Сказания Корики

Источник гаргулий

Человек шёл по дороге, выложенной квадратными каменными плитками. Они были покрыты трещинами, но, не смотря на это, со стойкостью бойцов, сопротивлялись времени и погоде. Ни дождь, ни снег не смогли разрушить творение рук строителей, древних настолько, что имя их народа в нынешнее время никто не мог вспомнить. Дорога продолжала служить людям и по прошествии многих сотен лет после своего создания, всё так же облегчая путникам тяготы путешествий.

Эта дорога вела почти всегда прямо, лишь иногда плавно поворачивая, огибая часто встречающиеся на пути большие камни. Камни казались наконечниками гигантских копий, зарытых глубоко в землю. Они напоминали знающему человеку, что совсем рядом из недр земной тверди вырастают в небо горы Гарпий. Гарпий, конечно же, никто не видел уже сотни, а может и тысячи лет. Многие даже сомневаются в их существовании, причисляя скорее к сказкам, чем к былинам. Но название эти горы получили ещё от древних, а этого было достаточно, чтобы не выдумывать иное имя.

Вдоль пути, вплотную к нему, тянулся густой хвойный лес, состоящий сплошь из пушистых елей и огромных кедров. Их ветви, похожие на руки, растягивались над древними плитками, будто пытаясь взять и окончательно уничтожить их. Им в этом помогала высокая трава, проросшая в щелях между квадратными плоскими камнями.

Было заметно, что этим путём мало кто пользовался. Да и незачем этого делать, потому что из Такета, самого северного из городов Семиградья, в Араску, торговый град гарасов на западном склоне гор Гарпий, вела новая и более широкая дорога.

Новая дорога вела в обход предгорной местности. Вдоль неё было множество сёл и деревень, а уставшие путники могли отдохнуть в трактирах и гостиницах. Древний же путь был лишён всего этого. Из-за близости страшных гор и лесов, непонятных мирным селянам и купцам. Рассказы Семиградья наполнили каменные выси гарпиями, каменными великанами и другой нечистью, враждебной людям. А в дремучих лесах обязательно жили лешие, заводящие путников в самую гущу, не давая возможности выбраться обратно.

Поэтому и нехожен был древний тракт. А любой человек, будучи в своём уме, очень сильно удивился, завидев мужчину, спокойно шагающего по древним камням.

Человек был среднего роста и ладно сложен. Он уверенно шёл, небрежно придерживая левой рукой короткий одноручный, висевший на поясе слева в простых кожаных ножнах. Возможно, он знал, как обращаться с оружием. Неискушенному наблюдателю могло бы показаться, что одежда неизвестного сродни обычной одежде горожан. А житель северных областей Тураскинского царства понял бы, что некрашеная шерстяная ткань была пошита на подобие камзолов дружинников Варикера.

Одежду и клинок по большей части скрывал некрашеный же плащ. Из-под широкополой шляпы на голове выбивались светлые волосы. Зелёные глаза невозмутимо смотрели на окружающий мир. Этот взгляд и твёрдость, сквозившая в нём, могли бы заставить любого уйти с его пути.

Он шёл, легко обходя нависшие ветви и наблюдая за деревьями, будто выискивая что-то. Солнце уже спряталось за пиками гор, и длинные тени легли на старинные дорожные плиты, будто причудливо создавая чернильные рисунки безумца. Полёт фантазии может помочь рассмотреть вон за тем поворотом каменного, покрытого лишайником тролля, задумчиво присевшего на деревянный табурет. А под той веткой наверняка спрятались разбойные гномы, вооруженные топориками.

Наверно такие мысли и приходили в голову человека, но он ничем не выдавал этого, продолжая идти. Он шёл, пока не увидел просвет между деревьев. Путник остановился напротив, пытаясь разглядеть то, что находилось за деревьями. Если всё было верно в старой карте, мельком показанной ему старым Иеропом, то до места, которое он искал, оставалось рукой подать.

