Сказка про биоинженера Инну и Новую Жизнь

Глава 1

Праведность ты привезла!

Градов ограбление ты привезла!

Плачей устроение ты привезла!

Сердечную радость ты привезла!

“Инанна и Энки”, шумерская поэма

Отлетев от Купола достаточно далеко, чтобы можно было разглядеть его во всей красе, Инна резко развернулась и, всколыхнув плотную среду, остановилась, любуясь отходящей от макушки её дома титанической якорной Цепью. Обвитые проводами литые звенья, собранные в до невозможности высокую узловатую башню, уходили в непроглядную мглу, а закрепленные на них прожекторы резали темную синеву на слои, позволяя оценить необъятность массива плотной среды, нависшего над ее головой.

Давление…

Давление в плотной среде было столь чудовищным, что вздумай Инна выйти наружу без защиты, её бы мгновенно раздавило в лепешку, а затем распылило в пространстве. А если в ее скафандре случится хотя бы крохотная дырочка, её тут же выдавит наружу, как пасту из тюбика. Мысли об этом щекотали приятным волнением, и оно было одной из причин, по которым Инна любила выходить за пределы Купола.

Но хватит терять время, ведь ее ждет будущий Город!

Налюбовавшись хтоническим пейзажем, и закончив первый ежедневный ритуал, Инна оттолкнулась от илистого дна, поймала попутное течение и, уцепившись за него, заскользила над темной долиной к далекому горному хребту, к заветной расщелине меж скал, где пряталось ее Сокровище.

Каждый раз, отправляясь к будущему Городу, она предвкушала встречу с невозможным, с чудом, которое вот-вот должно было произойти – найдена ею колония потенциалов колебалась между статикой и активностью, пребывая на самой грани пробуждения.

Когда на гладкой поверхности плывущей под ней долины стали возникать бугры каменных россыпей, Инна выскользнула из течения, и ринулась вниз, к тёмному подножию скал, среди которых зарождалась найденная ею жизнь. Она играючи уворачивалась от боковых потоков, огибала безжизненные круглые валуны, а когда перед нею возникла неприступная стена каньона, плавно сбросила скорость, и, совершив изящный кувырок, опустилась на дно рядом с круглым валуном.

Все-таки скорость погружения была слишком высокой – резко затормозив, Инна по инерции клюнула носом, будто бы поклонившись камню – и хихикнула при мысли о том, что прислуживает мёртвой глыбе, на которую наросли потенциалы.

Инна быстро провела второй в цикле ритуал проверки, сняв показания с приборов наблюдения и занеся их в коммуникатор, поправила освещение – хотя этого и не требовалось – и, поудобнее устроившись напротив валуна, принялась ждать и надеяться, что потенциалы соизволят вылупиться именно в её смену. Она понимала, что вероятность такого совпадения мизерная, но ей казалось справедливым, если потенциалы оживут на её глазах.

В конце концов, это ведь она их нашла!

***

Открытие природных потенциалов предсказывали многие ученые. Их существование легко доказывалось математически, их давно можно было вывести в лаборатории, так что возникновение колоний потенциалов в естественной среде считалось лишь вопросом времени — пусть даже и очень долгого.

Инна создала множество колоний, когда вместе с другими курсантами обучалась азам инженерного дела. Но одно дело лаборатория, и совсем другое — живая природа. Теоретически существующие потенциалы на практике в ней до сих пор не встречались, и потому, когда Инне предложили стать исследователем на станции глубокого погружения Купол, занимающейся поиском естественных потенциалов, она долго сомневалась, стоит ли соглашаться — затея запросто могла оказаться бесполезной. В итоге не особо рассчитывая на успех миссии, она приняла приглашение из-за редкой возможности побывать в незнакомой среде и полюбоваться фантастическими пейзажами.

Первая же ее прогулка в скафандре дала результат. Она нашла то, что искала.

Колония потенциалов раскинулась на небольшом шарообразном камне. Её было легко пропустить — всего лишь несколько крохотных очагов, тонкий полупрозрачный налёт на шершавой поверхности. Однако наметанный глаз Инны сумел разглядеть в мутных разводах намек на систему, а их детальное изучение сделало её первооткрывателем.

По своей архитектуре естественные потенциалы все еще напоминали мертвые кристаллы, но их химический состав отчаянно стремился к органике. Их молекулы сложились в потенциальную конфигурацию безо всякого влияния интеллекта, под воздействием окружающей среды — и ее действие все еще сохранялось, с каждым временным циклом приближая их к оживлению. Потенциалы не имели воли, чтобы сопротивляться среде или ускорить свое развитие, но, согласно всем расчетам, они были обречены стать формой жизни.

Как только о колонии узнали другие исследователи, вокруг валуна закипела работа. Кроме приборов постоянного наблюдения, над глыбой установили комфортное освещение — что считалось максимально позволительным вмешательством в естественный процесс.

Открытие природной колонии потенциалов стало самым важным событием в научных кругах. И не только в них — первое свидетельство химического зарождения жизни заинтересовало даже лиц, совершенно далеких от биоинженерии.

Инне выпала честь дать валуну имя, и она нарекла его Урук.

***

Наблюдая за полуживыми кристаллами, никак не желающими покидать свою суперпозицию, Инна мысленно перебирала воображаемые кубики с примитивной азбукой, развлечения ради сочиняя простые языковые системы. Она надеялась, что когда-нибудь ей позволят принять непосредственное участие в развитии Урука, подарить ему самый точный и изящный язык, какой она только сможет придумать, и самую логически стройную систему счисления из всех возможных. Шансов на это было мало — этический кодекс инженера заранее запрещал вмешательство в естественное развитие природных потенциалов.

Зато мечтать об этом не запрещалось.

Неподалёку от Инны поднялся и стал медленно оседать огромный фонтан мутного ила — к ней в гости пожаловал кто-то из коллег. Из непроглядной взвеси стремительно вынырнула фигура в сверкающем скафандре.

– Александр!? — удивилась Инна. — Что ты тут делаешь?

– Приветствую, Инна! Я пришел тебе на смену.

– Как, уже?

– Да, сейчас моя очередь. Хорошо тебе отдохнуть!

Каждый раз с большой неохотой она покидала свой пост.

Потенциалы находились на самом пороге пробуждения и она отчаянно боялась пропустить этот момент.

Но он все не наступал.

***

Празднуя очередную юбилейную смену, Инна задумалась.

По всем расчетам выходило — и с этим никто не спорил — что колония потенциалов обязательно когда-нибудь оживёт. Но почему в таком случае она обязана ждать? Почему нельзя помочь ей, всего лишь ускорив процесс? Посоветовавшись с близкими коллегами, которым она могла доверять, Инна нашла поддержку у Анны — великолепного специалиста по вероятностным расчетам. Анна подтвердила, что, при вмешательстве с соблюдением определенных условий, план развития Урука не должен отклониться от естественного и задуманного природой.

Поддержка обнадежила Инну.

Теперь можно было попытаться заручиться поддержкой начальника Купола.

Услышав её предложение, тот побледнел.

– Инна, откуда у тебя такая дикая идея?

– Андрей, послушай, – сказала она, – мы можем или чахнуть над Уруком до самого конца развертывания этой вселенной, или я могу буквально двумя формулами…

– Буквально двумя формулами? А что если твое вмешательство… Ты представляешь, какие последствия?.. Кто тогда понесёт ответственность?

– Но, уверяю тебя, провала быть не может! Мы всё рассчитали!

– Мы? Рассчитали?..

– Да, я и Анна. Если ты мне позволишь взять инструменты, я могу придать потенциалам свойства живой материи, сохранив существующий вектор развития. И тогда…

– Инна, остановись. Скажи, ты задумывалась о том, что если вектор развития изменится…

– Ты не понимаешь! Мы никак не изменим естественный план! Ничего не испортим, оставим, как есть. Но уже к завтрашней смене…

– Инна, остановись! Хватит! Я всё понимаю – и твоё нетерпение и твою уверенность в себе. Ты сильный специалист, ты даже смогла убедить в своей правоте Анну. Но я хочу еще раз напомнить тебе о нашем этическом кодексе. Ты можешь сколько угодно упражняться, создавая и совершенствуя формы жизни в лаборатории, но играть с природой, с её созданиями, в естественной среде – не позволительно. И ты это знаешь!

– Ладно, хорошо, я тебя поняла.

– Что? – Андрей удивился. — Поняла? Скажи, а что в таком случае тебе было не понятно до этого момента?

– Мне было не до конца ясно, почему я не должна использовать свои знания в области химии и биомеханики, полученные специально для таких случаев… Теперь вопрос закрыт – я не могу спорить с этическим кодексом.

– Вот и хорошо, – сказал Андрей, – потому что я уже собирался… Впрочем, ладно. Спасибо, Инна, за интересную беседу. У тебя еще есть вопросы?

– Только один, – сказала она, – у нас там праздник. Юбилейная смена, плюс у Анны день рождения. Не хочешь присоединиться?

***

Инна не любила вечеринки, но на этой задержалась.

Стоя в сторонке, она наблюдала за Андреем. Начальник Купола всегда любил от души повеселиться, и теперь лихо отплясывал, расстегнув молнию форменного комбинезона почти до пояса. Он выглядел почти беззаботным.

Взгляд Инны был прикован к его нагрудному карману, где хранился единственный ключ от Запретного блока. Именно там содержались биоинженерные комплекты, с помощью которых можно было ускорить развитие потенциалов и даже изменить вектор их эволюции. В лаборатории такие комплекты считались обычным оборудованием, но в Куполе их держали на такой крайний случай, что его даже невозможно было представить – любое их использование в рамках исследовательской миссии считалось кощунственным и недопустимым.

Кто-нибудь другой на ее месте, возможно, воспользовался бы моментом, и просто запустил бы руку в карман начальника, однако Инне даже не пришла в голову мысль о воровстве.

Убедившись, что Андрей не смотрит, Инна подошла к столу и высыпала в его бокал немного порошка – ничего опасного, обычное успокоительное, разве что очень сильное. Дождавшись, когда запыхавшийся начальник вернется за стол, чтобы утолить жажду, она присела рядом.

– Андрей, – сказала Инна, – возвращаясь к нашему разговору. Прости, что я наговорила глупостей. Моя идея была ошибкой.

– Ничего страшного, Инна, нам всем свойственно ошибаться. Бывало, что даже я, поступал совсем не так, как велит этический кодекс и наше его понимание. Была вот история, к примеру…

– Я с удовольствием послушаю, Андрей, но потом. Сейчас у меня к тебе есть просьба. Позволь мне взять из хранилища некоторые инструменты.

– Зачем? – Андрей нахмурился, – Мы же с тобой об этом уже…

– Нет, нет, ты не понял. Дело не в потенциалах, с ними все понятно. Я просто хочу потренироваться в лаборатории. Боюсь, что находясь здесь, я теряю свои навыки.

– Ты ведь знаешь, что использование биоинженерных комплектов не одобряется даже в пределах Купола. У нас исключительно исследовательская база, не инженерная. У нас разрешены только экологически безопасные…

– Я все это прекрасно знаю, Андрей. Но ведь я инженер! Я создатель! Мне нужно практиковаться, держать себя в форме. А я только и делаю, что сижу – и наблюдаю, без действия, без развития. Не удивительно, что мне в голову лезут разные глупости. Если у меня будет хоть какая-то отдушина, я от них избавлюсь. Что думаешь?

– Убедительно, – сказал Андрей.

***

Прижимая ключ к груди, Инна со всех ног бежала к хранилищу. Ей нужно было успеть всё собрать, пока Андрей не одумался, не пришёл в себя, не догадался о ее истинных намерениях. Она радовалась про себя, что в коридорах никого нет – все ушли на вечеринку, и ей не приходится ни с кем здороваться, объяснять свою спешку, врать о собственных планах.

Чиркнув ключом по замку, Инна заставила хранилище раскрыться, и ловко юркнула в темный проем.

– Так, смотрим, вычисляем – шептала она, перебирая инструменты, – Слияние, Деление, Поглощение – эти точно… Обмен, Притяжение, Память, Неприязнь, Разрушение – обязательно. Что ещё? Хм…

Выбор был велик, а времени мало.

Инна широко распахнула горловину мешка, и без разбору смахнула в него всё, что могло поместиться — помимо того, что требовалось согласно расчетам. Она прилежно прикрыла дверь Хранилища, и даже отметилась в книге учета, оставив ключ между страниц.

Теперь нужно поспешить в лабораторию – химикаты сами себя не смешают. По пути Инна тихонько посмеивалась, прижимая к себе мешок. Её забавляла мысль о том, что набрав на складе целую кучу запрещенных к использованию инструментов, она формально не нарушила ни одного закона – начальник Купола сам выдал ей ключ, и разрешил применение комплектов. А то, что перед этим он выпил успокоительное – так ведь он сделал это сам, тут никто кроме него не виноват.

В лаборатории оказалось пусто, и Инна с ходу приступила к делу. Химикаты отправились в смеситель, загудели вычислительные машины, замерцали панели управления.

Закипела работа.

***

Синтез шёл как по маслу; Инна руководила процессом с вдохновением дирижера и ловкостью хирурга. Повинуясь ее командам, лабораторные машины паяли и скрещивали векторы, выращивая пустые фрактальные колеи для будущих жизненных потоков. Они воспроизводили заранее просчитанные условия среды, в которых предстояло бы развиваться Уруку, обрети он жизнь в силу естественных причин.

Однако, решила Инна, город оживёт немного раньше наступления этих условий, поэтому на первых порах ему понадобятся костыли…

Раздался сигнал внутренней связи. Вызывала Анна.

– Инна, поспеши. Андрей пришёл в себя и понял, что ты задумала. Точнее, что мы задумали. С ним всё в порядке, но передвигается он еще с трудом, и опасается, что ты можешь оказать сопротивление. Поэтому он отправил к тебе Александра, чтобы вернуть ключ и инструменты.

– Спасибо, Анна. Поняла тебя. Отбой.

Доверив машине выращивать колею развития для будущей жизни, Инна взялась за главное – создание дихотомической матрицы, призванной запустить первичные колебания в материи потенциалов. Конструкция выстраивалась по простейшей формуле, ошибиться было невозможно и частью сознания Инна параллельно вычисляла маршрут движения Александра по коридорам Купола. Сейчас, по её прикидкам, он должен был покинуть хранилище и устремиться сюда, в лабораторию.

Надо было спешить.

Готовые векторные препараты и собранная матрица легко поместились в экспедиционный кейс. Инна выскочила из лаборатории, нырнула в лифт и направила его вниз, к выходному шлюзу Купола.

***

Александр поджидал её на площадке у шлюза.

Никогда в своей жизни Инна не своевольничала и не обманывала, поэтому опешила, оказавшись совершенно не готовой к столкновению с чужой хитростью. Она всерьез полагала, что её преследователь проделает тот же путь, что и она, прежде чем выйти к его финишной прямой.

– Инна, стой, – сказал Александр, – ты нарушаешь закон!

– Я ничего не нарушаю, – ответила она, – у меня есть разрешение начальника Купола.

– Он отозвал свое разрешение.

– Согласно этическому кодексу, разрешение нельзя отзывать.

– Не спорь со мной.

Александр двинулся вперёд, явно намереваясь силой вырвать у неё кейс. Инна перехватила чемоданчик поудобнее и у неё перехватило дыхание от мысли о том, что ей, возможно, придется причинить боль своему коллеге и сменщику. Александр был похож на мчащийся метеор, он стремительно приближался, и столкновение было уже почти неизбежным, когда что-то на огромной скорости сбило его с пути.

— Анна! — с облегчением воскликнула Инна.

Александр вскочил с пола.

– Не вмешивайся, Анна, – сказал он, – ваша дружба здесь ни при чем.

– Дружба ни при чем, – согласилась Анна. – Это коллегиальная солидарность.

Она кивнула Инне и набросилась на их общего противника. Закрутился бой, замелькали удары. Каждая цепочка движений в этой схватке рассчитывалась наперед, равные силы и общие навыки делали поединок похожим танец – партнёры кружили и парили, делали выпады и отступали. Они били, швыряли и толкали друг друга, точно зная, каким приёмом защитится оппонент, и чем нужно ответить на контратаку – но оба были не в силах прервать цепочку заранее движений, проистекающих одно из другого.

Они оба не могли ошибиться.

Залюбовавшись их мастерством, Инна по привычке стала переводить их движения в формулы, строить мысленные графики… – и поняла, что Анна уступает Александру. У её сообщницы оставалось в запасе довольно много ходов, но бой не мог закончится в её пользу.

С трудом оторвавшись от завораживающего зрелища, Инна бросилась к шлюзу.

***

Снаружи её встретил шторм – редкое явление на такой глубине.

С трудом справляясь со встречным потоком, Инна пригнувшись добралась до пригорка, с которого можно было дотянуться до нужного ей течения. Она подпрыгнула, потянулась – и её выдернуло, завертело – и понесло над долиной к далеким скалам. Камни и склоны, синяя мгла и уплывающая вдаль якорная цепь Купола каледоскопом мелькали перед её взором.

Инна смеялась. Мир вокруг неё мёртв и бесплоден, но обладая инструментами, его легко можно сделать живым – нужна лишь пара формул и немного храбрости. Она хохотала, ощущая силу Создателя в своих руках.

А вот и Урук!

Глубоко обожаемый валун с блеклыми потёками. Важнейший эксперимент современности. Всегда под наблюдением и всегда один. Почти живой, но рискующий остаться мертвым до конца отмеренных времен.

– Потому что вмешательство запрещено этическим кодексом, – сказала она и снова засмеялась.

Трусость — это слабость, подумала она. У сильного человека должен быть свой кодекс.

Нет, даже не так!

Сильному человеку вообще не нужны никакие кодексы!

Инна опасно спикировала на излюбленную площадку перед камнем, тяжело опустилась, подняв огромное облако ила. Повинуясь привычке, проверила приборы, передвинул свет поближе, открыла кейс.

– Инна! Инна! Ответь немедленно!

Андрей пришёл в себя и пытается достучаться до неё по внутренней связи.

– Инна, я вижу, что ты делаешь! Ты совершаешь ошибку!

Отвечать не стоило.

Она равномерно распылила над колонией потенциалов созданные в лаборатории фрактальные соединения. Для неё они выглядели как облачка аэрозоля, а вот для них… Задумавшись об этом, она пришла к выводу, что будущие жители Урука восприняли бы их как абстрактные понятия.

Векторы развития заданы, оставалось только запустить первичный импульс.

– Инна, послушай! Ты действительно совершаешь ошибку! Лабораторная машина… Автоматизированная система не запрограммирована…

Она отключила внутреннюю связь и достала из кейса ларец с двойственной матрицей.

Что-то изменилась. Площадку накрыла тень.

Инна подняла голову и увидела пикирующего на неё Александра. Она резким толчком отбросила себя от камня, и его удар пришёлся в пустоту. Как и прежде, Александр возник из поднятой им пылевой завесы, его скафандр снова сверкал, хоть и был изрядно потрепан в схватке с Анной.

Но на этот раз обошлось без уважительного приветствия.

– Остановись, – сказал Александр.

Больше он ничего сказать не успел. В следующий миг его вдавила в мягкое дно побежденная в прошлом бою, но не проигравшая свою войну Анна.

Она тут же отскочила в сторону, давая противнику возможность ответить. Александр рванул вперёд, взметая пыль и мелкие камни.

Он выглядел грозно, стремительность его движений восхищала и ужасала, но вне Купола, в вязкой среде, Анне не было равных. Она играючи увернулась от целой серии атак, и упругим толчком впечатала Александра в скалу.

Даже оглушенный, он не собирался сдаваться.

Сверкнул клинок.

Заметив оружие, Анна отскочила в сторону.

– Ты уверен, что хочешь этого?

Александр кивнул, сделал быстрый выпад – и замер, просто застыл на месте. Впрочем, теперь это был уже не он, а только его скафандр, пронзенный клинком Анны. Самого Александра мгновенно выдавило наружу через получившееся отверстие. Его распыленное тело облаком зависло в среде, перемешиваясь с поднятой со дна взвесью, и безуспешно пытаясь собраться в комочек.

– Ты всё сделала правильно, – сказала Инна, предупреждая истерику своей сообщницы. – Собери то, что от него осталось, может быть ему еще можно помочь.

Успокоив коллегу, она вернулась к работе.

Итак, последнее действие.

Инна осторожно выложила двойственную матрицу в центр колонии, дала ей впитаться в нанесенное ранее аэрозольное покрытие, и активировала запуск. Потенциалы задрожали. Их материя вибрировала, пытаясь усвоить и разложить по полочкам только что полученную программу дихотомического парадокса, который уже никогда не даст им вернуться к исходной позиции. Амплитуда волнения возрастала — материя ускоренно выбирала, стать ли ей живой, или навсегда остаться мертвой.

.Раздался звук, похожий на звон колокольчика, приборы зафиксировали результат воображаемого голосования потенциалов – они единогласно приняли решение стать органикой.

Можно было возвращаться в Купол.

– Как там Александр? – спросила Инна.

– Довольно мягкий, – ответила Инна. – Сильно разреженный, но все еще цельный. Я собрала его в мешок. Уходим?

Инна напоследок ещё раз взглянула на свой Урук.

Сенсоры зафиксировали появление первой клетки.

Жизнь началась.

– Да, теперь можно возвращаться.

***

Новость о происшествии в один миг разошлась по Куполу, а потом и дальше — по Цепи, до самого Верховного Инженера. К возвращению Инны был объявлен общий сбор – зал советов еле вместил всех желающих. Начальник Купола долго не мог подобрать слова.

– О Создатель, Инна, – наконец выговорил он, – что же ты натворила!

Она выступила вперёд.

– Я сделал так, что событие, которое должно было произойти – произошло. Только и всего!

По рядам собравшихся прошел тихий ропот, совсем не похожий на возмущение, скорее на сочувствие. Среди ученых, в том числе и в Куполе, давно шли споры насчет этичности вмешательства в потенциально живые сообщества естественного происхождения – тема даже стала чем-то вроде отдельной дисциплины в рамках спортивных дискуссий. Поэтому даже тем из собравшихся, кто сильно сомневался в этичности выбора Инны, было до смерти интересно, чем закончится её эксперимент.

– Хорошо, я согласен, – согласился Андрей, – это должно было произойти. Но с абсолютно другими вводными данными!

– Что?

– К сожалению, ты допустила серьезную ошибку.

– Я всё рассчитала! — она посмотрела на Анну. — Мы всё рассчитали!

– Так и есть. Но когда ты замешивала химикаты и строила фрактальные связи, ты забыла ввести поправку на плотность среды.

– К-как? – Алёна пошатнулась.

– Очень просто! Обычно мы используем машину для холостых расчетов и в идеальных условиях, и ты забыла изменить установленные параметры. Фрактальные пути не успели усвоиться в субстрате до того, как ты активировала дихотомическую матрицу.

– О господи!

– Да. Пути развития соответствуют тем, что были намечены средой, однако развилки перепутаны почти в случайном порядке.

– Какой кошмар, – выдохнула Инна. – И что теперь будет с Городом?

– Никто не знает. Как минимум, твои уруканцы узнают о смерти раньше, чем поймут, как к ней относиться. Что касается менее значимых последствий — возможны миллионы вариантов.

– Что же с этим делать?! Как исправить?!

– Ничего теперь не поделаешь, – пожал плечами Андрей. – Тебя будут судить. Урук, скорее всего, будет уничтожен. После этого мы отправимся искать другую колонию естественных потенциалов.

***

Суд постановил сохранить Урук и дать ему развиваться. Её город выжил.

Несмотря на его ошибочную природу, ему оставили право на существование. Научная экспертиза дала заключение, что уруканцы не безнадежны – если им помочь, то однажды они смогут разобраться в устройстве собственного мира и своей роли в нём. В противовес ошибкам, создающим дисбаланс в развитии Урука, коллегия разрешила этически мотивированные вмешательства в ход его эволюции.

Инна была счастлива, она страстно верила, что её город справится с изначальной ошибкой и выйдет на правильный вектор развития.

Кроме того, судебная коллегия постановила, что миссия Купола окончена, персонал обязан его покинуть. Тем не менее, само строение останется на своем месте — Купол станет домом для единственного ученого, который останется наблюдать за Уруком. И этим ученым, разумеется, станет Инна – суд в своей логически безупречной жестокости совместил её наказание с её же мечтой.

Закончить свою вахту она сможет лишь тогда, когда Урук станет полностью самостоятельным, а каждый его житель – совершенным настолько, насколько позволяет среда обитания.

– До скорой встречи! – провожала Инна покидавших её коллег.

После ухода последнего из них отстыковалась и уползла в непроглядную мглу титаническая якорная Цепь. Инна наблюдала за тем, как исчезала ее любимая деталь хтонического пейзажа, и по ее лицу текли слезы.

***

Первое время Урук демонстрировал большие успехи в развитии.

Его жители быстро и уверенно перешли от безвольного плавания в среде к попытке наладить комфортное существование. Они без устали пробовали новые методы размножения и без конца меняли свою форму, пытаясь приспособиться к окружающему их жестокому миру. Заметив однажды на некоторых из них сенсорные клетки, Инна даже засмеялась от радости.

Какое утро и каждый вечер, в одном и то же время, она приходила к Уруку – и как-то заметила, что его обитатели реагируют на тень от её скафандра. Вскоре они уже проводили в честь ее прихода особые ритуалы, и выстраивали по ним ритм своей жизни.

Инне было приятно их внимание, и она отвечала подарками — развешивала вокруг валуна фонарики и осветительные ленты, по которым уруканцы смогли бы оценить объемы и расстояния среды, которая их окружала. Когда они столкнулись с трудностями в коммуникации, она нашла среди тысяч из них одного достаточно восприимчивого, и туманными намеками, с помощью игры теней и фрактальных соцветий, донесла до него самый простой способ письма, какой только смогла придумать.

Это важное достижение подтолкнуло уруканцев к следующему шагу – они стали искать общения с Инной. Они устраивали хороводы, пели песни, а однажды, разглядывая детали их жизни в максимальном приближении, она наткнулась на грубое изображение своего силуэта – нелепое, не совсем верное, такое, каким его смогли его увидеть существа с очень ограниченным восприятием. Она была очень растрогана, и это чувство усиливалось с каждой вырезанной, вылепленной или отлитой статуэткой, которую ей удавалось найти.

Она ощущала благодарность, безусловную любовь к своим творениям — и эти чувства были ей знакомы, как опытному инженеру, но, разумеется, не в таком объёме, не в таких обстоятельствах.

Поддавшись привязанности и доверившись своим подопечным, она выдала им прямые инструкции, как наладить с ней связь — и, к ее огромной радости, они быстро разобрались, что к чему, и даже стали обращаться к ней за советами – поначалу довольно часто. Однако их страсть к общению быстро сошла на нет, и Инне стало казаться, что её советы и рекомендации не радуют уруканцев, а скорее расстраивают и даже пугают.

Винить их было глупо и она искала причины в себе.

Может быть она что-то за собой не замечает?

Может быть она была груба с ними?

Выяснить возможности не было – Урук замолчал и не выходил на связь.

Когда Инна решила вновь нарушить этический кодекс и первой заговорить с уруканцами, она с ужасом осознала, что они её не понимают. Хуже того – они даже не пытаются её понять, не слушают, и не желают слышать.

Возможно в этом не было бы беды, развивайся они естественным путем, однако сами, без её подсказок и помощи, они всё дальше и дальше удалялись от предначертанного природой пути развития. Общее его направление оставалось верным – базовые векторы были заложены верно – однако кишащие ошибками мелкие ветвления всё же отклоняли прогресс от прямого курса.

Инна бессильно наблюдала за возникновением и развитием ошибок, которых легко было избежать, следуй уруканцы простым советам невольного наставника. Однако на наставника никто не обращал внимания – и ошибки множились с огромной скоростью.

Отчаявшись достучаться до уруканцев, Инна погрузилась в расчеты, и с радостью удостоверилась, что однажды Урук выйдет на правильный путь. Однако это случится только тогда, когда…

Список условий впечатлял.

Даже только благодаря этому внушительному списку, решила Инна, Урук войдёт в учебники биохимической инженерии. Город оказался настолько прекрасен в своём несовершенстве, что заслуживал того, чтобы стать Образцом того, как не надо делать. И это звание наверняка сподвигло бы сотни инженеров повторить завораживающую запутанность принципов его существования.

Инна все еще любовалась своим творением, почти соглашаясь с его жителями насчет того, что такая красота не нуждается ни в каких изменениях. Стряхнув с себя морок, она порою грустно вздыхала и шептала:

– Когда же уже вы всё поймёте?

Сами уруканцы к тому моменту считали, что всё уже поняли.

На основе своих представлений о мире, среди бесконечных вариантов развития, они даже умудрились выбрать самый непредсказуемый путь: бессмысленную и беспощадную игру, в ходе которой каждый из них стремился разбрасывать вокруг себя мерцающие миражи, увлекающие других уруканцев в бессмысленную погоню за этими улетающими во тьму рассыпающимся призраками. Ослепительно сияющие ангелы, и на скорую руку слепленные туманные фантомы, таяли и расплывались во мраке. Независимо от их сложности, исход у у миражей был один, однако желающих гоняться за ними становилось только больше.

Думая об этом, Инна тяжко вздыхала.

Затянувшаяся на века детская игра в призрачные догонялки…

Мысль о том, что уруканцы мучаются из-за её собственной ошибки не давала ей покоя, заставляя плакать при каждом посещении подопечных. Обречённая на бессрочное служение капризным и неблагодарным созданиям, она скрашивала одиночество беседами с давно покинувшими её друзьями.

***

– Инна, приём! Вызывает база.

– Привет, Андрей. Как дела? Как Александр?

– Всё хорошо, поправляется. Дома и стены помогают. Просил меня извиниться за него. Говорит, что он зря на тебя напал. Жалеет, что растерялся от волнения.

– Ерунда. Это я должна попросить у него прощения.

– Надеюсь, скоро сможешь. Как у тебя там? Дело продвигается?

– Продвигается, но с большим трудом.

– Ох, грустно слышать… Насколько я помню, уруканцы поначалу довольно бурно развивались. Как с этим сейчас? Насколько далеко ушли?

– Не особенно далеко. С большим отставанием прошли стадию гнева, теперь застряли между торгом и отчаянием.

– Понятно. А что делают?

– В основном обманывают друг друга. Сначала торговцы дурят отчаянных, затем отчаянные грабят торговцев. И так по кругу.

– Звучит замысловато.

– Не то слово. Доходит до смешного – они делят ложь на разные категории, присваивают им степень лживости – и признают за некоторыми из них статус правды. Иногда даже признают ложь ложью, но призывают считать ее правдой.

– Очаровательно. Ну, учитывая их отсталость, радует, что они хотя бы научились читать и писать… Ой, извини. Я понимаю, они твои…

– Да ничего. Ты знаешь, уруканцы на первый взгляд выглядят безнадежно, но я в них все же верю.

– Вот как?

– Да. Сегодня, например, они впервые за много циклов вышли на связь. Я уже думала, что это никогда не произойдет, а они все же осмелились. Значит не всё потеряно.

– Хороший знак.

– Точно. Мне, правда, показалось, что они по ошибке, не очень представляя, зачем… Но ведь это не имеет значения – раз постучались, я обязана открыть. Боюсь, правда, что учитывая степень запущенности, наше общение будет… как бы это сказать… радикальным. Что-то вроде хирургического вмешательства.

– Не переживай, будем надеяться, что до этого не дойдет.

Инна промолчала.

Она не надеялась на сознательность уруканцев, и не хотела врать. Она еще не делала серьёзных расчетов, но была почти уверена, что без радикальных методов исправления ошибок не обойдется.

Ведь по-другому её подопечные уже не умеют.

КОНЕЦ