Сказка о Межмировом Облаке. Наивная версия

Глава 1

Глава I: Урок

Эта история началась не в нашем мире, а в волшебном. И это такой случай, когда рассказчику трудно решить, с чего начинать. Часто в сказках это понятно: «Царевна-Лягушка» начинается с того, как три царевича пустили стрелы из луков, а «Снежная Королева» - с того, как Каю в глаз и в сердце попали осколки от волшебного зеркала (правда, перед этим ещё рассказывают, откуда взялось это зеркало).

Но эта история больно широкая. Она начиналась сразу много где. Ну да ладно, начнём с того, что казалось бы ко всей истории имеет мало отношения (хоть и сразу представим одного из главных героев). А начнём с того, с чего начинается почти всё у людей: со школы.

В столице королевства Маландия, в великом городе Вигарде, в Центральной Школе, в третьем классе должен был начаться казалось бы самый обычный вторничный урок. Но все дети спешили на него с огромной радостью. Кому-то могла нравиться математика, кому-то география, но при этом не нравиться другие уроки. Мало кому нравятся все предметы. Но на этот урок с радостью спешили все, кроме, разве что, самого ленивого ученика Бита. А всё потому, что сейчас великий волшебник Зимрольд должен был вести историю. Он преподавал этот предмет так интересно, что нравилось всем. Ученикам казалось, что на его уроках они погружаются в мир тайн и приключений.

Волшебник Зимрольд работал учителем только по вторникам. Он занимал многие ответственные посты, в том числе был маландийским министром магии. Ему говорили, что с такой занятостью лучше бы бросить учительство, но волшебник отказывался: он любил детей, и считал, что должен непосредственно заботиться об образовании хотя бы небольшой части молодого поколения, и быть примером другим учителям.

Дети уже собрались в классе и ёрзали на местах, с нетерпением ожидая прихода любимого учителя. Так как это был волшебный мир, среди учеников были не только люди. Были и совсем маленькие, ещё безбородые гномики, и лешики с тонкими руками-веточками и молодой листвой вместо волос, и покрытые тиной болотники (хоть в сказках болотники обычно злые, но на самом деле ведь они бывают разные, и в той школе были примерными ребятами). Был даже один кентаврик (хоть сейчас кентавры и редкость даже в волшебном мире), и многие другие.

И наконец, степенным шагом в класс вошёл волшебник Зимрольд. Его украшала синяя мантия, усыпанная блестящими звёздами. Обычно он носил более скромную серую мантию, но считал, что в работе с детьми надо выглядеть ярко и интересно.

- Итак, дорогие ученики, - торжественным голосом начал он, - вы помните, что мы сейчас проходим. Вы знаете, что волшебники бывают обычными (которые по способностям могут быть и дубами-колдунами, и мастерами вроде меня), а бывают и необычными: Волшебниками Мира. Они намного более могущественны, чем даже я. Бессмертны или почти бессмертны. На прошлом уроке мы проходили мага льда и холода Ингебрада. Не правда ли, интересная история была про него?

Но сегодняшний урок совершенно особый. Если у вас есть какая-нибудь очень боязливая бабушка, которая даже жарким летом не отпускает вас гулять без шапки, боясь, что простудитесь, то не рассказывайте ей, что проходили на сегодняшнем уроке. Если спросит, скажите, что повторяли пройденные материалы. А то бывали случаи, жаловались на меня… Но зря жаловались. Детей нельзя консервировать в банки с фруктовым сиропом. Они должны знать о главных опасностях. И знать, с какими трудностями сталкивались их предки.

Ясное дело, Мировые Волшебники, как и все, бывают и очень добрыми, и просто добрыми, и немного вредными, и злыми. Ингебрад, как мы помним, раньше был злым и вредным, но потом исправился и стал дарить детям подарки. Но тот, кого мы пройдём сейчас, не просто злой, а очень злой.

Как и у других Мировых Волшебников, у него много имён, но с ним случай особый. Любое его имя со временем становится страшным ругательством, поэтому и надо всё время придумывать новые. Вы могли слышать, как несдержанные взрослые в тяжёлой ситуации произносят его относительно недавние имена. А его наиболее древние имена – так и вовсе запрещено произносить строжайше. Сейчас его зовут Бан-кхат, но лет через двадцать и это нельзя будет говорить. Нередко высказывались предложения называть его каким-нибудь эпитетом – вроде «Ужасный» или «Бесчестный». Но пятьсот лет назад Совет Культуры запретил так делать, чтобы нормальные слова не превращались в непроизносимые ругательства. Так что, эти эпитеты можно к нему применять, но нельзя считать их его именами.

Так вот, Бан-кхат всегда очень завидовал другим Мировым Волшебникам, и хотел стать самым великим. Для этого он приносил жуткие беды всему нашему миру. И говорят, его сила настолько велика, что если бы он хотел, то мог бы всё разрушить – устроить землетрясения, наводнения, ураганы и извержения вулканов. Но это не входит в его планы! То, чего он хочет, возможно, даже ещё более ужасно: Бан-кхат стремится всех сделать злыми. Всех до единого в нашем мире, и чтобы все следующие поколения тоже становились злыми.

Но тем не менее, его каждый раз побеждают, сейчас расскажу, как. И он снова и снова является воплощать коварные планы, примерно раз в сто лет. Примерно – ибо бывало и через семьдесят, и через сто тридцать лет. Да и обычно подготовка к его плану занимает долгое время – десятки лет, так что нельзя точно сказать, когда он вернулся. Он может предстать в разных обличиях: и страшного дракона, и прекрасной девы, и сильного воителя, и с виду безобидного старика-кудесника. Но всегда начинает действовать неявно, медленно сея злобу и раздор.

Умейте разглядеть его влияние. Один из его излюбленных приёмов – дать мнимый лёгкий путь к чему-либо. Нет, конечно, легко – не значит плохо. Лёгкий и действенный способ печь пирожки или даже строить дома – это почти всегда хорошо. Бан-кхат же предлагает лёгкие способы в более значительных делах: в жизни, в любви, в магии, в политике. Ничего подобного почти никогда не даётся легко. И главное – при способах Бан-кхата всегда страдают другие, или вы сами. Ну, я надеюсь, ваши родители научат вас обходить способы Бан-кхата лучше меня.

Теперь перейдём к самому приятному – как же Бан-кхата каждый раз удаётся победить? А вот так. Каждый раз, когда его план начинает входить в силу, в небе появляется особое облако, Межмировое Облако. Его ни с чем нельзя спутать. Оно огромное, и такое белое и пушистое, каким не может быть ни одно простое облако. Бан-кхат уж пытался его и развеивать ветрами, и поглощать чёрными тучами, но оно не поддаётся.

Так вот, в это Облако должны залететь двое: великий волшебник (не без гордости заявляю, что последние четыреста лет эта роль отведена мне) и храбрый витязь (если Облако появится в ближайшее время, то это будет странствующий рыцарь Леонид). Залететь любым способом: бывало и на ковре-самолёте, и на дрессированном драконе, и ещё много как.

И Облако перенесёт волшебника и витязя в другой мир – в Мир-Где-Чудеса-Редки. Это Облако существует как бы в двух мирах сразу, соединяет их. В Мире-Где-Чудеса-Редки время течёт по-другому, и наши сто лет проходят для них, как пятьдесят. И в этом мире, где нет волшебников, посланцы (то есть, в данном случае я и Леонид) должны найти двух детей: одного ребёнка – с совершенно чистым, незапятнанным сердцем, другого – наоборот, немножко испорченного, но способного исправиться. Этих двух детей временно забирают в наш мир, и хотите верьте, хотите нет, они всегда помогают справиться с напастью Бан-кхата. Затем, после празднования победы, детей возвращают в Мир-Где-Чудеса-Редки. Если интересно, как именно двое детей помогали побеждать такую страшную угрозу, читайте хронику. Это всегда очень увлекательные и поучительные истории.

Зимрольд перевёл дыхание и выпил стакан воды – после длинной волнующей речи в горле пересохло. У учеников захватило дыхание после такой удивительной и страшной, но воодушевляющей истории. И тут руку поднял лешик Друин (Друин – распространённое имя у леших), он был любителем похулиганить и часто попадал в нелепые истории, но учился хорошо, а уроки Зимрольда просто обожал.

- Господин Зимрольд, но почему за детьми надо лететь в какой-то другой мир? Что, у нас своих детей мало? Найдётся и кто-нибудь с чистым сердцем. А за того, который должен быть немного испорченным, вполне я сойду.

После такого заявления другие ученики громко засмеялись. А волшебник чуть склонил голову, раздумывая над ответом, и затем сказал:

- Это хороший вопрос, Друин. Вообще, вопросы – это всегда хорошо, если только не надо держать что-либо в тайне. На твой вопрос ответить сложно, но я приведу размышления в общем виде. Можно с долей условности сказать, что детям надо быть из Мира-Где-Чудеса-Редки примерно за тем же, зачем и нужно и чистое сердце. На наш волшебный мир необходимо взглянуть непосредственными глазами. Чтобы чудеса были для детей диковинкой. Чтобы внезапно поднявшаяся вера в чудеса, в которые почти никто не верит в том мире, вдохновила детей на удивительные свершения. По этому вопросу можно написать целую книгу. Может, потом я этим займусь, а пока я вам дал ответ в довольно грубой и краткой форме, для общего представления. Но ты, Друин, не огорчайся, - волшебник усмехнулся, - нередко бывало так, что двум детям из того мира помогали дети нашего мира. Может, и тебе выпадет такая честь.

Затем руку подняла девочка-гном Грета.

- А зачем надо, чтобы второй ребёнок был немного испорченным?

- Тоже сложный вопрос. – нахмурил брови Зимрольд. – Много ответов может быть. Может, чтобы было показательно, что все могут исправиться. И что есть надежда, что и при следующей угрозе Бан-кхата через сто лет (когда для того мира пройдёт пятьдесят лет) найдётся и ребёнок с чистым незапятнанным сердцем. Ибо мне, к сожалению, кажется, что их с каждым разом становится всё меньше. Впрочем, может, мне только кажется – старикам часто кажется, что раньше трава была зеленее, а уж семисотлетним старикам... А восточные волшебники сказали бы, что для гармонии просто нужны две противоположности. Хороший и немного плохой ребёнок в многочисленных спорах, из которых рождается истина, сработаются так, что победят любую силу. Думаю, доля правды в этом есть, хоть и преувеличивать не надо. Ещё вопросы?

Робкий голос подала нимфочка Сильфия.

- Что, неужели в их мире вообще не бывает чудес? Как же они живут?

- Есть. – успокоил её волшебник. – Поэтому он и называется «Миром-Где-Чудеса-Редки». Редко – не значит никогда. Правда, там чудеса настолько редки, что большинство думает, будто их нет совсем. Но тогда бы не было и Межмирового Облака.

Впрочем, - Зимрольд многозначительно поднял указательный палец и довольно улыбнулся, - жители того мира хитры. Они придумали много интересных штук, которые заменяют им чудеса, без всякой магии. Особенно это заметно в последние пару сотен лет, в мои заходы в тот мир (мой предшественник, чародей Нельдер, такого ещё не видел). Например, люди того мира заметили, что когда некоторые вещества горят, они создают такую силу, которая может заставлять железные телеги ездить без лошадей, и даже поднимать железных птиц в воздух. Хрустальных шаров у них, понятное дело, нет, и вместо них они изобрели кино. С помощью специального светового устройства, называемого камерой, они отпечатывают изображение на плёнку, и стремительно делают тысячи таких изображений, а потом эти изображения быстро прокручивают, и видят, как всё было, в движении. Ставят целые театральные представления из таких изображений.

О, - волшебник всплеснул руками, - да много чего они изобрели и ещё изобретут. Хоть это и будет сопровождаться страшными кознями Бан-кхата, но я даже жду следующего своего путешествия в тот мир. Мне интересно, что ещё там придумали за пятьдесят лет. Да и им самим интересно, что они придумают в будущем. У них даже есть особый литературный жанр, которого нет у нас, называется фантастика. В книгах этого жанра рассказывают о приключениях, связанных с разными изобретениями, которых пока ещё нет. Я захватил оттуда кучу книг и с интересом прочитал. Гридрих! – Зимрольд крикнул в направлении двери.

