Сказочная доставка от Ёжки

Глава 1. Ёжка возвращается

Пять лет пролетели как считаные часы, и вот я вернулась домой.

Дом? Да не совсем, ведь не у каждого дома имеются шикарные куриные ножки с очаровательными коготками. Избушка, сколько себя помню, стояла посреди этой лесной поляны, окружённая осиным частоколом. Возвращаясь на каникулы меня всегда встречала парочка черепушек, сверкающих огоньками в пустых глазницах.

Стражи и сейчас пару раз щёлкнули челюстями, когда я входила во двор. Чемоданчик оттягивал руку, приятно напоминая сколько всего я взяла из мира смертных. Мне не терпелось показать бабуле новые штучки, которые придумали люди, и которые заняли почти всё место.

Избушка, почувствовав моё прибытие, встрепенулась и начала грузно вставать. Не успела я и слова молвить, как она повернулась к лесу задом, а ко мне передом и приветливо распахнула резную дверь.

— Бабуля, я вернулась! Бабушка Яга! — радостно закричала я, ожидая увидеть свою старушку на пороге.

Тишина.

Обычно меня встречали. Насупившись, я быстро вошла в избушку. Пусто. В сенях ни намёка на присутствие бабули, только пылинки танцевали в солнечных лучах, проникающих из оконца. Оставив чемодан на лавке, я уже более настороженно пошла в горницу.

— И здесь никого, — пробормотала я, осматривая знакомую комнату.

Печка, не топленная, всё также стояла в уголке. Мои детские художества всё ещё украшали её беленые бока, хоть я и просила закрасить кривые цветочки и лозы. Длинный стол, накрытый скатёркой с кружевами, да одиноким серебряным подносом. Скамья, сундук с вышитыми рушниками. Под потолком мягко покачиваются пучки сухих трав, которые бабушка всегда заготавливала впрок.

— Куда все запропастились? — недоумённо протянула я, гадая над пропажей родных.

— Знамо куда, — растягивая слова произнёс знакомый голосок, исходящий от печки. — Яга в отпуск улетела. Чай, моря да окияны давно ей голову морочили, как и стенания морского батюшки-царя.

— Баюн? Ты дома?! — воскликнула я, бросаясь в сторону печи.

— Ох, голова моя бедовая, — простонал кот, развалившийся кверху чёрным брюхом на застеленной печи. — Перебрал я вчера… Ой перебрал… Молочко-то свежее, а мята сладка-ая…

— Котюшка, миленький, — заискивающе начала я, опасаясь прикасаться к мохнатой голове кота, — куда говоришь, бабушка поехала? В отпуск?

— Да, — с видом страдальца, мяукнул Баюн. — К окияну, от нас с избушкой подальше… Эх, надоели мы Яге, вот точно надоели…

— А как же я? А как же просители всякие, богатыри да нечисть лесная…

— Не знаю я, — фыркнул кот, — вон на столе письмецо тебе оставила. Поди да почитай, что Яга тебе велела.

Задумчиво посмотрев на наглую морду, которая демонстрировала скорбь всея Нави, я покачала головой. Бабуля уехала? Да прямо перед моим приездом? Впервые я услыхала, что Яга может брать отпуск от дел своих ведьмовских. Ей же положено избушку стеречь, страждущим помогать да лечить всех просящих.

На столе действительно нашлось письмо, плотный конверт, запечатанный воском. Сломав печать, я достала довольно длинный лист бумаги, да не один. Яга исписала штуки три, напутствуя мою бедовую голову. Я вчитывалась в ровные строки, написанные чернилами, и не верила глазам.

«Дорогая внучка,

Пришёл твой час испробовать себя в роли Яги. Уж знаю я, как ты тянулась к миру Яви, да не по тебе судьба та. Ещё малышкой, подобрав тебя у Калинового моста, я поняла, что наделена ты силой большой. А большая сила несёт с собой большую ответственность, как ни посмотри.

Я не хотела отпускать тебя в Явь учиться, сама знаешь, но тяга твоя непомерна, и я смирилась. Теперь же черёд тебе познать какого это — быть наследницей Яги. Справно следуй моим указаниям, выполняй долг и учись. Баюн в помощь тебе, да и избушка тоже не в тягость тебе будет.

… Дальше шло перечисление дел, занявшее целых два листа, но которые я и так делала раньше…

Так вот, к чему это я, время пришло. Будь новой Ягой до моего возвращения, да не ленись. Не знаю уж сколько времени займёт мой отпуск, но я верю в тебя. Не зря ведь столько лет растила, лелеяла и берегла тебя. Будь сильной и помни, что лесные жители всегда помогут тебе в беде!

С любовью,

Твоя бабушка Яга»,

Я плюхнулась на лавку, с тоской глядя на оконце. Там светило яркое солнце, стоящее высоко в небе. Лесная чаща, к которой я с детства привыкла, теперь казалась ещё таинственнее. Мысли встревоженным осиным роем гудели в голове, не давая мне ухватить хоть одну. Пальцы продолжали сжимать исписанные листы, но я не видела больше ни единой строчки.

Заменить Ягу? Стать наследницей ведьмы Нави, которая живёт на перепутье и наставляет других на путь нужный? Справлюсь ли я, дитя Яви?

Бабуля верила в меня, но я сомневалась. Сильно сомневалась, ведь возвращаясь в избушку после обучения, мне хотелось попросить Ягу ещё несколько лет свободы. Мне нравилось в мире смертных, откуда меня кто-то вырвал и подкинул к мосту миров. Только вот судьба-злодейка, не оставила мне выбора.

Подняв взгляд, я увидела Баюна, сверкающего глазами и наблюдающего за мной с печи. Кот больше не страдал, наоборот, сел и принял самую важную позу. Огромная чёрная тушка, напоминающая размерами мейн-куна, напоминала большой сгусток мрака. Зелёные глазищи мерцали в сумраке, что властвовал над печью.

— Прочитала? — мурлыкнул Баюн.

— Прочитала, — кивнула я, прикрывая на миг слезящиеся глаза.

— Вот и славно, крошка, — протянул кот, спрыгивая на пол и подходя ближе. — Не бойся, я обещаю тебя не слишком мучить.

— Ха, успокоил, — нервно усмехнулась я, откладывая письмо на стол. — Бабушка могла хоть предупредить, прежде чем уходить вот так.

— Могла, да не стала, — фыркнул Баюн, — а значит так надо. Ступай, переоденься да за работу. Печь ещё не топлена, еда не сготовлена, а я голоден как… волк.

— А баньку тебе не стопить? — едко уточнила я, поражённая списком дел на ходу придуманным котом.

— Не, баньку себе оставь, — распушился кот, нервно дёрнув усами. — Давай, пошустрее, а то тебя съем.

— Бегу-бегу, Баюнушка, — с лёгкой издёвкой ответила я, сбрасывая с себя пелену хандры.

Ничего, Ёжка. Справимся с этим и отпросимся в Явь. Не станет же бабуля меня силой удерживать, право слово. А дела… Ну поживу немного как Яга, помогу страждущим, не велико задание. Хочется верить, что за время отпуска, не слишком многим понадобится моя помощь. Но там сами боги ведают, чего мне уготовано. А пока действительно надобно кушать приготовить, у меня со вчерашнего дня во рту даже макового зёрнышка не было.

Глава 2. Скука Ёжки, или как с этим бороться

Потянулись дни тяжкие, скукой наполненные. Как и приказала бабушка, Баюн спуску мне не давал, всё время работу находил. То за травами в лес сходить, то еды наготовить на несколько дней вперёд, то ещё чего мудрёного. Помню, в день приезда, под самый вечер мы устроили посиделки у костра.

Я рассказывала коту о Яви, что там нового да интересного случилось в мире смертных. Только Баюн всё фыркал да усы дёргал, не нравится ему вспоминать про людей. Не любит он их, на дух не переносит. Но отчего — не говорит, только глаза отводит.

Обычно мы с бабушкой вот так садились у кострища, и она легенды рассказывала. Ну, не совсем легенды, скорее придания о всяких волшебных артефактах. Вещах, что жители сказочных королевств должны в жизни своей найти. У каждого своя судьба, свой долг перед богами, да свой предмет. Некоторые всю жизнь проживают, так и не отыскав своё предназначение, а другие отправляются в путешествие.

Яга же, живя на перепутье миров, должна путь таким указывать и помогать советом. Кому клубок волшебный даст, кому нить повяжет да словом подбодрит. Ну и обогреет, накормит и искупает, как без этого. Некоторые женщины до сих пор детей носили в домик Яги, чтобы здоровья малышам прибавить и от хворей защитить.

Я не совсем понимала, зачем Яге всё это делать. Зачем помогать другим? Зачем тратить всю свою жизнь на чужие хлопоты? Но бабушка раз за разом повторяла: «Придёт время, и ты всё поймёшь. Нет участи лучше, чем помогать заблудшим душам на пути к их судьбе». И била меня по лбу, заставляя выбросить глупые мысли из головы. Негоже будущей Яге об этом думать, особенно такой, как я, «брошенной родителями».

Вот я и старалась позабыть обо всём, да долг исправно выполнять. Но душа стремилась к другому, в мир смертных, откуда родом. Я не могла полностью забыть о Яви, да и не хотела, если быть откровенной.

