Сказка о Смерти и об Огне

Глава 1. Море волнуется

Солнышко приветливо светило. Лёгкий бриз ласково пробегал по волосам Силле и гриве Фру-фру. Сочная зелёная травка на склоне слегка колыхалась. Всё вокруг заполнили ароматы лета и соли. Сбоку от дороги виднелся скалистый обрыв. Там, внизу, было царство мелкого белого песка и солёной воды. Белые барашки причудливо разбежались по морю, точно стадо, улизнувшее от нерадивых пастушек.

Слишком уж всё было хорошо...

- Хм... Здесь нужно чуть больше юмора. Вот тут - текст поправь, люди так не разговаривают, ну, в самом деле! Поменьше эпитетов, да... И будет идеально! - заключил Ганс, сияя. - В остальном это просто чудеса расчудесные, а не пьесы!

- Ты меня переоцениваешь, - смущённо потупился Йенс, но похвала явно пришлась ему по душе.

Её мальчики сидели на крыше балаганчика и обсуждали новые рукописи сказочника - свою собственную историю он написал очень скоро, и теперь вместе с Гансом правил оба произведения. Силле вздохнула - от неё в таких обсуждениях толку было немного.

Но девушка не унывала - кто-то же должен продолжать движение вперёд, пока они обсуждают то, что уже осталось позади. Так что Силле заняла своё почётное место на козлах.

- Скорей бы новое приключение... - меж тем, мечтательно протянул Йенс, отрываясь от своих трудов. Он растянулся, задумчиво разглядывая облака. - От них столько вдохновения. Стихи в голову сами лезут, зарисовки в очередь встают... Прелестно, просто прелестно.

- И то верно, - усмехнулся Ганс. - Сказку, сказку, начинаем новую сказку!

- Обождите хоть немного, - осадила друзей Силле. - Мы только-только от её высочества Лизбет уехали.

На имени спасённой им принцессы Йенс мечтательно улыбнулся.

- И что? Почему бы нам не прыгнуть в следующее приключение? - лениво изогнул бровь он.

- Почему из нас троих я взрослая и ответственная, хотя я, вообще-то, младше вас обоих? - насупилась Силле.

- Ты себя ни с кем не путаешь? - прыснул принц. - Ещё скажи, что не ты за ухо моего дражайшего братика Кая таскала, который, конечно, как и я, задница, но такая же королевская, и раз в сто менее дружелюбная.

- Или что это не ты готова была ввязаться в драку в одиночку у бара, когда мы Олафа встретили. Он вывел тебя из себя за минуту, а ты с ним, в отличие от меня, и знакома не была, - сказочник сдвинул соломенную шляпу на лоб, прикрывая глаза от солнца.

- Я о вас же думаю, дураки, - фыркнула Силле. - Видите ли... во время "приключения" один из вас пережил самые ужасные дни своей жизни, наполненные людьми, которых он ненавидел. Другой вообще умер! Я же за свои поступки могла получить максимум разбитый нос, а это, в сущности, ерунда. Я не против приключений, но отдыхать-то тоже надо. Хотя бы недельку - никаких авантюр.

- Точно! Для нас - никаких авантюр, - Йенс глянул на друга с хитрым прищуром, слегка приподняв шляпу.

- Потому что мы - уже настрадались, и теперь - твоя очередь! - торжественно объявил Ганс.

Силле только закатила глаза и нарочито тяжело вздохнула.

- Но сейчас - мы у моря, - напомнил Йенс. - И у нас всё хо-ро-шо.

- Вот именно! - подскочил Ганс. - Давайте вместе: море волнуется раз! Море волнуется два! Силле волнуется три - морская фигура замри.

- Будете смеяться, но это была моя любимая детская игра, - призналась Силле.

- Будем, - не стал отрицать Йенс, пока друг уже вовсю лыбился. - А почему?

- Это игра о том, как важно вовремя остановиться, - глубокомысленно заметила Силле.

- А разве не о том, как принять наиболее странную позу? - удивлённо покосился на неё принц.

- Нет, конечно!

Между ними завязался долгий спор, в ходе которого Йенс немного задремал. Проснулся он от сильной тряски. Фру-фру, вдруг ни с того, ни с сего, заслышала в ближайшем перелеске волчий вой и понесла. Успокоить её и держать в узде было некому. Увлечённые спором друзья даже не заметили перемен в их передвижении.

- Кстати, о том, что важно вовремя остановиться, - сам себе поражаясь, спокойно заметил Йенс. - Нам, кажется, пора.

Друзья услышали его и обернулись.

Они стремительно неслись в пропасть, и Фру-фру совершенно не собиралась останавливаться.

- Так я и знала, - только и сказала Силле. - Но... Секунду назад тут точно была дорога?!

Глава 2. Калейдоскоп

Вся жизнь проносилась перед глазами безумным, сверкающим потоком. События, безнадёжно горькие, звеняще-радостные, ужасающие – все они сменяли друг друга, как крутящиеся стёклышки в калейдоскопе. На одной ярмарке, мимо которой они с друзьями проезжали, Силле видела эту игрушку, да, что там, была заворожена ею! Честное слово, если бы не заоблачная стоимость (на эти деньги можно было мешок картошки купить!), она бы даже задумалась о приобретении.

А стёклышки складывались в мозаику…

Силле родилась в небогатой семье, но честным трудом они вполне были способны себя прокормить.

Отец её то ли погиб, то ли бросил семью, когда ей стукнул год, а мама и старшие братья о нём говорить не любили. Кстати, да, Силле была средней. Младшая сестрёнка в семье тоже имелась, их разница в возрасте составляла около полутора лет.

Старшие братья были поддержкой и опорой для мамы при работе в поле, а Силле всегда оставляли нянчиться с младшей сестрёнкой, аргументируя это тем, что она девочка. Девочкой, впрочем, Силле была какой-то неправильной, так как ни забота о сестре, ни всякие девичьи дела вроде прядения, шитья и прочих вещей ей не давались. Мать это, впрочем, скоро сообразила, потому что чуть братья подросли, стала отправлять её в поля с ними, а сама оставалась дома.

Изнурительная работа под палящим солнцем весёлой, впрочем, не являлась от слова совсем. Точно так же и подтрунивание братьев не казались смешными – хотя теперь Силле понимала, что, наверное, и впрямь не выглядела ловко, держа в руках косу, что была вдвое больше её.

В город семья выбиралась редко, раз в год. Обычно мама покупала там то, что они не могли добыть сами – соль, ткани, красивую посуду или инструменты. Ну, а сама тоже торговала, конечно. Старшие сыновья ей в этом помогали, а дочерей всегда оставляли у местной знахарки под присмотром.

Силле хорошо помнила эту старушку. Седые патлы, один глаз – стеклянный, другой – янтарно-жёлтый. Нос крючком, и ходила она, вечно сгорбившись. Мама с ней дружила, знахарка часто лечила детей от всякой хвори, так что дружить с ней было полезно.

Силле жутко боялась этой страухи. Как-то знахарка сказала ей:

- Ты, девочка, недобрым знаком от рождения помечена. Я ж сама роды принимала, видела всё. Ты чуть не померла тогда, чудо, что на свет появилась. Токмо не к добру это. Если смертью дышишь, смертью и обернёшься.

Силле не выдержала, тряхнула воображаемый калейдоскоп, и вдруг увидела там то самое «стёклышко».

Самое ценное воспоминание. То, с чего всё началось.

Однажды мама торжественно сказала ей «мы едем в город». Силле была в восторге. Наконец-то она больше не увидит старухи-знахарки, наконец-то отправится вместе с семьёй! Она уже большая, выходит, раз мама берёт её с собой.

Город произвёл на Силле незабываемое впечатление. Никогда ещё девочка не видела столько людей и камня, и так мало травы и деревьев. Город показался ей другим миром, и поначалу не очень-то дружелюбным.

Но вот они проходили мимо площади, а там…. Какой-то балаганчик сколотил сцену и теперь выступал.

Декорации леса за спинами актёров напомнили малышке о чём-то родном, оставленном дома. Среди холодных серых камней и таких же посеревших деревянных срубов было приятно увидеть густую зелень, пусть и нарисованную. Хотя Силле, конечно, не поверила поначалу, что можно изобразить что-то настолько близко к жизни.

Актёры обменивались остроумными репликами, героиня по сюжету переодевалась в мужчину, и Силле это забавляло – да как же они все не понимают, что она на самом деле девочка?

Силле слушала и смотрела всей душой.

- Слово «если» - единственный умиротворитель. В «если» заложена большая сила.

Эта реплика отдалась гулким звоном где-то в районе сердца. Силле накрепко запомнила эти слова, хоть и не поняла до конца их значения.

Мать не торопила девочку, стояла рядом с ней, хоть и не понимала, чем так заворожило её представление.

Когда они уже ехали домой, Силле вдруг заявила:

- Когда я вырасту, я тоже буду актрисой, и буду говорить со сцены всякие важные штуки, вот!

Братья засмеялись, но мама строго на них взглянула, и они тут же перестали. А мама сказала:

- Конечно, милая. Ты станешь, кем захочешь, если будешь желать этого всей душой.

***

Силле не думала, что мама была с нею тогда честна. Она была взрослой, умной женщиной, и должна была понимать, что и она сама, и её дети до конца дней своих будут трудиться в полях, где им самое место по рождению.

Но тогда, в далёком прошлом, мама дала ей надежду. Позволила поверить в возможность того, что мечта сбудется. И у Силле появились силы.

Вот и теперь она закричала «нет» и рванула на себя поводья, что есть мочи. Калейдоскоп разбился вдребезги. Искристый поток вспыхнул, разбушевался, вытек из берегов и схлынул. Краем глаза Силле заметила странную девушку в чёрном платье и с длинной чёрной косой, но списала это на своё воображение.

Всё это, впрочем, было не важно.

Ведь Фру-фру остановилась перед самым краем пропасти.

Силле услышала сзади радостный свист Йенса, а ещё слова Ганса:

- Вау, Силле, какая ты…

Но договорить принц почему-то не потрудился.

- Давай уже, говори, какая я растяпа, - буркнула Силле и обернулась.

Ни одного из друзей на повозке не было. Как и вообще в поле зрения.

Они оба просто… исчезли?

Глава 3. Проводник

- Как же так? Куда… Нет, нет, я не могла их подвести! Они же были тут, всё было хорошо, мне не почудилось… - Силле металась вокруг, заглядывала под повозку, забиралась внутрь балаганчика, надеясь, что мальчики просто спрятались там, и всё это чья-то глупая шутка.

Не помогло. Их не было. Испарились в мгновение ока, словно и не было никогда.

Опять. Опять это случилось. Опять с нею самой всё в порядке, а с её близкими какая-то беда. И опять виновата в этом она. Ну, вот зачем надо было отвлекаться и спорить с Гансом? Не её это, с умным видом дискутировать, не надо было и…

Силле зажмурилась и глубоко вдохнула. Выдохнула. Прислушалась к стуку собственного сердца, которое потихоньку перестало бешено колотиться, пульс пришёл в норму.

Отпустило.

Силле только головой покачала – переобщалась с мальчишками и размякла. Нервничать и для себя не то чтобы полезно, да и Йенсу с Гансом толку никакого от её нытья не будет. С ними же опять какая-то мистическая ерунда стряслась, иначе и быть не могло. Значит, они ещё, скорее всего, вполне себе живы.

Значит, Силле их непременно найдёт.

А пока она успокаивала дыхание, слушая шум моря, шелест травы на ветру и… треск костра? Стоп, откуда он тут взялся?

Силле быстро определила направление звука – он шёл снизу, из пропасти. Девочка легла на край и осторожно высунула из-за него рыжую макушку.

В расщелине, ближе к морю, действительно горел костёр. Высокий, большой. Он подпитывался ветками и досками от разбившихся кораблей, которые прибивало к берегу волнами. Топливо будто само заскакивало в него… Нет!

Рядом с костром замерла фигура в чёрном плаще. Силле поёжилась, но оглянулась на Фру-фру. Лошадь смирно жевала травку, никак не опасаясь воображаемых, по всей видимости, волков, от которых совсем недавно улепётывала.

Силле, на свой страх и риск, отвела лошадку в сторону, чтобы не оставлять балаганчик на дороге, а затем отстегнула упряжь от повозки. Фру-фру вопросительно на неё посмотрела.

- Ты не похожа на горную козу, - фыркнула Силле. – И с собой я тебя взять не могу. А так хоть опасность будет – убежать сможешь.

С этими словами девочка развернулась и намеревалась идти, но лошадь упрямо схватила её за шиворот зубами.

- Да, я знаю, это может быть опасно, - закатила глаза Силле. – Но вдруг эта… Штука… Вдруг она что-то знает про ребят? Она же в этой злополучной расщелине стоит. Я не могу не попытаться!

Фру-фру отпустила её, грустно глядя вслед. Силле старалась не оборачиваться – расставаться с их лошадкой и балаганчиком было страшно – так она снова оставалась с пустыми руками и совершенно одна.

Ну, ей не привыкать.

***

Силле выросла очень ловкой, жилистой и маленькой, к своему же счастью. При иных данных аккуратно слезть по почти отвесному скалистому берегу возможным не представлялось совсем.

Спустившись, Силле подобралась поближе к загадочному костру и спряталась за большими валунами, в щёлку между ними осматривая открывшуюся ей картину. Она обнаружила, что ветки к нему всё-таки таскали, а не подносили силой магии. Этим занимались маленькие ящерки с ярко-рыжей чешуёй, которые смело прыгали с добычей прямо в огонь, который их совсем не жёг. Напротив, вылезали оттуда они с недовольным шипением.

Кажется, Ганс рассказывал что-то подобное… Силле почесала в затылке. Нет, название она не смогла вспомнить, всё же. Зато, порывшись в воспоминаниях, смогла точно обосновать причину, по которой пламя не ранило этих милых созданий. Дело в температуре тела – они были очень холодными, настолько, что жар не мог им навредить.

Фигура в плаще же раздавала малышам указания на каком-то своём, шелестящем наречии. Силле пригляделась – и содрогнулась. У фигуры был толстый чешуйчатый хвост, выглядывавший из-под плаща, и главное, таким он был длинным, что раза в два превышал рост самой Силле. А она-то с высоты думала, что это плащ так по земле стелился…

- Ну, хватит меня рас-сглядывать, - проворчала вдруг фигура человечьим языком. – Ты, девчонка, тоже ведь огнём помеченная, своя. Не тронем мы тебя.

Силле не шелохнулась, только от щёлочки отлипла. Если о её существовании и знали, местонахождение могло всё ещё оставаться неизвестным. А доверять словам при первой встрече она и с людьми не торопилась.

- И долго мне тебя ждать? Времени у нас-с не так много, - язвительно проскрипел голос прямо над ухом Силле, и она чётко услышала, как в конце фразы прошелестел раздвоенный язычок. Девушка обернулась – незнакомка наконец-то сняла капюшон и открыла своё лицо… Или морду? Ведь под плащом скрывалась такая же ящерица, только большая и человекообразная. Глаза у неё были такими же ярко-рыжими, как и чешуя с передней стороны тела, а вот спину и хвост покрыл чёрный.

Но самое необычное «украшение» незнакомка гордо носила на голове. Волосы её, что доходили до плеч, представляли собой каскад из пламени. Сейчас оно мерцало зелёным.

- То есть вы не будете меня есть, заставлять себе служить, пытаться меня к кому бы то ни было притащить, вырывать моё сердце и так далее? – осторожно поинтересовалась Силле.

Ящерица хрипло рассмеялась.

- Нам, саламандрам, дела нет до вас, людей. Не стоит думать о себе слишком много.

- Так вот, как вас звать! – всплеснула руками Силле. – А я совсем забыла…

- Именно так. А я – Королева Саламандр, - торжественно заявила та.

- Приветствую вас, ваше величество, - учитывая то, как часто сталкивалась Силле с королевскими особами, реверансы ей явно стоило подтянуть – выходило неважно.

Королева Саламандр отмахнулась только:

- Делать тебе нечего, девочка. Я совсем не такая королева. Пойдём, огню попьём, что ли.

Они уселись около костра на маленькие брёвнышки, которые притащили саламандры. Странно, но, когда эти маленькие ящерки задели её саму, Силле они совсем не показались холодными. В руках у неё оказалась железная чашка. Королева точно такой же зачерпнула пламя и залпом проглотила. Силле засомневалась, что её телу такие мероприятия пойдут на пользу.

- Коли за друзьями пойдёшь, силы понадобятся. А там не есть, не пить ничего тебе не положено, - заметила ей Саламандра.

- Вы знаете, где Ганс и Йенс? – тут же подскочила Силле.

- Если так зовут двух мальчишек, одного любопытного и одного крикливого, то да, мы знаем, - фыркнула королева. – Мы б на поверхность не выбрались иначе, расщелины открывают не так уж часто.

- «Открывают»… - задумчиво протянула Силле. – Их похитили… Кто?!

- Сила, древнее самого мира. Так что придётся тебе нелегко. Пей уже, не тяни.

Силле вздохнула и набрала пламени. Выпила так же, одним глотком. На вкус оно было как дым, но насыщеннее, и без горечи. Силле понравилось, она даже за добавкой потянулась.

- Но-но, не увлекайся! – остановила её Саламандра. – Оставь моим малышам. В подземельях все деревья не годятся для наших костров, вот и приходится так кормиться.

- А на поверхности вы жить не можете? – изумилась Силле.

- Холодно бывает у вас тут слишком, - пожала плечами королева. – Да и людно, ещё начнут с вилами за нами гоняться. А нам это ненужно всё, мы покой свой ценим. Но тебя, кажется, сейчас должно не это волновать.

- Ой, точно! – Силле будто очнулась. – Так где же мне найти моих друзей?

Королева Саламандр указала на отвесную скалу за спиной Силле, где нашёл своё место треугольный, мрачный вход в пещеры, от которого ползли уродливые трещины. Саламандры, к их чести, постарались скрасить впечатление – фигурно обвили вход, будто маленькая гирлянда.

Вдруг скалы дрогнули, но остались недвижимыми. Сверху посыпалось каменное крошево. Саламандры принялись бегать вокруг, смешавшись в один огромный рыжий поток.

Королева схватила Силле когтистыми лапами за плечи, развернула к себе лицом.

- Запомни внимательно, ящерка моя. С тобой мы все не пойдём, а здесь останемся, расщелину придержим. Должна ты встретить птицу, оленя и тигра, а после уже увидишь особняк старинный, и много в нём часов, но все они стоят. Там твои друзья и есть, и если достаточно умны они, то сможешь ты их спасти. Но путь нелёгкий, народ в подземелье собрался разный, и в большинстве своём – недружелюбный. Хитри, юли, но справься с ними – помочь тут не могу.

- Уж будьте покойны, - ухмыльнулась Силле. – Вопрос только, зачем вам помогать мне?

- Ты же с нами почти одной крови, - ухмыльнулась Саламадра. – Да и потом, не люблю я эту старую каргу, ох, как не люблю…

- «Старая карга»? Она похитила Ганса и Йенса?

- Время не трать попусту, сама её увидишь – всё поймёшь, - буркнула королева, затолкнув её в пещеру. – И вот ещё, помощничек тебе, чтобы во тьме не заблудилась!

Она схватила одну из мельтешащих вокруг ящерок, потёрла её в лапах и кинула к Силле.

Та поймала саламандру, сияющую во тьме ярче любого фонаря. Ящерка облизнула глаз, спрыгнула с рук на землю, и, довольная, потрусила куда-то вглубь. Силле вздохнула, прокляла мальчиков за их внезапную жажду приключений, особенно для неё (что-то ей подсказывало, что Судьба такие разговоры всегда подслушивает), после чего последовала за своим маленьким проводником.

Глава 4. Как вам это понравится

Силле следовала за саламандрой по узкому лазу. Воздуха отчаянно не хватало, но жара не было. Напротив, каждая скала, особенно те, что были под ногами, обжигали холодом даже сквозь обувь и одежду.

- "Наверху у вас холодно бывает", - буркнула Силле себе под нос. - А тут прям курортный пансион, ага, конечно. Саламандры, блин.

