Шмель

Глава 1

…Заднее правое колесо телеги скрипело так уныло, что даже непрекращающийся мелкий промозглый дождь не мог с ним в этом соперничать.

Они выбрались на большак, и остановились, наконец, передохнуть – очень вовремя, потому что у Варрея вместо задницы был уже один сплошной синяк. Доспехи, которые не полагалось снимать до самого кордона, тоже не облегчали жизни. Однако, к примеру, молодой Куккис, тоже с вечера щеголявший в кирасе, был вполне бодр и, пожалуй, даже немного неистов – стоило телеге остановиться, как он соскочил с самого верха и вприпрыжку поскакал по брусчатке к указателю, тоскливо покосившемуся прямо на перекрёстке.

– Смотри, почти приехали. До Костыни – всего девятнадцать миль!

Варрей ухмыльнулся.

Всего, ишь ты. Ничему не учится.

–За девятнадцать миль по этим лесам мы можем встретиться с чем угодно, малыш! – Букадор[1]-мастер Кабба Бак, закряхтев, уселся на задке телеги, отряхивая с капюшона приставшую солому. – С волками, с пастырями, с дураками, наконец. И никогда не угадаешь, что будет хуже.

– Да перестань, мастер. – Куккис беззаботно пожал плечами. – Утро только начинается, дорога ровная, да и дождик перестаёт, чтоб ему пусто было. А волки? Да они забились в свои норы, да так глубоко, что и дымом не выгонишь. Мы здорово надрали им хвостатые задницы уже не первый раз с начала весны, так что уж с этой-то стороны нам ничего не грозит.

Мастер на это ничего не сказал, только недовольно нахмурился и потёр старый шрам над левой бровью.

Варрей, намотав поводья на передок, неловко слез с телеги и потянулся, пытаясь расправить напрочь застуженную спину. Дождик, словно испугавшись острых лучей утреннего солнца, утихал, и лёгкий ветер принялся уже растаскивать туман на клочья.

С тех пор, когда он, сержант Вольд Варрей, два года назад решил закончить драгунскую службу и перейти в Пречистую Букадорию, он никогда ещё настолько не сожалел о своём решении, как сегодняшней ночью. Волков оказалось много – намного больше, чем ожидалось. Удачно подкравшись и отведя глаза дозорному, букадоры налетели вихрем – но натиск разбился о неожиданно яростное сопротивление. Аспирант Лайдус застрелил одного, двоих зарубил, но ещё трое зверей накинулись на него, как безумные, оттеснили в заросли, и все вместе они так и сгинули в камышах на краю болота. Братья слышали, как он звал на помощь, но помогать было некогда, потому что в логове оказалось ещё семеро, и среди них – вожак стаи. Драка вышла знатная, и даже немного слишком. Ещё четверо хищников внезапно оказались возле упряжек, и сходу принялись рвать коней – как потом поняли по следам, возницу сразу сбили с ног и зарезали, а после уже занялись животными. Так что победа эта стоила группе Бака двоих бойцов, всех верховых лошадей и одной упряжной. Может быть, именно жадность зверей до свежего мяса в конечном итоге и спасла братьев, позволив закончить дело в логове и, вернувшись, неожиданно ударить по обалдевшим от обилия еды волкам. Тем не менее, звери даже в этом раскладе успели прокусить Каббе ногу. Ну и пришлось, конечно, немало повозиться потом: собрать трупы, похоронить своих, сжечь чужих, обыскать логово, сжечь его тоже и обсыпать землю солью; на всё это ушло изрядно времени. В качестве успеха, однако, можно было заметить захваченную волчицу – и вот её-то следовало как можно скорее доставить в Цитадель, а они задерживались.

Варрей потёр поясницу.

– Куккис, ну что ты несёшь. Хвосты какие-то выдумал. И нечего орать на весь лес.

– Перестань, Вольд. Не разводи тоску, всё уже почти кончилось.