— Как же не хватает пиццы, — бормотала под нос, перетирая в ступке горсть ягод и траву целебную. — С курочкой, грибочками и помидорами…

— Чего стонешь, аки душа не упокоенная? — внезапно фыркнул кот, подкрадываясь ко мне со спины.

— Пиццу хочу, — буркнула я не оглядываясь. — И кофе с молоком… И мороженое с шоколадной крошкой…

— Много хочешь, — сказал как отрезал, Баюн. — Негоже тебе эту мерзость есть, одни проблемы от неё. Забудь и работай усерднее!

— Бу-бу-бу, — передразнила кота, но всё равно начала сильнее нажимать на пестик. — Мерзость мерзостью, а вкусная…

— Лучше пирог испеки, с чаем малиновым и вареньем, — проурчал Баюн, запрыгивая на стол и внимательно глядя в ступку. Его зелёные глаза прищурились, становясь щёлочками, а нос дёрнулся. — Плохо, переделывай. Отвар с такой смеси только на горшок посадит, а не хворь излечит.

— Да блин! — в сердцах ругнулась я, с громким стуком ложа на стол пестик.

— Блинкай мне тут, — тут же насупился кот, распушив хвост и забив им из стороны в сторону. — Сказано — переделывай, значит, так надо!

— У-у-у, изверг мохнатый!

Пожалуй, я бы не возмущалась, будь это первая «неправильная» смесь за сегодня. Но нет, кот забраковал целых три, вынуждая меня постоянно стучать пестиком. Рука ныла, спина с поясницей попросту болели, а ноги… Ноги дрожали, ведь кот не давал работать сидя. Вот и приходилось мне всё утро стоять, делая одно и то же по кругу.

Я мечтала упасть на мягкий диван, с заказанной пиццей, а то и не одной, и просто посмотреть фильм. Любой. Хоть самый паршивый, но фильм. Но нет, нельзя в Навь приносить изобретения смертных. Никак нельзя, ведь приходящие жители сказочных королевств о них не ведают. Нельзя выставлять напоказ то, что изобрели в современной Яви, иначе боги разгневаются и перекроют путь туда даже Яге.

Вот и оставалось мне мечтать о вкусностях и привычных развлечениях. Теперь у меня даже телефона не было, ведь он не работал на перепутье миров. Эх, скукота неописуемая.

Не успела я окончательно впасть в уныние, как из печи повалил густой дым. Закашлявшись, я бросилась в чёрное облако, которое пыхтя, вырывалось из-за заслонки. Ох, батюшки, совсем про казан с картошкой забыла. Кое-как совладав с горячей заслонкой, я вытащила из печи пригоревший ужин.

— Вот дурья башка, — простонал кот, увидев почерневшие бока казана. — Ничего доверить нельзя! Яга… Ягуня, прости меня-дурака, вернись!..

Под вопли Баюна, который в очередной раз решил пострадать по уехавшей бабушке, я поставила тяжёлый казан на стол и, открыв крышку, прикинула степень горелости. Картошка заметно попахивала, намертво пригорев к стенкам казана, но кое-что там всё равно можно было съесть. Да, придётся смириться с привкусом горелого картофеля, но ведь не переделывать ещё и ужин?! У меня сил попросту не осталось, а ещё отмывать всю эту красотень снаружи.

— Перестань, Баюн, — попросила я, когда вопли кота пошли по второму кругу. — Всё не так страшно, как ты говоришь.

— Да где там! Ты только глянь, какая она чёрная! Куша-а-ать нечего-о-о бедному-у-у коту-у-у!

— Боги, пошлите мне терпения, — простонала я, закрыв уши руками.

Боги меня не услышали, но зато заставили кота замолчать. Громкий стук в дверь оборвал крик Баюна на высокой ноте, отчего я облегчённо выдохнула. Однако расслабиться полностью мне не дали, чей-то тяжёлый кулак продолжал тарабанить в дверь, будто намереваясь её выбить.

По телу пробежала лёгкая волна дрожи, а руки неловко вцепились в юбку. Я знала, что рано или поздно к «Яге» пожалуют гости, но не рассчитывала, что так быстро. Прошло всего пара дней, как приняла на себя обязанности бабушки и просто не успела морально подготовиться к приёму страждущих.

— Яга! Яга, открывай! — басом заговорил гость, продолжая стучать.

Кот выразительно посмотрел на меня, продолжая недовольно сопеть и поглядывать на сгоревший ужин.

— Иду, иду, — крикнула я, вытирая об ткань платья вспотевшие ладони.

Перед тем как открыть дверь, я медленно вздохнула. Ладно, была не была. Рывком открыв дверь, я уставилась на богатыря. Самого натурального, в броне и с мечом наперевес. Икнув, я машинально отступила на шаг назад. Меня же окинули придирчивым взглядом, явно оценивая, и хмуро спросили:

— Где Яга? Ступай прочь, девица, да позови Ягу.

Тон богатыря мне не понравился, да настолько, что я подбоченилась и прищурилась.

— Я — Яга, чего надобно? — грозно спросила я.

— Эк, как это? — недоверчиво пробасил гость, заглядывая за моё плечо.

— А так, — ответила и сложила руки на груди. — Так чего надо, богатырь? Напоить, накормить да в баньку пустить? Али советом помочь? Ты говори, не стесняйся да ступай по своим делам.

— Перо жар-птицы надобно, подсобишь? — растеряв свою уверенность, спросил богатырь, почесав затылок.

Глава 3. Безумная идея и ворчание приверженца традиций

— Ой, прямо-таки надобно? — осторожно уточнила я, тоже почёсывая макушку и пытаясь вспомнить, что за диво-дивное от меня хотят.

— Без него царь-батюшка мне царевну в жены не отдаст, — угрюмо ответил богатырь, кладя руку на рукоять меча. — Так что, Яга, где искать мне перо?

— Всё скажу, — икнув, выпалила я, испугавшись большого оружия в руках мужчины. Широким жестом отворив двери, я приглашающе указала в сени. — Проходи, добрый молодец, сперва накормлю тебя… Ой, точно, картошка же сгорела…

Мои последние слова богатырь, видимо, не услышал, ломанувшись за дармовой едой. И тут-то его и встретил чёрный дым, исходящий от казанка с картошкой. Уставившись на чёрные бока утвари, горюющего кота возле неё и пыхтящую дымом печь, как мужик попятился. Кончик его меча со скрежетом прошёлся по дощатому полу, оставляя борозду.

— Ты, богатырь, картошку с корочкой любишь? — стараясь улыбаться, выдала я, выскакивая из-за спины мужчины. — Ты садись, садись, сейчас тарелку с ложкой дам. Нет в ногах правды, садись, кому говорю!

— Яга, и-к, — попытался отказаться богатырь, но наткнулся на сочувствующий взгляд Баюна. — Давай, может, по-быстрому скажешь, где перо и искать, да пойду я подобру поздорову?

— Ты от угощенья отказываешься? Уверен, что путь-дорога по силам окажется и моя благодать тебе не нужна? — старательно навешивая лапшу на уши, я уже ставила перед гостем тарелку.

Богатырь едва не плакал, когда я щедро насыпала ему полную тарелку пригоревшей картошки. Однако больше спорить не стал, так что я смогла рысью броситься к бабулиным записям, где чаяла найти хоть что-то о пёрышке.

Копаясь в сундуках, скрытых за шторочкой в углу комнаты, я слышала тихие постукивания ложкой о тарелку. Ел, голубчик, в отличие от привередливого кота. Ну а что, чего добру пропадать? Я бы в жизни не стала есть эту горькую гадость, да и кот точно даже кусочка в пасть не возьмёт. А выкидывать весь казан жаль, я долго провозилась с ней. Ну а суеверный богатырь вон как наворачивает, едва за ушами не трещит.

«Благодать! Ну ничего, угольки желудку помогают, и ничего, что там специальные нужны. Уверена, его желудок справится и станет лишь сильнее! Сможет всё на свете переварить, даже камни…»

Итак. Нашла я запись о перьях жар-птицы, пусть и не с первой страницы. Ничего сложного в этом не было, так что, потирая ладони, я вернулась в кухню. Тарелка перед богатырём опустела, но сам он выглядел как зелёная жаба. На казан даже не смотрел, как и на меня. Взгляд мужчины был прикован к двери, и, что-то мне подсказывает, он уже сотню раз пожалел, что постучался в неё.

— Поел? Вот и славно! — довольно улыбнулась я и скомандовала: — Баньку и сон хочешь? Нет? Ну и ладушки! Тогда слушай, как перо найти…

Рассказала я богатырю и про сад с молодильными яблочками, и за золотую пшеницу, которую жар-птица обожает. Чуть ли не полный план составила, как можно побыстрее эту птичку поймать и ощипать. Мужик слушал, не перебивая, устрашённый перспективой остаться в избушке на ночь.

Я пока ему всё объясняла, сама загорелась азартом. Это ведь так увлекательно! Путешествовать, исследовать царства сказочные, ещё и со всякими существами встречать! Не то что сидеть в избушке, да книжки читать со ступкой наперевес.

Проводив богатыря, села думу думать. Мыслительный процесс летел, выстраивая всё больше идей. Я даже записывать начала, несмотря на то что день клонился к закату. Доставка. Этому месту просто необходима доставка магических артефактов! Буду первооткрывателем, так сказать, раз нельзя ничего из Яви проносить сюда. Чай, магию искать и доставлять заказчикам, разве не богоугодное дело? Вот и я думаю, что мне только спасибо скажут…

— Нет! Нет! И ещё раз нет! — возопил Баюн, когда я представила ему презентацию Сказочной доставки Ёжки. -Я запрещаю!

