Сказка о Красном Лесе
Глава 1. Потерянные страницы
- И что это ты тут делаешь?
- Тише ты, дурак.
- Это кто тут ещё дурак, спрашивается!
- Гремит лишь то, что пусто изнутри, слыхал?
- А с каких пор жалкая бродяжка стала такой начитанной?!
- Всё, прекрати, а то нам обоим не поздоровится. Давай уже сделаем то, зачем мы здесь.
- Первая умная мысль, которую я от тебя услышал.
Признаться честно, Силле не могла представить иного места, где их с Гансом пути могли пересечься. Что общего может быть у юного принца, пусть и с крайне малым шансом на престол (тринадцать старших братьев оставляли ему мало надежд на правление), и безродной бездомной девчонки, выжившей ну буквально чудом? Только бродячий театр.
Что забавно, даже попали они сюда в одно время, всего-то этой весной, месяцев семь назад. Силле была ужасно рада заполучить хоть какую-то крышу над головой. Прошлая зима далась ей тяжко, и ещё одну такую же Силле могла бы не протянуть. Ганс же, преисполнившись подростковым бунтом, сбежал из родных хорошо отапливаемых, между прочим, стен, и напросился к этому балагану. Обоих взяли, но на суровых условиях. Детям нужно было проявлять полное послушание и трудолюбие, а также все прочие добродетели. Силле поначалу было всё равно, даже если б воровать попросили, она бы и глазом не моргнула. А вот потом… Когда постоянно видишь, как кто-то другой красуется перед толпой, слышишь овации, невольно хочется и самой выйти блистать на сцену, а не только портки актёрам стирать, вообще-то.
У Ганса спесь же и не пропадала, баловень судьбы, что с него взять. Хоть и слушался, и работал, но с таким гордо вздёрнутым носом… Стоит упоминать, что они невзлюбили друг друга с самого начала?
Но вот, так уж вышло, что им обоим страсть как захотелось увидеть сценарий новой пьесы, которую их достопочтенный драматург и постановщик, господин Фоттейлер, закончил и собирался ставить. Роли он тоже по слухам уже распределил, и именно на этот заветный списочек и решились тайком взглянуть заклятые враги, взявшие короткое перемирие. Наверное, можно было бы и спросить, и попросить о какой-нибудь хоть самой маленькой роли, но было страшновато, да и тогда, как будто, пришлось бы, как это, взять судьбу в свои руки, а делать это пока что дети боялись, хотя друг другу в этом ни за что бы не признались. В общем, пока оба решили пойти по простому пути.
Разумеется, для этого им пришлось пробраться в его фургончик. Благо, взламывать замки Силле научилась ещё пару лет назад.
- Интересно, а как ты сам собирался сюда влезть? – хитро прищурилась она.
- Не твоё собачье дело, - буркнул Ганс. Силле в ответ утробно зарычала и будто бы приготовилась укусить его за руку. Ганс взвизгнул, как девчонка. Силле шикнула. – Дура.
- Дурак, - отмахнулась Силле, роясь в ящике письменного стола. – Думаешь, у тебя есть роль?
Ганс засмотрелся на творческий беспорядок, а потому не сразу ответил. Убранство фургончика и впрямь было весьма экстравагантным. Напротив кровати были полки с книгами, причём литературу обрамляли изысканный бюст какого-то полководца и жуткий череп в шутовском колпаке. По всей стене, причём даже над постелью, протянулась рейка с пёстрыми костюмами – творец должен соответствовать своей труппе, как любил повторять господин Фоттейлер. И, наконец, письменный столик у двери, в ящике которого и хранились святая святых – рукописи.
- А? – принц встряхнул головой, выгоняя из неё мечтательный настрой. – Ну, разумеется. Я ведь талантлив, наверняка я достоин самой главной роли.
- Даже если это принцесса? – фыркнула Силле.
- Даже если так, я уж точно гожусь на эту роль больше тебя, - Ганс пихнул её под локоть, желая убедиться, что он-то точно получит значимую позицию в грядущем представлении. Силле был слишком занята, показывая ему язык, так что не очень плотно держала листы в руках.
В результате и дети, и драгоценная рукопись оказались на полу. А, так как дверь никто из них не додумался закрыть, весёлый морозный ветер легко ворвался внутрь, подхватил драгоценный текст пьесы и унёс его куда-то вдаль, в дремучую чащу.
- Ух-ты, кажется, у кого-то скоро будут большие неприятности.
Йенс, сынок господина Фоттейлера, появился как всегда не вовремя. Он был немногим старше их, и, видимо, из-за этого, а также из-за своего долгого пребывания в бродячем театре полагал, что знает обо всём лучше них, и что они должны его слушаться точно так же, как и взрослых. Иных детей в балаганчике не наблюдалось, а потому наверняка знать ребята не могли. До этого Йенс пакостил по мелочи, равно как и они друг дружке, однако теперь всё могло принять совсем серьёзный оборот.
- Отец будет в ярости, - довольно потирал руки Йенс, любуясь этой картиной. – До сих пор мой старик держал вас тут, по доброте душевной, но, увидев, что вы натворили… Он, не задумываясь, вышвырнет вас. Нет, сначала прикажет выпороть, а затем уже выставит на мороз.
- М-меня нельзя пороть, - сразу побледнел Ганс. – Королевских особ пороть не полагается!
- А ты здесь не «королевская особа», - язвительно ухмыльнулся Йенс. – Тут со всех одинаково спрашивают, дорогуша.
- Это всё она виновата! – перевёл стрелки принц. – Затащила меня сюда, и всю вину хотела свалить.
- Чем докажешь? – Йенс лениво рассматривал свои ногти, смакуя своё торжество.
- А ты? – внезапно нашлась Силле.
- В смысле? – оторопел Йенс.
- Чем докажешь, что не был с нами заодно? – Силле прижала этого долговязого хмыря к стенке во всех смыслах.
- Твой папочка, должно быть, и так тобой разочарован, раз ты до сих пор не выступаешь? – мигом подхватил Ганс, сообразив, что к чему.
- Я понял, - рыкнул Йенс, оттолкнув Силле, и направился в сторону леса. – Пойдёмте, соберём эти несчастные листы и покончим с этим недоразумением.
- Учись, - надменно шепнул принц на ухо девочке.
Силле только закатила глаза.
Они блуждали по лесу несколько часов, забрели довольно глубоко, так, что повозок уже не было видно. Темнота надвигалась, подобно океанскому приливу. Накатывала и отступала, заметив сверкающий белизной снег. Кружила вокруг, прямо как в горах большие орлы загоняют коз.
- Всё равно нескольких страниц не хватает, - расстроенно вздохнула Силле.
- Лучше, чем ничего. Может, и не заметит, - хмыкнул Йенс.
- Довольно, господин Фоттейлер – творческая личность, наверняка подумает, что потерял, - заявил Ганс, потирая плечи. – Они же все рассеянные. А лично я – замёрз, и мечтаю увидеть свой спальник.
- Надо же, и в твоих словах появился здравый смысл, - «уважительно» покачала головой Силле.
- Будет вам, - обеспокоенно посмотрел на темнеющее небо Йенс. – Поспешим.
Когда они вернулись, на полянке были и потухшее кострище, и следы ног и копыт, и даже борозды от колёс. Не было всего остального.
- Нет, они же не могли… - только и прошептал Йенс, падая на колени.
- Как они посмели? – возмутился Ганс. – Где мне ночевать? И что я, буду, простите, есть? Я уже не говорю о том, чтобы умыться!
