Швейная магия мисс Портер

Глава 1

Эвелин Портер было очень неловко. Мало того, что ее оставили приглядывать за кузиной и ее ухажером, так еще и рукоделие уронила. Влюбленные посмотрели на нее так, будто только что узнали о ее существовании. Эвелин опустилась на колени и попыталась быстро собрать разлетевшиеся клубки. Как назло, один из них закатился под кушетку, на которой она сидела. Эвелин нагнулась, подхватила клубок и торопливо вышла из гостиной. Она больше не хотела быть третьей лишней и решила позвать тетушку.

Неприятный инцидент был исчерпан, но что-то не давало покоя Эвелин — маленькая дверца, которую она увидела за кушеткой. Чем-то эта дверца привлекла девушку. Едва дождавшись, когда шумный дом затихнет на ночь, Эвелин осторожно вышла из комнаты, и подсвечивая себе свечой, прошмыгнула в малую гостиную. Забраться под кушетку оказалось не так-то просто, несмотря на высокие гнутые ножки, которые поднимали диванчик на приличную высоту. В конце концов, Эвелин все-таки протиснулась к дверце, попутно едва не затушив единственный источник света. Дверца открылась легко и без единого звука, будто только что смазанная. За ней оказалась небольшая ниша, почти полностью занятая не то сундуком, не то большим ящиком.

Ящик был тяжелый, Эвелин несколько раз ударилась головой о дно кушетки, пока вытаскивала свою находку, и все-таки затушила свечу неловким движением. В темноте, конечно, нечего было и думать о том, чтобы открывать ящик, но Эвелин и так уже догадалась, что внутри. Форма и размеры ящика, а также ручка, приделанная сверху, указывали на то, что Эвелин нашла швейную машину. В доме тетушки эта техническая новинка появилась не так давно. Она стояла тут же, в малой гостиной и сверкала тщательно начищенными и смазанными деталями. Эвелин к машине не подпускали. К ней вообще никого не подпускали, так и шили по старинке, на руках.

Не утруждая себя раздумьями о том как и почему такая ценность оказалась спрятана в тайнике, Эвелин перенесла ее к себе в комнату. Девушка убедилась, что заперла дверь и зажгла свечу.

В столице недавно начали заменять газовые фонари электрическими, но в сельской глуши, где Эвелин оказалась после банкротства отца, о лампах накаливания если и слышали, то принимали за небылицы, но свечного пламени хватило, чтобы понять, что машина очень старая. Ее корпус потускнел, узоров, обычно выбитых на металле, не было видно, а игла и вовсе покрылась толстым слоем грязи, смешанной с остатками масла.

В тесную спаленку Эвелин никогда не заходили посторонние, даже служанка, которой следовало следить за чистотой в хозяйских комнатах, постоянно забывала смахнуть пыль со скромной обстановки бывшей гувернантской комнаты. Эвелин давно поняла, что в доме тетки ей не особенно рады, но только сейчас у нее появилась причина порадоваться этому. Целую неделю Эвелин использовала каждую свободную минуту, чтобы вернуть своей находке первоначальный вид. Она счистила грязь и отполировала каждую деталь, до которой могла добраться, и даже раздобыла в каретном сарае масло для смазки. Пришло время проверить швейную машину в деле, но это оказалось не так-то просто. Много часов ушло у Эвелин на то, чтобы разобраться со сложным механизмом и правильно заправить нитку.

Наконец все вроде бы получилось и Эвелин осторожно тронула колесо. Медленно-медленно игла с заправленной в отверстие ниткой пошла вниз и проткнула подложенный под лапку лоскуток. Еще один неуверенный оборот, едва заметное движение ткани — и на лоскутке появился первый стежок.

Для пробы Эвелин подшила пару платочков. Швы получились кривенькие с пропущенными петлями, да и настроение девушки неожиданно испортилось и на глаза навернулись слезы. Решив повременить с экспериментами, Эвелин сложила платочки в корзинку для рукоделия и вышла из комнаты.

В гостиной рыдала кузина Маргарет, увидев Эвелин, она поспешила сменить промокшую подушку на безотказное плечо сестры. Девушка принялась успокаивать страдалицу, но та только больше заходилась в рыданиях. Наконец, Эвелин удалось разобрать причитания Маргарет. Ее жениха, лейтенанта Браунстоуна, переводят в Индию. До отъезда остался всего месяц, а до свадьбы целых пять, и матушка ни за что не согласиться ускорить приготовления. Эвелин, как могла, утешала кузину, ласково заверяя ее, что все обязательно обойдется. Видя, что платок Маргарет совершенно мокрый, девушка подала ей свой, из корзинки. Кузина приложила его к глазам и вдруг успокоилась:

– Сбегу, – решила она, – если матушка не согласится перенести свадьбу, мы с Ричардом сбежим и поженимся в Шотландии. Спасибо, Эвелин, ты мне очень помогла.

Маргарет выбежала из комнаты, оставив Эвелин в полном недоумении. Мало того, что она впервые услышала слова благодарности в этом доме, хотя некогда не отказывала в помощи, так ведь кузина никогда раньше не принимала подобных решений. По правде говоря, она вообще никаких решений не принимала. Эвелин уже приготовилась к целому месяцу рыданий и обмороков и к такой быстрой перемене оказалась не готова.

А Маргарет и не думала падать в обморок. Крепко зажав в руке платочек кузины, она спустилась к материи долго с ней о чем-то говорила. Свадьбу сыграли через три недели, не такую пышную, как собирались, но Маргарет и этому была рада. Еще через неделю она уехала в Индию, откуда много лет писала пространные, полные жизни письма.

К швейной машине Эвелин вернулась только после отъезда кузины. Тетушка Джейн была так подавлена разлукой с дочерью, что совсем перестала обращать внимание на окружающих. У Эвелин появилось много времени на шитье. Скоро строчки выровнялись, швы стали крепче, и девушка сумела сшить что-то сложнее носового платка.

Прошло лето, закончилась осень и только в середине зимы Эвелин решилась преподнести тете Джейн свой подарок: аккуратный мешочек для рукоделия, украшенный кружевом и атласными завязками. Эвелин не была уверена, что поступает правильно, шитье этого мешочка вогнало ее в такую тоску, что завершить работу удалось лишь чудом. И все же, тетя чувствовала себя еще хуже, и Эвелин решилась таки сделать подарок в надежде, что хоть немного развеет тетушкину тоску.

Как ни странно, подарок действительно помог. К тете Джейн вернулось ее обычное благодушное настроение, а следом за ним пришла идея, как занять свободное время. Тетушка начала мастерить разные полезные мелочи и раздавать их беднякам и сиротам. Эвелин, конечно, не могла оставаться в стороне. Работа давалась ей тяжело, глаза неизменно наполнялись слезами, стоило девушке подумать о том, какие лишения переносят нуждающиеся, но она продолжала крутить маховое колесо своей швейной машины, даже когда едва различала из-за слез стежки. Девушка знала, что после, когда она будет раздавать то, что нашила, ее глаза снова затуманятся, на этот раз от слез радости, от того, как освещаются лица бедняков, стоит им взять в руки детское платьице, накидку, рубашку.

Была в их с тетушкой благотворительности одна странность: вещи, сделанные Джейн, не приносили такой радости, как мелочи Эвелин. Дошло до того, что к девушке начали выстраиваться очереди.

– У тебя волшебные руки, деточка, – сказала однажды старушка с дальней фермы. – Бывает, думаю, нет сил дальше жить, а потом накину на плечи твою шаль и так легко становится, так хорошо, и теплее становится, и не так голодно. Благослови тебя, бог.