– И правда, не сглазь, малыш. – Бак, стоя у телеги на здоровой ноге, с досадой рассматривал истерзанный сапог на раненой. Бинт, тронутый бурым, вытарчивал из прорех. – Доберёмся до кордона, а там уже и будем спорить о хвостах. Погода не располагает к отвлечённым беседам, знаешь ли.

–Да брось, мастер. Мы живы, а волки нет. И, кстати, недурно было бы нам…

Куккис осёкся. Лошадь, привыкшая уже ко стойкому запаху псины, сопровождавшему повозку, вдруг всхрапнула и шагнула назад.

Лес в этом месте подступал вплотную к дороге, а туман скрадывал звуки, поэтому появление из-за поворота двоих незнакомцев оказалось совершенно неожиданным.

Первым шёл невысокий широкоплечий крепыш в грубой рясе, клобуке и с посохом – ничего особенного, обычный бродячий пастырь, светлый отец, которого можно встретить в любых землях и в любое время года. А вот вторым, опираясь на грубо вырезанный костыль, хромал самый настоящий паладин Чёрного круга – весьма помятый, но при булаве и даже в форменном плаще, правда, с напрочь оторванным капюшоном. Зато в кирасе, тоже, правда, изрядно пошарпанной.

Не доходя до повозки шагов десяти, двое остановились, глядя на арбалет в руках молодого аспиранта, укрывшегося за лошадью. Вы можете заметить, что арбалет – это в наши-то дни, когда порох почти безраздельно царствует на полях сражений – давно уже превратился в полнейшую древность; однако свои плюсы у него, безусловно, были. Например, в дождливую погоду.

– Здравия вам, братья во служении! – голос паладина оказался, как и подобает, гулким и мощным, и при его звуках казалось, будто не деревья стиснули дорогу со всех сторон, а выстроились рядами колонны какого-то неимоверно огромного храма, и вот-вот прозвучат первые ноты Хорала о славе, гимна Храма Трёх кругов.

– И тебе привет, тёмный брат.

Кабба Бак сидел на пеньке в двух шагах от обочины, у самой опушки, снятый сапог валялся у его ног, а рядом лежал раскрытый баул с провизией. Варрей, хоть и не раз видел уже, на что способен мастер, не смог сдержать удивления: ведь только что этот человек кряхтел, пыхтел и морщился здесь, возле повозки. Куккис же на приветствие не отреагировал, внимательно глядя на пришельцев и не опуская арбалета.

– Меня зовут мастером-букадором Каббой Баком, и здесь я – по надобности службы. Со мной – аспиранты Вольд и Квальд, и груз, хранимый Церковью. Кто ты, кто твой спутник, и куда вы держите путь?

Путники быстро переглянулись. Паладин, выпрямившись, поглядел на закинутую дерюжным полотном повозку и повёл хрящеватым носом. Глубоко посаженные глаза его смотрели пронзительно, а длинный хрящеватый нос чуть подёргивался.

– Имя моё – Аллен Варенван, и следую я до Костыни города, но случилась беда со мною.

– Сказано было в священном тексте, – вклинился пастырь, отбрасывая клобук за спину. – «Ходит кругом, и ищет, кого бы сожрать». Под покровом ночи на сира Аллена напали твари ночные, убили коня и самого повредили. Я же, сирый слабый Малло Удер – из оплота Седьмого в оплот Шестой следуя – набрёл на раненого, оказал помощь посильно, и вот теперь идём далее мы совместно с ним.

Кабба почесал в затылке, сдвинув капелину на лоб.

– Ну что же – рад вас, господа, видеть. У нас здесь намечается небольшой привал, прошу вас присоединяться запросто, без церемоний. Об одном прошу – к повозке не приближаться, дело секретное.

Вольд Варрей, между тем, уже вытащил из задка телеги несколько вязанок сена, и укладывал их вдоль обочины – привал, так привал с комфортом. Слово «церковь», сказанное во время приветствия, было сигналом, поэтому большой кулачный щит, подвешенный на ремень, хлопал неторопливого аспиранта по многострадальному заду и был неизбежным злом.

Пастырь без промедления плюхнулся на сено и принялся перематывать онучи. Паладин тоже было собрался сесть, но замер, выпрямился и медленно повернул голову в сторону повозки. Оттуда доносилось явственное поскуливание.

