Шоковая заморозка

Глава 1

Иннокентий Петрович придерживался строгих ежедневных ритуалов. Они делали его жизнь упорядоченной и контролируемой, а значит безопасной.

Он просыпался в одно и то же время, в восемь часов пять минут. Пятиминутное послабление было чистой воды пижонством, но как не побаловать себя, любимого. Далее Иннокентий Петрович выходил на балкон, где ровно десять минут дышал свежим воздухом. Десять приседаний, десять наклонов. О теле непременно нужно заботиться не меньше, чем о душе.

Далее следовало принять стакан теплой воды с лимоном строго температурой не выше сорока пяти градусов по Цельсию. Еще пятнадцать минут было отведено гигиеническим процедурам и пять минут одеванию в подготовленную с вечера одежду. В строго определённой последовательности – сначала брюки, потом носки, рубашка и так далее.

По пути на работу Иннокентий Петрович покупал свежую газету и тратил три минуты на разговор о погоде с моложавой киоскершей Ольгой Дмитриевной, которая после знакомства с ним стала красить волосы в медный цвет и укладывать их в высокую халу. Иннокентий Петрович это ценил и не забывал сделать комплимент Ольге Дмитриевне, но не чаще, чем раз в два дня.

После заходил в крошечную кофейню, брал на вынос чашку латте на кокосовом молоке. Именно на кокосовом — ну нельзя же, в самом деле, не беречь себя и пить коровье. С этой, как его, лактозой. Это вовсе не здорово и не здорово. По крайней мере так утверждала бариста Танюша, а кому как не ей знать о кофе и молоке? Нет, иногда Иннокентий Петрович изменял Танюше. Дома, вдали от посторонних глаз, с баночкой растворимого кофе и упаковкой сливок. Но разве же можно признаться в таком добровольно?

С Танюшей разговаривал не менее пяти минут. О правах животных и осознанном потреблении, и о том, что только вместе люди могут сделать мир лучше. Танюша восхищенно кивала и ярко радовалась пониманию, проявленному таким солидным человеком в возрасте. А вот это Иннокентия Петровича слегка задевало. Какой там возраст? Опыт, просто опыт!

Но чего не простишь юной прелестнице с зелеными как свежая листва глазами?

От кофейни Танюши Иннокентий Петрович сворачивал в сквер, где следующие десять минут неспешно наслаждался кофе с круассаном и кормил голубей крошками.

До работы, своего маленького проката бытовой техники, Иннокентий Петрович добирался ровно в девять сорок пять. Вешал пальто на вешалку, строго пуговицами к стенке. Включал свет. Убирал невидимые глазу соринки с витрины. Выравнивал несуществующую асимметрию в расположении письменных приборов на столе. Поливал кактус. Да, ежедневно. Кактус пластиковый, кактусу все равно, а Иннокентию Петровичу спокойнее. И, наконец, ровно в десять ноль-ноль переворачивал табличку с надписью «Открыто» и усаживался за широкий стол, своё рабочее место.

Открывал газету и принимался вдумчиво читать. Что называется, от корки до корки. И непременно кроссворд. Непременно! Память нужно тренировать смолоду, так говорила консьерж в его доме, интеллигентная и загадочная Мария Андреевна, женщина, безусловно, сведущая во многих вопросах, особенно в вопросах соседских сплетен и тайной жизни звезд.

Вот и сегодня, исполнив утренние ритуалы, Иннокентий Петрович поудобнее устроился на стуле и взялся за газетную передовицу. Но не успел и окинуть взглядом заголовок, как перед витриной затормозил большой дорогой автомобиль, закрывая приятный вид на город.

Как ни старался, за прошедший год Иннокентий Петрович так и не научился различать марки машин. Все они казались уродливыми каракатицами, поэтому своей машины не приобрёл; одна лишь мысль, чтобы добровольно влезть в пасть к этому смертельно опасному чудищу, вызывала у привыкшего контролировать свою жизнь Иннокентия Петровича нервную дрожь.

Жалобно звякнул колокольчик.

В дверь ввалились, еле поместившись, два шкафоподобных детины, за которыми семенил маленький, толстенький, лысенький человечек с выражением всеобъемлющего превосходства на лице.

Оценив весьма скромное убранство проката, человечек брезгливо скривился и, демонстративно выхватив из кармашка белоснежный платочек с монограммой, принялся им обмахиваться.

— Хозяин кто? — пропищал посетитель противным высоким голоском.

— Хозяин я. — строго ответил Иннокентий Петрович, откладывая газету.

Посетитель пожевал губами, окинул Иннокентия Петровича оценивающим взглядом, даже заглянул за спину, словно желая убедиться, что там не скрывается настоящий владелец, вздохнул и представился.

— Я Денежка.

— Кто, простите? — слегка опешил Иннокентий Петрович.

— Антон Дмитриевич Денежка, — огрызнулся посетитель. — Как там вас по батюшке?

— Иннокентий Петрович.

— Значит, Кеша, — безапелляционно отрезал Денежка. — Наши общие знакомые посоветовали мне ваше заведение и вас, как человека, способного оказать определённую услугу.

— Что вам угодно? — сухо осведомился Иннокентий Петрович, примерно прикидывая общую продолжительность этой встречи в пять минут сорок пять секунд.

— Мне нужен холодильник!

— Что ж, уже май месяц, — потёр подбородок Иннокентий Петрович. — Решение верное, хоть и запоздалое. Выбор сейчас невелик. Позвольте узнать, вам для дома или в кафе? У меня есть, к примеру, хороший немецкий холодильник «Либхер» с функцией шоковой заморозки…

— Не стройте из себя дурака! Неужели по мне не видно, что я могу купить себе десять, нет, сто холодильников! И не каких-то там немецких! Настоящих итальянских!

— Тогда я не совсем понимаю…

— Мне нужен хо-ло-диль-ник! — Денежка нетерпеливо топнул ножкой.

Теперь уже Иннокентий Петрович оценивающе осмотрел гостя.

При совершенно непримечательной внешности, Денежка одевался дорого, можно даже сказать, напоказ. Накинув еще пять минут на время встречи, на всякий случай, Иннокентий Петрович нащупал в кармане пульт от холодильника и положил палец на экстренную кнопку. Много их таких, ходят, шумят, трясут жалкими кулачками. Мало ли, кто эти субчики на самом деле.

— А ежели вы ценитель, — как ни в чем не бывало продолжил Иннокентий Петрович, — то у меня есть холодильник «Саратов». Отличная вещь. Вне времени. Летом, в жару, его можно открывать и охлаждать им помещение не хуже, чем любым кондиционером.

— Вы издеваетесь? Издеваетесь, да? — взвизгнул Денежка. — Или мне мальчикам сказать, чтобы они с вами поговорили?

«Мальчики» художественно хрустнули: левый шеей, правый пальцами.

Иннокентий Петрович огладил в кармане приятную тяжесть пульта и улыбнулся совершенно холодной, выцветшей улыбкой. Три минуты от встречи можно было смело убирать. Гости надолго не задержатся.

— Хамить и запугивать не надо. А то, может статься, мальчики у вас закончатся прежде, чем у меня появятся холодильники.

— Чо? — напрягся Денежка и бросил взгляд на живые шкафы. Инстинкты у Денежки сработали на отлично, правильно считав изменившееся настроение хозяина проката.

— Не чо, а что. Вежливость. И терпение. Главные положительные качества любого цивилизованного человека.

Иннокентий Петрович жестом предложил гостю занять место напротив.

— Итак, слушаю вас, — Иннокентий Петрович голосом выделил слово «слушаю».

Денежка зло сверкнул глазами, демонстративно протер платочком стул и грузно плюхнулся.

— Мне нужен хо-ло-диль-ник.

— Так у нас с вами ничего не получится. Я уже сказал, есть «Либхер» и есть «Саратов».

Денежка закатил глаза, поерзал на стуле и подался вперед, переходя на заговорщицкий шёпот.

— Мне нужен ваш особенный холодильник. Эксклюзивный! Для особых, кхм, ситуаций.

— Банкетный? — Иннокентий Петрович не удержался от легкой издевки.

Денежка грязно выругался матом.

— Выбирайте выражения, вы находитесь в приличном месте.

— Тогда перестаньте! Немедленно перестаньте делать вид, что ничего не понимаете! — взвился Денежка.

— Что ж. Допустим. Только допустим, что я вас действительно понимаю. Допустим, вам нужен двухкамерный холодильник. Или большой, промышленный холодильник-шкаф, — и, прежде чем Денежка разразился гневной тирадой, добавил: — Уж простите, но ни вы, ни ваши мальчики в маленький холодильник не поместитесь!

Денежка сдулся и задумался.

— А какая разница в цене?

— Вы покупаете холодильник, я обеспечиваю ему совершенно эксклюзивные функции за свой совершенно эксклюзивный гонорар. Сколько я беру, надеюсь, вам сообщили?

Денежка мрачно кивнул. Видимо сумма, которую ему сообщил их неведомый общий знакомый оставила глубокий шрам на сердце и в перспективе — оставит глубокую дыру в кошельке.

— Это что, мне в прокат холодильников со своим надо было приезжать?

— Разумеется! Хотя вы можете передумать и взять «Саратов».

Денежка брезгливо поморщился. Он и «Саратов»?!

— Когда сможете приступить к работе?

— Как только доставите холодильник. На работу уйдет несколько дней, в зависимости от уровня нужной вам услуги: одноразовая, многоразовая.

—Только многоразовая! Я не нищеброд какой-то. Аванс?

— Полная предоплата.

— Но это грабеж! За вашу сомнительную, непроверенную эксклюзивность! А если этот железный гроб не сработает?

— Вы наверняка видели мою эксклюзивную настройку в деле. Верно? Тот самый общий знакомый. В ином случае сюда бы не приехали.

Денежка надулся и постучал пальцами по столу.

— Снизьте цену! Дайте скидку!

— Цена не обсуждается. Расходы большие, да и мне, знаете ли, копеечка на жизнь.

— Но три миллиона долларов! В золоте! Грабеж!

— Только для вас — три миллиона пятьсот тысяч и ни граммом меньше. По курсу Центробанка. А будете спорить — станет дороже.

Денежка издал нечленораздельный писк и вытер вмиг вспотевший лоб рукавом дорогого кашемирового пальто. Наступила небольшая пауза. Денежка лихорадочно думал, в нем билась жаба с хомяком. В конечном счете, хомяк победил.

— Через три часа вам доставят холодильник.

— Еще заполните анкету, — и Иннокентий Петрович извлек из ящика стола толстую стопку бумаг.

Денежка нетерпеливо перелистывал страницы, багровея на глазах.

— Что? Семейное положение? Место работы? Имею ли судимость? Если моя жена окажется привязанной к рельсам перед несущимся поездом, полном людьми, смогу ли я перевести стрелку, чтобы спасти ее, зная, что поезд сорвется в обрыв? Что это?! За мои же деньги вы еще и в душу ко мне залезть решили?

— Не испытываю никакого желания. Анкету можете передать вместе с холодильником. Номер металлического счёта и подробные инструкции для перевода гонорара найдете в реквизитах на первой странице. Не смею вас задерживать. Разговор окончен. До свидания.

— Ну и сервис! — взвился со стула Денежка и пулей вылетел на улицу. Следом вытолкались его бодигарды.

Иннокентий Петрович откинулся на спинку стула и довольно улыбнулся. Угадал. Семь минут. Сорок пять секунд можно списать на техническую погрешность.

Он путешествовал почти сорок лет. Такие люди, как этот Денежка, были хорошо знакомы и одинаково неприятны в любом времени. Мерзкие, скользкие. Для них для всех у Иннокентия Петровича был заготовлен особый сервис. Быстрый и качественный, но непременно одноразовый. В один конец, в начало Средних веков или во времена расцвета Ацтекской империи.

Мир сегодняшний станет чище. Чего ещё желать?

Осталось решить одну важную задачу. Плутоний.

Обреченно вздохнув, Иннокентий Петрович нехотя встал, повесил табличку «Перерыв» и устремился в подсобку.

Пузатенький холодильник «Саратов» нежного молочного цвета, но с видимыми коцками на эмалированных боках, был припрятан в самом темном углу, подальше от ненужных глаз.

Открыв дверцу и покрутив колесо регулировки температуры, Иннокентий Петрович с кряхтением втиснулся внутрь и закрыл за собой дверцу. Нащупал в кармане пульт, нажал на ощупь нужные кнопки. Холодильник чихнул, икнул и завибрировал.

Вылез Иннокентий Петрович уже совсем в другом месте — на своей родной кухоньке, знакомой ему до последней черточки. Фасады шкафчиков цвета гнезда малиновки с золотой фурнитурой рассказывали историю роскоши и особого вкуса его владелицы. Как и охапки свежесрезанных цветов в стильных, и, разумеется, неприлично дорогих дизайнерских вазах. Стараясь не шуметь, он прокрался к фальш-фасаду, ведущему в небольшую кладовку. Приложил к замку палец. Сканер приветливо пискнул, открывая тяжелую бронированную дверь.

«Заботушка», — с любовью и легкой ностальгией подумал Иннокентий Петрович. — «Все-то у неё аккуратно. Всё-то всегда на нужном месте. И порция правильная, докритическая».

Схватив банку с плутонием, Иннокентий Петрович бесшумной мышью шмыгнул обратно к «Саратову», влез внутрь и закрылся. Время всегда было на его стороне. Две минуты. Минута туда. Минута обратно. И ни разу не пойман на горяченьком.

Правда, мрачно отметил про себя Иннокентий Петрович, пару килограммов сбросить не помешает — тесноват стал старенький «Саратов». Ну или он, Иннокентий Петрович, излишне похорошел.

Склад встретил хозяина проката мелодичным «Кешенька!», произнесенным явно не в первый раз.

