Сказка о Затерянной Деревне

Глава 1. Длиннее ночи, а дни короче

Силле частенько приходилось несладко. Раннее детство она провела за трудами в глухой деревеньке, а после много лет мыкалась по закоулкам и тёмным подворотням, добывая себе хлеб так, как получалось. Она определенно умела выживать.

Но это не значило, что она хотела этим заниматься регулярно!

Нет, честное слово, всё же было так хорошо. Она прибилась к балаганчику, нашла там Ганса и Йенса, своих лучших друзей, после они основали свой театр... И да, хоть они и встревали регулярно во всевозможные передряги, но когда-нибудь же беды должны были их оставить?

Нет. Крампуса с два.

- Так труби по всем фронтам, здесь не рады больше нам! - распевал Ганс, прыгая по крыше их фургончика и дразня и без того разъяренную стражу.

- Бога ради, лучше бы ты повёл, - проворчала Силле, отстреливаясь из рогатки.

- Я с радостью, - просиял Ганс и крикнул Йенсу. - Господин Фоттейлер, возница королевских кровей к вашим услугам!

- Лучше продолжай их злить, - крикнул Йенс и тут же сплюнул попавший в рот песок из-под копыт верной лошадки Фру-фру. - Они путаются и совершают ошибки.

- Как скажешь! - Ганс подмигнул ему, лучезарно улыбнулся и продолжил скакать, выкрикивая оскорбительные строчки в лицо стражникам.

Стражники, и без того несчастные и потные из-за металлических доспехов, отвлекались, лошади их спотыкались, но преследование они всё равно продолжали. Друзьям нужно было пересечь границу и покинуть страну, чтобы их оставили в покое... Впрочем, Силле сомневалась, что это случится - они всерьёз разозлили местные власти.

- Вот надо же было нам умудриться поставить эту пьесу, да ещё сыграть спектакль, на который попал сам визирь! - пожаловалась она в небо, запуская очередной камень в очередного стражника. Тот, разумеется, попал ему прямо в лоб. Каплевидный шлем противно звякнул, у стражника глаза закатились, и он отстал.

- Мы не могли предугадать, что именно эта история их разозлит, - развёл руками Ганс.

- Серьёзно? Принц ты липовый! - у Силле лопнуло терпение.

- Во-первых, принц я тринадцатый, а во-вторых, при чём тут это? - не понял Ганс.

- Тебе на роду написано разбираться в политике, - буркнула Силле. - Уж можно было бы сообразить, что одна финальная сцена любого человека у власти взбесит! "Папа, а король-то голый!" Естественно, они были в ярости.

Йенс издал недовольное "мгхм". Ганс глянул на его нахохлившиеся плечи и сказал:

- Хорошим правителям не чужда самоирония. Она жить помогает.

Силле только глаза закатила и фыркнула:

- Жить помогает отсутствие угрозы для этой самой жизни.

И друзья замолчали, сосредоточившись на спасении собственных шкур. Ну, вернее, замолчали все, кроме Ганса - он продолжил, как ни в чём ни бывало, дразнить преследователей.

Вообще, королевство Заатар, из столицы которого они улепетывали, располагалось на весьма любопытной территории. В центре страны пролегала пустыня, её окружали холмистые степи, а вот над ними уже высились леса. Всю эту кольцевую конструкцию пронзала великая река Карак с тёмными водами, напоминавшими чай. Река эта служила основой для великого торгового пути, и Ганс прочитал друзьям об этом целую лекцию, когда они въезжали в Заатар. А заодно вовсю восторгался местной архитектурой, всеми арками, барельефами и колоннами. Впечатляться было чем - тот же местный дворец казался прямо-таки фундаментальным сооружением, он был огромен, много больше привычных им дворцов.

И было бы здорово задержаться там, посмотреть подольше на все местные красоты, пряностей да специй на рынке купить... Но, видно, не судьба.

Приехали они, естественно, с гастролями. Местные люди искусства, наслышанные о балаганном театре "Красный лес", милостиво их позвали. У ребят были хорошие рекомендации, да и опыт выступлений уже не назвать было маленьким - с первого фестиваля в Турмерике минул год, так что ребята стали совсем взрослые.

