Габриэль Сегула

Шрамы неба

Глава 1

Дождь монотонно барабанил по стеклу, размывая огни ночного города в длинные, дрожащие полосы. За окном кипела суетливая, мимолетная жизнь людей, которые спешили, любили, старели и умирали. Но никто из них не подозревал о том, кто сидит в полумраке маленькой комнаты на самом верхнем этаже.

Он сидел неподвижно. Его спина, покрытая старыми, багровыми шрамами, тихо ныла от сырости, как вечное, неизлечимое напоминание о том, чего он лишился. О том, кем он был.

На столе перед ним горела одинокая свеча.

Пламя дрожало от сквозняка, отбрасывая на стену причудливые, танцующие тени. Он смотрел на этот огонь, как завороженный, пытаясь в хаотичной пляске света увидеть силуэт и угадать знакомые черты.

Для всего мира она стала лишь мифом. Недосягаемая Атлантида, ушедшая на дно времени, легенда, в существование которой никто не верит. Кажется, что до нее можно дотянуться рукой, но стоит сделать шаг, как понимаешь, что она навсегда потеряна.

Но он знал правду. Она была настоящей. И он единственный, кто помнит звук ее смеха и ледяной холод ее руки в тот момент, когда стихия оказалась сильнее его клятв.

Он так и не простил себя за то, что не смог ее удержать.

* * *

Но когда-то он не знал ни тяжести, ни боли.

В те времена он был подобен ветру. Сильному и свободному. Ветру, что трепал его белые, словно снег, волосы. Он был прекрасен и знал это: его огромные крылья рассекали воздух с властной легкостью, а голубые глаза смотрели на мир с высоты, недоступной другим. Энджел разбивал сердца, не оглядываясь, оставляя за собой лишь мимолетные вздохи и пустоту. В его бесконечной жизни было место лишь для одной страсти, и он хранил ей абсолютную верность. Он любил только свободу.

Этим утром он, как обычно, беззаботно рассекал верхние потоки, ловя восхищенные взгляды и скрытую зависть тех, кто не решался подняться так высоко. Он делал резкие виражи, наслаждаясь мощностью собственных мышц и идеальным контролем над каждым пером. Он знал, что на него смотрят. Он всегда любил это внимание.

Но сегодня один взгляд был другим.

Воздух на этой высоте был звонким и холодным, пахнущим озоном. Энджел сделал резкий вираж, сложив крылья, и камнем рухнул вниз, чтобы в последний момент выровняться, взмыв вверх мощным восходящим потоком. Он ждал привычного восхищенного вздоха.

Но вместо этого раздался спокойный, немного насмешливый голос чуть выше по течению ветра:

– Довольно эффектно для того, кто пытается компенсировать отсутствие мозгов зрелищностью.

Энджел нахмурился, резко развернувшись в воздухе. На гребне плотного облака, лениво покачиваясь, сидела девушка. Ее крылья были изящными, но заметно меньшего размаха, чем у него. Типичные для недавно получивших перья. Но держалась она так, будто владела этим куском неба единолично.

– Ты кто такая? – бросил он, подлетая ближе. Его голос звучал привычно: уверенно, с легкой ноткой высокомерия. – И с каких это пор новички позволяют себе оценивать мои полеты?

– Я не оцениваю, а лишь констатирую факт, – она лениво махнула рукой, и солнечный луч, преломляясь в складках ее серебристого одеяния, на мгновение ослепил его. – Ты летаешь так, будто тебе нужно доказать каждому встречному, что ты самый сильный. Это утомляет.

Энджел фыркнул. «Очередная невинная овечка», – подумал он, разглядывая ее хрупкие плечи. – «С такими крыльями ее сдует первым же серьезным порывом. Ей бы сидеть в нижних садах, а не лезть в верхние потоки.»

– А тебе, я полагаю, не утомительно быть такой занудой? – парировал он, делая вид, что изучает свои ногти. – Или ты просто боишься признаться, что никогда не сможешь повторить этот вираж?

Девушка прищурилась. В ее глазах, цвета штормового моря, мелькнул опасный огонек. – Я Атлантида. И мне не нужно ничего повторять, чтобы знать себе цену. В отличие от некоторых.

– Энджел, – он чуть склонил голову, решив сменить тактику на обаяние. Оно редко давало сбой. – Рад знакомству, Атлантида. Красивое имя. Прямо как легенда, в которую никто не верит.