В класс вошёл гном Гридрих – его друг и помощник. Он тащил за собой большой мешок. И из этого мешка стал выкладывать на стол книги. Ученики завороженно смотрели на незнакомые имена – Жюль Верн, Герберт Уэллс и другие.

- Это копии. – объяснил волшебник. – Я их перевёл с языков того мира, и сделал на полях замечания, чтобы всё было понятно жителям нашего мира. Кто хочет – подходите, берите, это чрезвычайно занимательное чтение.

Дети сразу затолпились вокруг стола, выхватывая одну книгу за другой.

- Только предупреждаю, - погрустнел Зимрольд, - многие из этих книг мрачноватые. Дело в том, что люди Мира-Где-Редки-Чудеса сами боятся своих изобретений. Да, как магия опасна, так и заменители магии не менее опасны. Действительно, изобретения принесли много зла. Нельзя, однако, отрицать и их пользу.

Весь класс тем временем уже просматривал первые страницы книг.

- Ещё много чего можно рассказать про тот мир. Хоть отдельный школьный предмет создавай. Но надеюсь, вы помните, что главное, о чём мы сегодня говорили – это угроза Бан-кхата. Помните?

- Да, да, помним! – затараторили все, не отрываясь от книг.

- Что ж, прекрасно. Не поддавайтесь обманам этого ужасного волшебника. На этом урок закончен. – и волшебник ровным шагом вышел из класса.

Зимрольд провёл ещё несколько уроков истории в старших классах, а на факультете волшебников также и урок магии. Выходя из школы, он стукнул посохом, и сине-звёздная мантия сменилась на серую. На улице его ждал брат Ультар. Младший брат – ему было всего четыреста лет, и тёмно-русая борода ещё не поседела. Он носил чёрную мантию. Не потому что занимался чёрной магией, просто находил этот цвет практичным: и стройнит, и пачкается меньше.

Ультар тоже был успешным волшебником. Конечно, не министром магии, но его дело тоже было важным. Он владел и управлял огромными подземными фабриками волшебных предметов. Большую часть всех чудесных вещей мира делали у него. Существовали, конечно, и другие волшебники-производители, но их работа не была столь масштабной.

Тогда Ультар был явно не в духе. Он с усталым и недовольным лицом протянул брату стопку бумаг.

- Передашь это в налоговое ведомство.

Зимрольд взял бумаги, но при этом укоризненно сказал:

- Я-то отнесу, вот только я тебе не секретарь. Что тебе мешает отнести самому? Кстати, здравствуй.

- Здравствуй, здравствуй. – равнодушно ответил брат. – Просто ты можешь замолвить там словечко за меня.

Тут в кармане Ультара что-то забилось. Он достал оттуда стеклянную баночку, в которой сидел маленький троллик с хвостом-кисточкой и стучал в стенку.

- Ну что тебе, Шмыргл? – раздражённо задал риторический вопрос Ультар и открыл баночку. Шмыргл резво прыгнул на плечо хозяину и пропищал, глядя на его брата:

- Иными словами, ты более уважаемый, чем твой брат Ультар, и тебя больше слушают.

Зимрольд только покачал головой.

- Сколько раз я говорил тебе, что не одобряю то, как ты завёл карманного тролля только потому что тебе не с кем поговорить.

- А у самого-то не с кем поговорить, кроме книг! – обиженно прогнусил Шмыргл.

- Ну почему же? – завистливо косясь на брата, ответил троллю Ультар. – У него-то как раз есть, с кем поговорить. У него и дети в школе, и Король с парламентом…

- А это просто его работа! – пискнул Шмыргл. – Это не считается! С ними он просто лицемерит! И мантию перед детьми лицемерно меняет, на самом деле ведь ему неудобно в этих звёздочках!

Зимрольд возмущался таким речам, но молчал. Он знал, что с вредными троллями лучше не спорить. Его больше волновало, что брат мог серьёзно воспринимать слова Шмыргла.

- Не знаю, может, и лицемерит. – хмуро ответил Ультар. – Но так или иначе, он утопает в благодарностях. «Дяденька Зимрольд, перечитайте нам скучный учебник истории ещё раз, нам очень нравится, как вы бубните!» «Молодец, Зимрольд, ты спас государство в лице моего величества!»

- Ха-ха! – засмеялся троллик. – Смешно ты передразнил малолеток и Короля!

- А что мне? – продолжил фразу Ультар. – А я в свою сторону слышу только упрёки! Хрустальный шар показывает с помутнениями? Виноват Ультар! Сапоги-скороходы заносит? Ультар что-то не доделал! Скатерть-самобранка пересолила? Видимо, Ультар такой странный, что любит посолонее! И никому не приходит в голову винить гномов, которые работают на моих фабриках! Но зато когда всё работает исправно, все молчат! Никто не додумается сказать «Спасибо тебе, дорогой Ультар, за хорошую работу»! Никто!

Шмыргл зааплодировал маленькими мохнатыми ладошками.

- Браво! Прекрасная речь!

Зимрольд, не обращая внимания на тролля, спокойно ответил брату:

- Начнём с того, что я имею дело далеко не только с благодарностями, если тебе так кажется. Во-вторых, во всём ты сугубо сам виноват. Конечно, ты не учитель. Но у тебя работают тысячи гномов. Хотя бы к одному ты относишься, как к личности? Хотя бы одного знаешь в лицо? Вопреки стереотипам людей, они отличаются не только цветами бород. А ведь они могли бы быть твоей второй семьёй. Может, тогда бы и скатерти меньше пересаливали, и «спасибо» бы тебе чаще говорили.

Ультар промолчал, но обозлённо сжал пальцы на своём волшебном посохе. А Шмыргл просто осыпал Зимрольда ругательствами, не сумев придумать, как бы поостроумнее ответить.

- Берегись, Ультар! – подвёл вдруг главную мысль Зимрольд. – Бан-кхат должен показать себя уж скоро! Может, через десять лет, а может и завтра! И поверь, через твои зависть и нелюдимость он найдёт путь к твоему сердцу!

- Не путай меня со своими школьниками! – гневно прокричал Ультар. – Мне четыреста лет, меня не надо учить!

- Зря ты так. – тихо ответил брат. – Даже мне в мои семьсот не помешало бы кое-чему поучиться. Что ж, я понесу твои бумаги в налоговое ведомство?

И Зимрольд, как ни в чём не бывало, пошёл по делам, оставив брата наедине с троллем.

- Не грусти, хозяин, - пропищал Шмыргл, - твой господин обещал, что если всё пойдёт по плану, то ты скоро сместишь брата на всех постах!

- Да тихо ты! – шикнул Ультар и поспешно засунул троллика обратно в банку.

- А чего такого? – приглушённо крикнул из банки Шмыргл. – Ведь вокруг никого нет, никто не услышит!

Волшебник огляделся. Вокруг действительно никого не было, но чувство тревоги не покинуло его.

Глава II: Загнанный волшебник

В то время в Маландии намечались парламентские выборы. В стране была конституционная монархия: Король всё ещё имел большие полномочия, и его чтили, но в основном страной управлял выборный парламент.

Предыдущий состав парламента во главе с сэром Деингом справлялся со своими обязанностями хорошо, и при них Маландия жила вполне нормальной жизнью. Хотя и жалоб было много: как и в случае с волшебными вещами Ультара, люди охотнее замечали плохое, чем хорошее.

Сэр Деинг собирался перебаллотироваться на главу парламента. Главную конкуренцию для него представлял сэр Дюк. Почтенный дворянин, в политике он был нов, но сулил многие улучшения в жизни, и устраивал себе пышнейшую рекламу. Деинг вынужден был не отставать. Плакаты кандидатов чуть ли не наслаивали друг на друга – ими пестрели все самые крупные города, на стенах почти не оставалось свободных мест, а глашатаи перекрикивали друг друга, декламируя обещания кандидатов.

Зимрольда это всё мало касалось. Министр магии – это особый пост, независимый от парламента, на него принимают самых великих и способных волшебников, и с него могли сместить только за какую-то очень серьёзную провинность или за потерю колдовских способностей.

Что Зимрольд был обязан делать в связи с выборами – так это проверять, не использует ли никто магию нечестным образом – чтобы подтасовать голоса или подействовать на избирателей.

Он зашёл и в здание парламента, выполнить некоторые формальности, и в налоговое ведомство, разобраться с бумагами брата. Как искусный волшебник, Зимрольд не любил всякую суету с бумагами, но что поделать, без неё не обходится даже в волшебном мире.

В налоговом ведомстве один из счетоводов как бы между делом спросил его:

- А вы слышали про неслыханную кражу из государственной казны? Миллионы золотых так взяли и исчезли! Есть подозрения, что в краже замешана магия, а это по вашей части!

- Я займусь этим делом, если следователи официально подтвердят, что замешана магия. Неверно всё сразу списывать на магию, если не получается объяснить как-то иначе. А пока у меня много другой работы, в такое-то время…

И он, довольный окончанием бумажной мороки, взял извозчика и поехал за городскую черту. А оставив позади город и выйдя в степь, он звонко и громко свистнул, как может свистнуть только волшебник. И через считанные минуты к нему примчалась светло-бурая лошадь.

- Домой? – спросила она Зимрольда. Да, это была говорящая лошадь. Если вы подумали, что в волшебном мире все животные говорящие, то нет, далеко не все. Говорящие лошади были особенно редки. Елизавета – а именно так звали эту лошадь – получила дар речи от Зимрольда, когда была ещё жеребёнком. И она была одним из самых быстрых скакунов в мире – только такую лошадь мог вырастить Зимрольд. Не подумайте только, что для него это было просто – взял волшебную палочку, сказал заклинание, и кобылка сразу заговорила и стала самой быстроногой. Простая магия – только чёрная. А Зимрольду огромных трудов стоило вырастить её такой. Впрочем, это мелочь на фоне остальных его трудов.

- Домой. – ответил волшебник, вскочив на Елизавету. И та помчалась по степям быстрее ветра. Не то что деревья, горы – и те вдали мелькали.

А по дороге Елизавета рассказывала о том, как у неё прошёл день. Обычный день лошади, пусть даже говорящей, намного менее интересен, чем обычный день волшебника, и тем не менее Елизавета описала его до мельчайших подробностей. Она была не просто говорящей, но и очень болтливой. Рассказала про каждый лужок, на котором была, про каждый цветочек, что видела.

Зимрольд давал ей бегать где она пожелает, и призывал её только когда она была нужна. Точнее, не совсем верно будет сказать, что он давал ей это, он просто и не подразумевал запрета – Елизавету волшебник воспринимал как друга, а не как домашнее животное. А то, что она его возила, было лишь помощью старому другу.

Она довезла Зимрольда до дома не больше чем за три минуты. И при этом успела рассказать почти весь свой день – говорила она так же быстро, как и бегала.

- Ах, я же забыла вам рассказать про то озеро…

- Не сейчас. – перебил её до того молчащий Зимрольд, слезая на землю. – Я сильно занят.

- Как жалко… Ну ладно, расскажу позже! До свидания!

И она ускакала в степь. А волшебник пошёл к своему дому – каменной башне, стоящей на опушке леса, одиноко, в отдалении от городов и деревень. Зимрольд жил здесь давно, ещё когда мальчишкой был подмастерьем у волшебника Нельдера, которому башня принадлежала раньше. А до Нельдера башней владел более древний волшебник, у которого Нельдер в свою очередь когда-то был подмастерьем.

