Сиреневый Лес

Схватка в ночи (2015 год)

Натужно вдыхая прохладный воздух, гнолл Крака стояла у входа в пещеру, сжимая в обеих передних лапах копьё с каменным наконечником. За её спиной, внутри пещеры, жались друг к дружке двое щенков молокососного возраста, и оба сейчас находились в смертельной опасности. В сумерках к пещере подкрадывались саблезубые дикари. Крака ёжилась от холода, что пробивался через густую шерсть, но всё равно стояла на месте — костёр вот-вот должен был догореть, и тогда она станет единственным препятствием на пути саблезубых. Её муж ушёл на охоту одно Жёлтое Око назад, и вернуться должен был только на следующее Белое Око — потому-то саблезубые и решились сегодня на атаку.

Внезапно уши Краки дёрнулись. Она втянула морозный воздух и почувствовала запах врага, она услышала осторожные шаги и едва различимый цокот когтей, скользнувших по камню. Оскалившись, Крака сделала шаг вперёд, до боли в глазах всматриваясь во тьму. Бессмысленно. Различить что-либо в тумане гнолльи глаза не могли. А вот саблезубые наверняка чуяли её, если уж не хорошо, то по крайней мере смутно, достаточно, чтобы нанести удар. И тогда ничто не спасёт два пушистых комочка, испуганно скуливших возле уже потухшего костра.

Краке ничего не оставалось, кроме как предупредить действия саблезубых. Шерсть гноллихи встала дыбом, когти впились в дерево копья — самка быстро шагнула вперёд и двинула копьём вперёд. Притаившийся в дымке саблезубый не успел отреагировать, потому что всё произошло слишком быстро. Один удар сбившегося с ритма сердца — и наконечник с хрустом вонзается между рёбер, саблезубый дико завывает, а Крака налегает на копьё и пронзает грудь врага. Упершись задней лапой в мокрую от крови шерсть, самка выдернула оружие, и как раз вовремя — со спины на неё уже кинулась едва видимая тень. Крака ударила её древком копья, и вопль врага стал для неё слаще ночных песен. Продолжая движение, самка откинула противника на узкую каменную площадку, где стояла всё это время, развернула копьё наконечником к саблезубому и ударила — мимо. Тот успел откатиться в сторону, а копьё скользнуло по камню. Вдруг с диким воплем на неё налетело что-то тяжёлое, и через миг в бока Йони вонзились острые когти.

Она завопила и повалилась на камни, выпустив копьё. Саблезубый изо всех сил забил по ней лапами, нанося неглубокие порезы, путаясь когтями в густой шерсти, но не останавливаясь и продолжая бить самку, стараясь ошеломить её и добраться до нежного горла. Крака подобралась и в нужный момент ударила противника коленом в живот. Бешеная атака саблезубого захлебнулась, он замер, скорчившись от боли, и Крака яростным усилием сбросила его с себя. К счастью, копьё лежало рядом — самка схватила его у наконечника и ткнула в морду поднявшегося было противника. Горячая кровь брызнула на холодный камень, саблезубый с завыванием отскочил в сторону, зажимая пятернёй рану на морде. Крака тоже вскочила на лапы, её шерсть встала дыбом…

Из пещеры донёсся дикий визг. Позабыв о раненном саблезубом, волчица вбежала внутрь. Света не было, но запах страха собственных детёнышей и чужого самца, самца другого вида, служили для Краки прекрасным ориентиром. Она кинулась на него сзади в тот момент, когда саблезубый схватил её сына за плечи, намереваясь вцепиться в горло. Он услышал её приближение, но развернуться не успел — острый камень вонзился ему в спину, скользнув по позвоночнику. Раненный саблезубый повалился на землю и забил всеми лапами, случайно зацепив одного из щенков и отбросив того в угол. Взбешённая Крака навалилась на копьё — то треснуло и сломалось, зато наконечник глубоко ушёл в тело саблезубого. Он дёрнулся ещё пару раз, уже не так сильно, потом вытянулся и затих.

Вход в пещеру заградило тело третьего нападавшего. Озлобленный сопротивлением самки и собственной раной, он решил победить или умереть. В лапе его был камень, который он подобрал только что, и саблезубый сжимал его в первобытной ярости, вызванной таким долгим противостоянием с волчицей. Крака развернулась к нему, подняв оставшуюся у неё палку — единственное её оружие, не считая собственных зубов и когтей. Не обращая внимания на щенков, она кинулась к врагу и сбила его с лап, вместе с ним выкатившись из пещеры. Они снова забарахтались на выступе — самец наседал на неё и пытался ударить камнем, но гноллиха воспользовалась палкой, чтобы хлестнуть его по морде, а затем поставить её блоком перед лапой самца и не дать камню коснуться своей морды. Вдруг саблезубый поменял тактику — он соскочил с неё и когда самка стала подниматься, бросил камень.

Страшная боль обожгла Краку, когда камень ударил ей в морду. Она упала, зажимая левый глаз. Саблезубый радостно рыкнул и прыгнул на неё сверху, намереваясь прикончить самку, но та неожиданно приподнялась и приняла удар. Сплетаясь в один ком, они покатились вниз, чудом свалившись на уступ внизу. Гнолл оказалась сверху и воспользовалась этим, чтобы вонзить свои зубы в горло самца. Тот захрипел, когда клыки пронзили его шею, пуская новую кровь. Корчась в предсмертных муках, он слепо шарил вокруг себя, но затем дёрнулся и издох с тихим хрипом.

Лишь спустя полминуты Крака разжала зубы. Боль туманила её разум, тело ещё дрожало от пережитого. С трудом приподнявшись, она посмотрела на тело, а затем, шатаясь, побрела к своей пещере. Эту ночь её семейству удалось пережить.

Волчья тропа (в соавторстве с автором Мирдал)

Во всякую нечисть я никогда не верил, поэтому всей душой желал на неё посмотреть. Противоречие? Но разве вас заинтересует нечто совсем привычное и понятное? Если я и не найду ничего сверхъестественного в "заповедных и дремучих страшных муромских лесах", куда я уехал на каникулы, то я хотя бы смогу похвастаться своими храбростью и неподкупным материализмом сначала перед деревенскими суеверами, а потом и перед друзьями-одногруппниками, как только вернусь в родной Нижний.

Прабабушка Лизавет Ярославна, как обычно, с морщинистым прищуром наблюдала за моими сборами походного рюкзачка, куда вошли все необходимые мелочи от фонаря и зажигалки до посуды и бечёвки. Но, вопреки своему обыкновению, не промолчала, позволив мне совершить очередную прогулку по окрестностям:

- От волка как борониться будешь, внучёк?

- Отобьюсь как нибудь.

Глупая самоуверенность, но вот только в глупые россказни о прямоходящих человекоподобных волках я не верил. И вообще, волки в здешних местах перевелись ещё много лет назад, так что в лесу меня ждала встреча разве что с белками.

- До пяти чтобы дома был, - махнула старуха на настенные часы с маятником - самый сложный механизм в её доме. - Облака тучные, дождь польёт. Бог с тобой.

Да в такой глуши не то что бога, живого человека не встретишь. На расстоянии пары метров от забора уже поднимались низенькие ёлочки, а дальше деревьев становилось всё больше, и начиналась уже непролазная глушь, через которую вела одна-единственная тропа.

- Если никто "к лешему" не ходит, - размышлял я тихо, поправляя лямку, - кто натоптал этот путь? Наверное, просто байками чужаков отпугивают от красивых мест, чтоб не мусорили.

В общем-то ничего, кроме обычного интереса, меня не вело к проверке этой деревенской легенды. В современном мире разве могли оставаться какие-нибудь монстрюхи? Всех уже давно пересняли, перефоткали и в Инсту выложили. Зато места тут были красивые, дышалось приятно, рай... Но вся эта краса земли не могла быть поймана в кадр. На снимках это были просто изображения природы, каких много. Радовали глаз они лишь в живую, в объёме и движении.

Взглянув на небо, пока ещё довольно чистое, я прибавил шагу. Что же, даже если здесь не найдётся ничего сверхъестественного, прогулка всё равно приятнее, чем просто сидеть и пытаться поймать на планшет хоть слабенький сигнал.

Дорожка пошла под уклон вниз, спускаться в низину было легко, вселяло задорную бодрость. Главное - не споткнуться и не отбить носок о корень, но перешагнуть их было нетрудно. Под кустами и деревьями, создававшими зелёный шатёр, таились грибы - даже много съедобных. Справа и сверху стучал дятел, подальше слева ему отбивал ответную телеграмму другой.

И откуда только взялись глупые легенды? Ладно бы ещё по ночам здесь что видели, нет, поговаривали, что "волк" бродит в основном днём... И ни фото, ни каких-либо других свидетельств, вроде пучков шерсти или следов когтей на деревьях. Да и разве может при подобных тварях природа так радоваться жизни? А лес - просто чудо! Ни окурков, ни маньяков, ни медведей... Куда только могли пропасть те дети? Заблудиться казалось сложным даже без навигатора.

Различив впереди просвет и блики озера, я свернул с тропинки к нему, аккуратно переступая через рельефные мшистые корни. Порой останавливался, осматриваясь и крутя головой. И вот - заметил на крутом склоне холма выступающие, нехарактерные для всей местности в целом камни. Что это ещё такое - место древнего стойбища? Специальная ловушка для туристов? Я бы ещё подумал над этой загадкой, но в этот момент что-то твёрдое упёрлось мне между лопаток. Я рефлекторно поднял руки со вскриком, но потом обернулся и никого не увидел... Ёлы-палы, я просто плохо уложил свой рюкзак! Вот так вот беспорядок может до приступа довести. Пришлось снимать и перекладывать всё, чтобы нормально уложить. Пока я занимался этим делом, солнце закрыла тучка, и на лес опустилась приятная тень. Наверное, хорошо было бы сейчас назад в деревню отправиться, чтоб не попасть под дождь, но я редко гулял в такую погоду, а камни по-прежнему вызывали моё любопытство, хотя, после шутки рюкзака, менее сильное.

Валуны были гладко вытесаны и плоски, будто доски, и собраны в причудливую конструкцию, похожую на конуру, в которой, потеснившись, могли бы разместиться два человека. Постройка была явно искусственная, но кому её понадобилось возводить в такой глуши? Если это не какое-нибудь древнее, пропущенное археологами капище… Камни, тем не менее, выглядели вполне себе... Нестарыми. И кому понадобилось создавать такое укрытие? Как-то даже с тупомордыми неандертальцами у меня не вязался образ этих камней, которые двое таких как я поднять не смогут.

- Сектанты, может? - взяв в руку нож — на всякий случай — решил я.

Проказы долбанутых на голову неоязычников могли бы объяснить большую часть деревенских легенд, сплетен и баек. Странно только, что язычники появились в этой глуши, где людям и так есть, чем заняться.

Вот только когда я заглянул в "конуру", ожидая увидеть следы жертвоприношения (по меньшей мере), то и вправду увидел нечто пугающее - только ещё более странное. Среди камней лежал череп неизвестного мне существа. Я, конечно, не биолог, вряд ли отличу лошадиный череп от волчьего, но этот зверь имел голову размером в две-три человеческих. Осторожно нагибаясь и пролезая в узкий круглый вход, я подошёл к останкам, решив проверить их на ощупь, не пластиковые ли. Кость костью, вот только шершавая... Да ещё и с маленькими рожками... А вот носовых отверстий было аж четыре штуки - это уж точно что-то невообразимое. Собак гигантских ещё можно было представить, лошадей тоже, а вот двуносых... Хотя я видел что-то в программе про Чернобыль, но так здесь российская глубь, от "Незалэжной" далековато.

- Что здесь ещё есть...

Я порылся кончиком ножа в золе, которой внутри закопчённого капища было не так уж и мало. Вылезу чёрный как чёрт, но дождь наверняка смоет. Сначала мне попалась пара клыков, похожих больше на зубы тираннозавра. Затем - какая-то косточка плоской формы, уж не знаю, отчего. Потом пара странных камешков, небольших, исполосованных какими-то рисунками, да ещё и с просверленными дырочками, чтобы можно было продеть верёвку и носить… На шее, наверное.

Поразмышляв о зловещих проклятиях гробниц, я всё же положил кулончики и зубки в карман, а гораздо более сенсационную находку - череп - взял в свободную руку, обхватив между глазниц как за ручку, и попятился к выходу. Тащить череп было непросто, но щепетильностью я не страдал, а пара царапин вреда особого для находки не принесут. За первый раз вытянуть череп не удалось - пришлось скинуть рюкзак и снова лезть под камни. А вот когда вылез наружу во второй раз, приваленного к стенке будки рюкзака не нашлось! Понятно, что провалами в памяти и ложными воспоминаниями я никогда не страдал, даже если выпивал... Но чтобы рюкзак взял и исчез в воздухе (или упал куда-то, не наделав громоподобного шума) - это уже... Хрень какая-то. И в чём мне теперь черепушку нести?

Осмотрев ещё раз довольно хорошо просматривающийся лес, обойдя построечку кругом, я так и не нашёл никаких язычников. Хотя, наверное, кража это не их стиль, больше походит на умелую проказу деревенских ребят. Ну и ладно. Теперь посмотрим, что это за череп, и если он всё-таки окажется подделкой, кому-то по голове точно попадёт…

Жутко грустно терять свой походный скарб, без которого больше не забредёшь далеко, но странный и необычный череп по-прежнему выглядел более интересной вещью. Поэтому я плюнул на возможных озорных шутников, наплевал на то, что по возвращению в деревню меня могут на смех поднять, и пошёл искать тропку домой, оставив все находки при себе. Однако всё оказалось не так просто. Во-первых, никакой тропы больше не было... А во-вторых передо мной поднимались сосны такой высоты, что я просто не мог бы пройти мимо и не заметить! Решив, что просто не туда повернул, я решил пересечь капище и выйти к другой стороне... Но и здесь меня ждал сюрприз. Вившаяся между деревьев тропинка, едва-едва приметная, уходила к блестевшему вдалеке озеру. Наверное, та самая, по которой шёл я - значит, если по ней пойти в другую от озера сторону, можно будет вернуться к прабабушке ещё до дождя. Но стоило пройти сотню метров по кривой дорожке, как я вышел к другому берегу того же озера. Так натоптали от одного края озера до другого - и зачем?

Но на этот вопрос найти ответа мне не удалось. Внезапно раздавшееся позади меня фырчание заставило побелеть впившиеся в черепушку пальцы - я медленно повернул голову и... Наверное, я не бросился бежать только потому, что страх меня приковал к месту. Прямо на меня смотрело уродливое четырёхглазое рыло. Что-то всё же стояло за местными легендами и байками, нездоровое место как-то вызывало галлюцинации - думал я отстранёно, пока моё тело в ужасе прыгало через бурелом в противоположную от озера и капища сторону. Я потом не мог вспомнить момент, когда до меня дошло, что нужно бежать, зато на всю жизнь запомнил, как эта тварь бросилась за мной. Подминая кусты, оно догнало бы меня в несколько минут, если бы в этот момент я не запнулся об, как мне показалось, какой-то корень, и не полетел вверх тормашками...

А над моей головой раздался свист и и через секунду земля содрогнулась. Череп, выпавший из моих рук, раскололся о землю, разбился на множество осколков и костяной пыли. Лес мигнул зеленоватым и ухнул, все ветки разом дёрнулись и вернулись немного не в том положение, где были раньше, а листва стала ярче, словно начищенная дождём. Потом кто-то глухо и злобно выцедил женским голосом:

- На место сломанного твой возьму.

Хорошо, что нож оставался у меня в правой руке - его резиновая рукоять так и была схвачена её побелевшими пальцами. Морщась от ссадин и синяков, я поднялся, выставив оружие:

- Попробуй только!

Только вот нож у меня едва из пальцев не выпал, когда я увидел, кто стоял надо мной. Она немного походила на человека, гораздо меньше, чтобы можно было спутать. Только телом, но и лапы, и хвост, а главное, лицо... Волчья морда - немного приятнее, чем у дикого зверя, но всё же!

- Сам отдашь, когда поймёшь, что больше не вернёшься отсюда, - произнесла она и прыгнула вверх - словно обезьяна, а не волк, в ветви, и скрылась там.

Я так и остался лежать, но вскочил и ошеломлённо огляделся по сторонам. Позади меня лежала громадная туша, из её головы прямо промеж глаз торчал металлический штырь - и, похоже, по большей части он ушёл в эту отвратительную рожу.

Я потрогал останки - нет, реальные, хотя я таких уродов ещё не видел... Никакой это не розыгрыш, после того, как туша за мною бегала, это было определённо ясно. Зверь этот мог походить разве что... На владельца того разбитого черепа. Может, это его имела в виду другая мутантка, а не меня? Только куда она девалась? Я мельком разглядел её лапы, они были подвижнее, чем у обычных волков... Но ведь она всё же не обезьяна, чтобы скрываться в ветвях! Или она всё же живёт на дереве? Что же теперь, каждый ствол обходить?

- Эй! - крикнул я, бросив нож на землю. Всё равно если у этой оборотнихи здесь такие ловушки, от него толку не будет. - Где ты? Выходи, я не причиню тебе вреда! Я хочу только поговорить!

Отвечать мне не стали и показываться тоже... Точно, обиделись. "Отдашь сам"... А как отдавать? И что? Если речь шла не о моём черепе... Мне что, его самому вытаскивать?

- Эй! Если уж показалась раз, то покажись и второй! Или ты меня боишься?

Снова никакого ответа, ни шороха ветвей, вообще ничего. Что же... Продираться сквозь бурелом смысла не было, потому я решил направиться к озеру. Может, у него хоть подобных ловушек не будет.

К этому времени уже начали падать первые капли из собравшихся над деревьями туч. В лесу это было слабо заметно, зато на озере - очень. По его глади булькали множество расходящихся кругов. На плечи мне стали падать сырые шлепки чистой воды.

- Что, зонтик дома забыл?

Я обернулся быстро, но ещё быстрее волчица скрылась в зарослях и вышла из них вдалеке от того места, где я её видел.

- И что вам, люди, не сидится на месте? - она, казалось, не обращала внимания на дождь, зато я невольно обратил внимания на то, как пригибается намокшая шерсть её грудей... Вот это уж точно роднило её с человеком. - Лазаете везде, носы суёте, всю работу отщетите!

- Чего-чего? Отщетим — это что значит?.. - я так и не понял, какое слово сказали мне последним. Зато в целом претензии были справедливыми: незваный-непрошеный пришёл в его логово и всё поломал.

- Испортили, - перевела волчица. - В общем-то мне до тебя дела нет, но ты мне всю защиту порушил, да ещё и сам в моей части леса застрял. Потому выбор у тебя не большой - или в озеро болтайся, пока я тебя вот этим не прибила, - она выпростала вперёд левую лапу, и я невольно попятился от раскрывшегося в ней предмета. Острое лезвие с одной стороны и устрашающий крюк выглядели очень пугающе, - или иди и занимайся черепом. Соскреби всю шкуру, мясо, вытащи глаза, мозг, почисти изнутри, вымой и положи на место того, что ты так бездарно разбил!

- Только если ты мне это опишешь подробнее... - Я ошалело побрёл обратно к трупу, задумчиво покручивая нож. Я действительно ни разу ещё никого не освежёвывал, не понимал даже, с какой стороны подступиться.

- Неумеха, - прыснула волчица, нагоняя меня и оттирая плечом. - Сама всё сделаю, ты пока провозишься, их ещё целая стая набежит!

- Кого - их? - спросил я. По одному взгляду её глаз я понял, что этим вопросом записал себя в легион неисправимых тупиц.

- Мне тебе рассказать или нарисовать, как молокососу?

- Нет-нет, ты не поняла... Кто ты вообще! - Показал я на неё невежливо пальцем. - И что здесь происходит?

- По-моему здесь ничего не понимаешь только ты, - волчица закатила глаза.

- Тогда не обижайся, если я всё сделаю не так, решив не отступаться и до конца заниматься хренью, - так ничего и не поняв, нагнулся к трупу и стал резать ему толстую шею, пытаясь открутить голову.

- Ты бы ещё поменьше ножик взял, - волчица снова отодвинула меня и с противным хрустом вонзила свой "меч" в шею монстру.

- Может, всё же расскажешь... Пока им занимаешься? - чувствуя свою полную никчёмность, попросил я.

- Вы, люди, и раньше-то не особо в природе разбирались, а теперь так и вовсе ослепли и оглохли, - волчица стала пилить шейные позвонки монстра, а затем размахнулась и с силой обрушила меч - вновь что-то хрустнуло, только на этот раз много громче. - Любой лес - гораздо больше, чем вам кажется. И даже если вы его под корень вырубите, то до конца не додушите. Оставьте свои дома на пару десятков лет - и увидите, как они зазеленеют и зацветут. Вот только ваше же желание всё больше свою природу насиловать привело к тому, что вы и по Незримому умудряетесь ударять! Вот и восстаёт всякая нечисть на земли, которые веками без забот жили!

- И зачем тогда тебе их череп? - я чуть отступил, чтобы хотя бы не мешать. Пытаясь как-то спастись от дождя, я сначала отошёл под дерево, но хвоя плохо уже защищала от капель, поэтому я снял с себя футболку и поднял её над головой. Волчица передёрнула плечами и мотнула головой, сбрасывая капли.

- Потому что, обладая свойствами прорывать барьеры, эти твари могут их и создавать. Расположи их черепа в определённых местах, и получится такая защита, что никто из обеих миров её не пересечёт. Вот только один из черепов уже старым был, энергия его иссякла - и ты, гад голый, его смог найти!

- Тогда, если его обновить, будет лучше? - проговорил я, наблюдая, как быстро волчица счищает с черепа мясо, отбрасывая его на землю без всякого интереса.

- Да. Но благодарить тебя не буду за это, не уверена, что через эту дыру один ты прошёл. Так что теперь разбираться придётся. А ты сваливай отсюда, и чтобы не вздумал больше забредать! Всё равно только зря проваландаешься, но я про тебя не забуду и пну исподтишка! Чтобы любопытство своё поуменьшил.

- И как я выйду? - я сменил ногу, выжимая футболку и возвращая её вверх. - Куда не пойду - не могу выбраться и нужную тропу найти…

- Ладно, провожу тебя! Тем более, что мне нужно черепушку на место поставить, - волчица взглянула на небо и разочарованно вздохнула: дождь уже заканчивался. - Жди здесь! Сейчас приду…

- Да ладно, я не устал, - всё же я решил пройти за духом-мутантом, страх начал постепенно сменяться обратно на любопытство. - Скажи лучше, как тебя зовут? И можно сюда попадать как-то без урона окружающей среде, или тебе к нам?

- Можно, если я захочу. Зовут меня как - не твоё дело, и вообще рассказывать тебе я ничего не хочу, - она вильнула хвостом, но всё же не удержалась и продолжила. - Подобные мне защищают самые чистые места, оставшиеся от Золотого Века человечества. Тогда всё было иначе, чем теперь, и мы мирно сосуществовали друг с другом. Но менялись времена, и ваши лживые господа придумали уникальное средство для того, чтобы удерживать власть - религию. Они придумали богов Природы и заменили ими её саму. Люди поклонялись богам, позабыв о Природе, и вскоре наши с ними пути разошлись. Правда, была принята попытка реформировать отношения, когда нам показались, что люди вернули себе разум - в века, когда человек пускался искать новые земли и ковал мечи вместо того, чтобы сверлить камень... Но нет! Вы снова позволили себя одурачить и стали поклоняться тем, кто придумал себе право говорить устами богов - или бога.

- Я не поклоняюсь, - сказал я правдиво, добравшись до каменной будки, но не заходя внутрь вслед за лесовичкой. - Ни в бога, ни в чёрта не верю. И не мусорю в лесу, а за воровство прости, - в странном порыве совести я вытащил камушки и зубья из своего кармана и протянул их самке.

- Но и Природу ты не почитаешь, - она угрюмо посмотрела на вещи и подошла к кромке озёрной воды, чтобы ополоснуть черепушку. - Возьми на память, всё равно никто из твоих слепых друзей не поверит, если ты расскажешь о нашей встрече.

- Да, это не череп странной зверюги, - я чуть подкинул на ладони камешки, тихо стукнувшие двух о друга. - Только если я никому про тебя не скажу, как кто-то в тебя поверит? Как тогда людей исправлять, по-твоему, или мы совсем безнадёжны?

- Исправитесь сами, когда поймёте, что натворили. А пока - слепые и глухие, - она опустила черепушку на землю и повернула мордой ко входу. - Теперь иди домой.

- Так же, как и пришёл? - снова я осмотрел лесок, поискал глазами тропинку.

- Да. Прощай.

- А ты... Что здесь, одна останешься? С этими монстрами?

Волчица то ли тявкнула, то ли фыркала - наверное, это выражало смех.

- Забавное ты создание, хотя и не отличаешься от остальных, - она со вздохом посмотрела на меня. - А знаешь что… Может, я зря это делаю, но если захочешь - приходи сюда послезавтра, когда солнце будет вон над той сосной. А то ведь ещё куда-нибудь влезешь, вытаскивай тебя потом — так хоть на виду будешь!

- Хорошо… А рюкзак мне вернёшь?

Разговор в конюшне

- И вот, представь. Едем, значит, мы под мостом, а навстречу нам тролль! Кулачища с бочку размером, ростом с гору, а пасть — словно зловонная пещера! Как по земле палицей из цельного дуба — трах! Как зубы оскалит — смрад! Хвост куцый задрал, значит, и говорит: «Или ты сейчас же мне, человечишка, платишь за проезд золотом и серебром, или я тебя раздавлю, растопчу и с конём твоим мясной бульончик сварю!»

Решив, что это самый лучший момент для того, чтобы сделать драматическую паузу, Брус сунул морду за овсом, пока молодой конь из соседнего стойла глядел на ветерана горящими глазами. Да что уж там, какой ветеран… Легенда! Меч, копьё и стрелу его шкура изведала,гриву дракон опалял, мантикора большую часть хвоста себе забрала! И всё ничего, потомков хоть луг истопчи, всадников за все три столетия жизни потерял от старости больше, чем от клыков тварей и яда недругов. Поднимался Брус в небеса к пегасам, и с самой их королевой на облаках лежал, спускался под землю, туда, где пламя горит и копыто по льду скользит. А теперь вот заехал с новым седоком в «Дальний путь», стоит в самом лучше стойле и хозяин ему столько овса насыпал, что табун можно прокормить!

- Ну, а дальше что было, с троллем-то? - молодой от нетерпения на месте переступил.

- А что было? - ухмыльнулся Брус. - Хозяин-то мой тогдашний малокровный был, в обморок — брык! И лежит. Что делать? Можно было, конечно, наутёк податься, да отступать не хотелось, и к тому же нам всё равно в город надо было как-то пробираться. Мешок снимать? Так ни один конь без указа хозяина не имеет право седельную сумку трогать! Вот напасть! Ну, прикинулся я, что мне тоже страшно, развернулся, подскользнулся и на круп перед троллем сел. Тот как расхохотался — аж мост затрясся!

В соседнем стойле снаряжённая кобыла фыркнула и нос задрала. Красавица, но порода эльфийская, а характер гнойный, гномий то есть. Брус на неё и не посмотрел.