- Ниг-де, - отчеканила Силле, обречённо глядя на уходящую вперёд, в сгущающуюся темноту, дорогу. – Мы остались совершенно одни в лесу за день до сочельника. Ах, а я так надеялась посмотреть на будущий год…
Глава 2. Одинокий фонарь в ночи
Йенс так и остался сидеть на коленях, Силле, будто загипнотизированная, глядела на дорогу, а Ганс ждал вменяемых, то есть устраивающих его, ответов.
- Отец не мог так поступить, - уверял снег перед своим взором Йенс. – Ни с кем, даже с этими двумя идиотами. Вот так, ни с того, ни с сего, не предупредив. И уж тем более со мной! Я же, я же…
- Нельзя ведь умирать, ни разу не попробовав жареной индейки, - шмыгнула носом Силле и решительно сжала кулак, раздумывая.
Ганс, хмуро наблюдавший за ними, решил прекратить это безобразие.
- Эй, олухи, чего разнылись? – принц влепил затрещину одной и сердито пнул другого. – Вы меня как спасать собираетесь?
- Тебя?! – возмутился Йенс.
- Собираемся?! – изумилась Силле.
- Конечно. Ваша обязанность как жителей нашего славного королевства защищать меня ценой своей жизни, - приосанился горделиво Ганс.
- Наша обязанность – доставить тебя во дворец, - парировала Силле. – Хочешь, отведём к папочке и братикам?
- Не особо, зато я хотя бы останусь жив, - пожал плечами принц. – Мечты мечтами, но я слишком красив, чтобы умирать.
- Это не так работает, дурик, - Силле уже примерялась, чтобы нанести ответную затрещину. – И вообще, если уж кто из нас и красивее, то это я.
- Ха, ещё чего! – не полез за словом в карман Ганс. – Замарашка!
- Сначала корону свою найди, а потом уже меня учи за собой следить!
- Стоп, - Йенс оказался между ними в самый нужный момент, когда Силле уже занесла ладонь для удара. И наглому мальчишке точно не поздоровилось бы, рука у неё была тяжёлая, однако Йенс вовремя её перехватил. – Замерзать тут я тоже не собираюсь. Предлагаю следующее – вы остаётесь здесь, а я иду вперёд по тракту. Наши ещё не должны были далеко уехать, у меня выйдет их догнать.
- Браво, молодчина!
- Великолепный план!
Если бы сарказм был огнём, то они могли бы наконец-то согреться, а заодно посмотреть друг на друга по-человечески, поскольку сейчас им светила одна лишь луна.
- И что вам не нравится? – Йенс отпустил Силле и заломил руки.
- Ну, лично я не хочу мёрзнуть тут в темноте, пока ты где-то шляешься, - зябко поёжился Ганс.
- Предлагаешь замерзать всем втроём вместе? – изогнул бровь Йенс. – Только не говори мне, что тоже сможешь побежать. В жизни не поверю, что у тебя сил хватит.
Пока они препирались, Силле осмотрелась, и обнаружила позабытый кем-то из балаганчика фонарь неподалёку. Она подобрала его и вернулась к своим компаньонам, молча показывая находку.
- Потрясающе! Очень помогло, - закатил глаза Ганс. – У нас ведь ни огнива, ни спи…
Силле с тем же невозмутимым выражением лица выудила из кармана залатанной юбки коробок спичек, чиркнула и уже спустя мгновенье по полянке разбежались радостные отблески пламени.
- Ну, вот, тогда вы останетесь здесь с огнём, и я побегу…
- Ты их не догонишь, - развела руками Силле. – Ты пеший, запыхаешься и дыхание растратишь. Вообще, постарайтесь меньше выдыхать, а лучше… Нам поделить твой шарфик, Ганс.
- Нет, он мой! – упрямо встал в позу принц. Тонкий платок, который он носил, не снимая, от холода не спасал, зато напоминал о его происхождении, так как был одной из немногих сохранившихся у него «дворцовых» вещей.
- Хорошо, тогда фонарь – мой, - пожала плечами Силле и уже готова была развернуться и уйти куда-то вглубь леса.
- Ладно-ладно-ладно! – быстро передумал Ганс. Они поделили платок и замотали его так, чтобы закрыть рот и нос, по наставлению девочки.
- Больше всего тепла вы просто выдыхаете, - объяснила она. – Так у нас будет хотя бы шанс спастись.
- Предположим, и что дальше? – Йенс, кажется, смекнул, что к чему, и был готов слушать.
- Там, когда мы по опушке ехали, виднелась деревня, - указала Силле вглубь леса. – Хоть в хлеву заночевать сможем, если тихонько проберёмся.
- А дальше? – не понял принц. – Как мы будем господ артистов выискивать?
- Никак, - устало потёрла свободной рукой виски девочка. – Всё, финита ля комедия, нет у нас больше ни крова, ни ролей, ни вообще ничего. Не стоило и тянуться за большим. Лучше думать только о хлебе насущном.
- Мне противны твои слова, но не могу не видеть в них истины, - вздохнул сын господина Фоттейлера. – Согласен, пойдём в деревню.
- Через этот заваленный снегом мрачный лес? По каким-то тропинкам вместо надёжной большой дороги? – ужаснулся Ганс.
- По дороге мы плутать будем вокруг полей ещё долго, а так хоть напрямик пойдём, - заметил Йенс, засовывая за пазуху отцовскую рукопись.
- Но ты, если хочешь, можешь остаться здесь, - загадочным шёпотом протянула Силле и приблизилась к принцу, жутко высвечивая своё личико фонарём. – Или пойти по дороге…. Но, кажется, в той стороне я слышала волков. И, коли здесь не будет огня, они все сбегутся сюда….
Тут Силле резко задула фонарь и протяжно завыла. То ли эхо, то ли всамделишные волки радостно отозвались как раз со стороны тракта. Ганс закрыл лицо руками от страха, мысленно умоляя лесных чудищ не есть его. Нет, он, конечно, самый вкусный, но такие лакомые кусочки по обычным дням не едят… Ах, да. Сочельник. Чёрт.
Когда он открыл глаза, злорадно хихикающая Силле и хмурый Йенс уже отошли на приличное расстояние. Проклиная всё и всех на свете за то, что он вляпался в это именно с ними двумя, Ганс поспешил на свет одинокого фонаря.
Они размеренно шли по узенькой лесной тропке. Бледно-жёлтая луна на небе разглядывала маленьких путников, и юный принц явственно слышал, как она мерзко хихикала. Впрочем, он не исключал, что это всего лишь был до сих пор звенящий в его ушах смех Силле. Деревья вокруг были тоскливо голыми и чёрными, издалека даже могло показаться, что их кто-то сжёг. Кроны их уходили высоко-высоко, и чем ближе они были к небу, тем более голыми, чёрными и тоскливыми они казались.
Молчание дёргало за каждую тоненькую струнку души, страх бегал по всему телу и руководил Гансом, как опытный кукловод – марионеткой. В конце концов он не выдержал, и стал говорить всё, что приходило ему на ум. Принц жаловался на холод, на снег, на урчащий живот, на своих глупых спутников, потом, когда жалобы в настоящем закончились, он принялся жаловаться на своих старших братьев, которые, по мнению младшего, всё делали совершенно не так, но, при этом, ему, Гансу, который знал, как надо, слова не давали… Заткнулся он только тогда, когда Силле уверила, что он превратится в ледышку, если будет так бездарно тратить тепло. Йенс же добавил, что если этого не случится, тогда он, Йенс Фоттейлер, лично пойдёт в колдовскую академию и после обучения лично превратит всех излишне болтливых королевских задниц в сосульки.
