Сказки Леса Чудес

Глава 1

Старые знакомые

"Кот пошел по тропинке к мосту и растворился в воздухе. Будто и не было его в этом лесу.", – Леший устало вздохнул и обвел взглядом притихших драконят, – ну все, сказке конец, бегите домой.

Но малыши не спешили расходиться. Они смотрели, как Леший встает и шаркающей походкой идет к дому Сказочницы. Самый смелый из них заканючил:

– А еще сказкууу?!

– Обязательно, в следующий раз я расскажу, как забрел к нам Сказочник, – не поворачиваясь ответил Силантий.

У драконят загорелись глаза: – К нам в лес приходил Сказочник? Настоящий? Расскажиии.

– Ты же не будешь рассказывать им взрослую легенду, что рассказал мне Сказочник?, – с сомнением в голосе спросила подошедшая Лелька.

– А почему нет? Они живут в этой сказке.

– Они живут в другой сказке. Расскажи им про Локки.

– А что я про него знаю? Это ты скачешь по мирам, убегая от клеток.

Сказочница неопределенно фыркнула, а драконята закричали: – Не надо про Локки, мы его каждый день встречаем. Хотим про клетки и Сказочника!

– В следующий раз обязательно. А теперь бегите, вас дома заждались!

Леший проводил малышей и пошаркал за Сказочницей к мосту через ручей. Она стояла у воды и, видимо думая о чем-то неприятном, смотрела в одну точку. По небу побежали черные тучи, а в ручье поднялась волна, разгоняя шугу. Силантий поежился и с надеждой посмотрел на Лельку.

– Ну что опять? Сейчас метель нагонишь.

– Ты же знаешь как я не люблю клетки?

– Знаю.

– Такие красивые тонкие прутики,- продолжала Сказочница,– завитушки разные... А потом становится нечем дышать...

Ветер зашумел в верхушках берез и последние полусухие листочки слетели на поверхность ручья, перемешиваясь со снежной кашей.

– Он же тебе рассказал легенду. И клетки делала девушка...

– Да какая разница, кто плетет клетки, что бы задушить душу?!

Леший поднял воротник на поддевке, поежившись от порыва ветра.

– Кафтан пойду достану, нагнала мороку, – Силантий посмотрел на Сказочницу, взял ее за руку и повел к себе.

В пеньке у Лешего было тепло, в печке трещали дрова, проснувшийся филин ухал и сонно крутил головой. Силантий налил Лельке лесного чая, аромат малины от которого всегда приманивал к Лешему, проходящих мимо путников. Сказочница задумчиво гоняла деревянной ложечкой ягоду в чае.

– Вот и тогда он пришел на аромат твоего чая.

Сказочник

Однажды лес зашумел перешептываясь. Сказочница прислушалась к новостям, шепот становился все громче, Сказочник говорят объявился в лесе Чудес. И ладно бы просто Сказочник, шел он издалека с большой изумрудной клеткой. Лелька поспешила к Лешему. Из его пенька шел прекрасный аромат лесного чая, а под старой березой сидел незнакомец и смотрел на стоящую перед ним клетку. Сказочница тихо подошла и, присев рядом, вздохнула. – Я уйду, не волнуйтесь. И клетку с собой заберу. – Я вас не гоню. – Это из вежливости.

– Вы же добрый человек, откуда у вас эта клетка? – Однажды я познакомился с прекрасной девушкой. Мы беседовали ни один день, а потом она подарила мне эту клетку. Она просила рассказывать ее историю, предупреждая о пороках. Понимаете? Эта клетка для пороков, из нее можно выбраться... – Из любой клетки можно выбраться, но это не значит, что их нужно плести, -Лелька передернула плечами,- пойдемте к Лешему, выпьем чаю с ягодами и вы расскажете эту страшную историю. Сказочник улыбнулся, входя вслед за Лелькой к Лешему. Силантий уже ждал их. С интересом разглядывая жилище Лешего, Сказочник начал свой рассказ...

"Красота – это сеть, в которой сердце само становится добычей. А блеск драгоценностей – лишь отражение вечной жажды…

В старинном городе, где каменные мосты, изогнутые, словно спины драконов, роняли свои отражения в тёмные, спокойные воды каналов, жила Девушка-Змея. Её наряды были сотканы из самой Весны: струящееся платье цвета свежего, молодого изумруда, зелёного, как пронизанный солнцем полог весеннего леса. Её кожа была цвета дорогого, нетронутого фарфора, а волосы – гладкие, как чёрный шёлк.

Её шаги звучали, словно шелест травы, а улыбка обещала счастье. Но каждый, кто влюблялся в неё, вскоре понимал: это не любовь, а заклятие. Девушка-змея умела обвивать сердца, как кольца, и превращать их в драгоценные камни для своей изумрудной клетки.

Истинным её сокровищем были глаза. Они были глубокими, мерцающими омутами, в чьей зелени тонули, как в трясине, взгляды и судьбы. Её улыбка обещала неземное блаженство, но каждый, кто влюблялся в неё, вскоре понимал: это не любовь, а древнее, чарующее заклятие. Девушка-Змея не брала силой; она искусно обвивала сердца невидимыми кольцами, превращая их в холодные, идеально огранённые драгоценные камни. Она собирала их, чтобы украсить свою тайную обитель – Изумрудную Клетку, сотканную из иллюзий, богатства и недостижимой красоты.

Один юноша, Аркадий, решился раскрыть её тайну. Он следовал за ней в ту ночь, когда она, словно тень, ускользнула с бала. Чем ближе он подходил, тем сильнее чувствовал пронзительный, могильный холод.

Наконец, он поравнялся с ней под древней аркой и заглянул в её омуты. Там не было ни имени, ни воспоминания, ни любви. Был лишь вечный, бездонный голод.