- Смеётся, гад, а сам лапищу ко мне потянул, чтобы схватить, значит. Я на то и рассчитывал, опасался, что он сразу меня палицей ударит! - молодой конь аж уши прижал. - Ну, тут-то я как вскочу, как ему по ладони лягну — хрясь! Тролль завопил, палицу выпустил, за лапу схватился, а на ней от моих подков отпечатки! Ну, пока он выл, я повернулся, между ним и стенкой моста пробежал, и как помчал, что только тролль меня и видел!

- Чего же он тебя хвостом не ударил? - ехидно спросила кобыла. - Так бы ты его и обошёл, разъярённого!

- Хвостом дракон ударяет, а не тролль, - надменно ответил Брус. - Ты тролля хоть раз в жизни видела? У него хвост маленький, коротенький, и пушистый, как у собаки. Куда таким бить! Им разве что следы заметать, и то не у всякого отрастёт подходящий!

- А расскажи ещё что! - попросил конек. - Ну, хоть о драконах!

- Да что о них рассказывать, брось! Дракон — зверь мудрый и глупый, злой и добрый, хитрый и простодушный. Какой летает, какой под водой ползает, другой под землёй ходы копает, один размером с человека, другой — побольше тролля моего! Одни коней жрут, - молодой при этих словах со страху хвостом мотнул. - А другие солнечным светом питаются. Драконы скучные… Вот гидры интереснее, у них хоть голов несколько, как начнут друг с другом спорить, так только держись! Одна голова твоего всадника на подвиг наставляет, вторая на погибель ведёт, третья, четвёртая и пятая своё предлагают… А если двенадцать голов, или больше, так лучше сразу уши мхом заткнуть, всё равно ничего не поймёшь из их бормотания.

- Гидры любят обсуждать, как тебя изготовить и сожрать! - вставила кобыла. - И их просто так не лягнёшь!

- Гидру лягать не надо, - покачал головой Брус. - Самый лёгкий способ с нею справиться — загадать загадку с несколькими вариантами ответа. Если голов три и больше — они разные варианты дадут, и как начнут друг с другом спорить, как начнут кусаться-драться!

- Надо мне своему сказать, чтобы такие загадки подыскал, - хмыкнул конек. - Для Сфинкса мы отгадки нашли, а вот для гидр ничего не искали…

Брус ногу поднял, массивным копытом солому разметав.

- Для Сфинкса загадка одна универсальная есть, если не хочешь с ним вечно играть — спроси у него, кто такой весь чёрный, сидит на дереве и сеет вокруг смерть. Только отгадку не давай, как бы не просил.

- А отгадка какая? - округлил глаза молодой под звучный смех кобылы.

- Чёрный ворон с луком, кто же ещё? И да, насчёт воронов! Почаще на небо гляди, особенно в долгом походе. Россказням про них не верь, ворон птица умная, тёмным магам не служит, а вот дорогу укажет, об опасности предупредит! Трясогузка путь к воде найдёт, соловей рифму создаст или на зарифмованную загадку ответит, дрозд и сорока вести разнесут, галки по болоту проведут! А увидишь зимородка, так съешь его сразу!

- А это зачем?! - ужаснулся конь.

- Пегаса приманивает, - подмигнул ему Брус и сказал громко, будто специально для кобылы. - А пегаски тебе такое веселье устроят, что ни одна земная кобылёнка не сможет.

- Хам! - среагировала эльфийка. - Чтоб к тебе не пегас, а фестрал залетел на следующем проходе.

- Тьфу, ведьма! - плюнул Брус. - Фестралы — существа обидчивые, как бы не услышал кто и не сбросил тебя с узкой тропки в пасть к беде! Но кобылы у них тоже ничего, а если в полнолуние поведёшь на сенокос, то…

- Надоели! - кобыла сама вышла из стойла и направилась к выходу. - Пойду за хозяйкой от вас, всё об одном думаете!

- А ты не спеши, лучше примечай для себя, - остановил её Брус. - Думаешь, своего единорога встретить? Они существа заносчивые, вся изведёшься, а с жеребятами измучаешься! То ли дело гиппогриф — создание, может, и не благородное, зато красивое, статное, обеспеченное! Как и грифон, золотишко имеет, зато не трусливый, видовой принадлежностью кичиться не будет, а с жеребятами радость одна!

- Всё-то знаешь, трёхсотлетник! Да у меня хозяйка тебя старше!

- А почему ты так долго живёшь? - поинтересовался молодой. - Магия какая?

- А чего мне умирать? - вопросом на вопрос ответил Брус. - Это люди умереть хотят, одни за долг, другие за честь, третьи за богатство, четвёртые за любовь, пятые по-глупости… А по мне, скучно этот мир оставлять, если ещё остаться можно.

- Да его колдунья вырастила! - всё не могла перестать гномить кобыла. - Вот он и бессмертным стал, теперь бродит по земле, пытается душу свою спасти, чтобы после смерти его не пережёвывал вечность дракон-Душеглот.

- Если жуёт вечно, то почему Душеглот-то? - рассмеялся Брус, ржанием всю конюшню огласив. - Нет, вовсе не потому я не старею. Бывал я со своим вторым хозяином там, где кончается мир, где земля и вода рушатся вниз и застывают без времени и вне пространства. Там по небу мачтами вниз плывут корабли, а под ногами сверкает алмаз огранённый, изумруд и рубины. Там открываются луга белоснежных трав, и водопады с самых небес обрушивают вниз потоки целительной влаги, испив которую можно жить долго и здорово, без болезней и без ран. Мы и испили с хозяином — он сам век назад из мира ушёл, а я пока уходить не намерен, слишком много нехоженых дорог впереди.

- А мне туда найти дорогу можно? - встрепенулся молодой. - Мой-то хозяин уже весь изрублен, пятый десяток служит своему королю, ему бы той водицы, а? А то я ему три года служу, и за это время ни одного плохого слова не слышал, ни разу мы в бою не отступали без надобности, ни одного монстра не убивали без дела.

- Ну, дорогу я тебя не покажу, но захотите — найдёшь сам, - Брус посмотрел на выход из конюшни. - Веди своего всадника сквозь бури и топи, сквозь сталь и огонь, веди невзирая на боль и усталость — тогда и приведёшь до края света. Вот только достигнешь ты его не ради тех глупых слов, что в книжках печатают, а только если действительно любишь хозяина, и сможешь его привести.

- Люди всё равно умирают, - хмыкнула кобылица. - Годы, десятилетия, век — максимум, что им отпущено. Если же выйдут за пределы, то надоедает этот мир им, и уходят они, как второй хозяин Бруса. Лучше брось ты своего старика, да ищи эльфа себе под стать, или другого кого из живущих так долго, что помнят начало времён.

- Это ты так считаешь, а у меня мнение иное, - Брус оборотился к молодому. - Коль сможете дойти, но оставит тебя хозяин твой, ищи молодого, но неглупого, пылкого, но умеющего контроль над собою взять. Мало таких, ну так времени у тебя предостаточно будет. С ним и иди до конца, пока старость, клыки или меч не возьмут своё.

- А в чём смысл тогда? - удивился конь. - Служить то одному, то другому? Лучше уж тогда одному всаднику, чем многим!

- Не в этом смысл жизни коня боевого, - улыбнулся Брус. - Пусть горечь расставания и будет жечь тебя, но время, проведённое вместе, стоит той боли, что ты в закатной тени испытаешь. Пойми! С одним вас ждут напасти и тревоги, с другим царские палаты и увеселения каждый день. С каким-то вы пойдёте по неведанным тропам в неизведанные места, с другим по хорошо знакомым дорогам будете бродить, грузы возить, один тебя на битву поведёт, другой мирным трудом займётся. Смысл не в жизни вечной, не в смерти, что приходит даже к тем, кто тысячелетия за год считает. Смысл — в жизни самой, яркой и живой, с болью и радостью всей, что ты испытаешь!

Молодой кивнул и удовлетворённый Брус вернулся к своему овсу.

- А всё равно эльф лучше!

Сказав так, кобылица из конюшни вышла и поскакала к таверне, хозяйку ржанием подзывая.

Рыцарь и чудовище

- Радуйтесь, жители Аразнара! Пришло к вам долгожданное спасение! Поднимите головы, без страха смотрите на небо — сегодня низвергнется с него чёрная тень, падёт ужас, мучивший вас вот уже тысячу лет! Я избавлю вас от монстра!

Вообще-то на главной площади города Аразнар собиралось немало горлопанов, но нынешний оратор привлёк всеобщее внимание. Это был молодой светловолосый человек, одетый в сверкающие доспехи. Восседал он на громадном белом коне, в правой руке держа длинный меч, а в левой — круглый щит, украшенный оскалившейся львиной головой. Не настоящей, металлической, но от этого не менее зрелищной. Правда, посмотрев на это зрелище, жители города возвращались к делам, приведшим их на площадь: кто-то что-то покупал, кто-то что-то продавал.

Сказать, что рыцарь был несколько уязвлён таким приёмом — значит ничего не сказать. Он заставил коня встать на дыбы, он взмахнул мечом, повторяя свою речь ещё громче, ещё выразительнее, чтобы до неотёсанной деревенщины наконец-то дошёл смысл его слов. Странно, но и со второго раза не дошло! Пришлось в третий раз повторять.

- Ну чего орёшь, чего орёшь, дядя? - босоногий мальчишка подбежал к рыцарю, положил на землю кожаный мяч и встал на него, как охотник на добычу. - Если ты пришёл разгонять тучи, то для тебя работы тут нет! А если пришёл поорать, то сначала хоть загляни в харчевню, смочи горло и ори сколько хочешь!

- Кхе-кхе… - рыцарь уже и не мог кричать, промочить горло ему действительно стоило. - Мальчик, где тут ваш мучитель-разоритель проживает?

- Чего? - мальчишка захлопал ясными голубыми глазами. - Чего-чего-чего?

Рыцарь едва удержался от того, чтобы не произнести какое-нибудь крепкое словцо. И голос от удивления и злобы на тупую деревенщину сразу окреп.

- Дракон ваш где? - спросил он строго, убирая щит за спину. - Где обитает поганый ящер, который ваши поля сжигает, скот пожирает, терроризирует девушек и мужчин!

- А, Аразнар! Он вон там живёт! - повернувшись, мальчишка указал на замок, высившийся в центре города. Совсем не мрачный, явно не заброшенный, он совсем не походил на драконье логово.

- Аразнар? - тупо повторил рыцарь. - Вы назвали дракона по имени города?

- Да это он город так назвал, своим именем! - усмехнулся маленький горожанин. - Он же его и возводил, таскал первым поселенцам камни с морского берега и дерево из дремучих лесов! А ты и сам, как я вижу, дремота!

Пнув мяч, он убежал за угол ближайшего дома быстрее, чем рыцарь успел опомниться. К счастью, рыцарские качества (и простое самоуважение!) не позволили ему погнаться за сорванцом и как следует надрать ему уши. Вместо этого воин пришпорил коня и поскакал прямо к замку, решив не останавливаться и ни с кем больше по пути не разговаривать. У этих глупцов от страха уже все мозги набекрень! А может, дракон их околдовал или загипнотизировал, это тоже возможно!

Вдруг он увидел кое-что, заставившее его сбавить ход. Медленно повернув коня в нужную сторону, он направился к чему-то, что посчитал сначала за столб для сожжения, однако очень быстро убедился в своей ошибке. Нет, это определённо было обгоревшее дерево, и определённо когда-то оно предназначалось для казни, только не через сожжение. Старая висельница вместе с помостом было разрушена и сожжена. Дерево обгорело до такой степени, что послужило прекрасным удобрением для вьюнков, обвивших остатки помоста. Между зелёных листков сверкала позеленевшая табличка, на которой были выбиты какие-то слова, совсем стёртые временем.

- Два века назад Аразнар отлучился и у нас на тридцать лет сел на трон наместник, - услышал рыцарь шепелявый старческий голос. Оказалось, что к нему подошла бабулька, которая, наверное, сама видела этого самого наместника. - Он посчитал, что дракон не вернётся, но Аразнар вернулся и вместе с висельницей его и сжёг!

- Глупая бабка! - возмутился воин. - Да это он вашего короля сжёг! А потом этой идеей ваши головы забил…

- Ты кого глупой назвал?! - воскликнула бабка, подняв клюку, на которую опиралась всё это время. - А ну слазь с коня, скотина блестящая! Слезай-слезай, я-тя научу старших уважать!

Нет,

они здесь точно все под заклятием проклятой твари. Рыцарь ускакал от разъярённой старушки, окончательно уверовав в этот факт. Дракон, строящий город! Дракон, который правит этим городом, назначает наместника и сжигает этого наместника, когда он ведёт себя как тиран! Такой бред не услышать и в самом обветшалом питейном заведении, где собирается вечнопьяный сброд! Ну ничего, вопьётся сталь в драконью плоть, падёт тогда заклятие!

Они с конём проскакали по мосту, перекинутому через ров, окружающий замок. Ха, вот и доказательство! Зачем дракону нужен ров, не для купания же? Нет, этот ров прорыли строители замка, прекрасные древние атланты, а затем дракон их пожрал и кости их скинул в воду. Сразу видно, за рвом давно не ухаживали, в нём даже рыба плескалась, местные её удочками с берега ловили. Падёт ящер, новый король мигом всё это безобразие в порядок приведёт!

- Эй, стражи, отворяй ворота! - крикнул он двум молодцам в серебристых доспехах, стоявших у входа в замок. - Не беспокойтесь, не вырвется ужас далеко, вмиг поражу я его своим…

- Тихо! - гаркнул страж слева, опустив копьё. - Кто таков?

- Я? Кто я такой? Да я великий воитель Севера, я гномов снопами валил, я стрелы эльфов посылал туда, откуда они отправлены были, я гоблинам головы срубал! Я в пяти войнах сражался, я десятки варваров разрубил, шестнадцать рыцарей с коней сбил! - с каждым словом воин ярился всё больше. - Я колдуна повесил и ведьму сжёг, а сколько я подобных вашему дракону ящериц обратил в горящий пепел, вы, неотёсанные чурбаны, до таких и сосчитать не сумеете!

- Наёмник, значит. Ну-ну, проходи, - стражу надоело слушать всё это и он просто открыл ворота. Довольный рыцарь высокомерно вздёрнул нос и поехал прямо внутрь замка.

- И запомните — меня зовут…

Он внезапно прервался. Узкий коридор заканчивался, потому что замок имел внешнюю стену, а за ней — довольно обширную площадь, усаженную деревцами, заставленную фонтанами… И на этой площади, прямо перед единственной, но очень большой башней, возлежал он! Чешуя алым светом блестит, рога на голове украшены золотыми цепями, на толстых пальцах кольца из драгоценных металлов, украшенные целой россыпью драгоценных камней. Открыв свою пасть, он дыхнул на рыцаря морозным дыханием и вдруг спросил тихим, но твёрдым голосом.

- Это вы мне голову рубить пришли?

- Да, поганая тварь! - рыцарь взмахнул мечом. - Готовься к смерти, урод, не жечь тебе больше посевы, не…

Аразнар протянул лапу и щелчком сбил рыцаря с коня, а животное поднял и хорошенько рассмотрел. Пока конь отчаянно ржал и бил по воздуху копытами, дракон быстро и аккуратно освободил его от поклажи, сбросил прямо на поднимавшегося рыцаря трофейные головы, а коня перенёс в небольшой загон, где мирно расхаживали с десяток кобыл и жеребцов.

- Знаешь, страсть у меня к коллекционированию лошадок, - Аразнар снова повернулся к рыцарю, который изо всех сил пытался отделаться от закатившейся ему за шиворот головы мутокрысы. - А вот рыцарей я не коллекционирую, от них одни проблемы! Так что иди подобру-поздорову.

- Ну уж нет! - воин наконец-то избавился от противной головы, пнул её в угол и снова взялся за меч. - Мало того, что ты терроризируешь жителей города, так ещё и моего коня решил сожрать!

- Коллекционирую я лошадей! Собираю, если ты слово «коллекция» не знаешь! - дракон встал и дёрнул перепончатыми крыльями. - Зачем мне конину есть, если на полях пасутся овцы, а во рве рыба косяками ходит? Я же её сам и приносил! Добрых тридцать лет летал, пришлось целый корабль брать и в нём поколение за поколение росло, пока я корабль сюда нёс!

- Сказки эти оставь для сельчан! Защищайся, чудище!

Рыцарь с боевым кличем устремился к монстру. Аразнар подпёр голову лапой, вздохнул и выдохнул пламенем — но рыцарь поставил меч перед собой и огонь разлетелся в разные стороны.

- А, ты ещё и маг, - вновь вздохнул дракон.

- А ты — труп! - рыцарь снова побежал к Аразнару. Тот не спеша привстал на четыре лапы, взмахнул крыльями и взмыл в воздух, но подбежавший рыцарь успел прыгнуть и зацепиться за его длинный хвост.

- Ага, попался! -

взревел он. - Сейчас твоя-а-а-а!

Продолжить ему было не дано — Аразнар наклонился вперёд, вцепился когтями за зубцы замковой стены, повернулся и мотнул хвостом, отправив рыцаря прямо в ров. Бултых! Вода, мигом набежавшая под доспехи, потянула рыцаря на дно, но рыбаки, видевшие исход схватки, немедленно закинули удочки и поймали нерадивого героя. Не успев даже особо наглотаться воды, он был вытащен на берег, где с него первым делом сняли доспехи и принялись делать искусственное дыхание.

- Ах, леди Винтер… - рыцарь, находившийся в полубреду, неожиданно увидел перед собой бородато-усатую рожу и издал дикий визг. Дедуля, вытащивший его из воды, оскорблённо отодвинулся.

- Чего орёшь как резанный? Я уж думал, тебе кранты!

- Кранты сейчас будет вон той твари поганой! - рыцарь решительно поднялся. - Где мой меч? Где мой щит? Ах, ну ничего! Дед, дай свою удочку!

- Зачем? - удивился старик, а вместе с ним и другие спасители, смотревшие на рыцаря как на умалишённого.

- Как «зачем»? Сейчас я избавлю вас от мрака! Удочкой убью злодея! - рыцарь снял с ноги железный ботинок и потряс, вытряхивая мелких рыбок. - Странный подвиг, ничего не скажешь, но…

- Так ты на нашего дракона покушаешься? - внезапно рассвирепел дед. - Ах ты гад! Бейте его, братцы!

Дружно заорав в адрес воина самые нелестные слова, рыбаки кинулись на него. Поняв, что дело дрянь, рыцарь бросился наутёк, так и не надев железный сапог.

- Идиоты! Он вас загипнотизировал! Он вас обманул! - орал рыцарь, прыгая на одной ноге быстрее, чем бежал бы на двух.

- Клара! Он нашего Араза обижал! - ревел дед-предводитель.

Рыцарь повернулся и увидел перед собой знакомую бабку. Та уже угрожающе поднимала клюку, потому ему всё же пришлось перейти на две ноги — сам бы конь теперь не угнался бы за ним! Сверкая голой и железной пяткой, роняя по пути потоки воды и застрявших меж доспехов рыбок, он побежал туда, откуда и въезжал в этот явно сумасшедший и точно заколдованный город. Видно, не родился ещё тот герой, кто его освободит из-под гнёта ужасного чудища! Но случится это, когда-нибудь случится, может через год, десять, сотню или тысячу лет — но случится обязательно!

Аразнар тем временем подложил белому коню побольше свежего сена, а сам лёг на спину, слегка расправив крылья. Протянув левую лапу в окно башни, он вытащил большие очки, а когтями правой лапы осторожно поднял малюсенькую для него книжку. Водрузив очки на нос и чуть сощурившись, дракон-градоправитель погрузился в чтение увлекательных историй о доблестных рыцарях и ужасных чудовищах.

Жёлтая Башня

О Жёлтой Башне, возвышающейся на южной окраине Луговии, ходило множество самых мрачных слухов. Поговаривали, будто выстроил её безутешный отец, у дочери которого обнаружили неизлечимую болезнь. Многие годы провела она там, проживая отпущенное ей время в компании нескольких слуг, обречённых работать либо до смерти хозяйки, либо до своей собственной гибели.

Однажды в небольшое южное поселение пришёл высохший старик — во всяком случае, за старика его приняли поначалу, потому что шерсть этого волка совершенно поседела и во многих местах облезла, зубы шатались, частью и вовсе выпали, а передвигаться он мог только при помощи посоха, шаркая лапами по земле. Кто бы мог подумать, что это был один из тех несчастных, кто был вынужден прислуживать умирающей! Догадались об этом лишь тогда, когда за еду, сон и повозку до какой-то отдалённой деревни он расплатился крупными драгоценными камнями. Хозяин таверны, в которую пожаловал волк, поинтересовался, откуда у него такие драгоценности — тогда и рассказал «старик», что жил он в башне и служил своей госпоже долгие двадцать лет. Все друзья его умерли, а вот госпожа всё никак не могла оставить этот свет, пока два дня назад не пришла и её очередь. А он был молод и смог одолеть болезнь, пусть и состарился до срока.

Конечно, слова волка повергли в ужас всех присутствующих. Много обвинений и проклятий посыпалось на его голову, но в ответ на гневные вопли показал он золото и драгоценности, и их блеск заставил умолкнуть даже наиболее боязливых. Волк заявил, что отец желал богатством скрасить последние дни своей дочери, потому в помещениях на верхнем этаже башни сокрыто целое состояние. То, что он взял — лишь малая часть от неимоверных богатств. Болезнь, которую все они так боятся, не передаётся через вещи, слуги поняли это ценой собственных жизней, так что как только плоть всех погибших истлеет, любой может пойти и завладеть сокровищем.

С этими словами он уехал. А всё население Луговии считало дни — сначала опасаясь вспышки болезни, которую мог занести слуга, а затем дожидаясь, когда время сделает своё дело, согнав плоть с костей погибших. Наконец, срок вышел. Десятки, сотни искателей богатства и славы отправились в Жёлтую Башню, но мало кто смог подняться выше третьего этажа: одни слышали жалостные просьбы, другие ругань и проклятия, третьих пугали неясные тени. Слуги продолжали охранять покой своей госпожи и её богатства даже после смерти.

* * *

Раскисшая после проливного дождя дорога вконец измотала и коня, и всадника. Лучи сонного солнца не могли разогнать беловатую пелену, покрывавшую мир, потому мокрое утро выдалось ещё и довольно зябким. Молодой лис, кутавшийся в дорожный плащ, сейчас чувствовал себя самым несчастным зверем во всей Луговии. И зачем, на кой хвост, отправился он в путь? На что он надеялся? Ведь и раньше слышал он рассказы о Жёлтой Башне, знал хорошо, что ещё никому не удалось добраться до верхнего этажа.

- Продрогну, заболею и помру на ступенях, - мрачно рисовал он сам себе свою дальнейшую судьбу. - И обрету сокровище, влившись в компанию тех, кто никогда не покинет Башню.

Если бы его конь мог говорить так же, как хищные виды, он бы приструнил своего хозяина за такое пораженческое настроение. Ведь кто такой Прохвост Тервин? Умелый игрок в кости, никогда не ставящий на кон больше, чем мог дозволить себе потерять, неплохой наездник, прекрасный метатель ножей, да и вообще славный малый, пусть и провёл пару месяцев в долговой тюрьме. Конечно, попал туда он не по своей вине, за долги отца. Из тюрьмы Тервин освободился только благодаря залогу старого друга, но новый срок выплаты долга истекал и тесная камера снова стала сниться лису в кошмарах. Игра не могла принести достаточного дохода, чтобы расплатиться — и оставалось надеяться только на чудо.

Внезапно конь вздрогнул и это заставило Тервина встрепенуться. Сняв левую лапу с рукояти короткой сабли, которую побрезговал бы взять в залог самый жадный трактирщик, лис стал почёсывать животное за ухом, рассеяно глядя по сторонам. До Башни оставалось ехать не больше сотни метров: вот она, вздымается к серым небесам уродливой старой костью, пожелтевшей от времени. Говорят, когда-то она сияла золотом, теперь цвет камня стал неприятным, выцветшим, на вершине башни пробивались трава и деревья. Внизу же кусты, которые росли по обе стороны дороги, ведущей к Башне, разрослись в колючие заросли, скрывая саму дорогу, однако сквозь них проделаны проходы теми, кто шёл к богатству — или в ужасе спасался от призраков.

- Дальше ты не пойдёшь, - решил Тервин, обращаясь к коню. - Жди меня, а если не вернусь через два часа — ищи себе нового хозяина.

С этими словами он снял плащ, убрал его в седельную сумку, а сам спрыгнул на землю. Тервин был одет в светло-зелёный жилет и короткие, до колен, крестьянские штаны. Всё его оружие ограничивалось одной саблей, все свои ножи он потерял, когда оказался в тюрьме, а вместо ремня ржавые ножны крепились к обычной верёвке, которой он был подпоясан.

- Призраки там или демоны — но я не выйду без денег, - Тервин оглянулся на коня, беспокойно переминавшегося с ноги на ногу. - Помни — два часа, не больше!

Конь шумно фыркнул, но заржать не осмелился, всё так же остался на месте, наблюдая за уходом хозяина. Тервин тем временем направился прямо в заросли и развёл лапами ветви, преграждавшие ему путь. Тот, кто сделал проход для лиса, явно был крупнее, но побывал он у Башни давно, потому ветви и корни сузили дорогу. Пришлось продираться сквозь их сплетения, спотыкаясь и морщась от болезненных уколов, когда сокрытые в листве колючки вонзались в подушечки лап или тыкались в тело, невзирая на шерсть и одежду.

Тервин с большим удовольствием порубил бы все эти кусты, но он забрался далеко от выхода, а кусты не давали ему выхватить саблю. Пришлось терпеть и идти дальше, продираясь через эти проклятые заросли. Попади сюда Тервин одной своей волей, он бы уже десять раз отказался от задуманного, но вперёд лиса гнал страх вернуться в вонючий каменный мешок, где почти нет света, нет нормальной еды и для сна положен лишь пучок гнилой соломы. Оставив на колючках пару пучков своей огненно-оранжевой шерсти, Тервин кое-как выбрался к самой башне и присел у входа.

Чуть левее и сзади него стояли могучие дубовые створки, правда, покосившиеся и изъеденные временем и вредителями. Железный засов, запирающий створки изнутри, лежал теперь на границе с кустами, металл опутывали молодые вьюнки. Тервин сидел и гадал, кто именно выломал засов и зачем выкинул его из Башни. Может быть, призраки запирали кого-то внутри, вместе с собой? Или засов просто мешал искателям, кто-то вспыльчивый ударился об него локтем, выломал и выкинул… Такое тоже могло быть.

- Да что я сижу! - воскликнул вдруг Тервин. - Я же просто время зря теряю, потому что боюсь дальше идти!

Страх заставлял его хвост дрожать мелкой дрожью, но всё же лис подошёл к дверям и даже сдвинул скрипящую створку, заглядывая внутрь башни. За дверьми обнаружилось небольшое помещение с ответвлением вправо, в какую-то комнату, и белой лестницей, которая поднималась всё выше и выше. Отчаянно труся, Тервин подошёл к первым ступеням и задрал мордочку: лестница уходила вверх на много пролётов, этажей на семь-восемь, а ступени были большими, высокими, под лапы волков, а не лисов.

Осторожно приблизившись к подножью лестницы, Тервин взялся за поручни и поставил лапу на первую ступеньку. В тот же миг его зубы клацнули, едва не прикусив кончик языка: ступенька оказалась необычайно холодной, просто ледяной! Коротко взвыв, Тервин быстро переставил лапу на пол и на всякий случай выпустил поручень.