И вот тогда-то Ганс и заметил, что деревья отливают красным.
- Эй, вы, отребье…. – напряжённо выдал он.
- Чего ещё? – отозвались оба весьма недовольно.
- А вы же знаете поверье о том, что красный лес вырастает на крови? – прошептал Ганс.
- Нет, вот дурь-то, - поморщился Йенс.
- И даже если так, нам-то что с этого? – отмахнулась Силле.
- Вам сказок, что ли, не рассказывали? Это ж фольклор, ваше, народное, как так-то? – удивился принц.
- Я стараюсь читать более взрослую литературу, - неловко дёрнул плечом Йенс, несколько пристыженный незнанием. Силле же и ухом не повела.
- Ну, просвети меня, глупенькую бродяжку, мудрейший, - сделала шутовской поклон она.
- Да хватит тебе, я серьёзно! – не стал поддаваться на её провокацию Ганс. – У нас во дворце библиотека большая была…
- Кто бы сомневался!
- Да тише вы! – прервал их принц. – Там много сказок было про «красный лес». Жутких сказок. В таких лесах нечистая сила водится, но кажет себя только по ночам. На полянах гоблины скачут, хороводы водят, упыри с привидениями концерты поют, и вообще…
- Несильно от дома отличается, - фыркнул Йенс, вспоминая привычный быт в балаганчике.
- Да послушайте же! Они всё это делают, только чтобы людей в свои сети заманить, понимаете? Им самим холодно страшно, потому как у них в груди ни у кого живого сердца нет, камни да ледышки одни. Вот они одиноких путников и отлавливают, забирают тех, кто никому не нужен, о ком и не вспомнит никто, и вырывают их сердца – каждый своим способом. Ну, или обгладывают косточки. Одно другому не мешает, впрочем.
Пока он говорил, лица ребят всё мрачнели и мрачнели. Они пытались держаться, чтобы не выглядеть слабо. Так сконцентрировались, что и не заметили, как врезались в скалу. Фонарь в руках Силле противно зазвенел, Йенс зашипел, потирая ушибленный лоб. А скала развернулась и прогудела:
- Ух-ты, завтрак сам пришёл…
- Ну, что я вам говорил. Пожалуйста – тролль! – Ганс встал руки-в-боки, торжествуя. Однако до него быстро дошло то, что случилось, он не выдержал и истошно завопил. В этот раз к нему присоединились все, за исключением, пожалуй, кровожадно улыбающегося тролля.
Глава 3. Огонь, вода, еда и смысл жизни
«Тролль, - сказали люди.
Ужин, - обрадовался тролль.
Так и погибли поэт, бродяга
И потенциальный король»
Йенс бы очень хотел иметь при себе перо, чернильницу и бумагу, а не отцовские рукописи. Наверное, ему следовало бы удивиться, что байки принца про «красный лес» оказались правдой. Наверное, ему следовало бы бежать чуть-чуть быстрее. Наверное, ему стоило убедить Силле и Ганса остаться на поляне, а самому бежать за помощью. Наверное.
Но теперь всё, что он мог, сидя связанным с товарищами по несчастью в огромном чане с пока что холодной водичкой и какими-то вонючими травами, так это сочинять свои стишки. Ему бы лютню ещё…. Нет, если б у него была лютня, он бы ей огрел тролля по башке.
Полянка тролля была опрятной. По кругу висели гирлянды из засушенных листьев и белок, в грубых сундуках, сваленных из камней, хранились припасы. Одним словом, их будущий пожиратель был на редкость хозяйственным для тролля, вдобавок, ещё и гурманом.
- По-моему, «ванна с аромамаслами» не так должна выглядеть, - озадаченно изрёк Ганс.
- Не треплись попусту, - шикнул Йенс, не сводя глаз с возящейся у костра каменюки. – Лучше расскажи, что знаешь об этой твари, коль уж ты её опознал.
- Рождаются из скал, обитают в глухих лесах. Произошли от йотунов, хотя вы, про них, ничего не знаете, - скромно потупил взгляд принц.
- Ты не хвались, что-нибудь дельное скажи лучше, - шепнула Силле. – Как его… того?
- Ну, на солнце ему нельзя, в камень обратится, - хмыкнул обиженно Ганс. – Но нам это не поможет.
- Почему? – не понял Йенс. – Если заболтать его…
- Его? – недоверчиво изогнула бровь Силле, вслушиваясь.
- Улле молодчина, Улле готовит себе кушать, - гудел тролль, шинкуя овощи. – Мамочка хорошо готовила, запасать невкусную еду научила, чтобы вместе с вкусной кушать. Улле урок усвоил. Мамочка гордилась бы Улле…
- А что случилось с твоей мамочкой, Улле? – осторожно поинтересовался Йенс, полагаясь на силу слова. Его спутники синхронно закатили глаза.
- Сейчас едва полночь наступила, придурок, - проворчал Ганс себе под нос.
- До рассвета часов девять… Удачной беседы, - съехидничала Силле.
- Что говоришь, первое? – прогремел тролль, засыпая в котёл какие-то коренья.
- Что! Случилось! С твоей! Мамой! – прокричал Йенс изо всех сил.
- На солнце с братцами оказалась случайно, - загудел Улле печально. – Думала людишек вроде вас обхитрить, а они её провели. Но Улле-то умный, Улле не проведёшь!
- А ты! Где! Был! Когда! Они! – Йенс, кажется, сорвал голос и, обессилев, едва не ушёл под воду, даже прилично глотнув, но тут его, конечно, подстраховали товарищи по несчастью.
- А Улле дома сидел, - отозвался тролль, подкидывая дров в костёр. – Мамочка всё говаривала, что Улле лишь бы поесть да поспать, что даже человек Улле сильнее да выносливее, вот и оставили Улле дома, чтобы под ногами не путался.
- Сейчас поставит на огонь, и крышка нам, - пропищал сбивчиво Ганс. – Чугунная такая крышка…
- Слушай, знаток, а ему от огня может стать плохо, как от солнца? – вдруг быстро спросила Силле.
- Немножко, разве что. Если прям со всей дури туда наступит, может, нога будет каменная, - задумался Ганс, успокаиваясь. – А что?
- Эй, Улле! – обратила на себя внимание Силле, когда тролль уже подхватил котелок. – Считаешь, ты и впрямь сильнее человека?
- Конечно, - Улле развёл руками, и отпустил посудину с детьми. Ребята больно ударились о стенки котла, а вода расплескалась на снег.
- А слабо тебе, Улле, наступить в костёр? – продолжала пытать его девчонка, не моргнув глазом.
Тролль засмеялся, и звучало это так, будто много валунов скатились в воду в ходе лавины. Потом, однако, напрягся и посмотрел своими светящимися бледно-зелёными глазами в самую душу Силле.
- А тебе?
- А я через него пробежать могу, - с вызовом посмотрела ему в ответ девочка.
- Показывай. Но учти – убежишь, Улле твоих дружков освежует. Мамочка научила, - напряжённо прогудел тролль.
- Только попробуй, - прошипел Ганс. Йенс же ничего не сказал. То ли он ещё пытался оклематься после того, как занырнул в «бульон», то ли… Что «то ли», Ганс не знал.