В глазах загорелся огонь, казалось, способный испепелить всё вокруг, куда бы ни глянул мужчина. Он растянул губы в улыбке, будто предвкушал то, чего ждал более всего на свете.

Недолго думая, путник шагнул в просвет между древесными стволами и начал продираться сквозь цепкие ветки, будто бы нарочно не пускающие его в богами забытое место. Острые иголки царапали кожу лица и хватали за плащ, но это не могло остановить настырного гостя.

Наступил момент, когда человек вытащил из ножен свой меч и начал рубить несносные ветви, чтобы облегчить свой путь. И наконец, когда уже стало настолько темно, что в каждой тени чудились сказочные чудовища, он вышел из леса. И оказался на большой поляне, окружённой со всех сторон высокими деревьями.

Посреди высокой травы было выложено невысокое сооружение из больших камней. Эта постройка походила на небольшой алтарь. А вокруг него сидело множество существ, вид которых заставил задрожать. Они сидели на корточках, сложив большие крылья, похожие на те, что у летучих мышей, за спиной. А взоры их были обращены в центр поляны, на алтарь. Гаргульи! Да, именно гаргульи. О них ходило множество сказаний. И выглядели именно так, как рисовались в старых книгах. Человек, почувствовав отвратительную сушь в горле, приготовился защищаться.

Но сказочные твари продолжали сидеть, как ни в чём не бывало. И путник подошёл ближе. Присмотревшись, он понял, что это были лишь каменные изваяния, настолько мастерски выполненные, что казались живыми. Мужчина усмехнулся собственному страху и возблагодарил богов за то, что пришёл сюда один. Никто не увидел его слабости, так не кстати проявленной им сейчас.

Уверенно ступая, он подошёл к алтарю и заглянул в выемку, сделанную посередине. Как он и ожидал, там тихонько журча бил источник чистейшей воды. Человек весь затрясся от возбуждения. Он нашёл его.

Душа человека возликовала, радуясь желанной добыче.

Путник заглянул в источник и в воде увидел отражение полной луны, взошедшей в ночное небо. Она была прекрасна и подбадривала его сделать желанный глоток.

Мужчина наклонился и начал жадно пить воду. Она казалась такой вкусной, как будто не вода, а ароматное вино било из камня. Он пил долго и только почувствовав наполненность в животе, остановился. Распрямившись, он с вожделением выдохнул воздух и развёл руки в стороны. Он засмеялся. Радость переполняла его, как никогда, но он уже строил грандиозные планы.

Скрежет камней заставил человека замолчать и замереть. Звук послышался сзади, а внезапный страх не позволял обернуться. Но, всё-таки пересилив себя, он медленно повернулся, и ужас заставил волосы его встать дыбом. Захотелось закричать, но словно невидимая рука сдавила его горло. От увиденного глаза выпучились, а сердце бешено заколотилось в груди.

Прямо перед ним стояла во весь свой рост гаргулья. Это уже не была каменная статуя. Твердь превратилась в кожу, а грудь вздымалась от дыхания. Огромные кожистые крылья слегка раскрылись за его спиной. С человеческого лица смотрели чёрные, как смоль глаза. А губы растянулись в улыбке, обнажив острые, совсем не человеческие клыки.

Человек всегда считал себя храбрецом, ибо не пасовал в битвах, а своим примером вёл воинов к победе. Но увидев, сказочное чудище во плоти, он почувствовал, необычайный холод, который прошиб его вместе с потом.

Тем временем треск начал слышаться отовсюду. И путник, с трудом заставив себя оторвать взгляд от этого существа, оглянулся вокруг. Причина треска теперь стала ясна для него. Все статуи гаргулий, покрываясь мелкой сеткой трещин, постепенно меняли свой цвет и начинали двигаться. Все изваяния вокруг алтаря наполнились жизнью и превратились в настоящих чудовищ.

Все они молча смотрели на несчастного, посмевшего посягнуть на их обитель. Кто-то из них хмурился и щерился, а кто-то неприятно улыбался. Медленно двигаясь, они окружили человека плотной стеной, не давая никакой возможности к его бегству.