Зимрольду в последние пару столетий не раз предлагали перенести резиденцию в столицу – так ведь удобнее управляться с делами. Но маг и не мыслил иного места жительства для занятий искусством колдовства. В городской суете может жить или какой-нибудь мелкий кудесник, или маг, проникнувшийся деловой атмосферой и занимающийся волшебством точно и практически – вроде его брата Ультара. А Зимрольд мог только временно окунаться в «чёткую» и отрегулированную жизнь. И жил в одинокой башне (в древности почти все наиболее великие волшебники жили в одиноких башнях), где кинешь взгляд в северное окно – и сплошной лес, кинешь взгляд в южное окно – и сплошная степь, а вдали – горы. Где каждый камень в кладке и каждая запятая в библиотеке хранит много древних тайн, которые даже самому Зимрольду за его долгую волшебную жизнь вряд ли удастся разгадать полностью. И даже не только таких тайн, которые можно взять и разгадать умом, если хорошо поисследовать, а таких, которые надо понять отдельно от ума, что даже и не всякий тысячелетний волшебник поймёт, хотя бывает, понимают и дети, сами того не понимая. Только в такой башне можно по-настоящему проникнуться искусством магии. Впрочем, Елизавета ведь могла его почти мгновенно доставить в город и обратно.

Дверь в башню хозяину открыл гном Гридрих – Зимрольд приказал ему возвращаться в башню ещё выходя из школы, чтобы подготовить всё для чародейства. Поблагодарив слугу, волшебник стал подниматься на один верхних этажей башни.

- Поужинали бы сначала. Совсем заработались. – озабоченно заметил гном, поднимаясь за ним.

- У меня было с собой несколько бутербродов. Так что я начну свою инспекцию, а ты не спеша начинай варить суп.

Зимрольд поднялся в комнату, где было много волшебных предметов – в шкафах, на столах, подвешенных к потолку. Здесь разве что сами шкафы, столы да стулья не были волшебными – и то, быть может, не все.

А чародея интересовал в первую очередь глобус. Не простой, а для поиска волшебного влияния. Изображение на глобусе можно было масштабировать, чтобы он показывал только участки планеты. Зимрольду нужно было осмотреть города Маландии, а именно – избирательные пункты, чтобы проверить, не используется ли где магия, что запрещено. Если бы глобус почувствовал магию, то рассматриваемый участок засветился бы тем или иным цветом, в зависимости от типа и силы магии.

Правда, он мог чувствовать лишь магию, и ничего больше. Все карты – моря, острова, улицы городов – были нарисованы заранее. И даже если бы континенты поменяли очертания, на глобусе бы они остались прежними, но магию бы он продолжил показывать в нужных местах.

Пока все просмотренные города были чисты. Но их оставалось ещё много. Тут на этаж поднялся Гридрих.

- Кушать подано, хозяин.

Действительно, снизу потянуло приятным ароматом любимого супа чародея.

- Принеси сюда. – сказал Зимрольд, не отрываясь от глобуса. Гном вздохнул, спустился и поднялся с подносом с горячим густым супом.

Помимо глобуса, стол, за которым стоял Зимрольд, был заставлен и прочими волшебными приборами, и Гридрих поставил суп на столик у окна, относительно свободный. Волшебник решил, что оторваться от работы на пару минут не помешает и сел за тот столик. Съев пару ложек, он посмотрел в окно вдаль – отвлечься на прекрасный, никогда не надоедающий вид. И вдали он заметил приближающиеся точки… Здесь редко кто ездил, кроме него и Гридриха. А те точки (определённо, всадники) ещё и стремительно приближались к башне…

Волшебник достал подзорную трубу и рассмотрел всадников. То были рыцари Ордена Лихоборцев. Вроде и полиция, да не просто полиция: воины, вступающие в этот Орден, проходили тяжелейшую тренировку для борьбы с магами-преступниками. Да не просто с магами, а с теми, у которых была хотя бы четверть таланта Зимрольда – с мастеровитыми колдунами, либо же со злыми чародеями-лентяями, получившими великую силу благодаря чёрной магии.

«Интересно, зачем они ко мне едут? Неужели за советом? Когда они в последний раз не справлялись без моей помощи? Уж не козни ли Бан-кхата? Или какой-нибудь недобрый маг прячется у меня, что вряд ли?»

Зимрольд посчитал нужным взглянуть на глобусе на свою башню. И обычно глобус показывал на её месте яркое пятно всех цветов радуги, так и переливающееся и играющее. Там и сейчас сияло то пятно, но его края были подозрительно ровными и не колыхались ни на ноготь. Пятно представляло правильный круг, а ведь обычно из него исходили весёлые лучики. У Зимрольда появились некоторые соображения, и он прокрутил глобус до мест, где точно была магия: до фабрики его брата, до одного высшего учебного заведения магов, и до башни одного знакомого волшебника на другой стороне планеты. И ни в одном из этих мест глобус не видел ни капли магии.

Зимрольд понял, в чём было дело. Рыцари накрыли его башню магозащитным куполом. Невидимым, проницаемым для любых тел, но непроницаемым для магии. Поэтому глобус видел только ту магию, которая была внутри купола, и поэтому у башенной магии очертилась чёткая круглая граница. У Лихоборцев это была обычная мера при задержании опасных волшебников – в первую очередь, чтобы они не трансгрессировали на большое расстояние.

«Стало быть, либо в моей башне действительно как-то спрятался неизвестный лиходей, либо всадники приехали за мной. – с опаской подумал волшебник. – Что ж, я должен встретить их и выслушать претензии.»

И он крикнул с лестницы вниз, слуге-гному:

- Гридрих! Смотрел ли ты в окно? К нам едут гости! Встреть их у дверей и постарайся расспросить, чего они хотят. И учти – если мне вдруг придётся надолго покинуть башню, оставайся в ней и поддерживай порядок. А если случится что-нибудь неучтённое, своя голова на плечах у тебя есть.

- Хорошо, хозяин. – согласился Гридрих и пошёл к дверям. При этом Зимрольд успел заметить, что лицо гнома погрустнело: не порадовали его слова, что любимый хозяин, возможно, куда-то безвременно пропадёт. Но гном молчал об этом, понимая, что волшебник знает лучше.

Зимрольд пока сел доесть суп, предполагая, что может быть не скоро ему удастся поесть вкусной еды. И одновременно он напряжённо слушал (башня была высокой, но слышимость хорошей, и при открытых дверях с этажа Зимрольда можно было разобрать, что происходит в холле). Вот уж цокот копыт раздавался у самого подножия башни. А затем и прекратился – кони остановились. Взглянув в окно, волшебник увидел, что пара всадников ещё бродила поодаль – примерно там, где находился магозащитный купол, и ещё несколько чуть ближе к башне. Должно быть, они держали оцепление, чтобы никто не сбежал за купол без магии.

Раздался стук в дверь. Её отворения Зимрольд не услышал – она открывалась бесшумно, но услышал короткий диалог Гридриха с визитёрами.

- Здравствуйте. – добродушно поприветствовал гном. – Добро пожаловать в башню великого волшебника Зимрольда. Что вам угодно?

- Мы знаем, что это за башня. – угрюмо буркнул один из рыцарей. – Где хозяин?

- Хозяин занят своими волшебными делами. Может, я передам ему что-нибудь?

- Нет, мы хотели бы видеть его лично.

- Скажите хоть, по какому вопросу?

- Это мы ему сами ему скажем. Проведите.

- Да вы скажите зачем, и я вопроса больше не задам – сразу проведу.

Послышались шаги тяжёлых сапогов – рыцари пошли без разрешения.

- Нет, погодите, я хоть предупрежу хозяина! – раздался голос Гридриха, напряжённый – видимо, он преграждал путь рыцарям. Но затем последовал звук падения в кучу твёрдых вещей и оханье гнома – похоже, его оттолкнули.

Затем тяжёлые шаги послышались уже на лестнице. Зимрольд встал с достойной выправкой и взял посох – как бы для представительного вида. Поднялись три рослых воина в лёгком обмундировании из чудесного металла орихалка – на вид медь, но гораздо прочнее. На их нагрудниках и щитах был изображён герб Ордена – блестящий меч, перерубающий чёрный волшебный посох.

- Здравствуйте, господин министр. Не помешали ли мы важным делам? – спросил тот, кто был старшим по званию, судя по красному пояску.

- Здравствуйте, любезнейшие. Не помешали. Но не могли бы вы быть столь же любезны с моим слугой? Я соизволил услышать ваш разговор, и ваши манеры оставляют желать лучшего.

- Простите, но он отказывался нас пропускать.

- Почему же отказывался? Он лишь хотел, чтобы вы сказали, по какому делу пришли.

На это рыцарь ответил уж раздражённо, хоть и пытался сохранить учтивый тон.

- Это дело лучше было обсудить сразу с вами. И позвольте уже перейти к нему. Присядем?

- Конечно.

Зимрольд указал рыцарям на стулья, сам сел на тот, что стоял у окна. При этом он продолжил держать волшебный посох. По этикету и для удобства следовало его положить, но он понял, что предложение присесть отчасти было уловкой, чтобы оставить его безоружным. Он, впрочем, посчитал, что имеет такое право, поскольку мечи за поясами рыцарей никуда не девались.

Ни один из воинов не показал недовольства тем, что посох остался при волшебнике, и старший перешёл к делу:

- Вы, должно быть, слышали о крупной краже из городской казны?

- Да, и я также слышал, что сея кража возможно была произведена магическим образом. Это подтвердилось, и вы желаете моей консультации?

- Не совсем. Поступили сведения, что пропавшее золото находится… прямо скажем, у вас, в волшебном сундуке производства вашего брата Ультара. Не в этом ли? – рыцарь указал на стоящий в углу сундук с эмблемой в виде буквы «У» на крышке.

Зимрольд стал похож лицом на мрачную тучу, которая могла вот-вот разразиться громом.

- В этом сундуке хранятся научные магические приборы. И если слово меня, Зимрольда великого, Магистра Ордена Магов Запада и Севера, Посланца Межмирового Облака, учёного-открывателя магических полей, и в конце концов, министра магии этой страны для вас ничего не значит, то можете открыть сундук и посмотреть.

- Не переживайте. Чисто чтобы соблюсти формальность, мы обязаны посмотреть.

Воин подошёл к сундуку, открыл его, и… заблистали золотые монеты.

Зимрольд побагровел.

- Я клянусь, я ещё вчера открывал этот сундук, и там лежали приборы!

- Правильно. Вчера приборы, а сегодня золото. – сказал рыцарь. – Мы должны ещё проверить, сколько здесь золота. Украденное из казны в один сундук не поместится, даже в десять. Но это волшебный сундук, в который может уместиться намного больше, чем кажется.

Рыцарь опрокинул сундук на пол, и золото посыпалось из него. Очень много – горка побольше самого сундука. Воин скорее поднял сундук обратно, пока золото не засыпало всю комнату.

- А откуда ещё могло взяться столько денег? – заключил рыцарь. – Это однозначно не древний клад – монеты современной чеканки. Значит, они из казны. Положите ваш посох, господин бывший министр, и пройдёмте с нами.

Зимрольд встал, с не меньшим достоинством, чем когда встречал Лихоборцев и сказал:

- Думаю, поскольку я не виновен, я могу себе это позволить…

И он в секунду выпрыгнул в окно, не выпуская посоха. Достаточно натренированный волшебник может прыгнуть с высокой башни – ведь он может заколдовывать воздух, чтобы тот густел и смягчал падение. Если вы не волшебник, или недостаточно натренированный волшебник, то прыгать из окон, конечно, не надо. А Зимрольд в тот момент колдовал не только с воздухом. Прыгнув, он ещё раз издал волшебный свист, только на этот раз более тревожный, пронизывающий волнением до костей. И Елизавета прибежала вовремя – вся взмыленная и еле дышащая, но успела подхватить Зимрольда на подходе к земле. И не остановилась – пара рыцарей из оцепления уже погнались за ней.

- Через лес, как можно дальше! – скомандовал волшебник, и кобылица развернулась на север, в чащу. В лесу в оцеплении рыцарей было меньше, но Елизавете пришлось прорываться сквозь ветви, и без того порядочно уставшей после того рывка. Она даже не могла болтать на ходу. А четыре всадника с двух сторон уж шли наперерез, также прорываясь сквозь ветви, а те, что находились по центру, гнались за ней прямо. Зимрольд думал только о том, успеют ли они выбежать за пределы невидимого купола до того, как их поймают, и готовился к одному очень сложному колдовству. А Елизавета и этого не думала – просто бежала, не понимая цели. Она же не знала про купол. Зимрольд очень хотел ей объяснить это, но не мог сделать это быстро и в большом волнении так, чтобы она поняла.

Оставалось совсем немного, но рыцари уж почти настигли их. Наступила решающая секунда… Лихоборцам оставалось только набросить верёвки на волшебного всадника, и… Но тут он исчез прямо под их носами.

Зимрольд и Елизавета очутились в степи, конца-края которой видно не было. И если на долготе волшебной башни Солнце только садилось за западный горизонт, то здесь уж стояла глубокая лунная ночь.

Лошадь, тормозя, повалилась на землю. И она, и волшебник долго лежали, отходя от напряжённой погони и не произнося ни слова. Измученные и исцарапанные ветками. Первой подала голос Елизавета:

- А что это было?

- Меня подставили, и теперь за мной охотятся Лихоборцы. Они накрыли мою башню невидимым куполом, через который могут проходить люди и лошади, но не может проникнуть магия. Я трансгрессировал, то есть, переместил нас, как только мы выбежали за его пределы.

- А вы не могли тран-сгресс-и-ровать к краю купола, выйти из него одним шагом, и потом транс-гре-сси-ровать сюда? – удивилась лошадь, с трудом выговаривая сложное слово.

- Не мог. Трансгрессия – очень сложная магия, и если использовать её впопыхах, может отправить в совершенно случайное место, так что в пределах маленькой области её использовать бессмысленно, и может не хватить сил и концентрации использовать её два раза подряд. И я специально выбрал целью перемещения Великую Степь: кругом пустота, и даже при разбросе в сотни вёрст неважно, куда именно мы попадём. А попасть в строго определённую точку лучше и не мечтать при такой напряжённой погоне. Лучше вообще работать с измерительными приборами, если хочешь попасть в точное нужное место.

- Понятно, понятно, уже по названию видно, что это сложная штука, - поспешила прервать его речь Елизавета, которая уж начала путаться в объяснениях, - и что же нам теперь делать?

- Пока думать. – сказал волшебник и сел, подперев подбородок рукой. – Точнее, думать, конечно, буду я. Ты пока можешь побегать вокруг, но не теряйся из моего поля зрения, и сама меня не теряй. И постарайся не отвлекать меня болтовнёй.

Елизавета немного обиделась. Больше всего она не любила, когда ей не давал болтать и бегать. Бегать, впрочем, Зимрольд ей не позволял только когда она болела, а сейчас даже одобрил. И она стала бегать вокруг. Правда, в пустой степи с одной только низкой травой просто бегать было крайне скучно. А волшебник думал очень долго, не меняя позы. И в конце концов Елизавета не выдержала и начала тараторить. В первую очередь о конях Лихоборцев: подметила, как ловко она их обогнала, каким противным был тот, что слева, а тот, что справа – ничего так, симпатичным. Зимрольд не обращал внимания на её болтовню и продолжал думать. О чём же он думал? Вот его мысли вкратце:

«Кто же мог устроить такую подставу? Как так подсунули золото прямо под носом у меня, у Гридриха и у защитного волшебства башни? Может, золото как-то переместили прямо в сундук, минуя помещение башни? Не трансгрессировали, защита башни хорошо действует против трангрессии, но есть ведь и другие способы перемещения, обходя расстояния. Так, ведь для этих сундуков используется специальное свёрнутое пространство. И бывает, несколько сундуков соединяются общим свёрнутым пространством, и даже если они стоят на разных планетах, у них будет общая внутренность, положишь в один сундук, достанешь из другого. Но мой сундук ни с чем не соединялся. В принципе, наладить соединение можно, но это очень трудно. И проще всего это сделать… на фабрике Ультара, где производятся сундуки. Неужели какой-то недоброжелатель проник на его фабрику? Или… он сам это сделал? Как ни прискорбно это сознавать, но учитывая его нелюдимость и завистливость, вполне возможно, что он меня предал… Но надо поостеречься винить брата, пока ничего не доказано. Мало ли кто и мало ли как мог это сделать? Я далеко не последняя фигура, и чтобы подставить меня, можно не поскупиться на большие средства и усилия. А пока у меня нет никаких сведений, надо думать, что делать прямо сейчас. Трансгрессировать куда-либо ещё я не могу. Придётся пока здесь искать, сначала еду, а затем выход в цивилизованный мир, да так, чтобы сразу не поймали. Пока я в большой степи, меня вряд ли найдут. Хотя могут догадаться, что я трансгрессировал в какое-нибудь большое пустое пространство, и будут внимательно обшаривать такие пространства магоискательными глобусами. Так что надо поторопиться и использовать как можно меньше магии – авось глобус меня и примет за мелкого бродячего кудесника. Но в какую сторону идти? По звёздам, по Солнцу, когда оно выйдет, и по приблизительно подсчитанному времени я смогу определить своё местоположение, и в какой стороне ближе люди, но куда идти, чтобы разрешить всю эту историю? Пожалуй, на запад, возвращаться в Маландию, хоть это одновременно будет приближать меня к опасности.»

Зимрольд встал и перебил Елизавету, которая уже начала рассказывать об озере, о котором забыла рассказать тогда.

- Елизавета! Я поразмыслил, и у меня есть кое-какие соображения. Пошли на запад.

И они пошли не спеша. И прошли неведомо, сколько. За их спинами уж занималась заря.

На горизонте показалась юрта кочевников, неподалёку от которой паслись привязанные кони.

- Интересно, насколько гостеприимны хозяева юрты? И знают ли они меня в лицо? Я человек известный, но в глуши могут и не знать. И если знают меня, то знают ли, что я в розыске? Это уже вряд ли, меня только несколько часов назад стали считать преступником. Тем не менее, хорошо было бы принять другой облик. Но на превращение у меня вряд ли хватит сил после трансгрессии. Да и больше вероятность, что меня выследят, если буду использовать сложную магию.

- А мне нужно менять облик? – спросила вдруг Елизавета.

- Нет, тебя не узнают. Но только если будешь молчать.

- Почему же не узнают? – обиделась Елизавета. – Если тебя отличают от других бородатых стариков-людей, то почему же меня должны не узнать?

- Молчи, пожалуйста. Для нашей безопасности.

- Ну хорошо, хорошо, молчу…

И замолчала она вовремя. Из юрты вышел хозяин и добродушно крикнул с небольшим акцентом:

- Эй, здравствуй, человек! Надо же было – в степи встретиться! Подходи – гостям мы рады!

Зимрольд и Елизавета подошли ближе. Когда кочевник смог их разглядеть, он воскликнул:

- О! Да неужто это великий волшебник Зимрольд! Какими судьбами занесло тебя сюда? Э, жена! – крикнул он в юрту. – Наш гость будет особым, давай всё самое лучшее!

- Если он тебя узнал, значит, мне можно уже говорить? – обрадованно выпалила Елизавета, прежде чем Зимрольд успел что-либо сказать. А затем волшебник, не обращая на это внимания, обратился к кочевнику:

- Мне приятно, что меня узнают даже в Великой Степи. Наверное, трудно здесь получать сведения об окружающем мире?

- Нет! – усмехнулся хозяин. – С тех пор, как наладили птичью почту, нам соколы доставляют газеты, и мы всё знаем.

Зимрольд имел представление о птичьей почте, но не думал, что попадёт именно к такому кочевнику, который будет выписывать по ней газеты.

- А когда к вам должна прийти следующая газета?

- Сегодня уже. Скоро.

- Тогда не позволите ли мне первым прочитать её? Дело в том, что я попал в степь, можно сказать, случайно, и мне необходимо кое-что узнать. – спросил волшебник, уже переходя с крика на обычную речь, так как подошёл уже достаточно близко к юрте.

- Конечно! Для такого волшебника что же не уступить газету?

И вот, волшебник сидел в юрте, а его кобылка снаружи спала после утомительного долгого дня.Зимрольда вкусно накормили и всё расспрашивали о волшебстве и прочих делах. Ему нравилось объяснять всё умному кочевнику, его доброй жене и четырём весёлым детям, он любил смотреть, как другие получают новые и удивительные знания.

Вскоре раздался крик сокола. И кочевники, и Зимрольд вышли из юрты. Над ними пронеслась стремительная птица и сбросила бумажный свёрток. Кочевник поднял его с земли и вручил волшебнику.

- Как и обещал, уступаю газету!

Зимрольд отошёл в сторону и развернул свёрток. И первая же статья была про него. Его описывали, как жуткого лицемера и казнокрада, которого теперь вывели на чистую воду. Были даже обвинения в чёрной магии (якобы волшебники-эксперты подтвердили, что он пользовался именно чёрной магией, чтобы возвеличиться и впоследствии красть из казны, а о том, как Зимрольд путешествовал по Межмировому Облаку, которое бы просто не пропустило чёрную магию, умалчивалось). За его поимку назначалась огромная награда.

И высказывался новый кандидат на пост главы парламента сэр Дюк:

«Это большая печаль, что тот, кто до того казался одним из лучших людей государства, на деле был преступником. Но если мы победим на выборах, то постараемся расследовать и разобрать все последствия его преступной деятельности, от которой незримо страдали простые граждане. А на пост министра магии мы назначим того, без поддержки которого мы бы так никогда и не узнали правды. По-настоящему достойного мага, который уже принёс много пользы – все мы знакомы с волшебными вещами, производимыми на его фабрике. Как вы догадались, это Ультар. Думаю, вы знаете, что он был братом Зимрольда, но семейные узы не заставили его пойти против правды.»

Далее шли слова самого Ультара:

«Я скорблю о том, что нет того моего брата, которого я знал раньше. Для меня было шоком, когда я, проводя сложнейшее расследование, обнаружил, что он хранит народное богатство в сундуке моего производства. Он опрометчиво хранил его там, должно быть, думая, что я малодушно не выдам брата. И брата я не выдал, я выдал того, кем он стал. И похоже, его сердце было заражено тьмой уж давно, как показывают дальнейшие магические расследования. Возможно, это очередные происки Бан-кхата – хитрец склонил моего брата на свою сторону, как и раньше склонял великих. О том, что не обошлось без этого гнусного старика, свидетельствуют слухи о Межмировом Облаке – оно всегда появляется, когда его пакости набирают силу. Говорят, оно появилось и сейчас, и вряд ли это совпадение. Но к счастью, на этот раз мы вовремя предотвратили угрозу, и Зимрольд уж никого не обманет. А может, это только часть угрозы, и есть ещё обманутые Бан-кхатом. Их мы тоже выявим. Совместно с сэром Дюком мы всё выявим, и наша страна сможет дышать спокойно.»

Зимрольд тихо негодовал от этой статьи. И от того, кем его считали после всего, что он сделал, и от предательства брата. Кроме всего прочего, он не знал, что теперь делать с этой газетой. Неудобно было утаивать её от кочевников. Но и показывать было неудобно.

«Но в одном ты был прав, брат. Появление Межмирового Облака – далеко не совпадение.» - подумал волшебник.

Держа газету, он подошёл к Елизавете, разбудил её и прошептал ей на ухо:

- Мы должны бежать. В этой газете расписано, какой я плохой, и какая награда за мою голову. Эти кочевники – милые люди и не станут сдавать меня из корысти, но не знаю, поверят ли они в ложь, что на самом деле я ужасный прислужник Бан-кхата. Если поверят, то могут настроиться против меня из чести.

- Так чего мы ждём? Садись на меня, бежим! – лошадь, к неудовольствию мага, сказала это громко, обратив внимание семьи кочевников.

Зимрольд вскочил на кобылу, бросил газету и сказал семье:

- Благодарю вас за гостеприимство. Но я должен срочно бежать. Прощайте!

И Елизавета умчалась с ним на запад, только столб пыли оставив за собой. Зимрольд мог только гадать, как семья кочевников отреагировала, прочитав статью в газете.

- И куда же мы побежим? – спросила лошадь на бегу.

- Появилось Межмировое Облако. Значит, настало время совместной миссии со странствующим рыцарем Леонидом. Но странствующий – он и есть странствующий, искать его будет трудно…

- Ах, искать Леонида! – оживилась Елизавета. – Значит, я снова увижу Рустама! УРА!

Рустамом звали коня Леонида. Белого, как горный снег, сильного и преданного хозяину. Елизавета по уши влюбилась в этого жеребца, как только увидела впервые. Правда, он не мог говорить, и заветной мечтой Елизаветы было, чтобы он тоже стал говорящим.

Глава III: Миссия рыцаря и волшебника

Зимрольд долго скакал на Елизавете по раскинувшейся чуть ли не на четверть мира степи. Иногда тут и там мелькали цветы, и если остановиться, можно было увидеть, какой они удивительной красы, и Елизавета, много пробегавшая на природе, это очень ценила, но останавливаться можно было только на отдых. Потому цветы не делали степь разнообразнее, и кобылке очень надоело это путешествие. Волшебник утешал её тем, что скоро она увидит одно из прекраснейших явлений на этом свете – Межмировое Облако. Но Елизавета не понимала, чего такого красивого может быть просто в облаке, пусть даже и чудесном? Как она отличит его от других облаков?

Сначала она даже внимательно вглядывалась в каждое облако на небе и думала – не то ли? Не красивее ли остальных? И если какое-то облако казалось чуть красивее, она тут же спрашивала Зимрольда, то ли оно. Волшебник каждый раз отвечал, что спрашивать не нужно, ибо Межмировое Облако невозможно пропустить и с чем-либо спутать. А Елизавета не понимала и всё равно спрашивала.

Но вот все её вопросы отпали. Из-за горизонта медленно поплыло белоснежнейшее, пушистейшее и пышнейшее облако. Елизавета поняла, почему не нужно было спрашивать. И всё же на всякий случай спросила:

- А вот это – точно оно! Это правда оно, да?

- Да. Это оно. – ответил Зимрольд, почтительно глядя на Облако.

- УРА! Оно действительно такое красивое! Я и не думала, что облако может быть ТАКИМ!

- Да, ты права. Такие явления всегда поражают. Но ликовать пока рано. Я должен отправиться туда вместе с Леонидом, а его ещё надо найти.

И они бежали дальше по степи. Уж сутки сменились, а Облако всё было видно на небе, и пропадать за горизонтом не собиралось. При этом оно не заслоняло небо, вокруг него сияла голубизна, и Солнце ясно светилось рядом, словно добрый друг Облака. И всё же было видно, какое оно большое.

Долго ли, коротко ли, путники добрались до одного мелкого городка. Как гласила надпись на столбе, он назывался Ихборг. Едва только он показался, Зимрольд надвинул на глаза капюшон, спрятал узнаваемую длинную бороду за воротник и прошептал Елизавете на ухо:

- Ради всего святого, сейчас молчи, что бы ни случилось. Даже если начнут подозревать, что я это я, даже если и без слов как-то догадаются, что ты говорящая – молчи. Ни единого слова!

- Хорошо. – ответила лошадь шёпотом. – Не скажу ничего. Ни словечка. Даже если начнётся землетрясение. Молчок-молчок! Вот сейчас замолчу. Сейчас договорю эту фразу и замолчу. Скажу слово «теперь», и тут же замолчу. Теперь!

И она замолчала. Правда, по её глазам Зимрольд видел, что она так и хочет продолжить тараторить. Волшебник однако же ещё знал, что она очень его любила и всегда с огромным рвением исполняла его просьбы, порой даже перебарщивая. И потому Зимрольд на всякий случай добавил:

- Но если приключится беда, действительно страшная беда, например, если на тебя вдруг нападут, кричи и зови меня.

Лошадка хотела ответить словами, но сдержалась и просто кивнула.

Зимрольд спешился и повёл Елизавету к городку. На окраине они нашли постоялый двор с конюшней. Там застали и конюха, кладущего сено в ясли лошадям. Волшебник обратился к нему изменённым голосом:

- Разрешите ли оставить здесь мою кобылу?

- Конечно. – ответил конюх и пошёл к ним.

- А нет ли у вас в городе птичьей почты?

- Как же, есть. На нашем же постоялом дворе – идите к другому крылу.

- Славно, славно. А где у вас можно узнать последние новости? Где есть готовые поговорить о делах дальних?

- Да опять же на нашем дворе – иногда собираются странники и болтают. Или на базаре.

Тут лицо конюха застыло в удивлении. Он хотел отвести Елизавету, но не обнаружил на ней уздечки. Ещё бы, ведь поскольку Елизавета была Зимрольду другом, а не домашним животным, и уздечка не была нужна. Зимрольд понял, что удивило человека, и мысленно корил себя, что он, весь такой мудрый, не предусмотрел этого.

Конюх указал на морду лошади открытой ладонью и удивлённо посмотрел на волшебника, чтобы спросить, но тот предугадал вопрос и сразу сказал:

- Лошадь не простая. Она очень умная, и сама понимает, куда ей идти. Да, я немного колдую. Вот, у меня и посох волшебный.

- Поди ж ты! А она, может, ещё и разговаривает?

- Ну что вы. – усмехнулся Зимрольд. – Говорящей лошадь может сделать только действительно великий волшебник, ведь лошадь – даже не птица. А я так, по мелочи колдую. Куда мне?

И конюх просто поманил лошадь за собой, не переставая дивиться, хоть волшебник и уверял, что это не сложное волшебство. А сам Зимрольд пошёл в холл гостиницы, не снимая капюшона.

В уютном холле собралось не очень много народа: два молодых человека что-то обсуждали, сидя на диване, напротив них сидел старый охотник и, видимо, внимательно слушал их, покуривая трубку, за ближайшим ко входу столом с кружкой кваса сидел гном, а в стороне ото всех стоял и что-то читал леший, иногда украдкой с неприязнью поглядывая на охотника и гнома – по-видимому, ему не нравился запах табака и ядрёного кваса.

- Не против ли вы, если усталый с дороги путник сядет поблизости? – спросил Зимрольд голосом бодрого весёлого старичка, не свойственным ему, каким говорил и с конюхом.

- Садитесь. Не знаю, как другие, а я новым лицам рад, хоть вашего лица и не видно. – улыбнулся старый охотник.

Зимрольд сел на стул рядом и стал слушать молодых людей. Как он понял, это были торговцы, которые много странствовали, ища, где что выгоднее продать и купить. И они были в курсе многих последних событий, чего Зимрольду и надо было.

Что до охотника, то он вероятно был из местных, или по крайней мере не очень много путешествовал, так как слушал рассказы молодых купцов с большим интересом, иногда удивлялся, иногда покачивал головой – с укоризной или с усмешкой.

Когда речь зашла о погоде, охотник вдруг оживился – представился повод поговорить о том, о чём он давно хотел.

- Да, погодка нынче в нашем мире необычная… Вы смотрели в небо над нашим городом?

- Почему же во всём мире? В вашем городе погода как раз самая обыкновенная. – удивился один из купцов.

- Нет, не обыкновенная. Видели ли вы то облако?

- Самое обыкновенное облако.

- О нееет, - протянул старик, - я более чем уверен, что это то самое Межмировое Облако, появляющееся раз в сто лет. Я не настолько старый и не видел его прошлого появления, но его видел мой отец и не раз рассказывал мне. Неужели вы ни разу не слышали о нём от дедов? По-моему, его нельзя ни с чем спутать – о каких ощущениях рассказывал мой отец, такие сейчас и у меня. И я слышал от других путников, что его видно и в городах за многие вёрсты, хотя вроде оно и не заслоняет всё небо до горизонта. Это, по-моему, чудо. Неужели вы не обращали на него внимание по дороге сюда, ещё на большом расстоянии?

- Извините, мы предпочитаем смотреть на то, что касается дел, а не на небо. – добродушно-снисходительно усмехнувшись, ответил один торговец. А другой глянул в окно и добавил:

- Вроде, обычное облако. А то, что оно показалось вам каким-то особенным – так может, это от впечатлительности. Ждали чего-то особенного, и увидели, что хотели. А что до того, будто его отовсюду видно – я вам скажу, слухи имеют свойство дополнять друг друга и подтверждать самые небывалые небылицы. Наверное, путники видели разные облака, но поскольку слышали, что якобы появилось такое, которое отовсюду видно, другие облака в других местах принимают за то же самое. Но из любопытства я на обратном пути всё же буду поглядывать на облако. Не думаю, что это так уж сильно отвлечёт меня от дел, как говорит мой друг. Может, вы окажетесь и правы.

- Да точно вам говорю! – ответил охотник удивлённо, с этаким негодованием без злобы, даже трубку убрал. – Это не простое облако! Неужели вы не видите? А вот тут у нас есть гном и леший. Они живут подольше нашего – может, и видели облако в его прошлое появление. Эй, уважаемый гном! – охотник обернулся к сидящему за столом бородатому человечку. Тот взглянул на спорящих и ответил:

- Да, я слышал ваш разговор. Я знаю об Облаке. Но в то время я жил в подземелье и не мог видеть его. А позапрошлое его появление я не мог видеть, потому что тогда меня и не было, я молод. Поэтому не мне судить, то ли это облако.

- Тогда у лешего спросим! – не сдавался охотник. – Послушайте… – но леший перебил его, идя к двери и отмахиваясь рукой-веткой от табачного дыма:

- Простите, но мне уже надо торопиться, не могу с вами говорить. – и он вышел, плотно закрыв дверь.

Но старый охотник не унимался. Теперь он обратился к Зимрольду:

- А вот наш странник? Вы очень похожи на волшебника! Извините, если я ошибаюсь, и ваш посох на самом деле самый обыкновенный посох. Но если вы действительно волшебник, и посох волшебный, и если вы жили достаточно долго, то разрешите наш спор.

Зимрольд немного подумал и решил удовлетворить просьбу. В конце концов, он уже признавался конюху, что является волшебником (пусть и занижал своё величие в этом деле), так что если бы он сейчас соврал, и спорящие сверили бы его слова со словами, сказанными конюху, это вызвало бы подозрения. И что не менее важно – Зимрольда коробило неверие молодых торговцев, и он не мог уйти, ни разу не попытавшись убедить их.

- Да, я волшебник. Далеко не самый великий, и живущий не так долго, как иные, - и тут Зимрольд не врал, ибо иные, которых он считал более великими, как его учитель Нельдер, жили и более тысячи лет, до чего ему ещё было далеко, - но Межмировое Облако я видел. И поверьте, сейчас в небе именно оно. Это трудно познать рациональным мышлением, но оно больше, белее и пушистее обычных облаков. Может, слово «пушистый» слишком просторечно для Межмирового Облака, но более достойных слов в современном человеческом языке я не знаю. – Зимрольд сам не заметил, как с голоса бродячего старичка невольно перешёл на свой обычный, серьёзный и торжественный голос.

- В каком смысле «трудно познать рациональным сознанием»? – выразил непонимание второй купец, снова глянув в окно на Облако. – По-моему, размер, белизна и пушистость – они и есть размер, белизна и пушистость. И это облако, конечно, большое, белое и пушистое, но не такие уж и запредельные у него эти качества.

- Я же говорю – трудно познаваемо. Облако большое, белое и пушистое не обычным, а чудесным образом. Вам надо абстрагироваться от обычного понимания вещей и понимать исконно, как вы понимали сказки о чудесах в детстве, и как многие вещи в глубочайшей древности понимали почти все люди. Я бы объяснил вам внятнее, если бы вы знали один из древних волшебных языков. Впрочем, если бы вы знали нужные слова и выражения этого языка, то понимали бы и без моих объяснений.

- То есть, вы предлагаете нам смотреть с позиции необразованности? – усмехнулся первый торговец.

Неизвестно, что бы ответил Зимрольд (он с трудом сдержал негодование такому заявлению), но тут вопрос задал старый охотник, и этот внезапный вопрос вернул волшебника от объяснения необъяснимого к более практическим проблемам собственной безопасности и успешности миссии.

- Вы так знающе и почтительно говорите об Облаке… Уж не тот ли вы самый волшебник, который должен путешествовать по мирам через него? – охотник говорил с восхищением, а купцы подозрительно воззрились на странника в капюшоне. Они-то знали, что Зимрольда разыскивают за большое вознаграждение. Тому надо было скорее отвести подозрения.

- По миру ходят тысячи волшебников, а вы ожидали, что именно в эту гостиницу зайдёт именно тот единственный, да ещё один из наиболее великих на данный момент, пусть и не самый великий в истории? – Зимрольд громко расхохотался. – Просто у волшебников обычно другое понимание мира, позволяющее лучше (пусть и не во всей полноте) понимать и Межмировое Облако. Не у всех, конечно, волшебников. Многие и отделяют себя от сути понимания чудес, отдаваясь чисто практической магии. – тут он с грустью вспомнил брата. – Впрочем, плохого в этом нет, если не использовать её во зло и по-настоящему трудиться для этого. Но всё равно это печально.

А охотник тем временем о чём-то задумался. И он спросил, ни к кому конкретно не обращаясь, когда Зимрольд договорил:

- Кстати, насколько я помню, вместе с волшебником в Межмировое Облако ещё должен лететь воин. А какому воину сейчас этот волшебник сюзерен?.. Вроде, странствующий рыцарь… Ах да, Леонид его зовут. Интересно, где он сейчас? Знает ли, что скоро ему надо будет лететь туда? Или, может, они уже полетели с волшебником?..

Первый торговец ответил:

- Насколько я знаю, возле деревни Калеярве в стране Чаклия в болоте завелось чудище, и Леонид отправился сражаться с ним. Это известно, потому что когда знаменитый странствующий рыцарь отправляется сражаться с чудовищем, об этом сразу идут слухи, и в том месте начинают собираться туристы, чтобы поглазеть из укрытия.

Зимрольд про себя порадовался – он узнал, что надо, даже ничего не спрашивая. Но прежде чем уйти, он ещё немного послушал разговоры, потому что было бы подозрительно, если бы он ушёл сразу, узнав о Леониде.

От деревни с болотным чудищем разговор перешёл к теме привлечения туристов. Потом к другим торговым темам. И Зимрольд ушёл тихо, не попрощавшись.

Ему ещё надо было проверить, насколько словам о Леониде можно верить, и он пошёл на базар, делать вид, что смотрит товары, а мимоходом спрашивал о странствующих рыцарях. И всё подтверждалось – те, кто знал о Леониде, тоже говорили о болотном чудище у деревни Калеярве.

Тогда волшебник вернулся на постоялый двор и зашёл в птичник, о котором говорил конюх. Там сидели птицы многих, самых разных видов, эти виды объединяло только то, что они все могли совершать достаточно дальние перелёты.

Ни одна птица не была привязана, и у птичника не имелось никаких решёток, все сидели здесь абсолютно добровольно. Эти птицы были разумными и говорящими. Сделать птиц говорящими намного проще, чем лошадей и потому говорящих птиц много. Изрядная часть была потомками птиц, которых сделали говорящими волшебники седой древности, наиболее искусно. У некоторых, из наиболее чистых родов, даже сохранилось красноречие тех самых первых говорящих птиц, но маловероятно, что такие имелись именно в этом птичнике.

Говорящие птицы издревле служили людям гонцами. В отличие от обычных почтовых голубей, они могли не только возвращаться в родной дом, но и лететь куда угодно, как скажут. И птицы-гонцы были ещё до того, как маги изобрели хрустальные шары и другие способы волшебной связи. Да и сейчас волшебные средства связи есть далеко не у всех, поэтому птичья почта – один из самых быстрых и удобных способов связи в волшебном мире.

Но, хоть гонцами птицы и служили давно, организованную сеть птичьей почты, протянувшуюся по всей планете, создали совсем немного веков назад. Тогда подумали, что это поможет держать весь мир в курсе всех событий, упростит жизнь и предотвратит многие беды. С тех пор во всех крупных городах и многих мелких, как правило в гостиницах и пунктах обычной почты, имелись птичники, в которых любой желающий мог отправить письмо или лёгкий груз.

Всегда имелись разные виды птиц, так как разные нужды могут быть у доставки писем. Порой нужно прорываться с боем – тогда подходят орлы. Иногда лучше лететь ночью и бесшумно, тогда вам услужит сова. А если главное – доставить письмо как можно скорее, то самая лучшая птица для вас – это стриж.

И именно стрижа выбрал Зимрольд. Маленькая страна Чаклия лежала лежала в верстах пятиста к северу, стриж должен был затратить на перелёт немногим более трёх часов.

Зимрольд заплатил смотрителю за одно письмо, тот указал ему на специальный столик со стопкой бумаг, чернильницей и пером, и Зимрольд написал следующую строку:

- Время пришло. Жду тебя в Лесу Северных Колдунов.

Волшебник привязал письмо к лапе стрижа и сказал ему тихим-тихим шёпотом:

- Лети в Чаклию, в деревню Калеярве. Найди странствующего рыцаря Леонида и отдай ему письмо. Если он уже ушёл (а борьба с болотником не должна занять много времени, но он мог задержаться на празднество), то спрашивай у всех, куда он ушёл. Найди во что бы то ни стало, и не показывай письмо никому, кроме него.

- Обижаете. – почти так же тихо ответил стриж. – Мы не показываем личные письма всем направо и налево. Правда, мне ещё не приходилось искать адресатов, находящихся неизвестно где, н я сделаю всё, что смогу.

И стриж улетел. А Зимрольд вернулся в конюшню, забрал Елизавету (та обрадовалась его приходу – ей надоело молча стоять, а ведь хотелось заговорить с конюхом, всё время удивлённо на неё смотревшим) и ускакал на ней на север.

Это видел второй торговец, сидящий во дворе за углом. Тогда из птичника вылетела сова и сказала:

- Как ты и просил, я устроилась как можно незаметнее на балке и подслушала их разговор.

И она в точности передала ему слова Зимрольда и стрижа.

- По-видимому, это всё-таки тот самый волшебник… - заключил купец. – Лети за тем стрижом, преследуй его, и постарайся прочитать письмо хотя бы через плечо рыцаря. Но стрижа не трогай и не вмешивайся, постарайся оставаться невидимой и неслышимой. Как прочитаешь – лети в главный замок Лихоборцев, если из письма будет ясно, куда едет волшебник, и расскажи им, да не забудь сказать, что это я надоумил тебя. А если не будет ясно, то возвращайся сюда.

Сова улетела на север, а купец положил на колени два листка бумаги и написал на обоих карандашом один и тот же текст скорописью:

- Есть неподтверждённые подозрения, что я видел волшебника Зимрольда. Сейчас, в момент, когда я пишу эти строки, подозреваемый только что ускакал на светло-бурой лошади из города Ихборга в северном направлении. Вероятно, его цель – чаклийская деревня Калеярве. Во всяком случае, если это действительно Зимрольд, то его цель – встретиться с рыцарем Леонидом, который последнее время находился именно в Калеярве. Возможно, в головной замок Ордена Лихоборцев прилетит сова и назовёт реальное место прибытия подозреваемого.

Это письмо написано в двух экземплярах, один отправлен в головной замок Ордена Лихоборцев, другой – в приёмную писем правительства Маландии.

Элий Гинсан, член Торгового Союза

В случае поимки Зимрольда, для высылки вознаграждения узнавайте моё местонахождение у Хранителя оного Союза

Купец отправил обе копии письма с двумя другими стрижами. Он также хотел отправить ястреба выслеживать самого волшебника на лошади, но рассудил, что волшебник не дурак, и поймёт, что за ним следят, если всю дорогу над ним будет реять ястреб.

***

Зимрольд и Елизавета прибыли в Лес Северных Колдунов часа через три. Этот лес лежал между городом Ихборгом и границей Чаклии. Как Леонид мог определить, где именно встречаться с Зимрольдом в этом довольно большом лесу (пусть и далеко не в огромной тайге)? А там имелось одно особое место, и посвящённые в его тайну сразу понимали, что если надо идти в Лес Северных Колдунов – значит, надо идти именно к этому месту. Это был Чудодейный Камень.

Чудодейными ошибочно называют многие камни, и такие лже-Чудодейные камни даже нередко становятся предметами привлечения туристов. Истинных же Чудодейных Камней было немного, в лесах и горах разных точек мира. Об их истинности знали только самые великие волшебники, связанные с ними воины (вроде Леонида), некоторые мелкие колдуны-лесовики (эти лесовики могли и разболтать тайну, но это скорее всего приняли бы за обычное шарлатанство), да иногда – лешие, и то, только если они видели, как с Камнями работают волшебники, или если у этих леших тайна передавалась из поколения в поколение, а лешие живут долго – настолько эта тайна может быть старой.

В сущности, никто, даже великие волшебники вроде Зимрольда, не знают истинной сути этих Камней. Они существовали с таких древних времён, что неизвестно, по природе ли они такие особенные, или их сделали Чудодейными волшебники этой глубочайшей древности. Являются ли камни живыми, и если являются, то слуги они волшебникам, или начальники? Связаны ли они с общемировой магией, и если связаны, то как? И по какому принципу колдовать с ними? Неизвестно. Просто древние Чудодейные Камни, и всё тут. Зимрольд колдовал с таким камнем только однажды в жизни, и тогда сам не понял, как, а также видел в детстве, как с ним колдует его учитель Нельдер.

Он и сейчас не собирался колдовать, камень служил лишь ориентиром.

Зимрольд и Елизавета прошли через лес к Камню. Камень и камень – ничем не отличишь от обычного. Но волшебник знал его тайну и с почтением смотрел на него.

Вдруг он почувствовал, что что-то не так… И наконец понял.

- Хвалю тебя за исполнительность. Теперь ты можешь говорить, Елизавета.

И сразу всё встало на места. Лес наполнился шумом её речи. Скучать Зимрольду не пришлось – он выслушал рассказ обо всём, что с ней было с тех пор, как она замолчала. Особенно подробно она описывала смешные взгляды, которые конюх всё время бросал на неё. А о том, как молодой купец расспрашивал конюха о загадочном волшебнике, она упомянула только мельком, но это очень не понравилось Зимрольду.

Вот уж вечерело, небо сверху и на востоке потемнело, а с запада сквозь деревья ещё пробивались яркие лучи Солнца. А Елизавета всё болтала и болтала. Но тут она замолчала. Послышался стук копыт, который она ни с чем не могла перепутать. Это был стук копыт Рустама, и никакого другого коня.

С севера прискакал могучий белый конь, серебрящийся в лучах заката, а на нём восседал почти такой же могучий молодой рыцарь, у которого в свою очередь кудри золотились в лучах заката. Но Елизавету интересовал только конь. Если многие юные девушки мечтают о принце или рыцаре на белом коне, то юные кобылицы мечтают о самом этом белом коне.

Но Зимрольд, конечно же, призывал рыцаря не ради его коня, и рыцарь понимал это.

- Приветствую вас, Мастер. Я узнал ваш почерк в письме и прибыл на ваш зов. Я правильно понял, что вы имеете ввиду Межмировое Облако? Если я не ошибся, то я его видел, и сейчас вижу сквозь ветви леса. – спросил Леонид молодым и звонким, но в то же время сильным богатырским голосом.

- Ты не ошибся, и я рад этому. Идём же, найдём способ полететь.

Зимрольд сел на свою лошадь, и они шагом пошли из леса.

Елизавета на ходу всё время пыталась льнуть к Рустаму, даже забывая, что на них сидят всадники, которым эта близость может быть и неудобна. Зато она всю дорогу молчала. Моменты нахождения с любимым были единственными, когда ей совсем не хотелось говорить. А иногда и хотелось поговорить с Рустамом, но она понимала, что он не говорящий конь.

Но Зимрольду и Леониду было, о чём поговорить. Волшебник передал рыцарю всё, что произошло. С особой горечью он говорил о предательстве брата. А рыцарь рассказал о своих последних подвигах, в том числе о битве с болотным чудищем в Чаклии.

- Сначала, чтобы выманить его из болота, я сам стал приманкой. Оно вылезло из болота, и я нанёс по нему удар своим волшебным мечом. И оно, мерзко скуля, словно само болото, убралось назад. Оно было ранено, но не смертельно. И на меня оно больше не вылезало – знало, что ему не поздоровится. И мне было тяжело на это решиться, но пришлось попросить местных жителей, чтобы один из них послужил приманкой. Мне до сих пор страшно это представить – там живут такие милые гномы! – заметим для читателей, что Чаклия населена в основном гномами, и слово «чакли» на одном северном языке обозначает гномов, а на других языках этим словом иногда называют только один народ гномов, который живёт в этой стране. – Некоторые были даже оскорблены моей просьбой и хотели прогнать меня, хоть я и говорил так вежливо, как мог. Но самый отважный из них вышел добровольцем. И он не пострадал – я вовремя выскочил из укрытия и нанёс удар по вылезшему чудищу. Но как испугался этот смелый гном! А затем мы праздновали победу. И стриж прилетел как раз когда я сидел за праздничным столом. Делать нечего, пришлось извиниться перед ними за поспешность и покинуть пир. Но я захватил один кусок очень вкусного пирога, который испекла мать того самого добровольца, очень добрая старушка. Хотите попробовать?

- Хочу, но не на ходу.

Вот они уж подъезжали к опушке леса. Тут Елизавета остановилась, и поэтому Леонид велел остановиться и Рустаму.

- Я слышу вдали стук лошадиных копыт… – шепнула лошадь. У лошадей немного более тонкий слух, чем у людей, и она услышала других коней раньше, чем люди.

- Молодец, что остановилась и сказала. – похвалил Зимрольд. – Это могут быть Лихоборцы или иные неприятели. С разными новыми средствами выслеживания волшебников, и с моей неосторожностью, нас могли легко найти. Скажи, а этот стук организованный, в ногу? И как вообще бы ты его охарактеризовала?

- Звук довольно чёткий и уверенный. Вряд ли бы так шла лошадь крестьянина, возвращающаяся домой после тяжёлого рабочего дня.

Зимрольд немного подумал и сказал:

- Может, это и не Лихоборцы, но нельзя исключать такой возможности. И лучше нам не лезть вперёд, а обдумать, как можно выйти незамеченными. Наверняка они оцепили весь лес, если знают, что мы находимся в нём.

Но Леонид уверенно воскликнул:

- Что тут думать?! Волшебный меч в сочетании с моим мастерством одолеют даже десятерых Лихоборцев!

И рыцарь выхватил из ножен меч, и тот сразу ярко засиял. Но вдруг рука, сжимающая меч, странно застыла.

- Что с моей рукой? – удивился Леонид. – Она словно онемела!

И его рука замахнулась на Зимрольда и Елизавету, но волшебник и лошадь успели уклониться.

- Простите, Мастер! Меч направляет мою руку, и я не могу разжать пальцы!

Рука Леонида ещё раз замахнулась, но волшебник и лошадь уже были за несколько шагов, но меч тянулся к ним и тянул хозяина. Зимрольду было нечего делать, и пришлось применить волшебство. Он напряг свои мысли, рассчитал в уме необходимое, взмахнул посохом, и Леонид отпустил меч, и тот упал на землю.

Затем из-за деревьев на них выехали Лихоборцы. К счастью, Елизавета и Рустам были намного быстрее их коней и, направившись обратно вглубь леса, вскоре оторвались.

Зимрольд сказал всем остановиться у Чудодейного Камня.

- Рано или поздно они нас найдут и нагонят. И вряд ли они выпустят нас из леса. Так что, думать, как выпутаться из этой ситуации, лучше о Чудодейного Камня. Может, это хоть чем-то поможет. Поможешь ли ты нам, древний замшелый Камень?..

Елизавета, остановившись, стала боязливо жаться к Рустаму и спрашивать, защитит ли он её, не ожидая ответа. А Леонид задал волнующий его вопрос:

- Мастер, что случилось с моим мечом? Он всегда верно служил мне…

- Я думаю, это потому что твой меч сделан на фабрике моего брата Ультара. А у него есть специальный глобус, вроде того, которым я отслеживаю волшебство по всему миру, но другого принципа: им он может отслеживать все волшебные вещи его производства, и при желании даже управлять ими. Чтобы остановить меч, мне пришлось применить довольно сложное волшебство. Конечно, не такое сложное, как трансгрессия, но всё же. Его могли легко засечь Лихоборцы.

- Как же неудобно получилось… - потупил взгляд Леонид. А Зимрольд вдруг нахмурил брови и спросил:

- А нет ли у тебя других волшебных вещей? Если есть, то они тоже могут быть произведены у моего брата.

- Вроде, нет… - но Леонид подумал и достал из-за пазухи гребешок. – Разве что, это. Я хотел подарить его своей невесте.

Зимрольд взглянул на расчёску, увидел, что на ней выгравирована фигурная буква «У» и строго сказал:

- Это тоже с фабрики брата. Выброси!

- Но Мастер, - удивился рыцарь, - Что может сделать обыкновенный гребешок?!

- У волшебников даже гребешок может быть опасным. Помнишь историю Белоснежки? Что с ней случилось, когда злая колдунья под видом доброй старушки подарила ей такой же гребешок? Выброси, и подальше!

Леонид тяжело вздохнул, размахнулся и бросил гребешок далеко, он скрылся за деревьями.

Тут Елизавета страшно возмутилась:

- Но ведь он собирался подарить его невесте! Как можно было выкинуть его?!

Волшебник ответил ей спокойно и строго:

- Если бы не выкинул, то невеста могла бы потерять не только гребешок, но и самого жениха. В конце концов, если всё это уляжется, он может вернуться в этот лес и найти его. Или купит новый. Может, даже не волшебный. Погодите-ка… – волшебник насторожился и огляделся, заставив других заволноваться. – Вам не кажется, что мы уже в другом лесу?

- В другом? – хором переспросили Леонид и Елизавета и огляделись.

- Да. Не просто в ином месте этого леса, а именно в другом лесу. Видите, здесь растут кедры, а кедр – это южное дерево, на севере таких нет. И Солнце стало чуть выше над горизонтом – можно подумать, что время повернулось вспять, однако я думаю, что во времени мы не перемещались, а просто этот лес находится не только сильно южнее, но и немного западнее. И посмотрите – здесь всё ещё есть Камень, примерно такой же, как в Лесу Северных Колдунов, но немного другой формой. Я почти уверен, что Чудодейный Камень решил нам помочь сбежать и переместил в своему собрату – к ближайшему другому Чудодейному Камню. А ближайший находится на острове Элэс, в Южном Море. И этот остров как раз лежит немного западнее.

- Море… – мечтательно вздохнул Леонид. – Я видел море, когда бродил по прибрежным странам, но никогда не странствовал по нему и не был на других континентах и морских островах. Значит, пока что мы можем не бояться Лихоборцев.

- Пока что – да, но наша главная задача – добраться до Облака, и сейчас мы от него отдалились.

- Море, море… Это страшно, но красиво! – продолжила разговор Елизавета и затянула свою длинную речь о своих мыслях о море, хотя она видела его ещё меньше, чем Леонид. И рыцарь, зная эту особенность её речи, не слушая её, сразу спросил у волшебника:

- А где я бросил волшебный гребешок? Ещё на севере, или уже здесь, на юге?

- На севере. Я видел, как он в броске пролетал между елями северного вида. Наверное, Камень отправил нас именно после того, как мы избавились от того, с помощью чего нас могут преследовать. Так и тебе будет проще, если потом посчастливится возвращать вещи: в одном лесу подберёшь и меч, и гребешок.

Они заночевали в лесу. Утром волшебник вывел их к побережью. Все ощущали жар южного Солнца – резкий после севера, но по-своему приятный.

Зимрольд за свою долгую жизнь явно уже бывал на этом острове, и, наверное, не один раз, а последний из разов – не так давно. Ибо он уверенно вёл спутников вдоль побережья, прошёл мимо маленького приморского селения и направился к маленькому отдельно стоящему домику у самого берега.

Там путников встретила рыбацкая семья – супружеская пара со множеством детей, и дед, отец отца. По-южному загорелые и черноволосые, кроме поседевшего деда. И дед встретил Зимрольда, как старого друга, да и отец с матерью и самыми старшими детьми явно видели его не впервые.

Волшебник объяснил Леониду и Елизавете:

- Старик Орас – мой давний друг. Ещё в его молодости у меня было дело с одной тайной морской скалы, которая стоит за несколько вёрст по воде отсюда. Видите, она виднеется вдали, над горизонтом? Так вот, тогда Орас доставил меня туда на своей лодке и помог справиться с некоторыми водными чудищами, которые сейчас там уж не водятся. Впоследствии я ещё являлся к нему и его семье по разным поводам. И я уверен, они не предадут. У них мы можем некоторое время скрываться и жить. И да, Елизавета, ты можешь при них говорить.

Лиза облегчённо вздохнула и сразу стала передавать рыбацкой семье впечатления от увиденного моря. Все, кроме деда Ороса, удивились говорящей лошади. А Орос и не такие чудеса видел.

И путники остались в доме рыбаков. Изучая слухи, к вечеру Зимрольд узнал, что Орден Лихоборцев ввёл строгий контроль во всех морских портах и немногочисленных воздушных (из которых можно было лететь на волшебных транспортных средствах) во всех Мирных Странах. Теперь каждый, кто собирался куда-либо отплыть или улететь, должен был пройти проверку – не является ли он замаскированным Зимрольдом или Леонидом. И в воздушных портах проверки были более тщательными – в каждом порту к таможне был лично приставлен один Лихоборец. А ведь именно воздушные порты и были нужны Зимрольду и Леониду, чтобы добраться до Межмирового Облака.

Орден Лихоборцев не принадлежал ни к одной стране, но сотрудничал со всеми Мирными Странами, и имел полное право устанавливать такие таможенные ограничения. А те страны, на которые возможности Лихоборцев не распространялись, были и сами по себе опасными – в них хозяйничали те волшебники, с которыми Лихоборцам реально следовало бороться, злые волшебники, так что и туда не следовало соваться для поиска портов.

И на следующее утро Зимрольд собрал небольшой совет – состоящий только из него, Леонида и рыбака Ороса. Елизавета в это время болтала и играла с внуками последнего, волшебник не считал её присутствие на совете нужным.

- Итак, все воздушные порты Мирных Стран для нас закрыты. А только там можно достать волшебные летательные средства, которые и нужны нам с Леонидом. Конечно, есть и личные летательные средства у некоторых волшебников, и пару из них я даже мог бы попросить одолжить, но чтобы добраться до тех волшебников, нам понадобятся как минимум морские порты – на рыбацкой лодчонке не доплыть до дальних континентов. Можно было бы использовать птичью почту и попросить одного из этих волшебников прилететь к нам, но, во-первых, птичья почта недостаточно надёжна – перехваты, подслушивание, любопытство самих птиц. Во-вторых, и в-главных, чтение письма – не личная встреча, чтобы аккуратно подойти и понять, можно ли доверять. Эти волшебники мне знакомые, но недостаточно близко. Может, они сдадут нас Лихоборцам, или просто не захотят помогать. В-третьих, если и согласятся, их прилёт к этому острову могут заметить, и это будет подозрительно. Из этого следует четвёртое, что просто неудобно впутывать их в опасную историю, к которой они были непричастны (пусть и в итоге это будет вопросом судьбы всего мира, но всё равно у них своя жизнь и свои дела).

На чём ещё можно лететь? Не на чем. Не ловить же и не дрессировать дракона, с этим не справится даже Леонид, при всей его доблести, тем более без волшебного меча. Бывало, что помогало летать великое Племя Орлов, но неизвестно, позволит ли им сейчас гордость, и к тому же, их горы лежат далеко на севере, нам придётся проходить через Маландию. Но выход есть. Мы воспользуемся опытом людей Мира-Где-Чудеса-Редки, которые научились летать и без магии, без драконов и без больших орлов.

- Но Мастер, - удивился Леонид, - ведь вы говорили, что они летают в больших железных птицах, которых поднимают в воздух с помощью особых горючих веществ. Как мы сделаем такую птицу, и где возьмём эти вещества?

- Ты забыл, Леонид? Я тебе рассказывал и про более простые летательные средства того мира. Видимо, рассказ о железных птицах произвёл на тебя большее впечатление, и ты запомнил только их. Там есть средства и настолько простые, что и у нас их давно могли бы изобрести, но этого не делают, поскольку у нас и с помощью магии можно летать. Хотя нет, такое есть и у нас, но в малом виде – не в качестве транспорта, а в качестве игрушек и украшений. А по легендам, у гномов вроде бы когда-то и был такой транспорт, когда у них были проблемы с магией, да теперь забылся.

- Что же это за транспорт такой? – спросил поражённый Орос. – Чтобы просто взять, без всякого колдовства сделать большую игрушку и полететь на ней?!

- Это воздушный шар. – спокойно пояснил Зимрольд. – К прочному, скроенному в виде шара полотну крепится большая корзина, в которой могут поместиться люди и горелка. Горелка наполняет шар горячим воздухом, и поскольку горячий воздух легче холодного, он поднимает и шар, и корзину с людьми. Ты, Орос, знаешь местные селения, и потому ты должен помочь нам найти достаточно прочное и большое полотно, большую корзину или материалы для неё, и надёжную чашу, в которой может безопасно гореть огонь. Пламя я могу поддерживать волшебством – это не такая сильная магия, чтобы Лихоборцы обращали на неё внимание. Недостаток это транспорта для обычных людей – его нельзя направлять, он летит по воле ветра, но я могу создавать и ветер, и он полетит, куда я пожелаю. Ещё, Орос, ты должен подсказать нам самое лучшее место, чтобы запустить шар и направить его на север. Надо сделать это незаметно: отсюда шар увидит всё ближайшее селение, как только он взлетит, удивятся, пойдут слухи и подозрения, а этого нам не надо. Хорошо бы за какой-нибудь горой, или вообще на островке. На той же скале в море нет ли удобного места?

Они ещё обсудили сложности вопроса, а затем сразу начали собирать материалы для шара.Собирали три дня.

Елизавета в эти дни иногда отвозила кого-нибудь из семьи Ороса куда нужно (стараясь не говорить при посторонних), иногда, как и во время того совета, играла с детьми, которым она очень полюбилась. А ещё она иногда с грустью поглядывала на Рустама, печалясь, что с ним нельзя так же весело поболтать, как с детьми.

И в один день она попросила Зимрольда:

- Ну почему ты не сделаешь Рустама тоже говорящим? Мне было бы много о чём поболтать с ним! Ну сделай его говорящим!

- Елизавета, я тебе много раз объяснял. Я начал работать над тобой ещё когда ты была маленьким жеребёнком, и работал долго и упорно. Над взрослым сформировавшимся конём надо будет работать ещё тяжелее, и есть риск, что хоть говорящим он и станет, но будет вести себя, как сумасшедший. Ты этого хочешь?

Елизавета ничего не ответила. Но затаила какую-то обиду, не убедившись в невозможности сделать Рустама говорящим.

Три дня прошло, и шар был готов. Но ещё не надут. Орос должен был отвезти Зимрольда и Леонида к северному склону морской скалы. Там старый рыбак как раз знал удобную ровную поверхность. Спущенный воздушный шар и его корзину привязали к лодке сзади, чтобы они плыли вслед по воде. Прощались долго и слегка тоскливо. Тут Елизавета по ходу прощания спросила:

- Подождите, а как я помещусь в этой корзине?

- Извини, но ты с нами не полетишь. – ответил Зимрольд. – Корзина рассчитана на двух человек. К тому же, тебе лучше не появляться в том мире. Неизвестно, как его люди отреагируют на говорящую лошадь, это может испортить всё дело.

- Но так нечестно! – Елизавета возмутилась практически до слёз. – Значит, вы увидите этот мир, а я – нет?! И никогда не увижу, потому что в следующий раз Облако появится через сто лет, а я до такого не доживу!

- Пойми, это не увеселительная прогулка. К тому же, там изрядная часть магии не работает, и может, ты там не будешь говорить…

- Вот, значит, я не помешаю!

- Ты не дослушала. Неизвестно, как отсутствие магии скажется на твоём разуме. Может, ты даже вообще не сможешь говорить.

Это напугало Елизавету. Ей сразу расхотелось посещать другой мир.

- Ну ладно… Но можно хоть посмотреть, как вы будете отлетать на этом шаре?

На этот раз ответил Орос:

- Боюсь, моя лодка может перевернуться, если в ней будет стоять лошадь. Извини.

- Ну вот! Даже на шар посмотреть нельзя! Я же так ничего интересного не увижу! Ну пожалуйста, осторожно лягу на дно и ничуть не шелохнусь!

- Елизавета, - попытался её успокоить волшебник, - если мы вернёмся, то мы сделаем другой шар, с гондолой побольше, в котором и ты сможешь прокатиться.

- Если, если… Всё у вас потом!

Тут высказался один из внуков Ороса:

- А можно хоть нам посмотреть на полёт? Мы-то в лодке поместимся.

За всех ответила его младшая сестра:

- Но ведь нехорошо получится, если мы посмотрим, а Елизавета не посмотрит. Давайте лучше и мы не будем смотреть, чтобы ей не было обидно.

Все секунды три молчали. Орос слегка улыбнулся, гордясь словами своей внучки. И первой сказала кобыла:

- Ты очень хорошая девочка. Мне приятно, что ты хотела так поддержать меня. Но ты немного ошиблась. Мне обидно будет, если вы тоже не посмотрите. Конечно, мне будет завидно, но обида за других хуже зависти. Пусть уж хоть кто-то посмотрит.

И в лодку сели все внуки Ороса, кроме той же девочки – она решила всё-таки остаться поддерживать Елизавету. Их родители тоже не садились. И они хотели посмотреть, но решили оставить места детям.

Старый рыбак повёл челн по волнам. Скала приблизилась, навевая воспоминания и рыбаку, и волшебнику.

Гору обогнули, и с её тыльной стороны действительно нашли поверхность, на которую удобно затащить и поставить шар.

Установили корзину, Зимрольд создал в чаше пламя, и полотно начало медленно надуваться.

Шар наполнился. Зимрольд и Леонид в последний раз попрощались с Оросом и его внуками, сели в корзину, и рыцарь обрубил канаты мечом (купленном в ближайшем селении; на этот раз не волшебным, но добротным).

И они взмыли вверх. И это видели не только собравшиеся на скале, потому что на секунду шар поднялся над пиком, но волшебник сразу создал ветер и смыл его за горизонт. Эту секунду видели и сын Ороса с женой, и их дочь, пожелавшая остаться с Елизаветой, и сама Елизавета. И больше в эту секунду никто видеть шар не мог.

До этого ни семья Ороса, ни Елизавета, ни Леонид не представляли, что может быть удивительнее магии. И тогда в один момент поняли: удивительнее магия – то, что сделано без помощи всякой магии. Ну, или почти без помощи, всё-таки, пламя поддерживалось волшебным образом, но можно было поддерживать его и иными способами.

***

Шар летел на север. Ещё над морем Зимрольд прихватил волшебным ветром небольшое облако, чтобы скрываться от любопытных взглядов снизу. Леонид поглядывал то вокруг, на море и на землю, то на волшебника. И рыцарь решил спросить:

- Наверное, сложно тянуть ветер на себя?

- Не сложнее, чем в любую другую сторону. И я бы не назвал это «тянуть». Если ты думаешь, что я просто подталкиваю воздух, то всё намного проще. Я создаю ветер так же, как он создаётся в природе. Сейчас поясню. Как ты понял из принципа работы шара, тёплый воздух легче холодного. И потому холодный воздух выталкивает сам себя туда, где находится тёплый воздух. Именно так и получается ветер – он дует из холодных мест в более тёплые. И я просто нагреваю воздух рядом с нами и охлаждаю вдали, и таким образом ветер дует на нас. Некоторые малоопытные волшебники и создают ветер, просто толкая воздух, но такой способ намного эффективнее.

- Ничего себе… Я и не представлял, что ветра дуют поэтому. Как всё-таки удивителен мир, даже без волшебства.

И вот, вдали уже показалось Межмировое Облако. Казалось, через несколько минут путешествие уже перейдёт к новому этапу. Но подозрения не покидали Зимрольда. Он достал из-за пазухи подзорную трубу (у него под мантией было много карманов и петелек, чтобы носить много разных полезных предметов).

- Перед Облаком кружат два Лихоборца, оседлавших боевых драконов. – с тревогой сказал волшебник, глядя в трубу. – А меж драконов прорваться намного труднее, чем меж коней. Но иного способа, кроме как прорываться, я не вижу. Я постараюсь направить нас как можно дальше от них, и как можно быстрее, но ничего не гарантирую. Приготовь на всякий случай свой лук. Думаю, тебе не нужно объяснять, что шкура драконов прочна, как броня, но у каждого есть слабое место – может, хотя бы ранишь в случае чего, но и это не может дать нам защиту от их огненного дыхания.

Леонид молча достал лук и заранее натянул тугую тетиву со стрелой.

Всё дальнейшее произошло за считанные секунды.

Зимрольд так разогнал шар, что корзина отклонялась назад, и волшебнику даже пришлось держаться за канаты, а рыцарю нужно было держать лук наготове, и он обхватил канат локтем и снова натянул тетиву.

Они проходили сильно в стороне и выше драконов, но Лихоборцы заметили их и направили летучих ящеров к ним. Леонид видел это и тут же пустил в драконов две стрелы. Он своим острым зрением видел места, где блестящая чешуя прерывалась (у одного дракона на спине, у другого – сбоку). Никто другой бы не попал в таких условиях – на скорости, скосившись, при ветре, и в такие мелкие места, которые и разглядишь-то с трудом. Но Леонид попал. Он не убил драконов (да и не хотел, всё же они были домашними, и друзьями своих Лихоборцев), но ящеры взвыли от этих ранений и задержались. И драконы изрыгнули валы пламени, которые чуть было не сожгли шар, но прошли всего в паре аршинов от него.

Зимрольд и Леонид скрылись в тумане Облака, и уже не видели драконов за белой пеленой. При этом туман совершенно не слепил им глаза, и они отчётливо могли видеть друг друга и весь шар.

Волшебник и рыцарь отдышались, и Зимрольд сказал:

- Пожалуй, они за нами уж не смогут погнаться. Думаю, Облако уже начало перемещать нас между мирами. Так что, пока мы можем поговорить.

- Неужели они дошли до того, что и вокруг Межмирового Облака патрулируют?..

- Да. Сейчас такое время, когда все всё знают, и всё контролируют. Птичья почта, газеты, хрустальные шары от моего брата и других производителей, которые сейчас стоят почти в каждом крупном городе… Есть в этом, конечно, и много хорошего: все могут получать много знаний, быстро общаться с теми, кто далеко, да и то, что так поймали много действительно злых волшебников, забывать нельзя. Но есть в этом и не очень хорошее. Помимо редких проблем, вроде наших, мне не нравится, что из-за этой связи всего со всем многие теряют способность удивляться. Многим кажется, что мир уже полностью познан, и забывают, что есть ещё много непознанного. Но всё же, думаю, в этом больше хорошего, чем дурного. Кстати, и в Мире-Где-Чудеса-Редки тоже всё идёт к этому. Я тебе рассказывал про телефон и телеграф. А сейчас они наверняка придумали и более совершенные технологии. Может, в целом это и хорошо, но для нас это проблема. Если о нас узнает один человек их мира, то почти сразу об этом может узнать и весь мир. Надеюсь, появление воздушного шара из Облака не вызовет подозрений.

Глава IV: Другой мир

Они вылетели из облака над одной равнинной местностью. Ближе к горизонту виднелись высокие городские дома.

- Здесь большая часть моей магии не работает. Шар будет медленно остывать, и мы постепенно спустимся. А как обратно подниматься – разберёмся. Это не большая проблема, тем более в нынешнюю эпоху. И не из такого выпутывался. Однажды было и так, что Облако спустилось так, чтобы к нему можно было добраться, просто взойдя на гору.

- Просто? Что ж, для того я и учился быть хорошим рыцарем, чтобы называть это «просто».

А ветер относил их к городу.

- Отлично, - сказал Зимрольд, - пока ветер на нашей стороне