– Странно слышать это от того, кто сам ведет себя как миф о собственном величии, – она оттолкнулась от облака и плавно, без единого лишнего взмаха, заскользила вниз, оставляя его одного. – Береги свои крылья, Энджел. Рано или поздно ветер решит проверить, насколько они крепки на самом деле.

Энджел проводил ее взглядом, нахмурившись. В ее словах было что-то, что заставило его сердце сжаться. Но не от привычного восхищения, а от странного, незнакомого раздражения. И, что было гораздо хуже, – от искреннего интереса.

Прошли недели с тех пор, как их совместные полеты стали ритуалом. Энджел обнаружил, что ему больше не нужно притворяться или выделываться, чтобы удержать ее внимание. Атлантида видела его насквозь, и парадоксальным образом именно это позволяло ему быть настоящим. Она научила его замечать не только высоту, но и красоту нижних потоков, а он показал ей, как чувствовать ветер. Не как врага, а как продолжение себя.

Но в тот день воздух с самого утра казался неправильным.

Он был слишком тихим, звонким и пахнущим металлом. Энджел и Атлантида парили в верхних слоях, когда мимо них, тяжело и низко, пролетел старший ангел с четырьмя крыльями. Его лицо выглядело каменным, а взгляд не предвещал ничего хорошего.

– Штормовой фронт сместился, – бросил он на лету, даже не замедляясь. – Он идет быстрее, чем предсказывали оракулы. Немедленно спускайтесь к нижним террасам. Это не учебная тревога!

Энджел нахмурился, глядя на удаляющуюся фигуру. «Нижние террасы? Там душно и тесно.» К тому же, он знал эти высоты лучше, чем кто-либо. Ему было почти пятьсот лет и он находился на пике формы. Он видел подобные грозы десятки раз и всегда выходил из них невредимым.

Он обернулся к Атлантиде. Ее изящные крылья инстинктивно прижались к спине, а в глазах цвета штормового моря читалась тревога.

– Энджел, нам надо спускаться, – тихо сказала она.

– Да не слушай ты этих старых паникеров, – уверенно произнес он, беря ее за руку. Его ладонь была теплой и твердой, призванной успокоить. – До границы фронта еще добрая лига. Мы легко успеем проскочить по касательной. К тому же я знаю один узкий коридор между потоками.

– Но запрет... – начала она. Но он не дал ей договорить: мягко, но настойчиво притянув к себе.

– Доверься мне, – его голос зазвучал тише и искренне. – Я никогда не подведу тебя. И несмотря ни на что сумею защитить.

В ее взгляде мелькнуло сомнение, но она кивнула, доверяя его уверенности. На мгновение она даже улыбнулась, решив, что он прав, и полностью расслабилась в его объятиях.

Это стало ее ошибкой. И его приговором.

Они нырнули в сторону, но расчет Энджела оказался фатально ошибочным. Стена грозы настигла их не через лигу, а мгновенно.

Мир перевернулся. Небо почернело, и свет погас, будто его выключили. Ветер перестал быть потоком воздуха, обратившись в твердую, бьющую наотмашь стену. Это был уже не просто ветер, а рев разъяренного зверя, способный обрушивать скалы.

– Держись! – закричал Энджел, но его собственный голос утонул в оглушительном грохоте.

Он рывком притянул ее к себе, распахнув свои огромные крылья так, чтобы закрыть ее хрупкое тело от ударов ледяного града и ветра, образовав живой щит. На какую-то секунду это сработало. Но затем пришел удар, от которого у него самого перехватило дыхание.

Это была сила, с которой не стоило шутить. Сила, предназначенная только для шестикрылых Архангелов, чья плоть и дух закалены многими веками. Энджелу же было всего четыреста девяносто. Его мышцы загорелись огнем от нечеловеческого напряжения. А крылья, которыми он так гордился, начали предательски дрожать, перья трещали и нещадно ломались под напором стихии.

– Энджел! – до него донесся ее крик ужаса.

Он почувствовал, как ее рука, скользкая от дождя, начинает вырываться из его стальной хватки.

– Нет! – прорычал он, вцепляясь в нее изо всех сил, чувствуя как ногти впиваются в нежную кожу. – Я не отпущу! Я ведь обещал!

Но судьба оказалась слишком жестока. Вихрь подхватил ее снизу, словно легкую пушинку. Раздался тихий, но отчетливый звук разрывающейся ткани и хруста. Ее пальцы, вопреки всем его усилиям, выскользнули из его рук.

– Атлантида!!!

Ее фигуру мгновенно швырнуло в темноту ревущей пасти шторма. Энджел бросился за ней, махая крыльями, но встречный поток ударил его в грудь с силой и напором тарана. Его отбросило и закружило, лишив ориентации. Он кричал ее имя, раздирая горло, но в ответ слышал только равнодушный, всепоглощающий грохот грозы.

А затем пришла темнота.

Сознание возвращалось рывками, вместе с пульсирующей, тупой болью во всем теле. Первым, что он ощутил, был едкий вкус соли и металлический привкус крови на губах. Вторым – леденящий холод, пробирающий до самых костей.

Энджел открыл глаза. Над ним нависало серое, равнодушное небо. Вокруг громоздились черные, острые как лезвия скалы неприступного побережья, о которые с глухим ревом разбивались волны. Стоило ему пошевелиться, как резкий спазм мгновенно пронзил его спину. Он обернулся через плечо.

Его крылья... Те самые, которыми он так гордился, превратились в жалкое подобие. Они волочились по мокрой гальке, тяжелые от воды, с вырванными пучками белых перьев, запачканные грязью и чем-то темным. похожим на кровь.

– Атлантида... – хриплый голос казался чужим.

Паника, холодная и липкая, моментально оттеснила боль. Он буквально заставил себя подняться. Ноги подкашивались, но он нашел в себе силы рывком оттолкнуться от земли. Взлет был неуклюжим и болезненным. Он уже больше не парил, как бог. Теперь он взмывал в небо, подобно загнанной, раненой птице, оставляя за собой дождь из падающих перьев.

Небо медленно начало очищаться после бури, и этот контраст между предательским спокойствием утра и вчерашним адом вызывал у него приступ тошноты. Он отчаянно кружил над побережьем, вглядываясь в полосу прибоя, каждую расщелину и волны, разбивавшиеся о скалы.

Пока не увидел их...

Группа из четырех ангелов кружила низко над водой, у подножия отвесной скалы. Их лица были мрачными, движения – тяжелыми и неестественно медленными для небесных созданий.

Энджел камнем рухнул вниз, едва не задев воду.

– Где она?! – закричал он, приземляясь рядом с ними так резко, что поскользнулся на мокрых камнях. – Где Атлантида?!

Ангелы молча расступились. Двое из них держали носилки, сплетенные из прочных лоз, накрытые белым, но уже местами пропитавшимся темным покрывалом.

Один из старших ангелов, чье лицо было отмечено шрамом от молнии, медленно отвел край ткани.

Мир Энджела перестал существовать.

Это была она. Но не та сияющая девушка, что смеялась ему навстречу в солнечных лучах. Ее изящные крылья были неестественно вывернуты, а бледное лицо застыло в маске покоя, который он не имел права ей давать. С кончиков ее крыльев на камни медленно капала морская вода.

– Мы нашли ее на скалах, – тихо, без эмоций, произнес старший ангел. – Буря ослабила ее. Она ударилась и упала в море. У нее не было сил бороться с волнами.

Энджел рухнул на колени. Его собственные израненные крылья бессильно опали, поднимая брызги. Он протянул дрожащую руку и коснулся ее щеки. Ледяной.

– Прости... – прошептал он, и первая горячая слеза упала на ее безжизненную кожу, смешиваясь с морской солью. – Прости меня… Я уговорил тебя остаться. Я пытался удержать, но… не смог. Я не смог удержать тебя…

– Ты знал запрет, Энджел, – голос старшего ангела прозвучал как приговор, отрезая путь к любым оправданиям. – Ты знал, что буря не щадит никого, кроме Архангелов. Но твоя гордыня оказалась сильнее разума.

Прежде чем Энджел успел что-либо ответить, из-за скал бесшумно возникли два Ангела-Стража. Их доспехи тускло блестели, а в руках не было оружия – им оно было не нужно. Их присутствие было тяжелее любых кандалов.

– Он предстанет перед Высшим Судом, – сказал один из них, беря Энджела под руки.

Он не сопротивлялся. Он позволил увести себя, лишь в последний раз обернувшись к белому покрывалу на камнях. Он уносил с собой не только ее образ, но и леденящее осознание: он выжил. И теперь ему придется жить с этим.

Зал Высшего Суда не имел стен. Он состоял из ослепительно-белого, холодного света, который не грел, а выжигал любые иллюзии. Здесь не было эха. Любой звук, любая ложь поглощались этой звенящей тишиной.

Энджел стоял на коленях. Его израненные, мокрые крылья волочились по гладкой, как лед, поверхности. Он не поднимал головы. Ему было нечего скрывать.

– Энджел, – голос прозвучал не из одной точки, а отовсюду сразу. Он был лишен эмоций, подобен грохоту сдвигающихся тектонических плит. – Ты знал закон. Полет в штормовой фронт запрещен любому, кто не носит шесть крыльев.

– Я знал, – прошептал Энджел. Его голос хрипел, но в нем не было мольбы о пощаде.

– Ты нарушил запрет. И по твоей вине, из-за твоей самонадеянности, погибла невинная душа.

В памяти Энджела всплыло ее ледяное лицо. Боль в груди была острее, чем любые раны на спине. – Я не хотел этого, – выдохнул он. – Я был слеп.

– Но ты сделал свой выбор, – отрезал голос. – Ты поставил свою гордыню выше закона небес и безопасности той, кого клялся беречь. И теперь должен поплатиться за это.

Энджел медленно поднял голову. В ослепительном свете перед ним проступили силуэты Трех Судей. Их лица были скрыты, но он чувствовал их немигающий, всевидящий взгляд. – Я приму любую кару, – сказал он твердо. В его голосе зазвучала странная, пугающая нотка облегчения. Наказание было единственным способом заглушить невыносимый гул вины в его голове. – Сделайте со мной что угодно. Только не заставляйте меня помнить это вечно.

– Твоя память будет твоей главной пыткой, – произнесли Судьи в унисон. – Мы забираем дар, которым ты так гордился. Мы забираем твои крылья. И мы изгоняем тебя на Землю. Ты будешь бродить по ней подобно неприкаянному призраку. Изгнанный с Небес и отвергаемый людьми, пока сама вечность не покажется тебе милостью.

Энджел закрыл глаза. – Да будет так.

Первый удар был не физическим, а духовным. Словно из его души вырвали саму суть, оставив зияющую, пульсирующую пустоту между лопаток. Затем пришла физическая, невыносимая боль. Он закричал, чувствуя, как невидимая, всемогущая сила вырывает перья и кости его крыльев с корнем. Это был хруст, разрыв плоти и огненный шквал, который поглотил его сознание.

Яркая, ослепительная вспышка поглотила белый зал.

Он пришел в себя от запаха гниющей листвы и мокрой земли.

Энджел попытался вдохнуть, но воздух был тяжелым, плотным, пахнущим дымом и потом. Он попытался расправить плечи, чтобы взлететь, но его тело отозвалось тупой, жгучей болью. Он провел рукой по спине. Гладкая, горячая кожа. Никаких перьев. Никакой силы. Только два уродливых, багровых шрама там, где еще вчера была его гордость.

Он с трудом поднялся на ноги. Его тело, привыкшее к невесомости, казалось налитым свинцом. А кожа... Он посмотрел на свои руки. Они были покрыты болезненной, шелушащейся сыпью и мокнущими язвами. Его божественная плоть отторгала этот грубый, смертный мир, отмечая его печатью изгнанника.

Впереди, в низине, дымились крыши небольшого человеческого селения. Энджел, шатаясь, побрел туда, надеясь хоть на каплю сострадания.

Но когда он вышел на околицу, крестьяне, увидев его изуродованное, покрытое язвами тело и безумные, полные неземной тоски глаза, закричали. – Прокаженный! Демон! – завопила женщина, хватая детей и запирая дверь. В него полетели комья грязи и камни. Один камень попал ему в висок, но он даже не почувствовал удара. Физическая боль была ничтожна по сравнению с той бездной, что разверзлась внутри него.

Он развернулся и побрел прочь, в густой, равнодушный лес.

* * *

Прошли годы. Пролетели столетия.

Мир менялся: росли и рушились города, менялись эпохи и языки, но его собственное время остановилось в тот миг, когда ее рука выскользнула из его пальцев.

На столе перед ним горела одинокая свеча.

Он завороженно поднес ладонь к пламени, не чувствуя жара. Его бессмертие стало не даром, а клеткой. Как неприкаянный призрак, он продолжает любить ее, проклиная каждую новую зарю и моля о смерти, которая наконец-то принесет ему покой и, возможно, хоть где-то за гранью этого мира, позволит ей его простить.

Ведь он так и не простил себя за то, что не смог ее удержать.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге