Шестерёнки Медного Дракона

Глава 1

Посреди бескрайней пустыни вырос Город. Вырос и отбросил тень. Пустыня тени не отбрасывала, она была тиха и безлюдна, с песчаными дюнами и дрожащим маревом зноя. Но Шушпаньчик ее преодолел, он прибыл в Город, как раз когда тени укоротились с одной стороны и начали удлиняться с другой.

Прямоугольные башни из черного камня тянулись к небу и тоже отбрасывали тени. Они мягко ложились на вымощенные брусчаткой дороги по которым, поскрипывая, передвигались влекомые лошадьми экипажи. В небе, словно шустрые рыбы, сновали летучие машины. Маленькие дирижабли? Или магические механизмы? Шушпаньчик не мог разобрать с такого расстояния. Он смотрел на все это широко распахнутыми глазами — всеми тремя. Он раньше никогда не видел Город, а если и видел, то не помнил.

Войдя в одну из башен, он оказался в просторной комнате с рядами людей. Люди крутили педали, приводившие в движение огромную систему шестеренок. Пришелец хотел поговорить с кем-то, но у людей не было Времени. Они брали Время и погружали его в пасть Медного Дракона.

«Такова жизнь, малец, — все же снизошел до разговора кто-то. — Времени всегда не хватает». Кто-то был высоким и худым, вдвое выше Шушпаньчика. Глянув на «мальца» сверху вниз, кто-то поспешил по делам. Шушпаньчик понял: погружать Время в пасть Медного Дракона.

Дракон тем временем скрипел шестеренками и пыхтел, из небольших железных труб выходил пар и тут же утекал в стрельчатые окна. Другие трубы были большими и медными. Они змеились промеж шестеренок и причудливых механизмов, тускло поблескивали на изгибах — по ним текло Время. Текло и на выходе высыпалось в виде монет. Люди собирали и сортировали монеты, чтобы потом распределить их между собой.

Шушпаньчик подошел к гладко отполированному боку Дракона и увидел свое отражение: маленькое пухлое существо в зеленой клетчатой рубашке и такого же цвета штанах. Круглая голова, покрытая серой шерстью, как и все тело, три глаза тоже абсолютно круглые. А слева нелепо торчащее длинное ухо, шерстистое, и всего одно. Познав себя, Шушпаньчик ужаснулся: почему он такой, какой есть? Почему не как все?

Осматривая себя изучающим взглядом, он прикоснулся ладонью к пушистому лицу. Ладонью ли? Малец взглянул на нее: пять маленьких пальцев и подушечки словно у кошки — ладонь? Нет, лапка. Что это за тело такое? Не человек, а пушистик какой-то, урод, пришелец, иномирец...

«А вы, молодой человек, почему не крутите шестеренки Медного Дракона?» — вдруг послышался из-за спины строгий женский голос.

Шушпаньчик вздрогнул и резко обернулся. Перед ним стояла высокая сухощавая дама преклонных лет. Облаченная в строгий антрацитовый костюм, с собранными в тугой пучок седыми волосами и раскосыми очками в красной оправе, она производила гнетущее впечатление.

«Это Город Башен, здесь все крутят шестеренки Медного Дракона», — не терпящим возражений тоном добавила она, сжав и без того тонкие губы.

«Но зачем? — поинтересовался Шушпаньчик. — Все это ради продуктов жизнедеятельности Медного Дракона? — он взглянул в сторону сыплющихся из трубы монет. — Мы приходим в Город, не помня ничего. Что было там, за пустыней? И было ли там что-то? Что будет после? Небытие? Кто мы? И зачем приходим в Город? Только чтобы крутить шестеренки Медного Дракона?»

«Слишком много вопросов, — сухо констатировала дама, бросив на собеседника взгляд поверх очков, и таким же холодным тоном добавила: — Здесь бездельников не любят».

«Но как же мои вопросы? — не унимался Шушпаньчик. — Как я найду ответы, если буду погружать Время в пасть Медного Дракона?»

«Что вам с ваших ответов? — нахмурилась дама. — Ответами сыт не будешь!» — заключила она и, приосанившись, зацокала каблуками прочь.

Шушпаньчик знал, что она права, но смысла все равно не видел. А что, если его нет? Смысла этого. Малец вдруг ощутил, как кровь похолодела и шерсть на загривке встала дыбом. Как это, смысла нет?

Сорвавшись с места, он побежал через всю комнату к винтовой лестнице в дальнем углу. Он поднимался наверх, минуя этаж за этажом — всюду было одно и то же: люди погружали Время в пасть Медного Дракона и крутили его шестеренки. Но должны же быть ответы хоть где-то...

Наконец он дошел до самой вершины башни и выглянул из большого арочного проема — от огромной высоты перехватило дух. Внизу сновали летучие машины. Некоторые из них с откидным верхом, так что можно было видеть пассажиров. А там, в самом низу, экипажи и пешеходы. Отсюда их и не разглядеть, так, мелкие букашки. Чуть поодаль возвышались и другие башни, еще более высокие, чем та, на которую он взобрался.

А если смысла нет, то что? Шушпаньчик покачнулся на краю, ужаснувшись своему вопросу, и еле удержался на ногах. А стоило ли? И зачем? Он не знал. Если уход из Города неизбежен, то зачем мы приходим в него? Что, если упорхнуть из Города? Что, если получить ответы можно только так?

И он выпорхнул из башни.

Он летел вниз бесконечно долго, мимо каменных стен и стрельчатых окон, мимо нескольких «ярусов» летучих машин.

В ожидании столкновения с твердой землей пришелец закрыл глаза. Столкновение было неизбежно, и оно произошло...

— Вот так оказия! — раздался чей-то раздраженный голос сверху.

— Что? — удивился Шушпаньчик, открыв глаза: — Я уже покинул Город?

— Как бы не так! — ответил тот же голос, и малец увидел худощавого человека с ярко-рыжими кудрявыми волосами, поверх которых красовалась малиновая шляпа-цилиндр. Облаченный в пурпурный костюм с галстуком-бабочкой красного цвета, этот тип казался более чем нелепым. — Ты приземлился прямиком на заднее сиденье моего летомобиля! И кто так летает?

— Летает? Я, вообще-то, падал, — заморгал всеми тремя глазами Шушпаньчик.

— Зачем?

— Покинуть Город.

— Зачем?

— А зачем здесь оставаться? Какой смысл?

— Давай покинем Город вместе, — предложил странный человек и, крепче схватившись за баранку, вдавил в пол педаль газа — летомобиль послушно рванул вперед.

— Эй! Полегче! — только и успел вскрикнуть Шушпаньчик, ухватившись за спинку сиденья. От неожиданности он даже зажмурил все три глаза и открыл их, только когда почувствовал, что летомобиль остановился.

Они висели в воздухе высоко над пустыней, а чуть поодаль, в лучах догоравшего заката, покоился Город Башен. Покоился и отбрасывал тень. Тень удлинялась и захватывала все больше пустынных земель.

— Кто ты? — спросил Шушпаньчик.

— Не знаю, — ответил странный человек.

— Как можно не знать, кто ты?

— Это Город Башен, здесь никто не знает, кто он...

— Зато все крутят шестеренки Медного Дракона, — тихо, словно обращаясь к самому себе, добавил Шушпаньчик. — И все же это странно, не знать, кто ты.

— Ну а ты знаешь, кто ты? — прищурился незнакомец, поправляя малиновую шляпу-цилиндр.

— Конечно, я Шушпаньчик.

— Это твое имя, а ты кто?

— Человек.

— Это твой биологический вид, а ты...

— Ну все, хватит, — нахмурился Шушпаньчик. «Да кто ты вообще такой? Разодет как клоун и ведешь себя странно, не человек, чудак какой-то», — подумал он, но вслух произнес: — Ты прав, я не знаю, кто я. Даже не уверен, человек ли я.

— Все мы люди, кто смертен и разумен, — заверил чудак и повел летомобиль дальше, на этот раз медленнее, чем прежде.

Широко распахнув все три круглых глаза, Шушпаньчик наблюдал, как приближаются черные башни. Где-то там, внизу, сновали люди, спешили погружать Время в пасть Медного Дракона.

— Почему эта башня не такая, как другие? — поинтересовался малец, наблюдая, как они приближаются к строению из какого-то белого материала.

— Потому что она из слоновой кости, — ответствовал чудак. — Пойдем, я тебе кое-что покажу, — добавил он, припарковав летомобиль на плоской крыше Башни из Слоновой Кости.

Шушпаньчик ступил на костяной пол. Все вокруг было каким-то другим, словно неведомый иной мир. Иной мир? Нахмурившись, малец отогнал от себя эти мысли и последовал за новым знакомым.

Тот направлялся к небольшой надстройке на крыше. Высокий и худой, он шагал широким шагом, так что Шушпаньчик на своих коротеньких толстых ножках еле поспевал следом. «Надо же, какой нескладный, — думал он, — не человек, кузнечик какой-то, еще и в нелепом костюме».

Внутри пристройки, прямо посередине, возвышался большой кристалл. Кристалл переливался всеми цветами радуги и холодно взирал на мир многочисленными гранями.

— Что это? — полюбопытствовал Шушпаньчик, взирая на кристалл, и кристалл отражался в каждом из его очей.

— Прикоснись.

Малец протянул руку. Руку ли? Пушистую лапку. Сначала неуверенно. Но чего ему бояться? И он прикоснулся. Вспышка света. Миллионы судеб... Весь мир...

Очнувшись в следующий миг, он обнаружил себя лежащим на полу.

— Что ты видел? — спросил чудак.

— Люди страдают, — тихо ответил пришелец, в его глазах отражалась суета Города, но он был к ней безразличен. — Не существует ни одного человека, который бы никогда не страдал. Почему?

— Ты еще молод, — вздохнул рыжеволосый.

— Люди так привыкли к своим страданиям, что не замечают их, как рыбы не замечают воды. Все стремятся к счастью. Но счастье можно получить, только отдав его. Как научиться отдавать счастье?

— Это уже получше, — одобрил чудак.

— Мы привыкли стремиться к приятному и избегать неприятного. Таков наш инстинкт. Как научиться относиться одинаково к приятному и неприятному? Как избавить людей от страданий? Смысл в том, чтобы понять это. Как?

***

Посреди бескрайней пустыни возвышался Город. Его тени возникали на рассвете и постепенно укорачивались, чтобы начать удлиняться с другой стороны. Тени исчезали, только когда догорал закат. Казалось, что Город стоит посреди пустыни, но на самом деле Город вместе с бескрайней пустыней находились в одной песчинке бескрайней пустыни...