— Но почему? — ныла я, глядя на кота полными слёз глазами. — Это ведь гораздо лучше и удобнее, чем всем давать советы, и травы молотить!

— Не бывать этому! — рычал Баюн, распушив хвост и усы. — Яга должна сидеть в избушке и наставлять на путь истинный пришедших! А не скакать по лесам сказочных царств-государств, выискивая чужие судьбы!

— Но ведь именно из-за этого бабушка сбежала! — выпалила я, тыкая в кота пальцем. Я не понимала его упрямства, во мне горела жажда чего-то нового, раз я застряла в этом месте. — Она не могла путешествовать, не могла отдыхать, не видела миров!

— Не смей приплетать Ягу, несносная девчонка! — распалился ещё пуще прежнего Баюн, вскакивая на стол. — Ты — не она! Но должна стать такой же, раз твоя судьба связана с Междумирьем! Оставь свои глупые идеи, принесённые из другого времени, и займись чем-то полезным! Пожрать приготовь, на худой конец, раз картошку испоганила!

— Ах так! Ах так! — я задыхалась от возмущения, едва не плача. — Сам готовь! У меня угольная диета!

С трудом сдерживая слёзы, я отпихнула возмущающегося кота и пододвинула к себе почерневший казан. Баюн продолжал свою лекцию касательно божественного предназначения, влияния испытаний на пути к судьбе и всякому прочему. Я же зло запихивала в себя пригоревшую, хрустящую на зубах, картошку. Горечь во рту затмевала ту бурю, что бушевала в груди и тяжким камнем отягощала душу.

«Ты не Яга...Ты не Яга… Но должна стать такой же!» — Я прокручивала слова кота, как заевшую пластинку. Наверное, он был прав, но я не собиралась мириться с этим. Это в детстве я мечтала стать такой же, как бабушка. Но сейчас, узнав другой мир, я не собиралась слепо следовать этому пути.

Может, именно для этого я так сильно захотела заняться Сказочной доставкой? Чтобы, путешествуя за чужими судьбами, наконец-то отыскать свою собственную? Однако кот даже слушать не хочет, не собирается отступать от предначертанного и привычного. Как закостенелый старец, Баюн не собирался ничего менять.

Плевать. Всё равно будет, по-моему! Да будет жить «Сказочная доставка Ёжки», что доставит всё и вся для страждущих. Завтра же начну организацию, уверена, кот со временем смирится и даже поймёт, что был не прав. Ведь лучше на деле показать, чем сто раз объяснять. Он ведь мужчина, а значит, упрям как… дракон.

Глава 4. Волчик, волчик, не болей. Ты контракт подпиши скорей!

Утро красное, утро ясное, что ж ты приходишь так внезапно. Солнце яркое било в окошко, скользя ласковою рукою по моему лицу. Под боком тихо посапывал кот, так и не простивший меня за вчерашний спор. Однако, глядишь, всё равно пришёл греть меня ночью, не оставил сиротинушкой на кровати.

Обида во мне продолжала гореть, так что я не совсем осторожно села и случайно сбросила кота на пол. Сладко потягиваясь, я краем глаза наблюдала за бранящимся Баюном, который теперь, нахохлившись, нервно дёргал ушами и хвостом возле постели. Улыбнувшись, я вскочила на ноги и подхватила мохнатую тушку, прижимая к груди. Кот упрямо отпихивал меня лапами, зло сверкая глазами-малахитами, да когтей не выпускал.

— Ведьма ты, Ёжка, — буркнул кот, фыркая мне под нос. — Самая настоящая, вредная да противная.

— Значит завтракать ты не будешь? — невинно уточнила я, старательно демонстрируя улыбку.

Пусть мы и повздорили, но я не умела долго обиду копить. Да и вчера мы оба перегнули, что уж греха таить. Однако от идеи своей я отступать не собиралась, наоборот, поспав с мыслью о доставке лишь сильнее захотела воплотить её в жизнь. Никто ведь не гарантирует, что дело приживётся, да и мне понравится.

Это ж на словах пока только, а в деле… Кто знает, каким боком выйдет мне затея. Ладно, не стоит думать с раннего утра о таких сложных вещах. Во рту маковой крошки не было, а я тут уже великие планы строю. Непорядок.

Умывшись студёной водицей, переодев сорочку на красный сарафан, я подвязала волосы косынкой. Первым делом проведала курочек, рассыпая им свежего зерна, и собрала десяток крупных яичек. Хороши несушки, хоть и живут здесь почти как дикие. Коза Манька никогда меня не любила, а уж после отъезда бабушки так и подавно. Ну не умею я коз доить, что ж сделать, но бить-то не обязательно!

Получив от строптивой козы целый кувшин молока, я поспешила убраться подальше. Лоб ныл, на нём ежесекундно всё больше росла огромная шишка от удара безрогой головой Маньки. Прижимая одной рукой кувшин к груди, я второй потёрла ушибленную голову.

— Вот же… коза драная, — ворчала я под нос, искоса поглядывая в сторону сарайчика позади избушки.

Бурча на ходу, я шла к избушке. Мысленно я давно приготовила сытный завтрак из омлета с помидорами, да замесила тесто на блинчики. Облизываясь, представила, как вкусно будет кушать их с малиновым вареньем. Живот заурчал, вынуждая прибавить шаг. Мечты мечтами, а всё это ещё надо приготовить. Никто по волшебству не создаст, да в рот не положит.

Внезапно за оградой из осиновых кольев затрещали ветки. Встревоженно замерев на месте, сильнее прижимая к груди кувшин, я всмотрелась в частокол. Черепа предупредительно защёлкали челюстями, оповещая о незваном госте. Кусты вдоль забора зашуршали сильнее и громче, отчего моё сердечко испуганно затрепыхалось в груди.

«Кто там? Медведь? Или очередной путник? — лихорадочно перебирала я варианты, пока неизвестное существо приближалось в мою сторону. — Если путник, так чего не через ворота?!».

Поток моих мыслей прервался сам собой, стоило огромной тени накрыть меня с головой. Со стороны леса во двор прыгнуло чудовище, покрытое серой шерстью и мешком упавшее прямиком мне под ноги. Черепа завертелись на месте, страшно сверкая огнями в глазницах, и уставились на нарушителя.

Ойкнув, я отпрыгнула назад. Козье молоко пролилось мне на сарафан, а в нос ударила ужасная вонь. Куча шерсти больше не шевелилась, да и вообще признаков жизни не подавала. Костеря на чём свет стоит это «нечто», я со стоном поставила на траву заметно опустевший кувшин.

Опасливо подойдя к чудовищу, по пути подобрала палочку. Тоненькую такую, длинную. Ею и потыкала в бок чудища, боясь приближаться ещё ближе. Вонь усилилась, как и глухое ворчание со стороны меховой горы. Наверное, это всё же был зверь. Только какой, я пока понять не могла. Вот бы морду увидеть, но, видать, он все силы потратил на прыжок через частокол. Я заметила, что шерсть животного была буроватой, грязной и слипшейся в сосульки.

— Эй, — тихо позвала я, осторожно тыча в чудище палкой. — Эй! Ты живой али дохлый?..

— Р-р-р, — глухо заворчал зверь.

— Значится живой… — понятливо протянула я, рассматривая своего незваного гостя. — А чего лежишь тогда? Захворал? Помощь Яги нужна, али просто дорогу дядя Леший спутал?

— П-помощь, — в зверином рыке слабо угадывалась почти человеческая речь. — Яг-га… Заклятье снять…

— Ой, так ты и впрямь говорящий, — облегчённо хлопнула я в ладони, искренне радуясь, что не придётся расшифровывать звериный язык. — Ты встать можешь? Я не могу тебя здесь оставить…

Пошатываясь, чудище неназванное медленно поднялось на лапы. Он едва стоял, я видела, что некогда мощные лапы с трудом удерживали вес животного. Волк. Серый, окровавленный волк. Оборотень? Возможно, да только сейчас не это важно было. Мы успели обменяться взглядами, прежде чем зверь вновь мешком рухнул наземь, теряя сознание.

— Баюн! Баюн! Иди помоги мне! — закричала я, бросаясь в сторону избушки.

Кот вылетел чёрной стрелой, на ходу увеличиваясь в размерах, практически равняясь с тем огромным волком. Видать, перепугался, раз принял истинный облик. Коршуном осматривая двор, Баюн нашёл меня и в два прыжка оказался рядом. Встревоженный, со вздыбленной шерстью, он напоминал дикого монстра, а не милого домашнего котика.

— Чего орёшь, болезная? — не увидев угрозы, недовольно проурчал Баюн и даже боднул меня в бок. — Чай не нападёт никто… А это что за чудо-юдо?

— Ох, Баюнушка, — вздохнула я, вытирая лоб. — Волк это, через забор прыгнул прям во двор. Помощи просит, да только Яга настоящая нужна, с заклятьем дело иметь предстоит…

— Дурная голова ногам покоя не даёт, — пробурчал кот, подходя к волку и обнюхивая его. — Оборотень, молодой да глупый. Видать, под чары ведьмы какой попал, вот и искал Ягу. Ты, Ёжка, не стой столбом, марш завтрак готовить да баньку греть. Разве не видишь, гость наш весь в болоте извалялся да крови потерял больно много?