Но ума у них с возрастом не прибавилось, к сожалению. Поэтому в стране с очень специфичным режимом, не допускающим критику власти, Йенс, как их лидер и драматург, выбрал играть именно ту пьесу, которая более всего критиковала власть. И Ганс спорить не стал! А Силле пыталась, но в одиночку против Йенса не попрешь - он вроде спокойный, а как упрется рогом - хоть стой, хоть падай, хуже Ганса в его самые капризные годы.

Но рассуждать об этом времени не было. Они петляли до глубокой ночи, лишь в темноте смогли отбиться от преследователей и замести следы. Скрылись они уже между холмов, миновав пустыню.

Едва остановились, так тут же ссыпались на землю - ноги никого не держали. Фру-фру и та была в мыле.

Ганс, однако, спустя минут десять сумел найти в себе силы подняться и залезть внутрь фургончика - оттуда он достал перепугавшегося Джошуа, пушистого серого кота, которого они нашли под Рождество на фестивале в Кассии. Джошуа, едва завидел любимого хозяина, тут же бросился ему в объятия и аж когтями впился, через тонкую рубаху царапая кожу. Ганс поморщился, но кота и не подумал отстранить. Снаружи раздались голоса. Ганс прислушался... И обомлел. Он медленно приблизился к окну и выглянул.

- Силле, я нарочно выбрал эту пьесу, - тихо сказал Йенс, приподнимаясь и обхватывая руками колени. - Так что попрошу тебя не выражаться.

- Ты шутишь?! - изумилась Силле, вскакивая на ноги. - Эти хмыри могли нас пришить! К тому же, поздравляю - теперь мы в розыске. Тебе того случая в Кассии было мало? Захотел ещё раз поссориться с властями?!

Да, Ганс хорошо это запомнил - помимо Джошуа в Кассии они приобрели благодарность жителей города и иных театров за то, что раскрыли кражу главного приза фестиваля и обнародовали эту информацию во время своего выступления. Что очень не понравилось распорядителю фестиваля, и он лично поспособствовал тому, чтобы друзья не заняли места выше второго. А ведь Йенс тогда очень хотел взять гран-при или хотя бы первое... Что ж, он сам тогда пошёл на этот риск.

- Дело не в этом, Силле, - устало вздохнул Йенс. - Высший долг артиста...

- Нести правду-матку в массы, да, я в курсе, спасибо! - Силле всплеснула руками.

- Нет, - покачал головой Йенс. - Высший долг артиста - разыгрывать образы для публики, и при этом умудриться остаться собой.

- Сказочник наш расчудесный, я очень люблю твои политические взгляды, и не прошу тебя меняться, - Силле потёрла лоб. - Но я просто хочу, чтобы мы не рисковали тогда, когда можем не рисковать...

- Мы не могли не рисковать!

Слова Силле что-то задели в Йенсе, сломали какой-то хрупкий сосуд, где копились чувства. Йенс вскочил и принялся бегать туда-сюда, меряя пространство перед фургончиком.

- Я почитал немного местные газеты - не без словарика, разумеется.

- Эй! - Ганс высунулся из окошка.

- Излишне образованного одушевлённого словарика, - поправился Йенс, и на миг на его лицо прокралась улыбка, едва они пересеклись взглядами с Гансом. Но он тут же отвернулся и помрачнел. - Силле, их правитель - тиран. Пока многие в народе не доедают, он шикует. Визирь и рад - он страну к рукам прибрал. Придворные все им обоим только и делают, что в рот глядят, вот и во всех газетах одна похвальба. Кто-то же должен сказать правду! Тогда в народе тоже начнут её говорить, перестанут бояться... И, может быть, что-нибудь изменится к лучшему.

- Это очень мило, но мы не гастролирующие революционеры, - напомнила Силле. - Наша задача - быть сытыми, в безопасности, заниматься любимым делом. Нам что же, по-твоему, следует всех толстосумов низвергать? Нам самим это на пользу не пойдет. Так уж вышло, что в театральную сферу часто попадают люди богатые и при деньгах.

- И без тебя знаю! - огрызнулся Йенс.

- Ой, я думала, мы уже разобрались с твоим бывшим дружком! Или ты завидуешь, что Олаф мог актеров купить, каких хотел, а тебе мы вдвоём с этим олухом достались? - Силле подошла к окну фургончика и потрепала Ганса за ухо. Ганс чуть не свалился и зашипел, но вырываться из большого уважения к Силле не стал.

