Сказать нельзя

Глава 1

Гениальная мысль ворвалась в голову Би, как раз в тот момент, когда над головой загремело: «Рейс триста шестнадцатый прибывает к восьмому причалу». И оказалась слишком чувствительной, чтобы выдержать шум и резко всколыхнувшуюся толпу. Поэтому тут же упорхнула.

Би даже не попытался остановить её. Какие мысли, когда сердце в груди запрыгало мячиком? Прыг-скок, прыг-скок!

Пришлось лезть в карман за ингалятором, потому что голоса и лица вокруг заслоились, расходясь как круги по воде.

Резкий вдох. Ещё один.

Он снова в норме. Может убрать блокнот с табличками и выйти на утонувшую в солнечных лучах, криках ездовых чаек и аромате жареного миндаля пристань.

Несколько отдающих пылью вдохов, голос кондуктора, объясняющий куда пройти, тёплый металлический поручень под ладонью, и вот он рядом с Лис и Пином, под парусным тентом воздухохода.

Они специально выбрали верхнюю палубу, чтобы всей душой и телом почувствовать каково оно – путешествовать на воздушном теплоходе, корабле, который ведут по небу не запряжённые чайки, а струи подогретого воздуха.

Судя по восторженным лицам друзей – здорово. Или они просто рады видеть его?

Внутри стало тепло.

Он тоже рад. Не видел их полгода и ужасно скучал. Хотя никто его не заставлял расставаться с ними и устраиваться на работу в захолустный архив. Мог бы найти работу в столице.

Но не мог.

Не было сил терпеть. Поэтому и сбежал. Сослался на наследство, полученное от дядюшки, на выгодную должность. Всё-таки один из крупнейших монетных дворов королевства. На неподходящий климат столицы.

В общем придумал сто причин, одна важнее другой.

А уехал… Кому сказать – засмеют! Потому что влюбился. Безответно, конечно. Ведь от взаимных чувств убегают гораздо реже. Не было сил терпеть бесконечное нытьё за рёбрами, что изводило его днём и ночью. Добиться ответного чувства было никак нельзя. Увы. Так бывает. Когда любишь того, кто тоже любит, но не тебя.

Лис стала ещё красивее. Хотя ему казалось - это невозможно. Вместо белых кос, остались короткие вьющиеся пряди. И черты лица изменились. Стали чётче. Ушла наивная светлая, как весеннее утро, нежность. В обмен появилось что-то гипнотизирующее. Такое, что не отвести взгляд.

Би чувствовал, что она ждёт. Но не нашёл слов. Просто сделал жест, будто обводит её руками и поднял большой палец вверх.

Лис поняла. Улыбнулась тепло и радостно. Придержала его за локти и чуть притянула к себе. Но прикасаться не стала. Не забыла! Обдала ароматом мяты и фрезий и отпустила. Подтолкнула к Пину.

В отличие от сдержанной Лис, тот лыбился шире некуда. Сверкая глазами и радостью, хлопнул по плечу, отобрал рюкзак и усадил между собой и Лис.

Посыпались вопросы.

Би отвечал.

Живёт хорошо. Работа отличная. Да, по ним скучает. Всё ему нравится. Архив самый лучший. Дядюшкин дом прелесть. Приезжайте. Места хватит. Нет, он приехать не может. Столичный климат не для него. Он даже не кривил душой. Почти.

Ведь, и в правду, вдали было лучше. Не горело внутри. И не щипало глаза. И желания разбить себе что-нибудь не было.

Было грустно. Но с грустью они сжились, стерпелись, сдружились. А вот сидеть сейчас рядом, чувствовать тепло тела, слушать, как радость играет в любимом голосе, и сгорать от желания прикоснуться, было больно.

Би пробормотал, что хочет посмотреть, как работают новомодные двигатели, вскочил и удрал к борту.

Ничего особенного не увидел. Обычное колесо, как у телеги, но с лопастями, из воздушной подушки под кормой на них дуло и колёса вращались, бодро двигая воздухоход вперёд.

Подошёл Пин, обнял за плечи, чтобы не дать ему рассыпаться. Би знал Пина тысячу лет, ещё с тех пор, как они втроём скакали по лужам, пересвистывали скворцов и делили поровну вкусняшки, и знал, что значит этот жест. Но закрыл глаза и позволил себе обмануться. Пусть на секунду, но всё же.

Эту бесконечную секунду, они были не просто самые большие на всём белом свете друзья. Они были парой. И Пин обнимал его. А он мог просто прижаться. И побыть самым счастливым на свете. Рядом с любимым человеком.

– Мы с Лис решили пожениться, – пробормотал Пин. – Я знаю, ты её любишь. Но я… Не могу без неё. Прости.

Объятия закончились. Пин хотел что-то добавить. Но голос у него сорвался. Он неловко махнул рукой и ушёл. Оставил Би наедине с чёрным-пречёрным небом, которое хотело только одного – раздавить.

Молнией полыхнула мысль, что стоит только немного перегнуться за борт и всё… боли больше не будет.

– Ты не сделаешь это! – голос Лис утратил все напевные нотки, живущие в нём, и шаркнул по обнажённым нервам наждачной бумагой. – Если прыгнешь. Я тоже. А он этого не переживёт. Я бы с радостью отдала его тебе, лишь бы ты был счастлив. Но отпустить тебя… Я не могу. Так что живи. И если сможешь, прости меня когда-нибудь за это.

С этими словами она растаяла в темноте.

Би постоял ещё, затем нащупал в кармане ингалятор. Резкий вдох. Затем ещё.

Подумал. Сделал ещё.

Тьма отползла, стала серой дымкой. Би криво ей улыбнулся и побрёл назад, к своему месту.