В тот миг, когда Аркадий осознал её суть, она улыбнулась ему истинной, нечеловеческой улыбкой – той, что констатировала победу. Струящееся зелёное платье обернулось вокруг Аркадия невидимой, но материальной тяжестью. Его сердце начало сжиматься, превращаясь в твёрдый, безупречный изумруд.

Дева-Змея завершила его превращение в самый дорогой экспонат. Она взяла его сердце-самоцвет и скрылась, оставив на месте Аркадия лишь его тело – красивую, но пустую оболочку. Он стал ходить по улицам города, призраком в толпе, безмолвным стражем, одержимым желанием служить Её красоте, но лишенный души и воли.

Аркадий, теперь – пустая оболочка, безмолвно наблюдал за другими жертвами, которых Дева-Змея называла своими «драгоценностями».

Однажды, старый граф, наслышанный о её чарах, подошёл к Деве-Змее на ярмарке, чтобы предостеречь.

– О, милая Дева. Ваши глаза – это ловушка. Ваши шаги – это танец смерти. Вы – зло, окутанное зеленью.

Дева-Змея лишь медленно повернула голову. – Вы ошибаетесь, граф. Я не зло. Я – ясность. Я лишь показываю людям, что они на самом деле любят. Они любят своё желание. А я дарю им это желание – вечным и нерушимым. Вы называете это смертью. Я называю это коллекционированием истинного блеска.

Её коллекция росла. Был Торговец, который ради неё предал партнёра и растратил состояние, искавший в ней гарантию власти.

– Я отдал тебе всё, что имел, Дева! Я думал, ты сделаешь меня самым богатым человеком! Ты обещала мне!

Её глаза сверкнули. – Ты не слушал, глупец. Я не обещала тебе владеть богатством. Я обещала тебе стать им. Посмотри на себя! Твоё сердце стало самым чистым янтарем, твёрдым, как застывшая власть. Разве ты не счастлив? Ты больше не боишься потерь. Ты сам – вечное сокровище…

Был и Капитан, одержимый ревностью и желанием безраздельно владеть ею.

– Я лучше увижу, как ты умрёшь, чем увижу тебя с другим! Ты моя, слышишь? Моя!

Она взглянула на него с тихим презрением. – Ты хочешь владеть страстью, а не чувствовать её. Что ж, ты получишь, чего желал. Твоё сердце – это рубин. Самый красный, самый твёрдый. В нём застыла вся ярость, вся боль, вся твоя ненасытная ревность. Теперь это твоё вечное владение.

С годами город узнал, что для каждого камня в её коллекции была своя жажда: для Аркадия – жажда идеальной красоты, для Торговца – жажда абсолютного богатства, для Капитана – жажда безраздельной власти…

Но люди, очарованные её блеском, продолжали искать Деву-Змею. Они спрашивали себя: Существует ли способ разрушить Изумрудную Клетку?

Клетку нельзя разрушить силой, мечом или заклинанием, потому что она создана не магией, а человеческим выбором. Она распадается лишь тогда, когда кто-то из пленников, из тех, кто превратился в пустые оболочки, искренне отречётся от жажды, которая его пленила.

Однажды ночью, Аркадий, стоявший в тени фонаря, увидел в толпе девушку, которая не смотрела на Деву-Змею. Она смотрела на самого Аркадия – не на его красоту, а на его пустые, печальные глаза. Она не захотела его блеска, она лишь увидела его боль.

Её взгляд был лишён зависти или восхищения. Это был взгляд чистого, бескорыстного сострадания.

В этот миг Аркадий, чьё сердце было Изумрудом в тайнике, впервые за годы ощутил не холод, а легкий, невесомый свет. Он не смог заговорить, но его губы беззвучно прошептали: "Уходи. Не смотри на блеск." Это был первый и единственный раз, когда его воля победила её чары.

Это желание спасти другого, это отречение от одержимости собой и блеском, ослабило кольца. В ту же секунду в доме Девы-Змеи самый яркий Изумруд её коллекции – сердце Аркадия — треснул, и его блеск потух.

Девушка-Змея побледнела. Она поняла: её сила не в магии, а в поверхностной, эгоистичной жажде людей…

Изумрудная Клетка не имеет дверей. Она распахнута. Но войти в неё можно только изнутри – через собственную одержимость. И единственный способ выйти – это отказаться от блеска и увидеть не красоту, а человеческую боль, которая за ним скрывается…"

Долина роз

Лелька шла по тропинке за Сказочником. Она пошла его провожать и хотела расспросить по дороге, но разговор не клеился. – Куда ты несешь эту клетку? – Туда, где я живу, в долину Роз. Это волшебное место и там нет злых одержимых душ. – А у тебя есть дракон? Сказочник покачал головой. Лелька вздохнула, жизнь без дракона была в ее понятии какой-то не настоящей, не сказочной. – Хочешь я расскажу тебе сказку? – Про любовь? – Нет, про любовь я предпочитаю быль. Про драконов, ты же никогда не видел драконов! Лелька остановилась и с сочувствием посмотрела на Сказочника. – Нну, почему же не видел. Твоего, вот, сегодня. – Испугался? – Нет, я ж теоретически про них все знаю. Рассказывай свою сказку. И Лелька начала свой рассказ:

"Драконы Многомирья очень разношерстный народец я тебе скажу. А ведь в каждом из миров живут разные драконы. Одни не выходят за пределы своего мира-им хватает своего бесконечного, другие подрабатывают у ведьм и злых волшебников, воруя принцесс и сказочниц, а третьи попали в беду и если им повезло, что их кто-то спас, то так и приживаются в новом мире. Сколько драконов-столько историй. Миры в Многомирье связаны магическими порталами, которые драконы чуют на раз. Ну, а с другой стороны какие они магические-обычные кротовые норы или, например, мост Энштейна- Розена. Но в сказках все магическое. Ну в какую кротовую нору пролезет дракон? А мост под ним сломается. А вот в магический портал дракон пролетает с легкостью, а некоторые и случайно падают. Ну что, у драконов тоже у каждого свой характер...

Ну вот, например, однажды в одной из сказок случай был. Задумала ведьма Междумирья создать новый мир для себя. Вызвала она дракона, которого еще в детстве украла из гнезда в Изумрудной долине и он был у нее в услужении. Травки ей приносил из разных миров, принцесс воровал для шантажа их отцов и женихов. А тут новый мир. Сказочница нужна, не меньше.

– Ну что, Зеленый, притащи мне Сказочницу. Дракон закивал головой и полетел в ближайший город, где и жила наша Сказочница- Милостивый государь, не могли бы вы помочь дурному Дракону. – Могу голову снести, – сэр Люкан взялся за меч и остановил лошадь. Дракон отпрянул в тень скалы и нервно дёрнул хвостом. – О, так я тебя знаю ты дракон ведьмы Междумирья, как ты оказался в моей сказке? – Пещера у меня тут. – Так что же ты мокнешь под дождём? – Сказочница у меня там. Не пускает. Уговори её уйти. – А как наша Сказочница оказалась в твоей пещере? – Понимаешь, ведьма уговорила меня украсть Сказочницу. Сказка ей нужна. Сказочница говорит, давай напишу здесь... Ну я её в свою пещеру, котёл ей, лягушек, зверобоя нарвал. А знаешь как зверобой на Драконов действует?!!! Вооот. Смотри все лапки в волдырях, – Дракон всхлипнул, рыцарь приподнял удивлённо бровь и подумал, что рядом с их Сказочницей все драконы начинают вздыхать и всхлипывать, а Дракон продолжал, – А она все забрала, заклятье на вход с помощью этого зверобоя наложила и спокойно что-то пишет. А я тут мокну. Предлагал отнести её домой. – А она? – Не верит Рыцарь расхохотался.

Или вот еще дракон. В мире Фогс жил бледно-голубой дракон. Остров среди океана, где была пещера этого дракона почти круглый год был скрыт в туманах. Лучик солнца, если пробивался через густой и влажный шлейф тумана, очень осторожно трогал нежную бледную шкуру дракона. По этому пещера нужна была дракону чисто теоретически. Прятаться ему было не от кого и не от чего. На острове жил он один. Ночью он спал свернувшись клубочком где-нибудь под кустом. А по утрам он нырял в океан, мимо проплывал разнообразный завтрак и он лениво выбирал себе рыбку. Однажды утром он проснулся от ...солнца. Приоткрыв один глаз он был очень удивлен, что его остров залит солнечным светом. Он перевернулся на спину и увидел нежно-голубое небо. – О, погода то летная! Он вскочил и огляделся, вдали, над океаном переливался всеми цветами радуги портал. Дракон даже не знал, что совсем рядом от его острова есть ход в другие миры. Он уж расправил крылья и даже взмахнул ими пару раз. Но потом оглядел свой тихий спокойный остров. И подумал, ну чего ему тут не хватает? А там... Что там за этим ходом в опасный мир?! У него тут не только ведьм- у него даже Сказочниц нет. А сказочницы, скажу я тебе, очень беспокойный народ – не сидится им дома спокойно, все время просят дракона полететь кого то спасать. А уж если рыцарь заведется, то тому же нужно турниры проводить, победы одерживать. А если принцесса? Любят принцессы, что бы их дракон утащил в высокую башню, а принц поехал их спасать, скакал там дней несколько, а прискакав отрубил дракону хвост например, дракон подумал, а то еще хуже-голову. Ужаснувшись, дракон аккуратно сложил крылья на спине. И спокойно пошел в свою пещеру. Свернулся там в клубочек и закрыл глаза, дожидаясь когда придет спасительный туман и скроет от него страшный, просто ужасающий портал..."

Лелька посмотрела на Сказочника:

– Ну как тебе драконы? Разве можно в сказках и без драконов, а? – Можно, – Сказочник взвалил себе на плечо изумрудную клетку, махнул Сказочнице и зашагал в свою сказку...

######

– Понимаешь, Леший, не для драконят эта сказка. Расскажи им другую, про долину Роз Сказочника.

Глава 2. Сказочник возвращается.

Весна в Лесу Чудес.

Золотой закат окрасил небо, когда из старого пня один за другим появились мохнатые мордочки Леших. Их бороды запутались в паутинках, а глаза сверкали, как мокрые желуди. Воздух вокруг них дрожал от смеха розовых весенних фей, их крылья рассыпали блёстки, которые превращались в первые весенние цветы. Заходящее солнце отражалось в их блестящих крылышках и пускало солнечные зайчики в пенек Лешим.

— Весенние Феи открыли портал. Порааа!

Леший повел носом, аромат распускавшихся почек и первой изумрудной травы говорил, что весна пришла . — А снег, если пойдет снег? — маленький леший опасливо оглядывался.

— Ну, что снег, бывает. Подумаешь, березовый сок будем не пить, а грызть. Вылазь! Лешие кубарем выкатились из пенька и кряхтя, вдыхая весенние ароматы пошли в лес…

— Дедушка, смотри берёзы уже плачут соком, значит скоро праздник пробуждения. А можно я сбегаю к порталу, вдруг эльфы уже приходили или драконята?

— Не тарахти, ты только что не хотел просыпаться, а уже готов бежать в соседний мир к этим растеряшам. Наверняка, пока мы спали они опять потеряли магическое зелье для открытия портала и будет бардак.

Вдали уже был слышен перезвон Лесного Колокола — его раскачивает Водяной, отмечая начало половодья. На мостике Шишига уже оставила подснежники для Лельки.

Старый лохматый леший обводит все это довольным взглядом.

— Порядок. Пойдем мою палку поисковую возьмем и со Сказочницей встретиться надо.

Силантий, вздыхая и кряхтя шел к поляне, куда приходила Сказочница. Еще перед зимней спячкой обещала она ему камень примирения — артефакт для стабилизации порталов. Такие даже в Прави есть. Он, конечно, не видел. Но слышал рассказы.

Пришел он, шурша прошлогодними листьями, и сел под большим раскидистым дубом. Помнит он, как белка желуди попрятала на этой поляне и забыла про них. И вырос посреди березовой рощи красавец дуб .

Леший смотрел в сторону мостика и все ждал, что появится Сказочница. Но пришел Сказочник. Один.

— Что-то случилось, пока мы спали? — Удивился Леший.

— Да. И мне нужна Сказочница.

— Похоже она нынче нужна всем, — проскрипел Силантий, — в иной мир, чай, убежала. К дракону. Садись, подождем.

Сказочник, с нетерпением поглядывая на портал, сел рядом. Когда уже обсудили всех поющих птиц, снежную зиму и половодье, из портала вышла Лелька. Обвела взглядом компанию и отозвала Сказочника в сторону.

— Что-то случилось?

Сказочник утвердительно кивнул.

— В ущелье «У черта за пазухой», что на границе наших с тобой миров, творится что-то непонятное. А туристы, что остановились у самого входа в него, явно направляются в ущелье.

— Понятно. Сейчас подумаем.

дядюшка Джиф

Через минуту Лелька была готова: джинсы, закатанные до колен, рубашка в клетку, на плече рюкзачок. Сказочник заметил на руке тату золотого дракона и приподнял бровь. Но решил спросить потом. Сейчас нужно было ввести ее в курс дела.

— Ну что там, откуда они взялись, у нас тут давно не было никаких туристов. Ты и то случайно забрел тогда.

— Они с турбазы «Горный приют». Я уже разработал план действия. Сейчас расскажу тебе. Если не согласна, то будем думать вместе. Итак. По легенде тебя зовут- Кэй. Ты идешь к группе и говоришь, что ты — их проводник в ущелье. Я вас буду ждать внутри. На первом же привале я подойду к вам и расскажу страшные новости. Возможно это их напугает и они повернут обратно.

— А кто ты по легенде?

— Я?! Я — дядюшка Джиф.

Лелька фыркнула от смеха.

— Ладно, «дядюшка», а чего они в ущелье-то пошли?

— Так, кто за чем.

— Там же весной всегда неспокойно. Бродят там… местные. Может запретить?

— Уже невозможно. Их туда будто тянет. Помнишь, легенды о том ущелье про жницу?

Сказочница вздохнула и протянула флакончик с зельем:

— Пей. Раз тянет, значит и мы будем героями этой истории. Надеюсь, что выход найдем.

У черта за пазухой

Солнце заливало турбазу «Горный приют» так ярко, что мир казался выкрученным на максимальную контрастность. Группа из пятерых друзей стояла у ворот, окруженная горой новенького, еще пахнущего магазином снаряжения.

Макс, неформальный лидер всей этой компании, поправлял зеркальные очки, поминутно проверяя крепление экшн-камеры на шлеме — он грезил о хайповом влоге. Артем, душа как этой, как и любой другой, компании и неиссякаемый источник плоских шуток, возился с ботинками, которые уже успели натереть ему мозоль. Серьезный айтишник Денис, нагруженный пауэрбанками, хмуро сверял маршрут в телефоне. Лена в безупречном белом спортивном костюме (который явно не был рассчитан на дикую тропу) эстетично позировала для фото, а рассудительная Оля в сотый раз перечитывала памятку по выживанию в горах.

Их проводник вышла из тени навеса бесшумно. Жилистая, невысокая, в драных джинсах и рубашке в клетку. На ее правом плече виднелась татуировка золотого дракона. Глаза были странного, почти янтарного цвета, и смотрели они на туристов с холодным, покровительственным безразличием.

— Я Кэй, — коротко бросила она вместо приветствия. — И если вы хотите вернуться оттуда на своих двоих, слушайте меня беспрекословно. Ущелье не любит шумных.

Артем хотел было отпустить шутку про «чертову пазуху», но, встретившись взглядом с Кэй, прикусил язык. Веселое приключение начиналось под аккомпанемент странного, давящего молчания проводника.

Первый день пути прошел легко. Горы манили прохладой, а тропа плавно извивалась среди вековых сосен, чьи кроны мягко шумели где-то в вышине. К вечеру они вышли на небольшую поляну у самого входа в ущелье. Смеркалось в горах мгновенно. Стоило солнцу скрыться за острым пиком, как воздух остыл, а небо превратилось в густое черное полотно, расшитое миллиардами звезд.

В центре разбитого лагеря трещал костер, жадно лизавший сухие еловые ветки и рассыпавший снопы оранжевых искр. Вокруг огня сидели туристы, закутанные в куртки; тепло приятно обжигало лица, в то время как за спинами дышала непроглядная тьма леса. Кэй сидела чуть в стороне, вороша угли длинной палкой. Свет костра играл на ее татуировке, заставляя дракона медленно перебирать лапами.

— Ну что, Кэй, — весело протянул Артем, допивая чай из жестяной кружки, — обещала историю? Давай что-нибудь про местных леших. Только, чур, чтобы было не слишком страшно.

Кэй подняла на них свои янтарные глаза. В их отражении костер казался настоящим пожаром.

— Леших? Там, куда вы идете их нет.

Из темноты от камней отделилась фигура и приблизилась к ним. Все притихли. Кэй тихо сказала:

— А вот и дядюшка Джиф. Он вам и расскажет сказку.

Мужчина, одетый в черные джинсы и худи, с русыми волосами и серыми глазами сел к огню.Не обращая внимание на летящие на него искры, он начал рассказ:

— Первый мой рассказ будет о Тени Дровосека.

«Говорят, сто лет назад здесь жил человек по имени Ганс. Он был одержим идеей срубить самую старую сосну в этом ущелье , ту, что местные называли "Сердцем Леса". Он не знал, что деревья здесь — это тюрьма для тех древних сущностей, что жили здесь давно, очень давно, еще до людей. Ганс три дня и три ночи рубил дерево, пока топор не затупился, а его собственные руки не превратились в кровавое месиво.

На четвертую ночь сосна рухнула, а из ее разлома вышла густая черная слизь. Она поглотила Ганса. С тех пор его тень бродит по ущелью. Если ночью вы услышите ритмичный стук топора, знайте: это Ганс рубит свое собственное тело, пытаясь освободиться от проклятия. И если он увидит ваш костер, он придет, чтобы забрать ваши руки взамен своих, сгнивших сто лет назад».

Слова повисли в воздухе. В лесу за их спинами раздался отчетливый, сухой хруст ломающейся ветки. Лена вскрикнула, Макс нервно поправил очки. Кэй лишь холодно улыбнулась и подбросила дров в огонь. Стук собственного сердца казался каждому громче треска костра.

К середине пути ущелье изменилось. Деревья стояли так плотно, что их ветви переплетались, как пальцы утопленников. Мох под ногами стал иссиня-черным и очень мягким. Звук шагов тонул в нем и терялся. Они вышли к заводи, которую Кэй назвала «Зеркалом немых». Вода в ней была неподвижной, и в ней не отражалось небо, только черные силуэты прибрежных скал.

Вечером Артем долго пытался разжечь огонь. Дрова не хотели гореть, они лишь шипели и испускали сизый, горький дым. Наконец, пламя схватилось, но оно не давало тепла, только резкие, дерганые тени.

Кэй обхватила колени руками. Дракон на её плече в отблесках костра казался объемным. Она смотрела на дядюшку Джифа, который ворошил палкой костер и щурился от дыма и летевших искр.

— Вы думаете, что вода — это жизнь? В этом ущелье вода — это память, она помнит все. И сегодня я расскажу вам о Сердце Мельника, — закашлявшись от дыма начал Джиф.

«Когда-то на этой реке стояла мельница. Мельник был жадным и жестоким человеком. Однажды, в страшную засуху, когда вся округа умирала от жажды, он заключил сделку с Тем-Кто-Живет-Под-Илом. Он попросил воду, которая никогда не иссякнет. И вода пришла — темная, густая, хлынувшая из-под земли.

Эта вода не крутила жернова. Она начала забирать людей. Сначала пропала его маленькая дочь, потом жена. Мельник сошел с ума от горя и вины, и в одну из ночей сам бросился в омут. Говорят, его сердце превратилось в черный камень, который до сих пор лежит на дне. С тех пор, если долго смотреть в эту воду ночью, ты увидишь лицо того, кто придет за тобой. И самое страшное в этом озере- улыбка на этом лице».

Лена вскрикнула и отшатнулась от берега, закрывая лицо руками. Ей показалось, что в глади озера что-то моргнуло. Кэй лишь холодно улыбнулась, и этот взгляд был страшнее любой сказки.

Переход четвертого дня был изнуряющим. Денис, обычно спокойный и сосредоточенный на технике, начал постоянно оглядываться.

— Мне кажется, нас больше, — прошептал он Максу, когда они пробирались сквозь заросли. — Я слышу лишнюю пару ног. Каждый раз, когда я оборачиваюсь, ветка еще качается, но там никого нет.

Лес превратился в лабиринт из искривленных дубов. Будто какая-то неведомая сила скрутила их и повернула всех в одну сторону. Кора на них была покрыта наростами, напоминающими человеческие лица, застывшие в безмолвном крике. Туман, как густой как кисель, лип к одежде, пропитывая её ледяной влагой. Он оседал на ветках деревьев, свисая крупными каплями. На траве. На камнях.

В эту ночь они не шутили. Они сидели плотным кольцом, почти касаясь друг друга плечами. Огонь был их единственной защитой от наступающей темноты. Кэй подбросила в пламя какую-то пахучую траву, и дым стал фиолетовым.

— Завтра мы дойдем до Сердца Ущелья, — сказала она, и её взгляд был устремлен в темноту, далеко за пределы круга света. — Там живут те, кто не имеет имен. Сегодня я расскажу вам историю, и она будет о Безликих.

«Здесь, за этими скалами, когда-то жили маги, искавшие ключ к бессмертию. Они поняли, что плоть — это обуза, подверженная старению и болезням. Они научились отделять тень от тела и заставлять её служить себе. Но тени взбунтовались. Они съели своих хозяев изнутри, оставив лишь пустые оболочки, которые местные называют Безликими.

Эти существа не видят, у них нет глаз, но они чуют тепло живой крови за много миль. Они не могут убить тебя сразу. Сначала они крадут твой голос, потом твое имя, а в конце — твое лицо, оставляя вместо него гладкую кожу. Если ночью в лесу ты услышишь, как кто-то зовет тебя голосом твоей матери или лучшего друга — не оборачивайся. Это значит, что твое имя уже украли, и Безликие идут за твоим лицом».

В лесу раздался отчетливый, ясный крик: «Макс… помоги…». Голос принадлежал Артему. Но Артем сидел прямо напротив Макса, бледный как полотно, и его рот был плотно сжат. Все замерли, боясь даже дышать.

На пятый день ущелье «У черта за пазухой» полностью оправдало свое имя. Артем пострадал еще утром, когда странная коряга, похожая на костлявую руку, распорола ему бедро. Рана не заживала, она пульсировала чернотой и источала странный, нездоровый жар. Денис и Макс тащили друга на себе, пока тот бредил, впиваясь ногтями в их плечи.

Они вышли на поляну, когда небо над пиками стало кроваво-красным. В центре высился черный базальтовый монолит, окруженный кольцом мертвых деревьев. Кэй развела костер, но пламя вспыхнуло ядовито-зеленым цветом. Дым стелился по земле густыми щупальцами.

— Сегодня, — голос Кэй вибрировал от напряжения, — истории оживут. Все, что я вам рассказала, пришло за расплатой. Ущелье не любит чужих.

Из леса начали выходить местные существа: маги ущелья, старики с огромными крючковатыми носами, покрытыми бородавками, и кожей, разъеденной экземой. Но они были лишь прелюдией. Из тумана выплыл раздутый Мельник и Дровосек с ржавым топором.

Артем на руках у друзей выгнулся дугой. Его рана на бедре вскрылась, выпуская наружу черные пульсирующие вены. Кэй сорвала одежду с плеча, и её кожа лопнула. Призрачный золотой дракон вырвался наружу, вступая в кровавую бойню. Поляна превратилась в месиво из гнилой плоти и свежей крови.

— Забирайте Артема! Бегите! — скомандовала она.

Дядюшка Джиф взвалил Артема на плечо и, махнув перед собой рукой, открыл коридор внутри гор.

Они бежали сквозь хаос, поскальзываясь на ошметках тел. Когда первые лучи солнца коснулись берега реки, они упали на траву. Артем лежал неподвижно,его кожа стала серой, как кора. Кэй сидела рядом, глядя на шрам на плече. Она выглядела опустошенной, в глубине её глаз была темнота от усталости.

Макс подергал Джифа за рукав и прошептал:

— Кто эта Кэй? Она ведь не проводник?

Джиф покачал головой и начал рассказывать:

— Кэй не просто проводник. Она всегда была Жницей. Её татуировка — дракон — цепь, связывающая её с Ущельем на сотни лет. Чтобы освободиться, ей нужно было найти преемника, того, чья жажда жизни была достаточно велика, чтобы выдержать трансформацию.

Весь этот поход был тщательно спланированным ритуалом этого ущелья. Каждая история, рассказанная у костра, была не просто байкой, а приглашением для древних сущностей. Ущелье выбрало Артема — его легкомыслие были идеальным топливом для вечного проклятия. В ту последнюю ночь она не спасала друзей от магов; она уничтожала старую, изношенную свиту Ущелья, чтобы дать место новому Хозяину. Теперь дракон ушел с её кожи, перекочевав внутрь Артема. Кэй стала свободна, но теперь она обречена вечно искать новых жертв для новых легенд.

Год спустя Артем, чьи глаза уже затянулись белесой пеленой магов, улыбнулся своему отражению. Он чувствовал, что его время пришло.

А его друзья… они так и не вернулись к нормальной жизни.

Денис обнаружил, что рана на его плече не заживает, а под бинтами начинают прорастать сосновые иглы. Лена больше не могла спать — каждый раз, закрывая глаза, она слышала хлюпанье шагов Мельника в своей спальне. Макс сходил с ума, глядя на пустые кадры своей камеры: там, где должна была быть Кэй, он видел лишь фиолетовый дым и очертания алтаря.

Они все были помечены Ущельем. И когда Артем окончательно освоился в своей роли, он позвал их через шепот ветра. И они придут, чтобы стать новыми персонажами в историях, которые следующая Жница будет рассказывать новой группе туристов.

Цикл замкнулся. Ущелью снова было чем питаться…

Леший

На залитой солнцем поляне сидел Сказочник и смотрел на Лельку. Она смотрела куда-то вдаль. Дракона на плече не было. Кряхтя и покачивая головой к ним спешил Леший. Сказочник толкнул Лельку:

— Сейчас нам попадет. Кажется.

Лелька посмотрела на Силантия и кивнула. Но вслух начала о другом:

— Мы не спасли их. Не смогли. Ущелье оказалось сильнее нас, сильнее нашей магии.

Сказочник погладил ее по руке.

— Ущелье забирает тех, кто готов стать его жертвой. Кстати, что стало с твоей тату? Она нам очень помогла там, в ущелье.

Лелька пожала плечами и зажмурилась от солнца, глядя на Лешего.

— Это не тату. Это Аурикс мне подарил. Сказал, что это магическое изображение его самого, однажды спасет мне жизнь. Про жизнь других он ничего не сказал.

— Да что ж вы, Сказочники, народ-то какой неугомонный. Что ж вы в эту пору, да в Ущелье. И мне ничего не сказали. Эээх! — Силантий махнул рукой, — пойдемте, я вас чаем с вареньем напою. И сказку расскажу. Сил вам набраться надо. И надежды…

Глава 3. Маяк для упавших звёзд

Всю ночь Сказочница с Котом собирали упавшие звезды и складывали в корзину. Звезды были совершенно без сил и сразу засыпали. Кот ворчал, что до мира звезд им не дойти, потому что у него лапки, а путь лежит через страшное ущелье. Сказочница гладила его и успокаивала, что они обязательно что-нибудь придумают, ведь нельзя бросить звезды в траве Леса Чудес.

Сказочник уже второй раз обошел пень и вновь позвал:

— Силантиииий! Ну, Силантий, что же этот лес вымер, что ли!

— Ну что ты кричишь?! Что случилось?

Леший, кряхтя, вылез из старого пня и уставился на Сказочника, ожидая ответа и бормоча:

— Только драконята ушли с урока, перевернули все кверху дном, кот спит, а мне ни минуты покоя!

— Сказочница где?

— Дядюшка Джиф? Что-то опять случилось? Мы кого-то идем спасать?

Лелька спешила через мост, с волнением поглядывая на собравшуюся у пня компанию.

— Да ничего не случилось, ты же мне говорила, что давно не слушала звездных сказок. А я как раз собрался в Звездный лес, сезонный проход в ущелье «У черта за пазухой» открылся. Идешь?

— Сейчас возьму корзину и пойдем.

Силантий шел по пятам за Лелькой и бубнил:

— Ну куда ты собралась. Опять с этим Сказочником в передрягу попадете. Ты, Лелька, кричи, если что. Земля-то лешему всегда весточку передаст. И запомни! Когда через ущелье к Звездному лесу будешь проходить: сначала надо вздохнуть поглубже, чтобы в груди зазвенело, как в пустом кувшине. Потом сунуть за пазуху вчерашний месяц (он всегда валяется под третьим пнем, если его не подобрали белки). И только потом шагнуть в проход. Проход может внезапно исчезнуть, как сон на рассвете. С одной стороны — скала, покрытая мхом, а с другой — ничего, пустота, в которой иногда показываются чьи-то глаза. Не бойся. Это звездные зайцы, они не кусаются, только щекочут усами. Дорога петляет между корней вывернутых сосен. Через полвздоха начнется мост. Не мост даже, а так, сетка из паутины, натянутой между двумя берегами горной реки. Плел наш паук, он до войны эльфов всем плел, помнишь?

— Помню, Силантий. Не беспокойся, не в первый раз мы идем в ущелье.

— Не в первый… После моста будет поле из одуванчиков, которые не облетели в свое время, а превратились в маленькие звездные фонарики. А потом — стена, а в ней дверь. Запомните — дверь должна открыться сама! Стойте перед ней и ждите. За дверью — Звездный лес. Ты входишь, и первый шаг проваливается в пустоту. Потому что земли тут нет. Вернее, она есть, но только когда на нее смотришь. Отвернешься — и под ногой снова ничего, только холодок по спине и шорох вокруг. Деревья здесь растут вниз, корнями к небу. Кроны у них обросли звездным мхом, а стволы светятся изнутри, как папиросная бумага, когда за ней держат свечу. Ветки звенят, если их задеть. На ветках висят звезды. И стоит тихий перезвон. И если прислушаться, то слышны все сказки, которые ты когда-то не дослушал до конца.

Посреди леса есть поляна. На поляне той колодец. А в колодце том спят облака.

На той же поляне сидит старый филин с закрытыми глазами. Он не спит. Он слушает, как растет звездный мох. Если спросишь его, куда идти дальше, он удивится. Потому что дальше нет. Ты уже пришел. Весь Звездный лес — это одно мгновение, разложенное на тысячи шагов и тысячи вздохов. Садись на мох и жди. Сначала покажется первый лучик, потом начнут сползать звезды с веток и укладываться у тебя на коленях, мурлыча и рассказывая свои сказки. А ты просто слушай. Лес сам доскажет все, что не услышишь ушами. Только молчи. Иначе звезды разлетятся, и придется начинать сначала. С пня. И с крика: «Силантиииий!»

Так, с бормотанием лешего, они дошли до Сказочника. Сказочница передала ему корзину и посмотрела на Силантия:

— Я все запомнила и буду благоразумной.

После этого они со Сказочником пошли в Звездный лес, а леший все смотрел им вслед.

— Что в корзине? Если не секрет, конечно. Там что-то живое копошится, и мне временами жутко. Я знаю, что запихнуть ты туда могла все, что угодно.

— Там упавшие звезды, они чуть-чуть не долетели до своего леса. Мы их донесем, а заодно и сказки послушаем.

Сказочник кивнул.

До Звездного Леса они дошли довольно быстро. Открыли корзину и ,затаив дыхание, смотрели как звезды выползают и принюхиваются. От аромата цветков звездного мха, они наполняются жизненной силой и взлетают на ветки. Проводив взглядом последнюю звезду, сказочники расположились на поляне и притихли, ожидая вечера.

Как и сказал Силантий, как только первый лучик звезды скользнул по поляне, звезды стали спускаться с деревьев. Одна звезда забралась на колени к Сказочнице и прошептала:

— Я расскажу вам одну историю…

В этой сказке нет магии в привычном понимании… Например, волшебных палочек или злых гномов. Но в ней есть то самое волшебство, которое мы иногда забываем заметить…

В одном маленьком приморском городке, где дома цеплялись за скалы, как ракушки, жил старый Мартин. Горожане считали его немного странным. Пока все остальные ловили рыбу, пекли хлеб или торговали шерстью, Мартин каждую ночь поднимался на заброшенный маяк у самого обрыва.

Но он не зажигал огонь для кораблей. Корабли туда давно не заплывали.

Мартин зажигал старую керосиновую лампу, ставил её на подоконник, открывал круглое окно навстречу ледяному ветру и… ждал. У него было странное, тихое хобби: он собирал упавшие звёзды.

«Когда звезда падает, — говорил Мартин редким гостям, — она не умирает. Она просто теряет свой дом. Ей одиноко, холодно, и она летит к земле, превращаясь в обычный серый камень. Но если в этот момент ей посветить… она вспомнит, кем была».

Жители городка лишь посмеивались. Звёзды в их представлении были просто далёкими светлячками.

Но Мартин знал правду. Каждую неделю он находил на балкончике маяка тёплые, чуть светящиеся осколки. Он бережно приносил их в свою комнату, укладывал в мягкие коробки из-под обуви и укутывал шерстяными шарфами. Он разговаривал с ними, рассказывал им сказки о море, о шуме прибоя, о том, как прекрасна земля. И осколки согревались. Они начинали тихонько гудеть, словно маленькие шмели, и излучать мягкий, янтарный свет. Его дом был самым тёплым местом на побережье.

Однажды осенней ночью случилась страшная буря. Небо заволокло тучами, море ревело, а ветер был такой силы, что едва не сносил крыши. Мартин, преодолевая шторм, поднялся на маяк. Его пальцы дрожали от холода, когда он зажигал фитиль.

Вдруг раздался оглушительный треск. Прямо над маяком небо раскололось, и вниз, кувыркаясь и теряя искры, полетела огромная звезда. Она врезалась в скалу чуть ниже балкончика.

Мартин, забыв про свой возраст и боль в коленях, спустился по скользким камням. В расщелине лежал осколок — черный как уголь, холодный, как лед, и совершенно безжизненный. Буря почти потушила его внутреннее пламя.

Старик прижал осколок к груди, под куртку, и из последних сил поднялся обратно.

Всю ночь Мартин не смыкал глаз. Он укутал звезду в свой самый лучший, самый мягкий свитер. Он дул на неё, согревая своим дыханием. Он шептал ей: «Пожалуйста, живи. Ты нужна этому небу. Ты нужна мне. Не гасни…»

Но звезда оставалась тёмной. Мартин понял: его человеческого тепла не хватает. Тогда он открыл все свои коробки. Десятки, сотни спасённых им ранее звёзд засияли в темноте. Они придвинулись ближе, делясь своим светом с раненым товарищем.

К утру шторм утих. Мартин сидел на полу, обессиленный, с закрытыми глазами. И вдруг его лица коснулся лучик. Он открыл глаза и зажмурился от слепящей, чистой красоты. На его коленях лежала не просто звезда — это было маленькое, живое солнце, пульсирующее в такт его собственному сердцу.

Звезда ожила. Но Мартин заметил, что, став такой яркой, она начала… таять. Ей было душно на земле. Ей нужно было вернуться домой, в бесконечную синеву.

Старик улыбнулся, хотя в груди у него что-то больно сжалось. Он взял звезду, вышел на балкон маяка, где уже вставало утреннее солнце.

— Лети, — тихо сказал он и подбросил её вверх.

Звезда не упала. Она закружилась в воздухе, ласково коснулась щеки Мартина, оставив на ней тёплый след, и с тихим звоном взмыла в небо, растворившись в вышине.

Прошли годы. Мартин состарился и больше не мог подниматься на маяк. Он сидел в своём маленьком домике у окна, его глаза плохо видели, а руки мёрзли даже у камина. Наступила зима, и город накрыла самая тёмная, самая глухая ночь в году.

Вдруг в окно Мартина постучали. Но это был не ветер.

Старик открыл дверь и замер. Вся улица перед его домом была залита мягким, тёплым светом. Небо над городком было абсолютно чистым, и на нём, прямо над его крышей, горела одна невероятно большая, яркая звезда. Она светила так сильно, что в комнате Мартина стало тепло, как жарким летом.

А рядом с ней, подмигивая, сияли сотни других звёзд — тех самых, которые он когда-то согрел в коробках из-под обуви.

Они не забыли. Они вернулись, чтобы согреть его в ответ.

Горожане вышли из домов, удивлённо смотря на небо, и впервые за много лет поняли, зачем старый Мартин каждую ночь зажигал свой бесполезный маяк. А старик просто стоял на пороге, смотрел вверх, и на его щеке отражался свет, который уже никогда, никакой шторм не смог бы потушить.

Закончив свой рассказ, звезда моргнула, потянула свои щупальца и со словами: «Пора!», поползла обратно на дерево. На поляне еще был слышен шепот звезд, сливающийся постепенно в перезвон колокольчиков. Первый луч рассвета скользнул по вершинам гор, и на поляне воцарилась тишина. Звезды вернулись на деревья. Кто-то спал на ветках, а у кого-то были чуть светящиеся гнезда.

— Так вот они какие настоящие лунные гнездааа… Жаль Кот не видит. — Прошептала Сказочница.

Обратно они шли медленно, каждый думал о таких хрупких мирах, что переплелись в Ущелье. Страшный и загадочный мир ущелья «У черта за пазухой» защищал от непрошенных гостей вход в эти миры. И пускал лишь тех, кто шел с добром.

— Знаешь, я надеялась, что хотя бы в эту волшебную ночь звезды примут человеческий облик…

— Зачем тебе это?

— Не знаю, сказок начиталась.

У входа в ущелье Леший заплетал березам косы, увидев их он заспешил на встречу.

— Вернулись. Ох, к самым Зеленым святкам вернулись! Я уж и в лесу все подготовил, и дорожки перепутал, и русалок предупредил, что б не приставали к вам, мол уставшие вы. А вы все не идете от своих звезд. Не забижали вас там?

— Нет, Силантий, там было волшебно.

— Ну и хорошо. Пойдемте, чаем с малиной напою, а там и русалки подойдут. Кот-то давно уж с ними по лесу бродит, путников пугает.

Лелька оглянулась на ущелье и помахала улыбкам звезд, что отражались в капельках росы, повисших на лепестках ирисов.«Мы еще придем…» — прошептала она. «Мы вас будем ждать» — послышалось в ответ.