Сир Аллен повернулся, и его глубоко посаженные глаза ввинтились в Бака, как два бурава.

– Мастер, извинить прошу любопытство моё, но звук этот не похож на голос животного. Кого же вы держите там, в повозке вашей?

Кабба нахмурился.

– Сир. Не нужно вам этого знать. Я же сказал – это груз церковный, великой важности.

–Устав Ордена моего прямо предписывает нам, воинам, защищать слабых и угнетённых, если угнетение противозаконно. Посему настаиваю я – откиньте дерюгу, и дайте взглянуть мне на того, кто томится там, во тьме под пологом.

Букадор нахмурился ещё больше.

– Сир, я должен вас предупредить, что вы вмешиваетесь в дела Пречистой Букадории.

Поскуливание из-под дерюги усилилось.

Пастырь тоже поднялся и стоял, опираясь на посох и глядя на повозку.

Паладин положил руку на булаву.

Бак вдруг расслабился, опустил плечи и даже слегка отвернулся от назойливых гостей.

–Ладно, что такого. Смотрите. Квальд, покажи им.

Говоря это, мастер незаметно подмигнул Варрею.

Куккис, аккуратно положив взведённый арбалет на передок, потянул за край дерюги.

Пастырь охнул.

Под грубой тканью обнаружилась добротная клетка, высотою ярда в полтора. В клетке, на вязанках сена, лежала девушка с длинными чёрными волосами. Из одежды на ней имелось только нечто вроде грубого мешка с прорезями, а руки и ноги были надёжно связаны цепью. Под дерюгой было сыро, и волосы пленницы спутались и облепили её лицо; она лежала, скорчившись, и тихо поскуливала.

– Беззаконие вижу я! – возгласил паладин. – Отчего вы невинное это дитя лишили свободы, позвольте узнать?

Букадор запустил руку в баул с провизией и извлёк оттуда котлету. Понюхал её, лизнул, откусил кусок и принялся жевать. На лицо Варенвана начало медленно вползать недоумение, однако мастер Бак вовсе не планировал отвлекаться, и продолжал своё занятие. Положив обломок котлеты на колено, он раскупорил флягу и как следует отхлебнул.

Тут уже и пастырь потерял терпение и возмущённо указал пальцем на покрытые рунами толстые прутья.

– Послушайте, брат мой букадор, это ведь форменное безобразие.

– О! – Букадор будто очнулся: он как раз разрезал пополам жареного рябчика маленьким ножом. – О! господа, конечно же, прошу простить великодушно мою неучтивость. Не стесняйтесь, преломите мой скудный хлеб с благословлением святых. А мои бойцы перекусят позднее, ведь нельзя оставлять наше хранимое без присмотра.

Варрей, шагнувший было к баулу, с разочарованным вдохом вернулся обратно к повозке и оперся на неё спиной.

Паладин побагровел.

– Мастер, ответить прошу тебя, что за дитя томится в цепях в телеге твоей?

– Ах, вы об этом. – Бак продолжал жевать. – Ой, вы знаете, господа, это такая запутанная история.

Он протянул вперёд руку. На раскрытой ладони лежал маленький инкрустированный походный ножик. Толстый в обухе клинок и деревянная рукоять его были покрыты затейливой рунической вязью.

Варенван и Удер уставились на него.

–Я не понимаю, мастер. Что это? – Светлый отец сделал шаг ближе, прищуриваясь.

Букадор улыбнулся.

–Знаете, пастырь, ведь вещи часто бывают вовсе не тем, чем кажутся. Вот, к примеру, этот ножик – мне его подарил, кстати, один паладин – умеет определять нечисть поблизости. Слышите?

В повисшей тишине вдруг послышалось слабое гудение. Нож, как живой, подрагивал на ладони, и словно бы пел какую-то еле слышную, далёкую, печальную песню. Бак зажал нож в кулаке и поднёс к уху, слегка опустив веки.

–Что? Что ты говоришь, Шмель? Его так зовут, господа, как вы понимаете. Иногда совершенно невозможно разобрать, о чём он толкует. Ах, ну да, конечно. Он сообщает, что рядом есть нечисть. А именно – вервольф. Угадаете, братья по вере, на кого он указывает?

Пастырь и паладин переглянулись.

И прыгнули.

Девчонка в клетке взвыла и вскочила на ноги. Под спутанными космами вспыхнули алым яростные глаза, в непомерно широко разинутом рту мелькнули отрастающие клыки – и сразу втянулись обратно. Вой повторился, но теперь в нём явственно слышна была боль – цепи, плетёные с серебряными заговорёнными нитями, надёжно блокировали попытки нелюди к трансформации.

Но на ложных служителей Церкви эта цепь, разумеется, никак не действовала.

Варрей, не на секунду не ослаблявший бдительности после сигнала мастера, довольно ловко принял прыгнувшего Удера на щит, уклоняясь и сбивая атаку. Однако мечом достать не успел – поддельный пастырь, успевший уже отрастить двухдюймовые клыки, когти и мохнатую шкуру, мгновенно перекатился в сторону и снова прыгнул.

Бак, начавший двигаться одновременно с волками, прянул в сторону, уходя с линии атаки фальшивого Аллена, но не рассчитал – подвела раненая нога, и букадор, рявкнув от боли, потерял равновесие.

Однако и оборотень тоже замешкался – стальные доспехи не дали ему обернуться быстро, и он, осознав это в прыжке, успел-таки сдёрнуть с пояса булаву и как следует вломить поперёк груди только начавшему подниматься со своего пенька мастеру.

Кабба кувыркнулся вверх тормашками, однако извернулся в падении и успел метнуть рваный сапог в ноги атакующему.

Брякнула арбалетная тетива.

Фальшивый паладин взревел, как горный лев – стрела пробила ему предплечье; однако именно это его и спасло – смертоносный серебряный наконечник прошёл между костей и вышел наружу, а жгучие нити, которыми было усилено древко, некоторое время можно было и потерпеть.

Аллен взлетел на крышу возка и попытался сорвать верх с клетки – безуспешно, руны вспыхнули и там, и вервольф застонал от их холодного пламени, опалившего ему лапы. Девка бесновалась и выла, но помочь соплеменнику ничем не могла. Куккис, прячась между колёс, уже успел промазать по бешено скачущему во все стороны пастырю, и теперь перезаряжал. Кабба Бак и Варрей с двух сторон охаживали Удера, и тоже всё никак не могли попасть, а тот отмахивался посохом и когтями, и слегка уже зацепил плечо аспиранта, разорвав куртку.

Вольд, втянув голову в плечи, укрываясь щитом, прыгнул и камнем упал на пролетающего мимо Малло, но тот бросил посох, упёрся передними лапами в землю и так врезал когтями задних в живот Варрея, что тот, уронив меч, птичкой порхнул в сторону, прямо к телеге. Однако этим воспользовался Бак – сабля взвизгнула, и сразу же яростно взвизгнул лже-пастырь: клинок рассёк ему разом оба сухожилия ниже колен, а следующим ударом букадор снёс оборотню голову.

Аллен бросил попытки сломать решётку, спрыгнул с телеги, легко подхватил так удачно прилетевшего ему под ноги аспиранта, упёр когтистую пятерню ему под горло, второй лапой прижимая обе его руки к телу, и проревел:

– Стоять!

Все замерли.

Куккис неслышно переступил вдоль телеги. Вервольф зарычал.

– Положи арбалет! Не то я снесу башку вашему человеку. Живо!

Слова у Варенвана получалось выговаривать не очень гладко, да и сложно было бы ожидать выдающихся ораторских способностей от существа с полной пастью таких клыков. Однако общий посыл читался вполне отчётливо.

–Тихо, тихо, сир Аллен. – Бак заискивающе улыбнулся. – Не волнуйся. Поругались, помирились, дело житейское. Куккис, положи оружие.

–Но мастер…

–Положи. Оружие. Сейчас.

Арбалет брякнул о камень. Рядом упала стрела.

–Так, видишь? Мы не будем в тебя стрелять, если ты отпустишь моего человека. Не будем. Отпусти его – и уйдёшь живой.

В клетке снова забилась и заверещала девчонка. Вервольф рыкнул, показав клыки. Потом снова заговорил.

– А если отпущу – точно уйду живой?

– Конечно. Вот, смотри – я кладу саблю. И кинжал, вот. Теперь ты. Отпусти его и уходи.

– Ты, Волк волков Кабба Бак, обещаешь мне, что я уйду живым?

– Обещаю тебе это – при условии, что ты не причинишь вреда нашему брату. Если же причинишь ему вред – сам понимаешь, тебе хана. Я тебя из-под земли достану, ты знаешь.

Варрей, с пережатым когтями горлом, молча таращил глаза. Второй раз за сутки пожалеть об уходе из драгун – такого с ним давно уже не случалось. Обычно это происходило не более одного раза в день.

Вервольф скосил глаза: до густых зарослей было шага три, не больше. Он фыркнул и оскалился.

– С вами, псы, выходит, тоже можно иметь дело! Что ж, прощайте. Ещё свидимся!

Он оттолкнул от себя аспиранта, и сразу же прыгнул в сторону, разворачиваясь к лесу. Потом остановился и упал мордой вниз, когти его укорачивались прямо на глазах, и шерсть на загривке превращалась в обычные тёмные кудри, и становилась видна изукрашенная рукоять маленького серебряного ножа, торчащего из затылка.

Бак опустил руку. Одновременно и Куккис, стоявший возле телеги, опустил двуствольный пистоль, выдернутый из-под соломы: стрелять не пришлось.

– Да, с букадорами можно иметь дело. Но только рассказать об этом будет некому.

– Кха! Кхе! – Варрей растирал шею обеими руками. – Кхрр-кхо!

Он сплюнул, отхаркнулся и сплюнул снова.

– Мастер, ты его что же, убил?

– Да.

– Мастер, но ты же ему обещал, что он уйдёт живой?

Кабба Бак улыбнулся.

– Видишь ли, я его обманул.

***

До костынского кордона оставалось уже совсем недалеко, когда Варрей не выдержал, сунул вожжи Куккису, а сам перебрался на задок телеги и толкнул сапогом дремлющего мастер-букадора. Тот поморщился и открыл глаза.

– Слушай, Кабба, я понял, что дело нечисто, когда увидел паладина без меча, и с оторванными с плаща святыми символами – они даже капюшона не пожалели! Без шлема, опять же. Потом этот пастырь – слишком уж у него стали странные глаза, когда он увидел твою перевязанную ногу, с кровью на повязке. Но, чтоб мне лопнуть, почему ты за целый год ни разу, ни вот даже одного маленького единственного разика не сказал мне, что у тебя есть в запасе такая потрясающая штука? Слушай, дай взглянуть поближе, пожалуйста?

Мастер-букадор вытащил из ножен в рукаве маленький инкрустированный серебряный ножик и положил его на раскрытую ладонь.

–Знакомься. Его зовут Шмель. Шмель, это мой аспирант Вольд Варрей. Видишь ли, тут такая запутанная история… Ты же помнишь положения букадорского устава? Помнишь там – «следи за тем, что говоришь, волки могут услышать»? Ну так вот.

Ножик задрожал на ладони мастера.

– Подожди… Это же ты – ты трясёшь локтем, но кажется, будто это нож сам!

– Верно. Ну так вот, волки могут услышать, это точно. Но то, что они могут услышать, вовсе не обязательно должно быть правдой.

Варрей во все глаза смотрел на нож. Послышалось гудение, будто зазвучала далёкая, невыразимо печальная песня.

Мастер Кабба Бак лежал на соломе, гудел носом и улыбался.

***

Примечания

[1] Храм Трёх Кругов делится на три подразделения. Белый круг, светлые отцы; Чёрный круг, тёмные отцы; Серый круг, Служба Букадории. Аспирант – первое самостоятельное звание Храма.