Мужчина был в ужасе и не знал, что его ждёт. Но, внезапно некая мысль посетила его, а на лице появилась робкая улыбка. Он постарался придать своему лицу уверенность и встал подбоченившись.

- Я вас не боюсь жалкие уродцы. – Выкрикнул человек, даже не задумываясь, понимают ли они его язык. – Я успел выпить из источника живой воды, и теперь вы ничего не сможете мне сделать. Так что разойдитесь и дайте дорогу мне, бессмертному.

Окружавшие его существа не двигались и молча наблюдали за ним.

- Ну! Я вам приказываю. Или обещаю, что вы поплатитесь жизнью.

Клинок опять оказался в его руке и угрожающе вытянулся остриём в сторону груди первой гаргулии. Не обратив на оружие никакого внимания, чудовище медленно проговорило:

- Сначала ответь, зачем тебе нужна сила живой воды?

Голос твари был глух и больше походил на грохот камней, падающих со скалы, чем на человечью речь. От этого человеку всё больше казалось, что он срывается с вершин и катиться вниз, не имея возможности остановиться.

Несмотря на бахвальство, ужас не спешил покидать человеческий разум. Поэтому путник решился выложить этим тварям всё, ничего не скрывая.

- Этот источник многие считают древней легендой, - усмехнулся мужчина. – И почти все обычной сказкой. Люди забыли место силы, способной даровать то, чего хотят все без исключения. Ведь это источник живой воды. В легендах говорится, что она залечивает любые, даже смертельные раны, а человек, испивший её, становится не подверженным старению и болезням.

Взор человека опять загорелся огнём. Только теперь становилась понятна сила этого пламени. Алчность. Он продолжил говорить, воодушевляясь и разгораясь, подпитывая огонь.

- Теперь я стал неуязвим и бессмертен, подобно богам. В моих руках сила, с помощью которой я уничтожу Тураскинское царство, стоящее уже тысячу лет. Тураскам давно пора отдать законному владельцу то, что они украли у его предков сотни лет назад.. Поэтому я, подобно им, разрушу их государство и на его руинах воздвигну новый порядок и новую империю! Свою империю! То, что принадлежит мне по праву рождения!

Он ликовал и даже забыл, кто стоит перед ним. Человек уже видел себя на вершине славы и богатства, когда внезапные слова вернули его в реальный мир. Мир, в этот миг, наполненный ужасными чудовищами вокруг.

- Ну что ж, - пророкотала гаргулья. – Ничего не меняется даже за тысячи лет.

Путнику показалось, что в этих словах промелькнула печаль, но он быстро отогнал такие нелепые мысли. Ведь страх опять начинал липкой паутиной окутывать его сердце.

Последовавшие слова чудовища застали человека врасплох.

- Тебя никто не держит здесь насильно, брат! Ты можешь идти, но не забывай, что всё равно вернёшься!

И, несмотря на слова, от которых стало как-то не по себе, гаргулья не насмехалась над ним. Это человек понял сразу. Не зная, что ответить на такое более чем дружеское обращение, мужчина, не опуская меча, прошёл мимо расступившихся существ. Медленно ступая спиной вперёд, он внимательно следил за всеми движениями. Но спокойно достигнув деревьев, человек повернулся и бросился бежать.

Он бежал, не разбирая пути. Страх и темнота не давали рассмотреть землю под ногами. Но проход между деревьев вёл только на дорогу, он в этом не сомневался. И оказался прав. Когда луна осветила древние плитки, он готов был упасть на колени и целовать пыль под ногами, радуясь, что спасся от ужаса. Мужчина остановился и сквозь своё хриплое дыхание постарался прислушаться. Но из леса не издавалось ни звука. Облегчённо вздохнув, он лишь мельком спросил себя, почему эти создания дали ему уйти и не преследовали. Мысль была мимолётна, и, не обращая на неё внимания, человек быстро выкинул это из головы, ибо он опять начал осознавать то, что достиг своей мечты.