Шустро убрав банку в холодильник, Иннокентий Петрович поспешил на аромат духов и цокот каблучков. Яркая стройная блондинка в не по погоде легком шелковом платье бросилась ему на шею и зацеловала, оставляя чётко различимые следы розовой помады на лбу и шее. Как будто штампики ставила.

— Кешенька! Дорогой-любимый-милый мой! — звонким колокольчиком рассыпалась нимфа.

— Златушка, ты же меня задушишь, золотце. Что привело тебя сюда в столь ранний час, птичка моя?

— Ах, я подумала, подумала, раньше была просто сердечная твоя любовь, а теперь невеста. Это же совсем другой статус! И надо же мне как прилежной невесте заботиться о твоем здоровье. И вот я здесь, привезла покушать, все как ты любишь — суши и бутылочку холодного Клико.

Иннокентий Петрович крякнул. М-да. Коньячок вчера определенно в голову ударил. А в сочетании с сединой в бороде и бесом в ребре привело к тому, что пришла пора сниматься с насиженного места и искать другое. Вот только закончит с Денежкой, и в путь!

Что же до Златы, то Иннокентий Петрович не беспокоился. Не он, так другой. Эта веселая и лёгкая на подъём девушка имела острые зубки, цепкие коготочки и четкие планы на жизнь. И в этих планах слегка раздобревший Иннокентий Петрович не помещался, только милые безделицы с драгоценными камушками, подарки щедрого владельца проката.

Млея в ее руках и поглощая ненавистные суши, Иннокентий Петрович едва не упустил момент, когда в помещении с грохотом и треском приземлился холодильник. Цвета гнезда малиновки. Большой. Холодильник-шкаф. Точь-в-точь как тот, что стоял на его кухне.

Двери холодильника распахнулись. Бутылка шампанского упала, суши рассыпались.

— Попался, скоти-и-ина! — опасно растягивая слова, заслонила собой холодильник дородная женщина. Она уперла могучие руки в крутые бока и сверлила Иннокентия Петровича твёрдым взором ясных синих глаз. Немалые телеса были затянуты в облегающий блестящий комбинезон весёленькой расцветки под леопарда, но таких безумных цветов, что сразу становилось понятно — не жить такому зверю в дикой природе! Сожрут попугая! Вот эта дамочка поймает и сожрёт, а шкуру на одежду пустит.

А может и уже.

— З-з-зоечка? К-к-какой приятный сюрприз, я так скучал, — залебезил Иннокентий Петрович, вскакивая и роняя с колен ошеломленную Злату.

— Скучал, значит, кобелина ты межвременная! Ну так иди ко мне. Иди, обниму! — Зоечка расплылась в плотоядной улыбке. Подумав, добавила, как припечатала: — Родной.

Танк «Зоечка», движением руки выбросив Злату за дверь, неумолимо надвигался на Иннокентия Петровича.

— Любимая моя, как ты похорошела! Похудела, да? Покрасилась? Тебе безумно идет. —Иннокентий Петрович пятился в кладовку, нашаривая ногой путь отступления. Десять секунд. Ему нужно всего лишь десять секунд.

— Значит, начал с меня, с царицы, — Зоечка кивала сама себе, загибая, усыпанные драгоценными перстнями пальцы. — Потом в Средневековье у тебя была Юлиана, графиня безродная. В эпоху Ренессанса нашлась Лаура, виконтесса-дура. Потом, если не ошибаюсь, Матильда, баронесса лупоглазая. Ты катился, катился вниз и вот, докатился до этой? Простолюдинки?! Знаешь, я даже не ревную. Дорогой.

— Что ты, любовь моя, я все объясню! Ты всё не так поняла! Я всегда был верен только тебе, о прекраснейшая из смертных! — Иннокентий Петрович, с нарастающими истеричными нотками в голосе, стремглав бросился к «Саратову», рыбкой нырнул в тесное уютное нутро, к родной банке с плутонием, и принялся отчаянно нажимать на экстренную кнопку на пульте управления холодильником. Раз. Другой. Безрезультатно.

Снаружи постучали. «Саратов» качнулся.

— Да! — фальцетом пискнул Иннокентий Петрович. — Мне очень нужно! Я за подарком!

— Выходи. Дорогой. Не думал же ты, что я вечно буду ждать дома, беременная, брошенная и босая? Настала моя пора изобрести машину времени. Пора в путешествие! Для начала в каменный век, к дикой природе и саблезубым шашлыкам. А ты дома посидишь, с детишками.

— Мнэ… — проблеял разжалованный в гувернёры хозяин проката. — Дикари же! Съедят!

— Али я не царица? Али не сделаю из них человеков? Объясню, кто во времени хозяин. И… О, какой отличный холодильник! С шоковой заморозкой. В наше время таких уже не делают.

Зоя ласково пнула «Саратов»:

— Вылезай, родной, помогать будешь.