Улле меж тем вытащил девочку, ослабляя путы. Мальчики даже думали свалить по-тихому, но верёвки быстро оказались вновь затянуты, не оставляя им шанса.
Силле замерла перед пламенем. Тролль выжидающе смотрел на неё.
Девочка прикрыла глаза на мгновение. Огонь всё так же танцевал ровной стеной, смыкая свои искрящиеся кисти немногим выше уровня её головы. Рыжие искры взлетали в тёмное синее небо вместе со струйкой едкого дыма. Эта тонкая серая дорожка выглядела надёжнее, чем всё, что у них сейчас было, словно она могла привести их домой.
Силле открыла глаза, набрала в грудь побольше воздуха, задержала дыхание и ринулась вперёд.
Треск.
Искры.
Язык лизнул подошву башмака.
Мгновенье – и она уже по другую сторону пламени.
- Ну, что, тролль? Настала и твоя очередь! Или примешь, что твоя мамочка и братики правы были? – нагло усмехнулась Силле, небрежно задувая слегка подпалившиеся волосы.
- Улле не слабый! – с чувством оскорблённого достоинства взревел тролль и с размаху наступил в костёр. Кожа тролля зашипела и съёжилась, а сам Улле завопил от боли.
Силле метнулась резво к друзьям, на ходу подхватывая валявшийся неподалёку фонарик.
- Ходу-ходу-ходу! – скомандовала девочка, отвязав своих компаньонов, и те тормозить не стали.
Бежали долго, замерли, только когда вопли тролля перестали быть слышны. Нашли могучий дуб с полым стволом, туда и забрались, чтобы хоть немного обсохнуть и передохнуть. Силле достала спички и вновь зажгла фонарь, давая им всем хоть немного тепла и света.
- К-конечно, эт-то было оч-чень… Эф-фектно, но к-как ты смогла? – первым нарушил молчание Ганс, дрожа от холода.
- Это несложно. Главное – высмотреть, где может быть просвет, и задержать дыхание. Ну, а ещё повезло, что я мокрая была, - пожала плечами Силле.
- У тебя уже был опыт, - догадался Йенс. – Пожар?
- Ну да, - ответила ему Силле, глядя прямо в глаза. В отблесках пламени они вдруг сверкнули зелёным. – Я тогда маленькая была совсем. Интуитивно почувствовала, как надо. Выжила. Зачем, правда, сама не знаю.
- В смысле? – изумился Ганс. – Чтобы жить, наверное, разве нет?
- Чтобы есть, спать и не замерзать? Чтобы мама гордилась мной, потому что я живу, а она – нет? – шмыгнула носом Силле. – По всем в балаганчике видно – творческие личности! Вы все стремитесь к чему-то, а я…. Ничего не умею толком, кроме как оставаться в живых.
- Ты нас спасла, вообще-то, - заметил Йенс. – А я даже отцовскую рукопись не уберёг.
Он вытащил из-за пазухи размокшие листы, причём довольно резко.
- Тихо-тихо, совсем, что ли, вода все мозги вымыла?! – зашипела на него Силле. Сама бережно подхватила бумаги, скинула крышку с фонаря и начала осторожно водить над ним. – Смотри, конечно, не бог весть что, но если осторожно, её ещё можно просушить. Да, без первых страниц, но большую часть…
- Спасибо, - улыбнулся ей Йенс и осторожно положил руку на плечо.
- Не за что. Считай это подарком к Рождеству, - фыркнула Силле. – К тому же, это ведь я её не удержала. Вокруг меня всё идёт наперекосяк.
- Ты ерунды-то не мели, - поморщился Ганс. – Мы вместе в фургончик полезли, подумаешь. И я тебя толкнул. Так что не преувеличивай собственную значимость.
Силле тихо рассмеялась, и вокруг будто бы стало светлее.
- А насчёт всяких смыслов… - добавил вдруг Ганс. – Ты зачем полезла? Зачем тебе сдалась эта несчастная роль?
- Наверное, мне просто очень захотелось этого, - пожала плечами Силле.
- Вот, правильно! – назидательно потряс пальцем принц. – Жить надо затем, чтобы делать то, что тебе хочется. Только, конечно, если тебе не хочется кого-нибудь съесть. Кого-нибудь вроде меня. Такую красоту даже на десерт оставлять нельзя.
В этот раз расхохотались уже все трое.
Глава 4. Ледяное сердце
- Хм… А ведь мы могли бы переждать здесь ночь, - заметила Силле, оглядывая полый дуб, в котором они укрылись.
- Замёрзнем насквозь, - возразил Йенс, выжимая мокрую куртку. – Превратимся в ледышки.
- Или нас утащит Ледяной царь, - задумчиво посмотрел Ганс на разыгрывающуюся снаружи вьюгу.
- Кто? – хором изумились его спутники.
- Очередная страшная сказка о красном лесу, которая может быть правдой, - вздохнул принц, продолжая мрачно разглядывать темноту снаружи. – Ледяному царю не нужны наши сердца. Ему нужен покой. Послушание. Все для него – молотки, топоры и вилы. Или клювы да когти. Тех, кто полезен, он оставляет в живых и заставляет служить себе. Остальных – замораживает на ледяном костре в своём ледяном дворце, и выставляет там в своих пронумерованных ледяных залах.
- Очень интересно, королевская задница, но нам это сейчас не поможет «спасти тебя»… Да и себя, - фыркнул Йенс, не оставляя попыток хоть как-то просушить свою одежду. – Нужно придумать, как двигаться дальше.
- В мокрых тряпках? В метель? Не сходи с ума, - покачала головой Силле. – Наш единственный шанс – остаться здесь и найти способ согреться.
- Если б мы могли развести небольшой костёр… - печально шмыгнул носом Ганс.
- А что нам мешает? – загорелся идеей Йенс. – В лесу полно хвороста. Пара минут снаружи никого из нас не убьют, правда же?
- Меня – не убьют. А вот вас – да, - возразила ему девочка. – Сидите здесь. Спасу вас этой ночью ещё один раз, так уж и быть.
- Плохая идея! – принц схватил её за руку, желая остановить. – То, что мы ушли от тролля, ещё не значит…
- Волков бояться – в лес не ходить, - ответила ему народной мудростью Силле и исчезла в буране.
- В лес ходить – другим душу бередить, - изрёк Йенс, наблюдая за своим компаньоном. – С каких пор ты так переживаешь за неё?
- С тех же, как тебя стали интересовать мои чувства, - буркнул в ответ Ганс и сел рядом. – Ещё и без фонаря выскочила, зараза.
- Зря я подкинул эту идею… - почесал в затылке Йенс, задумчиво перебирая подсыхающие страницы отцовской рукописи. Чернила в некоторых местах расплылись, но они и впрямь выглядели лучше. – Впрочем, я думаю, она справится. Она очень сильная.
- А ты бы, на её месте? – откинулся спиной на стенку ствола принц. – Справился?
- Думаю, да, - последовал его примеру сын господина Фоттейлера. – Хоть мне и было бы очень тяжело. Потерять всё в пожаре в один момент…
- Я не об этом спрашивал, - прервал его Ганс.
- Да ну? – хитро улыбнулся Йенс. – У тебя очень выразительное лицо.
- А у тебя – как лошадиная подкова, - отрезал Ганс. Задумался. – Тебе, выходит, было, что терять. Ты ладил с отцом обычно?
- Мне казалось, что да, - развёл руками Йенс. – Он, конечно, сложный человек… Я маму никогда не знал, так что он – единственная моя семья. Боюсь его разочаровать.
- «Боялся», - поправил Ганс. – Теперь бояться нечего. Всё уже случилось.
- У тебя не сердце, а ледышка, - пожурил его Йенс, но мягко, необидно. Ганс даже подумал, что им стало бы чуть теплее, если б он подвинулся ближе, но решил, что это будет слишком «по-девчачьи», и отмёл эту мысль. – Силле давно уже не видно.
Принц напряжённо кивнул.
- Пойду, поищу её, - заявил Йенс. – Я же тут, вроде как, старший.
- Не надо! – Ганс хотел его остановить, но по его взгляду понял, что не сможет. – Хоть фонарь возьми, бестолочь.
- Ты знаешь слишком много жутких сказок, а они имеют свойство выползать именно в темноте, - и Йенс тоже растворился во мгле снаружи. Тени вокруг Ганса резко сгустились, а маленький огонёк фонаря стал тревожным и робким.
Ганс сглотнул, но уселся и стал смотреть на крошечное рыжее пятно.
Надо было сделать что-то, сказать… Какой смысл говорить, если тебя не слушают?
Если б он сам ушёл, его бы так никто не хватился, это верно. Он бы просто шёл по белой снежной пустоте, расчерченной деревьями, точно полями у тетрадки с ненавистными прописями. Шёл бы, шёл, и так и потерялся. И не было бы ничего и никого. И не нужно было бы никого слушаться, и было бы не страшно, что никто не слушает – просто никого же нет! И было бы так хорошо, так спокойно…
Тени кружили хороводом, убаюкивая мальчика. Ветер гудел, ветви старого дуба качались и бились о ствол, и среди этого древнего праздника жизни и смерти юный принц совсем не заметил, что у него появился гость.
О его прибытии возвестил мерный стук. Ганс будто бы очнулся от наваждения. Инстинкты подсказали забиться в самый дальний угол и не высовываться.
- Я. Знаю. Что ты. Там, - возвестил холодный, звенящий голос.
Тогда мальчик засунул за пазуху рукопись господина Фоттейлера, в карман – спички Силле, взял под мышку фонарь и опасливо высунул нос из укрытия.
Снаружи стоял старец с бледно-голубой кожей. Волосы и борода его больше походили на длинные серебряные нити, а облачён он был в тёмно-синюю шубу. В руках старец держал ледяной посох, а голову его венчала такая же корона. Старец стукнул посохом и метель стихла.
Ганс про себя чертыхнулся и, не имея иного выбора, вылез.
- Здравствуй. Ты. Именно тот. Кто мне. Нужен, - заявил Ледяной Царь.
- Доброй ночи, - поклонился нехотя принц. – Для чего?
- Ты. Будешь. Служить. Мне. Вечно, - коротко объяснил старец.
- Прошу прощения, но нам со спутниками нужно было выбраться из этого леса,
- Ганс отчаянно искал глазами ребят в последней надежде. – Возможно, я мог бы разово помочь вам, а вы бы показали мне выход из леса? Тогда мы бы больше не нарушали ваш покой.
- Они. Ушли.
- Что?
- Твои. Друзья. Бросили. Тебя, - не дрогнув, сказал ему в лицо Ледяной Царь. – Ты. Можешь. Остаться. Здесь.
Он так и знал. Это всё был хитрый план, да? Спасать его, зачем-то потом давить на жалость слезливой историей. Говорить так тепло, оставлять ему фонарь… Глупо-то как! Конечно, им идти в такой буран – раз плюнуть. Нашли способ избавиться….
- Они мне не друзья, - усмехнулся принц, не обращая внимания на то, как закололо в груди. Оценив свои шансы, он понял, что лучше последовать за старцем, чем замёрзнуть насмерть в этом опустевшем бревне. – Чего же мы медлим? Я рад служить вам.
***
Похоже, дворцы все одинаковы. Неважно, изо льда они или из камня, тепло в них или так мертвецки холодно, горит ли в камине обычный огонь, или холодный голубоватый с чёрным дымом. Всё это не имеет значения, потому что…. Каждый дворец совсем не уютный.
Отужинав вместе с Ледяным Царём за ледяным столом ледяными перепелами с ледяной капустой, Ганс приступил к своей новой работе. Она заключалась в том, чтобы вертеть над ледяным костром разных зверушек, «найденных» в лесу Ледяным Царём, тем самым окончательно их замораживая и принося покой.
- Ты. Всё. Понял?
- Так точно. Ваше величество, - вновь поклонился ему Ганс.
Ледяной царь осмотрел его внимательно. Отметил уже немного посиневшие пальцы рук и нос, печальные, но холодные глаза-блюдца. Хмыкнул довольно. Посмотрел, с каким безразличием обработал его новый слуга синичку над костром. Улыбнулся коротко.
- Из тебя выйдет толк, - положил ему руку на плечо. Мальчик вмиг почувствовал, как по всему телу прошлась волна холода, но он был даже рад ему сейчас. – У тебя славная льдинка в груди.
С этими словами Ледяной Царь оставил юного принца, отправившись в лес ловить новых зверей и птиц.
А Ганс остался у морозного камина.
Воробьи да вороны, белки да зайцы, в его руках все они были такими… послушными. Смирными. Спокойными. Если бы он захотел поиграть с ними, они не могли воспротивиться этому. Отсветы голубого пламени на стеклянных гранях даже были красивыми. Если бы он захотел оставить их при себе…
Они не смогли бы убежать.
Что-то в этой фразе казалось неправильным. Нечестным. Она не шла у Ганса из головы, крутилась вокруг него, будто собачонка, пока он с равнодушием замораживал некогда весёлых и бойких лесных жителей. Гансу и самому хотелось оказаться на их месте…
«В лес ходить – другим душу бередить».
При чём тут это вообще?
Гансу нет дела, кто и куда ходит. Он – принц, чёрт возьми! Он сам решает, кому и куда ходить! Они все должны его слушаться! Должны! Нет, вообще, ему никто не нужен, поэтому он и уселся здесь, да!
Да?
Из глаз потекли слёзы, которые тут же превращались в льдинки.
Вспомнилось, как он бегал за папой и старшими братьями, чтобы с ним поиграли. А они его отправляли к нянечкам, которым он абсолютно не нравился, зато нравились деньги, так что он быстро устал от фальшивых улыбок. Потому и полюбил библиотеку – там можно было забыть о том, как он был одинок.
Когда он подрос и стал появляться на публике, все заметили, как надменно и отстранённо он держался, как высокомерно вздёргивал нос. Стали шептаться, что у принца «ледяное сердце».
Ганс не выдержал всего этого. Понял, что так всегда будет, если он останется во дворце. Потому и сбежал.
Точно! Он-то мог сбежать из опостылевшего ему дворца, а эти бедные зверушки – нет! Какой же он всё-таки дурак.
Выглянул наружу – метели не было. Рискнул, выбрался наружу, набрал хвороста. Вернулся и попытался развести костёр. Не вышло – ветки от снега все были сырые. Тогда вынул из-за пазухи рукопись. Подумал секунду. Помотал головой, отгоняя жалость, взял одну страничку и поджёг. После бумаги огонь охотнее перекинулся на ветки, и вскоре Ганс смог разморозить и отпустить всех своих сегодняшних «жертв».
Вспомнил, что по сказке были ещё залы, и кинулся туда. Разжигал костры, тратил страницы рукописи…
Пока в последнем зале не наткнулся на такие знакомые ледяные статуи. Мальчик и девочка. С застывшим ужасом на лицах.
- Обманщик… - с ненавистью прошептал принц. И чиркнул спичкой.
Время перед ледяным костром текло незаметно, проходило мимо Ганса. Теперь же оно едва-едва переставляло своё бесчисленное множество ног. Приближался рассвет, а ведь именно к нему должен был вернуться в свой чертог Ледяной царь. Сердце прыгало в груди, обливалось кровью. Никакого льда там не было и в помине.
И вскоре его не оказалось и на друзьях юного принца. Он бережно взял Силле за правую руку, а Йенса за левую, и тут же улыбнулся, почувствовав ответные рукопожатия. Занималась рождественская заря, а Ганс впервые в жизни был абсолютно счастлив.
Глава 5. Белый, белый волк
- Ганс? – Силле сонно протирала глаза свободной рукой. – Что происходит? Где мы?
- Вы ушли в буран за хворостом, а потом… - попытался объяснить принц, но, обессиленный, лишь потупил взгляд.
- Ну-ну, расслабься, - крепче сжал его ладонь Йенс. – Эй, я ведь велел тебе оставаться в укрытии?
- А принцам никто указывать не смеет, - весело фыркнул Ганс.
- Ой, можно подумать, - вздохнула Силле.
- Вот и подумайте своими пустыми головами, может, что-нибудь в них придёт, - ехидно предложил принц. – Ведь лезть наружу в буран…
- Это очень плохая идея, - хором закончили за него ребята.
- А у тебя-то в котелке, небось, тысяча и одна премудрость, - заметил Йенс.
- Как ты посмел так принизить разум его высочества! – притворно ахнула Силле. – Тысяча и три!
- Болваны.
Ганс не мог перестать улыбаться, и его солнечное настроение передалось остальным. Впрочем, этому поспособствовал и восход вполне обычного солнца, расцветившего ледяной дворец нежно-розовыми, малиновыми, рыжими и золотыми отблесками. Открывшаяся картина завораживала, так что они, нехотя расцепив руки, принялись исследовать залу.
- Так как мы оказались здесь? – вернулся к вопросу Йенс, вдумчиво разглядывая сверкающие своды и сонных зверьков вокруг.
- Эм, ну… - Гансу было стыдно, ужас как стыдно. Если б он не был таким дураком, таким бесполезным, эти двое никогда бы не…
- Эй, Йенс, глянь-ка на это, - Силле опустилась на корточки перед золой, что осталась от костра. – Ты что помнишь последнее?
- Хм… Я в лесу. Чувствую…. Чья-то рука на плече. Костлявая, и от неё холодом в самое нутро прошибло. Я думал, ветка просто, - Йенс присел рядом, размышляя.
- Та сказка, про Ледяного Царя – правда? – спросила Силле в лоб, глядя в самую душу юного принца. Ганс напора не выдержал, попятился, и внезапно уткнулся во что-то мягкое, но мертвенно холодное.
- Что. Ты. Устроил, - от голоса Ледяного Царя задрожали стены дворца. – Прожжены. Стены. Пол. Моя. Коллекция. Теперь. Свободна. Эти. Двое. Дышат.
- Как ты со мной разговариваешь? – возмутился величественно Ганс. – Я принц, чтоб ты знал. А ты посмел обмануть меня, заявив, что мои друзья покинули меня, забрал их и заморозил.
- Друзья? – одними губами, даже не пытаясь сдержать распирающую его изнутри радость, прошептал Йенс. Силле же отчего-то нахмурилась.
- Ты. Должен. Был. Служить. Мне. Ты. Согласился, - просвистел, точно вьюга, Ледяной Царь.
- Это было… отчаянье, – поморщился Ганс. – Я тебе ничегошеньки не должен. Ты холодно обошёлся со мной – не жди добра в ответ.
- Да. Как. Ты. Посмел?! – взревел Ледяной Царь. Ветер засвистел, ледяной замок, которому и так был причинён существенный ущерб из-за костров, теперь же и вовсе заходил ходуном. Сам же принц едва не был сбит с ног от волны жгучего холода, но тут ему на плечо опустилась тёплая ладошка.
- Да как ты посмел, зараза этакая! – не выдержала Силле. – Нас заморозил, наплёл нашему другу всяких гадостей, и смеешь ещё что-то вякать в ответ? Да я тебе…
Силле обернулась в поисках хоть какого-то оружия, но нашла лишь робко мерцающий фонарь. Быстро схватила его и запустила куда-то в грудь старика. Крошечной искры оказалось достаточно, чтобы причинить Ледяному Царю жуткую боль.
Он издал гортанный крик, и вьюга улеглась, рассыпав снег вокруг него ровными лучами.
- Всё, держись у меня, - Силле намеревалась выдернуть ему каждый волосок из бороды и ринулась к противнику. Однако её ловко поймал Йенс, подхватил и закинул себе на плечо.
- Вообще, я поддерживаю порыв, но, по-моему, нам сейчас лучше уйти, - немного виновато пояснил он. Девочка всё ещё недовольно пиналась, размахивала кулаками куда-то в сторону «гнусного отмороженного старикашки» и кричала ругательства.
- Согласен, - кивнул ему Ганс, и, немного помедлив, решительно протянул руку. Йенс, ни секунды не раздумывая, схватил его, и они побежали. А вместе с ними хлынули прочь и последние оклемавшиеся зверушки.
Когда они уже вылетели за громадные ледяные врата, жёсткий голос врага догнал их:
- ТАК. ПРОСТО. ВЫ. НЕ УЙДЁТЕ.
А откуда-то из-под дворца раздался утробный волчий вой.
Мальчики долго не думали – они припустили во всю прыть. Силле же особо не впечатлилась, а потому продолжала отборно бранить Ледяного Царя, пока его хоромы не скрылись из виду.
Прислушавшись и сообразив, что погоня ещё не близко, друзья позволили себе небольшую передышку.
- Ты молодец, - едва отдышавшись, сообщил принцу Йенс и потрепал того по волосам.
- Угу. Не принцесса, настоящий герой, - воинственно шмыгнула носом Силле.
- Да нет же, ох…. Разумеется, я тут самый потрясающий, - неуверенно протянул Ганс и признался. – Но я поверил ему. И зверьков по его указке морозил. И в итоге сжёг рукопись твоего отца, чтобы костры развести…
- Ты это сделал, чтобы нас спасти, - заметил ему Йенс. – Всё в порядке. Я сам какую хочешь пьесу сочиню, только время дайте.
- Ты пишешь? – удивилась Силле.
- Так и знал, - хмыкнул Ганс, и пояснил подруге. – Не будет простой человек поговорки сходу придумывать.
Йенс только руками развёл.
- У нас нет фонаря больше, - задумалась меж тем девочка. – И рукописи. И шарфик мы все, конечно же, посеяли, ещё где-то в котле. Но, знаете… Я чувствую, что сейчас у меня есть гораздо больше, чем вчера вечером. Как минимум, те, кто точно придёт, если я превращусь в ледышку.
- Даже если они перед этим совсем запутаются и в себе, и в мире, и в жуткой-прежуткой метели? – робко улыбнулся Ганс.
- А это, в сущности, неважно, - хмыкнул Йенс. – Ну, пока они всё-таки есть.
Силле просто пожала плечами и просияла в ответ.
И в этот чудесный момент лес огласил душераздирающий вой.
- Слушай, самый умный наш, а это какого Крампуса к нам принесло? – полюбопытствовала Силле.
- А я их по голосу не отличаю… - помотал головой Ганс.
И, в эту минуту, будто услышав его, на полянке объявился огромный волк, ростом почти с целую ель. Шерсть у него была белая-белая, такая же, как и оскал. Волк рычал на них, явно шёл по следу.
- Прячьтесь за дерево, живо! – скомандовал Йенс.
- А ты как же?
- Мы тебя не бросим!
- Не мешайтесь лучше, - махнул рукой в сторону сын господина Фоттейлера и выскочил наперерез волку, раскинув руки в стороны. Вид у него при этом был…. Ну, суровый. Силле с Гансом решили довериться другу.
Йенс же постарался не смотреть в глаза чудищу, и плавно, мягко опустил руки. А потом вдруг загудел. Кажется, он мычал какую-то мягкую мелодию, отчего огромный волк совершенно застыл, навострил уши, в общем, обратился вслух. Он прижался к земле и в упор уставился на замершего перед ним маленького человека, очевидно, не понимая его намерений.
Как и ребята, в любую минуту готовые прийти на помощь, схватить друга под руки и удирать подобру-поздорову.
А Йенс взял и запел. Тоненько так, но не резко, хоть и довольно громко.
- Белый, белый волк,
Знаю, выйдет у нас толк.
На меня не нападай,
Лучше тихо подвывай, - после этого Йенс указал осторожно рукой на волка. Тот в растерянности повторил за ним. Мальчик кинул ему что-то маленькое, кажется, это было собачье лакомство, после чего ухмыльнулся и продолжил.
- Белый, белый волк,
Заменяешь целый полк.
Хозяин твой тебя послал,
Кровью окропить оскал, - Йенс легонько похлопал себя по коленкам и повторил свой жест в сторону волка. Тот озадаченно посмотрел на свои лапы, но несколько раз притопнул, за что снова получил поощрение.
- Белый, белый волк,
Исполняешь свой долг.
Хозяина боишься подвести,
Некому тебя спасти, - Йенс прокрутился вокруг своей оси. Волк радостно повторил его действия, и даже завилял хвостом, получив заслуженную награду. Йенс продолжал что-то мурлыкать, и Силле с Гансом опасливо, но вылезли из укрытия и присоединились к их танцу, поддерживая ритм хлопками.
Волк, сообразив, что количество людей увеличилось, вновь зарычал.
- Тише, тише, ну, что ты, - ласковый голос Йенса успокоил зверя. – Хочешь ещё?
Волк сделал стойку.
- Тогда лови! – и мальчик кинул лакомство так далеко в лес, как мог. Зверь умчался, а Йенс скомандовал друзьям. – Оботритесь снегом и бежим. Можем разделиться, чтобы немного его запутать, но не сильно, чтобы не потерять из виду.
Тянуть они не стали. То ли лакомство их преследователь искал долго, то ли ещё что, но погони слышно не было.
- Интересно, чего это он? – напрягся Йенс.
Тут Силле обратила внимание на стволы деревьев вокруг, и одним взглядом спросила принца.
- Чёрные… – неверяще пробормотал Ганс, не останавливаясь. Но друзья его услышали.
- Мы выбрались из красного леса! – ликующе провозгласил Йенс на всю округу и подпрыгнул на полном ходу. Они всё ещё бежали, но уже больше от радости.
- Ну, ты даёшь! – воскликнул Ганс. – И откуда у тебя собачья еда?
- Так он постоянно для собак в балаганчике таскал, добрая душа! – ответила за друга Силле. – Кто ж знал, что пригодится?
- Ну, дела! Собак кормит, песенки сочиняет, Силле, напомни, почему он нам не нравился? – усмехнулся Ганс и чуть не врезался в дерево.
- Ты побольше поболтай ещё, - назидательно фыркнул Йенс. – А с волком нехорошо вышло. Его Ледяной Царь, может, вообще на мороз выкинет теперь.
- С такой шубой не замёрзнет, - успокоила его Силле. – А вообще лучше и вовсе не иметь хозяина, чем того, кто готов в любой момент от тебя избавиться.
- Пожалуй, вы правы, - вздохнул Йенс, и по привычке потянулся проверить за пазухой отцовскую рукопись, но вспомнил, что её там нет, и посмурнел.
Однако тут Ганс пихнул его в бок, так что он на полном ходу врезался в Силле, ну, девочка с ответом тянуть не стала, и вот уже все трое летели вниз по снежному склону.
Мягко приземлившись, этот странный клубок с хохотом развалился.
- Сынок?!
Ужасно знакомый голос поразил друзей похлеще, чем любое чудище.
Господин Фоттейлер, собственной персоной, в плаще и широкополой шляпе, стоял прямо перед ними. Он явно выглядел уставшим и будто бы поседевшим, а за ним, буквально в нескольких шагах, ребята увидели весь балаганчик.
- Мы искали вас всю ночь, - после этих слов отец Йенса опустился на колени и каким-то чудом обнял сразу всех троих. По щеке его катилась слеза.
Глава 6. Вместе - теплее
- Что происходит? – настороженно поинтересовался Ганс, пока господин Фоттейлер и его сын плакали и не могли найти слов.
- По-моему, это «объятие», - припомнила Силле, находящаяся в не меньшем замешательстве оттого, что их драматург с какого-то перепугу обнял их всех, а Йенс ещё его в этом поддержал. – Кажется, мама это делала, когда я была маленькой, но я не уверена…
- А это часто делают? – полюбопытствовал принц. – Просто я не помню, чтобы мне когда-либо было так же тепло. А зимой это полезно.
- Зависит от желания, наверное, - предположила девочка. – Но я бы повторила как-нибудь, честно говоря…
Пока они вдвоём неловко обсуждали это и наслаждались теплом, Фоттейлеры кое-как смогли успокоиться.
- Отец, так ты не оставил нас там в наказание из-за потерянной рукописи? – Спросил Йенс и, чтобы заглянуть своему родителю в глаза, разомкнул объятие. Его друзьям это явно не понравилось, но они промолчали.
- Что? Какой рукописи? – изумился драматург.
- Последней. Понимаешь…. – Йенс бегло глянул на ребят, выдохнул, и сказал. – Мне ужасно захотелось прочесть твою новую пьесу раньше всех, чтобы поупражняться, прикинуть в голове, как это можно поставить. Просто для веселья. Вот я и полез в фургончик без спросу, но подул ветер, и страницы улетели в лес…. А эти двое согласились помочь мне найти их. А потом мы вернулись, а вы уже уехали, и мы решили, что вы специально нас бросили!
- Что ты такое несёшь? – возмутился было принц, до которого не скоро дошёл смысл сказанного другом, но Силле его опередила.
- Не слушайте вы его, господин Фоттейлер, - бойко затараторила девочка. – Это я к вам залезла, замок взломала. Я хоть одним глазком мечтала увидеть, вдруг для меня в новой постановке роль найдётся! И я, я ваши страницы потеряла, а мальчики мне их искать помога…
- Да нет же, послушайте меня! – перебил её Ганс. – Конечно же, страницы посеяли они, но я, как особа королевских кровей, несу полную ответственность за их действия…
Ребята загалдели, а господин Фоттейлер встал, отряхнулся от снега и с лукавой улыбкой сказал:
- Всё с вами ясно, негодники. Давайте разберёмся по порядку.
Дети тут же замолчали и вскочили, ну очень уж напоминая растрёпанных воробьёв.