Отдышавшись, мужчина вложил меч в ножны и отряхнул свой плащ. Не подобало великому предстать пред своими подчинёнными в таком виде. Они должны видеть его спокойным и уверенным. Не зря же наёмники дали ему прозвище Любимец удачи. Когда он дойдёт до лагеря, где он со своими людьми остановились днём, не составит труда выдумать историю про то, как один сражался с полчищами ужасных чудовищ. Убивая их одного за другим, он ушёл победителем.

Да, именно так он и скажет. Пусть люди ещё больше уважают его и боятся. Человек уже вспоминал встречу с гаргульями не с ужасом, а с обычным волнением. Будто не сказочные существа разговаривали с ним, а вражеские воины, которых можно было легко обмануть и убить.

Так ликуя, рассуждал человек, пока не заметил, что приблизился к лагерю.

- Стоять! – Громко сказал мужской голос из темноты. – Кто идёт?

- Барак, это я, твой командир! – Весело ответил человек. – Пора бы начать узнавать меня по звуку шагов, ха-ха!

Из кустов, растущих вдоль дороги, вышел воин, и начал было говорить:

- Тебя не было всю ночь командир. Мы уже начали…

Он не договорил, потому что в начинавшихся утренних сумерках что-то разглядел. Его лицо исказила гримаса ужаса и отвращения.

- На что это ты уставился? – Оборачиваясь, спросил командир.

Но глаза воина смотрели на него и только на него. А подчинённый боец постепенно начал пятиться задом, пока не споткнулся о каменную плитку и не упал на спину.

- Что случилось? – Уже начиная паниковать, прокричал командир.

Вдруг он почувствовал, как его тело начало ломать изнутри. Невыносимая боль в лопатках уронила человека на колени и заставила закричать. Но вместо крика из горла вырвался какой-то хрип. Боль была не только в спине, но и в дёснах, будто его зубы начали жить своей жизнью и пытались вырваться из плена корней.

Ужасные муки заставили его тело ворочаться на земле, хрипеть и рычать, подобно дикому зверю. Казалось, что под кожей завелись неисчислимые полчища жуков, одновременно ползающих по его плоти и пытающихся вырваться наружу. Такой боли человек никогда в своей жизни не испытывал, но сейчас не было времени сравнивать или вспоминать, потому что внезапный неслышный зов заставил вскочить и побежать прочь от лагеря.

Пробежав с десяток шагов, он прыгнул вверх и почувствовал, что крылья ударили в воздухе, сначала просто держа его тело на весу, а потом и поднимая всё выше и выше. Откуда у него взялись крылья, в ужасе подумал человек, пока его тело продолжало лететь на необъяснимый зов. Дальше и дальше в лес.

Поднявшись высоко над землёй, человек увидел дорогу, уходящую в ту сторону, где высились горы. А вокруг неё без конца и края располагался хвойный лес. До самого горизонта этой территорией владели ели и кедры. На какой-то миг человек почувствовал свободу и восторг от полёта, но разум возвращал его обратно, и сердце начинало судорожно сжиматься от непонимания происходящего.

На востоке заря пробивалась сквозь ночную темноту, ожидая появления первых лучей восходящего солнца. Что-то внутри подсказывало, что нужно успеть прилететь на зов до этого момента. Иначе его ждёт смерть.

Он увидел внизу знакомую поляну с алтарём посередине и множество знакомых чудовищ вокруг него. Неужели ему опять надо было это перенести, мысленно застонал человек, но ноги его уже коснулись травы. Он пробежал по инерции несколько шагов и остановился у алтаря. Человек чувствовал, что неслышный зов, влекущий к себе, исходил из источника. И понимал, что противиться ему не было никакой возможности.

Он огляделся и увидел, как чудища усаживаются на траву вокруг источника, совсем не обращая на него внимания. Рядом же село первое из увиденных им существ. Оно смотрело на него и улыбалось. Ноги человека помимо его воли подогнулись и он сел на корточки лицом к алтарю. Становилось всё светлее, а тени от деревьев становились короче. И вот первый луч светила озарил поляну. Глаза человека закрылись, и он ощутил, как его тело застывает.