Ящерка-проводник, кажется, даже не чувствовала этой стужи. Возможно, именно к такой прохладе она привыкла, а вот то, что ждало на поверхности в морозные времена, её тяготило? Силле не знала. Зато она вполне доверяла своему маленькому "маяку", и готова была следовать за ним куда угодно, лишь бы найти друзей.

И вдруг узкий лаз закончился, а своды пещеры резко расширились. Перед глазами Силле предстали серебристые луга, раскинувшиеся далеко-далеко, конца и края им практически не было видно. На потолке пещеры сияли крупными бляшками алмазы, напоминающие звёзды. У Силле перехватило дух - одновременно от красоты и от страха - куда же, куда же она попала?

Вдруг, с луга взмыла ввысь какая-то птица. Полёт её был стремительным и ярким, словно бы она создавала сам ветер, словно окрылена она была...

Силле точно знала, чем.

***

- Время идет различным шагом с различными лицами, - тянула задумчиво малютка себе под нос запомнившиеся строчки, пока брела задумчиво по деревне. Мама не разрешала ей трудиться в поле дни и ночи напролёт, а потому они вдвоём работали посменно, утром - Силле, а после обеда мать сменяла её.

Ну, а Силле отправлялась домой - смотреть за сестрой и заниматься домашними делами, например, убиралась или перебирала урожай.

Путь её лежал мимо дома архивариуса. Дом, как и сам архивариус, был жутко старым и чуть-чуть странноватым, с узорчатыми окнами и высокой остроконечной крышей. Каких только книг и документов не хранилось в этих стенах! Жаль, Силле не могла до них добраться. Она и читать-то не умела, а уж о том, чтобы позволить себе иметь книги, и речи не шло.

Ну, а сам архивариус любил сидеть с книгой в своём кресле-качалке, частенько вынося его на улицу, и в книгу эту всё время что-то записывал, но что, малютка не знала.. Собственно, так было и в тот раз.

- Позвольте узнать, юная леди, откуда вам известны эти строки? Ведь Шекспир, великий, без сомнения, мастер, едва ли ориентировался на аудиторию вашего возраста... - взволнованно спросил он, догнав девочку.

- Услышала на площади в городе, - неуверенно протянула Силле, не зная, как правильно говорить со старшими, ещё м высшими по положению.

- И чем же так зацепило вас сие творение?

- Ну...мне было весело, - потупилась Силле, и задумалась. - И мне герои понравились очень. И слова красивые, я так говорить не умею. Но больше всего... Это ощущение. Я будто бы могла совершенно забыть о своих бедах, понимаете? Я ни о чём, кроме этой истории, и не думала. Ни о чём. Вот только жалко...

- Отчего же? - изумился архивариус. - Ведь ваши чувства прекрасны!

- Да для того, чтоб испытать их, мне придётся ждать так долго, целый год, пока мы не поедем в город, а, может, и всю жизнь! - всплеснула руками Силле, расчувствовавшись. Только потом поняла, что в присутствии столь воспитанного человека следует быть смирнее. - Ой, простите...

- Всё в порядке, юная леди, - отмахнулся старик. - А хотели бы вы научиться грамоте?

- Зачем? - удивилась Силле.

- Чтобы испытывать это ощущение по своей воле, лишь только в руках ваших окажется книга, - пояснил с улыбкой архивариус.

- Да кто ж меня научит, да ещё и книжку в руки даст? - нахмурилась Силле.

- Я. Хочешь? - со спокойной улыбкой ответил архивариус.

- Хочу, - честно призналась Силле.

***

К своему стыду, Силле оказалась не самой способной ученицей. Ей трудно давалось обучение - она ведь никогда прежде ничего подобного не делала, и мир её был так далек от грамматики и правил произношения.

Но Силле старалась, и вскоре могла уверенно читать и хоть как-то писать. Она одолела несколько произведений того самого Шекспира, что нашлись у архивариуса, и прониклась большой симпатией к этому драматургу.

Сам же архивариус, казалось, был только рад кого-то обучить, и теперь вечером он, лишь завидев Силле, вставал с кресла-качалки, и они шли в его дом, заполненный книгами, и Силле встречалась там поначалу с букварем, а после - и с другими невероятными историями.

Как-то она спросила архивариуса о книге, что он писал. И архивариус ответил ей так:

- Я пишу о том, что виду вокруг. О тебе в том числе, Силле.

- Обо мне? - изумилась девочка. - Что вы, о чём же тут писать?

- Ты понимаешь, сила таится в простоте и искренности, которой так не достаёт порой далёким от здешних мест большим городам. Они запутывают людей в своих улицах, душат их паутиной. Но такие люди, как ты, могут эту паутину порвать. Настоящая история, Силле, она не в политических играх и не в войнах, нет. Она вот здесь, прямо перед тобой.

Силле восхищённо вздохнула. Она почувствовала себя мудрее и значимее, чем была. Она не всё поняла, но суть уловила точно - благодаря этому человеку, благодаря книгам и грамоте, она смогла прикоснуться к миру, который раньше для неё был недоступен.

И теперь она чувствовала себя равной всем людям, такой же, как они, ведь могла понимать язык великих творцов и учёных.

И это стало для неё свободой.

***

Силле спиной чувствовала, как ветер пробирает её насквозь, колышет юбку, точно парус. Но она была готова.

- "Увидишь птицу"... - ухмыльнулась Силле, следя за её полётом. - Хорошо же, Хозяйка. Я на верном пути! Посмотрим, как вам это понравится!

Глава 5. Губная гармошка

Серебристые колосья расступались перед Силле, она прокладывала свою тропу в этом слишком спокойном месте. Силле чувствовала этот давящий покой, будто её затягивало на дно океана.

Но она продолжала идти, пока не наткнулась на скалу. И даже не удивилась, когда "скала" развернулась и сказала:

- Ух-ты, ужин сам пришёл...

Но она была искренне потрясена, когда попятилась назад, наткнулась на другую скалу и услышала:

- Ты что, это же наша дорогая гостья! Давай угостим её ужином и позволим отдохнуть с дороги.

Силле не скучала по троллям, но было приятно узнать, откуда вылезают эти твари. Однако их дружелюбие и разумность её поразили. Когда она девчонкой встретила тролля Улле в красном лесу, она сумела победить его ловкостью и хитростью... Возможно, и этих одолеть получиться с помощью этих качеств.

А пока Силле решила наблюдать.

- Я Малле! - тут же раскланялся первый тролль, а после нерешительно добавил, глядя на старшего товарища. - К вашим услугам?...

- Юная леди, позвольте представиться - меня зовут Кьялле, - второй тролль склонился и сверкнул голубым глазом. - А ваше имя, Силле, нам известно.

Силле вздрогнула. Что происходит? Неужели... Нужно ещё присмотреться.

- С какой целью, господа, вы встали на моём пути?

- Хотел я пригласить вас на ужин в мою скромную обитель, - объяснил Кьялле.

- Нет-нет, лучше в мою! - воскликнул Малле, но смолк под строгим взором старшего.

- С большим удовольствием, - недобро улыбнулась Силле.

***

Тролли провели её к окраине луга, где в глубине скалы была выдолблены просторные пещеры, ставшие им жильём.

Силле сделала вид, что ела, но на деле приносила еду мимо рта и скидывала под стол кусочки. Для троллей они были такими маленькими, что эти подземные отродья их просто не заметили.

Силле милостиво предложили постель в отдельной комнатке, чтобы гостья могла отдохнуть с дороги, мягко намекнув, что отказ здесь не предусмотрен. Она едва смогла забраться на эту кровать, а после того, как улеглась, заявила, что люди всегда музицируют перед сном, и начала играть на губной гармошке.

Этой идеей она убивала двух зайцев - тролли теряли бдительность, и могли переговорить о том, что не хотели бы ей сказать в лицо. А заодно тролли точно знали, когда она уснёт, а, значит, действовать они бы стали после, когда Силле была бы к этому готова.

Краем уха Силле услышала, как тролли за стеной зашептались (ну, по их мнению - для Силле голоса всё равно походили на гром).

- Хозяйка будет довольна, - протянул Кьялле.

- Ты такой хитрец! - восхищался Малле.

- Мы поднимем кровать и отнесем её прямо в Особняк.

- Точно-точно!

Силле закатила глаза и потихоньку спрыгнула с постели. Она подобрала несколько камней, закинула их на кровать, завернула в одеяло, после чего сама спряталась в углу, в темноте, затаилась, как ящерка, и смолкла. Даже саламандра у неё за пазухой будто потухла, выжидая.

Тролли почти тут же незаметно прокрались с жутким топотом к кровати, мерзко захихикали и подхватили её.

Силле тихонько пошла за ними - не смогла удержаться.

Радостные тролли едва ли не вприпрыжку несли кровать через поле, а когда оно закончилось, отправились по узенькому перешейку над пропастью, который отделял поле от следующей пещеры.

Малле где-то на середине пути начал ныть, что ему неудобно и трудно держать баланс. Кьялле пытался осадить его, потому что Силле могла проснуться. В итоге они поспорили, сильно раскачали кровать, и завёрнутые в одеяло камни полетели в пропасть.

- Она канет в реку, не самый худший исход, - пожал плечами Малле, когда старший товарищ дал ему затрещину.

- Хозяйка будет не столь довольна, как могла бы, она хотела заполучить эту девчонку очень давно... - поморщился Кьялле.

- И она её не получит, - фыркнула Силле, точно так же, как и тролли, смотревшая вниз. Тролли недоумевающе воззрились на неё, устремили взгляды вновь вниз, переглянулись и бросились наутёк.

- Даже пропасть не берёт её, куда уж нам!

Силле едва удержалась, но довольно продудела дразнилку им вслед на гармошке, развернулась и пошла вперёд.

Что ж, вывод напрашивался один - просто так к друзьям ей пройти не дадут, а сила, что похитила друзей, настолько могущественна, что без труда узнала её имя. А ещё охотилась за ней, но не забрала сразу. Хороший вопрос, почему.

***

В следующей пещере Силле и её маленького проводника встретил лес. С бронзовыми, серебряными и золотыми листьями. Силле уже переставала удивляться.

И уж конечно, Силле совсем не была удивлена, увидев под золотой сосной трёх разбойников. Они лениво пререкались.

- Когда она пройдёт мимо, ты лови её.

- Нет ты лови её, раз предлагаешь!

- О, пусть Огерт её ловит!

- Да, пусть Огерт её ловит!

Два разбойника стали тыкать громилу, сидящего между ними. Тот спал и лишь недовольно сопел.

Силле хмыкнула, и взобралась На сосну. Идея созрела быстро. Силле кинула шишку в голову первого разбойника.

- Эй, чего кидаешься?

Силле запустила снаряд в голову второго.

- Я не кидаюсь, это ты кидаешься!

- Нет, они ж сверху летят. Это Огерт кидается!

- Да, это Огерт кидается!

И тут особо крупная золотая шишка с изумрудными орехами с лёгкой руки Силле прилетела прямо в макушку спящего здоровяка. Тот взревел и начал мутузить своих же товарищей.

Силле тихонько спустилась с дерева и двинулась дальше.

Тут меж ветвей она заметила смутный силуэт. Переглянулись с саламандрой, и та встала в стойку, хвостиком указывая направление.

Силле кинулась вслед за ускользающей тенью. Силуэт выпрыгнул в просвет между деревьями, и это оказался грациозный олень.

Силле последовала его примеру и замерла. Она оказалась на возвышении, а вдалеке виднелся старинный чёрно-белый дом.

- Ну что, Хозяйка, не так уж твои стражи и сильны, коль обхитрить их удалось девчонке, - ухмыльнулась Силле.

Глава 6. Хозяйка старинных часов

Йенсу было холодно. Он сжимал окоченевшими пальцами плечи и отчаянно пытался проснуться, но глаза разлепить не мог. Словно какая-то неведомая сила давила на веки, а кругом царили лишь мрак и уныние. Но Йенс не сдавался, чувствовал – не время сейчас спать, ох, совсем не время…

И тут он услышал звонкий голос:

- Йенс, дубина, сказочник расчудесный, вставай уже! Ну, пожалуйста, я тут один не хочу разбираться!

Ну, что ж, когда его друзья просили о помощи, Йенс отказать не мог тоже. А уж особенно когда Ганс так тревожился.

Потому Йенс наконец-то очнулся. Выяснилось, что принц всё это время бил его по щекам, из-за чего теперь они горели. Йенс чуть приподнялся, потирая лицо.

Ганс облегчённо выдохнул и уселся рядом, уткнувшись носом другу в плечо.

- Напугался? – мягко спросил сказочник, потрепав его по волосам.

- Ещё бы. У тебя пульс замедлялся, что б ты знал, - буркнул принц.

- Как и у всех людей во сне? – изогнул бровь Йенс.

- Сердце, которое бьётся с частотой раз в полминуты? – скопировал его выражение лица Ганс.

Йенс задумчиво почесал подбородок и осмотрелся. Они были в уютной, деревянной комнатке, в которой не было никакой мебели. Зато на полу лежал пушистый ковёр, на котором юноши и пришли в себя, а ещё имелся большой камин, в котором приветливо потрескивал огонь. Над камином висели часы, множество старинных, красивых часов с резными узорами - завитушками, орнаментами, даже изображениями волшебных птиц и зверей. Из большого окна в стене напротив светило солнце.

Итак, в комнате должно быть уютно, тепло и светло. Так откуда же тогда это чувство всепоглощающей стужи?

- Тоже не понимаешь, да? – догадался принц. – Смотри!

С этими словами Ганс вскочил, подбежал к камину и сунул руку в огонь – Йенс его и остановить не успел. Пламя облизало кисть, но вреда никакого не принесло.

- Ух-ты, - только и смог выдать сказочник.

- Ты ещё в окно теперь погляди, - предложил Ганс, и Йенс послушался друга.

Солнца там не было и в помине, зато были леса с драгоценными листьями, серебристые поля и своды пещеры.

- И, что самое удивительное, - заметил принц, когда друг растерянно повернулся. – Эти часы. Они все, все до единых, стоят. Но на каждом циферблате время разное.

Йенс ещё сильнее почесал подбородок. Стало чуть-чуть больно, и это привело его в чувство.

- Итак, что мы имеем? Холодный костёр, солнце, которого нет, очень странные виды из окна, да ещё и эти часы…

- Костёр и солнце мы просто не можем почувствовать, - высказал своё умозаключение Ганс. – Именно мы. Для кого-то иного они вполне себе могут быть настоящими. Для того, кто…

- Живёт в этом мире, а не заглянул случайно в гости, притом и не по своей воле, – подхватил мысль сказочник. – Кстати, что ты последнее помнишь?

- Ветер, - признался Ганс. – Тёмный ветер, подхвативший меня, едва повозка затормозила.

- Я ещё видел девушку, - поделился Йенс. – С длинными тёмными волосами, которые были забраны в косу.

- Хм… Постой-ка! Всё сходится, - выдохнул Ганс, поражённый осознанием. – Я знаю, кто милостиво пригласил нас погостить.

- И кто же?

Принц выразительно посмотрел на друга. Тот хлопнул себя по лбу.

- Очевидно, прости, - Йенс закусил губу. – Кстати, а почему ты раньше меня очнулся?

- А я уже бывал здесь, - фыркнул Ганс. – Только совсем коротко, и почти ничего не помню.

- Не слышу благодарности, - усмехнулся Йенс. – Если бы не мы с Силле, торчать бы тебе здесь.

- Тут, вообще-то, неплохо, - заметил принц, но после пихнул сказочника в плечо. – Спасибо. Огромное.

- Всегда пожалуйста, - просиял Йенс. – Попробуем выбраться на разведку?

К удивлению друзей, тяжёлая дубовая дверь заперта не была, и через неё они легко выскользнули наружу. После этого они оказались в коридоре, пол и потолок которого устилала чёрно-белая плитка. Правую стену покрывал иссиня-чёрный цвет, а левую – ослепительно белый. И везде, повсюду, висели и стояли часы. Но ни одни из них не тикали.

По переплетениям этих коридоров друзья бродили, казалось, целую вечность, но в итоге сумели выйти в большую залу. Поначалу в ней было темно, но кто-то вдруг хлопнул в ладоши. Свечи в люстре на потолке вспыхнули, освещая зеркальный, гладкий пол. На нём расположился длинный стол, своей формой похожий на змею, кусающую себя за хвост. Он ломился от яств, и Йенс даже потянулся за яблоком – в животе предательски заурчало.

- Если хоть что-нибудь тут съешь, вернуться домой уже не выйдет, - шёпотом остановил его Ганс.

- Ты слишком наблюдателен для того, кто так ко мне безразличен, - раздался за их спинами мелодичный голос. Друзья обернулись, и увидели перед собой прекрасную девушку.

Её кожа была белой, как снег, а волосы тёмными, как зимняя ночь. Платье её украшало множество оборок и кружев, но оно было чёрным, как и её глубокие, бездонные глаза. Алые губы девушки изломились в слегка нагловатой усмешке, когда она высказала своё замечание.

- Зато стоит тронуть мне хотя бы пальцем кого-то из твоих друзей, о, или сразу обоих… И следа от этого равнодушия не остаётся, - она провела указательным пальцем по подбородку Ганса, но тот отстранился и нахмурился. А девушка переключила своё внимание на Йенса. – А вот ты, о… Ты совсем другое дело, юный драматург. Я тебе интересна. Я знаю это, ты порою думаешь обо мне, но не так, как иные. Ты не ненавидишь меня. Благодарю. Жаль, что ты пока не желаешь составить мне компанию. Да и твой дружок тебя от этого удержал…

Она попыталась положить ладонь на плечо сказочника, но тут Ганс вскипел.

- Хватит недомолвок! Мы знаем, кто ты!

- Ну? – улыбка девушки стала шире. – И, кстати, ты мог бы обращаться ко мне поуважительнее – я многим старше тебя, мальчик.

- Ты – Смерть, вот кто ты, и уважать тебя я не собираюсь, - выпалил принц. – Ты похитила нас, непонятно, зачем вообще, Силле там переживает точно. Хорошо хоть, ты её не тронула, а то бы я тебе, я тебе…

- Куда пропали его манеры? – приторно вздохнула Смерть. – А ещё и принц…

Йенс невольно хихикнул. Ганс посмотрел на него, как на предателя. Сказочник тут же посерьёзнел и, более того, сам положил другу ладонь на плечо, чтобы успокоить и показать, что оставлять его он не намерен, даже из своего писательского любопытства.

- Ты думал о ней? – спросил его Ганс.

- Немного, - отмахнулся Йенс.

- Почему с нами не обсуждал? – насупился принц.

- Думается мне, в этом бы не было смысла. Учитывая твой пассаж на балконе с сердцем, тебе и впрямь дела до неё нет, а у Силле это больная тема. Но мне всегда любопытно было, и я… Я придумывал разные миры, куда моя мама уйти могла, понимаешь? Я не скучал по ней и не грустил – ведь я её никогда не знал, - пожал плечами сказочник.

- Ну, ты даёшь… - восхитился Ганс, всё-таки накрыв ладонь друга на плече своей. – А ты почему не боишься?

- Потому что рано или поздно всё кончается. Даже, например, лето. Но это же не значит, что после лета ничего не наступит? – фыркнул довольно Йенс. – Или ничего не останется. Даже если б не существовало этого подземного царства… Есть много людей, которые нас помнят. Даже теперь мы многое уже успели сделать и оставить после себя. Разве не здорово?

- Пожалуй, - хмыкнул Ганс.

- Мальчики, а я вам не мешаю? - сложила руки на груди Смерть.

- Да не особо, - пробормотал себе под нос сказочник.

- Зачем ты похитила нас, Смерть? – вновь взвился Ганс.

- Хорошо, про обращение на «вы» можем забыть, - она закатила глаза. - Но называй меня, пожалуйста, Хозяйкой. В этом мире это лучше отражает мою суть, да и, будем честны, здесь, ваше высочество, моё положение будет повыше вашего.

Смерть шутливо раскланялась. Ганс вздохнул и успокоился.

- Хорошо же, Хозяйка, на кой ты притащила нас сюда, да ещё и живыми?

- Давайте присядем, это деловой разговор, - кивнула в сторону стола Хозяйка. Вмиг она сама заняла большое удобное кресло на противоположной стороне стола, а к друзьям сами собой подбежали стулья. Парни переглянулись, развели руками и с удобством устроились.