- Нет, вы от меня так просто не избавитесь, - пообещал он призракам, не сомневаясь, что это их лап дело.

Поразмыслив немного, он взял в лапу саблю, а ножны положил на пол, решив, что они только будут ему мешать. Тервин не мог покинуть башню без богатства, а значит, ему придётся рискнуть. Собравшись с силами, он прыгнул, перелетев через все три ступеньки и приземлившись на четвёртую. Ухватившись за поручни и балансируя при помощи сабли и хвоста, Тервин кое-как смог удержать равновесие. Ха, а заморозить все ступени у призраков сил не хватило!

Довольно топорща усы, он поднялся до площадки второго этажа и выглянул в окно. Стёкла были покрыты слоем пыли, но свет всё равно проникал сквозь грязь. На каменном подоконнике были начертаны какие-то надписи. Тервин пригляделся и понял, что эти записи оставляли те, кто смог пройти первые испытания Жёлтой Башни. Ну уж нет, он внесёт своё имя в историю иным способом!

Наученный горьким опытом, лис на первую ступень лапу ставил очень осторожно. Ступенька оказалась совершенно обычной, так что Тервин успокоился — и совершенно зря. Потому что при втором шаге его треугольные уши внезапно дёрнулись, а затем прижались к голове, потому что всю башню наполнил громкий звон. Как будто какой-то безумец принялся бить посуду.

- И это всё? - крикнул лис, выпустив саблю и прижимая уши передними лапами. - А я слышал куда более пугающие страшилки!

Звон перешёл в грохот, если раньше били тарелки, то теперь принялись крушить шкафы с посудой. Болезненно морщась, Тервин наклонился, подобрал оружие и поспешил подняться по ступеням. Нарастающий звон оборвался, едва лис достиг третьего этажа, но воцарившаяся тишина тоже давила на уши. Обессилев, Тервин присел под окном, пытаясь собраться с мыслями.

Вдруг краем глаза он уловил какое-то движение. Что-то проскользнуло справа, исчезнув в очередном коридоре. Чувствуя, что сердце принялось колотиться втрое быстрее обычного, Тервин покрепче обхватил рукоять и на четвереньках пополз на разведку. Как оказалось, движение было всего лишь тенью от покачивающейся двери. Привстав, Тервин заглянул за неё и выдохнул облегчённо.

Его глазам предстала небольшая кухня. В окне не хватало кусочка стекла и сквозняк играл с дверцей, так его напугавшей. Оглядывая обстановку, лис решил, что в кухне занимались приготовлением блюд, а все продукты хранили на первом этаже, где, как поговаривали, располагались кладовые Жёлтой Башни. Вспомнив об ужасном шуме, лис потратил ещё несколько минут, оглядывая кухню на предмет побитой посуды, но пыльные тарелки, ножи и кастрюли оказались на своих местах. Что бы не разбивалось во время его подъёма по лестнице, но точно не посуда.

- Интересно, а вилки у них не серебряные? - усмехнулся Тервин. На самом деле столовое серебро вряд ли могло помочь ему в погашении долга, потому проверять он не стал. Не задерживаясь на кухне, лис решил, что пора продолжить подъём.

Но стоило ему только сделать шаг к выходу, как внезапно мерзкий запах гнили ударил по его чуткому лисьему нюху. Согнувшись, Тервин зажал нос свободной лапой. Вонь была невыносимой, она резала глаза, не давая нормально дышать. Пошатнувшись, лис попятился и завертел головой, пытаясь найти выход из этой ситуации, после чего размахнулся и ударил саблей в окно. Стекло лопнуло, свежий воздух сбил гниль, а Тервин поспешил воспользоваться полученной возможностью и выбежал из кухни.

На лестничной клетке его уже ждал волк в потрёпанном костюме, с лишённой кожи левой частью морды, с костлявой правой лапой — такой вид наверняка напугал бы лиса до смерти. Но слёзы, выступившие от вони и застилающие лису глаза, не дали ему хорошо рассмотреть силуэт, вставший на пути, потому он просто пронёсся мимо, толкнув мертвеца локтем. Конечно, Тервин почувствовал, что столкнулся с чем-то на пути, но он не остановился и вмиг оказался на следующем этаже.

- Стой!

Тервин утёр тыльной стороной ладони глаза и повернулся к источнику оклика. Его морду тут же исказила гримаса ужаса, он выставил саблю перед собой и попятился к окну.

Существо, стоявшее рядом с ним, оказалось самкой. Наверное, одна из помощниц своей госпожи, красивая стройная самка, и… Совершенно голая. Хотя ухоженная чёрная шерсть прикрывала самые сокровенные места, этот призрак казался гораздо более устрашающим, чем любой обезображенный мертвец. Бледные неживые глаза, серый язык, облизывающий сухие губы — всё это выглядело просто ужасающе.

- Прочь, - распушившись в оранжевый шар, прорычал Тервин. Призрак наклонил голову, словно был удивлён такой реакцией. - Моё сердце уже занято, и я ей верен. Так что даже не думай…

- Забавно, - голос у призрака был вполне живым. - Сколько сюда не приходило искателей, а до места, где стоишь ты, добирались единицы. Кажется, всего двое или трое.

Тервин решил, что на самку, пусть и призрака, наставлять оружие невежливо. Потому он опустил саблю остриём к полу.

- Тервин, из деревни Мелбук, - представился он. - Могу я узнать твоё имя?

- А оно тебе нужно? - самка прошла мимо и неожиданно на её теле появился неброский наряд служанки. - Зачем ты пришёл сюда?

- Как и все, наверное, - хмыкнул лис. - За богатствами.

- И что тебя толкнуло на их поиски? Желание обладать, желание прославиться, проверить себя?

- Долги, - грустно усмехнулся Тервин, полностью успокоившись. Призрак явно не желал ему зла. - По закону Луговии долги отцов передаются сыновьям, а долг настолько большой, что отдать его с заработка у меня не выйдет. Всё очень просто. Когда-то моего отца призвали на войну и он занял средства на покупку обмундирования, оружия, припасов и лошади, попал в плен и был выпущен за большой выкуп — а затем ещё тратил деньги на докторов, которые не столько помогали ему, сколько общипывали пёрышки. Вскоре старые раны дали о себе знать, он умер и в наследство мне достались одни долги.

- Грустная история, - посочувствовала служанка. - Я вижу по твоей одежде, что ты довольно беден. А вот сабля больше похожа на те, которыми вооружают солдат…

- Выиграл у одного вояки в таверне, не на его стороне была удача в тот вечер, - Тервин повертел оружие в лапах. - Без оружия ездить по нашей спокойной стране не рекомендуется. Даже призракам.

На его шутку дух не отреагировал. Служанка просто подошла ближе и протянула ему свою лапу.

- Пойдём, я отведу тебя к богатствам моей хозяйки.

Однако Тервин медлил. Он слышал много историй о приведениях, и помнил, что давать им лапу не стоит. Вместо этого он поклонился и попятился к перилам.

- Благодарю, но я вынужден отказаться от помощи и пройду этот путь сам. Кроме всего прочего, хозяйка может рассердиться на тебя за то, что ты взяла её ценности, а вот я покину Башню и ей злиться будет не на кого.

Призрак сложил руки на груди и кивнул.

- Что же, ты производишь впечатление славного малого. Тогда я открою тебе небольшой секрет. Вовсе не каждый пришедший уходит отсюда ни с чем.

- И как же они смогли добраться до сокровищ? - удивился Тервин.

- Только с моего разрешения, потому что пришли по делу, а не по вине своего честолюбия, - улыбнулась волчица, платье которой вдруг преобразилось. Теперь оно сверкало изумрудом и золотом, ушки самки украсили серьги, на шее появился сверкающий кулон, а из глаз ушла мёртвая пелена. - Всё тут принадлежит мне, так что они могут не опасаться гнева хозяйки. Впрочем, как и ты.

- В таком случае, - поражённый Тервин опустился на одно колено, чуть приподняв хвост. - Прошу простить меня, что я направил на вас свою саблю, госпожа.

- Мне она всё равно не повредит, - призрак продолжала улыбаться. - Встань.

Лис повиновался.

- Простите, но легенды не сохранили ваше имя, - сказал он. - Могу ли я узнать его сейчас?

- В этом нет нужды. Теперь иди за мной, Тервин.

Лис повиновался, хотя мысли его неожиданно взбунтовались. Не имея никакого права на чужие сокровища, он пришёл сюда, чтобы отнять богатства у мертвецов. Зачем? Что значит тюрьма для тела по сравнению с тюрьмой для души, в которой они вынуждены пребывать целую вечность? Хуже смерти может быть только такая судьба, оставаться целую вечность, привязанным к одному месту, не перерождаться и не обретать вечный покой, как обещает та или иная религия. Неудивительно, что они развлекаются тем, что пугают пришедших в Жёлтую Башню с дурными намерениями!

- А нельзя… Как-то помочь вам? - спросил лис, преодолев очередной этаж. Здесь не было никаких ответвлений, а до комнаты с богатствами оставался всего один подъём. - Освободить ваши души… Вы ведь здесь не одна?

- Я остаюсь здесь со своими верными слугами, - кивнула волчица, останавливаясь на две ступени выше лиса. - И мы довольны такой жизнью. То есть, таким существованием, жизнью это сложно назвать.

- А с этим я возьму на себя смелость не согласится, - с этими словами волк-призрак, больше не безобразный, стал спускаться к ним. На нём был чёрный костюм слуги, однако на указательном пальце правой лапы сверкал дорогой перстень, подарок за преданность и расторопность. - Элидрев.

- Тервин, - лис спустился на одну ступень вниз и неглубоко поклонился. - Не вас ли я случайно толкнул, когда выбегал из кухни?

- И разбили окно, которое стояло нетронутым десятки лет, - с укоризной произнёс Элидрев. - Клянусь хвостом, если бы вы были менее расторопным, то конь не дождался бы вас никогда.

- Простим гостью желание остаться целым и невредимым, - по голосу волчицы Тервин понял, что она на его стороне. - Наш Белив мог бы придумать что-нибудь более остроумное, чем запах сгнивших продуктов.

Элидрев расхохотался, опираясь на поручень.

- Ему тяжело далось это решение — по сути, он совершил недостойное повара деяние! - волк внезапно оборвал смех и грозно взглянул на лиса. - Вы решили позволить ему забрать ваше золото, госпожа?

- Этот юноша нуждается в деньгах куда больше, чем мы.

Если бы не шерсть, Тервин сменил бы свою породу, став красным лисом.

- Однако, он слишком легко достиг верхнего этажа, - заметил волк. - Да вы ещё и предстали перед ним в виде, совсем его не достойным.

- Он ничуть не заинтересовался моим телом, - прямо и жёстко ответила самка. - Похоть свойственна ему не в большей степени, чем высокомерие. И ему есть к кому возвращаться.

- Тем не менее, я не позволю ему пройти просто так, - предупредил Элидрев и прямо из воздуха сотворил в своей лапе сверкающую саблю. Тервин инстинктивно перехватил саблю поудобней. - Призраков он не боится, а как насчёт смерти?

- Ты обнажаешь оружие при своей госпоже? - воскликнул лис.

- Я обязан был защищать её жизнь — сначала от врагов, потом от болезни, затем от скуки.

Элидрев встал на середине лестницы. Левая часть его морды дёрнулась, серая шерсть и кожа сползли, обнажив жёлтый череп. Лишённый зрачка глаз внимательно следил за реакцией лиса, но Тервин даже не вздрогнул. Опустив хвост пониже и чуть согнув задние лапы в коленях, он отставил саблю в сторону, приготовившись к атаке. Призрак волчицы спустился на площадку и встал возле окна, давая свету свободно проходить сквозь изумруд.

- Немногие удостаивались дуэли со мной, а ещё меньше соглашались принять вызов, - громко сказал Элидрев. - Если ты умрёшь, Тервин, я буду рад увидеть тебя на том свете, когда наш срок пребывания на земле выйдет.

- Сочту за честь, - ответил Тервин. - Но хватит разговоров, начинай!

Не заставив лиса долго ждать, Элидрев скользнул вниз по ступеням, его шпага сверкнула в считанных сантиметрах от чёрного носа лиса. Но Тервин успел взмахнуть саблей, раздавшийся громкий лязг металла разлетелся по всей Жёлтой Башне.

- Совсем неплохо, - отметил Элидрев, снова занимая позицию выше противника.

Воспользовавшись моментом, Тервин резко ударил саблей по его задним лапам, но призрак тоже был наготове. Отбив удар, он попробовал проткнуть врага остриём, лис резко прыгнул вперёд и влево, оказавшись на одной ступени с призраком. Для размаха место не было, потому лис просто ткнул лезвием в сторону противника. Тот парировал выпад и прижался к поручням, выставив остриё шпаги перед собой.

Оружие Элидрева дало ему преимущество. Тервин отразил ответный выпад, сам прижался к поручням со своей стороны лестницы, краем глаза отметил, что самка внимательно наблюдает за поединком. Элидрев нашёл способ развлечь свою госпожу! Но это вовсе не означало, что ему стоит поддаваться, потому Тервин попробовал перейти на ступеньку выше противника. Тот разгадал его намерение и шпага едва не оцарапала бок лиса, пронзив жилетку. Тервин со своей стороны толкнул саблю вперёд, метя в живот Элидрева, но тот увернулся. В результате ещё пары ударов он снова оказался на две ступени выше лиса, тогда как тот вынужден был вернуться на площадку.

- Тебе не пройти, - насмешливо заметил Элидрев. - Лучше седлай своего мерина и скачи отсюда, пока цел.

- Твоя госпожа оказала мне честь своим разрешением, так что ты у меня на пути не встанешь, - Тервин взялся за саблю обеими лапами. - Приготовься умереть повторно, верный страж.

Он с пронзительным криком прыгнул вперёд, прямо на врага. Если бы не секундная заминка, то лис был бы нанизан на шпагу, словно жучок на булавку школьного учителя, однако Элидрев не ожидал такой прыти, так что ему оставалось только защищаться. Сабля ударила по лезвию шпаги, скользнула вниз и заскрежетала об крестовину. Хотя лис был мельче и слабее, его силы словно удесятерил азарт схватки, от удара Элидрев преклонился перед лисом и не мог подняться, изо всех сил удерживая шпагу. Шумно выдохнув через нос, Тервин нажимал на саблю всем телом, пригибая волка ещё ниже.

- Элидрев, он доказал всё, что ты хотел, - сказала тогда госпожа. - Признай поражение.

- Тот, что приходил три года назад, был куда более удачлив, - усмехнулся Элидрев, хотя теперь усмешка звучала сквозь сомкнутые зубы. - Мы ещё не закончили!

Последние слова он выкрикнул в морду лису, напрягаясь и сбрасывая его с себя. Тервин упал спиной на ступени, от боли выпустив саблю. Взревевший Элидрев уже предчувствовал победу, но лис повернулся на бок и в тот миг, когда шпага высекла сноп искр из ступеней, схватился за рукоятку сабли. Один взмах — и лезвие достигает цели, ударив по горлу мертвеца.

Это не причинило Элидреву вреда, зато он сразу же выпустил саблю и расхохотался довольным смехом, запрокидывая голову. Затем он наклонился и протянул лапу Тервину. Тот позабыл обо всех наставлениях и взялся за лапу волка, сразу ощутив болезненный ожог. К счастью, Элидрев не стал мучить его, поставив на задние и разорвав связь передних лап.

- Прекрасно, - похвалил он лиса. - Кто учил тебя драться?

- Признаюсь, на саблях меня не учили сражаться, - смутился Тервин, незаметно потрясая всё ещё болящей лапой. Ощущение ожога медленно проходило. - Я просто хотел доставить удовольствие твоей госпоже красивым поединком и сделал всё, что смог.

Волк подмигнул лису и внезапно растаял в воздухе, освободив проход. Его хозяйка первой взошла по ступеням, а Тервин поднялся следом.

Комната на верхнем этаже одним своим видом превосходила всё, что Тервин представлял себе, когда скакал по Луговии, качаясь в полудрёме на спине своего коня. Золотые столбцы сложенных друг на дружку монет поднимались на лисий рост в высоту, ослепительно сияли драгоценные камни, разложенные рядами на позолоченной столешнице стола из красного дерева. В углах комнаты стояли серебряные вазы, на стенах висели картины, а большую часть комнаты занимала роскошная кровать с балдахином. В углу Тервин приметил туалетный столик, разложенные на котором расчёски даже по отдельности смогли бы погасить все его долги, а вместе — обеспечили бы безбедную жизнь до самой старости.

- Итак, позволь, я сама отберу, что ты унесёшь с собой, - волчица подошла к кровати и присела на край. - Ты не взял с собой ничего, кроме карманов, потому выбор невелик.

Тервин только сейчас понял, что забыл мешок, специально приготовленный им для золота, в седельной сумке верного коня.

- Думаю, что как бы не был велик твой долг, это покроет его полностью, - волчица повернулась к тумбе, стоявшей возле кровати, и вытащила из неё небольшой алый кошелёк. Тервин сделал шаг вперёд, да так и замер: в кошельке сверкали драгоценные камни, он был наполнен ими доверху. Волчица улыбнулась реакции лиса и потрясла кошельком, призывая того взять дар.

- А вот это на твою безбедную жизнь, - сказала она после того, как Тервин с поклоном отошёл. Проследив за движением её лапы, Тервин увидел небольшую горку монет — горку, может, и небольшую, да по стоимости достаточно высокую. И это при том, что вовсе не все драгоценности он собирался отдавать в счёт долга — хватит и половины.

- Что я могу сделать для вас? - едва слышно спросил лис. - Я не могу взять всё… Просто так…

- На часть денег купи книг и принеси сюда, - призрак встала с кровати, сгребла монеты в небольшой мешочек и передала лису. - Загробную жизнь нескучно вести, если есть, чем себя занять. А Элидрева попроси провести для тебя уроки фехтования, когда раздобудешь оружие получше, чем кочерга несчастного солдата.

Тервин кивнул и не переставал благодарить щедрого призрака, пока не вышел из комнаты. Как он спустился по лестнице, лис и не помнил — очнулся он возле своего коня, и ещё несколько минут переводил взгляд то с Жёлтой Башни на кошелёк и мешок в своих лапах, то с денег — на Жёлтую Башню.

Без войны

- Догоняй, Серра!

Лисёнок Лифф без труда перемахнул с бережка на бережок и теперь в нетерпении стучал задней лапкой по земле, дожидаясь подруги. А вот его подружка Серра не спешила. Это лисы им-пульс-ив-ны, как папа говорит, ими можно плуг запрячь и они быстрее любого коня поле перепашут. А волки по природе своей стратеги, они никогда не станут прыгать через воду, не зная, нет ли броду. Вот и Серра сначала своим копьём потыкала, проверяя глубину лесной речки. Ничего! Даже если и упадёт, то вряд ли до хвоста шерсть замочит!

- Ну, я прыгаю! - решилась она, взяв копьё в обе лапы. - Раз, два… Три!

Прыгун из неё был не ахти, но через реку она перемахнула. И даже на задние лапы приземлилась, только копьё в землю вонзила и на него опёрлась, а то прямо бы в речку и скувыркнулась. Но тут уже Лифф подскочил, её за запястье схватил и на берег втянул.

- Фух! Спасибо! - только и тявкнула Серра. Лифф благодарности и слушать не стал, развернулся и прямо через кусты ломанулся, только ветви затрещали.

- Эй, постой! - Серра за ним побежала, предусмотрительно копьё древком вперёд развернув. - Я не успеваю, рыжик! Ты ещё на все четыре лапы перейди!

Волки намного крупнее лисов, так Лифф как нарочно повёл её через дебри какой-то цепучего ягоды. Серра набедренной повязкой зацепилась, пока высвобождала — копьё запуталось в ветвях. Рванулась вперёд, чуть на колючки не налетела, хорошо, что длинные иглы в шерсти запутались и в сторону немного кончики отвернулись. Но, наконец, пробралась и она через заросли, даже и не заметила, как на проторенной дорожке оказалась. А Лифф беззаботно насвистывал, стоя у подножья сосны и локтем на неё оперевшись.

- Я уж думал, придётся за хвост тащить! - подразнил он её. - Давай, серая, поторапливайся! Скоро обед, а меня только до него гулять отпускают!

- И правильно делаешь, иначе ты каждый день будешь новые дырки находить! - поругалась Серра, бросаясь следом.

- Я воронку от Взрывалки только один раз нашёл! И то она пустая была, а вот дядя Лифс в такой же человека нашёл!

- Живого? - Серра даже бежать перестала, на шаг перешла. Лифф к ней обернулся и лапой махнул.

- Почти! Когда-то точно живой был, а теперь только косточки такие белые, что из них и обеда не сваришь! И зачем люди в эти ямы лезли, если там помирали…

- Глупый ты! Они в этих ямах от Стрелялок других людей спасались! Книжки надо читать!

- Умная какая! - Лифф язык ей показал. - От стрелялки в специальных ямах, окопах прятались, которые люди сами для себя рыли. А это была — дырка от Взрывалки. Её Взрывалка сделала, когда взорвалась!

- Если бы человек под нею стоял, его бы на кусочки разнесло, не нашли бы вам никаких косточек, - заметила волчица. - А раз остался в яме, значит, позже в неё спрыгнул, когда уже Взрывалка взорвалась и яма образовалась. Погиб же он от чего-то другого.

- Глупые люди, - пожал плечами лисёнок, подводя итог разговору. - Не только друг друга убивали, но и землю перекопали. Вот, почти пришли!

Отодвинув веточку, протянувшуюся над дорогой, он придержал её для Серры и указал свободной лапой на свою находку. Волчица даже остановилась и на копьё опёрлась от удивления. В кустах перед ней стоял танк. Конечно, это слово для Серры было непривычным, но она видела потёртые картинки в одной рваной книжке и примерно представляла, как выглядят эти железные махины. Танк был очень непохож сам на себя: большой, с угловатым корпусом и слишком уж круглой башней, такими их в книгах не рисовали. Но с другой стороны, все элементы танка присутствовали — та же башня, пушка, железный корпус-коробка и гусеницы, наполовину вросшие в землю и увитые вьюнками.

Серра подошла поближе, чувствуя неясный трепет. Даже недвижимый танк внушал страх, чувствовалась исходящая от него опасность. Казалось, что он вот-вот оживёт и устремится вперёд, давя цветы и травы гусеницами, вгрызаясь в землю Взрывалками, плюясь всепожирающим пламенем. Ни когти, ни зубы не смогут его остановить, бесполезны против его металлической шкуры копья и камни. Он способен уничтожить всё на своём пути…

- Хей!

Лифф легко запрыгнул на корпус танка, выправил пушистый хвост для равновесия и уцепился лапой за проржавевшую скобу на башне. Весь страх Серры растворился — до того весёлым и довольным выглядел лисёнок, прыгая по мёртвому чудовищу.

- Берегитесь, люди! - воскликнул он, усаживаясь на башню и выставив вперёд сжатую в кулак лапу. - Хватит воевать, миритесь, или я вас всех повзрываю! Бах-бах!

Серра пересилила себя и вскарабкалась следом. Сталь отзывалась на удары её коготков дробным звуком, но в остальном железный монстр был молчалив и спокоен. Обхватив ствол, Серра бамкнула по нему копьём — и снова никакого эффекта. Танк был мёртв так же, как и люди, когда-то сражавшиеся друг с другом, стрелявшие по собратьям и убивавшие их. Танк был мёртв так же, как города, уже захваченные растениями, как библиотеки и книгохранилища, позволившие разумным зверям занять опустевшую после гибели людей нишу. Война ушла.

И лучше никогда её не возвращать.

Некромантия - занятие скучное

На самом деле, при всех своих достоинствах, притягательной таинственности и прочих качествах, некромантия — занятие неимоверно скучное.

Во-первых, чтобы достать труп подходящий, нужно следить за некрологами, подбирая жертву нужной степени разложения. От скелета толку мало, безмозглые слуги только в большом количестве могут пригодиться, а если у вас, как и у меня, ещё собака есть, то скелеты уж точно не ваш выбор. Свежий зомби тоже хлопот доставит — у него и память могла сохраниться, станет потом канючить, чтобы вы его к семье отпустили, а то и пырнёт исподтишка. Бывают дураки, оживляют недавно умерших дев (или красавцев писаных), а потом мучаются с ними. Одни к несчастной любви рвутся, другие мстить подруге, что яда сыпанула, или врагу, с которым на дуэли бился, да проиграл. А если привычки сохранились, так и вовсе караул, легче или обратно зарыть, или Светлой магией оживить!

Во-вторых, нужно знать, кого вы выкапываете. Вдруг он принц какой или просто знатный господин! Или госпожа… Оживите такого, сразу поймёте, что значит голубая кровь, пусть она у него и свернулась вся. Приказам не поддаётся, нос задирает, а при этом из базовых навыков прибрать-приготовить-помочь с чем-то — ну ничего нет. Легче просто пень зачаровать, и то толку больше будет. А если пропойцу выкопать, то тоже проблемки случаются, он возьмёт и станет через каждое слово матом крыть! И вроде невольно, по привычке, да только вам от этого не легче!

В-третьих, сам процесс выкапывания. Ждать подходящей ночи, идти по темноте, спотыкаясь об корни и могильные плиты. Пришёл, вроде оживил, глядь — не того. Бывалые некроманты для этого случая лопату берут утяжелённую, чтобы по башке хрясь! И спит покойничек дальше. Тут следующего покойника выкапываешь, а он продырявлен в пяти местах или молитвами сильными защищён — время на ветер! А если сторож придёт? У меня для таких случаев Дружок выдрессирован — сразу играет в мертвеца, благо самого я пять раз оживлял. Сторож придёт, «Чё это вы тут делаете? - А это я, сэр, собачку любимую хороню вместе с хозяином, исдохла сегодня от тоски. - Дело благое! Ну, вы только могилку не портите, потом сделайте, как было. - Да-да, конечно!». Иногда, правда, приходится сторожа лопатой хрясать…

В-четвёртых, транспортировка. О-о-о, как я её не люблю! Взять грязное, распухшее тело, взвалить на автоподдон и везти по колдобинам, по всё тем же корням. А если что отвалится, рука-нога там, ухо — в темноте ведь и не найдёшь. Правда, если кто встретится по дороге, то можно вторым трупом разжиться, но это уж как повезёт. Лучше просто тихо пробраться к дому, ни к кому на глаза не попадаясь.

А после этого начинаются новые мучения! Тело сначала нужно сохранить, и хорошо, если у вас достаточно мощный холодильник. Правда, он жрёт электроэнергию нещадно, но это всё-таки лучше, чем в подвале тело хранить, льдом обложенное. Затем нужно искать необходимые ингредиенты для мазей, зелий, ждать время для того, чтобы произнести заклинание в назначенный час. Пропустишь волшебный момент и всё, ищи иной способ оживления или жди следующий. При оживлении ещё надо не переборщить, а то восстанет слишком живой… Или слишком мёртвой, будет глупой машиной. Ещё разлагаться начнёт, вонь невыносимая!

В общем, не занимайтесь вы некромантией. Скучное это занятие.

Внизу, под Москвой

Оно дышало. Дышало всегда. Но размеренно и тихо. Скрывало дыхание в гудении транспорта, в грохоте поездов, в криках людей, радостных, озлобленных, болезненных и счастливых. Дышало в такт людским шагам. Выжидало. Древнее чудовище, старее самых тёмных легенд, самых страшных «бабушкиных сказок». Оно иногда ворочалось, но за шумом города его дрожь нельзя было разобрать. Его изредка слышали только в метро, но там реальный монстр прятался за байками о монстрах несуществующих.

Но оно пробудилось.

Неизвестно, отчего именно, может быть, просто выспалось. Может, его разбудили — случайно или специально. Возможно ли, что само существование города над его головой было частью кем-то разработанного чудовищного плана? Создать пищевую базу, а затем поцеловать Спящую Красавицу и устроить пир на весь мир. Кровавый такой пир…

Никакого предупреждения не раздалось, ничто не могло рассказать людям о грозившей им опасности. Оно пробило своими крыльями город в двух концах, хвостом разметало железнодорожную сеть, разнесло рогами Курский вокзал, спинным хребтом подняло и обрушило Кремль. Выпростав из-под земли пятипалые лапы с длинными, узкими пальцами, оно вцепилось когтями в улицы города, в проезжую часть, разметав автомобили, в тротуары, распугивая людей. Пасть его раскрылась и поток вопящих несчастных созданий, двуногих и четырёхлапых, полетел прямо в его глотку. Хрустнул металл и камень, загудел сжимаемый челюстями автомобиль. Что-то взорвалось, но железо и пламя не повредили твёрдой, как броня линкора, чешуе твари.

Оно завопило — ужасный звук разнёсся над миром, в нём слышался стон тысяч погубленных душ, вой собак, истошное мяуканье кошки, львиный рёв, испуганное лошадиное ржание, обезьяньи всхлипы, карканье ворон — как будто все крики мира слились воедино. Встряхнув крыльями, чтобы сбросить налипшие крошки, оно сильным рывком выползло из-под земли, втягивая ноздрями провонявший газами воздух Москвы.

Его хвост с шипом на конце ударил по земле, сотрясая её. Оглядевшись вокруг, существо вывалило из пасти раздвоенный язык, когтями поскребло по земле. Затем обратило внимание на взлетающий самолёт, успевший подняться в воздух за миг до начавшегося кошмара, спасающегося и оставлявшего позади десятки собратьев, пригвождённых к земле. Чудовище облизнулось — долгая спячка требовала срочно возместить потраченные на красочные сновидения силы.

Оно расправило крылья во всю ширь, осыпав с перепонок грязь, камень и людей. Вновь издало своей страшный крик и вдруг стало вздыматься в воздух, поджав лапы к неимоверно длинному телу. Поднимая бури и ураганы, оно взмывало над горящим городом, наполненном до края воплями, гудением машин, завыванием сирен. Оно собиралось вернуться позже, а сейчас поднималось всё выше, всё дальше, в серое небо. Взмыв над своим гнездовищем, оно сделало один круг, второй, и тут увидело приближающуюся с запада вторую тварь.

Возможно, Пётр Первый знал, кто таится под землёй на том месте, где он возводил город. Город, который только ленивый не называл «непригодным для людей», город, где сама природа восставала против человека, пронизывая убийственным холодом, затапливая ледяными водами. Немногим раньше чудовище проснулось и там, насытилось и полетело на свидание ко второй твари.

Два крылатых змея кружились в небесах, не обращая никакого внимания на суматоху внизу. Что им до мечущихся букашек, у них свои собственные заботы! Они прекрасно выспались и хорошо поели. Теперь стоило заняться вопросом размножения…

Карманные лошадки для ношения в карманах (Бестиарий)

Так называемые «карманные лошадки» были выведены знаменитым русским микроведом А. А. Александровым в 1979 году, однако общедоступны они стали лишь в самом начале двадцать первого века. Настоящая же популярность пришла к карманникам после того, как Президент Российской Федерации В. В. Путин получил в подарок карманника печеньковой породы. Рост популярности президента оказался прямо пропорционален популярности карманников, и вскоре цена на рынке варьировалась от десяти тысяч (нижнебрючная и джинсовая породы) до двухсот тысяч (официальная нагрудокарманчиковая) за особь. На Западе внимание на карманников обратили после того, как министр иностранных дел России Сергей Лавров появился перед журналистами с собственным карманником табачной породы. Импортом карманников в страны Евросоюза занимается компания «ЛошХорс Трайн», на территорию Соединённых Штатов - «РосТ Сельхоз». По заверению Центрального института микроведения имени Александрова, к 2040 году 70% населения Земли будут иметь своих собственных карманников.

Информация из словаря:

«Карманная лошадка (Carmanka-Loshadka Obiknoveni), «карманник» - миниатюрное (от 10 сантиметров) парнокопытное животное, предназначенное для ношения в кармане».

Карманникам свойственны пухлые пушистые тела, короткие ноги с раздвоенными копытами, позволяющими им удерживаться в нагрудных карманах, и длинные хвосты с пушистой кисточкой. Морда вытянутая, глаза сравнительно небольшие, с радужной оболочкой всех оттенков синего. Изредка встречаются зеленоглазые и кареглазые карманники. Гривы у карманников короткие, хвост же довольно длинный и гибкий, обычно с хорошо выраженной кисточкой-щёткой на кончике. У многих пород хвост служит для закрепления на пуговицах.

Породы карманников различаются по размеру, весу, окрасу. Малорослые породы не имеют особых предпочтений к материалу и положению кармана, средние породы также не имеют предпочтений в ткани, но особенно уютно чувствуют себя в нагрудных карманах рубашек или курток. Тяжеловесные породы любят карманы сумок и рюкзаков, не терпят задние карманы брюк, плохо приживаются в боковых карманах курток. В доме рекомендуется обустроить для карманника «гнездо» из старой шапки или носка (для мелких пород).

Основной пищей карманников является свежая зелень, лакомствами — хлебобулочная продукция, кондитерские изделия из теста. Исключением является хищная микояновская порода: эти карманники средних размеров предпочитают мясо, любимым их лакомством являются сосиски в тесте, хот-доги и пирожки с курицей. Микояновского карманника легко узнать по выступающим верхним клыкам, а вся его пасть усеяна острыми треугольными зубами. Зубы выпадают раз в год и вырастают заново за одну-две недели. У прочих пород зубы плоские, предназначенные для перетирания пищи.

Живут карманники двадцать-тридцать лет, половозрелыми становятся к шести годам. Жеребята рождаются после шести месяцев с момента зачатия, кобылы выкармливают жеребят молоком до года. Жеребята встают на ноги в течение пяти-семи дней, микояновская порода — за два-три дня. До того, как жеребята встанут на ноги, рекомендуется поместить их в карман зимней куртки или ветровки (в зависимости от времени года) и обеспечить свободный доступ матери к карману: например, повесить куртку на спинку стула.

Карманники неплохо уживаются друг с другом, за исключением микояновской и табачных пород: первые создают семьи из трёх-четырёх особей и никогда не сбиваются в табуны, вторые же могут спокойно жить в табунах до того времени, пока один из них не обнаружит сигаретную пачку или портсигар. При обнаружении пачки табачный карманник утаскивает её в свой карман и с этого момента его «дружба» с табуном заканчивается. Такой карманник становится отщепенцем и снова вольётся в табун лишь на время весеннего спаривания, после чего опять уползёт в любимый карман. Отнятие сигаретной пачки может закончиться плохо: карманник посчитает хозяина врагом и не станет даваться в руки, пока тот не заменит пачку другой или не вернёт старую.

При содержании микояновского карманника стоит уделить внимание безопасности иных домашних животных. Известны случаи нападения карманного забияки на тараканов, мышек, джунгариков, хомячков и даже крупных крыс, галок и ворон. Кроме того, лучше содержать любого карманника отдельно от кошки (она может принять его за мышку и тогда карманник будет ржать на всю квартиру, пугая напавшую на него кошку) и собак (карманники забиваются под их пузо и потом воняют собачьей шерстью). Карманники хорошо переносят процесс мойки, их можно даже пускать плавать по ванной, а затем их надо сушить в кармане банного халата не менее десяти минут.

Любовь завоевателя (2015). Часть первая

События данного текста происходят в мире после людей.

Этим вечером далёкий вой сообщил о беде, боли и войне. Он протяжным рокотом раскатился по белой пустоши и ледяным горам, стал ниже, пронзительней, и вдруг оборвался.

Стая Северного Рога встрепенулась, заголосила, завыла, не получая ответа. Тогда самцы принялись спешно вооружаться своими длинными копьями с металлическими наконечниками, большими луками и боевыми топорами. Старые самки рассаживались вокруг дымящих костров, одна за другой затягивали древнюю боевую песню, пока детёныши и дряхлые особи уходили в палатки, сшитые из шкур диких оленей, чтобы в страхе и смятении внимать их вою. Но пели не все самки. Кто был помладше, тот подносил самцам колчаны и стрелы, запасы курительной смеси, лечебные повязки, пропитанные смолой карликовых сосен…

Мали, двадцати-и-девятививетровая помощница шамана, вошла в одну из самых больших палаток Северного Рога в тот момент, когда седоусый чёрный волк закончил облачаться в своё боевое одеяние: холщовые штаны с кожаным ремнём, к которому прицеплены различные мешочки и каменный жертвенный нож, длинная рубаха, поверх которой накинут кожаный плащ. В правую лапу, на которой не хватало мизинца, шаман взял свой дубовый посох, одним ударом которого можно было проломить череп шерстяному быку и выбить дух из любого вражеского солдата.

- Мали, пока меня не будет, ты остаёшься за старшую, - бросил он. - Держи в силе наш главный огонь, ибо когда он угаснет, духи предков оставят нас.

- Я это помню, - склонила голову волчица. - Береги себя

Самец подошёл к ней и быстро лизнул в лоб.

- Мы скоро вернёмся с победой. Я это предвидел, - оскалился шаман, пытаясь подбодрить самку. Та торопливо схватила его за лапу, прижала к ещё мокрому лбу:

- Но вернёшься ли ты?

- Моя судьба мне недоступна, - последовал ответ. - На всякий случай - прощай.

Вырвав ладонь из её лап, он резво выбежал из палатки, чтобы присоединиться в войску в пятьдесят хвостов, отправлявшееся на битву. Мали в то время подошла к костру, горевшему в центре палатки - это и был главный огонь, пламя которого не должно угаснуть ни на миг. Скинув свой серый плащ и оставшись лишь в ярко разукрашенном поясе, прикрывающим её междулапье, Мали села возле огня и протянула к нему передние лапы. По преданию, огонь предков не мог обжечь - и вправду, ей стало тепло, но огонь не обжигал подушечки лап, даже не скручивал, не обугливал шерсть на них. Чуть согревшись, Мали взяла из запаса дров недлинную палку и подбросила в пламя.

Вверх взметнулся сноп искр.

Мали сидела и наблюдала за их танцем. Слева от неё стояли фигурки многочисленных богов, вырезанные из дерева и кости. Справа - меч, добытый шаманом когда-то в походе, служащий теперь как своеобразный оберег всего племени. Прямо перед волчицей, над спальной постилкой шамана, висели различные его инструменты, сушёные травы, части животных, используемые для различных обрядов: сердце оленя, мозг бизона, клык саблезубого, вырванный, похоже, лет двадцать назад - именно тогда состоялась последняя битва с этими существами. Ещё у стены стояли несколько посохов: липа, берёза, сосна, все собраны из разных концов Дальней Земли, все служили для определённого обряда. Липа - для погребения усопших и призыва дождей, берёза для рождения и здоровья болеющего, сосна от голода и слабости. Увы, Мали пока не знала, как с ними обращаться.

Прошло примерно два часа. Она изредка подкармливала огонь, прислушивалась к голосам, раздававшимся снаружи. И ждала возвращения воинов. Левой лапой она подбрасывала в огонь ветки, в правую же взяла свой металлический нож, похожий на огромный лист, и принялась им обрабатывать недоделанную шаманом фигурку оленя. Занятая этим делом, она не сразу услышала подозрительный шум снаружи, а когда её ухо дёрнулось, было слишком поздно: у её горла оказалось холодное лезвие кинжала, а чья-то лапа с силой нагнула её голову так, что лезвие резануло по коже.

- Оружие! Бросить! - раздался чей-то имеющий власть голос. - Быстро!

Мали разжала лапы. Фигурка и нож упали на земляной пол. И в тот же миг весь лагерь наполнился криками, мольбами о помощи и пощаде, воем и звоном оружия. Лезвие отодвинулось от горла волчицы, но в тот же миг чья-то лапа схватила её за белую полоску шерсти на голове и потащила прочь. Мали дёрнулась от боли - её левая задняя лапа ударила в костёр и охваченные огнём деревяшки разлетелись во все стороны. В ту же секунду тяжёлая лапа опустилась её на морду, когтями разодрав кожу на носу и выдрав клочья шерсти, затем сжатый кулак ударил её в щёку и волчица обмякла. Нет, она могла выдержать и не такую боль, просто поняла, что сопротивлением лишь сделает себе много хуже.

Удовлетворённый враг выволок её из палатки и бросил на землю. Мали упала, обдирая коленки проехалась по снежной корке и вдруг ткнулась носом в чей-то ботинок. Огрубевшие подушечки лап членов её стаи не чувствовали холода, поэтому ботинки мог носить лишь кто-то чужой. Враг. Мали подняла глаза и долго вела свой взгляд по серой штанине, по меховой куртке. Перед ней стоял динго, но какой! Чёрная, словно пепел, шерсть, белые полосы на передних лапах, одна из которых сжимает пару кожаных перчаток с дырочками для когтей, а другая лежит на рукоятке длинной сабли. Изумрудные глаза горят огнём, присущим лишь жесточайшим из воинов. Зубы чуть оскалены и видно, что левый клык меньше правого - он обломан. Усы короткие и завитые, причём словно припудрены каким-то золотым порошком. Динго молод, но старше её ветров на восемь-и-пять. В переводе на года - ему было двадцать два, а ей восемнадцать.

Самец в свою очередь смотрел на пленницу. Молодая, нет, даже юная рыжая волчица с белым брюхом, белыми холмиками неплохой груди и белым горлом. На голове тоже белая шерсть имеется. На роскошном пушистом хвосте чёрная полоска, которая достигает спины. Передние лапы светло-рыжие, но до плеч они становятся всё темнее, задние лапы рыжие полностью. Глаза синие, удивлённые и испуганные. Из чёрного носика течёт струйка крови, кровь есть и на горле, там, где лезвие ножа несильно порезало кожу. Он снял переднюю лапу с рукояти, положил на её голову и вдруг пригнул к земле так, чтобы теперь Мали не видела даже его ботинок, лишь снег под собой.

- Господин! Враг разбит! - раздался за её спиной голос на наречии, очень похожем на язык волков Северного Рога. - Пленные по вашему приказу построены! - затем она почувствовала резкий удар, нанесённый ей между лопаток. - Отвести её к остальным?

- Нет, - голос динго был сильным и холодным, словно лёд. - И если ты ещё раз посмеешь поднять на неё лапу, клянусь, я подниму лапу на тебя!

- Простите, господин.

Снова её схватили за макушку, но теперь рывком поставили на дрогнувшие лапы. Прямо перед собой она увидела оскаленную в жестокой улыбке морду.

- Кто вы? - простонала она.

Лапа разжалась и Мали упала грудью на снег.

- Тамиджар. Правитель здешних земель, - бросил пёс. - Встань, если не хочешь оказаться прибитой к земле моим клинком.

Она, пошатываясь, поднялась.

- Утри кровь, - резко приказал Тамиджар. - И назови своё имя, раз уж я назвал тебе своё.

- Мали. Шаманка здешних земель, - оскалилась волчица. - Вы напали на нас?

В изумрудах сверкнул огонь.

- Конечно же. Вы не хотели подчиняться моей воле мирно, пришлось вас заставить силой. Смотри!

Он вытянул лапу, указывая куда-то вправо. Мали посмотрела в эту сторону и вновь едва не упала - на коленях стояли все двадцать шесть детёнышей стаи, а также тридцать самок и шесть самцов, ещё трое самцов лежали на земле, так как были ранены. Весь мир поплыл перед её глазами. Позади пленных на огромных конях восседали всадники, одетые в меха и вооружённые искривлёнными саблями, металлическими раздвижными копьями и небольшими луками. Ещё с десяток конников разъезжали по лагерю, туша костры и забирая припасы, оружие, одежду.

- Завоеватели! - простонала Мали и обернулась к Тамиджару. - Пустите меня к ним! Я хочу быть рядом с членами моей стаи!

- Боюсь, что это невозможно. Теперь ты будешь лишь рядом со мной, как моя собственность, - с насмешкой ответил Тамиджар.

- Я свободный волк!

- Уже нет, ибо ты позволила тебя пленить, - лёд в голосе динго зазвенел. Мали приняла это за признак слабости и плюнула ему под лапы:

- Да я лучше умру, чем стану кому-либо служить!

Благодушие слетело с морды Тамиджара. Его сабля вылетела из ножен и острый кончик оказался как раз у засохшей крови на горле волчицы.

- Я могу это устроить.

- Так давай, - с готовностью ответила самка. Она опустила лапы и задрала голову, открывая свою шею, на которой ещё не успела засохнуть кровь. - Не тяни.

Тамиджар, прищурив один глаз и лукаво улыбнувшись, убрал саблю.

- А ты храбра, Мали, - заметил он. - И твой язык не слабее твоего духа. Я не буду тебя убивать, но и отпускать к ним не собираюсь. Теперь ты моя и лишь моя.

- Навряд ли вы сможете что-то со мной сделать, кроме смерти, - заметила волчица.

- Я могу приказать связать тебя и положить поперёк крупа лошади, а задние ноги обмотать верёвкой и эту верёвку притянуть к твоей шее, - спокойно ответил Тамиджар. - Так что тебе лучше согласиться поехать так.

- Вы всем скопом не сможете меня заставить, - отрезала Мали.

- Думаю, что смогу, - пожал плечами динго. - Понимаешь ли, я не хотел проливать лишнюю кровь, но...

Он поднял левую лапу вверх, широко растопырив пальцы. Тут же стоявший позади пса светло-серый волк с белыми «кисточками» на ушах и белой нижней челюстью, на которого Мали до сих пор не обратила внимания, вытащил из-за спины свой короткий лук, вложил в него стрелу и направил на одного из детёнышей, юную волчицу Аки, что испуганно жалась к брату.

- Ну? - нахмурился Тамиджар. Его пальцы дрогнули, готовясь сжаться в кулак и, следуя этому сигналу, воин натянул тетиву.

Она посмотрела на волчат, жавшихся друг к дружке, на членов стаи, с ужасом смотрящих то на стрелу, то на неё.

- Я согласна, - произнесла Мали, опустив хвост.

- Опусти лук, Атаки, - приказал Тамиджар. - И скажи Ветрогону, чтобы пришёл сюда.

- Да, господин, - ответил волк, убирая лук и стрелы в колчан. После его он убежал куда-то влево, петляя между палаток.

- Ты правильно поступила, - заметил Тамиджар. - Приятно видеть среди обитателей подгорья подобную привязанность.

- Вы не оставили мне выбора, - жёстко ответила Мали.

- Иногда вариант выбора есть только один и только правильный.

В этот момент раздался шум шагов. Огромный жеребец рыжей масти с коричневой гривой, чья шерсть была немногим светлей шерсти Мали, шёл к ним, высоко поднимая ноги с подкованными копытами. На его спине был расстелен какой-то коврик, на которое было положено седло, а на шее находилась золотая цепочка с пристёгнутым к ней круглым медальоном. Он щурился от игравшего на солнце снега. К боку его с помощью ремней был пристёгнут колчан со множеством стрел и небольшим луком.

- Я здесь, повелитель, - неожиданно произнёс конь, останавливаясь перед своим хозяином.

- Он... Разговаривает?! - удивлённо выкрикнула Мали.

- Все лошади разговаривают, но только на своём языке, - ответил Тамиджар. - Видишь медальон? Он позволяет нам понимать его речь, а ему - нашу. Ветрогон самый лучший, самый быстрый, выносливый и сильный конь на свете, не говоря уже об его послушности. И он мой. Как и ты.

- Ты его тоже взял в плен? - нахмурилась Мали.

Вместо ответа Тамиджар стал надевать перчатки.

- Влезай на него. Только не покарябай своими когтями. Поверь, он менее сдержан, чем я.

В подтверждение этих слов Ветрогон дыхнул из носа белыми струйками нагретого воздуха. Вздрогнув, Мали, может в последний раз, посмотрела на свою стаю и под их немигающими глазами поставила правую лапку в стремя. С трудом ей удалось удержаться на лошади, но Тамиджар сразу же приказал ей сдвинуться назад - в седло он садился сам. Мали выполнила приказ, но заскользила вниз и если бы умный конь не наклонился на бок, то волчица неминуемо слетела бы на землю.

- Осторожней, - процедил Ветрогон сквозь зубы, когда Мали от страха вцепилась в его шерсть.

Тамиджар ловко запрыгнул в седло и, крепко схватив правую лапу Мали, заставил её пальцами взяться за его пояс.

- Держись крепче. И если ты попробуешь достать мой нож, то пожалеешь об этом.

- Я и не собиралась, - гордо ответила самка. - Нападать со спины, даже на врага — бесчестно!

Кажется, её ответ удивил динго.

- Что же, в этом ты права, - сказал он. - А теперь держись. Хэй!

Повинуясь команде, Ветрогон зашагал вперёд. Лагерь пришёл в движение - волчиц, волков и волчат Северного Рога криками и угрозами сгоняли в центр прямоугольника, образованного воинами Тамиджара. Атака, запрыгнув на своего жеребца каштанового цвета, поехал прямо за повелителем, остальные двинулись чуть поодаль и медленнее, чтобы пленные поспевали за лошадьми. Мали оглянулась - позади оставалось её селение. Зимнее солнце тем временем начало клониться к земле.

Они скакали полчаса, а может, и меньше. Мали прижималась к Тамиджару, который, чуть наклонившись, смотрел вперёд и почти не командовал Ветрогоном. Тот и так шёл легко и быстро, не обращая внимания на поднявшуюся пургу, пока что слабую, но грозящую вот-вот усилиться. Вскоре Мали увидела дым костров и учуяла запах готовящегося мяса. А ещё через несколько минут всадники оказались на высокой ледяной горкой, под которой... О, белые волки ночи! Под горкой расположились солдаты - сотни, сотни воинов! Мали ожидала увидеть ну пятьдесят, ну сто, две сотни воинов в конце концов! А здесь их было несчётное количество! Кроме того, возле каждого костра сидели ещё и пленные волки. Южный Рог, узнаваемые по полоскам на теле, наносимые красной или зелёной краской, Западный Рог, пасшие в стороне оленей под надзором всадников с луками, Восточный Рог, Красный Рог, Кремневый Рог! Волков из всех ближайших селений согнали сюда!

- Сколько же здесь фурри? - спросила Мали, когда Ветрогон стал спускаться с горы.

- Девятьсот пять моих воинов и шестьсот тридцать пленников! Вашими стараниями пало двадцать пять моих отличных воинов, остальные идут за нами!

- Сколько это - девятьсот и шестьсот?

Динго взглянул на неё удивлённо.

- Это же просто! Девятьсот - это девять сотен!

- А шестьсот - шесть сотен?

Ветрогон затрясся под ними:

- Именно! Молодец, счёту выше ста ты научилась! - весело произнёс он.

- Неужели и лошади тоже умеют считать?

- Нет, не все! Только каждый десятый конь! - гордо высказался Ветрогон.

Они спустились вниз и тут же к ним помчались два коня, на которых восседали динго. Эти были светло-жёлтого окраса в белых куртках и штанах, но чёрных сапогах. Один из них, немолодой пёс с чёрными кругами на глазах и чёрной правой лапой, подъехал к повелителю поближе.

- Хан Тамиджар! - крикнул он. - Мы вас заждались!

- Спокойно, я уже здесь, - ответил динго. - Что произошло, Борга?

- Стаи виррагов кружат вокруг нас! - пёс замахал лапами. - Их мало, но они передвигаются быстро.

- Слышала? - обратился Тамиджар к пленнице. Мали коротко кивнула. - Сколько же их примерно?

- Шесть отрядов по двенадцать воинов в каждом!

- Плохо, - хмыкнул пёс. - Всех пленных - в круг. Животных и обоз соберите, но окружите лучшими всадниками! И выдвигаемся немедленно. Я не хочу терять время и зверей, пытаясь справиться с их отрядами!

- Детёныши и старики...

- Детёнышей и стариков - на коней! Уставших тоже поднимайте и сажайте рядом с собой!

- Хан Тамиджар, но тогда у нас почти не останется воинов для отражения атаки врага! - заметил Борга. - Незанятыми будут около трёх сотен, а нам ещё надо прикрывать фланги и тыл!

- Я, Атаки и двадцать восемь всадников поедут впереди. Остальных свободных воинов соберите по флангам в три колонны, так, чтобы третья, самая ближняя к пленным, могла в любой момент поскакать вперёд, - Тамиджар быстро оглядел своё воинство. - Пусть воины первой колонны закроются щитами и возьмут факелы. Едва начнёт темнеть, они должны поджечь их! Так мы осветим путь! А от стрел врагов им придётся закрываться щитами и своими молитвами.

- Мы рискуем потерять этих воинов, - пёс поёжился, представляя, как в освещённых светом собственных факелов фурри полетят стрелы врага.

- Ничего не поделаешь, война требует жертв. И молю бога, Борга, храните наш обоз! Наш хвост должен быть прикрыт лучшими, повторяю, лучшими воинами! Вирраги полезут именно к ним!

- Понял вас, господин.

Ветрогон замедлил ход и Тамиджар опять повернулся к Мали.

- Ты можешь сойти и пойти в колонне, либо пересесть на другого коня, - заявил он.

- Почему?

- Вирраги, по-вашему - саблезубые. Со мной тебе ехать слишком опасно.

- Я не найду своих родных среди стольких воинов и пленных. А ехать с кем-нибудь другим я не хочу, - нахмурилась Мали. - Дай мне оружие, я умею драться.

- Оружие? - в голосе динго прозвучало что-то, похожее на уважение. - И какое же? Из лука стрелять умеешь?

- По мне лучше копьё, - ответила самка.

Тамиджар подал знак и Атака немедленно вернулся, держа в лапах трофейное копьё длиной в две задних лапы. Он протянул его самке, но сам смотрел лишь на своего господина.

- Не мне вам указывать, но стоит ли ей доверять? - спросил он.

Мали вспыхнула и крепче сжала копьё.

- Бить в спину вашего повелителя я не собираюсь!

- Я ей доверился. Этого достаточно? - спросил Тамиджар с плохо скрываемой угрозой в голосе.

Атака покорно кивнул и отвёл коня прочь. Мали перехватило копьё поперёк древка и отвела его за спину, чтобы иметь возможность либо ткнуть им во врага, либо загородиться от его удара.

- Зачем вам столько пленных, хан? - спросила она, когда Тамиджар принялся объезжать своё войско. - И зачем их уводить отсюда?

- Ваш северный и холодный край мне не нужен абсолютно! - ответил пёс. - Но вот ваши лапы пригодятся в империи моего отца!

- Как? Вы не император?!

- Мой отец, Акджар, правит всей Монголией! Я же пока лишь губернатор своих земель и генерал армии! Но мне хватает и я не рвусь к власти, как мои братья! - он ухмыльнулся. - У меня и так есть всё, что я пожелаю! Вы, волки Севера, будете жить и работать...