Последнее, что он услышал, теряя последние остатки сознания, было:

- Добро пожаловать, брат!

Владыка Севера

Что-то больно било по лицу. Множество лёгких и тупых ударов колотило о его кожу и в закрытые веки. О лоб стучали нескончаемые маленькие молоточки, отдаваясь в голове острыми болями. Что за новую муку придумали для него боги? Или он всё-таки умер и отправился в Чертоги? Туда, куда попадают все павшие воины. Совсем не так представлял он место, предназначенное для героев, закончивших свой век.

В ушах сначала отдалённо, но быстро усиливаясь, возник шум. Звук был знаком, но он не мог вспомнить что это. Ах да. Это капли. Капли, падающие сверху. Шум дождя, поливающего камни и деревья. Разве они тоже есть в царстве мёртвых? Не может такого быть.

Тогда он наверно ещё жив? Боль в спине ясно подсказывала, что да. Он хотел усмехнуться, но разбитый рот не позволил этого сделать, ответив ужасной болью. С усилием открыв один глаз, человек увидел небо, затянутое рваным ковром серых облаков. Сверху неслись потоки воды, хлеставшие человека, будто плеть. Безумно захотелось пить. Благо, что капли попадали и в рот, немного утолив жажду.

Почему всё так странно видно? Только наполовину. Он хотел убрать то, что мешало ему смотреть вторым глазом. Но к великому сожалению не смог пошевелить рукой. Другой тоже. Проклятье.

Постепенно он начал понимать, что не чувствует своего тела. Ни рук, ни ног. А голова будто вросла в камень, на котором лежала. Только спина безумно ныла. В нём начинала подниматься паника, разбуженная страхом, который сжимал сердце всё сильнее и сильнее. Он не мог пошевелить своим телом, и невыносимое чувство безысходности овладевало им.

Хотелось закричать, но вместо крика, изо рта раздалось какое-то нечленораздельное мычание. И впервые за многие годы, прожитые им под солнцем, из глаз хлынули слёзы. Они потекли по щекам, смешиваясь с дождевыми каплями. А отчаяние не спешило покинуть его вместе с солёной влагой.

Вот значит, как он закончит. Умереть незнамо где, и, не имея возможности сопротивляться. Почему так? Да, небесные жители достойно наказали его за все преступления, которые он совершал с их именем на устах. Таким образом он почти всю жизнь смеялся над теми, кто поклонялся и дарил жертвы богам. А ведь те люди верили. А он? Теперь-то поверил?

Опять рот издал кудахтанье, явно не похожее на величавые речи того, кто водил народы в бой. А он ведь только хотел рассмеяться. Рассмеяться над самим собой, так нелепо заканчивающего свои дни.

М-да, были дни, когда его боялся каждый из воев всех кланов вариков. От мрачных Зубов Дракона до зелёных лесов и полей Тураскины. Скольких из них он самолично отправил в Чертоги, побеждая на поединках, одним богам известно. Сам он не считал. Пусть считают купцы, заработавшие кучу серебра, перепродав ту добычу из походов, что он сбывал им.

Все эти походы были удачливы. Почти не теряя своих воев, он везде брал всё то, что хотел. Лесные жители тарики отдавали множество мехов, лишь бы откупиться от нападений его удальцов. Оленеводы, живущие на побережье Северного моря, платили дань рогами и китовым усом. Даже отчаянные разбойники с островов Миеры делились своей добычей, боясь иначе остаться без ничего. Особенно жалея свою никчёмную жизнь.

Все боялись Хёвтега Белого. Так прозвали его люди, потому что первым кого он убил, был белый медведь. Это было так давно, что почти стёрлось из памяти. Тогда он был очень молод. Уже и не вспомнить, зачем отца занесло к берегам холодных вод. Но запомнилось, что они с отцом остались вдвоём против внезапно появившегося медведя. И приняли бой. В тот день он последний раз видел отца живым. Но и зверь не остался жить.

