Сила без Ума

Глава 1

Тот вечер выдался, как показалось Лютеру, особенно пасмурным. Проезжая через чащи у подножий Альторских гор, маг никак не мог найти себе места. Кучер его повозки то и дело бубнил под нос всякую ересь на Иерихонском диалекте. Лютер подобных наречий не знал, но о содержании речи смутно догадывался. От местных прерывистых акцентов и странных ударений в шипящих словах его бросало в холодный пот. Под скрип телеги, перебирая тощими пальцами кубы, он то и дело поглядывал в глубины леса, где мерещились ему силуэты странных зверей.

«Сильнее меня нет на свете, так почему я боюсь их? Тех, кого даже нет», — думал Лютер, и страх отступал, но лишь на мгновение.

Благо, вскоре чащи кончились, задул свежий ветер, несущий ароматы ливня; высокая трава бескрайних полей поднялась после гнета бури, серые тучи ускорили шаг. Кучер замолк, прищурил левый глаз, уставился на заснеженные вершины, как завороженный, проведя так весь остаток пути. Через час повозка минула поля, выехала в реденькую рощу на встречу алому закату. Впереди показалась одинокая деревня, а прямо за ней и подножия гор.

— Сэр Лютер? Четыре орена. Дальше я не поеду, — протянул кучер, когда повозка остановилась у заброшенного трактира.

— Конечно. Удачи в обратной дороге. — Мужчина в плаще передал монеты, потом резво спрыгнул в грязь. После дождя вся деревня превратилась в одну черную лужу.

Некоторое время Лютер наблюдал, как повозка возвращается в леса. Ему же предстоял одинокий путь к перевалу.

Он двинулся вверх по холмистой тропе размытой ливнем, аккурат мимо расколотых булыжников причудливых форм. Трава вокруг него клонилась к земле, и сам Лютер, не контролируя сил, подобен был бурному проявлению природы. Может от волнения, а может и по иной причине, но магия его выходила из-под контроля, стоило остаться наедине с мыслями.

«И на что мне эта сила, если я и под угрозой не стал бы исполнять их указ?! Не тому меня учили, и не к тому готовили!» — В негодовании Лютер пинал камни, от чего те крошились, будто песочные. Иногда он оглядывался ещё назад, на лес, в сторону далёких земель, откуда сам себя изгнал.

«Разве же позволено магу, сильнее какого нет на свете, измываться над несчастными детьми? Разве же позволено такое мне приказывать?! Они только потому и дают мне указы, что сами не способны на них решиться!» — в ярости Лютер сжал кулаки, вокруг тут же проявилось кольцо пламени, объявшее высокую траву. Ветер быстро погасил огонь. Маг закрыл глаза, отдаваясь его течению.

«Успокойся. Чего злиться на дураков?» — твердил он, переходя через белый соляной пустырь. Его босых ног касалась полынь — одна из немногих трав, способная выжить в такой среде.

«Но с другой стороны», — рассуждал маг, поглядывая на траву, — «может они и правы? Разве же может ребенок вырасти достойным там, где для него не жизнь, а сказка? Разве же будет он готов к ужасам мира, если сам не испытает их на себе? Нет, едва ли! Скорее уж, он будет, как я: жалкий беглец, испугавшийся привычной для всех работы. Всем даже известно, что убивают на войне и детей, и женщин, если того требует долг».

Лютер вздрогнул, поежился, и с трудом сдержал желание ударить самого себя. С ненавистью он посмотрел на горы: что это еще за мысли?! Так на него влияет долгожданное уединение в тени их величественных пиков?! Ведь он приехал сюда примириться с бесами, а никак не стать их рабом и послушником!

Вдруг, в закатном мареве он заметил столб дыма. Заметил бы и раньше, но был слишком поглощен рассуждением.

«Костёр?» — с надеждой подумал Лютер, но ответ знал заранее. Костры так не горят, и уж точно не создают такого тревожного предчувствия, от какого сердце стучит в ушах.

Ветром Лютер помчался вверх по склону, и чем дальше, тем больше дыма стелилось у его ног. То горела старая деревня у горного перевала. Пять бревенчатых домиков на этой стороне превратились в угли, а по другую сторону оборвавшегося моста толпа размахивала руками. Лютер думал было потушить пламя, но к моменту его прибытия дома уже тлели. Всё что только могло сгореть — сгорело.

Заметив обугленное тело в полметра ростом, давно упавшее в грязь перед домом, Лютер поморщился. Человек то был или ребенок, но теперь близкие едва ли смогут опознать гору углей.