- Как рабы!

- Нет, как рабочие! Вы будете получать зарплату, у вас будет свой дом и свои права! - по тону было ясно, что Тамиджар верит в то, о чём говорит. - Мой отец всегда считал, что нужно относится с добром к покорённому народу, тогда он ответит тебе тем же. У вас будет лишь три обязанности - не уходить с предоставленной территории без разрешения, платить дань для оснащения охраняющих вас воинов, и быть готовыми к войне, ради захвата или ради защиты собственных земель! Всё! Поверь, ваша жизнь станет гораздо лучше!

- Слабо верится! - усмехнулась Мали. - Желающий добра не приходит с копьём и стрелами!

- Убедишься, когда почувствуешь моё добро на своей шкуре!

- С чего вы взяли, что я останусь с вами? - нахмурилась волчица, вцепившись когтями в куртку хана так, что едва не пропорола её.

- Если бы я был тебе омерзителен, ты пошла бы рядом с членами своего племени!

- Вы мне омерзительны, Тамиджар. Вы убили наших воинов!

- Но среди них не было твоих родных, да?

В лучах заходящего солнца он увидел растерянность на её мордашке. Он угадал - у Мали не было родных в стае Северного Рога. Она пришла туда после того, как саблезубые уничтожили её родной дом. Но Тамиджар ошибся в том, что она не испытывает к своим спасителям никаких чувств.

- Они все мне родные! Они все мои братья, сёстры, отцы, матери и детёныши! - выкрикнула Мали. - Копьём я может тебя и не ударю, но зубами в шею вцепиться могу!

Тамиджар помолчал немного.

- Поверь, я старался не лить лишнюю кровь. Многие из ваших воинов сбежали, но я надеюсь, что послания, оставленные в ваших селениях, заставят их пойти к нам самим.

- Ты лжёшь!

- Даю слово хана Монголии, - тихо, но твёрдо сказал динго.

* * *

Тьма сгущалась. Тамиджар снял свой плащ и предложил волчице, но та отрицательно покачала головой. Северные волки выдерживают такой холод, который и не снился Тамиджару. Ветрогон сбавил ход, идя во главе двух отрядов по пятнадцать воинов, растянувшихся впереди войска. Зажигались факелы. Воины подбирали на коней уставших и скакали вперёд. За минуту до того, как солнце полностью скрылось за горизонтом, хан приказал поднять на лошадей даже тех, кто ещё сохранил силы для ходьбы. Всадники с пленными переместились внутрь войска, воины без ноши разошлись по флангам и выстроились в конце войска, прикрывая обоз и оленей, доставшихся завоевателям. Борга и Атаки по приказу хана оббежали всё войско и вернулись с донесением, что они готовы отражать атаки виррагов. Мали покрепче прижалась к широкой спине хана, не выпуская из левой лапы копьё, а правой держась за его пояс. Сам хан, так как был правша, мог отбиваться с этой стороны, а для Мали, одинаково хорошо владеющей копьём как левой, так и правой лапой, лучше было его прикрыть.

Конечно, она могла бы ударить хана в спину, спихнуть его с лошади... И что потом? Навряд ли бы Ветрогон кинулся вперёд, унося её на себе. А ночью на оставшихся без предводителей воинов налетят саблезубые и тогда могут пострадать и её собратья. Да и... И просто не хотела она его убивать. Даже бить не хотелось. Нет, Мали вовсе не собиралась услуживать этому возомнившему о себе динго, но той всепоглощающей ненависти, которая свойственна пленному по отношению к тому, кто взял его в плен, у неё в сердце не было. Пока что хан делал всё, чтобы сохранить жизнь ей и её собратьям.

Внезапно раздавшийся вой и боевой клич заставили её встрепенуться. Уже настали сумерки, видимость усугубила поднявшаяся метель. И в этот момент вирраги, кружившие вокруг, решились на атаку. Их стрелы свистнули сзади и слева, но воины хана закрылись круглыми деревянными щитами. Лишь двое или трое из них упали на землю - один не поднял вовремя щит, у двоих других пали лошади.

- За мной! - выкрикнул Тамиджар, выдернув саблю из ножен. - Держись, Мали!

Тридцати воинов, считая самого Тамиджара и его верного Атаки, развернулись и помчались на скрытого вечерней тьмой врага. Вирраги шуршали впереди, скрываясь в снегах и выстреливая оттуда по преследователям. Внезапно Атаки дёрнулся, вскинул лук и пустил стрелу. Едва различимая тень вдруг приобрела явность, раздалось ржание, а затем убитый всадник упал с коня. Это был саблезубый волк, одетый в старую шкуру и вооружённый дубинкой и грубым луком.

- Атаки, твои пятнадцать воинов - налево! Остальные - за мной! - крикнул Тамиджар. - Разделяйте и властвуйте!

Они влетели во тьму. Оглянувшись, Мали увидела огоньки войска - гораздо ближе, чем она рассчитывала. А через секунду Тамиджар сам выпустил стрелу и в сопровождении громкого крика на снег упало ещё одно тело.

- Добей! - рявкнул пёс.

Мали изловчилась и ткнула наконечником копья в тело врага. Оно взмахнуло лапами, раздался сдавленный рык, после чего всё затихло. Но ненадолго. Лук Тамиджара переместился на бок Ветрогона, тот издал яростный вопль и тут же сабля хана встретилась с дубинкой дикаря. Мимо коня промчалась объёмная тень. Мали ткнула прямо в неё, угодив саблезубому в грудь. Вирраг издал громкий вопль и свалился с лошади.

- Отлично! - похвалил её хан. - Теперь держись, они впереди!

Впереди и вправду были вирраги, сражавшиеся с фурри хана. Тамиджар, Ветрогон и Мали, вопя, словно демоны, вырвавшиеся из-подо льда, появились в самый разгар схватки. Удар саблей и копьём сопровождался криком на два разных голоса. Мали переместила копьё за спину, перехватило его правой лапой и древком заехала по морде саблезубому, блокировавшему саблю Тамиджара своими двумя дубинками. Враг откинулся назад, даже в темноте был виден фонтанчик крови, вылетевший у него из пасти, а следом Тамиджар уже вонзил свою саблю в шею врага и, напрягшись, повёл её в сторону. Голова саблезубого отделилась от тела, кровь зашуршала по снегу. Рядом свистнула стрела и пал ещё один саблезубый, в этот момент собиравшийся напасть на хана.

- Круши их! - завопила Мали, прижимая уши и прищуриваясь, чтобы снег не запорошил глаза.

Тамиджар оглянулся на неё и расхохотался.

- Вот это самка! Ты мне более чем нравишься, Мали!

Внезапно из тьмы вылетел ещё один саблезубый. Мали успела поставить копьё под его удар и почувствовала, как наконечник пробивает тело противника, но дубинка, соскользнув, ударила её по пальцам, а конь виррага снёс Ветрогона. Он наклонился и самка полетела на снег, но упав, тут же вскочила, оказавшись по колено в сугробе. Секундой позже рядом с собой она увидела саблезубого - в пылу схватки волчица не поняла, что копьё пронзило жеребца виррага, а сам он остался цел.

И уже рвался в бой, занеся над головой боевой топорик.

Волчица, чьи пальцы никак не хотели сжиматься, перехватила копьё в другую лапу и тут же ударила им противника. Слишком медленно, саблезубый тигр поймал копьё лапой, рванул на себя и сразу же ударил древком саму Мали. Та повалилась на спину. Тигр что-то заорал на своём грубом языке и занёс над ней топор, но в этот момент появился Тамиджар. Перехватив саблю горизонтально, он коротко размахнулся и бросил её во врага: словно огромный метательный дротик она вонзилась в тело виррага, тот удивлённо открыл пасть с огромными клыками и рухнул к лапам Мали.

- Саблю! - раздался над ней голос Тамиджара.

Она перевернула ещё вздрагивающее тело и выдернула саблю. Тамиджар перехватил оружие в левую лапу, правую же подал волчице. Та схватилась за его перчатку и вскочила на Ветрогона.

- Возвращаемся. Они пробуют нас атаковать с флангов, - сообщил ей хан. - Нужно помочь воинам!

- А где Атаки?

- Он сражается... Восточнее. Держись и не разговаривай. Где твоё копьё?

- Осталось на земле.

Тамиджар без слов сунул лапу к своему поясу и вытащил длинный кинжал, клинок которого был больше лапы от кончиков пальцев до локтя.

- Держи, - сказал он. - Бей от плеча со всей силы, понятно?

- Да! - крикнула самка, оттерев снег с морды и приняв оружие.

Прижавшись к Ветрогону, Тамиджар отдал команду и верный конь помчал его назад к войску. Подняв уши и поджав хвостик, к спине хана прилипла Мали, зажавшая кинжал в лапе и готовая вонзить его в любого противника, что вынырнет на них из тьмы. Долго ждать не пришлось - силуэт на коне поднялся едва ли не во весь рост, держа над головой увесистую дубину. Тамиджар ещё больше прижался к Ветрогону и ударил. Дубинка обрушилась на него, но пролетела мимо, едва не зацепив плечо, в то время как сабля разрезала живот врага и кишки посыпались на землю. Мёртвое тело ещё не успело свалиться с лошади, как из темноты вынырнул Атаки с факелом в одной лапе и с саблей в другой. Он налетел на притаившегося в темноте лучника, ударил огнём его в морду, отчего в нос Мали ударила вонь палёной шерсти, а затем тело пронзённого насквозь виррага рухнуло перед Ветрогоном. Не теряясь, жеребец перепрыгнул через него, снёс коня саблезубого и помчался дальше. Впрочем, в этом смысла не было - вирраги, скуля и визжа, убегали прочь. Войско двигалось дальше и лишь несколько взлохмаченных воинов продолжали разъезжать неподалёку, разыскивая и добивая раненных врагов.

Подсчёт потерь, проведённый на ходу, показал, что погибли шестнадцать воинов и ещё двадцать получили ранения - больше всего потерь понёс отряд Борга, когда тому пришлось отражать нападение с правого фланга. Один из пленных волков получил стрелу в правую заднюю лапу, но рана была не слишком опасной и кость стрела не задела. Атаки получил скользящий удар по боку. Хан обошёлся лишь парой ушибов и царапин. Ветрогону рассекло бок, но рану перевязали и конь чувствовал себя отлично. Мали хан занялся сам. Волчица ушиблась при падении, а удар дубинкой содрал шерсть и кожу с её пальцев. Несколько когтей были обломаны. Тамиджар полизал её рану и наложил повязку, после чего - к удивлению волчицы - потёрся носом об её нос и вновь повёл коня во главе своего войска.

Ночь опустилась на ледяную равнину. Похолодало так, что Мали всё-таки согласилась надеть шкуру. Тамиджар плотнее кутался в свой подбитый мехом плащ, но продолжал вести воинов за собой. Всех пленных, до последнего волка, подняли на коней. Ужинать в эту ночь не пришлось - вирраги вполне могли попробовать отомстить за поражение, да и оставаться во мраке вечной зимы воинам Тамиджара не хотелось. Мало-помалу веки Мали отяжелели, она прикрыла их на одну секунду, другую, третью... И неожиданно заснула. Во сне она видела своего учителя, какую-то костлявую волчицу с костылём и Тамиджара, чей клинок был похож на огромный окровавленный клык...

* * *

Второе ночное светило, Левый Глаз, ещё не зашло за горизонт, когда над миром медленно поднималось жёлтое солнце. Мали зевнула, ещё раз, после чего открыла глаза и тут же зажмурилась. Затем открыла их снова и больше не закрывала, удивлённо смотря вокруг.

Да, ещё кое-где лежал снег. Но он был тонкий и его оставалось очень мало. Ледяной панцирь не был виден позади. Слева вздымались горы, справа раскинулось обширное озеро, а впереди, насколько хватало взгляда, тянулась бело-серая равнина, поросшая невесёлой, но всё же живой травой и небольшими деревцами. Ещё большее удивление у Мали вызвало то, что она лежит на расстеленной по земле шкуре, а рядом с ней лежит лужица скопившейся воды, даже не поддёрнутой ледяной коркой. Тамиджар был тут же - он лежал, привалившись спиной к боку подложившего под себя ноги Ветрогона, причём его храп не уступал храпу коня. Тут и там лежали воины и пленники - впрочем, часть последних уже встала, расселась возле костров и ужинала, переговариваясь с немногочисленными охранниками. Мали огляделась, однако войско рассредоточилось на такое расстояние, что она не могла увидеть поблизости членов родной стаи. Неподалёку выхаживали всадники на выспавшихся и отдохнувших лошадях, охраняя сон спящих и завтрак бодрствующих. Чуть в стороне, на прямоугольном железном холме, что встречаются ближе к востоку, восседал молодой тигр и чинил свой лук. Но на Мали он внимания не обращал.

Возможно, это был её шанс сбежать. Возможно, ударь бы она ножом этого динго и рванись прочь, никто бы её не хватился до тех пор, пока они бы не стали собираться в поход, или пока бы не проснулся Ветрогон. Кинжал, подаренный ханом, находился рядом с ней, воткнутый в землю под самую рукоять. Но, не говоря уже о том, что убивать спящего ещё хуже, чем бить в спину, Мали почему-то просто не хотелось убегать. Она ещё раз посмотрела на хана. Тамиджар был красив. Для динго и для волка тем более. И приятен. И, кажется, ему свойственно благородство... Она сжала зубы. Это ведь самое настоящее предательство! Огонь предков потушен, много воинов пало в битве с ним, а её словно магнитом тянет к этому завоевателю!

- О, вы проснулись, Мила!

- Моё имя - Мали, - поправила волчица и обернулась.

Позади неё стоял Атаки. Он был раздет по пояс, но сабля была при нём.

- Я должен выразить вам благодарность. Тамиджар рассказал мне, как вы дрались этой ночью. Думаю, если бы освоили верховую езду и умение владеть луком, из вас бы вышел отличный воин.

- Благодарю, - склонила она голову, хотя мало лестного было в этом комплименте. А может, и нет.

- Хан просил меня сказать вам, если он проспит или забудет - вчера, в десяти минутах ходу от этого места, нас нагнали воины, отступившие вчера с поля битвы. Их семьдесят шесть здоровых и пять раненных. Среди них двадцать три - из вашей стаи. Северный Рог, не так ли?

- Да-да, - кивнула волчица. И вдруг вскочила. - Как? Они и вправду живы?!

- Слово даю, - ухмыльнулся волк.

- Слушайте, Атаки... - она покосилась на спящего хана. - Скажите, а вы ведь тоже... Не родились в Монголии?

- Ну да. Я попал в плен к Тамиджару в битве у Снопа семь лет назад. Тогда ему было всего пятнадцать и он уже командовал отрядом из двухсот всадников.

- Пятнадцать чего?

- Лет, конечно же! - он посмотрел на Мали словно на умалишённую.

- У нас жизнь считается по годовым ветрам, - заметила самка.

- У вас страна вечного холода. Лето, весна, зима и осень в ней - понятия растяжимые.

- Ну да, - кивнула Мали. - Я вот что хотела спросить... Как он из себя... В смысле отношения к подданным и тому подобное?

- А, боитесь за свою стаю, - оскалился волк. - Что же, вам нечего опасаться. На моей памяти что он, что его отец...

- Акджар?

- ...Что его отец Акджар всегда правили честно и справедливо. Он младший сын, наверное, потому и получил больше отцовской доброты. Для их рода «честь» - не пустой звук.

- А ещё для меня «поесть» - не пустой звук. Атаки, сготовь-ка нам чего-нибудь!

Хан приоткрыл глаза и улыбнулся. Атаки немедленно склонился в поклоне до земли и побежал прочь.

- Я вижу, вы уже обсуждаете мою личность. С чего это?

- Тамиджар... Что вы собираетесь со мной сделать? - спросила Мали.

- Ну... Я вообще-то предложил бы тебе поехать со мной дальше на юг. Как предложение? Только я боюсь, ты не согласишься...

- Почему это? - ухмыльнулась волчица. - Вы, хоть и негодяй, но мне приятны. И спасибо вам за спасение моей шкуры.

Тамиджара покоробил "негодяй", но виду он не подал.

- Ты вчера тоже несколько раз спасла мою. Считай, что мы квиты.

- Тамиджар... Я отправлюсь с вами куда хотите, но только при условии, если вы сделаете всё для блага моего народа.

- Для блага? - Тамиджар расхохотался и проснувшийся Ветрогон рассерженно посмотрел на него. - Прости, я не хотел, верный друг. Мали...

Он вскочил с земли и потянулся, после чего схватился за саблю и вынул её из ножен. Взмахнув перед собой, Тамиджар воткнул саблю в землю и опёрся на неё.

- Твой народ будет жить на земле, подобной этой. До неё всего-то ещё шесть часов хода. Климат тут для вас подходящий, не холодно, но и не слишком жарко. Они будут работать, но рабами не станут, повторяю тебе это! Они будут защищены от кочевников, получат дома, работу, которая будет оплачиваться, мясо и овощи-фрукты, которые они смогут покупать на заработанные деньги. Армия - да, сборы будут, но это для их же блага, их же защиты. Оглянись вокруг! Многие уже не чувствуют себя такими уж и пленниками! Да, первое время за ними будет надзор, но поверь, я не заинтересован в том, чтобы мой народ меня ненавидел... Проклятие, я отчитываюсь перед тобой, как перед отцом!

- Тогда уж как перед матерью.

- А не женой?

- Это вы хватили, - хихикнула Мали и тут же испуганно посмотрела на хана. Но тот взмахом лапы показал, что не обиделся.

Спустя минуту примчался одевшийся Атаки, держа в лапах по миске с мясной похлёбкой. Мясо, порубленное кубикам, плавало в ней вперемешку с картофелем. Ещё был хлеб - Тамиджар снял с пояса мешочек и достал из него три сухаря, два из которых протянул самке. Та приняла один. Они уселись друг против друга и стали есть, вылавливая мясо короткими ножами, принесёнными верным Атаки вместе с плошками с водой. Вкус варёного мяса напоминал оленину. Бульон выпивали маленькими глотками, а картошины подцепляли когтями и отправляли в рот.

- Вкусно, - заметила самка, оставляя миску и лакая воду из плошки.

- Согласен, - ухмыльнулся Тамиджар. - Подкрепились, можно и в путь. Через десять минут - отходим. Приготовься.

Через десять минут по сигналу - барабанной дроби - воины принялись рассаживаться по лошадям, подхватывать пленных. Зашевелился обоз. Мали размотала повязку на лапе, посмотрела на едва заметные ранки и впрыгнула на круп Ветрогона. Однако Тамиджар вскоре пришёл, да не один, а ведя за собой белоснежную кобылицу с тёмно-серой гривой.

- Это Быстринка, - сказал динго. - Её хозяин пал сегодняшней ночью. Она больше никого не захотела принимать из динго, но волка она на себя возьмёт.

- О... Как вы это узнали?

Тамиджар с улыбкой залез лапой под пояс и отсоединил от него круглый медальон синего цвета на золотой цепочке. По медальону немедленно пробежало странное свечение и угасло.

- Амулет? И сколько ещё таких есть?

- Ещё три. И все они у меня на родине, - ответил динго. - Отец даровал их мне.

- Хороший дар.

- Ну, по сравнению с лишней землёй - не очень-то. Впрочем, без них я бы не получил себе настоящего друга, - он похлопал Ветрогона по крупу и тот ответил лёгким ударом хвостом по плечу пса. - Я ношу второй амулет для битв, когда в плен попадают не только фурри, но и их лошади. Они иногда знаю больше, чем их хозяева. Но, думаю, он тебе пригодится больше.

- Благодарю вас.

- И да, ещё кое-что, - Тамиджар застегнул цепочку на шее лошади и подошёл к её правому боку, скрытому от глаз Мали. Раздался лёгкий шелест, а в лапах у динго оказалась короткая сабля. На другую лапу его была наброшена какая-то одежда. Как оказалось - штаны и куртка, совершенно новенькие, без каких-либо изысков, но зато вполне пригодные к носке.

- Держи. И одевайся немедленно. Не хочу, чтобы все мои подданные глазели на тебя и твою грудь.

Волчица фыркнула, однако эти слова подействовали на неё приятно.

- Благодарю вас. Простите, а можно задать один вопрос?

- Слушаю, - сощурился динго.

- Я заметила одну вещь... У вас очень мало коней и воинов, не слишком крепкие доспехи... Я слышала о ваших, в смысле, Монгольских войсках, совершенно другое.

- Естественно. Но скажи, зачем тащить тяжёлые и холодные доспехи на север? Да и вооружение особое не нужно, - оскалился Тамиджар. - Естественно, и ваше малая численность здесь сыграла свою роль.

- Спасибо за ответ.

- Хан Тамиджар этим говорит, что сражайся он с более подготовленными воинами - и армия у него была бы получше, - произнесла вдруг кобылица, пытаясь рассмотреть, что болтается у неё на шее. - А это что, и есть ваш амулет? Интересная штуковина...

- Ну вот, теперь и у меня есть собеседник, - заметил Ветрогон. - А то с хозяином особо-то не поговоришь.

- Ветрогон? И ты? А я вижу, что ты стал не по-нашему разговаривать...

- Болтать будем потом, - махнул лапой Тамиджар и лошади замолчали. Он повернулся к самке. - Переоденься - и на коней. Нам нужно выдвигаться немедленно.

- Хорошо, она протянула лапы к поясу, но вдруг смущённо улыбнулась. - Прошу вас, отвернитесь.

- Хочу - и смотрю, - буркнул Тамиджар, но отвернулся.

- И ты, Ветрогон!

Мали скинула поясок и с небольшим трудом напялила на себя штаны. Подтянув их, она накинула куртку и застегнула прямоугольные деревянные пуговицы, просунув их в нашитые петли. Куртка была без шерстяной вставки, что волчицу даже несколько порадовало: иначе бы ей слишком жарко стало бы в ней. Завязав на узел кожаный поясок, она подошла к кобылке и вскарабкалась на неё. Быстринка послушно стояла на месте, пока волчица пыталась справиться с тем, чтобы усидеть в седле. Наконец, у неё это получилось и она всунула свою саблю в ножны.

- Всё! Можно смотреть!

Тамиджар оглянулся и расхохотался.

- Ловко ты!

- Вот ускачу от тебя - будешь знать, какая я ловкая и быстрая! - задорно ответила волчица и показала хану язык, после чего легонько ударила Быстринку подушечками. - Вперёд! Увези меня от этого блохастого!

- А ну стоять! - притворно-грозно завопил Тамиджар, вскакивая на коня.

Они помчались друг за другом, хохоча и покрикивая на коней, которым было не меньше весело, чем их хозяевам. Атаки и Борга, поставив лошадей рядом друг с другом, наблюдали за ханом, лишь изредка оборачиваясь на воинов, собиравшихся позади.

- Мне это не нравится, - заметил рыжий динго.

- И чем это?

- Наш хан слишком молод и у него один ветер в голове. А теперь к нему ещё и привязалась эта самка. Какой ему прок от этой пленницы?

- Ты не был в их лагере. Он смотрели на неё так...

- Бред! Какая любовь? У него четыре брата и каждый готов оторвать свой кусок от отцовского пирога! Они раздерут его земли, а когда свободные места закончатся, примутся убивать друг друга!

- На то мы и нужны ему, чтобы остановить войска его братьев, - нахмурился Атаки.

- Ему самому надо укреплять оборону и наращивать силы!

- Пусть он нарастит силы духовные и физические, - отрезал волк. - Войсками мы займёмся сами. А его военные планы всегда были безупречны. Вспомни битву у железных холмов.

- Когда любовь выдует из его головы все мысли, тогда и планы его потеряют свой безупречный блеск, - сплюнул Борга.

- Тебе ли разбираться в любви? Ты три раза был женат и три раза разводился!

Борга хотел что-то ответить, но захлопнул пасть и обернулся к воинам, ища, на ком сорвать злобу. Вскоре он нашёл воина, слишком грубо подсаживающего на коня пожилую волчицу, и поскакал к нему, кроя последними словами. Атаки же продолжал следить за гонкой лошадей.

Тамиджар тем временем настиг Мали и выдернул из ножен саблю.

- Приказываю остановиться! - смеясь, крикнул он.

Мали не растерялась и тут выхватила собственное оружие. При этом самка едва удержалась на Быстринке. Держаться на олене - одно, а вот на лошади усидеть совсем другое дело!

- Может, займёмся фехтованием позже? - попросила она.

Тамиджар убрал саблю, но прикрикнул на Ветрогона и жеребец догнал кобылку. Пока лошади скакали бок о бок, Тамиджар ловко перепрыгнул на Быстринку и уселся позади волчицы.

- Ловко! - ответила та. - А теперь держи меня, я соскальзываю!

Тамиджар обхватил её лапами поперёк живота и потянул на себя.

- Первым делом - научу тебя держаться на лошади! У нас каждый щенок на это способен! - громко сказал он ей прямо на ухо. - А потом - лук! Ты у меня станешь лучшим всадником и лучшим лучником на свете, после меня, конечно!

- Я согласна, - Мали подтянулась и лизнула правую щёку самца.

Тамиджар от неожиданности задрал голову к небу и коротко повыл.

- Быстринка, стой! Только не резко! - приказ он.

Лошадь замерла вместе с Ветрогоном. Тамиджар подтянул к себе волчицу и прижался к её губам. Неожиданно она упёрла передние лапы ему в грудь и отстранилась.

- Ты чего?

- Прости... - она отвела взгляд. - Не сейчас... Я не могу... Мои собратья...

- Я же тебе говорил...

- Всё равно. Я чувствую себя как предатель!

Тамиджар покачал головой.

- Хорошо. Я дам тебе время. Но... Ты не раздумала поехать со мной?

- Ни в коем случае.

Тамиджар спрыгнул на землю и через секунду уже оказался в седле Ветрогона.

- Что же, я согласен на такой расклад! Вперёд! Держись рядом со мной и не отставай!

Волчица кивнула и развернула Быстринку следом за ханом и его конём. Они поспешили вернуться к войску, уже собравшемуся и под командованием Борга двинувшимся вперёд. Атаки с тремя всадниками ждал приближения хана.

Ведя Быстринку рядом с Ветрогоном, Мали с интересом оглядывалась по сторонам. В похожие места уходил - на два, на три дня, причём в одиночку! - шаман Северного Рога, ради поиска дерева для своих посохов. Но нигде не было так тепло. во всяком случае, в то время года, когда шаман предпринимал свои походы. Здесь же снег практически исчез. Из-под земли теперь везде лезла не только трава, но и кустики с карликовыми деревцами. А впереди были видны деревья настоящие. Ей очень хотелось побыстрее поскакать к ним, но Атаки напомнил, что и сюда добираются проклятые вирраги. Волчица оставила поспешность. Хан Тамиджар тоже не спешил, но по другой причине. Положив левую лапу на лук, он делал вид, что смотрит вдаль, а на самом деле прислушивался к разговорам лошадей, вполголоса обсуждавших время кормёжки. Хотя он и утверждал обратное, медальоны, что даровал ему отец, были не такими уж бесполезными. Только благодаря им он узнал о численности вражеской кавалерии в битве у Снопа, небольшого, но хорошо укреплённого селения, всадники из которого совершали набеги на территорию молодого правителя. Враг был разбит, отряды под предводительством Борга ворвались в селение и полностью разорили его, уведя пленных в рабство - именно в рабство, а не на работу. И победа досталась смешной ценой - семьдесят убитых и полторы сотни раненых воинов против семь сотен уничтоженных врагов, не говоря уже о пленных и сбежавших с поля боя.

Они шли не слишком быстро и поход продолжался не шесть, а семь часов, но вот впереди наконец-то показалась сторожевая башня - простенькое деревянно-металлическое сооружение, наблюдатели с которого при виде врагов подавали сигнал дежурившим внизу конникам и те спешили разнести весть об угрозе. Сейчас один из всадников, молодой задорный динго, стеганул своего коня и помчался навстречу войску хана с тем, чтобы поприветствовать его и воинов. Судя по одеянию динго, состоящей из роскошных доспехов, новенькому луку и сабле с красивой рукояткой, он был одним из любимцев хана.

- С возвращением, господин Тамиджар! - крикнул он. - Не сочтите за дерзость, но поход удался?

- Более чем, Арикайра, - ответил чёрный пёс. - Всё ли спокойно на наших границах?

- Ваши воины службу свою знают. Ни один поганый вирраги не появился на нашей территории!

- Видно, они все увязались вчера за нами, - горько усмехнулся хан. - А ну посторонись!

Они шли всё дальше и к полудню оказались у небольшого городка, который наивную Мали произвёл впечатление едва ли не столицы. На самом же деле - три десятка домов, окружённых каменной стеной, возле которой раскинулись палатки из шкур. Вокруг были обработанные поля и луга для выпаса скота. К ним и отправились захваченные волки и олени. Большинство воинов, те, кто не сопровождали пленных, свернули вправо, к ещё одному городу, видневшемуся далеко, у самого горизонта. У Мали вновь кольнуло сердце. Она остаётся с тем, кто их завоевал, убил пусть и не так много, но всё же часть воинов племён, потушил костры предков, разорил их жилища... Нет, она не любила его, но привязанность между ними, совершенно неожиданно для обоих, вспыхнула с большой силой. Но стая, все те, кого она считала родными, остаются здесь, а она... Мали больше не могла об этом думать и уткнулась мордочкой в гриву Быстринки. Тамиджар заметил её расстройство, но трогать волчицу не стал.

Атаки и Борга остались рядом с ханом, как и ещё девяносто семь воинов, лично ими отобранных ещё на привале. Это маленькое войско немедленно двинулось дальше на юго-восток. К этому времени Мали уже пришла в себя, однако порядком подустала держаться в седле и с удивлением смотрела на своих спутников. Все трое, даже Атаки, сидели на конях так, как будто бы были их естественными продолжениями, такими как грива или хвост.

- Измучилась? - спросил Тамиджар, подъезжая с ней и снимая с пояса огромную фляжку с водой, какую Мали тоже никогда не видела, и подавая ей. - Не волнуйся, скоро мы уже будем дома.

- Разве вся ваша земля такая мёрзлая?

- Каждая моя земля - это мой дом. Я выразился образно. Отдохнём, поедим и поедем дальше.

- Поесть - это здорово, - облизнулась волчица.

Ещё через полчаса они проехали совершенно свободные от снега поля и бурные реки, и оказались возле городка дворов в шестьдесят, посередине которого, под защитой каменных стен, высились три башни настоящего, пусть и небольшого, замка. Под крики воинов и мирных жителей, Тамиджар провёл Ветрогона по перекинутому через ров мосту и первым вошёл в город. За ним въехали два его верных генерала и Мали, а уж потом ворвалась вся ватага воинов. Им тут же был дан приказ отдыхать до вечера, выданы золотые и воины разбрелись по городу, тратя свою зарплату на всё что угодно, только не на выпивку. Все они прекрасно знали, что за пьянство перед походом провинившемуся крайне не поздоровится. Четвёрка фурри же оставила коней в конюшне, по размерам больше схожей с ещё одним замком, и отправилась нанести визит местному вассалу. Наместник Гран, седоусый рыже-чёрный лис, встретил их с членами своей стражи на входе в замок и немедленно предложил отобедать.

Впервые Мали оказалась перед таким большим и крепким столом. Да вообще, впервые она оказалась перед столом. В стае было принято есть у костров, неважно, хлебали ли волки суп или обгладывали кости. А здесь... Она опустилась на стул с мягкой бардовой обивкой и тут же вскочила - сидеть на нём ей было так же непривычно и неудобно, как сидеть на хрупком льде. Кроме того, её поразила красота зала - огромные окна, встав в которые даже высокий Атаки не достал бы верха ушами, стены, выкрашенные в золотой цвет и увешанные портретами и оружием, расставленная у стен дорогая мебель, привезённая с далёкого Запада. Тамиджар заметил её смущённость. Ещё до того, как щенок-поварёнок начал нести первое блюдо, Тамиджар подошёл к волчице и положил лапу ей на плечо.

- Что тебя тревожит? - спросил он, смотря ей прямо в глаза.

- Неудобно, - смущённо проговорила она. - Этот стул, - она поёрзала на нём. - Непривычно мне сидеть.

- Нашла проблему. Эй, ты! - он обернулся к поварёнку, ставившему на стол огромного гуся. - Принеси-ка ей чего-нибудь помягче!

Детёныш стрелой метнулся в сторону и вернулся, держа в лапах подушечку. Тамиджар лично подложил её под Мали.

- Теперь нормально?

Волчице вообще-то и так было мягко, но она заставила себя кивнуть.

- Да. Теперь в самый раз.

На обед подали мясные и рыбные блюда, несколько видов салатов (на которые Мали и Борга посмотрели с пренебрежением, а вот волк наоборот, сдвинул салаты к себе и стал ловко подцеплять огурцы и лук на странный столовый прибор, похожий на нож с четырьмя короткими лезвиями), плов и каши. Причём еда подавалась в таком количестве, как будто за столом сидело не пятеро фурри, считая наместника, а десять-двенадцать, да ещё и подкармливали гончих. Вина тоже ставилось с таким расчётом, чтобы хан и его приближённые упились до смерти.

Следующим испытанием Мали стало умение пользоваться разнообразной столовой принадлежностью. Если ложка ей была вполне знакома, то вилка поставила самку в тупик. Она подсмотрела, как ловко ею орудовал прожорливый Атаки, попробовала так же и вскоре достаточно умело вонзала ножик в бок курице, проворачивала её, наматывая мясо, и отправляла куски в рот.

- За процветание вашей империи! - неожиданно предложил Атаки, встав из-за стола и удерживая на уровне груди металлический кубок с вином. Тамиджар, Борга и наместник тоже поднялись. Запоздавшая Мали схватила своё вино и вскочила с места, едва не сбив хвостом стул.

- Нет. За процветание империи моего отца, - громко сказал хан. Самцы согласно кивнули и все выпили.

Напиток оказался для Мали чересчур крепким. Она сделала три больших глотка, после чего закашлялась и вынуждена была сесть, чувствуя, как внутри неё разливается тепло. По знаку Наместника к ней подлетел щенок и протянул кубок, наполненный простой водой.

- Благо... Кхе... Дарю, - выговорила самка, принимая кубок.

- Наше вино слишком крепко для тебя? - улыбнулся Атаки, готовясь наброситься на целого поросёнка, которого он без стеснения подтащил к себе. - Закусывай, а то придётся хану привязать тебя к лошади.

Мали, сгорая от стыда, положила к себе на тарелку ещё одну курочку и, не глядя на улыбающегося Тамиджара, принялась за еду.

Любовь завоевателя (2015). Часть вторая

Лишь перед рассветом отряд подошёл к территории ханства Тамиджара. Усталая и сонная Мали мало внимания уделяла осмотру местности. Для удивления у неё просто не оставалось место - равнина, равнина лишь с небольшими возвышенностями, практически без лесов и озёр, одна трава от горизонта до горизонта. Но всё же волчицу не мог не удивить тот факт, что Тамиджар проехал мимо десятка палаточных стойбищ и направился в сторону небольшого замка - именно замка, огороженного от мира высокой стеной. Четыре высоких башни в каждом углу стены и ещё три башни имеет сам замок. Одно его присутствие поражало Мали.

- Это ваш дом? - спросила она, подъехав к хану. Тот, как оказалось, спал прямо в седле. Встрепенувшись и подняв голову, он посмотрел на самку.

- Что-что?

- Простите... Мы едем к замку?

- Это не замок. Это крепость. Внутри, за стенами - замок.

- Я думала, что вы живёте в каком-нибудь шатре...

- Жил бы, если бы с севера каждый раз не налетели отряды с Жёлтой Пустоши, - ответил хан. - Нам защита необходима. Эти стены - не только из камня. Они ещё и из металла прошлых времён. Разбираем железные холмы.

- Как! Я слышала, его нельзя использовать при строительстве... Боги разгневаются и покарают того, кто вздумает нарушить запрет!

- Я сам тут бог, - ухмыльнулся Тамиджар.

Он выдернул саблю из ножен.

- Она тоже из этого металла. Как и многое из нашего оружия.

- Но... Но это же кощунство!

- Металла прошлых времён осталось много. Почему бы его не использовать? А ещё мы используем огненные дрова, - хвастался хан. - Их мало и не каждый производит огонь и гром, но некоторые всё-таки срабатывают. Их вполне хватает на то, чтобы уничтожать вражеские укрепления. К сожалению, секрет их изготовления нам неизвестен. А может, и к счастью.

- Почему?

- Потому что огненные дрова могут заменить луки и стрелы. Какой же тогда будет толк от нас?

Мали согласно кивнула.

Как оказалось, даже ворота крепости были сделаны из металла прошлых времён. Сбитый вместе, он был прочнее дерева, но Мали на всю жизнь запомнила рассказы старых самцов, слышащих от своих отцов, что совсем недавно этот металл обладал силой убивать того, кто не то что его касался, а даже приближался к нему. Правда, его сила угасала со временем, но очень медленно. В стае Южного Рога до сих пор ходили легенды, как около ста лет назад воин Бара с помощью старой металлической пластинки убил вожака враждебной стаи, всего лишь вложив пластинку в шкуру в той части палатки, где обычно сидел вождь. Правда, сам Бара вскоре умер, но и вожак вражеской стаи пал. И вот...

- Некоторый металл и вправду ещё убивает. Но на просторах Монголии такого больше не встречается. Мы используем железные холмы, ограждая ими наши селения. А из обычного металла создаём оружие, которому нет равного в битве!

- Понятно. И вы не боитесь, что наткнётесь на металл, проклятие которого ещё действует?

- Что наша жизнь без риска? - хмыкнул Тамиджар.

Быстринка и Ветрогон ввели своих наездников в крепость. На входе, держа в лапах факел, хана ждал комендант-динго с оборванным левым ухом.

- Рад, что вы добрались в целости, хан. Почтовый голубь сообщил нам о вашем приезде. Изволите завтракать?

- Лично я бы поспал, - простодушно ответил Атаки. - У нас выдались не очень лёгкие ночи.

- Не предстало монголу жаловаться на усталость, - недовольно заметил комендант.

- Как бы странно это не звучало, но я и сам подустал, - заметил Тамиджар. - Нам почти не удалось отдохнуть после битвы. Борга! Всех воинов расположить на отдых. А вы, Имиджи, проводите меня и эту юную самку в мои покои.

Мали почувствовала слабую тень страха. Покои! Неужели он собрался...

- Тебе стоит хоть немного поспать, - продолжил хан, обращаясь к самке. - Ты-то точно не монгол. Надеюсь, ты не возражаешь?

- Я действительно устала, - согласилась Мали, философски думая в духе "Чему быть - того не миновать". Впрочем, у неё ещё оставалась слабая надежда убить хана не приставать к ней сегодня, когда они окажутся наедине...

Следующее открытие за эти два неполных дня ждало Мали, когда они вошли в покои хана, расположенные через два длинных и богато украшенных коридора, одну лестницу и три зала от входа в замок. В широкой комнате не было и намёка на свойственную монгольским воинам суровость в быту, о которой слагали легенды. В комнате кроме двух каминов, кучи подушечек и грубоватой лавки находился деревянный стол с деревянным стулом, правда, без обивки, а в дальнем правом углу стояла огромная кровать с красными подушками и бардовым одеялом, набитым пухом. Хан, закрыв дверь на деревянный запор, остановился у лавки и снял с себя обувь, куртку и брюки, оставшись перед волчицей в нижних штанах и рубахе. Одежду он повесил на вбитые в стену крючки, обувь же поставил под лавку, после чего обернулся к Мали.

- Раздевайся, - приказал хан.

Она скрестила лапки на груди и подрагивающим голосом попробовала возразить:

- Тамиджар... Я не готова сегодня...

- Так я и не собираюсь. Неужели ты думаешь, что я настолько глуп, что стану приставать к самке после вчерашних событий? Просто я не пущу тебя на свою кровать в одежде. Ты же упреешь. Кроме того, мне кажется, что у тебя слишком длинная шерсть... - Он быстро прошёл через всю комнату и сев на край кровати принялся расстёгивать рубашку. - Думаю, что тебя нужно будет остричь.

- Остричь... Наголо?

- Зачем? Просто подрежем шерсть. Если хочешь, я могу это устроить - мой отец учил меня стричь овец.

- Так я по-твоему овца?!

Тамиджар хохотнул.

- Нет, но ты такая же пушистая!

Она ещё немного посомневалась, но затем всё же сбросила с себя штаны и куртку, оставшись абсолютно обнажённой. Раздевшийся Тамиджар не скрывал любопытства, разглядывая её грудь, мордочку и местечко между задних лапок. Затем он сделал пригласительный жест и едва она подошла к кровати, подтянулся, схватил её поперёк груди и опрокинул на себя.

- Тамиджар... Отпусти, не надо!

Тамиджар перевернул её на бок и провёл тыльной стороной лапы по мордашке.

- Кто это посмел мне указывать? - лукаво спросил он и лизнул её в чёрный мокрый нос. Мали фыркнула и в отместку сама лизнула Тамиджара в такое же место.

- Ты уверена, что не хочешь этого? - спросил он, смотря прямо в её глаза. Мали закрыла пасть и быстро покачала головой. На самом же деле её влекло к этому самцу и она очень боялась, что не выдержит. Всё в нём было великолепно - чистая твёрдая шерсть, шкура, под которой проглядывались стальные мускулы, приятные черты морды, весёлый и в то же время суровый взгляд, упоительный запах его тела... Она положила лапу ему на грудь и вдруг почувствовала что-то странное. Так как подушечки не могли дать достаточно информации, она провела по этому месту пальцем и недоумённо посмотрела на Тамиджара.

- Мои воины и наши боги хранят меня, но и они не могут защитить моё тело от всех ран, - тихо произнёс хан. - Этот шрам я получил от здоровенного русского медведя, служащего в Серебряной Орде.

- Вы имеете с ними разногласия?

- О, да. Отец давно мечтает подчинить их себе, но это лишь мечты, - Тамиджар перевернулся на спину и смотрел в потолок. - У них сильное войско и организованно оно не хуже нашего. Они используют небольшие железные холмы, двигая их десятками лошадей, а сами сажают в них лучников. Коней заковывают в броню. Плённая нами кобыла однажды рассказала, что они придумали такое устройство, которое способно выпускать пятьдесят стрел за пять секунд. У этого оружия малая точность попадания, но пять-шесть подобных штуковин останавливали конников отца в прошлом.

- А сейчас?

- Сейчас отец стар и слаб, ему нужно следить за собственной империей. А мои братья ждут его кончины, чтобы получить новые земли.

- А потом?

- А потом - как всегда, - горько усмехнулся динго. - Братоубийственная война. Раздел территории и сфер влияния. Мы будем грызть друг другу глотки, пока от нашей страны заинтересованные морды откусывают целые куски. Нам же их потом возвращать.

- Тогда зачем драться? Разве нельзя решить всё... По-братски?

- Власть делит, деньги делят, земли делят, - покачал головой волк. - Нет. Мирно договориться можно с одним. Ну с двумя. Но среди четверых обязательно найдётся тот, которому хочется власти. А остальные уже из принципа не станут объединять усилия, даже если этим можно избежать потери их же крови и сил.

Его лапа сжалась и это не ускользнуло от глаз Мали. Она положила свою лапку на его и динго дёрнулся.

- Прости, я задумался, - объяснился он. - Спи, Мали. Поговорим позже.

Мали вообще-то мало спала дома... Однако сейчас усталость и волнение сделали своё дело - кажется, только что она смотрела на Тамиджара, а вот уже и провалилась в страну снов...

Тамиджар с довольным оскалом на морде поглаживал её шёрстку. Борга не зря опасался за своего хана - Тамиджар и вправду влюбился в эту волчицу. Он и сам это понимал, но разве мог что-нибудь с собой поделать? Да и смысла не видел. Мали оказалась красивой, весёлой и достаточно умной и храброй волчицей. Единственное, ему стоило пока быть с ней осторожным. Хотя он и показал, что её стаям ничего не грозит, яснее ясного, как этой самке приходится тяжело. Он не удержался, лизнул её в щёку и заснул сам, восстанавливая силы после тяжёлых ночей. Что бы там не говорили о выносливости монголов, но даже им нужно иногда поспать.

Самой Мали уже давно снился достаточно странный сон. Она шла по своей ледяной земле, причём была одета в ту одежду, которую подарил ей Тамиджар, а в лапах держала саблю. Ни одного селения не было поблизости, ни один фуррь не шёл рядом. Она не знала, куда лежал её путь, но лапы сами несли её по заснеженной равнине. Внезапно что-то словно ярким светом резануло ей по глазам. Да это и был свет - впереди, на огромной железной горе, восседал её учитель, держа в лапах небольшое зеркало.

- А вот и ты, - сказал старый шаман, посмотрев на отражение Мали в зеркале. - Неужели ты всё-таки пришла?

- Как я не могу прийти к вам?

- Также, как ты забыла своих собратьев, - бросил волк.

Он соскочил с железной горы на её металлический обломок совершенно круглой формы, сел на него, сложив задние лапы под себя и скрестив передние на груди. Глаза его смотрели прямо на Мали с нескрываемым презрением.

- О чём вы? - крикнула волчица.

- Этот негодяй затушил огонь предков, выгнал твой народ с его земли, а ты спишь с ним в одной постели, как последняя сука!

- Это не так! - вспыхнула Мали. - Я пожертвовала собой, выбив своему народу лучшую долю!

- Возможно. Но ведь не это та причина, по которой ты решила остаться с ним. Он нравится тебе, да? Ты влюбилась в завоевателя!

- Это не так!

- Он с первого взгляда понравился тебе, а битва с вирраги показала его хорошие стороны. Но он убийца и негодяй! И не говори, что это не так!

- Он убийца, но вовсе не негодяй! Да, он пригнал сюда мой народ - но будет ли ему от этого хуже? - неуверенным и подрагивающим голосом произнесла Мали.

- Ты сама сомневаешься в верности своего решения!

- И что же мне делать?

- Убей его! Или просто уйди и вернись к своему народу, к своим собратьям! Это не твой путь - быть его подстилкой!

- Я не его подстилка! - рявкнула Мали, выдёргивая саблю из ножен.

- Ах, вот ты как... - шаман сокрушённо покачал головой. - Ты должна ненавидеть его, ты должна этот меч против него направить, а не на меня!

- Я сделаю всё ради своего народа, но свою жизнь могу прожить лишь я сама, - прорычала волчица. - Я сама буду решать, кого мне любить, а кого убивать.

- Ты ещё пожалеешь об этом.

Внезапно тело волка дёрнулось. Он свалился в снег, упав на колени и склонив голову, а когда поднял её, Мали увидела на его морде страшные уродливые дыры. Проклятие металла прошлых времён! Шея волка вздулась, шерсть выпала, из носа, глаз и ушей пошла кровь, изо рта она потекла, смешанная с пеной. Шкура покрылась уродливыми струпьями, лопающимися и выбрасывающими кровь на землю, внезапно кожа как-то мгновенно слезла с него и вместо шамана Мали предстал стремительно темнеющий скелет. Он поднял свою левую лапу и вытянул в её сторону кости указательного пальца, но вдруг вновь дёрнулся, упал и рассыпался в прах...

Вскрикнув, Мали раскрыла глаза и уставилась в потолок. Тамиджар, севший в кровати, смотрел на неё, сжимая в лапе нож прошлых времён - с широким лезвием и ручкой из неизвестного плотного вещества - ранее лежавший под его подушкой.

- Что такое? - спросил он.

Тяжело дышавшая и бившая хвостом по постели Мали была просто неспособна говорить и лишь покачала головой. Пёс рухнул обратно на подушку, одним движением всунув кинжал на прежнее место и не спуская с неё глаз.

- Сон приснился... Я, пожалуй, встану, - проговорила волчица. Тамиджар кивнул.

Она спустила лапки с кровати и поднявшись, подошла к окну. Ёжась, словно от холода, она посмотрела в него - солнце высоко встало над миром, освещая степь без конца и без края, по которой раскинулись палаточные городки и деревянные крепости-форты с одной или двумя башнями. Чуть в стороне виднелись остатки былых времён - полуразрушенные и заросшие Лапотворные Горы. Тамиджар тем временем не выдержал, тоже встал с кровати и подойдя к ней, обхватил лапой за талию.

- Так тебе приснился плохой сон?

- Да... Немного, - она положила голову на его плечо и зарылась носом в шерсть на шее. Она упоительно пахла. - Ничего страшного.

- Как насчёт завтрака? Или, точнее, обеда?

- Что-то не хочется... - она задумалась, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям. - Если только немного...

Тамиджар двумя широкими шагами подошёл к лавке и застегнул на себе рубашку. Он также надел верхние штаны и ботинки, после чего обернулся к Мали.

- Одевайся и пойдём, - сказал он.

Оказалось, что пока она спала, кто-то из служек Тамиджара принёс в спальню лёгкую рубашку и штаны для Мали. Волчица надела их. Для длинношёрстного волка севера эта одежда была немного лучше той, что она носила до приезда на территорию Монголии. От обуви, представленной сапогами без носка, чтобы было место для когтей, Мали отказалась и Тамиджар не стал настаивать. Всё-таки жителям севера босолапыми ходить легче и удобнее.

- После обеда займёмся твоими упражнениями. Думаю, это тебя отвлечёт от грусти, - заявил он, когда они вышли из спальни и пошли по коридору направо. - Пожалуй, начнём с верховой езды, раз ты и так неплохо держишься на Быстринке. Даже удивительно...

- Мы используем оленей в качестве ездовых животных в походах против виррагов, - пояснила Мали. - Олени не быстрее лошадей, но в наших условиях гораздо выносливее. Вирраги это тоже понимают, но олени им достаются нечасто и они не знают, как их обучать, поэтому и пользуются лошадьми.

- А я бы не променял Ветрогона ни на какого оленя даже на Севере.

- Воля ваша, хан.

Тамиджар коротко кивнул.

Обеденный - ну или банкетный, как угодно - зал представлял собой широкое помещение, заставленное тремя сдвинутыми один к одному столами, возле которых растянулись лавки, а во главе находились стулья. Тамиджар на ходу пояснил, что в праздничные дни или после успешных битв он собирает здесь генералов и лучших воинов, отличившихся в бою. Сегодня же они могли отобедать наедине, что было вполне по душе Мали. В зале оказалось достаточно тепло, но не жарко - помогали двенадцать настежь открытых окон, хотя для жительницы Севера подобная температура всё же была высока. Однако она не сказала об этом, боясь, как бы хан до обеда не приказал бы её подстричь.

Обед состоял из трёх мясных супов: говядина с горохом, говядина и картофель, плюс ещё куриный бульон. На стол поставили много хлеба и вина, от которого у Мали от шеи до кончика хвоста пробежала дрожь. Хан заметил её волнение, махнул лапой и в тот же миг молодая лисичка в лёгкой полупрозрачной "одежде", совершенно не скрывающей её прелести, преподнесла на стол кувшин, наполненный каким-то ароматным напитком.

- Думаю, что этот тебе придётся по вкусу, - заявил Тамиджар.

- А что такое "этот"?

- Не знаю, как называется. Атаки захватил. Крепости никакой, а вкус приятный.

Мали приподнялась, собираясь налить себе странного напитка, но в этот момент вновь появилась лисичка и быстрым движением наполнила небольшую деревянную чашу с широким горлышком. Мали коротко кивнула и служанка незаметно исчезла из залы.

- Пей, - сказал Тамиджар.

Мали приложилась к напитку. Он оказался сладко-горького, но приятного вкуса. Волчица облизнулась.

- Приятный.

- И безвредный. Так что пей, сколько влезет.

Они начали трапезу. Тамиджар ел деликатно, поглядывая на самку. Та чувствовала себя более чем скованно. Так как хан использовал ложку, ей тоже пришлось воспользоваться этим прибором, хотя она гораздо охотнее выпила бы суп так, как они пили его вчера. Приходилось соблюдать осторожность, чтобы не пролить мимо пасти да не зацепить ложку клыком.

- Мне хотелось бы задать тебе один вопрос, - неожиданно сказал хан.

Самка посмотрела на него и кивнула.

- И прошу ответить на него честно и храбро. Обещаю, я не буду...

- Что тебя тревожит? - насторожилась Мали.

Динго вздохнул, словно собираясь с духом.

- Ты осталась со мной только ради того, чтобы добыть лучшие условия для своих собратьев или же я и вправду пришёлся тебе по душе?

- Дурацкий вопрос, Тами!.. Тамиджар! Да, вы завоеватель... Но, кажется, не такой плохой, как я о вас первоначально подумала. И вы мне вполне приятны!

- Тами? Ты назвала меня "Тами"? А что, мне нравится! - хохотнул динго.

Они продолжили есть, шутя и переговариваясь. Тамиджар пил, но не хмелел, хотя и заметно оживился. Мали же просто была рада возможности забыть и свой сон, и прошлый день. Они проболтали друг с другом до конца обеда, после которого Тамиджар встал, опираясь одной лапой об стол, и пригласил волчицу в конюшню. Взяв свои сабли они направились туда.

Конюшня хана немногим уступала по размерам, простору и чистоте самому замку. Ветрогон и Быстринка по приказу Атаки были поставлены в соседние стойла и теперь о чём-то переговаривались. При виде хозяев они замолчали, но всё равно как-то странно посматривали друг на друга. Тамиджар хмыкнул, но ничего не сказал, а Мали не собиралась вмешиваться в дела копытных. Два конюха немедленно бросились к конской амуниции, пока ещё один закреплял на боках Ветрогона и Быстринки ножны с саблями хана и Мали. Волчица и динго терпеливо ждали, пока прислуга закончит работу. Долго ждать не пришлось - вскоре кони и фурри вылетели из конюшни и помчались по крепости, распугивая гарнизон. Комендант догадался опустить ворота и они немедленно помчались по степи. Было видно, что здесь Ветрогон чувствует себя в своей стихии, не то что на Севере, где он еле плёлся. Теперь же конь нёсся так лихо, что Быстринка едва поспевала за ним, а Тамиджар, выхвативший на ходу саблю, подбадривал её громкими криками. Мали оружие не вытаскивала и больше прижималась к спине лошади.

Но вот Ветрогон замедлил ход. Наблюдая за тем, как скачет Тамиджар, прямо держась в седле, и Мали выпрямилась, правда, осторожно и медленно. Динго, увидев это, подмигнул ей и внезапно развернув Ветрогона, помчался прямо на неё.

- Ну что, пора заняться фехтованием? - выкрикнул он.