А когда Хёвтег вернулся домой, то силой доказал, что он достоин стать вождём, вместо своего старика. После этого и начались удачные походы в разные земли. Пока в одной из них он не встретил Хнарина.

Человек в сером плаще не боялся его, ещё не зная, что подобные ему храбрецы всегда засыпали вечным сном. Сном смерти, который даровал им Белый. Но Хнарин каким-то образом смог убедить вождя, что способен помочь достигнуть того, о чём он даже помыслить не мог. Не понимая, как это удалось серому колдуну, Белый поверил.

И не зря. Имя Хёвтега уже было знаменито на весь Варикер. Но, после встречи с серым, к нему потянулись вои. Сначала поодиночке, а потом и целыми отрядами. Вожди некоторых кланов просили брать их с собой в удачливые походы. Все они клялись в верности Белому, признавая его власть. Ох, как это понравилось ему. Алчность и власть затмили его разум. И захотелось большего.

Он начал сам требовать у свободных вождей признания его конигом, вождём всего Варикера. Сначала они не соглашались, но не могли отказать ему в праве поединка. Не зная кого благодарить, богов или Хнарина, но он бился неустанно и быстро. Все его противники заканчивали одним. Смертью.

Один за другим, кланы севера подчинялись Хёвтегу Белому. Кто не сдавался, тот теперь сожран червями. Другие потом в страхе падали на колени. За несколько лет весь Север стал его владением. Войско его насчитывало тысячи воев, которых он водил во все соседние страны. Они не знали поражений и шли от победы к победе.

Теперь, вспоминая свою жизнь, он, находясь на пороге смерти, начинал понимать, что жажда власти и богатств выкорчевала из него его самого. В нём не осталось той добродушной улыбки и веселья, которые нравились его друзьям в юности. Не осталось уважения к чужому труду и имуществу, что воспитывал в нём отец. Как бы он на всё это посмотрел бы? Уж точно он не похвалил бы сына. От этого на душе стало ещё гаже.

Неужели он такой был всегда? А как же воспоминания, спрятанные глубоко в памяти. И как случай с медведем, почти все они были будто в тумане. Как он мог забыть маму, поющую тихие и грустные песни. И братьев, погибших один за другим по его вине.

Да, наверно такой и был. Невероятная тоска и боль зародились внутри. И эта боль была сильнее той, которая терзала разбитый рот или та, что начинала резать его грудь. Неужели он действительно был ужасным чудовищем, отправившим тысячи душ в Чертоги?

Нет. Это всё из-за Хнарина. Это серый колдун давал ему такую ярость и жестокость, направляя на преступления. Каким-то образом он имел власть над Белым, алчностью замещая хорошие воспоминания. Хёвтег всегда слушал его советов. И все они приводили к смертям людей. Да, это вина человека в сером плаще. Хорошо, что он его всё-таки убил. Но было уже слишком поздно.

Тогда, когда Белый собрал всех воев Варикера и пошёл войной на турасков, он не выдержал поучений колдуна. Серый человек пытался отговорить Хёвтега от похода на юг, уверяя, что ещё рано. Но кониг понимал, что если не сейчас бить турасков, то после никогда не сможет этого сделать. Колдун начал угрожать, брызжа слюной, как сумасшедший старик. Это было до того отвратительно, что Белый не выдержал. О, как долго он этого ждал.

Когда он извлёк из ножен клинок и начал медленно подходить к Хнарину, кониг увидел наконец-то страх в его глазах. Настоящий человеческий страх. Ну, хоть что-то ещё оставалось живого в этом сером мешке. И было до безумия приятно, когда лезвие развалило колдуна пополам вместе с его серым плащом от плеча до груди. Ему не помог его снежный барс, беспристрастно взирающий на это с фибулы на плаще.

