Сказки пишут те, кому это выгодно...

Глава 1

Наша история любви была похожа на сказку. Мы были знакомы с самого раннего детства. Она – прелестная, яркая, пухлощёкая дочь пекаря. Я - длинный, худощавый, похожий на жердь сын мельника. Она – душа компании, придумывающая самые интересные игры и затейливые выходки. Я – голос разума, подсказывающий, что где достать и как не попасться на очередной шалости. Наша парочка была самой необычной в толпе деревенской детворы. Но самое главное, что нас объединяло – мы оба не пропускали дни, когда бабушка Софья рассказывала детишкам сказки. Бабушка Софья раньше жила в городе и работала в книжной лавке, где господа могли достать самые редкие фолианты со всего света. Конечно же, она перечитала почти все из них. Это делало бабушку любимицей всей деревенской детворы. Мы собирались у неё дома, садились вокруг печки, где подходили пирожки и слушали сказки про далёкие и волшебные земли. В такие вечера Тамила всегда садилась рядом со мной и держала меня за руку. Мы оба верили в то, что эти волшебные миры существуют. Не здесь, но где-то там, за горизонтом живут драконы, гномы и маги. В каждой нашей игре обязательно присутствовали благородные паладины и волшебные принцессы. Моя дорогая Тамила слушала сказки бабушки Софьи даже когда стала старше. Мы приходили и садились среди детворы. Вроде уже взрослые, но всë ещё мечтатели. Тамилу возбуждала каждая новая деталь о сказочных землях. Вечерами мы убегали в поле и ночи напролёт она шептала мне на ухо о наших приключениях, которые никогда не сбудутся, побеждённых драконах и друзьях эльфах…

О, эльфы! Истории о высоких, красивых и остроухих принцах с чистейшей душой и благородным сердцем были самыми любимыми у моей голубки. Признаюсь, бывали дни, когда я даже ревновал к этой необъяснимой страсти. Но детство и отрочество остались позади, а впереди нас ждала полная бурных событий юность. Я никогда не забуду день нашего венчания! Все самые близкие мне люди собрались в единственной часовенке на всю деревню. Но больше всего мне запомнилась моя птичка… Она была восхитительна, бесподобна и невероятна в её платье: чистейше белом, расшитом кружевом. Как я узнал позже, это платье – самая дорогая вещь в нашем доме. Тамила призналась, что откладывала медяки ещё задолго до того, как решила выйти за меня замуж. Но в тот день платье волновало меня меньше всего. Я видел только её глаза полные влажного блеска от радости и невероятную улыбку, когда она сказала мне «да» и стала не просто подругой детства, но и дражайшей женой.

Счастье недолговечно. Эту истину людям следовало бы усвоить как можно раньше. Будучи на сносях моя ненаглядная стала очень сильно болеть. Все наши сбережения уходили на дорогостоящие лекарства. Но как этого было мало… Все знахари, лекари и врачеватели пожимали плечами и сочувственно кивали головой. И ни у одного из них не нашлось волшебного дара исцелять по щелчку пальцев, как в наших сказках. Я свозил Тамилу по всем городам и деревням к которым только мог добраться. Я познакомился со всеми кудесниками королевства. Но никто из тех, о ком ходили легенды, никто из тех, кто возвращал зрение незрячим, кто ставил на ноги неизлечимых калек не мог вылечить мою голубку. Только глядя в её глаза цвета чистейшего горного хрусталя я не позволял себе отчаиваться. Даже в своей мучительной болезни она поддерживала меня так, как я бы никогда не смог поддержать её. В один из таких вечеров, когда я бывал на грани истерики от бессилия, моя птичка куталась в плед у тлеющего очага и придавалась воспоминаниям.

– А помнишь, как мы мечтали отправиться в чудесные земли? В одной из сказок, которые нам рассказывала бабушка, говорилось, что они совсем-совсем близко, главное только верить и искать, - моя ненаглядная тяжело вдохнула. Даже разговоры отнимали у неë силы.

