Сиреневый космос

Глава 1

«Саша, иди кушать!», донеслось откуда-то из-за спины, издалека, но Саша не слушал. Он не мог оторвать глаз от того, что лежало в банке на его столе. Скорее, не столько не мог отнять глаз, сколько боялся, что если он прервётся от наблюдения хоть на долю секунды, то что-то важное случится именно тогда, когда он по неосторожности отвел взгляд на жужжащую муху, или грохот рабочих за окном, или даже мать, зовущую на ужин. Нет, не мог он себе позволить отвлечься от своего наблюдения, своего научного исследования. Он несколько недель выискивал среди ветхих жалких кустов эту…

«Саш, негодник, иди ужинать!! Оторвись ты от своей травы и беги на кухню», мать заглянула в его комнату. Уже не первый, и не второй, и не третий раз пытается оторвать его от своих «размышлений». Затем тяжело вздохнула: «Ну стынет же».

Маму обижать как-то не хорошо, придется прервать эксперимент. Худенький двенадцатилетний мальчик с негустыми русыми волосами встал со своего стула и потопал из комнаты с нескрываемым недовольством, которого он побоялся произнести вслух, и потому старательно и натужно пытался демонстрировать матери всем своим видом. Но ей, кажется, совсем всё равно, что столь важный опыт был прерван чем-то столь приземлённым как геркулесовая каша на молоке и какао.

«Эх, глупая маман, если б ты знала, что в той банке, ты б сама с ложечки кормила его, Александра Николаевича, возможно первого на всей Земле специалиста по не-ортодоксальной трансмиграционике и без сомнения квалифицированного эксперта в области нео-метафизической гербарики, лишь бы только он, Александр Николаевич, мог заниматься своими научными исследованиями без даже полу-секундного прерывания от столь важной работы». С такими мыслями Александр Николаевич сел на свой стул, слегка высоковатый. И пока Александр Николаевич предавался самым тоскливым размышлениям о своем тягостном положении, Сашенька спокойно и послушно ел свою кашку, попеременно запивая какаушком. И когда Сашенька тихо просил добавки у своей матушки, Александр Николаевич же в это время сидел в своей лаборатории, преудачно расположенной в его могучей голове, перетасовывал и анализировал полученные в ходе экспериментов данные и строя новые рабочие гипотезы, каждая новая смелее предыдущей.

Когда трапеза была окончена и были соблюдены все требуемые формальности, вроде слов «Спасибо большое» и мытья своей тарелки, Саша тут же заторопился запереться в своей комнате и прильнуть лицом к банке на столе.

Любой другой человек при взгляде на её содержимое только развел бы руками – ничего кроме пучка грязной жухлой травы и каких-то ягод в ней нет. И, конечно же, любой другой, видев банку до сего несчастного случая и взглянув в неё сейчас, не заметил бы ни малейшего изменения. Любой, кроме, разумеется, Саши. При виде едва заметных светло-бурых крапинок на тыльной стороне листов, аккурат у самого центра, уголки Сашиных губ уже было начали подниматься в восхищенной улыбке, но затем тут же эти губы скривились в разочарованной гримасе. Эти крапинки он уже видел, этим его не удивишь. Само собой, он упустил момент реакции образца № 37-24а (жухлой травы, сорванной под старым шиповником) с реагентом № 112-32 (рецепт засекречен, формула надежно зашифрована). Реакция с реагентом №112-31 показала краткосрочный синеватый блеск и тончайший аромат базилика (нет, в составе реагента не могло быть ни базилика, ни любого другого цветка из семейства Lamiaceae). Реакция с реагентом 112-30 не дала никаких результатов, а реагент № 112-29 выдавал противоречивые данные, которые можно либо подтвердить, либо опровергнуть только после получения большего количества информации. Требуется больше экспериментов. Саша был близок.Он нервничал. Казалось, это нервное напряжение само можно было собрать из воздуха и налить в банку для опытов. Сейчас он как никогда чувствовал разочарование в своих стеснённых условиях работы. Однако удачная мысль вернула ему бодрость духа.

«Ночью. Этой ночью я совершу финальное испытание, но уже не в стенах лаборатории, а в полевых условиях», то есть на придомовом участке, где располагалась детская площадка.

***

Маленькая хитрая головка показалась из подъездной двери и внимательно оглядела округу. Темно и тихо. Как-будто совершенно иной мир, так не похожий на привычную шумную и душную улицу. Причем, душную не столько физически, из-за грязного пыльного воздуха и той естественной для любого города жары, а скорее – психологически, когда толпы беснующихся людей снуют туда-сюда, шумят о чем-то непонятном, иногда злобно кричат. Дневной город страшен, он подобен мрачным джунглям. Здесь деревья состоят из горячего камня, их цветы пахнут грязью, а плоды – тленом, среди их веток и непроходимых зарослей летают жуткие птицы с жуткими голосами.

Но ночью мир преображался. Как будто чья-то могучая рука ухватилась за корни этих джунглей, вытянула их и вышвырнула, а затем чья-то другая рука, теплая и нежная, расстелила на этом месте, как шелковое полотно, совсем иной лес.

Саша затаил дыхание. Он был так восхищен утренним замыслом, что как-то упустил из внимания что это будет его самый первый вход на улицу ночью. Он с легкостью вышел из квартиры, и потому до самого последнего момента не осознавал всю необычность этого события. За высоким порогом железной двери его родного подъезда лежал новый мир, ранее невиданный, и конечно же, не описанный ни в одной его книге. По спине пробежала дрожь. Казалось, что переступив этот порог, назад дороги не будет. Чьё-то щупальце потянуло его крохотное тельце обратно в квартиру, назад, в привычное и понятное, в теплую квартиру, в теплую постель, поглубже в одеяло. Сашины глаза старались отвернуться от ночной улицы, повернуться назад, к дому. В конце концов, можно довольствоваться и теми жалкими результатами экспериментов, проведенных в своей комнате…

«Жалкими, да? Жалкие эксперименты, имеешь в виду? проведенные жалким недо-ученым в жалкой недо-лаборатории? Эти слова ты хотел сказать? Ну так скажи их, скажи и поверни назад. Будь уверен, мать тебя пожалеет»

Глубокий вдох и выдох. Еще раз вдох. Еще раз – выдох. Шаг вперёд, во тьму. Остановиться. За спиной с гулом закрылась дверь. Само собой, в кармане лежат ключи, выход не был в одну сторону. Вернуться можно. Но и нельзя. Когда за спиной закрывается дверь, ноги больше не способны повернуть обратно. Для Сашиных ног и Сашиных глаз существует теперь только путь вперед. Это чувство так нелогично, так ненаучно. Его тоже нет в учебниках. Видать, не всё есть в учебниках.

Одним моментом Саша сильно-сильно зажмурил глаза и резко открыл, дабы отогнать ненужные мысли, и повернул голову на право, в направлении парка по соседству.

Глава 2

Саша стоял у края дороги между его микрорайоном и парковой зоной. Конечно же, ни одного приближающегося автомобиля слышно не было. В такую тишину даже мошку из далека услышишь. Однако воспитание требовало посмотреть по сторонам – сначала налево, потом направо. Потом еще раз налево, еще раз направо. Ну и еще по разику налево и направо. Осторожность не помешает – автомобильное колесо жалости не знает.

Внутренне покорив себя за столь трусливую осторожность, Саша, наконец, пересек дорогу и вступил на необработанный лесной грунт. Ну, лесом этот парк можно назвать с большой натяжкой, но маленькому ребенку все малое кажется большим. Полынь и стебли осоки щекотали неприкрытые щиколотки. Огромные сосны дышали на Сашу холодом и вкусным хвойным ароматом. По коже пробежали мурашки, наверно от холода. А может, и не только холода. Может быть, стоило одеться теплее? А то шорты да футболка, как-то несолидно. Вообще, до дома недалеко, можно и быстренько сбегать, одеться, лечь в кровать… Так, стоп!

И вообще, нет времени тут стоять, надо найти подходящий полигон для испытаний. Место должно быть:

а) укромным;

б) удобным;

в) недалеким.

Много ли в парке мест, подходящих под столь расплывчатые критерии? Именно в такие моменты сожалеешь, что заранее не сочинил хоть сколько-нибудь детального плана. Вместо плана - только размытое изображение в голове: маленькая полянка, устеленная мягкой травой, чтоб коленкам не было больно, обязательно под высоким широким деревом, укрытое от посторонних глаз густыми кустами, желательно со съедобными ягодами.

Несомненно, детское воображение бывает порой очень щедрым на красивые картинки. Которые, однако, редко соответствуют реальности. Таковых полянок вокруг нет. И спустя десять, и двадцать, и тридцать минут поиска. Лабораторный хронометр (по факту – старые карманные часы, выклянчанные у отца ради экспериментов) показал, что поиски растянулись на аж 36,6 минут. На таком знаменательном моменте Саша решил остановиться на последнем варианте – куст шиповника под узкой сосной на приличном расстоянии от пешеходной тропинки.

Наконец, полигон разбит. Можно снять с плеч школьный рюкзак и распаковать. Лунному свету предстали: банка с образцом № 37-24а и отдельные банки с реагентами № 112-32, 112-31, 112-29 и 112-00, рабочие записи и, конечно же, инструменты. Хотелось бы принести больше, когда не знаешь, на сколько долго затянется путешествие, приходится идти налегке. Так же из рюкзака торчал батончик шоколада, который был незамедлительно употреблен в пищу. Глюкоза должна способствовать работе мозга (О небо, лучше б не пожевать, а одежды взял).

***

Глава 3

Нет никакого совпадения в том, что образец № 37-24а был обнаружен как раз под шиповником -эти кусты растут повсюду в этом районе. Между прочим, обнаружен был при помощи реагента № 112-00, с применения которого и начнется эксперимент.

Как и в прошлый раз, образец стал испускать дым. Сначала обычный классический, затем слегка порозовевший. Затем настал черед реагента № 112-32, который приходилось добавлять пипеткой, ровно четыре капли. Как и давеча утром, появились светло-бурые крапинки на листьях. Быстро свериться с записями – ага, все верно, теперь реагент № 112-29.

Руки аж затряслись. На сердце страшно, но на лице – улыбка. Дальше может случиться все что угодно, но в голове нет даже мысли остановиться. Желание убежать, мучившее Сашу вплоть до этого момента, исчезло, оставив место если не уверенности в результате, то хотя бы полной решимости продолжать до победного.

Реакция началась. Крапинки, сначала медленно, но постепенно все быстрее, размножились и слились в единый узор, одновременно меняя цвет, сначала на светло-розовый, затем светло-пурпурный, постепенно затемняясь и переходя в сиреневый. Розовый дым стал гуще и темнее. Запах сладкий. В груди необычные ощущения, наверно просто нервное напряжение. Кажется, образец слегка звенит, нет? Может быть, показалось. В любом случае надо запомнить и все записать. Нельзя оставить никакое, даже гипотетическое явление без внимания. Но не сейчас, потом. Глаза не могут оторваться от того, что происходит прямо перед ними.

Дым рассеялся. С ним рассеялись и сомнения. Что-то произошло, но что? Образец явно изменился. Теперь это не № 37-24а, нет. Теперь это Образец № 38-00. Даже не так. Теперь это образец Номер Альфа-ноль (№ α-00).

Ранее оно хотя бы со стороны выглядело как растение, почему родители так пренебрежительно о нем отзывались. Однако ни в одном справочнике мира не зафиксировано такого растения, будь то трава, или папоротник, или дерево, на котором словно рукой художника нарисован темно-пурпурный витиеватый узор на сиреневом фоне.

Так или иначе, что дальше с этим делать? Нужно размышлять логически. Первое что приходит в голову: почему такого же результата не случалось ранее? Когда Саша делал то же самое у себя в комнате, максимум чего он мог добиться – это крапинки, легкая сиренева и слабый дым. Саша переместил испытания на улицу только потому, что необычный дым мог спровоцировать панику у родителей. На такую буйную реакцию Саша не рассчитывал.

Что изменилось? Может быть, близость шиповникового куста? Неожиданное решение булавкой укололо Сашину голову. Он взял горсть земли с образцом № α-00 и посадил под кустом. Неожиданно для себя он обнаружил, что под кустом растет полно точно такой же травы. Странно, почему он раньше ее не замечал? Вероятно, глаза замылились от усталости и недостатка сна.

Что же это! Вдруг вся эта только что обнаруженная трава, повторяя за своим старшим братом, изменила цвет в знакомой последовательности и выпустила клубы дыма. И если раньше наличие звона было лишь гипотезой, то теперь он слышен отчетливо.

Руки, задрожав с новой силой, потянулись прикоснуться к чуду. В смысле нет, не чуду. Какому чуду? Чудес не бывает, это такое же научное явление, как и все остальное в мире, просто не до конца исследованное. О небо, какая разница, чудо, не чудо. Все эти мелочи и детали уже не важны, лишь бы только прикоснуться к нему…

***

Глава 4

Саша не мог заставить себя ни открыть глаза, ни вдохнуть. Страшно. Нервная система ребенка еще не совсем крепка, и, конечно, веки сами собой закрылись, когда его руки вытянулись в сторону сиреневой травы. И совсем не встретили сопротивления.

На ощупь трава мягкая, совсем-совсем мягкая, словно свежевымытая овечья шерсть. Руки потянулись глубже в эту траву-шерсть. Все глубже и глубже. Там, где сейчас Сашины руки, должна быть твердая земля и толстые корни сосны. Но вместо земли – густая и мягкая «шерсть», в которую беспрепятственно погружались его руки, а вслед за ними голова и грудь, пока он, в конце концов, не принял такую позу, будто нависает верхней половиной тела над пропастью, лежа животом и ногами на земле.

Тут тепло. Это особенно приятно после почти часа на холодно улице. Хотя ноги до сих пор находились в этой самой улице, и разность температур верхней и нижней половин тела только сильнее подчеркивала контраст между миром, в который Саша только что вторгнулся, и миром, который вот-вот покинет.

Даже без дыхания, нос сумелуловить приятный аромат. Саша сделал логичный вывод, что раз есть запахи, то и воздух должен быть. Он осторожно попробовал вдохнуть маленькую капельку воздуха. Ноль отрицательных реакций. Раз так, то можно сделать и глубокий вдох. Затем еще один, и еще один. Возможность дыхания невозможно недооценить, и ее наличие уже вселяло надежду, что все в порядке. Саша набрался смелости открыть глаза.

Ну конечно же, вокруг все-все сиреневое. Почти ослепительно сиреневое. Подумать только, что что-то на свете может быть на столько ярко сиреневым, что на это даже больно смотреть. Это как, например, зимой, когда в первый снежный день где-нибудь загородом выйдешь на улицу утром. Снег обильно выпал только что, пока ты спал, и его еще не успела затоптать ничья нога или лапа, и конечно, он не был испачкан городским воздухом. Этот первый снег так бел, что отвыкшие за почти год глаза начинают сами собой жмуриться от такой яркости. И вот, на сколько ослепительно бел первый снег в году, на столько ослепительно сиренев этот новый мир. И, конечно же, Саша не мог не жмуриться от него.

Постепенно в этом сиреневом океане стали появляться смутные очертания каких-то облаков, либо же островов. Одни были побелее оттенком, чем все остальное пространство. Другие – наоборот, потемнее. Все разного размера и формы, и на каком они расстоянии пока нельзя было сказать.

Вокруг было столько всего нового и необычного, чего так сильно хотелось изучить и понять. Сказать, что Саша был вне себя от восхищения, - значит ничего не сказать. Голова вертелась из стороны в сторону, фиксируя и запоминая каждую мелочь, каждую маленькую деталь. Однако с каждой стороны – одно и тоже.

Очевидно, что надо уже, наконец, встать на ноги и подойти к каждому явлению поближе. Взглянув вниз, он понял, что лежит на таком же облаке, или, по крайней мере, похожем. На облаке, состоящем из сиреневой травы, в которую только что вошел, И не лежит, а скорее торчит, как будто в облаке образовалось отверстие, из которого выглянул ребенок и стал вертеть головой и руками во все стороны. Хотя, так оно и было на самом деле.

Саша стал руками исследовать поверхность, из которой он, к-хм, торчал, надеясь, что она обладает хоть каким-то подобием свойства твердости. Оказалась она упругой, как огромный сноп сена. Или скорее свежескошенной травы, которой только предстоит стать сеном. Такое сравнение уместнее, ибо сено очень воздушное, и в него легко проваливаешься, а эта трава была густая, и ее былинки лежали очень плотно. На такой можно стоять и ходить.

Сделав это открытие, Саша оперся руками об это облако и подтянул остальное свое тело в этот мир. Бедра и голени прошли с той же легкостью, что и руки, но когда дело дошло до стоп, Ноги вдруг резко отказались лезть дальше. От такой неожиданности Саша потерял равновесие и упал лицом в облако.

Как-то тревожно стало на сердце. Саша подергал еще раз ноги одну за другой. Но нет, никак не проходят внутрь, хотя высунуть обратно еще можно. Прямо сейчас меньше всего Саше хотелось, чтоб из-за какого-то непонятного закона или свойства или правила или еще чего-то в этом роде он теперь был вынужден довольствоваться только видом на это новый мир, без возможности пройтись по нему. Это все равно, что лицезреть прекрасный теплый океан с самым красивым на свете песчаным берегом на краю удивительного тропического фруктового леса, но смотреть на него из узкого окна мокрого мерзкого карцера.

Саша торопливо заполз обратно. Но одну руку Саша решил подержать пока что в том мире. Мало ли, вдруг эта «дверь» захлопнется. По очереди он достал сначала одну рук, потом, сунув ту обратно, другую, потом повторил, потом голову взад вперед. Ничего нового.

А вот нога никак не проходила, упиралась в землю. Но почему? Как оказалось, под ней даже трава мгновенно становилась обычной. Тогда Саша одной рукой снял сандалю с ноги и сунул в траву. И она пролезла. Но почему!? Саша зажал сандалю в руке и сунул ее в траву. Она уперлась в землю. То есть, в сандале дело? Но одежда ведь прошла без помех. В чем дело?

По очереди Саша стал совать в траву свои вещи. Банка – нет. Часы - нет. Шоколадка – нет. Лежавшая рядышком ветка – да. Камень – нет. Рюкзак – нет. Шоколадка без обертки – да.

Саша внимательно посмотрел на свою футболку, затем на свой сандаль. Футболка сшита из хлопка, на сандале – резиновая подошва. Теперь паззл сложился.

Трава пропускает только и только то, что живо, либо когда-то было живым. Вообще говоря, мозг ученого должен был сказать «состоящего из органических тканей», но, лицезрев такие чудеса, как-то само собой начинаешь мыслить по-другому, более архаично. Но сейчас не время для таких размышлений.

Так или иначе, на ту сторону ничего неодушевленного не пронести. Не тяжкое дело – если для пропуска на тот мир нужно просто разуться, то Саша будет первым в очереди на разувание. Но, с другой стороны, нет возможности пронести с собой припасы, раз нельзя взять рюкзак. Никак не взять с собой экспериментальные образцы и реагенты для дальнейших исследований – банки-то не лезут туда.

Размышляя над этим вопросом, Саша вдруг резко себя одернул: а как открыть «дверь» обратно, когда он туда войдет полностью?

Этот вопрос заставил его не на шутку переволноваться. Он неохотно вытянул руку из того мира. Повторное сование ничего не дало. «Дверь» захлопнулась, как он и ожидал. Это не такая уж проблема, раз у него есть ключ, то есть – знание, как эту «дверь» открыть, и необходимые реагенты. Но в чем он нести будет эти реагенты? Руками что ли? Они вообще-то жидкие.

В сердцах Саша громко охнул, почти зарычал от негодования. Руки беспомощно упали, голова устало свесилась. Это тупик, на сегодня эксперименты закончены. Конечно, сердце тянулось обратно туда, к неизвестному, хоть бы еще разочек просто полюбоваться тем местом. Но попусту переводить реагенты неразумно. Они нелегко достаются. С неохотой Саша собрал свои вещи в рюкзак (который, будь он проклят, не лезет в тот мир, аааа!) и медленно вернулся домой, планируя до утра составлять новый план. Что, конечно же, не случилось.

Саша без особых проблем вошел в свою квартиру, никого не разбудив. Мышью он прокрался в свою комнату, положил рюкзак на свое место и прыгнул в кровать, не раздеваясь.

Измотанный событиями этой ночи, он очень быстро уснул. Во сне он видел то место. Это чувствовалось так, будто его кровать стала новой «дверью». Он был так в этом убежден, что всю ночь радостно летал по этому миру, вообще не видя подвоха. Ну, на то он и сон, что пока ты в нем, ты не отличаешь его от действительности.

***

Глава 5

Весь следующий день Саша мучился с этой проблемой. Как войти в «Сиреневый мир» и не застрять там навсегда? Какой-нибудь опрометчивый или легкомысленный путешественник не стал бы задумываться над этим, и вероятнее всего потерялся бы там. Но Александр Николаевич не зря считается квалифицированным экспертом в области нео-метафизической гербарики и недаром ест свою кашу по утрам. Да чтоб он, да чтоб взял бы да и пропал бы в бездне иного мира? Да ни за что.

Однако задача, мягко говоря, не тривиальная. Как и каждый ученый современной Земли, он всецело полагается на современные решения в области лабораторного инструментария, главным из которых является применение искусственных материалов. Проще говоря, все-все вещи Саши, кроме одежды, состоят из стали либо пластика. А Саше нужны именно натуральные материалы. И хоть доподлинно известно, что пластик когда-то был останками динозавров, эксперименты на природе, когда Саша по очереди пихал в «дверь» все свои вещи, показал наглядно, что этой силе вообще все равно, из каких динозавров раньше состояла бутылка или пакет.

Проблема не то чтобы нерешаема, но легкого решения не предвидится. Контейнером из натуральных материалов может служить классический бурдюк, сделанный из дубленой кожи. Саша не может сделать его своими руками – не смотря на то, что он знаком с технологией, у него банально нет доступа к какой-либо коже. Тогда он решил попросить у родителей, но у тех бурдюка нет, и покупать не желают. На рынке все бурдюки сделаны крафтовым методом, то есть собственноручно, руками знающего мастера. И такие вещи довольно дороги. Даже если Саша уговорит родителей на покупку, бурдюк требуется не один – реагентов даже одно открытие требуется минимум три.

С неохотой Саша обратился к наиболее очевидному, но также и наиболее неудобному решению – обычная веревка. С ней он, по крайней мере, не пропадет в ином мире. Но как он откроет очередную «дверь» Саша пока не мог сказать.

Ну, как говорится, попытка не пытка. Конечно, это так себе аргумент «за», однако Саше аргумент не требуется, уж больно хочется ему поскорее обратно. Это один из тех моментов в жизни, когда даже у самого хладнокровного человека чувства затмевают разум.

***

На следующую ночь Саша повторил вылазку. Хотелось бы сказать, что на этот раз Саша добрался быстрее до позиции, но это было бы ложью. Есть такой удивительный эффект, известный всем, кто прыгал, например, с парашютом. Второй раз всегда страшнее первого, так как теперь мозг знает, чего следует ожидать и заранее боится.

Достигнув знакомого куста, Саша приступил к делу. Но в этот раз все было иначе. Прежде всего, Саша был одет в осеннюю куртку, брюки и ботинки, чему был несказанно рад. Далее, вместе с банками из рюкзака показались мешочки с порошками.

Еще сегодня днем Саше пришла в голову мысль – высушить используемые реагенты до получения порошка, и уже на месте растворить их в воде. Пока жидкости выпаривались, Саша из старых футболок сшил мешочки, в которых он и пронесет порошки. Расчет был на то, что в таком виде он сможет пронести реагенты в иной мир, и там где-то найти источник воды.

Открыв свою тетрадь на странице с требуемыми пропорциями, Саша отобрал из первого мешочка немного содержимого, сыпанул в глубокую тарелку, взятой с маминой кухни, и добавил совсем немного воды. Интуиция подсказывала, что лучше, если раствор будет гуще, чем жиже. Повторив с остальными порошками, каждый раз в новой посудине, у Саши на руках было три раствора, после чего он решил снять лишнюю одежду и обувь заранее, ибо, возможно, промедление во время эксперимента может стоить ему положительного результата. По этой же причине он заранее обвязал талию веревкой, взятой из папиной полки для инструментов, а второй конец он обвязал вокруг ствола сосны. Также он сложил мешочки в очередную старую футболку с длинным рукавом, в котором было туго сшито нижнее отверстие, и плотно обвязал вокруг шеи.

Саша повторил вчерашнюю процедуру. К великому Сашиному облегчению, вчерашняя реакция повторилась.

***

Вновь глаза сами собой закрылись. Вновь дыхание само по себе остановилось, хотя Саша прекрасно знал, что тут есть чем дышать. Но как же убедить в этом глупое тело?

Саша с трудом отрыл глаза. Все как вчера. Вокруг ослепляющая сирень, а сам же он точит из поверхности сиреневого облака травы.

Когда Саша вытянет ноги, он будет уже на все сто процентов в «Сиреневом мире», и пока хватает длины веревки, он будет свободен. Странно, почему именно сейчас при слове «свобода» во рту такая приятная сладость, а уголки рта поднимаются сами по себе? Саша и у себя дома был вполне свободен. Это один из тех вопросов, ответ на который содержится глубоко в человеческом сердце.

Саша, как и вчера, уперся руками и попытался подтянуть к себе ноги, одну за другой. Удачно. «Отверстие» под ним сузилось до размера торчавшей веревки, и Саша просто опустил ноги обратно, а затем встал во весь рост.

Он наконец-то здесь.

Саша осмотрелся вокруг еще раз, как будто не видел всего этого ранее. Ничего нового он пока не увидел. Оно и понятно, сильно ближе со вчерашнего дня он не стал. Саша посмотрел на конец веревки. Он обратил внимание на то, что облако под ним вообще-то темнее оттенком, чем трава с той стороны (о небо, как же это странно, говорить о родной планете как о «той» стороне, не этой). Но вокруг веревки трава именно того самого оттенка. Как будто часть травы из Сашиного мира выглядывает сюда. Или вероятнее всего, это действие реагентов. Как это работает, Саше только предстоит узнать. Сейчас хочется осмотреть все вокруг.

Саша сделал три шага вперед. Он стоит края его облака. Внизу – бездна, и в нее падать как-то не хочется. Все остальные облака вне досягаемости. Выходит, это тупик?

Какой-либо фауны не обнаружено. Либо ее нет, либо она невидима (здесь можно ожидать чего угодно), либо она имеет форму совершенно неожиданную.

Здесь совершенно беззвучно. Только тихий звон со стороны «двери». Это, очевидно, действие реагентов.

Рой мыслей атаковала Сашину голову. А вдруг тут можно летать, как в Сашином сне? Пробовать не хочется, ибо веревка может не выдержать. Она от старости стала очень слабой.

Другая мысль – вдруг у облака есть своя гравитация? Эта мысль тем более логична, так как Саша до сих пор никуда не улетел. Его ноги плотно держатся на поверхности облака, в то время как сами облака летают по бесконечному пространству.

Саша присел на край облака ногами вперед. Но облако ж не идеально плоское, оно, простите за тавтологию, формы облака, как и ожидалось. И край у него не крутой, как обрыв скалы, он как бы полукруглый.

Саша медленно подполз ближе к краю. Затем еще ближе. И еще ближе. Ноги вообще не чувствуют, чтоб под действием гравитации они свисали с поверхности. Они спокойно лежат на поверхности. Саша подполз еще ближе к краю .Ноль эффекта. И еще ближе. То же самое.

Саша обернулся и увидел, что отверстие «двери» далеко «за горизонтом», если можно так выразиться. Осознание больно укололо Сашу: он представил себя со стороны и видел, что сидит он, в общем-то, практически под облаком. Эта картина была слишком страшна человеческому разуму – инстинкты кричали «ты вот-вот упадешь!», и Саша мгновенно прижался грудью к траве и заполз обратно. Отползя приличное расстояние, Саша скрутился калачиком.

Нескоро Саша вернул контроль над своим телом. Но рано или поздно просто необходимо попробовать еще раз. Саша встал во весь рост, сделал короткую паузу и трусливо лег на живот. Он принял решение ползти вперед, несмотря ни на что. «Несмотря» имеется ввиду буквально, с закрытыми глазами.

Его тело явно чувствовало кривизну поверхности под собой. По ощущениям Саша как будто спускался с холма. Происходящее противоречило самым элементарным представлениям о физике и об устройстве мира. Каждый раз, когда в Сашином мозгу всплывала картина со стороны, он зажмуривался сильнее, стараясь отогнать эту мысль. Он как бы старался мыслями уйти в себя, глубоко внутрь, пытаясь абстрагироваться от происходившего снаружи. Ибо то, что происходило снаружи, создавало слишком сильный контраст с представлениями Саши о мире.

Так Саша и размышлял, когда неожиданно он почувствовал что-то своей ногой. Что бы это могло быть? Саша открыл глаза и чуть с ума не сошел. Это был конец веревки, торчащий из родного мира. Саша не заметил, как полностью обогнул облако.

***

Глава 6

Прошло довольно много времени, а Саша все сидел и смотрел на веревку, делая глубокие вдохи и медленные выдохи. В конце концов, шок отпустил его. Ему пришло в голову, что, вероятнее всего, это наименьшее чудо из тех, что ему предстоит увидеть. Побранив себя за трусость как обычно, он встал и решил повторить этот курс в обратном направлении, сначала резкими длинными шагами, затем осторожными короткими шагами, одновременно сматывая веревку. Видеть собственными глазами, как ты обходишь вокруг по сути маленькую планетку – такая картина не скоро отпустит.

Дойдя до стартовой точки, Саша бросил под ноги намотанную веревку. Затем понял, что по пути он ее немного запутал, от чего пришлось сидеть и распутывать ее, чтоб будущее путешествие не прерывалось.

Пока Саша таращился на веревку, его вновь атаковали вопросы: а что дальше делать-то? Может, подпрыгнуть? Вдруг полетишь, а? Конечно полетишь, и улетишь, и потеряешься, и помрешь от голода или жажды.

Вероятнее всего, это облако работает по подобию родной планеты. Вот только там гравитация была как-то логичнее, если сказать не меньше. Планета огромна, от того и притяжение. То, что облако обладает такой же гравитацией при несравненно меньших размерах, просто не укладывается в голове.

Может быть, в глубине находится сверхтяжелое ядро? Копаться не хочется. В процессе повредится сиреневая трава, и Саша рискует остаться тут навсегда. Да и просто как-то не хочется портить такое чудо.

Очередная мысль была попозитивнее предыдущей. Почему бы не попробовать то, что задумал изначально, и открыть вторую «дверь» с этой стороны? Саша принял решение открыть ее на обратной стороне облака, так как на максимальном расстоянии эффект будет заметнее.Саша весьма неохотно пошел на «южный полюс». «Северным», очевидно, является самая первая дверь. Дойдя до точки, Саша снял сумку-футболку с шеи и достал мешочки.

Раствор пришлось готовить из того, что было под рукой. То есть, просто-напросто плевать на порошок. Много раствора не получится, но, может быть, на узкую дверь хватит. Есть и другие варианты, но мало того, что это неприятно и, мягко говоря, отвратительно. Не говоря уже о том, что примеси почти наверняка испортят раствор. Кровь отбраковывается по этой же причине. Поэтому иные варианты даже не обсуждаются. Слюна тоже не чистая вода, но это, по крайней мере, чувствуется более уместно.

Завершив раствор в собственных ладошках, Саша растер его по траве. На удачу, появилась знакомая реакция, пусть и не такая яркая как раньше. Саша радостно принялся готовить следующий, а затем – третий раствор. Когда трава приняла более-менее знакомый оттенок сиреневого, Саша просунул в нее руку. Эксперимент прошел успешно!

Саша попытался просунуть вторую руку. Если дверь и была узка, то пока что это не чувствовалось. Тогда Саша просунул туда голову.

***

На той стороне было темно. Где именно находится это место, не понятно, но это явно была Земля. Ну, или, по крайней мере, тут растут такие же шиповники как на Земле. Сашу посетило двоякое ощущение: хотелось бы увидеть иную планету, но с другой стороны – впечатлений и так слишком много.

Саша попытался вылезти. Вот теперь узость чувствуется по-настоящему, но много проблем это не создало. Вылезши в этом новом месте, Саша отвязал от себя веревку и привязал к кусту шиповника, аккуратно, чтоб не уколоться. Ай, все равно укололся. Ой-ой, опять. Ладно, терпимо.

Можно сказать, что мост между Сашиным парком и этим местом проведен успешно. Теперь вопрос: что это за место? Далеко уходить не желательно. Потеряться в чужом лесу почти так же неприятно, как и в ином мире. С досадой Саше пришло в голову, что можно было не отвязывать веревку и побродить с ней.

Оглядевшись в поиске чего-нибудь, что могло служить приметой, Саша увидел тусклый свет. Саша взял себя в руки и решил пойти навстречу свету. Это оказался фонарный столб. Саша вздохнул с облегчением.

Саша стоял на краю улицы, похожей на его собственную, но совсем не знакомую. Можно было бы хорошенько осмотреться. Однако в человеческом мире нет ничего интересного, так что Саша просто ограничился тем, что посмотрел адрес на ближайшем здании. Вернувшись, Саша спросит у взрослых, где это место, и узнает примерное расстояние, на которое он переместился.

Возвращение ко второй двери прошло без проблем. Саша боялся, что потеряет ее, но в этот раз опасения не оправдались. Саша пришел к выводу, что тут мало интересного, и беречь мост не обязательно. Он отвязал-таки веревку и вернулся обратно в «Сиреневый мир».

Саша решил открыть третью дверь за сегодня, на этот раз последнюю. Отойдя на некоторое расстояние в случайном направлении и повторив процедуру, он прошел вновь на Землю. На этот раз было даже еще прозаичнее: он опять оказался под шиповником, но в этот раз прямо под какой-то пятиэтажкой. Запомнив и этот адрес, Саша без каких-либо проблем вернулся в Сиреневый мир, а затем – в свой парк. Устав от приключений, Саша решил, что пора бы домой.

Во сне он, бесконечно довольный, вновь летал по Сиреневому миру.

***