Это было перед самым началом битвы с турасками. Их конные дружины и ополчение стояли стройными рядами. Издалека они казались неподвижным частоколом, способным сдержать натиск любого врага. Над ними реяли разноцветные знамёна с непонятными рисунками, вышитыми на них. Но Хёвтег тогда посмеялся этому и дал команду воям идти на врага.

Была жестокая сеча. Гибли люди, падая друг на друга и забывая, что при жизни они были врагами. Варики вперемешку с турасками. Многие тогда нашли свой конец. Но вот настал момент, когда вои Севера обратились в бегство. Кониг пытался их остановить, но слышал в ответ только проклятья. Он пытался своим примером остановить бегство. Но людям уже было всё равно. Они не хотели умирать за Хёвтега Белого.

Сразив нескольких врагов, ему тоже пришлось бежать. Бежать долго. Он не останавливался день и ночь, пока не свалился в овраг от усталости.

Не зная, сколько он проспал, он вскочил на ноги и опять побежал. Побежал без оглядки на север. Но что там его могло ждать? Только проклятия матерей и жён, лишившихся по его вине своих сыновей и мужей. Все те, кого кониг насильно заставил служить себе, так наивно полагая себя похожим на Халанда Волчью Шкуру. Халанд был его любимым героем, сумевшим объединить все племена Севера, чтобы сбросить рабское ярмо валкетов, древних колдунов. Да, он был великим воином и стал добрым конигом. А что же Белый? Он только разрушал и убивал, наслаждаясь своей непобедимой силой.

Теперь не стало колдуна, и Хёвтег перестал ощущать эту силу. Не было больше столько выносливости и ярости. Осталось только сожаление. Сожаление о своей страшной жизни. И он свернул на восток. Туда, где вздымалась бесконечная гряда гор. Зубов Дракона.

Убегая больше от себя, чем от турасков, он попал в горы, покрытые лесом. Это была незнакомая местность. Голодный и холодный, Белый бродил по лесам, пока однажды не натолкнулся на огромного свирепого медведя. Меч он давно потерял, потому что теперь это оружие было для него будто кусок раскалённого железа. Клинок жёг его, пробуждая ненависть к себе и былые воспоминания. Остался только нож.

Но Хёвтег был не из тех, кто спокойно может дать себя убить. Он принял неравный бой, настолько непохожий на тот, первый. Тот, в котором он сразил белого родича нынешнего противника. Тогда он был молод и отважен. Сейчас же у него не было сил. И не было ярости, которая тогда давала сил ему после гибели отца.

Последнее, что помнил Хёвтег, было то, что он вонзил клинок в шею зверя. А потом всё вокруг закрутилось, и земля ушла из-под ног. Полёт в пропасть длился долго, пока его не замедлило дерево, росшее из скалы. Удар о кривой ствол выбил последний воздух из лёгких, и наступила темнота.

Она не была чем-то страшным. Нет. Это в детстве он сильно боялся зимней ночи, разливающейся чернотой за дверью родного дома. Теперь же тьма давала отдых. Отдых, такой желанный и неописуемо приятный. Белый ждал его долгие унылые дни, пока бродил в неизвестных ему землях.

Но всему всегда приходит конец. Благодатная тьма выпустила Хёвтега, отправляя его в мир боли и безысходности. И он был уверен, что достоин именно такого окончания своего пути.

Он почувствовал, что его сердце бьётся всё медленней и тише. Не хватало воздуха и дыхание останавливалось. Белый был готов отдаться в руки Колю, богу тех, кому не повезло пожить мирно. Кому суждено было не расставаться с оружием и сгнить неведомо где, вдали от дома. Наверно неприятный тип этот Коль. Ну что ж, сейчас познакомимся.

Последняя шутка оказалась хороша. Хах. Он бы рассмеялся, но темнота почти полностью поглотила его.

- Отец! Смотри! – Раздался звонкий голос. – Там лежит человек!

Что это?

Странный голос у этого Коля. Будто мальчишеский. Хах, неприятный тип с детским голосом. Ну что ж, какой бы ты не был, встречай меня бог, подумал Хёвтег.

И разум его погас.