- Силле, ты же знаешь, что я не думаю о вас так... - протянул Йенс.

- А как ты о нас думаешь? Как об инструментах для воплощения своих затей?

- Силле, ты говоришь глупости!

- Нет, Йенс, я говорю тебе твою любимую правду прямо в глаза. Твои принципы для тебя важнее нас!

- Это не так!

- Так докажи, - вдруг холодно процедила Силле. - Засядем на недельку в какой-нибудь деревушке. Никаких приключений. Никаких выступлений. Сидим и не отсвечиваем, зарабатываем самой простой работой и выжидаем. Может, они потеряют нас из виду, остынут и не будут искать.

- Но Силле!

- И вот ещё что. Не вздумай ничего сочинять, - выпалила Силле быстрее, чем подумала. - Чтобы для тебя это действительно был вызов.

На Йенсе лица не было - весь побелел, рот открылся, глаза - с часовые башни. Затем он захлопнул рот и помотал головой, приходя в себя.

- Ты - ведьма, - выдохнул он сквозь зубы. - Вредная маленькая рыжая ведьма.

Силле поперхнулась.

- Летела бы на шабаш, а?! - попросил Йенс, кипятясь. - У них вроде принято собираться и танцевать на холмах, уж это всяко безопаснее, чем заниматься нашей работой!

- Ой, не строй из себя самого умного! - завелась Силле. - Как будто бы ты тут больше всех знаешь! Ганс, скажи, что он не прав!

Ганс же застыл, и наружу вылезать не спешил. Он смотрел куда-то наверх.

- Не стоило тебе ведьм поминать, братец, - хрипло прошептал он. - И ехать нам тут не стоило.

- Может быть, было бы лучше, если бы нас стражники схвати... - кипятилась Силле, но была прервана.

Йенс проследил за направлением взгляда Ганса и мгновенно одной рукой закрыл подруге рот, а другой обхватил за плечо.

Силле этот жест показался возмутительно покровительственным, так что она тут же вывернулась. Йенс нахмурился, но приложил палец к губам.

- Тихо.

- Это ещё почему? - прошипела Силле.

- Не ты одна тут хочешь жить, - пробормотал Ганс, покрепче прижимая к себе Джошуа. - Потому что сегодня - самая короткая ночь. И вся нечисть собирается в определённых местах, чтобы поддержать "своё время", зарядить тёмной силой мир, чтобы дальше становились длиннее ночи, а дни - короче.

- Неплохая рифма, - отрешённо заметил Йенс.

- Благодарю, - кивнул Ганс.

А Силле наконец-то посмотрела на небо и увидела, как летучие мыши да чёрные вороны огромными стаями летели все в одну сторону. Но худшим было то, что на метлах, в ступах, с вилами летели ведьмы. Длинные волосы их развевались по ветру (Силле даже немножко им позавидовала, свои она так и не отрастила), белоснежная кожа сияла в ночи, одним словом - загляденье.

Беда была в том, что летели все они прямо на вершину соседнего холма. Того самого, рядом с которым ребята остановили фургончик.

Глава 2. И внутри зеркала есть свет

Силле наконец-то посмотрела на небо и увидела, как летучие мыши да чёрные вороны огромными стаями летели все в одну сторону. Но это было не худшим. Худшим было то, что на метлах, в ступах, с вилами летели ведьмы. Длинные волосы их развевались по ветру (Силле даже немножко им позавидовала, свои она так и не отрастила), белоснежная кожа сияла в ночи, одним словом - загляденье.

Но беда была в том, что летели все они прямо на вершину соседнего холма. Того самого, рядом с которым ребята остановили фургончик.

- Ну не могло ведь быть ещё хуже... - раздосадовано простонала Силле. И вот беда - её услышали.

Ведьмы, летучие мыши и вороны все вмиг замерли. Переглянулись меж собой.

- Сестрицы, вы это слышали? - спросила одна ведьма, вставая на метлу.

- Мы это видели во всей кр-расе! - каркнула какая-то ворона.

- Люди посмели выйти из дома в эту ночь. Они увидели нас, они увидели наше место! - летучая мышь воинственно хлопнула крыльями.

