Синий лед

Глава 1

Лиита выскользнула из дома ночью, накинув на плечи плащ отца, тяжелый и пахнущий дымом. Так ей казалось, что отец рядом, хотя после того, что она собиралась сделать, тот и смотреть на нее, наверное, не захотел бы.

За дверью в лицо ей ударил ветер. Толкнул в грудь, даже дышать стало трудно. Лиита схватила ртом воздух, стиснула края плаща, миг стояла у двери – и бросилась бегом. Она летела от одного светлого окна до другого, пряталась в тени изгородей и за ветками, свесившимися до земли. Никто не ходит за колдовством после заката, когда духи набирают злобу, нельзя ей было показаться соседям на глаза.

Перед дверью старой Саины Лиита остановилась, выжидая, пока успокоится немного сердце. Ткнулась носом в ворот плаща и глубоко вдохнула.

Потом постучала.

– Входи, дочка, – сказала Саина почти сразу.

Лиита вздрогнула, но взялась за тяжелую ручку и потянула дверь. Та открылась без скрипа.

Лиита шагнула через порог в жарко натопленный дом. У Саины огонь горел даже летом, и она стащила отцовский плащ, прижала его к себе, как щит.

Саина сидела в глубине дома, у огня. По полу змеей тянулась длинная черная коса. Волоска седого в ней не было, хоть мать Лииты с самого детства помнила Саину старухой.

За спиной у нее во всю стену распластана была шкура зверя, какого Лиита в жизни не видела – вроде быка, с короткой и жесткой шерстью, медно переливающейся от огня. Отблески пламени играли и на лице Саины, то стирая с него все морщины, то делая ее старой, как небо.

– Иди к огню, дочка.

Лиита, склонив голову, подошла к очагу, села рядом.

– Уйти, значит, хочешь, – медленно сказала Саина.

– Я не говорила...

– Другие сказали.

Лиита испуганно огляделась, словно ждала, что прямо здесь появятся духи, которые нашептали про ее дела. Саина засмеялась.

– Нет здесь никого, не бойся. Куда идти-то – знаешь?

– Она мне сказала. У меня еще вот...

Лиита полезла в карман и вынула кольцо с овальным, молочно-белым камнем. Внутри него словно клубился туман.

Такой же точно туман стелился по ущельям в начале лета, когда в горы пришли люди с юга. Лиита видела их впервые – как и все прочие девушки ее возраста. Вниз товары всегда уносили мужчины, женщины с гор не спускались, а уж незамужние девушки, как она, и подавно.

Южане болтали птицами на рассвете, и их одежда тоже напоминала яркое птичье оперенье с широкими, как крылья, рукавами. Их женщины пришли вместе с мужчинами, глядели прямо, не собирали волосы в косы, закалывали их высоко и гладко, как шлемы. У одной на поясе висел длинный нож, и никто из южан этому не удивлялся.

Мужчины юга, напротив, походили женщин – длинноволосые, пестро одетые, с мягкими руками, непривычными к работе. Они много улыбались и пытались заговорить с девушками из деревни – словно хоть одна незамужняя будет болтать с чужим человеком.

В тот раз они приехали не торговать. Они хотели видеть старую Саину, спросить ее о колдовстве. Они говорили, что тоже колдуны, только называли это иначе – маги. В деревне смеялись – разве бывает так, чтобы разом родилось много колдунов? Не в каждой деревне находится человек, с которым хотят говорить духи, не в каждой деревне находится ученик для него. Все думали, Саина их прогонит, но она согласилась говорить с ними, и южане остались.Они поселились в общинном доме, и по утрам, спеша с ведрами за водой, Лиита часто видела их.

В то утро, как одна из их женщин, босиком стоя на холодной, мокрой от росы траве, ткала платок из первых лучей утреннего солнца – бледно-розовых и золотых. Сияющие нити скользили меж ее пальцами, и Лиита так и остолбенела – в обеих руках по ведру, рот открыт, а глаз оторвать не могла.

Платок сиял и трепетал в руках южанки, а та расшивала его синевой тени, лежащей на траве, и каплями росы, как в горах шили цветным шелком и бисером.

– Как же это? – пробормотала Лиита.

Южанка обернулась к ней.

– Ты видишь мою работу? – спросила она и улыбнулась.

Лиита кивнула. Южанка словно бы обрадовалась.

– Иди сюда.

– Отец меня прибьет, если увидит!

– Я не задержу тебя надолго, а ты быстро ходишь. Никто ничего и не узнает. Ну же!

Южанка требовательно протянула руку. Лиита воровато оглянулась и шагнула навстречу.

– Поставь ведра.

Лиита склонилась, поставила оба ведра на край дороги и подошла к южанке.

– Красивый у меня платок?

– Да, – простодушно кивнула Лиита. – Как солнце.

– А дотронуться до него ты сумеешь?

Платок бился на ветру, словно хотел вырваться и улететь.

Лиита протянула руку и захватила кончиками пальцев самый уголок. Она не смела взяться как следует – ничего красивей она в жизни еще не видела, а руки у нее были грубые от работы.

– Да ты могла бы учиться магии, девочка, – сказала южанка. – Раз уж ты можешь тронуть солнечный луч.

Лиита отдернула руку.

– Бабушка Саина говорит, я никогда не сумею слушать духов. Я ходила к ней, когда ей была нужна ученица. Она не взяла меня.

– Не все маги слушают духов. Можно по-разному заниматься волшебством. Тебе стоило бы попросить отца привезти тебя в Грозу.

– Куда?

Лиите представилось, как они с отцом по радуге, упавшей с небес, словно по дороге, едут на телеге прямиком в грозовую тучу. И их кобыла Белка мотает головой и щиплет по обочине пятна цветного света, как траву.

– В Грозу. Это внизу, в городе, место, где учат магов. Я там училась.

– Ой, нет, – махнула рукой Лиита. Ей даже смешно стало: попросить о таком отца – все равно, что попросить небо с землей поменяться местами. – Женщина не может одна жить среди чужих. Место женщины – в доме.

– Место женщины – там, где она хочет видеть свое место. Подумай все же. К восьмому дню после Осенней ночи мы будем ждать учеников, и если ты попросишь отца...

– Он не...

– Когда ты доберешься в город, – продолжала южанка, будто не слыша, – ты пойдешь к дому с высоким шпилем... это такая железная палка на крыше... вокруг которого клубятся тучи. Это и будет Гроза. Это очень большой дом, но ты не испугаешься. Войдешь и первого же, кого увидишь, попросишь провести тебя к Риле Салар. Ты умеешь читать?

– Нет.

– Тогда запомни как следует: Рила Салар. Это мое имя. Если тебя захотят прогнать – ты покажешь кольцо, – женщина сняла его с пальца и протянула Лиите.

Та помотала головой.

– Мне не нужно, я не приеду.

– Возьми, девочка, – Рила сунула кольцо ей в руку. – Не пригодится – продашь. Теперь ступай.

Она подбородком указала на ведра, которые так и стояли на краю дороги. Лиита обернулась. Уголок платка выскользнул у нее из пальцев. Лиита миг стояла растерянно, уронив руки. Потом сунула кольцо в карман и пошла обратно. Ведра ждали ее, и скотину нужно было поить…

Теперь она сидела у огня в доме Саины и глядела в молочный туман внутри камня.

– Я не знаю, хочу ли я, – сказала Лиита, не отводя глаз от кольца. – Мне очень страшно, бабушка. Я говорила с отцом, но он сказал – вожжами выдерет, если буду глупости болтать. Я уйти могу... но только что, если у меня нет никакой магии? Может, она про меня уже забыла давно?

Саина молчала. Лиита все-таки подняла голову.

– Бабушка, – позвала она. – Что мне делать?

Саина тоже смотрела на туманный камень.

– Бабушка!

Та поднялась.

– Пойдем, дочка.

Лиита вскочила на ноги.

Саина подошла к стене дома и потянулась к шкуре. Лиите показалось – та, огромная и тяжелая, сейчас накроет старуху с головой, и она подскочила помочь – но шкура уже с шелестом соскользнула на пол.

Из-за нее, как глаз, глянул черный провал. Лиита могла бы поклясться, что с той стороны дома стена была целехонька, ни единой трещины – здесь же зияла дыра, из которой тянуло холодом.

Саина шагнула туда первой, и Лиита бросилась следом.

В темноте было ни зги не видно. Лиита словно брела сквозь холодную черную воду, и ничего, кроме воды, не осталось. Рядом она слышала тихие шаги Саины, легкие, как у девушки.

Они вынырнули в бледно-синее холодное сияние, от которого Лиита зажмурилась. Когда она все же открыла глаза, перед ними тянулся коридор со стенами изо льда. Синий лед лежал под ногами, свет пробивался сквозь синий лед над их головами. Лиита замерзла, только глядя на него, и протянула Саине плащ отца, который по-прежнему прижимала к себе.

Та отмахнулась:

– Надень, если мерзнешь, дочка. Мне не нужно.

Лиита накинула плащ на плечи, закуталась. Вдохнула запах овчины и табака.

– Куда мы пришли, бабушка?

– На путь, от которого я отказалась. Пойдем.

Саина двинулась по коридору, и Лиита пошла следом за ней. Их шаги гулко грохотали, как по железу.

– Когда умру, я буду идти по нему. У всякого человека есть такой.

Они свернули за угол, и Лиита ойкнула: прямо на нее сквозь ледяную стену смотрел мальчик – черноволосый, невысокий, в белой рубашке. Он улыбнулся ей, и в этой улыбке Лиита угадала вдруг Саину. Она шагнула навстречу – и мальчик отступил, а его силуэт стал светлым пятном, едва видным сквозь лед.

– Я хотела, чтобы у меня был сын, – сказала Саина. – Я очень хотела, дочка. Но ребенку не годится рождаться там, где живут духи. И я буду говорить с ним, когда умру, и скажу ему, почему он не был рожден.

Она цепко взяла Лииту за запястье, уводя за собой, а навстречу им сквозь лед встал незнакомый Лиите мужчина, похожий на мальчика, которого она видела. А после – дом с резными ставнями и высоким крыльцом. А после – увидели девушку в венке и ожерельях, смешливую, раскрасневшую от пляски, и только по черной косе Лиита угадала, кто она.

Увидели они и еще многое из того, что Лиита не поняла. Они шла среди ледяных стен, и ей хотелось отвернуться – потому что это было чужое – и смотреть жадно, не отводя глаз, – потому что она видела то, чего никто не видел.

– Я не боюсь этого пути, – сказала Саина. – Знаешь, почему, дочка?

– Нет.

– Потому что я всегда знала, ради какого пути схожу с этого, и мне не страшно будет посмотреть им в глаза. Я выбрала твердо.

– Но я видела, – запинаясь, начала Лиита, – южанки со своими мужчинами…

– У южанок свои пути и свои льды. Не знаю, о чем жалеют они.

Лиита замолчала.

Она почти перестала глядеть по сторонам, и когда перед ними темнота раскрылась, как дверь, за которой все еще горел очаг, Лиита продолжала молчать. Она сняла плащ, но садиться не стала.

– Что, если у меня не получится? – спросила она.

Саина взглянула на нее. Тени легли ей на лицо и снова сделали ее старухой.

– Дочка, не мне решать, с кем ты будешь говорить на своем пути.

Лиита кивнула.

– Спасибо, – сказала она, повернулась и вышла.

Огромная звездная ночь, полная голосов ночных птиц, накрыла ее собой. Лиита стояла, глядя в небо, подставляя лицо ветру. Она впервые в жизни была настолько одна. Она была не больше, чем травинка перед лицом неба, может быть – еще меньше, но она могла решать.

За одним поворотом коридора из синего льда были бы ее мама и отец. Они любили ее, они гордились ей, Лиита же хотела оставить все и уйти вниз, к людям юга. Ей стоило только остаться, и у нее все было бы так, как она хотела с детства. За другим поворотом была она сама – с высоко убранными волосами, с улыбкой победной, как у Рилы Салар, способная сказать, что место женщины там, где она сама этого хочет. Ей стоило только уйти, и вся ее жизнь изменилась бы, и Лиита увидела бы вещи, которых не видела никогда прежде.

Все было бы хорошо. Все было бы иначе.

Она глубоко вздохнула.

Темное бесконечное небо смотрело на нее, и куда бы она ни пошла – к дому или к тропе, ведущей к подножью гор, – оно следовало бы за ней, а вместе с ним – и все, что она выбрала.

Лиита сделала шаг.