Шестой рассказ "Нити, которых не видно" из цикла "Пепел и Судьба: Возрождение..."

Глава 1

Время никогда не спешит.

Оно умеет ждать.

Иногда — годы.

Иногда — целые жизни.

Но когда приходит нужный момент, оно делает один шаг — и судьбы, разделённые океанами, начинают двигаться навстречу друг другу.

В тот день никто из детей ещё не знал, что они больше не одни.

Во Франции Оливер сидел на крыше старого дома.

Перед ним стоял мольберт.

Рядом лежал Лягус — нарисованный хамелеон, который лениво философствовал:

— Если мир — иллюзия, значит ли это, что завтрак тоже иллюзия?

— Нет, — ответил Оливер. — Завтрак слишком важен для философии.

Он провёл кистью по холсту.

Внезапно рука сама вывела незнакомый символ.

Не птицу.

Не дерево.

Не человека.

Число.

Семёрка.

Синяя, словно сделанная из света.

Оливер нахмурился.

Он никогда раньше её не рисовал.

Но почему-то был уверен:

Где-то существует человек, которому принадлежит этот знак.

В Японии Кай сидел перед монитором.

На экране был открыт загадочный файл.

Название:

«Воспоминания».

Дата создания:

1026 год.

Кай уже сотню раз проверил данные.

Ошибка была невозможна.

Файл не мог существовать.

Но существовал.

Он открыл его снова.

На экране появилась строка:

«Найди художника ветра.»

Кай замер.

Строка исчезла.

Система показала пустой документ.

— Очень смешно, — произнёс он.

Сэнсэй Мяуто поднял голову.

— Мяу.

— Нет, это не смешно.

— Мяу.

— Ладно. Немного смешно.

Но внутри Кая впервые за долгое время появилась тревога.

Код не должен был писать себя сам.

В США Амалия изучала карту, которая появилась в её комнате несколько недель назад.

На старой бумаге постепенно проступали новые линии.

Будто кто-то рисовал их невидимыми чернилами.

Сегодня появилась ещё одна отметка.

Франция.

А рядом — знак кисти.

Она коснулась карты пальцами.

На секунду ей показалось, что бумага дышит.

— Нет, — сказала Амалия. — Я отказываюсь сходить с ума.

Карта молчала.

Но точка продолжала светиться.

В Германии Элиза вновь остановила время.

Всего на несколько секунд.

Этого хватило.

В неподвижном мире она увидела нечто новое.

Тонкие серебристые нити.

Они проходили через людей.

Через дома.

Через облака.

И тянулись куда-то далеко за горизонт.

Девушка осторожно коснулась одной из них.

В тот же миг перед глазами вспыхнуло видение.

Художник.

Дождь красок.

Смеющийся мальчик.

И ветер.

Много ветра.

Время снова двинулось.

Видение исчезло.

Но память о нём осталась.

В Швеции София стояла у озера.

Вода была спокойной.

Почти неподвижной.

Она коснулась поверхности ладонью.

Круги разошлись во все стороны.

И внезапно вода показала лица.

Одно.

Второе.

Третье.

Четвёртое.

Девять отражений.

Девять детей.

София отшатнулась.

Лица исчезли.

Но одно из них осталось в памяти.

Мальчик с глазами, похожими на ночное небо.

Она ещё не знала его имени.

Но почему-то чувствовала:

Они обязательно встретятся.

Тем же вечером каждый из девяти детей увидел новый сон.

Они вновь оказались в древнем амфитеатре.

Но теперь были не одни.

В центре стояла фигура.

Высокая.

Сотканная из песка, звёзд и света часов.

Лица у неё не было.

Только бесконечно движущиеся созвездия.

— Кто ты? — спросил Адам.

Фигура посмотрела на него.

И весь амфитеатр наполнился эхом.

— Я то, что приходит после каждого рождения и перед каждой смертью.

— Судьба? — спросила София.

— Иногда.

— Время? — произнёс Кай.

— Иногда.

— Тогда кто ты на самом деле?

Фигура молчала несколько секунд.

А затем ответила:

— Я свидетель.

Над амфитеатром вспыхнули девять чисел.

От единицы до девятки.

Они закружились вокруг детей.

Мир задрожал.

Небо раскололось.

И тогда каждый увидел одно и то же видение.

Горящий город.

Падающие башни.

Тени.

Армии.

Разлом в небе.

И огромную дверь из света.

Последнюю дверь.

Дверь, которую должен будет открыть кто-то из них.

Или все вместе.

Иначе мир останется по другую сторону.

Навсегда.

Когда они проснулись, никто не смог забыть этот сон.

Даже те, кто пытался.

Даже те, кто не верил в чудеса.

Потому что впервые за всю жизнь каждый из них почувствовал одно и то же.

Они больше не были отдельными историями.

Они становились частью чего-то гораздо большего.

А далеко за пределами их мира уже пробуждалось нечто древнее.

Нечто, что тоже увидело сон.

И теперь знало их имена.