- Н-ну, технически, мы почти свои, - заметил Йенс, надевая на лицо улыбку. Улыбка надеваться не хотела, но Йенс собрал в кулак все оставшиеся силы. - У нашего дорогого друга братец старший у людей сердца темной магией вынимал, и друг наш многому успел научиться...

- Нильс учил меня буквально один день, если что, - шепнул Ганс ему на ухо.

- Но сказок ты знаешь уйму, - шепнул ему в ответ Йенс. - Авось выкрутишься?

- Не каждая сказка - быль или явь, - заметил Ганс тихонько. Йенс щёлкнул друга по носу и ободряюще улыбнулся.

- В общем, он только что мне поведал, что именно его брат рассказал ему о вас, и оказались мы здесь неспроста, так как он давно хотел нас сюда заманить и тоже сделать тёмными колдунами, - громко оповестил ведьм Йенс, после чего схватил Силле за плечи, преодолевая дрожь в пальцах, и показал ведьмам. - Нет, вы только посмотрите, какая девчонка пропадает! Очевидно же, ей на роду написано быть ведьмой!

Силле тяжело вздохнула и закатила глаза, в темноте сверкнувшие зелёным.

- Да-да, меня с рождения в деревеньке проклинали, говорили, беду принесу всем...- вяло протянула она.

Йенс пихнул её локтем в бок, но ведьмы с воронами да мышами, похихикав меж собой, кажется, купились.

- Что ж, в таком случае... - ведьмы хищно оскалились. - Забирайтесь на холм. Но знайте - коли вы солгали, с него вам не суждено спуститься.

Под пристальными взглядами этой оравы ведьм ребята прошествовали на шабаш.

Йенс, по мнению Силле, был неуместно довольным - конечно, в его голове эта опасность была идеальным сюжетом для какой-нибудь новой пьесы. Чтоб его, этого сказочника!

***

- Так вот, мой брат регулярно перевоплощается в белую собаку и бегает коров выдоить до крови, чтобы разных важных Крампусов свежим молочком потчевать, - рассказывал Ганс, сопровождая свою речь выразительными жестами. Он даже не особо волновался - он же актёр, в конце концов. А публика у него и более странная бывала, мягко говоря. - Ох, а ещё он очень холод любит, и, знаете ли, как-то вызвал град прямо посреди лета...

Пока Ганс распинался перед ведьмами, а те продолжали его слушать, очевидно, пав жертвами его обаяния, Йенса и Силле отправили рисовать на земле странные знаки для воззвания к силам тьмы - как они поняли из беседы Ганса с ведьмами, шабаш - это что-то вроде одновременно и праздника, и формы отчётности у нечисти. Короче, совмещали ребята приятное с полезным.

Йенс очень увлеченно вырисовывал странные символы, и Силле, пересилив свою обиду, поинтересовалась:

- Хочу тебе напомнить, что мы начинали, как театр. Не как революционеры и не как ведьмы.

- Я знаю, - кивнул Йенс и хмыкнул. - Но почему не попробовать что-то новое для вдохновения?

- Ты вообще собираешься как-то выбираться отсюда? - возмущённо прошипела Силле.

- Силле, мне кажется, этот завиток у тебя вышел криво, - Йенс произнёс нарочито громко и почесал свою жиденькую бородку.

- Конечно, потому что я ковыряю жёсткий дёрн ногтями! - вспылила Силле.

Ведьмы обратили на них внимание из-за громкости разговора, и тогда Йенс попросил:

- Достопочтенные и многоуважаемые, не затруднит ли вас оказать нам столь высокую честь и одолжить нам что-нибудь, чем можно рисовать?

- Конечно, держите, - старшая ведьма с "дружелюбной" улыбкой послала к нему магией кочергу и метлу.

Йенс на силу уклонился, чтобы они его не ударили, а Силле изящно поймала и то, и другое. Нервно посмеиваясь, Йенс потянулся за метлой, что была у подруги. Силле покачала головой и выдала ему кочергу. Йенс крякнул, но с трудом взял её.

Он поймал насмешливый взгляд Ганса и, фыркнув, кивнул ему. Ганс помотал головой и тут же продолжил отвлекать ведьм:

- А как-то мы с братом не очень удачно прочитали заклинание, настолько плохо, что наш дед аж из могилы восстал, чтобы прийти к нам и показать, как надо!