– Помнишь, как мы бегали в то место в лесу? Мы верили, что именно там обитают фейри. Ты всё время носил с собой банку, надеялся поймать одну из них. А я всё время боялась гномов и испуганно дëргалась от каждого шороха. Я тебе тогда все ноги отдавила. Да, как весело нам тогда было.... А давай, давай мы туда сходим? Только на этот раз не понарошку, а по настоящему.

В нашем лесу было одно особенное место. В самой чаще словно из ниоткуда начиналась широкая дорога, словно когда-то по ней возили телеги. Но ни один старожил не скажет, кто и когда ездил по этой дороге. Если долго идти по ней, то можно было увидеть, как деревья начинают, будто бы аркой, обрастать этот путь. Ничего зловещего в этом месте нет, но никто и никогда не ходит туда. В это место мы ходили детьми и именно туда захотела отправиться моя любимая. «Давай хоть одно приключение совершим, пока у нас ещё есть время»,- сказала она тем роковым вечером. Я не мог ей отказать. Тем более что времени у нас почти не осталось. У неё был уже достаточно округлый живот. В других семьях эта мысль приносит радость, но не в нашей. Тамила была слишком худой, её лицо потеряло свой цвет, а некогда очаровательные пухленькие щёчки впали. Мы оба знали, что она не доживёт до следующей луны.

На следующий день мы отправились в лес. Я шёл медленно, не отрывая взгляда от моей пташки. Тамила была такой худой и слабой. Я очень боялся, что она не сможет пройти даже половину пути. Но моя драгоценная улыбалась и всячески прятала свою усталость. Даже сейчас она поддерживала меня. Это было хуже пытки. Чем меньше времени нам оставалось, тем хуже, всë более невыносимо становилось чувство вины. Сколько бед я ей принёс, какие страшные мучения, а она продолжала любить меня, даже в агонии.

Мы дошли до «волшебной» дороги к полудню. Сейчас я понял, что не слышал ни пения птиц, ни движения насекомых. Но тогда я мог только смотреть на искреннюю детскую радость моей птички. Словно нам обоим опять по девять лет. Мы подошли вплотную к ветвистой арке. Я чувствовал, что каждый шаг даётся мне всё труднее. Чем ближе мы подходили, тем гуще становился воздух. Было трудно дышать и сложно было сделать шаг, словно приходилось идти через вязкое болото. Когда это ощущение стало совсем невыносимым, Тамила протянула мне дрожащую руку. Я взял еë и бережно, но крепко сжал. Она лишь слабо кивнула в ответ. Мы вместе шагнули в неизвестность.

В следующее мгновение я уже был один. Деревья вокруг меня был выжжены, словно адским пламенем. Тлеющие угольные столбы - всë что осталось от того, что, скорее всего, нéкогда было лесом. Нигде не мелькало хотя бы пятнышко зелени. С неба падал пепел, будто снег, только полный людских страданий. Я не мог понять, куда исчезла моя ненаглядная. Меня накрыла паника. Это место пугало одним только видом, я надеялся, что она не оказалась тут одна. Я звал, громко звал её по имени. Тамила не отзывалась. Я долго ходил вдоль дороги, лишь старался не упускать из виду место от которого я прибыл, чтобы самому не потеряться, и звал мою пташку. В округе никого не было. Только ветер стал мне ответом. Лишь где-то вдали раздался страшный рык. Над краем этого леса поднялась огромная тень. Возможно, это была трусость, но узнавать правда ли этот звук издаëт дракон, как мне показалось, я не стал. В конце концов, я решил, что она не прошла через арку или попала куда-то не сюда. В любом случае, это место не было предназначено для людей и помочь моей ненаглядной моë бездействие там не могло. Я решил возвращаться.

Тамила была там. Сидела на траве прямо перед аркой. В её волосах был венок из цветов невероятных оттенков синего. Её улыбка сверкала на солнце. Мне казалось, что даже цвет немного вернулся на её лицо.

- Птичка моя, как я волновался! Ты в порядке? Что случилось? Почему мы разделились? – я опустился перед ней на траву и внимательно всмотрелся в её лицо.

- Конечно, в порядке, любимый. Не знаю, как так вышло, но видимо магия работает необъяснимым образом. Но я была там! Была в чудесных землях! Ты представляешь, всё это время, эльфы были так близко! – она взяла меня за руки, и я даже почувствовал неожиданную силу её хватки.

Она ещё долго рассказывала мне о том месте, в какое арка привела её. Тамила завела знакомство с эльфами. Она была в чудесных землях. Ей довелось увидеть фейри и других представителей лесного народца, названия которым не было в наших сказках. Чем больше она говорила, тем больший восторг охватывал еë. Я же лишь сказал ей то, что видел дракона сжигающего лес. Сообщать то, что я был в том лесу я был не намерен. Она была так счастлива, мне не за чем было её пугать и расстраивать лишними подробностями. Однако даже этот скромный рассказ возбуждал еë любопытство. Встреча с драконом казалось ей интересной. Тогда я в очередной раз понял, какой наивной девочкой оставалась в душе моя голубка.

Мы вернулись домой и страхи вернулись. Каждый день я возвращался с надеждой что у меня остался ещё один день с ней. Я мечтал не увидеть её бездыханное тело ещё один вечер. Но всё уже необратимо изменилось. Понемногу к моей птичке возвращались силы и здоровье. Я не мог это объяснить, а она лишь загадочно улыбалась в ответ на все мои вопросы. Я смотрел ей в глаза, но не видел ответа, что крылся в них. Тамиле стало лучше. Мне не на что было жаловаться. Я перестал задавать вопросы. Наша жизнь снова стала сказкой. Через пару недель у нас родилась дочь. Я помню тот день в мельчайших подробностях. Знахарка примчалась к нам домой по первому зову. Вместе с ней и половина любопытствующей деревни. Все знали нашу беду и переживали еë вместе с нами. В дом меня не пустили. Я слышал сидя на улице всё, что происходило в доме. Грохот посуды, крики моей птички, ругань деревенских баб. Пару раз кто-то выбегал набрать или вылить воду. Я не мог ничего сделать. Мне нечем было помочь. Другие мужики тоже подходили, садились рядом со мной и только лишь хлопали по плечу, выражая поддержку. Но все эти муки остались позади. Необъяснимым чудом и Тамила, и малышка остались живы. Я благодарил небеса за это чудо, сказку, что была дарована мне. Этим же вечером я сидел у изголовья кровати, где моя ненаглядная качала на руках нашу дочь. Я был самым счастливым человеком на свете. Тамила придумала малышке имя - Рада. Наша крохотная огромная радость.

Однажды ночью я проснулся и не обнаружил мою голубку в кровати. Было темно, лишь луна освещала наше скромное жилище. Сначала я испугался, но обернувшись, я понял, что Тамила стоит над люлькой. Я успокоился, наверное Рада капризничала. Мой шёпот робко прорезал густую тишину ночи. Никакого ответа. Тамила не могла не слышать меня. Что-то было не так. Я поднялся, сделал несколько шагов и взял еë за плечо. Это обернулось. Моя Тамила была уже не моя. Она словно стала выше и тоньше. Её лицо вытянулось, вместо очаровательных щëчек выделялись теперь острые скулы. Ранее чистые как хрусталь глаза наполнились лунным серебром. У меня возникло такое чувство, будто приятная мягкость сдобной булки в моей походной сумке сменилась остротой охотничьего клинка. Вот именно, клинка. От неë веяло холодом и угрозой ножа. Каштановые волосы потемнели. Нéкогда загорелая кожа блестела белизной в темноте. Уши заострились и вытянулись. Уши. Она стала эльфом. Неправильным эльфом.

– Тамила?- мой голос дрожал так сильно, что даже я сам не узнал его. Мной овладел испуг который жертва испытывает глядя в глаза хищнику.

Она молча обошла меня и встала напротив двери. Моему взору открылась страшная картина. Наша дочь лежала в люльке и смотрела осекленевшими глазами в потолок. Дыхания не было. Малышка была мертва. Я обомлел от ужаса.

– Тамила? – повторил я громче, в голосе зазвучал опасный истерический надрыв.

Она слегка наклонила голову и посмотрела на меня долгим оценивающим взглядом. Неожиданно она улыбнулась. Улыбнулась дьявольской улыбкой. Мой взгляд снова упал на колыбель.

– Её душа была ценой за моё выживание и преображение,- ещё более широкая дьявольская улыбка. Голос не изменился, только теперь в знакомых мне интонациях таилась не женская нежность, а ласковая угроза.

– Но… Но как? Ты говорила, что попала в чудесные земли. Ты рассказывала, что попала к эльфам. Ты говорила, что завела с ними дружбу. С теми самыми эльфами из наших сказок. Кто, что сделало это с тобой?

– Я и не врала. Только никто не говорил, что эльфы такие же, как в сказках. Мне выпала честь увидеть Великое Царство! Мне выпала честь преклонить колено перед Королевой крови, горя и страданий. Я встретила Великую Охоту во время сбора кровавой дани. Но я была ещë недостаточно близка к смерти, чтобы они могли забрать меня с собой. Тогда они предложили игру. Она была полна коварства и уловок, как любая игра эльфов. Меня спросили, что я готова отдать за то, чтобы выжить. Меня предупреждали, что над ответом нужно думать. Я сказала, что отдам всë, что угодно. Тогда королева предложила мне жизнь за убийство дочери. Они купили у меня её душу и предложили мне бессмертие в дар к моему греху. Кто бы мог подумать, что детоубийство идёт с таким приятным бонусом,- смешок. Она засмеялась. То, что некогда было моей женой, смеялось говоря об убийстве нашей дочери.

– Нет, нет, нет… Не может быть. Это всё кошмарный сон. Я сплю. Ты мне снишься. Моя Тамила сейчас в кровати. Спит и видит во сне правильных эльфов. Наша дочь жива. Это всё лишь ночной кошмар.

– Ты глупец, Икар. Не бывает правильной меня или правильных эльфов. И дочь твоя мертва. Реальность жестока и великим созданиям приходится соответствовать, чтобы сохранять своё величие. А сказки? Сказки пишут те, кому это выгодно. У нас есть власть и возможность заманивать смертные души в наши сети, и мы это делаем. Ничего личного.

С этими словами она ушла. Просто растворилась в ночи. Я остался. Теперь вся моя жизнь - поучительная история. Возможно, и из этой истории сделают красивую сказку… Особенно если будут те, кому это выгодно.

***

– Да ладно, брешишь. Красивая сказочка для детей. Только ты так и не объяснил, как получил все эти шрамы.

В таверне пахло потом. Множество путников забились в это узкое и грязное заведение в надежде хоть как-то скрасить время за выпивкой или беседами. Только этот странный мужик исполосованный шрамами с ног до головы сидел в самом углу. Конечно же, местные не могли упустить такой интересный экземпляр без баек. А потому ему так и не удалось провести вечер в одиночестве.

– Меня обвинили во лжи. Никто не поверил мне. Все сказали, что я задушил дочь своими же руками, - он поднял руки покрытые ожогами и посмотрел на них так, будто на них была написана правда. – Они сказали, что я убил Раду, а Тамила сбежала от меня в испуге. Разгневанной толпе не донести правды. Но я не стал дожидаться общественного суда от тех, кто раньше был мне другом и братом. Я сбежал. Собрал все вещи, что могли пригодиться мне в дороге. Всë, что стоило хоть чего-то, включая проклятое подвенечное платье. Продал его в первом же городе, где меня не знали. Я путешествовал и выполнял кое-какие поручения, а когда я накопил достаточно денег - купил оружия и вернулся к арке между мирами. С тех пор живу только тем, что убиваю сказочную нечисть.

– Да отвечаю, брешишь. Феечек он убивает. Ишь какой герой. Признавайся, говорю. Наëмник? Шпиëн?- проскрипел из окружившей мужчину толпы местный сапожник и по совместительству пьяница. – Я тоже бывает эльфов вижу. Только под благородным напитком и эльфы благороднее.

Толпа загоготала. Мужчина перед ними не стал ничего отвечать. Он лишь отпил из кружки. Рукой нашарил что-то в нагрудном кармане. На стол лëг мешочек из не самой дорогой кожи. Самый быстрый и ловкий из толпы развязал его и достал содержимое. Всё ахнули и замерли. На столе лежал кусочек подвенечного платья. На нëм красовалось отрубленное ухо. Эльфийское ухо.