— Бегу, — понятливо кивнула я, спешно выполняя указания кота.

Работа закипела, что моя, что Баюна. Не меняя формы, кот дотащил волка прям до баньки. Да там и бросил, уйдя за травами целебными. Я же сноровисто приготовила побольше омлета, накрошила салат да чай сделала. Блины уж в другой раз, хоть и хотелось всего да побольше. Оставила всё на столе стыть, да пошла растапливать баню.

Пока трудилась на ум пришла мысль одна, заковыристая. Если так подумать, может, волк нам богами послан? А что, и ему помощь будет, и мне легче станет доставку создавать. Будет у меня напарником, вон какой большой, жаль только, что больной. Но ведь это ненадолго, мы с Баюном быстро его на лапы поставим.

С этих пор я на волка поглядывала да прикидывала, выйдет уговорить его али нет? Чем судьба не шутит, вдруг согласится… Можно и на контракте, если заартачится, служба взамен лечения от заклятья. Неплохой ведь обмен, разве нет? Главное, коту не говорить, пока согласие волка не заполучу.

Глава 5. Контракт контракту рознь, всегда читайте мелкий шрифт!

К моменту пробуждения волка я уже успела переодеться в сухой сарафан и заварить крепкого чая с душицей и мятой. Баюн, приняв свой привычный облик, вальяжно сидел на лавке и свысока поглядывал на нашего гостя. Зверь возлежал на куче свежей соломы, укрытый для тепла моим старым тулупом, и слабо шевелил ушами. Шерсть его, наконец-то вымытая и прочёсанная, переливалась жидким серебром, а глубокие царапины на боках схватились корочкой, благодаря бабушкиным целебным мазям.

— Живой? — спросила я, протягивая ему плошку с тёплым отваром.

— Ж-живой, — прохрипел волк, с трудом приподнимая лобастую голову. Глаза у него оказались жёлтыми, с вертикальным зрачком, но глядели они вполне осмысленно и даже слегка настороженно. — Ты… ты не Яга.

— Меня зовут Ёжка, внучка её, — радушно улыбаясь, представилась я, садясь напротив зверя. — Так что не волнуйся, помогу чем смогу. К слову, тебя мы подлатали да искупали, считай должок уже висит.

На морде волка тут же появился оскал, но вместо рыка сорвалось лишь хриплое фырканье. Недовольный взгляд так и метал молнии, но я продолжала упрямо улыбаться, крепко держа в руках плошку с отваром. А вот Баюн излишней добротой не страдал, распушив хвост, он нагло ударил волчью морду лапой.

— Не пугай девку, Серый, — протянул кот, тыкая когтем в нос волка. — Она хоть и дурная, но добрая. Заклятье, что на тебе висит, мы сняли только наполовину. Остальное — дело времени и правильно подобранных трав.

— Но есть условие… — вклинилась я в разговор, не давая коту закончить.

— Условие? — хором выдали Баюн с Серым волком переглядываясь.

Спешно выхватив из-за пояса бумажку, которую наспех написала, пока переодевалась, я протянула её волку. Руки едва заметно дрожали, но я старательно держала лицо. Негоже, конечно, решать такое в одиночку, но ведь Баюн точно был бы против этой затеи. Так что теперь, глядя на вытянувшуюся морду кота, меня одолел стыд. Впрочем, зверюга далеко от него тоже не ушла, вон как глаза открылись да в плошки золотые превратились.

«Контракт о сотрудничестве между Сказочной доставкой Ёжки и Серым Волком».

Имя я решила вписать от руки — пусть сам назовётся.

— Подпиши, и я обещаю снять проклятие до последней искорки, — объявила я, торжественно разворачивая лист. — А ещё ты будешь получать горячее питание, место в сенях и долю с каждого выполненного заказа. Гляди, тут даже пункт про оплату: три золотых монеты за рейс или эквивалент — например, волшебный клубок или сапоги-скороходы.

Волк уставился на бумагу, потом на меня, потом на Баюна, который демонстративно закатил глаза.

— Это что ещё за лихоимство? — прорычал гость. — Я просил помощи, а не работу!

— А кто тебе поможет, если я не помогу? — нагло спросила я. — Бабушка неизвестно, когда вернётся, другие Яги в округе — раз-два и обчёлся. Да и твой случай, если честно, запущенный. Ты ведь не просто так через частокол сиганул — тебя гнали. Я чую запах болотной ведьмы, которая, видать, на хвост наступила. Если я не завершу лечение, так и будешь раз в месяц превращаться в лохматую тушу без контроля разума, а остальное время мучиться от боли. Так что давай, решайся.

Волк долго молчал, только кончик хвоста нервно дёргался. От тяжёлого, тоскливого вздоха зверя заколыхались занавески на окнах, а кот нервно распушил хвост. Мне, всего на миг, стало жаль этого бедолагу. Но моей доставке позарез нужны руки, лапы да хоть что-нибудь, способное помочь с предстоящей работой.

— Зови меня Гордей, — смирившись, рыкнул волк. — И давай сюда свою грамоту, Ёжка.

Наверное, послышалось мне бранное слово, что последовало вслед за моим именем. С невинной мордой Гордей лизнул лапу и неуклюже поставил алый отпечаток под контрактом. Я чуть не затанцевала от радости, но всё же сдержалась: негоже Яге ребячится. Баюн лишь фыркнул, сквозь длинные усы, да отвернулся, делая вид, что ему всё совершенно безразлично.

— Поздравляю, Гордей, — торжественно произнесла я, пряча контракт за спину. — Ты — первый официальный сотрудник «Сказочной доставки Ёжки». Кстати, а что ты умеешь, кроме как валяться без чувств и пугать кур?

Прищурившись, зверь смерил меня придирчивым взглядом. Казалось, он оценивал то, насколько мне можно доверять. Что ж, его право, я улыбнулась и подмигнула. Ох, батюшки, как его перекосило. Видать, не совсем поправил здоровье, малохольный.

— Бегаю быстрее ветра, чую магию за три версты, а ещё могу превращаться в человека, если не проклят, — прорычал Гордей, накрывая лапой морду и уже так заканчивая: — Но сейчас, как видишь, застрял в зверином обличии. Только не значит это, что я не смогу постоять за себя!

— Замётано! — довольно хлопнула я в ладоши. — Ты курьер-скороход, я менеджер и главная всея доставки, а Баюн — наш эксперт по артефактам и ворчливый консультант. Да мы отличная команда!

— Боже упаси, — простонал кот, но я уже не слушала.

Теперь предстояло самое важное — оповестить всех потенциальных клиентов о том, что у Междумирья появилась служба доставки. Бабушка никогда не пользовалась массовым оповещением, она полагалась на слухи и сарафанное радио. Но я решила подойти к делу с размахом.

Я вытащила из сундука бабушкин медный таз, в котором она иногда гадала на углях. Налила туда воды из источника, добавила щепотку сушёного папоротника, три волоска из хвоста Баюна (кот потом долго возмущался) и произнесла заклинание, которое вычитала в одной из старых книг. По сути, оно превращало мою мысль в магический импульс, который разлетался по всем сказочным королевствам в виде дымчатого свитка.

— Внимание, жители Нави, Яви и всех окрестных миров! — прокричала я, глядя в воду, где начинала вскипать рябь. — Отныне «Сказочная доставка Ёжки» берётся за поиск и доставку любых магических артефактов! Перья Жар-птицы, молодильные яблоки, ковры-самобранки, шапки-невидимки — всё привезём в лучшем виде! Цена договорная, скидки для постоянных клиентов! Заявки присылайте письмами в Избушку на курьих ножках, адрес известен!

Глава 6. Первый заказ для Ёжки и КО. Туда не знаю куда, за молодильными яблочками…

Вода в тазу вспыхнула алым светом, и над избушкой взвился столб искр, разлетевшихся во все стороны. Черепа на частоколе защёлкали челюстями, приветствуя новое начинание, а избушка даже притопнула ногой, одобрительно скрипнув ставнями. Меня охватило волнение, ведь вот-вот моя судьба может сделать крутой поворот и выйти на совершенно новый путь.

Гордей, который всё это время наблюдал за мной из сеней, спросил скептически:

— И ты думаешь, кто-то клюнет на эту авантюру?

— Ещё как клюнут, — уверенно заявила я. — Все устали ходить к Яге за советом и бродить по дремучим лесам, когда можно просто заказать нужную вещь и получить её с доставкой на дом. Я же сэкономила им время и нервы!

Баюн лишь махнул лапой и ушёл досматривать сны на печь, но я чувствовала, что даже он заинтригован.

И действительно, уже к вечеру в окошко избушки начали влетать послания. Сначала прилетел ворон с берестяной грамотой от Лешего, который просил достать живой воды для его засохшего дуба. Потом ящерка притащила свиток от Кикиморы болотной — ей позарез нужен был маховик-невидимка, чтобы отомстить соседке Мавке. Но самым крупным оказалось письмо на пергаменте, скреплённое царской печатью. Я дрогнувшей рукой сломала сургуч и прочитала вслух:

— «Царь Святогор земно кланяется и просит великой услуги. Осыпают меня годы, и борода моя седая, а молодильные яблочки, что хранятся в Заповедном саду у Кощея Бессмертного, — вот единственное спасение. Добудь, Ёжка Ягинишна, хотя бы три яблочка, за них озолочу, земель пожалую, а коли откажешься — пеняй на себя, ибо войско моё уж сто лет, как не кормлено».