- Да ты что?! - ахнули ведьмы. - Кстати, милый, а почему у тебя котик не черный?

- Он извалялся в пепле врагов, которых мы сожгли на пути сюда, - мрачно заявил Ганс, почесав за ушком сидящего у его ноги Джошуа. Джошуа подыграл - воинственно ощетинился и заурчал, но, как только, по его мнению, публика оценила эффект, успокоился и уселся, элегантно обернув лапы пушистым хвостом. Ведьмы поддержали его аплодисментами.

Йенс же в то же самое время вместо того, чтобы вырисовывать символы, попробовал подпрыгнуть с кочергой. Едва удержал равновесие, приземляясь, но зачем-то попробовал ещё раз. Силле едва его поймала.

- Что ты делаешь? - сердито прошептала она.

- Пытаюсь взлететь, - пояснил тихо Йенс.

- Выглядит довольно бесполезно, - заметила Силле.

- Я хоть что-то пытаюсь придумать! - в голосе Йенса прорезались отчаянные нотки бессилия. - И ты совершенно не помогаешь спасать наши жизни! Тебя ведь только это заботит?

- Не я поставила их под угрозу, - возмутилась Силле. - К тому же, если мы улетим, как думаешь, что они сделают с Фру-фру и балаганчиком? Думаешь бросить их?

- Не сходи с ума, Силле! Я... - начал Йенс, но тут между ними влез Ганс, повисая на обоих и не давая им ссориться дальше. Ведьм он оставил на попечении Джошуа.

- Ну, как вы, ребятки? Ух-ты, отлично, у вас почти готово всё! А, какие у меня друзья талантливые! - бросил он ведьмам, а потом прошептал друзьям. - Я ни умирать не хочу, ни в ведьмовство подаваться. Какой у нас план действий?

- Я думал всучить вам это, чтобы вы улетели, а сам вывел бы фургончик, - Йенс указал взглядом на на метлу и кочергу.

- Пф, - Силле фыркнула. - Под твоим управлением фургончик с трудом от стражников ушёл, против ведьм у тебя и шансов не было бы. Я бы осталась.

- Я тоже мог бы... - робко заметил Ганс.

- Мы бы тебе не дали! - хором возмутились Силле и Йенс. Просверлили друг друга взглядами немного, после чего Йенс скрипнул зубами, и вздохнул:

- Неважно, ведь эти штуки не работают. Есть идеи, почему?

Ганс посмотрел на метлу и кочергу, задумчиво взвесил и то, и другое в руках (всё ещё едва справившись с кочергой) и вынес вердикт:

- Нам нужно измазаться целиком особой мазью из беладонны, дурмана, белены чёрной...

- Понятно, - прервал Йенс всезнающего друга. - Сможешь выпросить у ведьм эту мазь, а мы пока...

- Нет, Йенс, это плохая идея! - остановила его Силле. - Мы не будем становится ведьмами ради того, чтобы сбежать от оных. Я уверена, есть какой-то более простой способ...

- Так предложи его, и я с радостью тебя выслушаю, - хмыкнул Йенс.

- Как выслушал, когда я предлагала не играть ту пьесу? - вскинулась Силле.

А Ганс задумчиво посмотрел на простирающуюся вдалеке линию горизонта. Радовало то, что он её видел - она светлела. Впрочем, до рассвета ещё было очень уж долго, и тьма должна была сгуститься лишь сильнее, когда ведьмы выйдут на связь с теми, кому служат...

Ганс похлопал себя по карману и вдруг обнаружил там небольшое бронзовое, слегка погнувшееся зеркало - братья подарили на последний день рождения. Ганс улыбнулся и развернулся к ведьмам, которые умилялись ходившему на задних лапках Джошуа, а вороны и летучие мыши усиленно делали вид, что не ревнуют внимание своих хозяек.

Женщины - они везде женщины, и ни одна не может устоять перед котами, это Ганс давно уже понял, а потому вдвойне радовался своей дружбе с Джошуа - в тандеме они были просто неотразимы.