- Нет!

Тамиджар рвался к ней на полном скаку. Она сунула лапу к сабле, обхватила пальцами рукоять и вытащила оружие. Взмахнув им, она как раз вовремя поставила блок, отразив пусть слабый и контролируемый, но всё же опасный удар хана. Тот сделал круг, фыркая и размахивая хвостом от удовольствия.

- Неплохо! Для битвы с виррагами хватит... Но не для сражения со мной! - в голосе его не был заметен хмель и Мали неожиданно поняла, что он это говорит со всей серьёзностью.

- Ах так? Не думаю, что вам придётся сегодня вернуться в спальню без новых шрамов! - крикнула она. - Фехтовать так фехтовать!

- Вообще-то мне кажется, что фехтуют только на шпагах... Ну и к чёрту все эти обычаи! Защищайтесь, Мали!

Они вновь скрестили оружие. Тамиджар при всём его искусстве легко бы мог обезоружить самку, но он нарочно ей поддавался, позволяя отбивать его удары. Мали раззадоривалась. Её усы стали торчком, шерсть поднялась, ушки наоборот опустились, а в глазах появился странный блеск. Они вновь налетели друг на друга, снова удары и вновь хан поддался, хотя новый удар волчицы вышел чрезвычайно умелым и он отбил его с небольшим трудом. Ветрогон захрапел, Быстринка ответила ему сдержанным словом, которое, впрочем, фурри не разобрали, опять скрещивая сабли. Внезапно Ветрогон рванул в сторону и Мали не удержалась от того, чтобы не крикнуть Быстринке «В погоню!»

Они помчались между старых Лапотворных Гор, минуя многочисленные железные холмы и неживые деревья. Отряд металлоискателей хана удивлённо наблюдал за тем, как мимо него проносятся два смеющихся всадника с обнажёнными саблями. Они завернули влево и поскакали между Лапотворных Гор на запруженную железными холмами улицу. Здесь Ветрогон внезапно остановился.

- А-а-а, попался! - крикнула Мали.

- Можно и так сказать, - покачал головой Тамиджар. - Запомни, дальше ехать нельзя. Тот металл - ещё проклят.

Мали притормозила Быстринку.

- Правда?

- Правда, - серьёзно кивнул динго и тут же сменил тему. - Что же, молодец. Ты достаточно быстрая и ловкая. Не то что вчера...

- Вчера я была усталой и злой. Сегодня я полна сил, - ответила Мали. - Ну что, вернёмся в крепость?

- Раз на конях и оленях ты держишься, то неплохо было бы тебя обучить стрельбе из лука. Сначала - на земле, а потом и на скаку. Как считаешь?

- Воля ваша, хан.

- Нравится мне, когда ты так говоришь! - воскликнул Тамиджар, лихо убирая саблю в ножны. - Говори так почаще и тогда твоя воля станет моей волей!

- Воля ваша, - с улыбкой произнесла волчица.

Они поскакали обратно к крепости и вскоре уже покинули Лапотворные Горы и мчались по степи. Следующие полдня Мали провела, обучаясь стрельбе из лука. Здесь её успехи оказались более чем скромные - стрела то совершенно не хотела лететь прямо, то выпускалась куда-то в небо, а один раз и вовсе воткнулась в землю, едва пролетев расстояние одного шага. Тамиджар поддерживал самку шуточками и делом, но всё равно деревянная мишень, установленная на стрельбище и размалёванная на три круга разных размеров, оставалась нетронутой. Волчица совсем пала духом, но последняя стрела внезапно воткнулась в третий круг.

- Можешь же, - удовлетворённо заметил Тамиджар.

Занятия продолжались и к заходу солнца Мали всё же научилась попадать девятью из девяти стрел во второй круг мишени. К сожалению, это оказался её предел на сегодня, но Тамиджар был доволен.

- Для первого раза - неплохо, - заметил он. - И хватит на сегодня. Пойдём ужинать и отдыхать. Как насчёт партии в шахматы?

- Шах... Чего?

- Шахматы. Не знаешь такой игры?

- Слышала... Но мало. У нас в такое не играли.

- Значит, сыграем. Эта игра развивает ум и логику, а также интуицию и стратегическое мышление... Думаю, тебе понравится.

Ужин был не беднее обеда. Шесть блюд, из которых неизменная дичь, запечённый поросёнок с яблоками, картошка и каши с различным мясом. К ним присоединился и Атаки, возвратившийся после вечернего обхода территории ханства. Ни Мали, ни сам хан не возражали.

- Скажи, а какова численность населения твоих земель? - спросила у хана Мали, аккуратно объедая ножку курочки.

- У меня во власти три находятся около полутора миллиона мирных фурри. Не считая примерно пяти сотен тысяч воинов.

- Миллион... Сколько это?

- Много-много сотен, - ответил динго.

- Но по меркам нашим это отнюдь не много, - заметил волк. - Развитие, развитие и ещё раз развитие требуется нам.

- Скоро будет тебе развитие, - помрачнел Тамиджар.

- Это из-за твоего отца, да?

- Да. И братьев.

- Неужели эту братоубийственную войну нельзя предотвратить?

- Эти войны своего рода традиция, - хмыкнул Атаки. - Они были, есть и, боюсь, будут. Каждый, кто имеет власть, боится её лишиться. Каждый, кто стремиться к власти, не отступит от своих планов. Каждый, кто получил власть, постарается её расширить.

- На Север дальше расширяться нет смысла. Но моя территория имеет свою уникальность. Здесь сохранилось множество вещей прошлых времён, много металла и Лапотворных Гор, - продолжал за генерала Тамиджар. - Благодаря этому моя армия сильна, а подданные не бунтуют и живут в достатке. Думаешь, моим братьям не захочется кусочек столь сладкого пирога? О-о-о, они ворвутся сюда настоящим ураганом и их будет сложно остановить!

Он ударил лапой по столу и наполненный до краёв серебряный кубок упал, залив весь стол красным, как кровь, вином.

* * *

Постепенно Тамиджар возвращался к повседневным заботам, которых у него оказалось великое множество. Хотя на Севере вечно царила зима, в Монголии настала середина весны - самое голодное время года. Тамиджару лично приходилось подписывать норму продовольствия для своих провинций, выделять деньги в наиболее бедные станы, постоянно содержать в боеготовности армию, потому что разнообразный скот с Севера переходил на тундровую часть Монголии и налёты виррагов стали едва ли не повсеместны. Каждый день хан лично тренировал конницу, куда вливалась и Мали, а вечерами занимался с ней стрельбой из лука, в которой волчица мало-помалу стала добиваться успеха. Борга слёг от старой болезни и на его место пришёл молодой Арикайра, который был, как оказалось, учеником Борги. Атаки был отправлен на юго-восточную границу, следить за Серебряной Ордой, набеги которой на земли Монголии тоже усилились. От старого Акджара приходили худые вести - великий хан слёг от болезни и все пятеро сыновей уже ездили к нему. В эти тяжёлые дни внезапно Тамиджар очень сблизился с одни из своих братьев, Бараджаром, обладавшим большим куском земли и при этом очень слабой армией. Хотя ни о каком объединении разговоров не шло, Бараджар намекнул, что не станет претендовать на старые или новозахваченные земли Тамиджара, если тот поможет ему выдержать давление остальных сыновей великого хана.

В эти же дни Мали впервые отдалась своему повелителю. Это случилось через три дня после сна с погибающим шаманом. Тамиджар едва заметно, но показывал своё желание, а болезнь отца сделала его раздражительным и нефуррьским, так что Мали решилась на этот поступок. Она не сомневалась в том, что молодой динго окажется хорош в постели и не ошиблась. Впрочем, самку, которая знала лишь слово "йифф" и ещё ни разу им не занималась, было нетрудно удовлетворить.

Время шло, весна была в самом разгаре. Хан сдержал своё слово - в предпринятой по просьбе Мали тайной поездке волчица убедилась, что её народ свыкся со своим положением и даже неплохо зажил. Её совесть это немного успокоило и она всецело отдавалась повседневным делам и урокам. Её учителем также время от времени становился Борга, когда болезнь не слишком сдавливала его или когда он не забывался в вине, потребляемом им чрезмерно. Арикайра практически не присутствовал в крепости, тренируя десятитысячное войско, находящееся в их распоряжении, так что душу хан отводил лишь в разговорах с Мали. Он настолько оказался к ней покладист, что самке, самке! позволялось неслыханное - обращаться к хану на "ты" в любой час, за исключением часов приёма его братьев. Впрочем, таких часов пока ещё не выдалось ни одного - даже Бараджар не посещал крепость брата. Да и обстановка на границах не способствовала частым разъездам.

Среди всех противников Тамиджара большую наглость имели именно саблезубые. Северные границы ханства приходилось защищать постоянно, но особо быстрые и удачливые отряды врагов всё равно успевали совершить свои нападения и исчезнуть раньше, чем их настигнет возмездие. Тамиджару эти набеги порядком поднадоели. Однако разведывательный отряд, посланный им, принёс просто ошеломляющие сведения - оказывается, все эти отряды собраны в одном месте, в практически полностью разрушенных Лапотворных Горах, раскинувшихся за пределами ханства. Подобного Тамиджар стерпеть не мог. Последней каплей стал совсем уж сумасшедший налёт на сборщиков металла.

Мали, как самке, было запрещено присутствовать на совете. Формально. А не формально - она заняла скромный угол в самом дальнем конце стола, когда поднявшийся с постели Борга, вернувшийся в крепость Атаки и молодой Арикайра расселись слева и справа от хана. Впервые за недолгую жизнь с ним Мали видела динго в такой злобе. Хвост хана мотался из стороны в сторону в широком круглом отверстии, когти левой передней лапы выбивали по столешнице барабанную дробь, зубы были оскалены, уши стояли торчком, а шерсть была взбита. На вопросы он отвечал резко и даже на Мали огрызнулся. Волчица в другое время не спустила бы подобного, но она хорошо понимала, что хану в данный час лучше не перечить и его не раздражать.

Совет проходил в обычном для монголов стиле. Хан предложил проблему, генералы начали изыскивать решение, а сам Тамиджар откинулся на спинку своего кресла и старался не влезать в разговор. Мали кое-что слышала о таких собраниях и понимала, что члены данной троицы являются как бы "постоянными советниками" хана по военным делам. Правда, согласия между ними не было. Дело в том, что вирраги заняли не просто руины Лапотворных Гор - эти остатки былых времён превратились в своеобразную крепость, выбить из которой саблезубых казалось практически невозможным.

- По-моему, есть лишь один способ решения этой проблемы - прямая атака, - заметил Борга. Язык его чуть заплетался, то ли от болезни, то ли от выпивки.

- А по-моему, лучше нам подождать и усилить гарнизон на границах, - возразил его ученик. - Осаждая Лапотворные Горы мы рискуем потерять многих солдат. Вирраги запрячутся в пещерах и встретят нас стрелами и копьями. Кроме того, западная часть города запружена металлом прошлых времён. А проклятие там ещё действует.

- И на улицах его достаточно, но ведь вирраги как-то там живут? - нахмурился Борга, которому не пришлось по душе, что его ученик смеет ему перечить.

- Вирраги живут в пещерах и бродят обходными путями. Мы же ничего не знаем о той местности. Данные, что принёс глубокая разведка, не особо-то помогут войску в тысячу фуррей, а именно такое должно быть у нас в распоряжении.

- Это почему это?

- Потому что, генерал Борга, штурмуя крепость нужно иметь превосходство в девять стрел на одну, - ответил Тамиджар. - По нашим данным, в Горах находятся от восьмидесяти до девяноста виррагов. Нам необходимо численное превосходство для удачного штурма.

- И какие же тогда идеи? - спросил Атаки. - Захватить пленных, может быть, и заставить их показать нам дорогу?

- Вирраги в плен не сдаются. И им не развязать языки ни разговорами, ни пыткой, - покачал головой хан. - Да и для того, чтобы захватывать пленников, нужны время и немалые усилия.

- А что если использовать огненные дрова?

- Их нужно огромное количество. Тратить наши запасы на столь слабых врагов...

- Они слабые, да удалые!

- Всё равно не стоит. Побережём их для худших времён.

- Простите, - осторожно влезла в разговор Мали. Все самцы немедленно посмотрели на неё - Борга и Арикайра с презрением, Атаки с удивлением и лишь Тамиджар с вниманием. - Мы не можем атаковать их по большей части из-за стрел, кои так удобно посылать с вершин Гор, не так ли?

- Ну да, - осторожно произнёс Тамиджар. Злоба, точившая его изнутри, немного поутихла и он был готов выслушивать любые предложения. Но простодушие и в то же время гениальность слов Мали заставило его всерьёз задуматься. А всё потому, что волчица, скрестив лапки на груди, сказала так:

- Раз наших воинов будут бить сверху, почему бы не защитить их?

- Интересно чем? - взбешенный Борга гордо выпятил грудь. - Если не знаешь что сказать, самка, то лучше молчи!

- У меня нет желания вступать с вами в пререкания и уж тем более показывать вам вашу неправоту, покуда вы больны, - нахмурилась Мали. - Великий хан, помните вы рассказывали мне о тактике Серебряной Орды? Они пускали металлические холмы, запряжённые лошадьми?

- Да, но эта тактика там не годится. Лошадей перестреляют или закидают камнями и льдом. Да и не выдержать им дороги по снегу и льду.

- А если они будут не тянуть, а толкать холмы, находясь внутри них?

Тамиджар застыл, остекленевшим взглядом смотря на волчицу. Борга проворчал что-то вроде "слишком уж длинный нос у этой суки". Атаки и Арикайра переглянулись и едва заметно кивнули друг другу.

- Подобное мы уже использовали. "Панцирь". Или "Черепаха", только прикрывались не металлом, а щитами... - сказал волк. - Я так сравнительно недавно всего с двадцатью воинами взял вражеский форпост, который не могла сломить сотня стрелков. Мы изготовили двадцать больших металлических щитов и закрывались ими спереди, по бокам и сверху, пока не подошли к воротам. А там подложили несколько огненных дров и взорвали ворота. Только вот щиты будет нести неудобно, а наши воины будут скованы в манёврах.

- А если воспользоваться тем металлом, которым мы обычно укрепляем стены, закрепив его между всадников? Мы создадим нечто вроде такого же панциря, прикрывая им больше воинов и не заставляя их всех его нести, - задумчиво произнёс хан. - Три или четыре таких группы без проблем пройдут мимо Гор, как бы враг не ярился достать наших воинов. А фланги "панцирей" можно закрыть и простыми щитами. Металл прошлых времён не пробьёт простой камень, а от тяжёлых глыб всё равно ничто не защитит... Зато подведя любой из "панцирей" к скале, мы сможем послать часть воинов уничтожить виррагов, а затем вновь принять их и двигаться дальше! Конечно же! Неплохая выдумка, Мали, хотя я бы и сам до неё дошёл, если бы ещё подумал.

При этом он подмигнул ей и Мали смущённо заулыбалась.

- А кто же понесёт всю эту конструкцию? - скептически спросил Борга.

- Возьмём простых коней без всадников, как делаем в походах на юг, - ответил Тамиджар. Они будут поддерживать самый центр конструкции.

- Не лучше ли тогда вообще идти пешими отрядами? Половина воинов будет нести "панцирь", половина же приготовится к бою.

- Это долго и тяжело, хотя конечно, врываться в скалы будут лишь спешившиеся воины. Не забывайте и про вражескую конницу... В общем, идею вполне следует обдумать.

"Обдумывание" завершилось полным триумфом Мали. План атаки, исполнение которой было поручено Арикайре, заключался с использованием трёх "панцирей", под каждым из коих засядет по сотне всадников и по тридцать лошадей без наездников. Пока воины из-под "панцирей" станут чистить вершины и пещеры Лапотворных Гор от саблезубых, остальные должны будут противодействовать отрядам саблезубых, вздумавших напасть на "панцири" с земли. Борга ещё немного поворчал, но план всё же принял. Исполнение его доверили Атаки, чему волк оказался рад. Судя по отрывистому разговору с ханом, что когда-то краем уха подслушала Мали, у этого волка было столь же причин ненавидеть виррагов, сколько и у его северных собратьев. Отдельные отряды из Снопа подвергались их жестоким и беспричинным набегам, а ещё саблезубые сильно покусывали торговцев, поставлявших в Сноп как снедь, так и различные вещи. Атаки откровенно радовался возможности отомстить.

Вместе с ханом Мали стояла у окна и наблюдала, как уходили войска. Кони двигались правильными рядами по шесть голов, воины сидели ровно, держа в лапах короткие луки. По левому боку у каждого находилось по сабле, к коням с правого бока были присоединены короткие копья. Задние ряды несли "панцири" - листы металла в сжатую лапу толщиной, поднятые конями без седоков, к бокам которых были приделаны длинные жерди, и поддерживающие эту конструкцию. Борга, опираясь на толстую трость, стоял неподалёку от Тамиджара и с улыбкой на морде взирал на эту конструкцию.

- Клянусь богом, сегодня саблезубые получат по своим клыкам! - выкрикнул он.

Хан положил лапу на правое плечо Мали и улыбнулся.

- Борга, если бы не ваша болезнь, то я бы доверил вам эту атаку.

- Ничего страшного, хан. На мой век ещё хватит негодяев и дикарей!

Хан кивнул и отвернулся от генерала.

* * *

Битва на севере завершилась полной победой монгольской армии. Атаки привёл в крепость практически всех своих воинов, сумев захватить ещё полсотни пленных саблезубых и около десятка лошадей. Хан не стал мучить пленников - всех виррагов, среди которых было двенадцать самок, выстроили на главной площади и не смотря на все попытки Мали сохранить им жизнь, пронзили стрелами. В тот вечер волчица с плачем повалилась на кровать и не обращала внимания на попытки Тамиджара утешить её. Хотя вирраги были врагами, одно дело убивать их в честной битве, но совсем другое - казнить абсолютно беспомощных.

- Это война, - тихо сказал Тамиджар, когда Мали немного успокоилась, словно своими словами боялся вызвать новый порыв плача. - Либо мы их, либо они нас. Это дикари, которым пощада неизвестна.

- И мы должны им уподобиться?

- Нет. Но и слишком мягкими быть не должны.

Он с любовью посмотрел на Мали. Рыженькая волчица с белой грудкой и белым животиком сидела, скрестив задние лапки и сохраняя на заплаканной мордочке такое грустное выражение, что без умиления смотреть на неё не мог бы даже самый камнесердечный тиран на свете.

- Ты так мила, когда плачешь... - проговорил Тамиджар, меняя тему. Он поднял лапу и пошевелил шёрстку на её нижней челюсти. Мали притворно-сердито насупилась.

- Так ты хочешь, хан, чтобы я чаще плакала?

- Возможно, но только от счастья, - усмехнулся Тамиджар и влез на кровать, пододвинувшись к волчице. Он потёрся мордой об её мордашку, Мали в ответ чуть оскалила зубки и легонько куснула динго за ухо. Рассмеявшись, Тамиджар одновременно с Мали скинул одежду, навалился на неё и принялся игриво покусывать волчицу за горло и мордашку, отчего и она залилась звонким смехом. Его достоинство кобеля уже было в полной готовности, как вдруг раздался тихий, но настойчивый стук в дверь. Мали услышала его первой и отодвинула Тамиджара.

- Кто там? - спросила она, стараясь не обращать внимания на поцелуи, которыми осыпал её динго.

- Бертольд... Из охраны... Хан Тамиджар, генерал Борга умирает!

Тамиджар немедленно сел в кровати.

- Я уже послал к нему лекаря, но тот говорит, что генералу стало хуже! Борга просил, чтобы вы пришли к нему и лучше побыстрее, хан!

- Проклятие... - прорычал Тамиджар.

Он быстро натянул штаны и накинул рубашку, после чего сошёл на пол. Мали осталась лежать в кровати, натянув на себя одеяло. Тамиджар подскочил к двери, открыл её и... Острый кинжал вонзился ему в левую переднюю лапу, которую он инстинктивно успел поднять, прикрывая горло. Глухо застонав, Тамиджар отошёл назад, а лис-охранник в полном боевом облачении и с оружием в лапах вошёл в комнату.

- Не ожидал, падаль? - прорычал он. - Сейчас я тебе-то твой узел отрежу и в глотку запихаю!

- Предатель, - прорычал Тамиджар. - Как ты посмел? Стража!!!

- Кричи-кричи. Мой народ под твоими лапами, хан Тамиджар, но это рабство закончится с твоей смертью!

Мали в ужасе смотрела на то, как убийца надвигается на её мужа. Она ничего не могла сделать - оружие, её сабля, вместе с одеждой и саблей Тамиджара лежало на лавке, путь к которой преграждал лис. Внезапно воспоминание молнией пронзило разум Мали и она сунула лапы под подушку Тамиджара, нащупав рукоять его кинжала. Сжав его в лапе, она выпрямилась в постели и прыгнула ко врагу. Они скрестили клинки - Мали мало тренировалась с подобным видом оружия, однако владела кинжалом ненамного хуже, чем своей саблей, а враг её на профессионала ну никак не походил.

- Мали, осторожно! - крикнул Тамиджар. Он попытался было вмешаться, но волчица мягко отстранила его свободной лапой.

- Ну уж нет, это мой клиент, хан! - выкрикнула она.

Они скрестили клинки. Ловкость волчицы уравновешивала сила и ярость лиса. Тамиджар не вмешивался в битву только из-за опасения, что волчица отвлечётся на него и пропустит удар. На помощь звать уже не требовалось - вопль Тамиджара разнёсся по всей крепости, но должно было пройти некоторое время, прежде чем стражники сбегутся на зов. Бертольд это понимал, но как он не старался поразить противницу, та успешно отражала его удары. Наконец, скользя на одних пальцах и когтях по полу, Мали изловчилась и ткнула кинжалом противнику в лапу, сжимающую оружие. От ранения лис поморщился, зарычал, но атаку не оставил. Остриё его кинжала едва не коснулось груди Мали, однако волчица отстранилась и ударила в ответ, насквозь пробив лапу врага выше локтя. Лис зарычал, а Мали со всей силы ударила его по морде, когтями рассекая всю левую часть головы. Взвывший самец попробовал ударить её, но волчица изловчилась и вцепилась зубами в глотку врагу. Сил её вполне схватило, чтобы лис медленно оседал на пол, закатив глаза и вывалив язык. Из пасти стекала небольшая струйка крови.

- Молодчина, - только и проговорил Тамиджар. Мали отпустила мёртвое тело и оттёрла кровь со рта.

- За тебя любого порву, - проговорила она, тяжело дыша. Взгляд она не отрывала от правой лапы Тамиджара, из-под которой текла кровь. - Ты ранен?

- Пустяки.

В этот момент раздался топот, стук когтей и трое стражников во главе с Атаки ворвались в зал.

- Хан, на вас собираются!... - крикнул он и умолк, увидев труп, раненного Тамиджара и ощетинившуюся Мали. - Мы не успели?

- Вы как раз вовремя, - твёрдым голосом ответила волчица, хотя перед глазами у неё всё плыло. - Уберите тело и перевяжите моего мужа.

Тамиджар с удивлением посмотрел на неё.

- Выполняйте, - сухо приказал он.

Мали ещё раз посмотрела на мёртвое тело и вдруг её вырвало. Атаки, собравшийся было проводить Тамиджара, вернулся и опустившись рядом с волчицей на колени, протянул ей фляжку с водой. Мали жадно приложилась к ней, стараясь забыть вкус чужой крови.

- Вы мастерски расправились с ним, - вставил Атаки, поглаживая самку по спине. Та оторвалась от наполовину опустошённой фляжки и посмотрела на волка.

- Я перегрызла ему горло.

- Он заслужил это. Вставайте. Вам нужно одеться и пройти к нашему лекарю. У вас шок, Мали.

- Нет-нет, со мной всё в порядке, - покачала головой волчица, хотя от пережитого дрожала, как осиновый лист. Только-только до неё стало доходить, что произошло несколько минут назад и весь ужас покушения обрушился на неё.

- И не спорьте. После вашего мужа вы должны слушаться меня, - отрезал верный Атаки, передавая ей штаны и рубашку. - И, пожалуйста, не наступите в кровь. Не нужно загрязнять такие прекрасные лапки.

Мали молча оделась, прицепила к своему поясу саблю и пошла к выходу. В дверях она обернулась к Атаки.

- Проводите меня, - попросила она.

Атаки в ответ вытащил из ножен сверкающий клинок и поспешил следом за волчицей. Он и сам хотел предложить сопроводить её - кто знает, был ли этот лис убийцей-одиночкой или у него есть сообщник. Да и не в таком сейчас состоянии находилась Мали, чтобы думать о собственной безопасности.

Они вместе перешли длинный коридор и оказались в "лекарской" - по-простому, в медпункте, представлявшем собой достаточно обширную комнату. Лекарь-динго и его ассистент, беспородный щенок, уже перевязали Тамиджара и хан не спеша одевался, даже не морщась от боли.

- Как ты себя чувствуешь? - спросила Мали, прислонившись к двери.

- Нормально, - чуть послабевшим голосом ответил Тамиджар. - Ты прекрасно справилась с этим уродом, а вот я сплоховал.

- Сейчас вечер и ты был разгорячён мной. Неудивительно, что он сумел тебя ранить.

- Царапина, - фыркнул динго. - Меня больше волнует, как он решился на такое. Бертольд - хороший воин.

- Деньги меняют фурри, - заметил Атаки. - Даже самых преданных. Я поговорю с комендантом насчёт верности служащих здесь воинов.

- Благодарю вас, генерал Атаки, - склонил голову Тамиджар. - И да, вы свободны.

- Простите?..

- Вы свободны, Атаки. До завтра. Спокойной ночи, - многозначительно произнёс динго. Волк расплылся в понимающей улыбке и ушёл.

- Ты сегодня спасла меня, - заметил Тамиджар. Лекари тоже вышли, оставив их одних. - Спасибо.

- Какие пустяки...

- Нет, это что-то необыкновенное, - динго подошёл и взял её лапку в свои. Раненная двигалась чуть хуже и на этот раз он всё-таки слабо дёрнулся от боли. - Мали... Я думаю, что время пришло. Скажи - ты согласна стать моей женой?

- Нашёл ты время... - смутилась Мали. - Тами, тебе надо отдохнуть... Ты сегодня слишком... Слишком многому подвергся.

- Ничего страшного.

- У тебя шок и ты...

- Так да или нет?

Мали смущённо подобрала под себя хвостик и Тамиджар ясно увидел ответ в её глазах.

- Давай завтра поговорим, хорошо? - предложила она и быстро лизнула его в мордочку.

О содержании Инанны в домашних условиях (15+)

Инанна - один из основных протагонистов романа "Тьма ваших душ". Работа была написана в своё время в качестве юмористического фанфика.

* * *

Автор-составитель: Ардоран Даркстарский.

Корректор: Хеллфайр Файр.

Редактор: лежит в кладовке.

"Поздравляем вас с приобретением пушистой драконессы Инанны Нингаль. Поскольку драконесса является питомцем «А» класса Ответственности, следуйте нескольким простым советам, чтобы случайно не превратить свою жизнь в АД."

I. Первичный осмотр.

1) Забирая Инанну из приюта/зоомагазина, покупая у работорговцев с Татуина/получая от друзей, убедитесь в наличии у вашей Инанны биологического паспорта с данными о характеристиках особи, возрасте, магических способностях, сделанных прививках и количестве пойманных душ. Помните! Инанну подделывают чаще других моделей драконесс, а потому риск приобрести некачественный товар чрезвычайно велик: 45% Инанн на рынке являются подделками, опасными для вашего физического и психического здоровья!

2) Обязательно проверьте кривизну рогов Инанны — они должны искривляться волнообразно, без резких изменений, и иметь достаточно острые кончики. Попробуйте несильно нажать на рога — если один из них отломится, значит, перед вами некачественная (старая) модель.

3) Расправьте крыло Инанны и осмотрите его на предмет заражения паразитами. Перья должны быть чистыми, расти без просветов; когти на крыльях не должны быть обломанными или сточенными; при нажатии хорошо прощупываются твёрдые, как сталь, мышцы.

4) Обратите внимание на глаза Инанны. Они должны быть ярко-светло-зелёными, чистыми, с чёрными вертикальными зрачками. Плёнка и гной в уголках глаз указывают на некачественную модель. Избегайте попасть под влияние гипнотического взгляда, при осмотре пользуйтесь солнцезащитными очками.

5) Шерсть настоящей Инанны красновато-рыжая, допускается жёлтый или оранжевый оттенки, шерсть на груди, животе и внутренней стороне бедра/лап светлее. Копытца чуть заострены, светло-серые, изредка чугунно-тёмные, но не чёрные.

6) Проверьте сексуальную активность Инанны — подтащите её к самцу из рода нашаранцев, и если драконесса начинает проявлять признаки сексуального возбуждения или лёгкого феминизма, будьте уверены — перед вами настоящая Инанна. В случае отсутствия самца можно использовать самку — тогда ваша драконесса станет проявлять свои доминаторско-тиранические способности и склонность к BDSM.

7) Помните, что качественная Инанна может в один момент вытащить из карманного измерения свой меч. Попросите её продемонстрировать этот приём и обратите внимание на лезвие - оно должно быть чистым, без следов крови и царапин, материал - сталь. Если меч сделан из другого материала, то вам подсовывают подделку.

II. Новый дом.

1) Для содержания Инанны подойдёт комната размером не меньше 8х8 метров, с высоким потолком без люстры: данная модель обожает качаться на люстрах, тем самым обрушивая их своим весом. Кроме того, вам необходимы: кровать в условно-готическом стиле (модель №210), пуфик для лежания (если нет кровати), коврик для хождения (иначе копыта будут скользить), каменный трон (если нет кровати, но есть пуфик), стенка с кандалами (особо важный предмет! Без стенки с кандалами Инанны становятся злыми, агрессивными и могут отрубить вам голову) и подставка для меча (если есть кровать, но нет трона). Желательно также приобрести специальную когтеточку и пилочку для копыт в магазинах нашей сети «Мягкие копытца».

1.2) Не забудьте проверить трон на отсутствие нацарапанных чем-то острым непонятных слов. В лучшем случае Инанна выучит мат, которого нашаране не знают, в худшем - вызовет потусторонних духов с возможным изменением планетарного климата.

1.3) Старайтесь не материться при Инанне - ей может понравиться неизвестный диалект выражения агрессии и вскоре она может перещеголять вас в витиеватости выражений, ничуть не сдерживаясь при ваших гостях.

2) Если в вашем доме содержатся иные виды разумных питомцев, знакомьте их только в своём личном присутствии. Если изначально Инанна или питомец не идут на контакт, не настаиваете — дайте им время. Помните, что драконы не сразу привыкают к другим драконам, пони, покемонам и прочим магическим или полумагическим существам. Особенно будьте внимательны при знакомстве Инанны со Смаугом, иначе потом у вас появится множество огнедышащих пушистых шариков.

3) Поилка и миска должны находиться в тёмном углу, желательно за загородкой — Инанна любит есть в одиночестве. Для кормления рекомендуется пользоваться нашей линейкой мясных консервов «Снафф», хотя можно иногда давать Инанне кровяную котлету, бифштекс, печёнку, паштет, свинину, а также рыбу: осетрину, корюшку, бычки в томатном соусе. Для питья подойдёт чистая свежая вода или коровье-козье молоко. Помните, что Инанна ест один раз в день, но если вы забудете её покормить, то она может полакомиться человечинкой. Помните! У Инанны развит комплекс неполноценности по поводу наличия копыт, а потому не говорите ей, что мясо сделано из копытных животных.

3.1) По этой же причине следите за неразумными копытными в своём доме. Впрочем, с разумными она легко и быстро сдружится, если только они не деструкторы.

4) Установите в коридоре каменную точилку для меча и помогайте Инанне поддерживать оружие в должном виде.

5) Выходя с Инанной на прогулку, не забудьте про намордник и цепи, по крайней мере, на начальном этапе. Если ваша Инанна обещает вас похоронить за это, пригрозите, что сделаете Зората выше сар-волода (даже если у вас и нет этой модели дракона в доме). Инанна испугается и будет вести себя лучше.

6) Держите Инанну подальше от аптечки. Иначе обнаружите себя с передозом "Виагры" и связанным бинтами. А Инанна на кухне будет пить ваш кофе.

III. Уход за Инанной.

1) Всегда держите вашу Инанну в чистоте: промывайте ей шёрстку и расчёсывайте её, приглаживайте и чистите пёрышки, подтачивайте когти и нарастающие копыта.

2) Грива — достояние Инанны. Будьте осторожны, иначе за выдранные волосы могут выдрать вас.

3) Во время прогулки позволяйте Инанне рубить крапиву в капусту своим мечом.

4) Не лишайте Инанну удовольствия проводить время с самцом или самкой наедине, с её любимой стенкой с кандалами.

5) Не пытайтесь напоить Инанну чаем. Если же Инанна выпила кофе, немедленно обратитесь к ветеринару, поскольку перевозбуждённая Инанна устроит в вашем доме маленький кошмар.

6) Почаще играйте с Инанной в шахматы, шашки и карты, то есть в игры, требующие напряжения умственных способностей. Учтите, что Инанна чрезвычайно умна, а потому игра может ей скоро наскучить Если в вашем доме есть магические существа, позвольте им играть друг с другом, но в первое время допускайте игры только под своим наблюдением, иначе можно получить совершенно неожиданные итоги.

7) Если ваша Инанна увлекается чтением, ни в коем случае не давайте ей в лапы Книги Мёртвых, Чёрные Книги, сборники тёмных заклятий и прочую опасную литературу. Не стоит давать ей стихи Маяковского или Есенина, особенно из разряда матерных, по причинам, уже описанным выше.

8) Купите вашей Инанне плеер с музыкой, но просмотрите список треков: список разрешённой музыки имеется на нашем официальном сайте Furpet.ru В частности, к ним относится группа Therion. Особенно Инанна любит её за то, что некоторые тексты песен при должной жестикуляции могут вызвать клифотических демонов и других близкородственных нашаранам существ.

IV. Полезные советы.

- Не допускайте вашу Инанну до других самцов (жеребцов, мужских особей) в вашем доме, в чужом доме или на улице — она может поиметь их, нанеся непоправимую психическую травму.

- Не стоит селить в одной комнате Инанну и Зората, потому что в большинстве случаев их отношения будут иметь негативный характер. Миски с едой для Зората и Инанны должны располагаться по возможности в разных помещениях и кормёжка должна происходить в разное время.

- При поселении Инанны и Маррут в одной комнате стоит отключить у последней программу имитации йиффа, иначе у Маррут повредится синтетическая шкура, а у Инанны - настроение.

- Если у вас есть в коллекции Намира, не стоит оставлять её наедине с Инанной, иначе они могут начать борьбу за власть или устроить в вашем доме центр маленькой Тьмы.

- В случае нахождения в вашем доме деструкторов следует содержать Инанну в отдельной от них комнате и наблюдать во время игры, во избежание трагических последствий.

- Если в вашем доме живёт Селестия, настоятельно рекомендовано ограничить их общение, иначе они начнут красть мотоциклы, платья из секс-шопов, вооружаться дробовиками и гонять вечерами по городу, пугая прохожих.

Дополнение.

Краткий список психических заболеваний и методов лечения.

- Tiranus острый — заключается в неутомимом желании власти. Лучший способ лечения — приобрести настольную или компьютерную стратегическую игру, включающую захват земель и построение государства.

- Coolomania – желание носить чёрные очки, кожаную одежду и саблю на бедре, может кататься на вашем домашнем пони/драконе/собаке или на вас самом. Болезнь неизлечима, развивается в процессе прослушивания тяжёлого рока или русского рэпа, а также просмотра фильмов про анархистов.

- Dominage – болезнь проявляется в желании заковать в кандалы хозяина/хозяйку и отыметь его. Если вы проснулись привязанным к кровати — смиритесь, болезнь протекает быстро и после нескольких половых актов Инанна полностью излечится от dominage.

Более подробно о болезнях Инанн читайте в книге «Драконий Лекарь», издательство «Дятел» ...32 год.

Все претензии вы можете присылать на наш электронный адрес: furpet@snv.ru

Горячая линия био-ветеринарной помощи: 219-182-23-22F,furpet.vet.@snv.ru

"Мы рады вам!"

Так пахнет смерть (насилие, 18+)

- Сегодня у нас особый день!

Громадный самец-олень стоял в центре освещаемой светом костра поляны, воздев к небесам руки, в которых он сжимал по каменному ножу. Собравшиеся вокруг него самцы, самки и детёныши не отрывали глаз от своего вожака, казалось, даже перестав дышать и ловя каждое слово. Самцы сжимали копья, детёныши жались к матерям, одинокие самки покачивались, находясь на грани остолбенения. Ночь избавления пугала их и при взгляде на этих дрожащих трусов у вожака в пасти появлялась тягучая слюна.

- Сегодня мы сделали то, что не решались сделать наши предки сотни лет! - продолжил он, окинув соплеменников взглядом, в котором ясно читалось торжество. - Веками мы, гордые жители леса, были добычей, дичью для этих проклятых клыкастых тварей, для этих дурно пахнущих монстров, этих жаждущих крови чудовищ! Мы противостояли им как могли, собрав в единое копыто всё наше мужество, но они всегда были сильнее нас и брали если не числом, так силой, а если не силой, так тяжестью своего топора! Но близок конец правлению убийц! Близок конец!

Он скрестил ножи над своими роскошными рогами и вдруг слабый отсвет луны пропал. Теперь только от костров и было свету. Принявшие это за знак олени задрали головы к небесам, либо же смотрели друг на друга, некоторые самочки испуганно дёргали своими хвостами, но всё же они пересиливали страх и оставались на своих местах. Вожак же развёл руки и ножи в стороны и вновь заговорил:

- Сегодня мы попробуем мясо и тёплую кровь! Больше никакой травы! Больше никакого низшего звена пищевой цепи! Теперь мы будем хищниками, теперь мы будем пожирать детей наших врагов, их самок уводить в рабство, а самцов растёрзывать и бросать их куски падальщикам! Сегодня мы сломаем Закон Природы, раз и навсегда возвысившись над всеми обитателями всех лесов нашего мира! - он посмотрел вокруг полубезумным взглядом. - Введите жертву!

Услышав его слова, из кустов, что росли по периметру поляны, вышли двое молодых самцов, чью шкуру всё ещё покрывал помёт - им пришлось использовать его, дабы враги не учуяли их запах, когда они подобрались за жертвой к лагерю хищников. А вот и сама жертва: волчица серого окраса с единственным белым пятном на левом глазу, молодая и сильная. Она отчаянно рвалась и скулила, но верёвки, коими были стянуты её передние лапы, не позволяли ей использовать силу своих когтей, а пасть хищника ловцы обмотали широким ремнём, так что надежды на клыки у неё тоже не оставалось. Вожак на секунду замер, оглядывая пленницу - там было на что посмотреть. Стройная и высокая, не слишком худая, но и не толстая самка, чья шерсть скрывает стройные ряды сосков и пока ещё нетронутую щёлку между задними лапами. Она стыдливо прикрывает хвостом своё беленькое подхвостье, но удар в спину и пара слов на её родном варварском языке заставляют волчицу покорно задрать хвост, открывая взору жаждущей публике то, что вызывает бурю эмоций у самцов-оленей. Вожак не спеша подходит к жертве и смотрит в её зелёные глаза. В них есть страх, ровно как есть отвага, воля и ненависть.

- На колени, - твёрдо приказал вожак.

Самка не знала их языка, но удар по спине оказался для неё вполне понятен. Она покорно опустилась перед самцом, задержав взгляд на его набедренной повязке. В её глазах блеснуло что-то, похожее на насмешку. Вожак и сам прекрасно чувствовал, что возбудился - она была врагом, но врагом-самкой и похоже, что самка эта хотела размножаться. Он втянул её запах, витавший в воздухе - мерзкий запах смерти... Но почему он так привлекателен?

- Мы... - вожак осёкся, однако смог продолжить. - Мы сделаем это прямо сейчас! Приготовьтесь! Разожгите костры! - он бросил взгляд на самку. - Жертву на траву!

Она упала к его копытам, слабо замычав при падении. Вожак не колебался ни секунды - одним ударом он вогнал один из ножей под её лопатку, из-за чего самка дёрнулась и взвыла так, как будто никакого ремня на ней не было и в помине. Чувствуя, что возбуждение всё увеличивается, олень дёрнул ножом вверх, разрезая шкуру и мясо. К вони волка добавился острый запах крови. Глаза безумного оленя возгорелись. Он поднёс ко рту окровавленный нож и лизнул его лезвие - волна тошноты пробежала по всему его существу, но одновременно насытила ярость. Он отбросил использованный нож в сторону и взял другой в левую руку - ловцы тем временем наступили копытами на спину извивающейся от боли самки, прижав её к земле. Резкий взмах - и пробитое ухо волка, ещё кровоточащее ухо, оказалось в его длинных пальцах. Он взмахнул ножом, подзывая к себе одного из детёнышей и вручая ему "вкусный кусочек".

- Ешь! - рявкнул он, видя, как замялся оленёнок, крутя обрезок уха.

Новый удар, теперь уже по другому уху. Новый взмах ножа и новый кусок мяса, мяса, окровавленного мяса, в его руке. На этот раз молодая олениха подошла к нему, взяла в руки отрезанное ухо и убежала. Вожак уже не видел, как она блевала в кустах - его нож вонзился в спину волчицы, однако теперь пошёл вниз. Она продолжала дёргаться, но уже слабо - силы покидали её, она балансировала на краю ямы забытья, в которую самка полетела, когда её куцый хвост оказался в руках у вожака. Он отбросил его в сторону ближайшего костра - десятки глаз следили за тем, как кончик хвоста попал в огонь и мерзкая вонь тлеющей шерсти и плоти дополнила запах волка и крови. Обезумивший вожак продолжил свою работу, разрезая ягодицы волчицы - за этими лакомыми кусочками потянулись многие, решив, что уши и другие части тел несъедобны. Вожак тоже не отказал себе в удовольствии отправить лоскут мяса в рот. Пережёвывая его вместе с шерстью и не чувствуя даже вкуса, он приказал перевернуть жертву и нанёс ей удар по горлу. Кровь брызнула ему на набедренную повязку, что лишь раззадорило самца.

Он продолжал орудовать ножом, отрезая целые куски от тела, ломая кости и перерезая мышцы. Он одной рукой оторвал волчице челюсть, не заметив, что зубы пробили ему ладонь. Затем всё-таки увидел рану, но лишь рассмеялся и просто так вонзил свой нож в подушечки на левой лапе волчицы. Затем ещё раз и ещё - в грудь, в живот. Со звериной улыбкой он вырезал место между её ног, но брезгливость не позволила ему сунуть это мясо в пасть, потому он швырнул его прочь.

Вожак не замечал, как олени с ужасом смотрят то друг на друга, то на него. Никто на поляне не мог даже подержать мясо во рту. Мясо волка было для них не просто отвратным, оно было не тем, что они ожидали. И всё больше испуганных глаз оборачивались к вожаку, который уже в открытую приложился к растёрзанному телу, по-волчьи раздирая его. Когда вожака окликнули, он обернулся, показывая окровавленную морду, нос и зубы, оскаленные в безумной ухмылке. Вкус мяса подействовал на него гораздо губительнее, чем на других - оскалившись, он вдруг вцепился в шею самки и понёс её в кусты. Как волк несёт свою жертву...

Кто-то из самцов, испугавшись этого, поднял своё короткое копьё и метнул его в вожака, попав тому в плечо. Олень дико взвыл, опустился на четвереньки и, опустив голову, ринулся на врага - несколько копий вонзились в его тело, он дёрнулся и с разбегу влетел в костёр. Вздрогнул, задрал морду к небу, но не произнёс ни звука и рухнул в огонь... Олени в ужасе столпились в одну кучу, ещё не веря в то, что разыгралось на поляне перед ними. В небесах сверкали звёзды. На земле шелестела трава. Между землёй и небом трещали костры, огонь одного из которых пожирал тело обезумевшего оленя, чьи рога уже почернели, а плоть сползла с морды. Луна вновь выглянула из-за туч и пролила свой свет на лужу крови, в которой лежала растерзанная волчица.

А ветер нёс во все края леса удушающий мерзкий запах - так пахнет смерть...

Дудочка (рассказ за час, 2018)

Ту сидела на берегу ручейка, опустив ножки в холодную воду, что приятно омывала её копытца — и чуть повыше них. Лесная пони, чью серую шёрстку украшали веточки и листья, а в чёрную гриву уже по воле кобылки был вплетён венок невзрачных цветов, всегда любила это местечко — шум бегущей воды, весёлое щебетание птиц и шорох листьев над головой… Красота. Всё это вызывало у пони такое замечательное чувство, словно сладкую щекотку в груди! Она жмурилась от удовольствия, в то время как её длинные мохнатые пальчики пробегали по траве. Да не просто так — как всегда, рядом с бедром у пони лежала деревянная дудочка. У племени лесных пони такие дудочки были главным развлечением, а у кобылок — основным инструментом для, кхм, брачных игр.

С самого раннего жеребячества матери учили дочерей обращению с дудочкой, чтобы к возрасту совершеннолетия каждая молодая кобылка могла выступить на празднике Большого Костра. И Ту сейчас представляла, как она, уже повзрослевшая, стоит перед пылающим костром, что отправляет искры в ночные небеса. Её грудь мерно вздымается и опадает, пока она уравновешивает дыхание, затем кобылка подносит дудочку ко рту и начинает играть. Лёгкая, приятная мелодия развивается по поляне, молодые жеребцы, юные кольты и старые седогривые тяжеловесы настораживают уши и закрывают глаза, отдаваясь её мелодии…

- Ту! Нами тара!

Ту вздрогнула и обернулась — позади неё стоял чёрный жеребец примерно такого же возраста, но выше кобылки на голову. Такая же чёрная грива была подвязана двумя лентами, и спадала на его плечи. В отличие от кобылок, жеребцы носили набедренные повязки, но Аки она не полагалась по возрасту, и Ту стеснительно опустила глаза.

- Нами тара, Аки, - кивнула кобылка. Жеребец присел рядом с ней, но на расстоянии вытянутой руки — ближе садиться не стоило, пусть даже не было рядом взрослых. Потому что увидят — и уши надерут.

- Мелина? - спросил жеребец, указав на дудочку. Кобылка смущённо опустила ушки.

- Мелина, - кивнула она и прикоснулась к груди, а затем поднесла руки к мордашке и сделала вид, будто начинает наигрывать. - Ать мига мелина.

- Мига! - улыбнувшийся Аки сложил руки на груди, как будто молясь богам Леса. - Мига, Ту, мига! Ать чмок Ту мига!

Серая прикрыла глазки, вжимая голову в плечи и смущённо кладя хвостик на колени.

- Мига-мига! - повторил Аки. Он огляделся по сторонам, затем осмелился подсесть поближе и положил руку на плечо Ту, вороша её серую шёрстку. Лучше бы он этого не делал! Лесная пони едва заставила себя усидеть на месте! Аки нравился ей — он всегда принимал участие в играх между жеребятами разных полов, которые допускались лишь на Большой Поляне. И с ним любая игра становилась много веселее. Кроме того, он умел выискивать в лесу самые вкусные грибы и ягоды, находить самые сочные травы во время зимних переходов, что добавляло ему очков как завидному жеребцу. И то, что он всегда хорошо относился к Ту, удивляло пони.

- Ланано… - махнула она ладошкой и взяла дудочку в обе руки. - Ат мига Аки…

Аки выжидающе наблюдал за тем, как она поднесла дудочку ко рту, обхватила губами и вдохнула через нос, после чего заиграла, неторопливо перебирая пальцами по дырочкам. Свистящая мелодия, начинавшая тихо, постепенно стала набирать силу, по мере того, как осмелевший Аки водил ладонью по её плечу и гриве, а то и почесывал за ушком. Сердечко Ту билось всё сильнее, копытца начали баламутить воду, но оттого мелодия, вырывавшаяся из дудочки, звучала ещё громче, ещё красивее… Аки закрыл глаза и прижался щекой к щеке Ту, но та отстранилась и продолжила игру. Тогда жеребёнок прилёг на траву, закинув руки за голову и лишь помахивал хвостом в такт мелодии.

Ту больше не могла сидеть — она сначала вытащила копытца из воды, затем привстала, а после и выпрямилась в полный рост, и одновременно с этим заиграла ещё громче, поднимая мордашку к небесам, словно пытаясь донести музыку и до богов, что на них обитали. Возможно, ей пока и не хватало мастерства, но Аки слушал её в блаженстве, и когда мелодия прекратилась, ещё долго просто так лежал и улыбался. Ту же воспользовалась его расслабленностью — она прижала дудочку к груди и сделала один шаг назад, затем другой… А после скрылась в кустиках, сумев не потревожить ни единую веточку.

На секунду остановившись и оглянувшись назад, она счастливо вздохнула и уже не спеша направилась обратно к табуну.

Зло ради добра (Фурри, MLP, 12+)

Для пользователей, незнакомых с каноном - в Эквестрии исчезла магия, пропали волшебные животные, а пони и иные расы разучились колдовать. Король Сомбра, тёмный маг, изгнанный в мир Теней, также не мог покинуть свою тюрьму...

* * *

Старый Фангер поплотнее закутался в плащ, поскольку разжигать большой костёр сегодняшней ночью было нельзя: слишком близко они находились к границам Гринландии.

- Помните, самое главное — окружить жертву сразу с трёх сторон, погромче рычать и скалить зубы, пугать как можно сильнее. По опыту говорю, большинство пони тут же валится на землю и начинает громко звать на помощь, а другие бросаются наутёк. С бегающими вы знаете, как справляться, хе-хе…

Его сообщники — двое таких же антропоморфных котов, как и он сам — посмотрели друг на дружку с довольными ухмылками. О, набрасывать петлю на шею пони — это первое, чему учат наставники-охотники своих помощников. Конечно, с тех пор, как из страны лошадок ушла магия, их рога и перья уже не продашь на чёрном рынке, но как рабы эти копытники всё ещё пользовались определённым спросом, а без волшебства ловить их стало гораздо проще!

- Только вот с единорогами стоит быть аккуратней, - продолжал Фангер. - Обычно они флегматичны, но иногда среди них попадаются строптивцы, которые принимаются своим рогом тыкать и копытами бить. Такому петлю на горло не только накинуть нужно, но и подзатянуть чуть-чуть, чтобы успокоить. А уж когда на землю упадёт и захрипит — вяжите копыта!

- А нарожник сразу надеть или после того, как свяжешь? - поинтересовался один из учеников, рыжий кот.

Жмурясь от света пламени, он проверял снаряжение, раскладывая перед собой верёвки разной длины, уздечки, широкие ремни для крыльев пегасов, пробковые цилиндры с пропиленными отверстиями для рогов единорогов… Всё, что нужно для ловли пони.

- Лучше — после того, как свяжешь, - ответил Фангер. - Только всё равно следи, чтобы тебя рогом не ткнули, а то будешь с дыркой бегать…

- Ну, для особо строптивых у нас это есть! - засмеялся рыжий, поглаживая кинжал, прикреплённый к кожаному поясу — такое же оружие было и у его собратьев.

- Это — на крайний случай, - назидательно произнёс наставник. - Убивать пони нам не резон. Узнают про нас — и сразу защищаться начнут.

- А-ау… - зевнул третий кот, серый, с чёрными пятнами. - Слушайте, давайте спать ложиться! Завтра день охоты или как? Я не хочу из-за недосыпа промахнуться… Ох, при броске!

- Тоже верно, - кивнул Фангер. - Убирайте всё и ложитесь, я подежурю на всякий случай. Не хотелось бы, чтобы нас обнаружили раньше времени!

Молодые коты последовали совету старого. Убрав снаряжение, они разостлали на земле плащи, служившие им единственной одеждой, и немедленно легли. Фангер же сидел, глядя на огонь и размышляя о том, что неплохо бы на этот раз попытаться захватить пару жеребят — взрослых пони обучать куда труднее…

Так он просидел почти час, раздумывая о грядущей охоте. Тем не менее, несмотря на то, что он был погружён в свои мысли, опытный охотник всё-таки расслышал треск веток за спиной. Резко обернувшись, кот увидел, что со стороны леса к ним двигается силуэт рогатого пони. Взлетавшие из-под его копыт светлячки не давали достаточно света, чтобы разглядеть детали, но, кажется, это был жеребец, довольно крупный.

- Пр-р-ривет! - улыбнулся пони, подходя ближе. - Можно к вам на огонёк?

«Лёгкая добыча — молодой и любопытный дурачок!» - подумал Фангер, разглядывая ночного гостя. Единорог, вошедший в освещённый костром круг, и вправду был молодым жеребцом — серым, с чёрной гривой и чёрным хвостом. Рог его имел редкую саблевидную форму и Фангер мысленно добавил несколько златых к цене, которую ему предложат за этого пони. Жаль только, что оба помощника храпели без задних лап, но ничего, они проснутся от первого же крика…

- Меня зовут Фангер, - представился кот, незаметно отцепив кинжал от пояса и сжав его в лапе. - А как зовут тебя?

- Дивная ночь, не правда ли? - проигнорировав вопрос, единорог задрал голову, смотря на небо.

- Ага-ага, очень красивая, - Фангер сделал вид, что хочет подбросить сучьев в костёр, а на деле приготовился к прыжку на пони. Сейчас нужно приставить кинжал к его горлу, тогда он точно не будет сопротивляться, и позволит котам связать себя…

- Правда, я помню время, когда пони очень боялись такую вот светлую ночь, да ещё с полной луной, - задумчиво проговорил рогатый. - Называли её Ночью Кошмаров.

Фангер уже был готов к атаке, но что-то удержало его на месте, какое-то смутное беспокойство. Сжав кинжал в лапе, он нервно дёрнул хвостом и вдруг понял, что же его смущает.

- А ты храбрый жеребец, не побоялся подсесть ночью к неизвестным существам…

- Почему же к неизвестным? - единорог посмотрел на Фангера алыми глазами и вдруг его рог засветился. - Я очень хорошо помню таких, как ты.

Непонятно откуда взявшийся чёрный туман вмиг опутал задние и передние лапы кота, сжав столь крепко, что кинжал выпал из разжавшихся пальцев…

- У вас же нет магии! - прохрипел кот, потеряв голос от ужаса.

Глаза странного единорога холодно заблестели.

- Вчера вернулась, - чёрный туман, исходящий от пони, стал оплетать так и не проснувшихся помощников Фангера. - И я вернулся с ней!