«Я должен всё тут осмотреть, найти выживших», — через силу подумал маг. Он этого страсть как не хотел, но сделал. К несчастью, по эту сторону никто не выжил. Двенадцать тел он насчитал под завалами, и когда смотреть уже было невыносимо, вернулся к краю скалы. Народ на той стороне ждал, стало быть, чуда, и Лютер мог бы показать им чудо. Он ведь умел летать, а так умеет мало какой маг. Вот только…

«Не могу», — с горечью подумал Лютер, поджав губы, сцепив зубы. Двое детей из толпы выбежали, и махали ему руками, наверное, заметив синий цвет и покрой его накидки. Даже в здешней глуши все знали об Имперской Академии имени М.

«Не могу, но должен. Кто ещё утешит этих людей?» — подумал маг, и пустился в полет. Всего за полминуты он преодолел страшный ров с бурной рекой внизу, опустившись в кругу людей.

— Вы и правда летать умеете? — восхитился пацан лет семи. Отец удержал его за шиворот, потому как мальчик чуть не бросился на мага.

— Он не хотел ничего дурного, — пугливо заметил отец; мужчина с маленькими глазами, выразительной лысиной и смертельно серым лицом. Все они, местные жители, стояли здесь смертельно серые, будто впитавшие пепел.

— Да, умею. Хочешь так же? — Лютер натянуто улыбнулся. Даже для голубоглазого блондина он был чересчур обаятелен.

— Хочу, чтобы вы вернули их. — Мальчик указал на ту сторону. — Они ведь вернутся? Перенесите их, как себя! По ветру.

— Они… — Лютер запнулся. — Двоих я не унесу, нужно чинить пост. — Маг многозначительно посмотрел на взрослых; те кивнули, но видно, сдерживались.

— Разве не грустно тогда одному летать? Зачем это тогда, летать… — Задумался вслух пацан. Отец как мог пытался утихомирить его, вечно извиняясь взглядом перед Лютером. Маг же улыбался, и чувствовал только, как невыносимо ему быть тут.

«Этот ребенок видит меня насквозь, и даже не понимает этого», — испуганно подумал Лютер.

— Не поможете с мостом? — обратился вдруг к нему из толпы коренастый мужчина, рыжий, по виду самый деятельный и решительный из местных.

— А? Конечно. Конечно помогу. Что делать нужно?

— Разобраться с поджигателями, — серьезно ответил рыжий.

— Не совсем понимаю, — напряженно улыбнулся маг.

— Это не случайность. Тут выше по горе есть клан, и это их рук дело.

— Вы уверены?

Рыжий нахмурился, будто вопрос его оскорбил.

— Не верите, так сходите наверх и проверьте сами. Они гордятся тем, что сделали.

— Чем не угодил им мост? — недоумевал маг.

Рыжий пожал плечами, пространно посмотрел на сгоревшие избушки.

— Из-за моста все торговцы идут не к ним, а к нам, потому как здесь ближе. Раньше, когда моста не было, все ходили по длинной тропе.

— Понятно, что-ж. — Лютер посмотрел на горную тропу. — Давайте, схожу. Ничего не обещаю...

***

Чем выше маг взбирался по холодным кручам, тем меньше ему хотелось идти. Самые разные мысли одолевали рассудок, и среди них главная: «разве может человек так поступить с человеком? Ради каких-то денег? Почему же я так не делал, а они делают? Ведь я намного сильнее их, а значит мог бы сжечь не просто деревни, но города. Я мог бы сжечь миры, да только… что это должен быть за торговец, ради которого я решусь на подобное?»

На своем пути маг забрёл в ледяную расщелину, где ветер гудел и буйствовал лишь отголосками сверху. Пробираясь по скользким утесам, он время от времени натыкался на кости. Человеческие ли? Об этом он старался не думать, хотя многое указывало на самый мрачный ответ.

Наконец, аж через день дороги, показалось закрытое с трёх сторон горой плато, и в центре него деревня. Лютер ожидал увидеть здесь дикарей, но ещё только на подходе встретил двух ребятишек, прыгающих в снегу. Он улыбнулся им, а они ему. Не сразу Лютер понял, что дети эти работают на полях и готовят землю к сезону бурь.

«Детский труд? Неслыханно», — про себя возмутился Лютер, но говорить не стал. Дойдя до середины деревни, он встретил старосту.

— Приветствую. Какими судьбами в наших краях оказался маг? — поинтересовался сурового вида старик. Мышц в нём было как в древней скале, и взгляд такой же твердый.

— Я из деревни ниже. Говорят, вы… — Лютер не смог закончить, но поднял глаза на старика.

Старик прищурился.

— Правду говорят. И что?

Лютер опешил, развел руками.

— Как это: и что? Люди ведь…

Взгляд старика зачерствел.

— А у нас нет? С тех пор, как построили мост, у нас не бывает путников. Для дочери моей не было столичных трав, так посмотри, где она теперь. Вон. — Старик указал на небольшой холм в поле, где зиждилась кое-как сбитая надгробная плита.

— Я… — Лютер потерял слова. Вернее, он и не мог их найти, потому как они разбегались от него при любой возможности.

— Вам магам, лишь бы карать по букве закона. Без справедливости, по предписанию. Своей мести я не стыжусь.

— Это убийство. Двенадцать тел, это не одно! — вдруг вспылил Лютер. Он больше не мог терпеть самоуверенного тона старика, такого же, как и у тех, чьими судьбами он оказался тут.

— Ты, что же, кладешь мою дочь на весы? — Старик прищурился. — Вздумал судить, как судья?

— Силы мне хватит превратить в угли вас всех, — процедил Лютер сквозь зубы. Вокруг него уже собиралось пламя, поднимающее алую вьюгу. Женщины засуетились, собирая детей в кучки.

Старик усмехнулся магу в лицо.

— Я стар, но я хоть кого-то спасу своим грехом. А чего стоит твоя сила, когда она только множит могилы?

Лютер сжал кулак, пламя в нём задохнулось и погасло. Он больше не знал, кто прав, а кто виноват, и какая у него роль в этом водовороте вины. Молча он зашагал прочь, вниз, подальше от всех людей и от их противоречивых мотивов, понимание которых ему было невыносимо.

Остановился он только через день, на краю скалы, у обрыва с бурной рекой внизу. По левую руку виднелась деревня, где местные снова налаживали мост.

«Глупцы. Он ведь сделает это снова», — с горечью подумал Лютер. Он почти уже боялся образа того старика, что с каменным рвением готов на будущее своей деревни положить благочестие собственной души. Одного только Лютер не мог понять: почему нельзя договориться? Мог бы он, например, как человек разумный и обладающий безграничными возможностями, рассудить их? Может и мог, но «может» уже означает, что нет, не мог. В таких вопросах нет места сомнению, полумерам, и старик то доказал на собственном примере — так решил Лютер, и в том был убежден.

«Стало быть, и мои старики были правы? И полковник, и генерал? Какому же примеру мне следовать?! Ах, была бы проклята эта сила! Никогда бы её не иметь!» — Лютер с яростью ударил землю, но не почувствовал даже боли. Единственная боль, которую он напротив не мог заглушить — была там, где не почешешь и куда не наложить бинты.

Он вскочил на ноги, и принялся ходить кругами, то и дело поглядывая на реку внизу. Лютер и раньше ловил себя на мысли, будто он не создан для этой силы, потому как совершенно не способен принять решение и с ней, и без неё. Теперь же он чувствовал, что просто обязан что-то сделать. Выбрать сторону, как судья, пока те люди не уничтожили в конец друг друга.

«Что толку от меня, когда не могу я защитить десяток деревенских тел?!» — шипел он яростно, стоя совсем уж близко к краю уступа.

«Нет, не могу. Какая трата! Великая трата быть мною!» — горько подумал он, шагая в пропасть.

***

Долго лежал он на дне реки, снедаемый позором от бездействия, и как не хотел бы умереть — не мог. Не такому его учили, не к такому готовили. Магу его уровня смерть недоступна так просто. Чего Лютер не знал, так это слухов, и беспокойства его начальства. Те отправили по его следу отряды, потому как боялись, не учудит ли он какой громадной катастрофы для природы и для мира богов.

Среди того отряда был и его друг, знавший Лютера, как никто другой. Друг этот магом не был, и в драках частенько проигрывал подросткам, но службу свою получил за умение сказать слово и сделать дело. Повезло местным деревушкам, потому как именно друг этот руководил отрядами, и именно он обнаружил два враждующих народа. Выслушав их истории, друг не придумал ничего лучше, как вывести деревни из глуши, да поселить их в рабочих бараках большого города. Условия там не лучше рабских, конечно, но и к выживанию они не близки.

Кое-кто из них был против, кое-кто за, но в конечном счете, важно одно: Лютера так и не нашли.