Глава 7. Жгучий страх

Силле шла по лесу дальше, саламандра ехала у неё на руках, хвостиком указывая путь. Периодически ящерка бегала по её плечам и голове, щекотала крошечными лапками, что Силле смешило.

Постепенно лес становился всё гуще, деревья всё выше, на них появились золотистые верёвки, а под ногами раскинулись большущие серебряные папоротники.

Вдруг её маленький проводник дёрнулся и резко кинулся ей за шиворот.

Силле заметила тень среди стволов. Тень мелькнула стремительно, и через секунду уже раздалось глухое рычание. Силле вздрогнула и уже готовилась бежать, приметив удобное дерево для того, чтобы временно спастись от возможного противника, но тут из папоротника прямо перед ней показались два громадных рыжих глаза. В них, в глубине зрачков, Силле увидела нечто… Неотвратимое. Силле отвела взгляд, отступила назад – она не могла и думать об этом.

И тогда на свет вышел он. Тигр.

Мощные лапы мягко, бесшумно ступали по земле. Полосатая шкура позволяла раствориться в зарослях, показать, что тигр – есть часть этого мира, неотъемлемая, естественная, вечная. Тигр оскалился, обнажая клыки, и низко прорычал:

- Посмотр-ри мне в глаза…

- Ч-что? – предательски дрогнул голос Силле.

- Посмотр-р-ри мне в глаза, Силле, - ехидно протянул тигр.

- Потрясающе, тигр со мной разговаривает, - пробормотала Силле себе под ноги. Ганс, конечно, рассказывал, какие это удивительные животные, описывал их, книжку из дворцовой библиотеки цитировал, но Силле и подумать не могла, что они умеют говорить.

- Тебя только это смущает? – изумился тигр, устраиваясь поудобнее, даже лапу на лапу закинул, как улёгся. Кажется, он был не намерен нападать. По крайней мере, пока.

- Троллей и разбойников я уже видела, - заметила Силле.

- А, эти шуты, - сморщил нос тигр. – Мне они на один зуб, как и тебе.

- Кто ты? – спросила Силле.

Тигр приподнял лапу, показал острые когти, сверкнувшие во тьме, и скучающе рассматривал их:

- Верный слуга Хозяйки и вечный её спутник. Имя моё звучит в твоём отчаянно колотящемся сердечке, едва тебе стоит взглянуть мне в глаза.

- Почему бы просто не представиться? Даже тролли повежливей тебя будут, - фыркнула Силле, нервно теребя подол юбки.

- Неужели ты боишься? – фыркнул тигр.

И тогда Силле наконец-то подняла взгляд. И в ярко-оранжевой радужке, в глубоких тёмных зрачках она увидела отблески пламени.

***

За окном темнело, а в их домике весело плясал дружелюбный огонёк.

- «Пламя в очаге горит,

Котелок на огне стоит,

Супчик в котелке кипит.

Дом сегодня будет сыт!»

Ну, здорово же я придумала? – Силле закинула в суп только что нарезанную морковку и выжидающе посмотрела на мать. Та сидела на лавке, приобнимая младшую дочь. Сестрёнка уже начинала дремать, не дожидаясь ужина. Она прибрала сегодня весь дом в одиночку, и очень устала.

- Замечательно, моя дорогая, - кивнула мама, потирая одной рукой ноющие виски. Они весь день работали в поле, и сегодняшняя жара особенно измотала всех – дождей не было уже неделю, все они боялись за посевы, и всю доступную воду тратили на полив.

- Только эти стишки в рот не положишь, - фыркнул кто-то из братьев. Те сидели в углу и плели рыболовные сети. Боялись, что урожай высохнет, и готовились рыбачить. Мама всё отговаривала их – река была на другом краю деревни, далековато, чтобы совмещать рыбалку с привычной работой.

- Будет вам, - остановила их мать. – Выдумки нужны для того, чтобы отвлечь разум и расслабить дух. Нам очень повезло, что у нас есть Силле.

Братья пробухтели свои извинения. Силле на них не злилась – понимала, что ворчали они от усталости и страха. Но всё равно было немного обидно.

Всё случилось той ночью.

Силле не знала, отчего начался пожар. Возможно, они не до конца затушили огонь по усталости, и какой-то уголёк выскочил наружу. А сухой дом вспыхнул быстро, как спичка.

Проснулась Силле уже от криков. Мать велела им всем бежать из дома, схватила за руку младшую дочь. Братья ринулись вперёд, но перед ними рухнула горящая балка. Они попятились, замешкались.

Ловушка.

Было жарко, смертельно жарко и очень душно.

Ловушка.

Пламя ревело, заглушая плач сестры и тревожные перекрикивания братьев.

Ловушка.

Силле посмотрела на маму и вдруг поняла – она совсем не знала, что делать. Их мама, их защитница, оказалась бессильна.

Силле почувствовала одно острое желание – она хотела жить. Мучительно, невыносимо, девочка осознала – она либо одолеет это пламя, либо умрёт, пытаясь. Она не хотела безвольно ждать помощи.

Рассудок её вдруг оказался ясным и холодным, упорядоченным, как библиотека архивариуса… Точно!

Силле читала, кажется, что можно пройти через огонь, и не сгореть. Так, что же нужно сделать…

Силле задумчиво оглядела стену пламени, вспомнила, где примерно была дверь, и вдруг заметила небольшой просвет.

Так, теперь надо бы задержать дыхание, разбежаться и…

Вспыхнули искры.

Силле неясно было, почему, но в момент, когда она ринулась в огонь, всю её охватила неистовая радость. Живая жизнь бурлила в ней, в пламени вокруг, она ощущала стихию всем своим существом. Она иррационально была счастлива в этот миг. Со стороны это могло показаться сущим безумием, но тогда, именно тогда она была такой же частью пламени, его изогнутым языком.

Душная ночь ощущалась для Силле прохладной после того, когда она выскочила из пекла.

Девочка обернулась, набрала в грудь воздуха, чтобы крикнуть родным, что она жива, и что они тоже могут спастись, как вдруг…

Крыша рухнула.

Треск, пепел разлетелись по всей округе.

А семья Силле осталась погребена в останках их дома.

Силле упала на колени, не веря, не думая, пытаясь не думать…

В один миг она спасла себя и потеряла то немногое, что было у неё в жизни.

Силле даже не заметила, как на шум и свет собрались деревенские. Как галдели они, обсуждая происходящее, но даже не пытались помочь. Дом Силле стоял в отдалении от иных, им не нужно было бояться, что пламя перекинется, что огонь найдёт и их. Проще было просто дать ему сгореть дотла. Очень скоро народ обнаружил, что нигде поблизости родных Силле не было, хотя сама девочка сидела снаружи. Что помогло крестьянам сделать простой вывод.

- Маленькая паршивка! – взвизгнула старуха-знахарка. – Я говорила, что от тебя одни беды будут, что родилась ты, чтобы несчастья приносить!

- Да-да, это она дом подожгла!

- Вон, какая рыжая, прям как огонь…

- Ведьма! Ведьма! Ведьма!

- А если вдруг я ей что-то не то скажу, она, что ли, и мой дом подожжёт?

- Гнать ведьм взашей из нашей деревни!

- Но она ведь маленькая девочка…

- Ведьмы не заслуживают милосердия!

- И возраст не помеха творить козни!

Селяне начали спорить, в толпу ворвался архивариус.

- Послушайте, господа, не взваливайте на ребёнка ещё больший груз, бедняжка и так потеряла… - начал он, но знахарка перебила.

- А твоё мнение, учёный зазнайка, тут никого не волнует, как и ты сам. Ты приезжий!

«Приезжий»… «Чужой»… «Ты никого не волнуешь»… Мысли пронеслись в голове у Силле, одна сменяла другую, словно сама судьба тасовала карты.

Конечно, Силле могла остаться здесь, попроситься жить к архивариусу, он не ненавидел её, очевидно. Но каждая тропка, каждый камушек и каждая травинка напоминали бы о семье, а каждый сосед бы думал, что она проклята и хотел бы ей смерти. А Силле хотела жить. Несмотря ни на что.

Нет уж, дудки. Силле утёрла кулаком слёзы, обхватила ладонью саднящее горло – только сейчас она заметила, что всё это время кричала и рыдала. Встала, слегка пошатываясь – голова от дыма кружилась. Повернулась и выдавила:

- Не беспокойтесь, больше бед я вам не принесу, - взглянула на архивариуса. – Прощайте.

И побежала прочь. Мальчишки кидали в неё камни, взрослые возмущённо обсуждали, как они могли пригреть такую змею в своей деревне, а старик-архивариус кинулся было следом, но ноги его подкосились, и он упал – не в том он был возрасте, чтобы потягаться с девчонкой в прыти.

- Мне жаль, - только и смог прошептать он.

Впереди Силле ждали тяжёлые года. Пришлось ей и голодать, и мёрзнуть. Девочка бралась за любую работу, воровала порой, когда совсем худо было. Она немногое умела, что неудивительно в её возрасте, и ей явно не хватало силы, так что работу давали неохотно. А если и давали, то вечно повторяли, что от Силле лишь одни неприятности.

Мечта о театре забылась, стёрлась в круговороте бед. Пока однажды Силле не подобрал балаганчик господина Фоттейлера, конечно же.

***

- Милое, добр-рое пламя,

В тебе любовь исчезает.

В пр-редр-рассветный час

Силле выживет за нас, - проурчал тигр, и ближе к концу голос его разбился на хор, отчего у девочки поползли мурашки по коже.

- Ты – Страх, - сквозь сжатые зубы произнесла Силле. – Но я должна с тобой бороться, я должна спасти своих друзей!

Тигр злобно оскалился и бросился на неё, готовый разорвать на клочки. Силле кинулась прочь. На ходу она нащупала в кармане коробок спичек – эта привычка с годами никуда не делась. Быстро подобрала толстую ветку, отодрала край подъюбника, намотала его на ветку. В этот момент зубы тигра клацнули прямо над самым ухом. Силле чиркнула спичкой – и факел вспыхнул.

Саламандра высунулась из-за пазухи, облизнулась.

- Это не тебе, - одёрнула её Силле, и в тот же миг, когда лапа тигра показалась из темноты совсем близко, полоснула по ней огнём. Зверь взвыл, но преследование не прекратил. Тогда Силле приметила хорошую полянку с длинной травой, побежала туда. Тигр кинулся за ней, а девочка опустила факел вниз. Трава вспыхнула. Силле окольцевала зверя.

Её пламя отчего-то было сильнее здесь, в подземном мире. Тигр пытался её достать, кидался к ней, но пламя вскинулось выше, захватило его. Страх выл от боли, а Силле…

Силле вдруг поняла, что чувствует ту же самую эйфорию, что и в миг, когда она бежала сквозь пламя. Кровь застучала в висках. Голова загудела, а сердце ушло в пятки.

Силле кинулась прочь, добежала до опушки леса, совсем близко к особняку, там и рухнула.

Ящерка обеспокоенно вылезла, ткнулась ей мордочкой в руку.

Силле затрясло.

- Только разрушать и умею… Огонь… Я сама пламя… Я виновата… Мне так страшно! Я не умею спасать…

И Силле сжалась в комок и закричала от боли.

Глава 8. Поступить правильно

Когда воздух в лёгких закончился, Силле перестала кричать. Посмотрела на саламандру, встревоженно перебирающую лапками по её колену. Усмехнулась недобро.

- Ну и ладно. Подумаешь. Ей же хуже будет…

Силле разожгла факел снова. Рыжие, как её волосы, языки затанцевали на ветке, которую Силле сжимала в руках. В её власти огонь. Силле сама есть огонь. И с этим вполне можно жить.

Строго говоря, в мире вообще нет ничего, с чем она не могла бы жить. Такое уж дурное свойство её характера. Исключение составляет разве что прискорбный факт наличия смерти. Вот он и впрямь вызывает тревогу, но это легко исправить.

Силле подошла к двери особняка. Закрыто, заперто на ключ. Силле улыбнулась – ключ у неё в руке. Она очертила факелом небольшую арку – и это сработало. Пылающий проход мгновенно появился перед ней. Видно, пламя из верхнего мира и впрямь имело здесь больше силы. Прекрасно.

Силле шла по коридорам, не разбирая дороги, ничего толком перед собой не видя. Часы при её появлении начинали тикать и отчаянно бить и затихали, когда она проходила мимо, но Силле этого не замечала.

Жилка на виске пульсировала, пальцы на свободной руке подрагивали. Взгляд остекленел, а на губах застыла всё та же усмешка. Периодически Силле опускала факел на пол, и огненная полоска разъедала тысячелетнюю шахматную доску. Саламандра, заметив, в каком состоянии девочка, вновь спряталась ей за шиворот и порой опасливо выглядывала.

Силле распахнула дверь в большую залу с громким хлопком. Свет факела ворвался внутрь, намереваясь разъесть стены и самую суть этого места, но Силле удержалась – пока что это не входило в её планы.

Ганса и Йенса она не обнаружила, зато Хозяйка сидела в зале, развалившись в кресле у большого потухшего камина. Она выглядела измождённой, но Силле всё равно смогла узнать в ней то видение, что она заметила у края пропасти.

- Кто вы такая? – гордо вздёрнув нос, спросила Силле.

- Та, от кого ты всё время сбегаешь, - прошелестел голос Хозяйки, и она повернулась к Силле. Из её чёрных, бездонных глаз поползли трещины, разрезающие саму ткань бытия, точно так же, как огонь Силле.

Девочка поджала губы. Она не удивилась. Ни капли. Словно где-то в глубине души знала, что именно Смерть ждёт её в конце этого пути.

Тьма обступала со всех сторон. Силле закружилась, обжигая её огнём. Тьма шипела, дымилась, кричала от боли, но не прекращала бороться. Силле походила на распустившийся в ночи сияющий ирис. Но цветок этот был ядовит, и не жалел своего яда для этой тьмы.

Они могли драться вечно, казалось, будто и дрались они вечно, и не было у Силле ничего иного, кроме этого разрушающего всё и вся огня, кроме пламени, что выжигало саму память.

Память…

В голове один за другим всплывали образы и слова.

Актёры играют на сколоченной на городской улице сцене, и разряженный шут с глупым лицом говорит большую мудрость.

«Слово “если” – единственный умиротворитель»…

Братья смеются, но всегда помогают, если Силле в погоне за тем, чтобы показать себя большой и сильной, случайно перестарается.

Мама обнимает и гладит по голове, замечая:

«Нам очень повезло, что у нас есть Силле».

Младшая сестрёнка тянет к ней руки, несмотря на то, что у Силле совсем не получается заботится о ней так, как следовало бы.

Архивариус поправляет очки и смотрит так тепло, что Силле даже хочется ему поверить.

«Сила таится в простоте и искренности».

Ганс продрог до костей, но слушает её историю так внимательно, словно вода из котла тролля смыла всё его высокомерие.

«Жить надо затем, чтобы делать то, что тебе хочется».

Господин Фоттейлер обнимает их троих так крепко, словно и Ганс, и Силле – его дети тоже. И это первое объятие за долгое время, и слов никаких не нужно.

Они втроём валяются на кровати принца, и Йенс, ещё полусонный, на её вопрос о том, кто она, выдаёт:

«Любимая актриса, конечно же»

И принцесса Лизбет говорит вслух то, что давно уже стало им троим хорошо и надёжно известно:

«Вы верите в него безусловно, а он верит в вас».

Память – решето. Столько плохого случалось и случается с теми, кто так сильно ей дорог. Однажды путь каждого из них там, наверху, подойдёт к концу. Однажды всё, совсем всё прервётся, но Силле не хочет сжигать свою память в этом буйном пламени, не хочет терять то, что может, действительно может сохранить.

Вдруг огонь утих, но и тьма отступила. Противницы остановились друг напротив друга, тяжело дыша.

- Отпусти моих друзей, иначе всё дотла тут сожгу, - угрожающе потрясла факелом Силле.

- Не сожжёшь, - отрезала Смерть. – Не захочешь.

- Даже если тогда никому не придётся умирать? – вспыхнула Силле.

- Жизнь конечна, так или иначе. Но пока души здесь – вы можете о них помнить, - объяснила Хозяйка. – Как думаешь, были бы так ценны мгновения, за которые ты цепляешься, если бы все люди жили вечно?

- Тогда что мне делать? – спросила сквозь слёзы Силле, опускаясь на пол. – Я хотела одолеть тебя, использовав то, что умею лучше всего, но у меня не вышло.

- Может быть, это потому, что лучше всего ты умеешь что-то другое? – улыбнулась Смерть так мягко, словно была самым обычным человеком.

- Если б я знала, что! – всплеснула руками Силле. – Сочиняю я средне, играю – тоже. Выживать у меня получается, но всякий раз – за чей-то чужой счёт… Я так хочу поступить правильно!

- Позволь приоткрыть тебе глаза, - Смерть поманила её к себе, и Силле послушно подошла, а после по указке Хозяйки спряталась за её же креслом.

И тут в зал влетели Йенс с Гансом и каким-то мольбертом. Свечи в люстре на потолке вспыхнули. Парни замерли перед Смертью, Ганс поставил мольберт, а Йенс начал:

- Итак, Хозяйка. Вы попросили нас придумать праздник в вашу честь…

- С добрым и радостным, а не жутким или гнетущим настроением, - вставил Ганс.

У Силле чуть челюсть на пол не упала, но она смогла сдержать своё удивление.

- И вот что у нас получилось! – продолжил Йенс и кивнул другу. Ганс услужливо перевернул первый лист на мольберте, иллюстрировавший их идеи. – Мы начали с украшений. Хочется больше цвета, яркости, а то вы у всех с чёрным ассоциируетесь.

- Вот-вот, тебе нужно поработать над стилем, - язвительно хмыкнул принц, на что Смерть только закатила глаза.

- Мы думали об оранжевых цветах, я предложил ирисы, но мой разумный друг вовремя сообразил, что бархатцы будут гораздо безопаснее, - повествовал сказочник. – Теперь угощения. Вас часто изображают скелетом, и совсем отходить от традиций не хочется, так что пусть будут черепушки, но сахарные, улыбающиеся и с цветными узорами.

- И тебе тоже лучше узоры на лице нарисовать, а ещё приодеться в платье посимпатичнее, - настоял Ганс, оглядывая Хозяйку. – Вон, Силле придёт, она объяснит, что такое по-настоящему цветная одежда, она такие юбки из лоскутков себе делает, обалдеешь.

Силле в своём укрытии даже чуть-чуть смутилась.

- Также мы бы хотели, чтобы этот праздник проходил ближе к концу осени, когда природа засыпает. Во многих культурах зима считается временем «смерти» природы, но, на самом деле, это ведь просто сон, - развёл руками Йенс. – Снег – это пуховое одеяло, которое укрывает землю и защищает её, а после, когда он тает, питает её влагой. Без этого весна бы никогда не наступила.

- И ещё… Мы подумали, что это должен быть семейный праздник, - тихо и серьёзно подхватил принц. – Когда вся семья собирается вместе и вспоминает о тех, кого нет уже с ними.

- Только вот мы так и не придумали, как вспоминать с радостью, а не с печалью, - почесал в затылке сказочник. – Будто какого-то кусочка головоломки не хватает.

- А если… - Силле вылезла на свет, и друзья увидели её. Мальчики тут же просияли, но не спешили к ней – почувствовали, что происходило что-то очень важное. – Если в этот день, как бы, те, кто уже ушёл, могут вернуться в верхний мир? Не так, чтобы их могли увидеть, нет. Просто… Один день, когда можно почувствовать, что они рядом.

Силле представила, что могла бы ещё хоть раз ощутить, пусть и краем сознания, близость своей семьи, и невольно обняла себя руками, а после подняла глаза с застывшим в них вопросом на Смерть.

- Идея чудесная, вот только как они найдут свой путь? – лукаво улыбнулась Хозяйка.

- Их близкие должны будут зажечь для них свечу, - ответила ей улыбкой Силле, после чего обернулась к друзьям.

К её свету.

Никто толком не понял, кто первым в этот раз побежал обниматься, но, кажется, это уже превращалось в традицию. Саламандре, чтоб её не раздавили, пришлось запрыгнуть Силле на голову, но, кажется, ящерка тоже была вполне довольна ситуацией.

- Ух-ты, подарок от моей дорогой племянницы, надо полагать, - хмыкнула Смерть, приветственно кивнув саламандре.

- Племянницы?! – изумилась Силле. – Это ж сколько вам лет?

- Больше, чем ты можешь себе представить.

- Квинтиллион? Новемнонагинтиллион? Центильон? – хихикнул Ганс.

- Скажи, что ты выдумал все эти слова, - простонал Йенс.

Мальчики тут же начали шутливую перепалку на тему отсутствия у сказочника способностей к точным наукам, а Силле полюбопытствовала:

- А за что же Королева Саламандр так вас не любит, Хозяйка?

- Она считает, что мне не стоит рисковать людскими жизнями ради своих желаний, - вздохнула Смерть. – И в чём-то она, бесспорно, права – это приключение довольно опасно для вас. Но я… Я так устала бояться себя, моя дорогая. Мне хотелось что-то изменить.

- Я… Я могу вас понять, - кивнула Силле. – Но в чём опасность? Только не говорите мне, что разбойники или тролли были серьёзной угрозой. Тигр ваш, да, вот он мне крови попортил…

- А главная опасность ждёт вас впереди, - Хозяйка встала с кресла, скинула косу с плеча – та элегантно описала полукруг. – Поскольку, чтобы вытащить друзей отсюда, тебе придётся стать не только жаром, но и светом.

Глава 9. Из подземного мира и вверх

- А главная опасность ждёт вас впереди, - Хозяйка встала с кресла, скинула косу с плеча – та элегантно описала полукруг. – Поскольку, чтобы вытащить друзей отсюда, тебе придётся стать не только жаром, но и светом.

- Ч-чего? – переспросил совершенно обалдевший Ганс. – То есть мы помогли тебе, а вместо заслуженной награды нас ждёт ещё какая-то опасность? Это несправедливо.

- Наградой вам станет придуманная вами же традиция, - объяснила Смерть, ласково потрепав его за щеку. Принц насупился. – Каждому из вас есть, кого ждать. Что же касается опасности – уверена, ваша подруга поможет вам её преодолеть.

- В чём именно заключается риск? – поинтересовался Йенс, нервно перебирая пальцами свою бородку.

- Вы двое не знаете, как отсюда выбраться, поскольку не пришли сюда сами. И не сможете найти выход самостоятельно, хоть вы и живы. А вот она, - Хозяйка указала на Силле длинным, изящным ногтем. – Сможет.

- Весь путь обратно, мимо тигра, разбойников и троллей? Прелестно, именно то, что мне сейчас нужно, - не скрывая иронии в голосе, протянула Силле.

- Ну, положим, это было бы далековато, - фыркнул кто-то за их спинами, и друзья обернулись. У дверей сидел тигр с заметными подпалинами в шерсти, и вылизывал раны. – И я, пр-р-ризнаться честно, не гор-рю желанием с тобою вновь бор-роться, белочка.

Силле с трудом оторвала от недавнего противника взгляд.

- Тогда куда же нам идти? – спросила она у Смерти.

- Ты поведёшь своих друзей прямо наверх, - объяснила та, кивнув тигру. – Фобос, дорогой, помоги.

Тигр разбежался, перепрыгнул через ошалевших друзей, оттолкнулся от стены и очутился на потолке, где стал кружиться на месте. От его когтистых лап летели искры, и вскоре там показался тоннель, ведущий прямо наверх. Искры завертелись, и, тускло мерцая, продлили этот тоннель до пола, образуя своеобразную трубу. Тигр спрыгнул и отправился к Хозяйке за заслуженной лаской. Смерть почесала его за ухом, а он замурлыкал.

- Всё это просто замечательно, но как мы туда заберёмся? – фыркнул Ганс, сложив руки на груди. Его никак не впечатлило появление тигра.

- Следуя за своим огнём, - улыбнулась Смерть.

- Я всё поняла, - Силле задумчиво рассмотрела тонкие сверкающие стенки коридора. – Вы разве не видите?

Мальчики в недоумении помотали головами. Силле вздохнула и почти шагнула в тоннель, жестом показав друзьям следовать за ней.

- Ищи свет даже в глубокой непроглядной тьме, - сказала ей Смерть. – Тогда ты вспыхнешь и сама.

- И помни, - вдруг заметил тигр. – Выводя кого-то из мира мёр-р-ртвых, не обор-рачивайся назад. Если обер-р-рнёшься – они вер-рнуться сюда и погибнут, таковы уж законы нашего мир-ра. Ощутить их присутствие ты не сможешь.

Силле нервно сглотнула и даже отступила назад.

Вдруг Йенс приобнял её за плечи.

- Ты большая умница, Силле. Ты прошла весь этот путь, чтобы добраться до нас, и я знаю точно – путь этот не был простым. Нет чего-то, чего ты не сможешь. Но тебе стоит знать – мы с Гансом тоже кое-чего стоим. Ты можешь нам верить, ты можешь верить в нас, - прошептал сказочник ей на ухо, так, чтобы слышали только они втроём.

Ганс бережно сжал её ладонь.

- Мы с тобой. Всегда. Даже если ты не можешь нас увидеть, услышать или почувствовать.

Силле кивнула, смахивая предательски проступившие слёзы. Они справятся.

Силле обернулась в последний раз перед тем, как ступить в тоннель, и вдруг взгляд её упал на потухший камин.

- Хм… постойте-ка! – Силле устремилась к Смерти, на ходу вытаскивая из кармана спичку, после чего протянула её Хозяйке. – Она не сгоревшая. Она только будет гореть. Возможно… Конец – это лишь новое начало?

Смерть приняла подарок, склонив голову в знак уважения. Силле вернулась, переглянулась с друзьями и сделала шаг в тоннель. Ноги её каким-то образом оказались вовсе не на полу, а на одной из мерцающих стен, и Силле пошла вверх.

Силле казалось, что за её спиной ревёт пламя, трещит горящий дом, кричат её братья, сестрёнка и мама. Силле казалось, что там, позади, валится с ног бедный старик-архивариус. Силле казалось, что она вот-вот потеряет друзей, и ей хотелось вцепиться в них, как сама она цеплялась за жизнь, хотя толком не видела в ней смысла.

Но смысл был. Не в бегстве от смерти и от себя, нет.

Силле нашла смысл в радости. В простой, незамысловатой радости, похожей… Да даже на те же объятия. Друзья научили её этому.

Силле думала о лугах и полях, о дремучих лесах, о больших городах и уютных сёлах. О свободных птицах, о шустрых зверьках, о забавных и нелепых порою людях. Мысли Силле заполняли пёстрые кусочки стекла. Крутился калейдоскоп.

А каждый следующий шаг давался всё легче и легче. Силле сама не заметила, как волосы её вспыхнули разноцветными языками пламени, сияя, как путеводная звезда.

***

Когда Силле открыла глаза, она поняла, что лежала на траве и смотрела на небо. Было довольно светло, но различить, утро то было, вечер или день, возможным пока не представлялось. По небосклону лениво плыли большие облака, похожие на грандиозные воздушные замки. Между ними кто-то мимоходом рассыпал пригоршню звёзд. Кажется, всё-таки утро или вечер… Секундочку!

Она снова на поверхности. Где же друзья?

Но тут обе её руки крепко сжали, а макушкой Силле почувствовала головы мальчишек. Они лежали все вместе, тройной звездой, своей собственной, не отмеченной ни на одной карте.

- Силле, я тебе говорил, что ты просто удивительная? – хрипловатым голосом заметил Ганс. – Так вот, говорю. Если я – наше сердце, Йенс – разум, то ты – душа. Спасибо тебе.

- Как завернул! – восхитился Йенс. – Точно на мой пост сказочника не метишь?

- Нет-нет-нет, и не надейся, - фыркнул принц. – От твоей работы я тебя не освобожу!

- Какая жалость! – деланно расстроился драматург. – О, смотрите-ка, Фру-Фру!

И в самом деле, лошадка дождалась их. Ребята тут же бросились к ней, чтобы гладить по морде и чесать за ухом. Однако из гривы Фру-фру выглянула вдруг маленькая ящерка, прошмыгнула мимо друзей прямо к Силле, и, оставив у неё в руке какой-то свёрток, скрылась вместе с саламандрой-проводником внизу, в трещине, которая тут же после этого срослась, словно и не было там ни разлома, ни пропасти.

Силле развернула этот неожиданный подарок, и обнаружила внутри небольшой калейдоскоп. Рядом была записка.

- «Даже кусочки разбитого складываются в прекрасную картину, а огонь закаляет стекло». И что это значит?

- Мне кажется, это значит, что твои друзья присмотрели за нашей Фру-фру, пока мы отсутствовали, - мягко заметил Йенс и взглянул на подругу. Глаза его светились пониманием.

- А знаете, я всё никак не пойму, - сменил тему Ганс, уставившись в небо. – Чем всё-таки пахнут облака?

Йенс вдруг подскочил радостно, словно его осенила какая-то великолепная идея.

- Для всех по-разному! Для одного – утренней росой, - принялся смущённо пояснять он. – Для другого – свежескошенной травой. А для третьей – дымом от разведённого в ночи костра.

И всё вдруг стало совершенно ясно. Друзья обменялись улыбками и отправились вслед за Фру-фру к оставленному балаганчику, а Силле обернулась в сторону недавней пропасти.

Посмотрела через калейдоскоп. И вдруг увидела – и серебристые поля, и золотые и бронзовые деревья, и чёрно-белый особняк, в котором рыжим пятнышком поблёскивал самый настоящий огонь. Усмехнулась.

Вздохнула полной грудью. Теперь Силле ничего не боялась.

- До встречи, Хозяйка, - тихонько сказала она. – А до той поры… Мы сможем порадовать вас ещё множеством увлекательных историй.

Эпилог

"Дорогой Ганс,

Спешу тебе сообщить, что пока моё правление идёт вполне успешно. Люди хорошо меня приняли, что, впрочем, неудивительно, если вспомнить обстоятельства моего восхождения на престол. Недовольные, конечно, нашлись, но их меньшинство.

Группа исследователей во главе с Каем и господином Христианом-Теодором активно разбираются в проблеме ледяных сердец, и, кажется, дело сдвинулось с мёртвой точки. Отто тоже старается во всё это вникать, его постоянно осматривают, берут кровь и прочее, я не слишком сведущ в медицине.

Кай просил передать, что регулярно подкармливает твою синичку, и она позвала друзей. Теперь в той башне регулярно обедает множество птиц и, кажется, она становится местной достопримечательностью.

Мы с Каем иногда проводим время вместе. Он рассказывает о своих делах, а ещё пытается научить меня играть в какую-то заумную настольную игру. Впервые вижу игральную кость с двадцатью гранями... Кай говорит, что это его способ примириться со "всякой вымышленной чепухой", которая, к слову, вовсе не вымышленная и даже спасла тебе жизнь.

Я рад, что он рядом. Иногда... Очень нужно отвлечься от текущих дел на что-то подобное. И важно иметь тех, кто сможет тебя отвлечь.

Кстати, как ты? Как твои друзья? До нас дошли сведения об успешном выступлении при дворе короля Генриха Мудрого, поздравляю. Надеюсь увидеть ваш театр и на нашем фестивале в будущем году, а также пожелать, чтобы грядущие гастроли прошли столь же достойно.

К слову, если у вас будет время, не могли бы вы заглянуть в дальние графства? Не все наши братья откликнулись на мои письма, а, по словам Нильса, он и с ними вёл дела. Если бы вы смогли выступить там, разведать обстановку... Но мы, ни в коем случае, ни на чем не настаиваем.

И, как я уже догадываюсь, тебе хочется узнать, как же дела у нашего старшего братца. Но я ничего не буду говорить.

Этот пройдоха скажет всё сам, поскольку он пытался подкупить моих стражей, чтобы они передали тебе его письмо. Вышла отличная проверка, я избавился от пары ненадёжных людей, но остальные прошли этот тест с блеском. Он так утомил этих бравых воинов, что я сам позволил ему это устроить, разумеется, прочитав его письмо.

С уважением,

Король Расмус

P. S. У меня замечательная причёска, если что."

***

"Дорогой братишка,

Как я рад писать тебе! Ну, в меру моих возможностей, конечно. О настоящей радости по-прежнему мне остаётся лишь мечтать.

Знаешь, Ганс, в одиночной камере много времени для размышлений. Я хотел поблагодарить тебя.

Удивительно, но сейчас я чувствую себя гораздо лучше, чем когда сидел на троне. Тогда я плёл паучьи сети, лишь бы удержать всё под контролем. Ты был мухой, попавшей в паутину и разорвавшей её изнутри.

И теперь я свободен от собственных оков. Оказывается, бродить по закоулкам собственного разума куда как интереснее, чем копаться в чужих.

Расмус регулярно меня навещает, к слову. Представляешь, он постригся недавно, и теперь в короне похож на ощипанного петуха! Мне она шла куда больше...

Ладно, по крайней мере, этот кошмар придворного цирюльника рассказывает новости про тебя.

Что, принцесса Лизбет всё же тебя зацепила? Уж не надумал ли жениться?

Шучу, шучу. Знаю, что вы помогли девчонке, это славно. Наверное, я не должен, но почему-то я тобой горжусь.

Расскажи, как там у вас дела, прошу тебя. Напиши мне отдельное письмо, если тебе не сложно, пусть даже коротенькую записку. Мне будет приятно.

Пожалуй, ты единственный человек, ну, кроме Расмуса, которого я хотел бы видеть.

Надеюсь на ответ,

Бывший король Нильс"

***

"Милый Йенс,

Лето близится к концу, но я ничуть не унываю. Осень не менее прекрасна!

Мне удалось попутешествовать по южной части моего королевства. Удивительно, но на картах мои земли всегда казались мне меньше, а они, оказывается, такие огромные. Море просто невероятное. Представляете, за все семнадцать лет, что живу, я видела его лишь когда была младенцем! Мне отец рассказал.

Ещё как-то, проезжая по окрестностям, мы наткнулись на двух охотников. Эти... люди, с позволения сказать, выдумали убивать бедных зверей и птиц не для пропитания, а для спортивного интереса. Само собой, моё хрупкое сердце не выдержало, и я тут же приняла указ, по которому охота отныне стала возможна только в целях необходимости или продажи, а все соревнования и грамоты были срочно отменены. Многое можно узнать лишь путешествуя, а не сидя во дворце.

Отец мой находится в отличном расположении духа, очень доволен мной, говорит, что ещё чуть-чуть, и сможет со спокойной душой оставить трон. Я ему, мягко говоря, не верю - мне ещё столькому предстоит научиться! Но я счастлива иметь такого замечательного учителя, как мой папа.

Господин Ружеро так же пребывает в добром здравии. Мы несколько расширили штат прислуги, у меня даже появились новые подруги. Они замечательные, я вас непременно познакомлю, когда вы будете в наших краях. К слову, Ружеро занимается их обучением, и обе уже умеют исчезать и появляться из ниоткуда, как он сам.

Отец и господин Ружеро во время, как я перестала смеяться, немного отдалились, но теперь я часто могу застать их за долгими душевными разговорами, и мне хочется смеяться от их бесед - уровнем абсурда они напоминают некоторые ваши постановки.

Ганс (не ваш Ганс, а гусь, разумеется) кушает хорошо, никого не цепляет больше, и каждый день тоже меня смешит.

Я очень хочу знать, как продвигаются ваши творческие успехи? Что вы успели написать и поставить? Куда планируете ехать? Сделали ли Ганс и Силле новый ловец солнца для себя?

Мне, право, всё ещё неловко от этого подарка, но каждый раз, когда смотрю на него, я вспоминаю вас троих, и в моих покоях всё будто светлеет.

С любовью,

Принцесса Лизбет"

***

"Йенс,

Слышал о скорых гастролях по родным краям. Надеюсь вы, дурачьё, докатитесь до самого чёрта со своими дурацкими сказками.

Олаф"

***

"Страшный человек Силле,

Успехов тебе в твоих начинаниях. Никогда к нам не возвращайся.

С трепетом и ужасом,

Тролли

Кьялле и Малле"

***

"Здравс-ствуй, ящерка моя!

Надеюсь, ты поражена этим посланием.

Покорми почтовую саламандру, пожалуйста, золой. Иначе она обратно и записочки не принесёт, так её путь измотать должен.

Что тебе сказать? В подземельях, год от года, ничего не меняется. Разбойники вечно ссорятся или спят без задних ног у сосны, тигр ходит-бродит, ужаса на всех наводит. Тролли опять какие-то козни замышляют и мнят себя хитрецами, а мои саламандры их разыгрывают и пугают хлеще тигра. Мне даже немного их жалко.

Тётка моя скучает по тебе, но ни за что в этом не признается. Ну, да не волнуйся, я лично позабочусь о том, чтобы она ничего не предприняла, чтобы пораньше с вами свидеться.

Рассказывай, как и ваше ничего, у вас-то, поди, в верхнем мире уже холодать стало. У вас там быстро всё меняется. И передавай привет Фру-Фру, она очень полюбилась моим ящеркам, пока они за нею приглядывали.

А если вдруг заскучаешь по нам, пока ждёшь ответа - разожги костёр. Всё пламя, как известно, между собою связано. Вдруг увидишь в его отблесках да языках всех нас?

С огнём души,

Королева Саламандр"

***

- Где-где у тебя сердце вынули? - громоподобный голос раскалился по всему лагерю.

- Да вот тут, дядюшка Вегард, - Ганс рассмеялся, пока рослый бородач тыкал его в грудь - было очень щекотно.

- Читал я сказку, где с одним угольщиком та же беда приключилась, - важно заметил Кнуд, чуть шепелявя. В противовес Вегарду, он был тощий и очень длинный.

- Ой, правда? А название не подскажете, а то нам бы с Йенсом не хотелось покушаться на чужое творение, - попросил принц.

В то же время с другого края балаганчика Силле залезла на несколько ящиков с декорациями и размахивала палкой.

- А потом я его вот так, и вот так, и вот так ещё! - воскликнула она, едва не свалившись со своей трибуны.

- Да ты что, и прям тигра победила? - восхищённо протянули две актрисы-близняшки.

- Да нет, тёть Тира и тёть Тора, я от него отбилась и убежала, но так он меня напугал, что эту битву смело за ним оставлять можно, - потупилась Силле

- Глупости не городи, ты с таким чудищем на равных билась, умница, девочка, - пышная женщина крепко прижала Силле к груди. - Мы гордимся тобой.

- Спасибо, тётушка Ребекка, - сдавленно просипела Силле.

Йенс с отцом стояли и любовались, как обменивались новостями артисты их театров. Йенс сжимал в руках все письма, что они с друзьями получили за последние дни. Среди них было ещё несколько приглашений - многие звали их куда-то выступить.

- Поздравляю, сынок. Начало твоего собственного пути выдалось просто великолепным, - похлопал его по плечу господин Фоттейлер. - Только, пожалуйста, берегите себя. Хотелось бы, чтобы таких вдохновляющих приключений у вас было ещё много.

- Непременно, папа, - тепло улыбнулся Йенс. - Но ты же знаешь этих двух балбесов.

- Ну, будет, - усмехнулся опытный драматург. - Что вы станете делать теперь?

- Хм... - юный сказочник задумался, а после снял свою шляпу и помахал ею друзьям. - Эй, Ганс, Силле! Подите-ка сюда!

Друзья неохотно оставили своих слушателей, но глаза их тут же загорелись, стоило им понять, зачем Йенс их позвал.

Йенс же разложил на ближайшем пеньке несколько листов пергамента, перо и чернила.

Ганс, чинно поправил новенький платок, походил из стороны в сторону, и задумчиво изрёк:

- А если...

- Согласен, - подмигнул ему Йенс и вывел ровную, аккуратную строчку.

Силле посмотрела на будущее письмо сквозь калейдоскоп, ничего не увидела и подняла взгляд.

- Я подумала о том же!

"Дела наши всегда будут идти хорошо, пока мы все есть друг у друга.

А в будущем мы планируем сочинить столько сказок, сколько сможем, и обязательно попасть в них!"

- Да, вот так и начнём, - улыбнулся Ганс.

- Или закончим, - фыркнула Силле.

А Йенс только рассмеялся.