Гордей, который стоял рядом и читал через моё плечо, ошарашенно клацнул мощной челюстью. А вот кот, доселе спавший, подпрыгнул на печи и в тот же миг рядом очутился. На его морде не было ни следа от сна, так что я мысленно обозвала Баюна притворщиком и хмыкнула. Вот делает вид, что неинтересно, а сам едва услыхал о заказе — позабыл обо всём. Показушник!

— Кощей? Ты серьёзно? Это же самое охраняемое место в Нави! Там василиски, ловушки, так ещё и сами яблоки заговорённые — их только в полнолуние можно собрать, и то с риском для жизни!

— Ну, — улыбнулась я, пряча письмо за пазуху, — первый блин, как говорится, комом. Не время горевать, друзья, заказ не ждёт. Кощей там, не Кощей, а молодильные яблочки вынь да положь… К слову, разве не туда я богатыря давешнего отправила? Во дела-а-а…

Баюн высунул голову из-за печной заслонки и проворчал:

— А ежели мы все там кости сложим, тогда что? Будут легенды сказывать про трёх глупцов, которые пошли за яблоками к Кощею и не вернулись.

— Тьфу на тебя, языкатый кот! — огрызнулась я. — Мы ведь не какие-то там простые разбойники, у нас всё по уму будет. Чай, не откажет дядя Кощей в этом нелёгком деле! Гордей, ты ведь не станешь отказываться от первого же дела?

Глядя на скорбную морду волка, можно было сразу угадать его ответ. Понурив мохнатые уши, он тоскливо смотрел в окошко и тяжело вздыхал. Неужто откажет? Я была готова нервно грызть ногти, невзирая на привитый с детства страх. Помниться, бабуля строго наказывала за порченые ноготки, щедро обмазывая их горькой настойкой, от которой ещё целый день язык онемевший оставался.

— Вот знал, что от Яги добра не жди, но, чтобы сразу к Кощею… — проворчал Гордей, прикрывая жёлтые глаза. Продолжая вздыхать, он продолжил: — Ладно, Ёжка, пойду я с вами. Ток ты это, учти, потеряю последний клок шести — бок откушу.

— Договорились! — радостно воскликнула я, уже прикидывая, какие припасы взять в дорогу. — Так-с, Баюн, на тебе запас отваров, Гордей, твоя задача окрепнуть, ну а я придумаю, как обойти василисков. Завтра на рассвете выступаем в путь-дорогу!

Бабулина избушка загудела и слегка подпрыгнула, сотрясая всё внутри себя, будто тоже готовилась к предстоящему приключению. По комнате пронёсся прохладный сквознячок, и я на мгновенье представила, что бабушка, где-то на берегу тёплого моря, улыбается и думает: «Вот ведь бойкая, вся в меня».

И вот, после долгой ночи, наступило долгожданное утро. Мы стояли втроём — я, хмурый кот и огромный серый волк — и глядели на карту, где алым крестом был отмечен Заповедный сад Кощея. До полнолуния оставалось четыре дня, не так уж много, учитывая, что одна только дорога займёт не меньше трёх.

Внутри меня всё сжималось от тревоги, ведь именно эти дни станут либо самым блистательным началом моей службы доставки, либо самым позорным провалом во всех сказочных мирах. Только вот пути назад у нас уже не было — первый заказ уже ждал исполнения, да и цари крайне нетерпеливые люди.

Где-то вдалеке прозвучали раскаты грома, видимо, так боги одобрили мою дерзкую идею с доставкой. Ну, или просто посмеялись над столь невероятной затеей, хотя, надеюсь, верным всё же был именно первый вариант. Видать, мы слишком замешкались. Встревоженная всеобщим азартом избушка хлопнула дверью, почти поддавая нам пинок для ускорения.

Нервно рассмеявшись, я с любовью погладила деревянный косяк, украшенный защитными рунами. Не волнуйся, дорогая, мы вернёмся целыми и невредимыми. Вскочив на волчий загривок, на который перед этим накинула нечто вроде кожаных поводьев, я одной рукой прижала к груди котомку со скатертью-самобранкой и бесконечной флягой для воды. Баюн посчитал выше своего достоинства сидеть на волке, так что увеличился в размерах и приготовился бежать рядом.

— Сказочная доставка Ёжки, — тихо сказала я, поглаживая бумагу с заказом в кармане. — Пришло время распахнуть дверь перед приключениями!

Глава 7. Путь-дорога дальняя, или как разозлить кота

Выехали мы затемно, покуда первые петухи не заголосили на всю округу. Избушка, прощаясь, хлопнула резными ставнями и даже попыталась потанцевать на курьих ножках, но я строго прикрикнула: негоже шум поднимать, вдруг кто заметит наше отсутствие. Баюн трусил рядом, держась в тени деревьев, взъерошив шерсть и недовольно дёргая ушами при особо незаметной ямке. Гордей, уже заметно окрепший, старался бежать осторожно, дабы меня не слишком потряхивало на его спине.

— Ну и зачем мы попёрлись в такую рань? — ворчал Баюн, не сбавляя шаг и даже не глядя в мою сторону. — Чай, не на ярмарку, а к самому Кощею с тёмными помыслами! Лучше бы я на печи досыпал, да сны сладкие смотрел.

— Ты же сам говорил, что в полнолуние яблоки рвать надобно, — напомнила я, поправляя на плечах пушистый платок и прижимая к груди мешок с припасами. — А до сада три дня пути, если вдруг позабыл. Выспаться завсегда успеем, а вот на дело… Не серчай, Баюн, потом отлежим бока на тёплой печи.

— Пф, отдохнём, — фыркнул Баюн. — Это ежели нас по дороге не сожрут, не притопят и не заколдуют. Тьфу, не люблю я эти лесные путешествия. Вечно грязь, комары и никакого уюта. Вот в избе — тепло, сухо, травками пахнет… А тут?

Остановившись, кот красноречиво обвёл лапой окрестности: сумрачный лес, окутанные тенями могучие сосны, переплетённые ветвями, а под ногами хлюпала моховая подушка, пахнущая прелью и грибами. Утренний туман струился между стволами, и казалось, что за каждым кустиком притаилось чудище косматое.

Заметив моё беспокойное ёрзанье, Гордей замер. Подняв морду к небу, он тщательно принюхался и довольно махнул хвостом. Повернув косматую голову ко мне, сверкая золотыми глазами, зверь довольно щёлкнул пастью и попытался улыбнуться.

— Похоже, мы идём по владеньям лешего, — произнёс волк. — Им пропахло всё вокруг, но запах слабый, видать, лесной хозяин давно по владениям не бродил.

— Ох, как бы нам его не повстречать, — тяжело вздохнула я. — Дядька леший в прошлом году с бабушкой поссорился за то, что я его любимую поляну терновой лозой засадила. Это он и так меня недолюбливает, как людского подкидыша, а тут эта лоза…

Баюн закатил глаза и принялся рассказывать историю о том, как по молодости бабушка Яга перепутала заклинания и вырастила вместо целебной лозы целую рощу строптивой крапивы. Это за несколько веков до моего рождения было, так что слышала эту историю я с интересом. Леший тогда неделю чихал и плевался, а потом поклялся, что больше к Яге ни ногой. Потом они, само собой, помирились, только вот осадок остался. Слушая его, я невольно улыбнулась. Как и я, бабуля, похоже, всегда была мастерицей на курьёзы.

Тропа постепенно сужалась, переходя в звериную стёжку, петляющую между вековых дубов. Справа послышался плеск воды — узкая речушка бежала по каменистому руслу, переливаясь в лучах восходящего солнце серебром да златом. Я попросила всех остановиться, спрыгнула с волчьей спины и поставила мешок на землю. Немного покопавшись в нём, достала флягу с целебным настоем бабули.

— Гордей, иди-ка сюда, — приказала я, осторожно наливая в плошку густую, почти чёрную жидкость с травяным ароматом. — Пора лекарство принимать. Баюн, там сколько капель нужно, сегодня ведь надобно немного больше?

— Три, как вчера, — буркнул кот, садясь на пень и лениво рассматривая когти на растопыренной лапе. Бросив на меня косой взгляд, кот добавил: — И не вздумай лишнего подливать — этот тщедушный от твоей жалости в беду попадёт, заместо исцеления. Настойка сильная, даже для оборотня.

Подходил волк осторожно, можно сказать опасливо, как перепуганный щенок. Я невольно улыбнулась, вспоминая, как испугалась этого верзилу при первой встрече. А теперь глядите, принюхивается к плошке, будто отраву ему даю, но желание избавиться от проклятья были сильнее страха. Гордей длинным языком слизнул жидкость и вздрогнул, словно его окатили ледяной водой. Шерсть на загривке встала дыбом, в глазах на миг полыхнуло расплавленное золото.

— Ух, забористая вещь, — помотав головой, выдал волк, выдыхая облачко пара. — Похлеще медовухи, жжёт и холодит одновременно. Твоя бабушка, Ёжка, точно знает толк в настойках.

— Бабуля всегда говорила: «Оборотню зелье надобно крепкое, а то сядет на него хворь, как репей, и ничем не выковыряешь», — улыбнулась я, чувствуя, как щёки заливает стыдливый румянец. — Пей до дна, Гордей, и пойдём дальше. Чувствуешь прилив сил?

Кивнув, зверь сделал ещё пару глотков, а после облизнулся. Я ополоснула в воде плошку, смывая остатки зелья, и убрала её в сумку. Волк же решил проверить свои силы, бегая по песчаному бережку. Его походка стала увереннее и размашистей, взгляд — острее и внимательнее. Он даже попытался подпрыгнуть, проверяя суставы, и довольно рыкнул. При этом Баюн закатил глаза, прикрывая их ещё и лапой.

— Работает, — довольно протянул Гордей, подходя ко мне и тыкая носом в бок. — Лапы перестали ныть, и в голове туман прояснился, как по волшебству.

— Вот и чудно, — улыбнулась я, пряча флягу. — Если будем принимать настойку дважды в день, к полнолунию ты станешь почти здоровым. А там, глядишь, и человечий облик вернётся.

Глава 8. Байки – как способ разрядить обстановку

Всё это время Баюн, сидевший на пне с кислой моськой, спрыгнул наземь и вогнал когти в рыхлую почву. Фыркая и нервно дёргая хвостом, кот подошёл к котомке, в которой спряталась фляга, и демонстративно прикрыл лапой нос. Весь его вид выражал крайнее негодование, будто волк ему лично в суп плюнул.

— И чего ты только его балуешь, Ёжка? Нам время беречь надобно, а не нежности разводить.

– Баюнушка, — парировала я, — не всё ли равно, когда мы доберёмся? Главное ведь результат. Да и времени у нас в достатке, до полнолуния вон сколько ещё!

Кот оскорблённо дёрнул усами и напыщенно зашагал вперёд, всем своим видом показывая, что ему глубоко наплевать на все наши планы. Только вот я прекрасно понимала, что наш хвостатый друг — всего-навсего трусишка и крайне тревожное создание. К тому же Баюн всегда являлся ярым приверженцем старых устоев, а новые идеи и путешествия, выбивали его из колеи.

Мы углублялись все дальше и дальше, стараясь как можно меньше отдыхать. Лес постепенно менялся: на смену хмурым елям пришли светлые берёзовые рощи, всё чаще стали попадаться притаившиеся грибы да ягоды. Я то и дело останавливалась, собирая чернику и бруснику в берестяной туес — всяко пригодятся, али для зелий, али для вкусного перекуса.

Привыкший к роли провожатого Гордей, то и дело поднимал голову, вынюхивая что-то неведомое в воздухе и указывая путь, то налево, то направо. Оказалось, что зверь не только быстрый, но и знает окрестные леса, хоть и не слишком рассказывал о своём прошлом и откуда родом. Места, по которым мы шли, все больше напоминали сказочные. Вот и в ручье, через который нам довелось перебираться, плескались яркие золотые рыбки — наверное, те самых, что исполняют желания. Скрепя сердцем, я решила не искушать судьбу лишний раз: мало ли что волшебные создания пожелают в ответ?

— Смотри, — прошептал вдруг Гордей, низко пригибаясь к земле. — Впереди кто-то есть.

Из кустов, шурша листвой, выполз огромный полоз, с переливающейся подобно самоцвету чешуёй. Баюн, напрягшись, выгнул спину и зашипел. Змей уставился на нас слепыми белёсыми глазами и обнажил длинные клыки, за которыми прятался тонкий раздвоенный язык.

— Змей-искуситель, — прошептал кот. — Не смотри ему в глаза, Ёжка! Заговорит тебя, и камнем в болото кинешься!

Поспешно отведя взгляд, я достала из мешка пучок сушёной полыни — бабушка учила, что её запах отгоняет всякую ползучую, и не только, нечисть. Подожгла от огнива, и едкий удушливый дым стремительно пополз в сторону змея. Тот вздрогнул, зашипел громче и попятился, а затем прытко юркнул в траву, словно его и не бывало. У меня вырвался облегчённый вздох, и я с трудом успокоила колотящееся от страха сердце.

— Вот так, — бойко произнесла я, туша полынь и стараясь храбриться перед друзьями. — Не на тех напал, гадёныш. Мы не простые путники, а самая настоящая — «Сказочная доставка Ёжки».

Солнце поднялось ещё выше, теперь золотя макушки деревьев. Дорога стала ровнее, и мы решительно прибавили шаг. Я чувствовала, как внутри меня разгорается самый настоящий азарт — первый раз в жизни я куда-то шла по своей воле. Ну, это ежели не вспоминать обучение в мире смертных, куда дорога была залита слезами и мольбами перед грозной Бабой-Ягой. Да, сравнивать глупо, Кощей крайне опасен, да и яблоки охраняются, но ведь именно это и делало приключение настоящим!

— Гордей, а ты знаешь какие-нибудь байки о молодильных яблоках? — заискивающе спросила я, решив за болтовнёй скоротать путь. — Мне бабушка рассказывала, что они не просто омолаживают, вдобавок память возвращают.

Волк ненадолго задумался, виляя хвостом, а затем начал рассказывать историю, услышанную от старого филина: якобы некогда одно яблоко упало в ручей, и вода в том ручье стала прибавлять людям мудрости. С тех пор любой, кто умывался той водой, мог короткий промежуток времени разговаривать с дикими животными. Но услыхавший обо всём Кощей обнёс сад высокой стеной и заклял все тропы, чтобы никто не посмел присвоить его сокровище.

— Ничего, — сказала я, сжимая кулак и сотрясая им в воздухе. — Умные мы, в конце концов, или нет? Придумаем, как обмануть дядьку Кощея.

Баюн, до этого молчавший, не выдержал и негодующе воскликнул:

— «Обмануть Кощея»! Слыхал, Гордей? Эта дурёха собралась самого Кощея обвести вокруг пальца! Этот старый хрыч ещё никому такого не прощал. Ох, чует моё кошачье сердце — вляпаемся мы по самые уши.

— Ты всегда верен себе…любишь поныть, — пробормотала я, специально почти шепча последнюю фразу и гладя кошачью голову. — Вот только всегда на выручку прибегаешь. Помнишь, как я в детстве в омут упала? Ты же меня спас, и даже словом не обмолвился бабушке.

Кот смутился, прижал уши и пробурчал, что «это другое». Но Гордей, взглянув на нас, тихо засмеялся — первый раз за всё время.

— Чудные вы, — сказал волк. — Странная команда: девка-пройдоха, ворчун-кот и оборотень с проклятьем. Но, кажется, из нас может выйти толк.

— Толк-то выйдет, — проворчал Баюн, — если мы до вечера доберёмся до ночлега. Не ровён час, дождь начнётся, а у меня шерсть намокнет — простужусь и помру… На твоей совести, Ёжка, кончина моя будет!

Ускорившись, мы поспешили в указанном котом направлении. Впереди сквозь деревья, уже виднелся край поляны с заброшенной покосившейся сторожкой. Не сказала бы, что отличное место для привала и ночёвки, но не нам носами кривить. Несмотря на бурчание Баюна, я чувствовала, что энтузиазм не иссякает, а наоборот, разгорается ярким пламенем в груди. Вскоре нас ждал Кощеев сад, но до него ещё нужно было дожить. Вон как небо тучами затягивало, того гляди — буря начнётся самая настоящая.

Глава 9. Каменные богатыри на страже, или как пыль способна рассорить всех

Ночь прошла беспокойно, под нарастающий шелест листвы за стеною да вой ветра. Баюн всю ночь ворочался на моей подушке, ворчал на противные сквозняки и клялся, что больше никогда не пойдёт с нами на дело. Решив взять на себя роль сторожа, Гордей лёг у порога, чутко прислушиваясь к каждому шороху, и лишь под самое утро смог задремать. Когда я вышла проверить светлеющее небо, увидела усыпанное звёздами полотно, на котором месяц уже вовсю стремился к макушкам деревьев.

— Сегодня начинается полнолуние, — сказала я, возвращаясь в сторожку. — Самое время для сбора молодильных яблок.

— Глупость какая, эти ваши яблоки, — буркнул кот, не открывая глаз. — Но раз уж мы здесь и взяли заказ, то пошли покуда час подходящий. Только чур — я на дерево не полезу, моя душенька для этого слишком ценная и полезная.

Гордей, потягивающийся после принятия очередной порции зелья, оскалился. Его золотые глаза блеснули, ловя лунный свет, и прищурились. Облизав морду, волк размялся и посмотрел на меня. Сейчас этот могучий зверь не напоминал бедолагу, каким впервые волк предстал предо мной. Хорош, не стану душой кривить да врать.

— Я полезу, — рыкнул волк, направляясь к выходу из сторожки. — Но эт, если там василисков нет, и драконов!

— Драконы, — вздохнула я, вытаскивая карту, — будут чуть дальше. А в саду, говорят, стража из живых каменных чудищ. Бабушка называла их «стражами-хранителями». Эти монстры могут не спать и не есть, и даже воду не пьют.

Мы двинулись к Заповедному саду, что располагался в глубоком овраге, окружённом отвесными скалами. Как и предполагали, Кощеева ограда оказалась не простой — кованая решётка с шипами, в которую были вплетены нити серебра, мерцающие в лунном свете. По ту сторону виднелись могучие деревья, усыпанные круглыми яблоками, переливающимися златом да багрянцем.

— Красотища, — выдохнула я, но не успела сделать шагу, как из темноты донеслось тяжёлое дыхание.

Две каменные статуи, доселе изображавшие могучих богатырей с секирами наперевес, шевельнулись. Их суровые, высеченные из камня лица, содрогнулись. Глаза ожили, тут же начиная осматривать местность вокруг. Мы замерли, чувствуя, как время предательски замедлилось. Всего один удар сердца и наши взгляды пересеклись. Секиры поднялись в воздух, а каменные стражи раззявили рты.

— Стойте путники, — пробасили хором стражи. — Сад Кощеев не для смертных.

— Мы не простые смертные, — выпалила я, храбрясь и выходя вперёд. — Перед вами внучка Яги, с помощниками. У нас заказ от царя Святогора, почтенного владыки сказочного царства. Позвольте взять всего три яблочка — и мы уйдём подобру-поздорову!

Каменные богатыри переглянулись, и их каменные лица исказились в подобии усмешки. По моей спине пробежала капля ледяного пота, предательская дрожь на миг сковала всё тело. Под суровыми взглядами стражей я поняла, что наши силы не равны. Да перед такими монстрами никто и нашей троицы не сдюжит.

— Царь Святогор? — пророкотал богатырь, делая шаг вперёд и направляя на нас секиру. — Он уж сто лет как обивает пороги, умоляя дать молодильные яблоки, но ни разу не получил. Кощей запретил даровать их людям, так и знай. Так что, внучка Яги, уходи, пока мы не превратили тебя в ещё одну каменную статую. Али сестрицей нам стать желаешь?

Гордей зарычал, приседая для прыжка, но я остановила его жестом. Спорить с камнем бесполезно — его не прошибёшь убеждением. Но мы же не просто так готовились, грех не воспользоваться приготовленным, раз первый вариант не сработал.

— Баюн, — тихо шепнула я, — помнишь ту пыльцу, что мы набрали у ведьминых цветов?

Кот понимающе прищурился и вытащил из-за пазухи мешочек с сияющим порошком. Взмахом лапы он развеял его в воздухе, искрящаяся пыльца стремительно осела на каменных стражей. Те замерли, их глаза на миг почернели, а затем богатыри повернулись друг к другу и принялись яростно спорить о том, кто из них главнее.

— Пыльца раздора, — шепнула я ошарашенному Гордею. — Теперь они будут выяснять отношения до самого утра. А мы быстренько заберём то, за чем пришли!

Мы юркнули в калитку, которую я заранее отперла заклинанием, и оказались в роскошном саду Кощея. Яблони стояли в три ряда, их ветви гнулись под тяжестью налившихся соком плодов. Каждое яблоко словно светилось изнутри, источая повсюду тонкий сладкий аромат мёда и свежести.

— Рви быстро, — скомандовал Баюн, оглядываясь по сторонам. — Ежели Кощей учует неладное, может послать других стражей по нашу душеньку.

Понятливый Гордей, не теряя ни секунды, запрыгнул на ближайшее дерево и начал срывать яблоки одно за другим, складывая их в мою котомку. Я стояла снизу и помогала волку, стараясь не смотреть по сторонам — бабушка учила, что в магическом саду нельзя засматриваться на плоды, иначе можно потерять всякую волю.

Вдруг позади нас раздался нарастающий глухой стук — богатыри, видно, одумались и уже отряхивали с себя пыльцу раздора. Я заторопилась, подхватила мешок, и мы втроём рванули к выходу. Каменные воины громыхали следом, но Гордей, рывком закинув меня на широкую спину, рванул вперёд с такой скоростью, что деревья слились в одну зелёную стену.

— Держись, Ёжка! — крикнул волк, перепрыгивая через высокий забор.

Баюн, увеличившийся до размеров Гордея, бежал, не отставая. Мы не сбавляли скорость до самого выхода из оврага, оставляя грохочущих стражей позади. Баюн, прижавшийся к волку, что-то ворчал. Однако свистящий в ушах ветер не давал расслышать ругань кота, оно и к лучшему. Моё сердце неистово колотилось в груди, а в горле застрял комок страха.

Выбравшись из территории Кощея, мы смогли перевести дух. Остановившись на опушке леса, чутко прислушиваясь к тишине вокруг, смогли облегчённо выдохнуть. Я перевела дух, заглянула в котомку — там лежало целых шесть яблок, сияющих как уменьшенные подобия солнца.

— Три — царю, — пересчитала я, стараясь не улыбаться в открытую, — и три в запас, вдруг ещё кто-то закажет.

Рядом на сыру землю плюхнулся тяжело дышащий волк. Его бока ходили ходуном, зверь жадно глотал свежий воздух, вывалив язык от усталости. Баюн и вовсе лежал на спине, раскинув лапы в стороны и подставив рассветному небу живот. Кончик чёрного хвоста нервно дёргался, выдавая злость мохнатого помощника.

— Я никогда в жизни так не бежал. Ты, Ёжка, — настоящая авантюристка.

— Спасибо, — улыбнулась я. — А теперь — к Святогору, нас наверняка заждались.

Путь до царского терема занял полдня. Царь Святогор, дряхлый старец с длинной седой бородой, чуть не заплакал, стоило нам показать золотистые яблоки. Он немедленно съел одно, и на наших глазах его морщины разгладились, спина выпрямилась, а голос окреп.

— Ёжка, — громогласно молвил Святогор, чуть ли не плача от результата. — Ты настоящее чудо! Век тебе благодарен буду, не забуду доброту сердешную. Вот тебе мешок злата с серебром, и самое важное — грамота, что все дела твои отныне под моей личною защитою.

С поклоном приняла дары, и мы устало отправились обратно в избушку, чувствуя себя при этом настоящими героями. Только вот, не успели мы ступить во двор, как нас ждал сюрприз: на пороге избушки лежало очередное письмо. В этот раз на алом пергаменте, скреплённое печатью с изображением дракона. Переглядываясь с друзьями, я сломала печать.

— Княгиня Злата, — вслух прочитала я, — просит чешуйку трёхглавого Змея Горыныча для защиты своего княжества. Обещает щедрую плату — ковёр-самолёт и бочонок мёда.

Услыхав мои слова, волк с котом слаженно взвыли. Сверкая безумными глазами, они смотрели на меня. Баюн подскочил, выдернул из моих рук послание и самолично прочитал по второму разу. С первого, видать, не поверил. Гордей картинно свалился в обморок, изображая мертвеца, даже лапой подёргал в предсмертных конвульсиях.

— Горыныча? Ты спятила, Ёжка! — взревел Баюн, топча лапами письмо с заказом. — Этот змей неспроста три головы имеет, огнём плюётся и за раз целую дружину может сжечь! Я с ним даже в лучшие времена не связывался!

— А ты представь, — сказала я, выдёргивая из-под пушистых лап алый пергамент и бережно отряхивая, — какая это будет реклама для нашей доставки! «Сказочная доставка Ёжки добыла чешую самого Горыныча!» Все царства узнают о нас!

Взлохматив шерсть на загривке, Баюн яростно зашипел:

— Довольно! Хватит! Я молчал, когда ты заставила меня таскаться по лесам, стерпел, когда ты полезла к Кощею, но сейчас с меня достаточно! Послушай себя, Ёжка! Ты не курьер, а будущая Яга! Твоё истинное предназначение — сидеть в избушке, варить зелья, давать советы страждущим и направлять путников. А ты носишься по всей Нави, рискуя жизнью и собирая чужие судьбы, как какая-то торговка на базаре!

Я остолбенела, не ожидая такой гневной тирады от кота. Мы ведь хорошо справились! Смогли с лёгкостью выполнить заказ, доказали, что доставка нам по плечу! Всё путешествие, хоть Баюн и ворчал, но не тянул нас обратно в избушку. Неужели всё это время от просто сдерживался? Его зелёные глаза полыхали, напоминая разожжённые угли в печи.

— Баюн, — тихо сказала, сдерживая дрожь в голосе, — ведь я просто хочу найти себя. Ты ведь знаешь, что не по мне быть просто тенью бабушки!

— Тенью? — фыркнул кот. — Да ты даже тенью быть не собираешься! Ты хочешь быть кем-то другим, занять не предназначенное тебе богами место. Но, Ёжка, мир устроен так, что у каждого есть своя дорога. У Яги — своя, у торговцев — своя. А ты смешиваешь одно с другим, и боги могут разгневаться!

Рыкнувший Гордей, перестав изображать безжизненную гору меха, подошёл к коту и положил тяжёлую лапу на его плечо. Баюн недовольно зашипел, вырываясь и отскакивая в сторону.

— Баюн, Ёжка не со зла, она ведь юна и жаждет испытать судьбу. Не всё же рождаются с готовым планом на всю долгую жизнь.

— А у Яги, — отрезал кот, — план один: служить проводником, а не угождать всем и вся. Ты, Ёжка, не понимаешь, что можешь разрушить то, что веками строили твои предшественники.

Я опустила голову, скрывая блестевшие в уголках глаз слезы. В словах Баюна было что-то такое, что пронзило меня до костей. Ведь он был до отвратительного прав — я действительно вела себя как авантюристка, не думая о последствиях. Но разве это плохо? Разве нельзя быть и Ягой, и курьером одновременно?

Во дворе повисла тишина. Дрожащими пальцами я сжала письмо от княгини, повертела его в руках и сказала:

— Завтра решу. А сегодня — все устали, и я, кажется, тоже.

Баюн молча ушёл в избушку, заняв привычное место на печи, Гордей лёг у порога, а я села у окна и долго смотрела на звёзды, размышляя о том, что на самом деле я хочу от жизни. Быть Ягой или Ёжкой? Но, может быть, мне под силу быть и тем и другим? Ведь, в конце концов, сказки для того и живут, чтобы в них происходили чудеса.

Глава 10. Чешуйка судьбы, горелый хвост и три уставших доставщика

Спор наш с Баюном так и остался нерешённым, поутру кот демонстративно отвернулся к стенке и заявил, что в поход за чешуёй он не пойдёт. Мол, стар уже для таких приключений, да и шерсть жалко — вдруг злопамятный Горыныч поджарит её до самого хвоста. Я пыталась его уговорить, обещала почёт и гору рыбы, но Баюн только ухом вёл и старательно делал вид, что спит.

Пришлось идти вдвоём с Гордеем. Волк, хоть и ворчал всю дорогу, мол, мы суёмся в самое пекло, но всё же шагал рядышком и даже пару раз предупредил о засадах, когда мы проходили через Лихое болото. Настойка уже почти сделала своё дело — шерсть его блестела, а глаза смотрели ясно, и настороженно, как у заправского охотника.

— Горыныч, говоришь, — проворчал волк, перепрыгивая через очередную кочку. — А ты знаешь, что у него чешуя каждый месяц обновляется? Этот грозный разбойник, любящий чистых дев, просто сбрасывает старую кожу как перчатку. Может, просто подождём, когда он начнёт линять, и соберём чешую без лишних хлопот?

— Некогда ждать, — со вздохом ответила я, в десятый раз сверяясь с картой. — Княгиня Злата обещала ковёр-самолёт, с его помощью мы сможем гораздо быстрее развозить заказы. Представляешь, как здорово: сел — и через час ты уже у заказчика!

— Если нас до этого не съедят, — пессимистично хмыкнул волк, но в его жёлтых глазах мелькнула насмешка.

Трёхглавый змей жил в Лысой горе, что возвышалась посреди мёртвого леса. Обугленные деревья куда ни глянь, а некогда зелёная земля была усеяна слоем серого пепла, в воздухе витал удушливый запах серы. Едва мы приблизились, как из пещеры донёсся оглушительный рёв — такой, что у меня заложило уши, а Гордей прижал уши к голове и зарычал в ответ.

— Нас почуяли! — взволнованно воскликнула я, мечась взглядом в поисках укрытия. — Быстро прячемся за тот валун!

Мы залегли за огромным камнем, поросшим мхом, и стали наблюдать. Из пещеры вылез Горыныч — страшилище трёхглавое, каждая голова размером с мою избушку. Чешуя его переливалась малахитом, из всех пастей вырывались языки жгучего пламени. Раздражённо побродив по поляне, выжигая всё вокруг, Горыныч улёгся прямо у входа в пещеру, прикрыв все три пары глаз, и начал дремать.

— Что-то он дюже спокойный, — прошептал Гордей. — Видать, сытый.

— Вот и отлично, — обрадовалась я. — Пока он спит, мы стащим чешуйку. Гляди, вон там, у его левого бока, мне кажется, старая чешуя отходит. Идеальное место вроде бы.

План был предельно прост: я подкрадываюсь, отдираю несколько старых чешуек и бегу обратно. Гордей остаётся на подстраховке — ежели проблема какая, он хватает меня и уносит ноги. Волк фыркнул, но спорить не стал, только напомнил про настойку-усилитель, которую я захватила из дома на всякий случай.

Я на цыпочках обошла камни, стараясь даже не дышать лишний раз, и не смотреть на головы Горыныча. Бабушка частенько говорила, что змей чует людской страх. Подобралась к огромному боку, затаилась и взмолилась всем богам. Дрогнувшей рукой прикоснулась к старой чешуе примеряясь. Помутневшие пластинки и впрямь слегка отходили — одна была размером с мою ладонь, но приросла крепко-накрепко. Задержав дыхание, я потянула, но она не поддавалась.

— Ну же, — прошептала я, дёргая сильнее.

И тут средняя голова Горыныча приоткрыла глаз. Огромный, жёлтый, с вертикальным зрачком, он уставился прямо на меня. Я замерла, словно мышь перед котом. Змей медленно поднял голову, потом вторую, третью, и вот уже все три уставились на меня с явным недоумением.

— А это кто у нас тут? — басом проревела левая голова.

— Похоже, мелкая крыска-воришка завелась, — прошипела правая.

— А запах… Яги? — удивилась средняя. — Яга, ты ли это? Старая ведьма, ты что, из ума выжила и решила меня обокрасть?

— Нету здесь бабушки! — испуганно выпалила я, вскакивая и хватая чешуйку обеими руками. — Я — Ёжка! И мне нужна твоя чешуя для княгини!

С этими словами рванула пластину с такой силой, что она, наконец, поддалась, и я кубарем покатилась по земле. Горыныч взревел, и все три пасти одновременно изрыгнули струи пламени, направленные прямо в мою сторону. Перекатившись, собирая на себя весь пепел, я на мгновенье замешкалась.

— Беги, глупая! — что есть силы заорал Гордей, вылетая из-за укрытия.

Вскочив, я побежала, прижимая добытую чешую к груди. За спиной слышался топот тяжёлых лап и шипение — Горыныч двинулся в погоню, но, видимо, не хотел сильно удаляться от пещеры. Только вот одна излишне меткая голова оказалась проворнее — она выплюнула огненный шар, который угодил прямиком мне в задницу.

— Ай! — завопила я, подпрыгивая и хватаясь за охваченную огнём юбку. — Горю! Горю!

Гордей подхватил меня на спину и рванул вперёд со скоростью ветра. Я болталась на его загривке, прижимая чешую одной рукой, а второй отбивая искры с подола. Позади раздавался хохот Горыныча — все три головы задыхались от смеха, а из пастей вырывались клубы дыма. Он больше не гнался за нами, сев на хвост и обнимая руками округлое брюхо.

— Ну и воришки! — кричала левая. — Поджарили пятки, ай да молодцы!

— Будете знать, как мою чешую воровать! — вторила правая.

А средняя просто хохотала, и её смех звенел над мёртвым лесом, пока мы скрывались за густой полосой деревьев. Мы долго бежали, пока не выскочили к живой реке, что отделяла Лысую гору от остального леса. Только там Гордей сбавил шаг, и я, сползая с его спины, рухнула на траву. Юбка дымилась, а на заднице красовалось огромное пропалённое пятно.

— Ты как? — спросил волк, тяжело дыша и облизывая обгоревшие лапы.

— Жива, — простонала я, разглядывая чешую. — И чешуя уцелела. Гляди, какая красота!

Тусклая чешуйка некогда переливалась всеми цветами радуги, и от неё продолжало исходить тепло, будто от только что потухшего угля. Я засунула её в мешок и улыбнулась несмотря на жгучую боль в том месте, о котором не принято упоминать вслух.

— Это того стоило, — сказала я. — Княгиня точно останется довольной.

— Ты безумная, — покачал головой Гордей. — Но честно говоря, ещё немного, и я окончательно привыкну к этому.

Обратный путь оказался долгим и крайне мучительным: я не могла сидеть, потому что обожжённая попа напоминала о себе при каждом шаге. Приходилось идти, слегка наклонившись вперёд и опираясь на найденную палку. Гордей, видя мои мучения, пару раз предлагал понести меня на спине, но задетая гордость не позволяла согласиться — не маленькая девочка, потерплю.

В избушку мы ввалились под вечер, и я сразу же плюхнулась на лавку, от усталости даже не обращая внимания на ноющую боль. Взъерошенный Баюн, услышавший шум, тут же высунул голову из-за печи, дабы окинуть нас оценивающим взглядом.

— Ну что, поджарились, горе-воришки? — хмыкнув, спросил кот.

— Немного, — буркнула я, показывая ему чешую.

Спрыгнув на пол, кот деловито прошёлся прямиком ко мне. Дёргая усами, он понюхал чешуйку, а затем перевёл взгляд на мою подпаленую юбку и расфыркался, переходя в истерический смех — впервые за последние дни.

— Вот так всегда, — давясь смехом, выдавил мохнатый предатель, утирая слёзы. — Ёжка, яхонтовая моя, ну кто же так с Горынычем дела ведёт? Следовало взять зелье огнеупорное, я же тебе говорил!

— Ты тогда говорил «сидеть дома», — огрызнулась я, но всё же слабо улыбнулась. — А про зелье — умолчал, партизан.

— Зато уроком будет, на будущее, — усмехнулся в пушистые усы Баюн. — Иди переодевайся, а то воняешь дымом, как копчёная рыба. Эх, а чего чешуйка всего одна? Я бы такую мазь настоял… Вот же, молодёжь, всему учить надобно…

Пока я переодевалась в чистый сарафан, Гордей лёг у печи и, судя по звукам, задремал. Сосредоточенный Баюн хлопотал с чешуёй, явно пытаясь отколоть небольшой кусочек, да так, чтоб незаметно было. Он что-то нашёптывал, добавляя в ступку незнакомые сушёные травы. В избушке повис густой аромат мяты, дыма и… дома. Даже несмотря на обожжённую задницу, я чувствовала себя счастливой — ведь мы успешно справились с очередным заказом.