- Дамы, я думаю, пора начинать! - воскликнул он. Спорящие Силле и Йенс аж смолкли от удивления. Ганс шепнул им. - Доверьтесь мне.

- Тогда приступим, сёстры... И наши гости, - с неизменным оскалом протянула старшая ведьма.

Ведьмы встали в один большой хоровод, а друзей поместили в центре. Силле уже одними насупившимися бровями показала, насколько такое расположение ей не нравится, а Йенс только руками развел - мол, не он так решил. Джошуа в отличие от них вёл себя спокойно и просто ждал, что же предпримет его хозяин.

«Хороший мальчик, вот все бы так», - подумалось Гансу.

Ведьмы начали бродить по кругу, повторяя нараспев то ли заклинание, то ли перевёрнутую молитву - Ганс не особенно хотел выяснять это, честно говоря. Когда ведьмы остановились и подняли вверх руки, старшая из них воскликнула:

- О тёмный наш владыка! Мы собрались здесь в этот час, чтобы рассказать тебе обо всех горестях, раздорах и бедах, обо всех засухах и потопах, голоде бедных и коварстве богатых, обо всём, что учинили мы во славу имени твоего за последний год, - она взглянула на стоящих в центре круга ребят. - А этих непрошеных гостей мы приносим тебе в жертву. Напейся их кровью и вкуси их плоть!

- Ну, что я говорила? Это была дурная затея, лучше бы нас сразу убили!

- Силле, ты же вроде, наоборот, хотела...

- Я знаю, чего хотела, Йенс, и я знаю, что ты облажался!

- Но ведь...

В то время, как они начали ругаться опять, на и без того тёмном небе заклубилась туча из совсем уж непроглядной тьмы. Воздух вокруг запах металлом или кровью, а из тучи потянулся прямо к ним тёмный щуп.

Но Ганс примерился и поймал зеркалом солнечный луч - этому даже помогла выгнутая форма. Луч прошёл сквозь зеркало, оказался по ту его сторону, заклубился, преломился и вылетел ослепительной стрелой в своего природного врага. Туча заворчала, зашипела, содрогнулась... И начала выпускать свет, куда ни попадя, наказывая своих слуг за плохое подношение.

Ведьмы в ужасе заметались, и о ребятах все как-то резко забыли. Так что Ганс схватил друзей за руки и утащил к фургончику, себе под нос бормоча:

- "Коли соврали, с холма вам не суждено спуститься"... Суждено - не суждено, подумаешь! Они даже правильность начертанных символов не проверили, о какой судьбе им толковать? Дилетантки.

Не особо разбираясь, друзей Ганс запихнул внутрь фургончика, а сам сел на козлы. Джошуа тоже предпочел внутрь не лезть, запрыгнул на крышу. Ганс прошептал Фру-фру что-то ободряющее, хлестнул поводьями - и они помчались, сквозь ночь, в поисках нового укрытия от новой угрозы.

Но это совсем не пугало Ганса. Его гораздо больше тревожила растущая между друзьями трещина.

Глава 3. Ищи помощь в глубине

Они ехали всю ночь, а Ганс всё ещё слышал гневные крики ведьм и обрывки ругани друзей в фургончике. Сердце его грызла тревога, но сначала следовало позаботиться о сохранении жизней этих идиотов, а потом уж говорить о чувствах, хотя Ганс, конечно, предпочел бы обратный порядок.

Жаль, он не мог предложить ведьмам мирно посидеть за чашечкой чая. Ей-право, жаль. Не то чтобы он плохо управлялся с Фру-фру, да и любил он вести - сам долго друзей упрашивал, чтобы позволили. Но спокойная беседа с нечистью в данной ситуации его бы вполне устроила.

А ещё Ганс очень любил друзей. Крампус, он был обязан им жизнью, в случае Силле даже дважды. Эта девчонка вытащила их с Йенсом из загробного мира, подумать только! Для такого путешествия нужно очень любить жизнь, чего, признаться честно, Гансу иногда не хватало. Но Силле, она это умела - ну, связывать своих фантазёров с реальностью. Она из них была самой рукастой, и драться умела, и колёса у фургончика починить, если сломаются, и охотилась, а огонь в печке или на костре её слушался, ластился к ней, будто ручной.