- Во-первых, мы все были совершенно уверены, что вас утомила дорога, и вы спите внутри фургонов, потому и тронулись. Лишь только пропажу заметили, сразу поехали обратно, но вас там и след простыл. Наказывать вас таким ужасным способом я бы никогда не стал. Вы меня за какое чудище принимаете?
- А мы со всеми не успели познакомиться, чтобы реши… - начал Ганс, но в этот момент получил дружеский тычок от Йенса, и передумал заканчивать.
- Во-вторых, про рукопись я знать не знал, но теперь вы до самого Нового года будете посуду мыть за всех, уяснили? – строго пригрозил пальцем драматург. Ребята синхронно кивнули. – В-третьих, играть в моей новой постановке никто не будет. Потому что следующую пьесу будет писать Йенс, в качестве замены утерянной.
- Чего?! – первым успел удивиться Йенс. – Пап, ты же знаешь, я не пишу ничего!
А тут уже удивились Ганс и Силле. Но, заметив их вытянувшиеся физиономии, Йенс сделал жест рукой, как перед «битвой» с волком, и они на автомате послушались.
- Я читал твои записи, - просто признался господин Фоттейлер. – Уж больно любопытно мне было, прости. Я последнее время держался отстранённо, за что тоже перед тобой извиняюсь, но уж очень мне не хотелось, чтобы ты взялся мне подражать в творчестве. Да и, чего уж тут таить, мне обидно было, что ты со мной не поделился. Я ждал, пока сам принесёшь показать, да ты с этим не спешил.
- Я думал, где я, а где ты…. Думал, в сравнении с твоим, всё, что я придумываю – словоблудие и фиглярство… - протянул стыдливо Йенс и покраснел до кончиков ушей.
- А что такое…. – замешкалась Силле, но Ганс вовремя шепнул ей.
- Я тебе потом объясню, у нас в библиотеке не только сказки, но и толковый словарь был.
- Сынок, не стану лукавить, - меж тем продолжал серьёзный разговор драматург. – Тебе есть, куда расти, и нужна практика. Но также у тебя есть огромный потенциал. Ты пишешь по-своему, и я тобой очень горжусь.
Йенс просиял, и почти бросился благодарить отца, но тот его притормозил.
- Однако это не значит, что я не буду критиковать твою постановку или не стану давать советы, но, разумеется, только если ты этого попросишь, - заверил господин Фоттейлер. – И, думаю, в этой постановке найдётся место двум юным и очень трудолюбивым актёрам.
Друзья тут же заулюлюкали и радостно запрыгали, как, впрочем, и все обитатели балаганчика, а достопочтенный драматург впервые за последние сутки спокойно вздохнул.
***
Рождество провели в пути. И так из-за внезапных поисков пришлось задержаться в этом лесу значительно дольше, чем планировалось. А в зимние праздники спрос на артистов крайне высок, люди не работают, люди гуляют и наслаждаются жизнью. И даже готовы приобщиться к высокому искусству… Ну, или просто от души посмеяться.
Остановились только совсем уж ночью, когда не осталось никого, кто способен был бы править лошадьми на всех повозках. Тогда все скоро поужинали и стали готовиться ко сну.
И вот тут господин Фоттейлер заметил кое-что необычное. А, именно, Силле и Ганс, накинув на плечи спальники, семенили по недавно выпавшему снежку к фургону, где имел обыкновение ночевать Йенс.
Дело вот в чём. Всего фургончиков, в которых можно было ночевать, у их балаганчика имелось три. Конечно, уважаемый драматург мог себе позволить спать в своей собственной повозке, но, как правило, и он присоединялся к своей труппе – вместе теплее ведь. И, так как дети между собою не ладили, они старались ночевать в разных фургончиках. А тут – на тебе.
Видно, крепко их сплотила предыдущая ночь. Что же там случилось, впрочем, рассказывать ребята отказались. Юный принц брякнул что-то вроде «сюжет разболтаем ещё», но боевая девчонка живо отдавила ему ногу, чтобы лишнего не болтал. Так что господин Фоттейлер, ввиду природной любопытности и родительского беспокойства решил всё-таки за ними немножко подсмотреть.
Силле и Ганс деловито подтащили свои спальники к Йенсу и уселись по бокам от него, демонстративно заглядывая через его плечи. Сам же Йенс что-то увлечённо строчил в своём блокноте – подарке от отца на Рождество, который получил немножко заранее.
А вот новый шарф для Ганса, шерстяной и длинный, не то, что предыдущий платочек, и маленький фонарик с отлаживаемой яркостью пламени для Силле пока что не были нужны хозяевам, так что смирно лежали рядом и слушали.
- «На сцене темно. Слышны звуки тихонько бряцающих в замке отмычек, и чьё-то усиленное пыхтение», - прочла Силле. – Эй, это неправда, я работаю бесшумно!
- Тссс! – авторитетно закрыл ей рот ладонью будущий драматург. Впрочем, он тут же совсем не авторитетно ойкнул, когда девочка укусила его за руку.
- «Ганс (высокомерно и нахально): И что это ты тут делаешь?», - подхватил принц. – Да не говорю я так, я вовсе не такой напыщенный болван!
- А по мне здесь всё точно! – хихикнула Силле.
- Силле!
- Ганс!
- Если вы двое сию секунду не заткнётесь….
- Йенс! – выкрикнули хором.
Ребята дружно захохотали. Отсмеявшись, Йенс продолжил.
- И вот, начальный диалог заканчивается, а потом слышится скрип двери, она открывается, и вы заходите в «фургончик господина Фоттейлера». А потом, когда страницы вылетают, актёры массовки подхватывают их и параллельно меняют пространство вокруг, и «красный лес» вырастает из письменного стола, а чудища выбираются из гардероба, прям на сцене одеваясь в костюмы Тролля Улле, Ледяного Царя или Белого Волка, а потом….
- Погоди, а сам-то ты будешь играть? – нахмурился Ганс.
- Очень сложно одновременно писать и ставить. Добавлять к этому актёрскую работу… Я бы не рискнул, - хмыкнул задумчиво Йенс. – Вы и без меня там будете отлично смотреться.
- Нет! – тут же вспыхнула Силле. – Без тебя совсем не то и не так будет, мы тебе всем, чем хочешь, поможем…
Принц отчаянно закивал, так, что господин Фоттейлер даже побоялся, как бы у мальчика не оторвалась голова.
- Хорошо, я подумаю, - усмехнулся Йенс. – К тому же, кто будет Волка усмирять? Вы петь-то не умеете.
- Да ну тебя!
- Ещё как умеем!
Дети продолжили болтать, но дальше слушать достопочтенный драматург не стал. Что бы ни произошло между ними тремя, но он точно был уверен – его сын наконец-то нашёл настоящих друзей.
Когда господин Фоттейлер вернулся в фургон, уже чтобы лечь спать, он увидел, как все трое сопели в обнимку. Они были всё также похожи на нахохлившихся воробьёв, только теперь они лежали в своём «гнезде» из одеял, овитые шарфом Ганса. Йенс счастливо сжимал в руках наброски своей собственной будущей рукописи. По бокам от него дремали Ганс и Силле, причём каждый из них посчитал необходимостью подлезть другу под мышку и накрыть драгоценный блокнот своей ладошкой. Неподалёку успокаивающе мерцал фонарик.
Похоже, вместе им и впрямь было теплее. И зима тут совершенно ни при чём.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге