Сказки обо всем

Ларёк слабостей

В городе на аллее появился фургон с необычным названием - "Ларёк слабостей"

Интригующее название, яркие коробочки в витрине и привлекающая внимание подсветка - и я уже подхожу ближе. Девушка лет двадцати улыбается мне в окошко.

- Добро пожаловать! Чего желаете? У нас есть слабости на любой вкус. Вот, например, очень хорошо берут - слабость к красивой одежде. Нет, берут и мальчики, и девочки, это универсальная слабость. Или вот, тоже быстро разбирают - слабость к умным фразочкам.

- Но здесь на упаковке написано "Слабость к умным людям"!

- Ой, ну что вы верите всему, что написано? Поверьте мне, я знаю, как оно действует. На ум вам будет совершенно наплевать. А вот на цитаты и фразочки из интернета, сказанные к месту и не очень - нет.

Я разглядываю цветные картонные коробочки, и решаю, какую всё-таки взять себе. Кажется, тут можно найти всё: слабость к кофе и слабость к красивым рукам, к кедам, автомобилям, пошлым хохмам, к музыке всех видов - каждый жанр в отдельной коробочке; к разнообразным гаджетам, к цветам и ароматам... К продавцу подходит девочка и невнятно что-то произносит.

- Вот, милая - теперь продавщица похожа на взрослую женщину. Тень, наверно, так падает. - Самая лучшая слабость для тебя, к плюшевым мишкам! Главное, не корми её слишком часто, а то она слишком вырастет и превратится в страсть, а потом и в манию. И помни, что лет через 10 ты сможешь обменять у меня свою слабость на другую, для взрослых девочек.

Ребёнок убегает, а подошедший следующим мужчина загадочно шепчет что-то продавцу на ухо.

- Вы что, мужчина! У нас ларёк сла-бос-тей! А вам надо в наш головной офис, в контору извращений и зависимостей. Мы таким крупным товаром не торгуем. - говорит возмущенно продавец. Он казался мне похожим на девушку? Бросьте, да это ж парень! Может, немного женственный, но не чересчур. Паренёк добавляет - У них, кстати есть доставка до подъезда. Вот здесь все указано, ищите в интернете.

Мужчина берёт визитку с адресом и торопливо уходит. Продавец негромко говорит

- Вообще, из любой нашей маленькой слабости можно вырастить извращения и зависимости, фетиши и мании, отклонения и нарушения. Собственными руками сделать чудовище, что пожрёт своего создателя... Но этому мужчине такое ни к чему - он просто от скуки подошел.

А потом парень вновь обращает внимание на меня.

- Кстати, насчёт зависимостей. Не хотите попробовать продукт от наших партнёров? Вот - слабость к посиделкам с алкоголем и слабость к сигаретному дыму. Быстро набирают популярность среди молодёжи.

- Нет, спасибо. Дайте мне вот эту, пожалуйста.

Я показываю пальцем на коробочку. Продавец одобрительно хмыкает, и становятся видны лучики морщин у глаз и отблески на серебристых висках.

- Слабость к хорошей литературе. Неплохой выбор. Я даже могу сделать скидку, если вы покажете мне свое одиночество. Киваю, и пушистый зверёк на мгновение показывается из кармана куртки. Моргает большими глазами, печально шмыгает и прячется обратно. Продавец пробивает покупку, и я ухожу по темной аллее. В одном кармане у меня уютно сопит одиночество, в другом скребётся в коробке новая слабость.

О рождении коня

Локи ворвался в пиршественный зал разозленный и покрасневший. К груди он прижимал сверток.

— Мы так не договаривались! — возмущенно рявкнул он на Одина. Собравшиеся за столом боги замолчали и обернулись к нему. Локи поморщился, увидев, как на лицах присутствующих расползаются усмешки.

В наступившей тишине звонко разнесся писк из свёртка: — Мама!

Локи недовольно закатил глаза, вынул из кармана бутылочку с молоком и сунул в лошадиную мордочку, торчавшую из свёртка. Со всех сторон понеслись выкрики от обедавших богов.

— Ну как тебе Свадильфари, Локи, настоящий жеребец?

— А в роли женщины тебе как, понравилось? Когда за вторым пойдёшь?

— Кобылкой ты был очень даже ничего, аппетитной!

— Очень, очень, остроумно. Внутри себя я просто плачу от смеха. — голос Локи шипел от злости, и собравшиеся опасливо замолчали. Бога злых розыгрышей всерьез задирать боялись. Тем временем Локи подошел к Одину ближе, и негромко и яростно произнес — 11 месяцев я не мог превращаться. Скакал по полям в образе кобылы. А всё из-за вашей жадности. Хотели, что бы быстро, качественно, и бесплатно, да?

Если Один и смутился, заметно этого не было. Он отставил в сторону кружку, и взглянул на того, кого Локи держал в руках.

— Ну и на кого ты злишься? — снисходительно хмыкнул он. — Да, мы договорились, что отдадим солнце, луну и Фрейю за стену вокруг Асгарда. Но тебя никто не заставлял превращаться и отвлекать великана от работы. Кто же виноват, что тебе стало жалко Фрейю, и ты размяк от её слёзных просьб. Да и ребенок у тебя неплохой получился. Ног только многовато. Как ты его назвал?

— Слейпнир. — Локи прищурился и внимательно осмотрел собравшихся. Каждого он запомнит, и над каждым хорошенько подшутит, не будь он бог зла.

— Мама! — донесся жалобный писк из свёртка. Локи поморщился, увидев пустую бутылочку. Забрал у Одина кружку с крепким мёдом, перелил в бутылку и сунул в лошадиную морду. Жеребец, высосав все в два приема, сыто икнул и басовито буркнул — Папаня!

— Ну вот, то-то! — довольно улыбнулся Локи. — А то все "мама", "мама"!

Бюро находок

В этом бюро находок, среди пыли и мебели из опилок, кажется, витал дух прошлого века.

Я кашлянул и обратился к сидящей в темном углу девушке:

- Здравствуйте. Я потерял смысл жизни. К вам никто не заносил?

- Пф-ф! Ещё один. Давайте, диктуйте.

Молодая женщина с грохотом опустила перед собой толстенный журнал для записей и открыла примерно на середине.

Я назвал свое имя, адрес и в ответ на вопросительный взгляд работницы недоуменно пожал плечами:

- А ещё что диктовать?

Девушка недовольно цокнула:

- Ну конечно как он выглядел! И где вы последний раз его видели. Принесут вот вам чужой смыл, что - будете брать?

Я послушно замотал головой, а потом вдруг неожиданно сказал:

- Да. Без смысла, понимаете, совсем тяжко. Настолько тошно, что согласен и на чужой.

Работница бюро, кажется, немного подобрела. Сочувственно улыбнулась и спрашивать стала спокойней:

- Ладно. Рассказывайте, какой он был?

- Не помню. Кажется, хороший. Вроде бы, с деньгами связан..

- Неет, это вы его с целью путаете. Плохо же вы, хозяин, к смыслу относились, забыли уже, как выглядит. Скажите хоть, когда в последний раз его видели?

Я стал вспоминать. Так, повышение - это цель, хорошая зарплата это вообще средство... Кажется, в юности. Да! Я был влюблён и мне казалось - смысл жизни быть рядом с ней и всё делать вместе. Так я и сказал.

Девушка, однако, возразила:

- А когда вы всё это осуществили, смысл пропал? Значит, это опять не смысл, а так, желания и гормоны.

Я стал вспоминать дальше, отматывая мысленно время назад... Хорошо учиться... Новый гаджет... Курить как взрослый... Быть крутым... Много друзей... Супергеройские способности... Приключения... Всё не то!

- Ничего не могу вспомнить. - пожимаю плечами. -Просто хотелось жить и радоваться каждому дню. Чтоб родные и друзья рядом были, чтобы мы вместе время проводили, хотелось делать что-то полезное - не только для меня, для всех вокруг, мир исследовать хотелось, узнать всё на свете...

- Вот! - собеседница довольно выдохнула - Наконец-то.

Я, оглушенный навалившимися воспоминаниями, старался оправдаться. Такой смысл жизни - это слишком... Слишком ярко для взрослого меня.

- Но это же несерьёзно! Детский какой-то смысл.

- А с чего бы ему быть взрослым, если вы его в детстве и потеряли?

Растерянный, я вышел на улицу, всей душой желая не упустить эти воспоминания и детское ощущение гармонии со всем миром. В темной и пыльной конторке позади меня девушка с радостью захлопнула гроссбух. Заявка на потерянную вещь уже не актуальна.

Охота на сны

— Эзекайя! Опять отвлекаешься? Соберись, ты же не хочешь провалить задание? Равнодушно пожимаю плечами. Конечно, мне не хочется снова проиграть. Но, боюсь, задание я вновь не выполню. Наставник вздыхает и раздает всем по сфере – к утру она должна заполнится сырьём для нового мира. У ангелов нет воображения. Зато оно есть у людей, нелепых созданий творца. И мы, ангелы, собираем самые лучшие человеческие фантазии. Выдуманные людьми в тот момент, когда их сознание наиболее свободно для создания нового. Охота за снами началась. *** Бестелесным фантомом лечу над ночным городом. Если чуть прищурится, бетон домов истончается. Становится видно светящееся марево, окружающее спящих. Так мы, ангелы, ощущаем людские сны. Подлетаю к серебристому облаку в ближайшей многоэтажке. Подкрадываюсь тихо-тихо, чтобы не спугнуть, не разбудить. Во сне люди очень чувствительны к нашему присутствию. Заглядываю в сон.

«Деревянные дома, по дороге босиком бежит девочка. Босые ноги щекочет трава, косички расплелись и волосы так и норовят загородить лицо – она смешно сдувает их в сторону. В ладошках – спелые, полураздавленные ягоды. «Папка! – кричит ребёнок. – Смотри, земляника поспела!» Сон теряет своё золотистое, летнее тепло. Ягодный сок с ладоней девочки падает кровавыми каплями. Папа, вышедший её встречать, не замечая ребенка, накидывает на плечи гимнастёрку и уходит прочь, сразу и далеко, как это бывает во снах. Небо закрывает тень летящих самолетов, от низкого, воющего звука ребенок закрывает уши руками. Теперь она вся – в кроваво-красном...»

Выныриваю из сна. Смотрю на спящего. Старушка. Лицо всё в морщинах а волосы серебристые, почти как её сон. Был. Сейчас по нему расползаются бурые, рваные пятна кошмара. Нет, так дело не пойдет. Собираю всю темноту в хрустальную сферу. Сон вновь мерцает ровным серебром.

«Отец подхватывает дочку и подкидывает вверх, высоко-высоко — прямо к безоблачному, отчаянно синему небу. «Эх ты, земляничный поросёнок! Пойдём умываться!» Девочка смеётся радостно и звонко»

Лечу к следующему сну. Внутри меня всё еще колокольчиком звучит детский смех. Я чувствую себя почти живым. Останавливаюсь этажом выше, у золотистого-черного облака. Заглядываю внутрь – городской парк, маленький щенок и вновь девочка. Смотрю на спящего – тот же самый ребёнок.

«Щенок, облизав её руки, бежит по газону. Всё дальше и дальше от девочки, прямо к проезжей части. «Стой!» кричит ребёнок. Бросается следом. Кошмар делает воздух во сне тягучим, липким, девочка никак не успеет добежать до щенка.»

«Нет», шепчу я, втягивая кошмар в сферу. Сквозь ровное золото сна смотрит на меня девочка и еле слышно произносит «Ангел...» «Я тебе снюсь. Смотри – там пони!» Девочка засыпает, а я улыбаюсь и отправляюсь дальше. Новая остановка у черной, как смоль, сферы. Внутри – спящий мужчина и его кошмар

«Машина мчится, потеряв управление. Надо бы остановить, нажать на тормоз, но бессилие.. Не поднять руки , не шевельнуться.. Дальше только боль.»

Я убираю всю черноту. Здесь нет замены для кошмара. Но пусть лучше он проснется и пожалуется жене, что «опять спал, как убитый, всю ночь, и ни одного сна не видел». Чем раз за разом будет переживать один кошмар. Так я летаю до самого рассвета – и до тех пор, пока в моей сфере не остаётся свободного места. *** — Эзекайя, опять?! — наставник огорчен. Смотрю на наполненный чернотой шарик в его руке. Виноватым себя не чувствую – я просто не могу иначе. Лишить бабушку сна о её детстве и родных? Или ребенка оставить переживать гибель любимца? Или, раз за разом – переломы, бессилие, боль... Боль во сне настоящая, честно. — Ты погубишь себя! Нельзя так любить черноту. — Наставник хлопает меня по плечу и брезгливо смотрит на мою добычу. — Ты знаешь, как становятся падшими ангелами, Эзекайя? Прилетают другие, вернувшиеся с охоты. Один из них, Святозар, довольно подкидывает вверх шарик, заполненный отборными, золотисто-серебрянными снами. — Отличные сны — горделиво говорит он — Деревенское детство, и пони с щенком в городском парке. Замечательные фантазии! Я смотрю на него с новым чувством – кажется, это ненависть. Жду, когда он вновь покинет шарик, и бью. Прямо в шар – и в его лицо. Он отлетает, недоуменно смотря на меня. Светящаяся пыль хороших снов льётся вниз, сквозь облака, на землю. А я... Я тоже падаю вниз, вдруг разучившись летать. Вслед мне летит угольно-черный шарик. Подхватив его, я сжимаюсь в комок. Я знаю, как становятся падшими ангелами..

Новогодняя

Дед Мороз вздыхает. Ну вот, опять.

— Ты уверен в своём желании? Может, послушаешь дедушку, и выберешь чего другого?

Его собеседник, мужчина средних лет, упрямо хмурится.

— Я точно знаю, чего хочу.

— Ну-ну, — качает головой Дед и бьёт посохом о пол подъезда.

Снежинки взметнулись белой пеленой и осыпались, перенеся мужчину в пространстве и времени.

— Смотри, смотри! Да это же моя квартира! Наша! Смотри, а это же я, маленький!!!

Из пустоты раздался голос:

— Если хочешь, можешь все трогать и даже пробовать. Тебя, конечно, никто не увидит и не услышит. Наслаждайся.

Кажется, в последнем слове был сарказм, но человеку было не до того. Он, действительно, вовсю наслаждался. Не моргая, смотрел на советское застолье, впитывал звуки и запахи прошлого. Умилился даже громоздкой тёмно-коричневой стенке. Хотя, это в детстве она была огромной, а сейчас – так, по плечо.

Мужчина провел рукой по ковру на стене. Привычно, не смотря на прожитые почти полвека, рассмотрел в абстрактном узоре морду льва, летящих птиц и танцующих индейцев.

Из черно-белого "Рекорда" лились песни предновогоднего концерта. Мужчина улыбнулся, вспомнив, как поворачивал тумблер, меняя каналы. Квартира казалась маленькой и тесной, хотя в воспоминаниях была огромной. Хотя, может, всё из-за большого количества гостей.

Кажется, это соседи, а это – друзья родителей. Взрослые на удивление радостно играли с детьми. Намётанным взглядом оценил количество спиртного - выпито мало. Удивительно, значит, играют просто так, потому что им весело... Заметил среди мелких себя. Смешной и курносый, он засыпал над тарелкой с мандаринками и тортом. Мамин фирменный торт! Да он его с детства не ел!

Наконец, мужчина набрался смелости и перевел взгляд на родителей. Какие молодые, красивые и, господи, живые! Призраком будущего обнял маму. Её глаза кажутся уставшими. Конечно, ведь весь день у плиты... Наверно, нелегко было наготовить столько всего. Отец, слегка навеселе, вовсю обсуждает с соседом новинки отечественного производства. Дядя Миша, у которого на Львовском заводе работает брат, с гордостью говорит, что уже через пару лет там начнут выпускать цветные телевизоры.

По телевизору читает речь Генсек, близится бой курантов. Отец открывает дверь в подъезд и кричит во всю ивановскую "С Новым годом, соседи!". Из многих квартир в ответ - звонкие поздравления.

Отец, подхватив его заснувшую маленькую копию, унёс в кровать. Кажется, это был как раз тот год, когда Дед Мороз оставил ему металлический конструктор. Мужчина усмехнулся. Лучшие новогодние волшебники остались тут, в прошлом. А сейчас... Человек бросил взгляд на часы. Время почти истекло.

Морозным холодом повеяло от мысли, что ещё десять минут - и назад. К стильному магазинному интерьеру современной квартиры. К магазинной же еде за фуршетным столом. К светским разговорам с серьёзными, важными гостями, которых сам же и приглашал на семейный праздник. Гости, напившись, растеряют воспитанность и серьезность, но ближе и проще так и не станут. К жене, которая зашипит "не вздумай портить мне прическу и макияж" - попытайся он обнять и покружить её, как вот сейчас отец - маму. К детям, уткнувшимся в гаджеты и мало интересующимися происходящим вокруг. К огромному дому, в котором он не знает никого, кроме вахтера - но и с тем лишь здоровается легким кивком. В гигантский город, в котором у всех людей общего лишь одно - желание обогатиться. В страну, где почти половина жителей мечтает сменить гражданство....

Чувство несоответствия желаемого и полученного встало колом в горле. Царапало изнутри. И оставило саднящие следы-дорожки на щеках.

Дед Мороз появился по первой просьбе. Привычно хмыкнул на просьбу вернуться обратно раньше времени. Стукнул посохом. И так же привычно предложил стереть воспоминания о только что произошедшем.

— Только, сам понимаешь, — добавляет он. — Я лишь одно желание в год должен исполнять. Так что - в счет следующего года.

Дождался ответного кивка и ударил посохом о землю в третий раз. Снежинки просыпались и растаяли на полу подъезда. Слегка растерянный мужчина проводил взглядом ряженого под Деда Мороза. Вытер неизвестно откуда появившиеся слёзы - ветром, что ли, надуло? И поспешил к своему празднику: с идеальной женой, просидевшей сегодня весь день в салоне красоты; с важными гостями, которых желательно под пьяную дудочку уговорить на пару выгодных сделок; к детям, которые, он надеется, в следующем году будут достаточно самостоятельные, чтобы провести новогодние каникулы где-нибудь в другом месте. Дед Мороз согнал с лица хмурое выражение и попытался найти в происходящем плюсы. Что ж, все эти картинки "Раньше было лучше" и "Хотя бы на полчасика в прошлое", запущенные внучкой в соцсети, здорово оптимизировали новогоднюю работу. Два желания враз - и на следующий праздник он свободен! Пожалуй, если дело пойдёт так уверено, в следующий новый год вполне можно будет выделить себе выходной. И отметить праздник со Снегурочкой где-нибудь на Бали.

Очеловечиваем всё!

ЦВЕТ

— Хочешь, я разбавлю тебя? — вкрадчиво спросил Черный у Красной. — И ты перестанешь быть такой доступной. Станешь пугающей, как кровь, опасной, как отблеск чьих-то глаз в ночной темноте и недосягаемой, как закат.

Красная облизнула полные губы, согласно кивнула, поправила короткое платье и взяла Черного за руку. И исчезла. А Черного осталось еще много...

— Хочешь, я побуду с тобой? — прошептал Черный на ухо Зеленому. — И ты перестанешь быть таким невинным. Станешь величественным, как вековой лес, и загадочным, как малахит.

Зеленый доверчиво взглянул на него, взял за руку и исчез. А Черного осталось еще много...

— Хочешь, я подкрашу тебя? — Черный призывно улыбнулся Синему. — И ты не будешь больше таким беззащитным. Ты станешь грозовой тучей, морем перед штормом, океаном, в котором живет нечто.

Синий радостно схватил его за руку и исчез. Черный предвкушающие взглянул на последнюю оставшуюся. «О, это будет легко, — думал он. — Всего пара капель – и её чистый цвет станет серым, как бетонная стена». Но внезапно Белая сделала пару шагов ему навстречу. Её сарафан чуть колыхнулся.

— Хочешь, я помогу тебе? — Белая прямо и открыто взглянула на Черного. —Всего несколько брызг, и ты превратишься в звездное небо. В бесконечную Галактику. И никогда не будешь одинок.

Черный посмотрел в ответ со смесью недоверия и радости. И взял её за руку.

***

СУДЬБА

Где-то на бескрайнем зеленом лугу девочка играет разноцветными шариками. Раз, два - подкидывает она в небо прозрачные стекляшки, а обратно в ладошку падают уже цветные. — Мама, смотри, красный! — Внутри багрового шарика вспыхивают золотые искры. Мама, не отвлекаясь от переплетения нитей, мельком глядит на протянутую ладошку. — Это страсть. — Любовь, мам? — Если попадет на перекрестье нитей, может, и любовь получится. А если нет, к делу страсть, к вещам, да мало ли от чего сгорает человек. Раз, два - к небу летят новые шарики. — Смотри, мам, зеленые! Я знаю, это перемены! — на её ладони сверкали салатовые, изумрудные и мшистые стекляшки. И вновь шарики подкидывает девочка. — Мама, почему синих так мало? Они такие красивые... — Расстроено протянул ребенок. Внутри лазоревой сферы свивалась в изогнутую восьмерку лента. — О, это второй шанс. Не переживай, люди ими почти никогда не пользуются. Когда нить, на которую он попадет, прервется, шарик снова окажется у тебя. Опять тишина над лугом, все больше шариков появляется у ног девочки. Антрацитовое несчастье, янтарная любовь к жизни, аметистовая мечтательность, кобальтовая целеустремленность, серебристые капли чистого интеллекта и много-много других. Женщина отстраняется от работы и задумчиво глядит на почти бесконечный ковер из сплетенных нитей. Здесь, на свежем участке, бусин еще нет. А у горизонта полотно, раскрашенное цветным стеклом, уже начало рассыпаться прахом. Скоро прибежит мальчишка-Случай, подкинет в воздух все раскрашенные её дочерью шарики. Стекляшки опустятся на нити и врастут в них. Некоторые короткие жизни окажутся украшенными так ярко и плотно, как нитка бус. А на некоторых длинных не насчитаешь и пары цветных пятен. Как бы ни вышло, исправить ничего не получится, и на ближайшее столетие работа Пряхи закончена...

***

СТРАХ

О нем знает каждый. Он часто мелькает в телевизоре, о нем пишут в газетах. И если вы хоть раз видели его, уже не забудете — он поселится в вашей голове навсегда. Вы прочитали в газете о маньяке, орудующем в районе, или о взрывающихся водогрейках, или о компьютерном стуле с бракованной пневматикой? Если не можете выбросить эти мысли из головы, думаете об этом каждый раз, как выходите вечером на улицу, идете в ванную, садитесь за комп — все, вы его поклонник. И Страху это нравится. А сам Страх нравится всем. С ним дружит Жизнь – ведь с ним всегда так интересно. С ним любит надраться Горе – ибо нет лучшего повода, чем приход Страха. Маленькая Надежда надолго убегает из дома, чтобы поиграть вместе со Страхом. Единственная, кто к нему равнодушен – это Смерть, но она ко всем так относиться. А Счастье любит его до безумия. Да-да, у этой ветреной девушки есть непреходящая страсть. Каждый раз, когда Страх исчезает, Счастье зарекается — да чтоб я, да с ним, да никогда больше!!! Когда он приходит снова и зовет ее, Счастье уходит с ним. Бросает незапертую и неприбранную квартиру. Сует собачку соседке по лестничной клетке – бабушке Тоске. Потом отдается Страху в Риме, развлекается с ним на карнавале в Венеции, катается на яхте по Средиземноморью. В общем, все здорово, и Счастье, как ни странно, счастлива. Говорят, что вместе с ними даже видели Любовь. Но мы-то с вами взрослые люди, и не будем верить в сказки?"

Карнавал

В вечер карнавала маркиз зажал в темном безлюдном углу хорошенькую девушку

— А кто это у нас такой серенький? Мышка?

Девушка хихикнула и прижалась к мужчине, затянутому в алый шелковый камзол.

— Нет, не мышка. Попробуй ещё, мой господин. Отгадаешь - награжу!

Руки маркиза скользнули по её бархатным шортикам жемчужного цвета.

— Знаю! Серая гусочка!

— Нет, мой господин. Попробуй ещё раз.

Девушка выставила вперед ножку. На стройной голени красовался пушистый серый гольф с меховой оторочкой.

— Ах, шалунья! — маркиз провёл рукой по нежной коже. — Кошечка?

— Нет, мой господин.

Девушка наклонилась к самому лицу маркиза, прядь пепельных волос скользнула по его щеке. Впервые он посмотрел в её глаза — янтарно-серые, с красным отсветом в глубине зрачков. И испуганно отпрянул, прижавшись к стене.

— Ты не отгадал три раза. Награды не будет. — девушка облизнула стремительно увеличивающиеся зубы и хрипло добавила. — Я серый волк, дружок...

Эпос и сказки

Король с Королевой с ужасом смотрели на спящего в колыбели ребёнка. Только что феи пообещали, что жить их дочка будет как в легендарной сказке, и о жизни её будут рассказывать и спустя тысячу лет.

- А если она вырастет и уколется веретеном? - нервно сжимая руки, спросила Королева. - Отравится и погрузит в сон себя и всё королевство.

- Сейчас же прикажу уничтожить все веретена и прялки! Переходим на одежду из меха и кожи.

- А вдруг её похитит злая ведьма, запрёт в башне и будет издеваться? Например, заставит пользоваться зельями для роста волос и не будет разрешать стричься? - покусывая губы, продолжила Королева.

- Немедленно найму ей охрану и тренеров. Пусть с младенчества умеет постоять за себя. Никакой похититель и близко не подойдёт! - решительно сказал Король.

- А может, её отравят? Подкинут неизвестно чем политое яблочко, и, беспамятную, подвесят в пещере в хрустальном гробу?

Король настороженно покосился на жену. Иногда её нездоровая фантазия его пугала.

- Хорошо. Выпишу сейчас же с матушкиного дома ей защитные амулеты. Перстень и пояс. Только у них недочёт в управляющем контуре - работают пока носитель девственен.

- Ничего-ничего. - кивнула Королева. - Уж я ей объясню, что никакого секса до свадьбы нет. А после - пусть творит что хочет, хоть вовсе не выходит из опочивальни.

Король, поймав взгляд жены и поняв намёк, подхватил Королеву на руки и понёс в указанное место.

В колыбели сладко посапывала маленькая Брюнхильда, будущая королева Исландии и жена бургундского короля Гунтера.

Глава 9

— В школьных стульях живут души извращенцев. — сказал Кот. — Бессловесные и без малейшей подвижной части. Представляешь, каково им?

Я хихикнула, поднесла к губам чашку и воскликнула, чуть не поперхнувшись:

— Так вот почему они цепляются! Ух, сколько колготок они мне попортили.

Кот расплылся в улыбке и прищурил глаза.

Я сделала очередной глоток кофе.

Помню, когда мы познакомились, все было точно так же – ночь, кофе и подоконник...

Тот день был особенно неудачным для меня. Без сил я завалилась домой, включила кофеварку и музыкальный центр. Red Hot Chili Peppers проникновенно просил «отпустить его» и спрашивал, сколько ему осталось скользить.. Я подошла к кухонному окну, вдохнула воздух весеннего вечера и поспешила, чтобы не разреветься, выпить кофе. Но оказалось, что молоко скисло, а кофе с кефиром – редкостная бурда. Это стало последней каплей. Кружка выскользнула из рук под очередное «How long, how long, will I slide», и подчинившись притяжению, полетела вниз — через три этажа, прямо к асфальту.

Снизу послышался приглушенный звон и яростный возглас, в котором приличным было только «попадос». Я так и замерла в дурацкой позе - перегнувшись через подоконник в попытке поймать кружку. И зарыдала. Оплакивала свою дурацкую судьбу, ненавистную работу, и расставание с парнем из-за разных взглядов на верность. Он считал, что это атавизм, я так не думала. Одиночество жгло изнутри, тоской капало из глаз. Мне, почти висящей в каменном колодце внутреннего двора, стало вдруг всё равно. Кажется, сейчас я упаду — вверх, к тусклым звёздам, или вниз, вслед за кружкой.

И вдруг услышала голос:

— Красиво плачут только в аниме. Знаешь, слёзки искрятся, стекают аккуратно, а разлетаются, падая, - ну чисто разбитый хрусталь. Непонятно, к чему эта романтизация секреции глаз и носовой слизи.

—Что за леший? — я почти сразу прекратила рыдать и, испачканная в этой самой секреции, осмотрелась кругом. Не увидев ни открытых окон, ни людских силуэтов, я всмотрелась в кота, сидевшего на балконе этажом выше. И, на удивление, кот мне ответил:

— Ну какой же леший, где ты лес видела в центре города? Уж скорее городской, или домовой. Но я предпочитаю, когда меня зовут Котом.

Вынырнув из воспоминаний, вернулась в сегодня. Прошло уже целое лето наших с ним еженочных разговоров. И почти половина осени. Конечно, я хранила тайну. Делится этим волшебством — или сумасшествием — не хотелось ни с кем.

— В мире полно вещей с душами. Например, часы твоего дедушки. Шикарная вещь, надежная работа, гальванизация и дарственная надпись на крышке – и душа гугенота внутри. Он, кстати, считает, что он в раю. А что — тепло, спокойно и никакие телесные нужды не беспокоят. Поверь, в его семнадцатом веке это был отличный вариант рая.

- Да часы годов 30-х всего, какой ещё гугенот?

- Обычный. Предыдущее убежище которого сгорело. В пламени революции.

Я молчала, обдумывая мысль, что наша земля одновременно и рай, и ад, и чистилище...

Кот, зараза телепатическая, кивнул и подтвердил:

— Создатель был экономным, и решил, что ни к чему тратить лишние усилия и множить сущности.

— Пожалуйста, не рассказывай мне больше, в каких ещё вещах живут души. Не хотелось бы узнать, что в надкусанном мною яблочке томился дух чревоугодника.

— Яблоко? У тебя есть яблоки?! — оживился Кот, питавший к ним нездоровую любовь. — А, это ты предположила... У тебя же в холодильнике, кроме мумии апельсина, нет ничего. Вот зайдёт в гости парень, а его и угостить нечем.

Я грустно улыбнулась:

— Скажешь тоже, парень...

— Скажу. — подтвердил Кот. — Даже предСкажу.

— Ну, во первых, у меня есть кофе и крекер. А во-вторых, давай сменим тему.

Кот потянулся и прошёл взад-вперед по перилам балкона.

— Я могу рассказать тебе о применении синхрофазотрона в бытовых нуждах, использовании теории струн для создания телепорта и о том, как звездолеты инсектоидов бороздят пространства между чужих планет. Но зачем? Ты не можешь разобраться со своей-то жизнью, на своём пятачке пространства. К чему тебе знать о других?

Я удивлённо приподняла брови. До этого в разговорах у нас границ не было.

— Осень на тебя так действует? — я вновь подумала о близких морозах. — Может, ты всё же зайдешь ко мне? Скоро зима, и я не смогу так подолгу стоять у открытого окна.

Мне показалось, голос Кота потерял язвительные нотки. Он стал почти что грустным

— Я.. больше не приду к тебе. Возможно, потом, лет через 40. Если ты сможешь меня увидеть.

Кружка с кофе чуть не повторила весенний полёт предшественницы.

— Почему? — еле смогла выговорить, голос не слушался.

— Видишь ли, мне для существования нужны не только яблоки. Ещё кое-что, чего у тебя не станет сегодня. Одиночество.

Оглушительно заорал мой дверной звонок. Внезапно Кот, спрыгнув на узкую полоску наружного подоконника, приблизил свою морду вплотную к моему лицу. Впервые я увидела его так близко. Мелкие хищные зубы в несколько рядов. Кисточки на ушах. И глаза – цвета моря, искрящиеся, гипнотизирующие, бездонные. Инфернально-великолепные. Замерев, и, кажется, не дыша, я смотрела на Кота в последний раз. Он положил переднюю лапу на стекло в прощальном жесте, улыбнулся. И растаял невесомым фантомом. Сердце остановилось. Будто внезапно, на знакомом до каждого камушка пути, возникла яма. А я уже занесла ногу и не успеваю остановится. Миг, и... я пошла открывать дверь. Не из любопытства. Просто чтобы прервать назойливый, противный звук.

— Здравствуйте. — Молодой мужчина протягивал мне букет. — Девушка, я ваш сосед сверху. Вот этим цветам срочно нужна красивая хозяйка. Вы ведь возьмете его?

Я посмотрела ему в глаза. Вроде бы, ничего особенного. Почему же внутри чувство, будто я шагнула всё-таки в эту яму? И не провалилась в бездну, а помчалась с вершины горы — сквозь снежные брызги и ледяные заносы. Туда, вниз, в долину, полную жизни и света, к обладателю самых обыкновенных - и лучших на свете - глаз.

***

Через месяц мы вдвоём пили кофе на моей кухне. Утро выдалось снежным и морозным - зима, как всегда, не стала ждать окончания календарной осени.

— Я расстался с девушкой весной. — рассказывал мне мой любимый.— Представляешь, шел к ней на встречу, а здесь, рядом с домом, сверху кто-то бросил чашку с вонючим содержимым. По мне не попало, только забрызгало хорошо. Пришлось переодеваться, опоздал, конечно. А она не поверила, скандал устроила...

Я улыбнулась и отставила в сторону кружку.

— Странно. Вот я бы поверила. Я вообще могу поверить во все, что угодно. Даже в говорящих котов, питающихся яблоками и одиночеством.

Бросила взгляд на окно. Там, рядом с горой наметённого снега, ещё можно было разглядеть искрящийся отпечаток кошачьей лапы.

Автор рисунка Никита Веприков.

про Белоснежку

Принц не нашел Белоснежку.

Сбил копыта у коня на лесных тропинках. Разодрал лосины, продираясь сквозь кусты и подбил глаз хлестнувшей веткой.

Но гномы были на работе, домик пустовал. Юный отпрыск королевских кровей ждать не стал.

На обратном пути заехал в королевство мачехи Белоснежки - ныне вдовствующей - чтобы перековать коня. Да там и остался. Свадьбу сыграли через два месяца. Многие, конечно, поговаривали о любовных чарах. Но, будем откровенны, - о какой любви можно говорить в политическом браке? Скорее уж, об укреплении королевской власти за счет поддержки соседнего государства, взаимовыгодном сотрудничестве короля и королевы, появлении наследников... При чём тут любовь?

Да и королева была ещё очень даже ничего.

А Белоснежка умерла.

Где-то в глубине пещер стоит, подсвеченный волшебным кристаллами, её хрустальный гроб.

Рядом - другие экспонаты музея. Обломанный рог Барлога. Чешуйка Смауга. Цепь Глейпнир, с налипшей на неё шерстью Фенрира. Плащ-невидимка нибелунга Альберта. Золотая солома Румпельштильцхена.

Гномы, они ведь рукастые и рачительные. И расставаться с тем, что сделали своими руками, не любили. Так же, как и с тем красивым, с чем столкнула их жизнь.

Так что профессия музейного работника в гномской среде - почетная, уважаемая, и обязывающая тащить в музей все достойное.

Зря Белоснежка так и не поинтересовалась, чем конкретно занимались приютившие её гномы. Хотя ещё при первом знакомстве они представлялись: Ворчун - смотритель, Умник - экскурсовод, Молчун - таксидермист...

Труби, пионер

Из окна моей кухни видно главную площадь города. Каждое утро, когда я пью кофе перед работой, я смотрю на памятник в её центре. Взявшись за руки, там уже с полвека стоят пионеры. Один из них, с горном, смотрит как раз в моё окно. Совсем недавно в городе опять стреляли, и по пионерам прошлась автоматная очередь.

А наутро трещины были заклеены пластырем с ярким рисунком. Дико и нелепо смотрелись разноцветные прямоугольнички на каменных детских фигурах. Настолько несуразно, что вскоре это обсуждали на местном форуме в интернете. Потом написали газеты - с "той" и "этой" стороны, и единогласно обозвали осквернением. Пластыри были содраны городскими службами. Но через пару дней, когда патрули прекратили кружить по главной площади, цветной лейкопластырь вновь заклеил "ранки" пионеров. Этот круговорот повторяется уже месяц.

Сегодня на работе в обеденный перерыв разговор вновь зашёл о памятнике. Потому что о войне говорить страшно, о воющих - опасно. Вот и заспорили мои коллеги - это подростки маются дурью, или чья-то тайная идеологическая атака?

— Глупо так себя вести в неспокойное время! И вообще, снесут этот памятник скоро, как пить дать. — заявила Ольга Львовна, администратор торгового зала.

А я подумала, что она, судя по возрасту, сама была пионером. Когда мир свернул не туда, и дети большой страны стали стрелять друг в друга?

Пью чай, а разговор продолжается.

— Нет чтоб эту энергию, да в другое русло направить! Бестолковые. Тут рабочих рук не хватает, опять вон с электричеством перебои.

Это Ирина, ждущая вестей от воюющего мужа. Часто приходит на работу заплаканная.

Разговор перешел на бытовые проблемы - перебои с водой, связью, работающее с помехами телевидение. Вопросы о родственниках все обходили стороной.

Вечером, после смены, я ужинаю и смотрю на стремительно пустующую площадь. Потом одеваю толстовку, поглубже натягиваю капюшон и иду туда, к пионерам.

Это бестолково, да. Так же бестолково, как присоединяться к той или другой воюющей стороне. И там и там у меня есть родственники и друзья.

Это глупо, точно. Лечить камень так же глупо, как стрелять в живых людей. То есть - ничуть не глупее всего, что творится вокруг.

Выщербины на камне не заживут, братство народов не вернётся.

Но.. Я вижу на пионерах, только сегодня утром очищенных дворниками, приклеенные кем-то кусочки лейкопластыря. Значит, кто-то ещё видит смысл в этой глупости. Достаю из кармана коробочку - за месяц использования в ней, конечно, мало осталось, но несколько штук всё же есть.

Труби, пионер, труби.

Время наклеивать пластырь.

Глава 12

Очередной пациент несмело стукнул в дверь и, войдя, стыдливо потупил глаза. Доктор усмехнулся - привычная картина.

— Доктор, у меня там что-то чешется!

— Давно?

— Да уже лет десять. Сначала, бывало, зачешется - я кинцо какое посмотрю, и всё, нормально. А потом всё сильнее и сильнее, мне уже неудобно. И пустые разговоры пробовал, и пиво по вечерам, и работать сверхурочно... не помогает.

Доктор покивал и профессионально осмотрел мужчину.

— У, голубчик, это у вас пустота растёт. На почве отсыхания души. Эк вы опаршивели-то! Раньше надо было обращаться, я бы вам хобби какое выписал, или смену обстановки, или ещё какое увлечение.

— А что же теперь делать, доктор?

— На операцию вам надо. Но не переживайте. У нас хирург, в прямом смысле, — от Бога. Отсечёт душу, вы даже ничего и не почувствуете.

Успокоенный пациент ушёл в процедурную, на операцию под местным наркозом. А доктор устало отодвинул ногой ещё пару выпавших серых перьев, поправил халат и негромко добавил в закрывшуюся дверь:

— Собственно, вы больше ничего и не будете чувствовать. Да и пустота никуда не денется. Она просто перестанет вас беспокоить.

Зверь в тумане

— Не ходи по ночам за околицу, не спускайся в лес, — учит старик. — С темнотой туда приходит Зверь.

Внук презрительно фыркает:

— Я побью его!

— Не получится. Он больше тебя во много раз, и все твои хитрости для него открытая книга. Зверь увидит твои следы в темноте, Зверь почует твой запах, Зверь проглотит тебя целиком.

Старик будто съёжился от страха. И от собственных воспоминаний о жуткой встрече с монстром.

Топот, топот в темноте. Шумное дыхание. Лапы с острыми когтями тяжело опускаются на землю, и от каждого шага Зверя земля будто стонет. Огромное и стремительное тело загораживает звезды - и мира сразу становится так мало...

Тогда погибло много смельчаков.

А сейчас подрастает новое поколение. И внук, как и положено юным, упрямится:

— Я всё равно убью его! Вырасту, стану сильным, и убью! И даже если проиграю, буду сопротивляться из всех сил! Прогрызу ему горло своими зубами!

— Твоё оружие сломается об громадные иглы, которыми защищён Зверь. Зубы завязнут в жёсткой шерсти и не прокусят грубую шкуру. — Старик помолчал, вздохнул, и добавил: — Ты похож на своего отца, малыш. Так же упрям, так же силён, так же самоуверен. Не погибни так же глупо, как он.

Напоминание об отце остудило парня.

— Неужели никак нельзя победить Зверя? И всю жизнь всем нам придется дрожать от страха, прячась в своих норах?

Старик вновь вздохнул.

— Я живу на свете вчетверо дольше тебя и никогда не слышал, чтобы хоть одного Зверя убили. Единственное наше спасение — туманные ночи. Тогда можно ходить и добывать еду без опаски. Никто не знает почему, но именно в тумане Зверь ведёт себя странно. Он смотрит на звезды, купается в реке, долго и протяжно кричит, будто зовет кого-то. Жуткие звуки. Но только тогда нам, мышам, можно не опасаться страшного и непобедимого Ежа.

Про любовь

Он до блеска натёр доспехи и постучал пальцем по груди – прямо там, рядом со шрамом. Раздался глухой звук, будто внутри была пустота.

Но это не так, он точно знал. Сердце, глупое мягкое сердце, пряталось там, и сейчас оно болело. Снова.

Он, правитель целой страны, готов был бросить свой народ и забыть о долге. Лишь бы прожить ещё пару дней рядом с девушкой, ставшей его спасением – не единожды, и его проклятием – навсегда.

Он помнил их первую встречу. И помнил, как он, прежде не знавший слёз, научился плакать — когда узнал, что с ней случилась беда.

Когда сражался с волками, он боялся не за себя, лишь за неё. Когда его сбросили со скалы, и он, изувеченный, не мог шевелится, но всё ещё был жив – не чувствовал боли. Но сердце, которого вроде не было, болело и сжималось от страха за неё.

Сейчас очередные приключения позади, армия захватчиков разгромлена. Он последнюю ночь охранял её сон, завтра девушка вернётся домой. И, о боги, он хотел бы остаться с ней больше всего на свете!

Он готов был стать ей отцом. Смотреть, как она растёт, помогать и оберегать от всех опасностей мира. Но там, далеко, у неё был настоящий отец.

Он мог бы стать её братом. Всегда рядом, всегда в её тени, её поддержка и опора... Но там, далеко, её не нужен брат.

Он хотел бы стать её любимым. О, больше всего в мире он хотел бы, чтобы она любила его так, как он – её. Но.. Человеческая девочка никогда не полюбит железного дровосека.

Ему остается лишь мечтать и эгоистично, подленько надеяться, что с Волшебной страной опять приключится какая-нибудь беда. И снова Элли примчится на помощь.

Он будет считать часы и минуты до новой встречи.

Теперь он знает - чтобы быть добрым, не нужно шёлкового сердца.

А чтобы любить, нужна лишь душа.

про Волка с Красной Шапочкой

Красная шапочка сегодня встретила Волка. В автобусе, на сиденье напротив.

Он был очень похож на того, первого. Сухощавый мужчина средних лет, с лицом, которое можно даже назвать приятным. Если бы не глаза - желто-зелёные, пугающие и пронзительные...

Его взгляд скользнул по худым, ободранным коленкам, полосатой футболке и разноцветным волосам девочки. Красная шапочка прижала к себе футляр скрипки, и постаралась прикрыться сумкой с нотными тетрадями. Красные и русые пряди упали на глаза, но даже сквозь завесу волос она чувствовала его обжигающее присутствие. Совсем как в первый раз.

Красная шапочка выскочила на ближайшей остановке, а на следующий день увидела его вновь. И, не сумев избавиться от страхов и ноющего чувства опасности, последовала за Волком. Сначала в парикмахерскую, потом – в офисное здание, в которое её не пустили, и рядом с которым пришлось прождать 3 часа. Потом в супермаркет, и, наконец, в парк. Уже стемнело, и Красная Шапочка проголодалась, замерзла, и устала. Но чувство, что она просто обязана это сделать, гнало её вперед.

Волк замыслил недоброе, это же ясно. Не зря же он идет в парк вечером. Конечно, многие люди просто проходят сквозь него по дороге домой, но Волки... Волки идут в парк не за этим. Хорошо, что Красная Шапочка знает, как его остановить.

- Дядя – окликнула она его на сумрачной аллее, ровно посреди двух желтых фонарей. Голос её, тонкий и прерывающийся, чуть дрожал от страха и предвкушения. – Дяденька, помогите мне, пожалуйста....

Девочка показала на лежащий у её ног футляр от скрипки. Когда Волк подошел и слегка наклонился, девочка точным движением ударила его ножом по шее. Теплые брызги попали на коленки, испачкав их алым.

На следующий день девочка покрасила ещё одну прядь красным.

А через неделю, по дороге в музыкальную школу, она встретила ещё одного Волка.

Глава 16

Сюжет не нов – ты красавица, а в мужья достался медведь. А может, не в мужья, а в женихи. А может, не медведь, а оборотень-сокол.

Наречённый, конечно, заколдован. А ты, конечно, влюбилась. И, как водится, отправилась в путь за унесенным ведьмой женихом.

Вот только за все приходится платить. Спроси совета у старухи – и отдай взамен лучшее воспоминание. Обменяй чудесного коня на способность радоваться. Возьми волшебный гребешок, зеркальце и золотое яблоко – всего за три частички души. У тебя впереди путешествие на четырех ветрах. Не волнуйся, тебе пока есть чем платить.

Сказка подходит к концу – ты проплакала три ночи на груди жениха и победила ведьму. И вот ты на пороге родного дома, и спасенный тобой по прежнему рядом. Вот только твои мечты отданы Южному ветру. Восточный забрал милосердие. Западный – искренность. А твоя любовь навсегда осталась с Северным ветром... Да и большая часть тебя осталась там – к востоку от солнца, к западу от луны, где беззубо смеется старуха и дьявол-ветер разносит смех над волшебным островом.

На что бы обменять оставшееся чувство долга?

Дуб, терновник, человек

Свет, пробивающийся сквозь кроны деревьев, косыми лучами лишь подчеркивал тьму вековечного леса. Девушка в крестьянском платье казалась здесь лишней. Округлая и неловкая, с непомерно большим животом, она медленно шла по тропинке, испуганно вжав голову в плечи.

— Уходи отсюда, тщ-еловек... — Шептали ей вслед из высокой травы. — Мы не любим таких, как ты.

— Любим-любим... — хихикало эхо с другой стороны. — Вкус-сная, мягкая...

Девушка вздрогнула — перед ней, будто из ниоткуда, возникла высокая фигура.

— Что тебе нужно здесь?

— Убежище. Мне грозит смерть там, в моей деревне.. — лепетала девушка, склонившись и протягивая перед собой узелок. — Я знаю правила, я принесла дары.

— Человек. — Оскалил мелкие острые зубы сидхе. — Лицемерный человек. Думаешь, мы не знаем, кто ты? Ты соблазнила чужого мужа, а теперь ненавидишь ребёнка, которого носишь под сердцем. Ты врала всем, что ведьма, и продавала амулеты от нечисти. Так ты называла нас. Теперь, когда в твой дом пришли священники, ты пришла к нам просить помощи. Принесла дары. Но на шее у тебя крест из рябины, а в кармане - нож из холодного железа. Ты знаешь, как ядовиты они для нас. Ты сама ядовита внутри - хитрая, лживая... Всё, что есть ценного в тебе - секрет, как пройти в наш лес. Так вот - унеси его с собой в могилу. Здесь тебе не будет помощи. Здесь не найдёшь ты убежища. Убирайся, человечка. И если поторопишься, может, сумеешь уйти отсюда живой.

Быстро, насколько позволял ей живот, бежала девушка обратно к деревне. Вслед ей неслись шёпот и смех сотен фейри.

Этой ночью была гроза. Дождь омывал и поил лесных обитателей, неверный свет молний освещал их дикий радостный танец. А когда стихли раскаты грома, фейри услышали плач ребёнка. Он лежал под раскидистым дубом, рядом с трупом своей матери.

Существа столпились кругом.

— Убьём его. — равнодушно сказал сидхе.

— От людей одни неприятности. Даже от таких маленьких. — проквакал кобольд.

— Они вырубили лес в Уэльсе. — скривил мордочку Пак.

— Да. Человеки злые. В Дартмуре появилась церковь и совсем нет фэйри теперь. Все мертвы. — звенел голосок пикси в грибной шапочке. От злости он весь покрылся иголками.

— Я возьму большую еду. — шелестел дубовик, пододвигая тело матери ближе к корням дуба. — Хорошая человечка, много пищи...

— Убить детёныша! Так же, как люди убили мою семью — кричала одна из шелликоут. — Мерз-ские люди отравили мою речку!

Лишь груагах в зеленом платье стояла молча и вспоминала своего малыша. Как убившие его люди говорили, что продадут уродца учёным. Где-то там, далеко отсюда, трупик её дитя хранится в прозрачной банке. Так ей сказал знакомый брауни.

Шум вокруг нарастал, со всех сторон доносились шёпот, свист, клекотание и кваканье. "Смерть маленькому человеку, смерть" - слышалось в этом оре. Вот уже красные колпаки подбираются ближе к человечку. Из-под земли показались корни-руки, дотронулись до ребенка, и он заплакал горько и пронзительно. Груагах подошла к ребёнку, взяла его на руки и прижала к груди.

— Нет. Он будет жив, и никто из нас не тронет его. Может быть, он вырастет, и принесет нашему лесу смерть. Ведь так поступают все люди — уничтожают непонятное, не прощают и не пытаются принять чуждое им. Но, если мы убьём его... мы будем ничуть не лучше людей.

Зимняя

Шарик помнил, как он родился — из стеклянной трубочки, на огромном заводе. Шарик помнил женские руки и кисточку, что блестящей краской выводила на его боку алую звезду.

Но лучше всего шарик помнил, как детские руки достали его из коробки. Озорные карие глаза смотрели радостно и ясно.

— Мама, какой красивый шарик! Это будет моя любимая игрушка!

—Маруся, осторожно! Надо с ним обращаться бережно, и тогда он прослужит много лет.

Первая елка в жизни шарика была замечательной. Среди самодельных игрушек из фольги, ватных фигурок и бумажной гирлянды он был самым главным и ярким.

Потом было еще много таких праздников. Весь год шарик спал, укутанный ватой. И только на пару недель его доставали из коробки и вешали на елку. Все так же, бережно и ласково, на самое заметное место. Ведь он оставался любимой Марусиной игрушкой — не смотря на то, что с каждым годом девочка становилась все старше.

А однажды зимой шарик не достали. Он лежал в странно притихшем доме и ждал, ждал… Напрасно. Вместо привычных звуков праздника он услышал громкий вой и оглушительный взрыв. Да еще звон бьющегося стекла — это в доме вышибло стекла.

Ему не было страшно: в конце концов, он был всего лишь стеклянной игрушкой. Но смутная тревога прорывалась сквозь полудрему. Если Маруся никогда не достанет его из коробки, он что, больше не увидит праздничную елку и счастливых людей?

Было еще много взрывов и много пропущенных праздников — шарик чувствовал это. Когда он уже совсем отчаялся, за коробкой пришли люди. Он помнил долгую поездку и размеренный стук колес, а когда шарик наконец достали, он увидел повзрослевшую Марусю. Уже не девочку — девушку.

— Мой любимый шарик… — выдохнула Маруся. Из ее глаз капали слезы. Шарик подумал: наверно, Маруся плачет из-за всех этих неотпразднованных новых годов.

С тех пор шарик вновь был ежегодным украшением в новом доме. Но Маруся взрослела, а шарик почему-то стали доставать все реже и реже. А потом он и забыл, когда в последний раз висел на колючей еловой ветке. Много лет он дремал в коробке, смутно надеясь вновь когда-нибудь побыть украшением новогодней елки. Но его всего разок доставали из ваты. Протерли от пыли и положили обратно. Шарик лишь успел увидеть морщинистое лицо со знакомыми, ясными Марусиными глазами.

Еще пару лет шарик пролежал в коробке в чулане, прислушиваясь к негромким звукам жизни. Потом в доме стало совсем тихо. И шарик уснул надолго.

Разбудили его голоса подростков.

— Жалко даже, что такую хорошую избу забросили. Баб Машины дети разъехались, хоть бы продали кому. А то тут уже все растащили.

— Нет, не все! — раздалось над коробкой шарика. — Ух, ты! Тут целые игрушки на елку!

— Кокнем? — лениво предложил кто-то.

— Я тебе кокну! — насупился паренек, держащий в руках шарик. — Племяшке отдам. Пусть на елку повесит.

Коробку с шариком куда-то несли — он слышал скрип снега под ногами человека, мальчишеский смех да лай собак.

В другом доме, теплом и шумном, шарик взяли маленькие ручки. Кареглазая девчушка лет пяти завороженно рассматривала игрушку.

— Какой красивый… На нем звезда, мам! Это как на Рождество?

— Нет, Леночка, это совсем другая история. Я расскажу тебе потом.

Спустя пару дней шарик неспешно раскачивался на еловой ветке, среди дождика, мишуры и новых, необычных пластиковых игрушек.

С телевизора — большого и яркого — серьезный мужчина говорил знакомые речи. Мол, в этом году все хорошо трудились, но чтобы прожить следующий — придется трудиться еще лучше.

За праздничным столом была привычная для шарика картина. Та же, что была много лет подряд в другом городе и в стране с другим названием. Под бой часов люди подняли бокалы и громко и радостно поздравили друг друга с праздником.

Шарик неслышно радовался очередному Новому году.

Что ж, еще поживем!

Глупый дракон. Не сказка.

— Знаешь, что общего у всех людей? Им болезненно, до мурашек, хочется быть нужными. И вот от этого все трудности.

Неприятная тема.

Как-то сразу вспомнила, что лучшая подруга говорит про моего собеседника "воплощённый в человеке скрип гвоздя по стеклу" и избегает его всеми силами.

Я даже, кажется, протрезвела.

— Не книжной любви нам хочется. А такого, чтобы жить человеком - и знать, что тобой кто-то живёт. И всегда так, с самого детства. В детстве хочется родительской любви, ведь правда? Потом - любви духовной, потом - плотской, а ещё бы признания на работе. А на самом деле это просто желание быть нужным, понимать, что не зря живёшь.

Я прячу кривую усмешку за бокалом. Самая горькая детская мечта. Самая безнадёжная. И самая живучая.

Пытаюсь возразить:

— Неужели нельзя быть самодостаточной, гармоничной личностью? Такой, чтобы без внешних костылей из чужих чувств жить.

— Можно. Когда поймёшь как - научишь меня. Не хочешь же ты сказать, то ты самодостаточная? А пьёшь сейчас, наверно, от ощущения своей полной гармоничности? Да ты всё свободное время забиваешь делами, хобби, музыкой и развлечениями только для того, чтобы не нашлось минутки подумать о жизни.

Ох уж это особое милосердие хирурга...

— Не переживай, принцесса. — Морщусь, не люблю, когда он так меня называет. В ответ - улыбка. — Найдешь ещё того рыцаря, что будет тебе нужен. И которому будешь нужна ты. Завоюет тебя, и будете жить долго и счастливо. Хотя... С твоим характером тебе скорее подойдёт дракон.

Смеётся, прощается и уходит.

Смотрю в окно на его удаляющийся силуэт, верчу в руках пустой бокал.

Эх ты, глупый дракон...

Конец

Шагающий перед Василием мужик выглядел типичным пожилым бомжом. Сальный и рваный пиджак, штаны цвета хаки и ядрёный запах помойки и немытого годами тела. Семенящая рядом со стариком дворняга то и дело поглядывала на человека, и, казалось, кивала головой в такт есго словам.

Будь Василий чуть более трезв, он пошел бы другой дорогой. Но сейчас ночь только разгоралась, в бутылке ещё оставался коньяк, а наблюдать за диалогом сбрендившего бомжа с собакой было уморительно смешно.

- А я им говорил, говорил! – восклицал старик. – Ничего хорошего и на этот раз не выйдет! Ведь как всё хорошо, начиналось, а, Рекс? Десница тысячелетия...

Пес кивнул.

- Атмосфера отличная, климат – какой душе угодно, выбирай! Сколько труда вложено в природу, ты и не представляешь. А рассветы, какие тут рассветы... Лучшие художники трудились! Границ нет, стоит лишь приложить усилия. Единственные разумные на этом уровне! Животные все не способны мыслить. Ну, кроме тебя, Рекс.

Пес кивнул вновь, и Василий заржал. Бомж даже не обернулся, продолжая бормотать ерунду. А пьяный скучающий Вася шел за ним, вслушиваясь и пытаясь найти смысл в словах.

- Весь, весь уровень максимально дружелюбный! И что? Что они натворили?! Угробили всё что можно. Экология ни к черту, зверьё поубивали, воду отравили. Себя калечат, думать не хотят, работают не над собой, а над вещами, над мусором. Придумали себе ценности, и меряют их в металле, камнях и кристаллах. Создали деньги и решили, что они – все что нужно здесь. Бумажки...

Бомж вздохнул и повернул к набережной.

- А теперь всё, накрылась лавочка. Решили закрывать этот уровень, а лучших отсюда переводить в новый, повыше.

Старик подошел к ограде и всмотрелся в алую полоску у горизонта. Пёс послушно сел рядом.

- Закаты здесь тоже ничего, Рекс. Этот уровень традиционно переименуют, новый назовут раем, но надолго ли? Могу поспорить, три-четыре поколения и потомки лучших из людей развяжут войну из-за какого-нибудь золотого самородка... В общем, сегодня Гаврюха залетал, сказал собираться. Больше я тут не куратор. Давай, прощайся и уходим.

Пес послушно кивнул, задрал лапу у ближайшего столба и оставил там собачью метку.

Бомж невесело хмыкнул, обернулся и посмотрел в сторону Васи, но будто сквозь него. Василий с удивлением заметил, что силуэт старика и собаки становился все бледнее и незаметней, и передумал допивать остатки коньяка.

- Ну всё, проект «седьмое небо» официально закрыт. Небось, на новом уровне люди будут называть раем «восьмое небо». А это, ими же убитое, адом назовут... Десница тысячелетия и моллюск...

Раздался тихий щелчок, собака и её хозяин исчезли. Заходящее солнце скользнуло последним лучом по заваленной мусором набережной и грязной реке.

Добро пожаловать в "Лапоть inc"!

Звякнул дверной колокольчик, и тут же раздалось заученное, маргетингово-радостное:

- Добро пожаловать в "Лапоть инкорпарейтед" - сувениры с душой на любой вкус!

Не дожидаясь реакции от меня, молодой парнишка затараторил:

- Вот, позвольте предложить – кот Баюн, версия 3310! Рассказывает сказки, действует как сторожевая система, идеально уложит спать вашего ребенка!

Продавец достал из коробки лохматого заморенного зверька.

- А что он такой маленький?

- Новая версия! Котенок Баюн! Кормите его свежей рыбой и он будет выполнять все те же функции, что и взрослый кот, даже с "Умным домом" поддерживает взаимодействие. Только не давайте смотреть новости, кошмарами замучает. - Так же радостно продолжал продавец. - Производитель обновляет версию каждые три месяца!

- А почему так часто?

Продавец немного смутился

- Ну, понимаете, котята… Кошка, она же… А производитель у нас один, тот самый Баюн! Так сказать, за века пыл не растерял.

- А производитель у нас кто? - Я недоверчиво приподнял котейку, уже ожидая увидеть под хвостом бирку с надписью. Не нашёл.

Кот грустно мявкнул и моргнул попеременно красным и зелёным глазом

-Видите, уже ищет сигнал вайфая!

Опустил котейку обратно.

-Нет, вы знаете, не надо. Я в разъездах, а это какая-никакая, а скотинка. Мне бы что-нибудь не такое.. Гаджетообразное.

- Вот, ложка-самохлебка, очень ходовый товар.

В руках продавца - деревянная ложка с кривоотштампованной росписью под хохлому

- Зачерпываете воздух, еда появляется прямо в ложке! Съедаете, и она снова полная! Вот инструкция как настроить блюдо и отказ от претензий.

Рядом на прилавок грохнул том страниц на триста.

- Нет, знаете, не доверяю приборам, инструкция к которым в несколько раз больше их самих.

- Хм, - продавец поджал губы. – Требовательный клиент. Может, вас заинтересует сказочно-современный разговорник? Чтобы, значится, скрепы поддерживать - очень сейчас модно, знаете ли.

Обложка шикарная – с тиснением и позолотой. Внутри обычный текст словаря в две колонки. Наугад читаю – «Дуализм - алатырь о двух ликах». Да ну, ерунда какая-то.

- Мне бы что-нибудь простое...

- Эх. - вздохнул продавец. - Вот ещё вариант - мыльные пузыри для взрослых. Никаких пошлостей! Просто для детей они бесполезны.

В коробочке - совершенно обычные дешёвенькие пузырьки, только этикетки фирменные, с лаптем и надписями с ятями.

- Процесс самый обычный: берете вот так, складываете губы трубочкой, дуете... И на пару секунд, пока не лопнет пузырь - вы там.

- Где?

- На этикетках всё написано.

Ох, аж глаза разбежались. Летний вечер с друзьями в шестнадцать, первая прогулка с девушкой, день в парке с молодыми родителями, последний день школы перед летними каникулами, утро в деревне у бабушки…

Я стал выбирать себе понравившиеся.

- Нет-нет! – воскликнул продавец. - Исключительно одна штука в одни руки! Такие правила.

Через пару минут звякнул колокольчик - я вышел в город, неся в кармане заветный пузырек.

За моей спиной скептически хмыкнул продавец:

- Ну надо же, вместо всех чудес берут всегда то, что и так доступно. Будем считать, дело в правильной упаковке!

И продавец продолжил наклеивать на самые обычные баночки с пузырями из фикс прайса фирменные этикетки «Лаптя».