А Йенс... Он подарил Гансу мечту. При всех своих талантах и обширных знаниях, почерпанных из королевской библиотеки, Ганс ни разу в жизни не подумал, что может сочинять сам. Он этого не умел. Зачитываться разными историями, искать их и попадать в них - да, тысячу раз да. Но Ганс до сих пор слабо представлял, как Йенс умудряется вдыхать жизнь в свои кривые (да, почерк у него всё ещё был неважный) строчки. И речь шла не только о тех сюжетах, которые Йенс полностью выдумал из головы. Даже в тех случаях, когда основами пьес служили приключения, которые они все вместе переживали, Ганс всё равно, читая текст (а читал он чаще всего раньше Силле, и мог что-то подправить - её-то, как правило, всё устраивало обычно!) находил для себя что-то новое и оказывался абсолютно очарован историей, в событиях которой участвовал.

Нет, оба этих идиота были самыми волшебными и чудесными людьми из всех, кого Ганс встречал. Он понимал, конечно, краем сознания, что немного перегибает палку, и, в силу личной склонности, может не замечать их недостатков... Но он и правда никогда не думал, что они будут так ругаться.

Ничего, наверное, это временно. Просто помутнение рассудка. Рассудков. Во всём виновата жара, дрянная дата, грубая стража под руководством глупого визиря и кровожадные ведьмы.

Ганс помотал головой, отгоняя сомнения: само собой, его друзья не могли так себя вести сами по себе. Они лучше этого. Они не могут так безрассудно поддаться эмоциям, это привилегия Ганса.

Он криво усмехнулся и кивнул сам себе - значит, пока они под властью этих обстоятельств, его задача - обеспечить им надёжное укрытие от всех преследователей, чтобы друзья пришли в норму.

Проклятье!

Карту унесло ветром ещё во время бегства от стражников, а без неё ехать было сложновато, и он опять вывернул к Караку - главной реке Заатара, пронизывающей всё государство насквозь. Это было скверно - более приметного места сложно найти. Благо, уже близились леса, окружавшие Заатар на окраинах, в которых Карак дробился на множество тонких нитей-ручейков. А в лесах затеряться значительно проще. Однако...

Ну, была не была.

Ганс притормозил с опаской - он всё ещё слышал крики ведьм и карканье ворон. Благо, хоть летучие мыши перемещались бесшумно.

Ганс спрыгнул с козел и направился к тёмным водам Карака. Когда-то давно водная стихия (а точнее, очень конкретная её представительница - русалка) уже ему помогла, и он надеялся на её благосклонность и впредь.

Ганс опустился на колени перед рекой и молвил:

- О древний, широкий и глубокий Карак, да не сочти просьбу мою за дерзость, но укажи мне путь, чтоб защитить тех, кого люблю. Молю тебя, проведи меня к укрытию в этих лесах, до которого наши преследователи не доберутся.

На мгновение всё стихло. Совсем всё. Даже шелест травы на ветру, даже сверчки, скрывающиеся в траве, даже дыхания своего Ганс не слышал. Одно журчание Карака.

Ганс читал когда-то, что у каждой реки есть своя душа и свой дух-хранитель, водяной, а то и не один. Водяных люди могли просить о помощи, но откликались духи или нет, от людей не зависело. К тому же, можно было наткнуться на водяного вредного и каверзного, и тогда жди беды - вот это было бы сейчас совсем некстати, несмотря на то, что Ганс любил шутки, в том числе и злые.

Но вдруг в тёмной, "чайной" глубине Карака сверкнуло что-то небесно-голубое. Этот сияющий поток приблизился к поверхности и понёсся вперёд. Ганс рассмеялся, вскочил на козлы и погнал Фру-фру за ним. Джошуа на крыше недовольно мяукал, вцепившись в фургончик когтями. Ганс извинился перед ним, но сам не мог сдерживать странное ликование - у него получилось договориться с рекой! Подумать только!

Сияние, казалось, обрело форму маленького человечка, но стоило Гансу моргнуть и оьраз развеялся. Сияние устремилось по одному из множества ручьев, и Ганс знал наверняка - лучшего способа скрыться он сам бы не нашёл. Спасибо мудрой реке!

***

- Силле, ты ведёшь себя, как капризная маленькая девочка! - выдохнул Йенс, опираясь на стол.

- А ты, наш невероятный лидер, даже не можешь нас защитить, - выплюнула ядовито Силле, закрывая ставни на задвижку.

Йенс устало потер переносицу.

- Я пишу пьесы, ставлю их, работаю над нашим продвижением, договариваюсь с самим Крампусом, лишь бы у нас была работа!

- И успешно эту работу бросаешь в утиль, чуть что идёт не так с твоими взглядами.

- Прекрати, пожалуйста, эту нелепицу, - Йенс также подошёл к окну. - Открой, нам нужно выбраться и помочь Гансу.

- Он справится. Он умница, и он - справится, - зачем-то повторила Силле и оттолкнула Йенса. Тот удивлённо захлопал глазами.

Тут на дороге встретилась кочка, их тряхнуло. Йенс успел ухватиться за стену. Силле упала на колени. Йенс попробовал протянуть ей ладонь, чтобы подняться, но она лишь стукнула его по руке.

Йенс присел на корточки перед ней, заглядывая в эти невозможные зелёные глаза, в которых он тонул, как в болоте.

- Что мне сделать, чтобы ты перестала на меня злиться?

Брови его жалобно изогнулись. Силле почти купилась. Почти.

Но он слишком сильно провинился, и, к тому же, они всё ещё были в беде.

- Во-первых, есть вещи, которые нам просто нужно сделать после всего, во что мы вляпались - скрыться. Об этом я уже говорила, - заметила она.

- И уж после ведьм я с этим, Крампус меня дери, согласен, - всплеснул руками Йенс. - Но это не ответ на мой вопрос.

- И его я уже тоже говорила, просто ты не дал своего ответа, - фыркнула Силле.

Где-то внутри у неё шевелился голосок, шептавший, что она делала теперь что-то безмерно подлое, но Силле не могла иначе. Йенс заставил её очень сильно испугаться. До ломоты в костях. И раз он позволил себе причинить ей такую боль, пусть и не нарочно, она ответит тем же.

- Я сказала тебе доказать, что мы для тебя чего-нибудь да стоим без воплощения твоих фантазий, - выдохнула Силле и поджала губы. Тоненькая полосочка её рта превратилась в нож. - Мы попробуем пожить обычной жизнью. Зарабатывая на хлеб тем, чем получится. Без твоих сказок.

- Ты хочешь, чтобы я перестал писать? - хмуро уточнил Йенс.

- Да, - хмыкнула Силле. Хотела добавить "пока всё не уляжется", но решила, что это чересчур мягко прозвучит.

Всё вокруг стихло. Совсем всё. Даже собственного дыхания Силле не слышала.

Йенс сжал рубаху на груди. Зажмурился. Губы его беззвучно шевелились, принимая решение. Затем он открыл глаза и посмотрел на Силле.

- Если это нужно, чтобы искупить мою вину перед тобой, я это сделаю, - сказал Йенс разрезая звенящую тишину. - По рукам.

Силле протянула ему ладонь медленно, точно завороженная. Они пожали руки, и вдруг звуки вернулись вместе с протяжным, недовольным мяуканьем Джошуа, стуком копыт Фру-Фру и скрипом колёс.

Более того, фургончик пришёл в движение, их обоих прижало к задней стенке, хоть дверь не открылась, и на том спасибо. Вещи попадали, табуретка опрокинулась, гамаки перевернулись. Записи Йенса со стола разлетелись на отдельные листки, облепили весь фургон, не к месту напоминая начало их первого приключения.

Во всей этой кутерьме руки Йенса и Силле разжались - вернее, Йенс до последнего не хотел отпускать, но Силле резко вырвала руку.

Когда суматоха улеглась и фургончик замер, ребята сползли по стенам и переглянулись. И тут дверь открылась, и в дверном проёме показалась голова Ганса.

- Ух и задачку подкинул Карак! Настоящий лабиринт из зарослей, я насилу угнался, по этим ветвистым туннелям... Но зато смотрите, какая красота! Здесь нас точно ни ведьмы, ни стражники не найдут! Переждем спокойно, а потом поедем дальше выступать!

Йенс и Силле выглянули наружу.

Среди лесов, в самой их глубине, скрывалась небольшая, но очень уютная деревенька. На первый взгляд - самая что ни на есть обыкновенная.