Сёстры по оружию

Чего желают дамы?

Трактир назывался «У пьяного гоблина», и после полуденного солнечного света в нём было темно, как у гоблина в … э-э… пещере, а Хильдур ещё и угораздило посмотреть на легионера, сидевшего у самого окна и положившего на подоконник начищенный до зеркального блеска шлем. Блик на этой кастрюле для варки легионерских мозгов ударил её по глазам, только начавшим подстраиваться под сумрак трактирного зала, и она замерла у порога, опасаясь налететь на какой-нибудь отодвинутый от стола табурет. Что-то в одиноком легионере показалось ей неправильным, но зелёные пятна в глазах отвлекли, да тут ещё Сиобан недовольно пихнула её меж лопаток. Но хоть ведьма и сама была девушка далеко не субтильная, однако столкнуть с места одним тычком пять с лишним пудов мышц, брони, оружия и трофеев ей всё же было не под силу. Валькирия чуть отступила в сторону, пропуская нанимательницу вперёд в надежде, что уж та-то не станет сшибать сослепу скамьи и табуреты, и двинулась строго след в след за осанистым силуэтом, который то и дело перекрывали плавающие в глазах зелёные пятна.

Так они и добрались до стойки, за которой частью лысый, частью наголо обритый неопрятный толстяк протирал грязным полотенцем мутные стаканы — это Хильдур уже сумела рассмотреть, кое-как проморгавшись. Он окинул посетительниц долгим взором, оценил до медяка подштопанную мантию боевого мага и аккуратно отрихтованную и тщательно отчищенную от ржавчины кирасу валькирии, зевнул и лениво поинтересовался:

— Чего желают дамы?

В критических ситуациях Хильдур беспокоилась только о том, чтобы магесса (правда, та предпочитала, чтобы её называли ведьмой) осталась жива и относительно цела, поэтому в действиях своих не стеснялась. Однако в спокойной деловой обстановке она предоставляла инициативу Сиобан: в конце концов, это же та её наняла, а не наоборот.

— Ведро горячей воды для каждой и обед, и именно в такой последовательности.

— А платить, извиняюсь, чем будете?

Ведьма сдвинула рыжеватые брови:

— То есть?

Что ей действительно отменно удавалось, так это огненные шары. Их она метала очень быстро и точно, целыми сериями — и совершенно не задумываясь над процессом. Опасаясь, что сейчас, да на виду у легионера, толстяк схлопочет в морду огненным шаром только потому, что его неправильно поняли, Хильдур влезла-таки в разговор.

— Мы из Эленглинна идём, кое-что там собрали. Но можно и деньгами конечно. — Деньгами конечно страшно не хотелось: их у обеих авантюристок было в обрез.

— Эленглинн… — трактирщик совершенно не впечатлился, и валькирия его понимала: за жирной спиной, обтянутой засаленной рубахой, рдели на стене узкие языки вымпелов гильдии бойцов, а стало быть, толстый старый кот в своё время отслужил в ней полные два десятка лет, но в отставку не вышел, а открыл своё дело, продолжая выплачивать взносы во вдовью кассу и предоставляя стол и постель товарищам. Взамен всеми его проблемами занималась гильдия, включая любителей поживиться за чужой счёт, а немного в этом мире было желающих ссориться с гильдиями. Это вам не вызванные к месту происшествия стражники, которые запишут показания потерпевших, заверят, что сделают всё возможное, и займутся куда более важными делами. Гильдия — любая, не только бойцов — имущество своих членов считала фактически своей собственностью и в самом деле, а не для отчётности разыскивала лиходеев, покусившихся на святое. Очень быстро отыскивала и раз и навсегда отучала зариться на чужое. — Да там уж кто только не был, выгребли уж поди всё подчистую, — проворчал трактирщик. — Ладно, пару кристаллов светящихся давайте — больно удобно с ними в погреб лазать.

— Один, — немедленно возразила Сиобан. — Но длинный. — И она развела ладони, показывая, насколько.

Толстяку то ли лень было спорить, то ли он понимал, что из рыжей ведьмы медяка лишнего не вытрясешь, не то что светящегося кристалла, но он как-то подозрительно легко согласился на один.

— Эй, зелёный! — гаркнул он неожиданно сильным, хоть и слегка сорванным голосом, заставив легионера рефлекторно дёрнуться от до боли знакомых нот. — Иди сюда, морда пьяная!

На этот призыв из кухни выглянул гоблин. Хильдур захотелось протереть глаза для верности, чтобы убедиться, что это не зелёные пятна в них раскрасили мелкого тощего уродца в неподобающий цвет, а действительно выползла в трактирный зал дикая и злобная тварь из тех, что подкарауливают неосторожных путников, предпочитая раненых и чуть живых от усталости.

— Чего надо, жирдяй? — без всякого почтения спросил гоблин на совершенно правильном языке, без всякого коверканья в стиле «твоя отдавать сахар — моя не звать клан».

— Герда вроде как стирать сегодня собиралась?

— Собиралась, — гаденько хихикнул гоблин. — Только ей некогда пока. — И он покосился на легионера, одиноко цедившего своё пиво. Хильдур сообразила наконец, что в этом было неправильного: легионеры патрулировали дороги как минимум парами.

— Вот и ладно, — неожиданно покладисто сказал хозяин. — Отведи дам в прачечную.

— Дам, — опять хихикнул гоблин. — В прачечную, значит.

Перчатки с обрезанными пальцами и с посеребрёнными шипами на костяшках Хильдур сняла ещё на подходе к жилью, поэтому гоблина просто снесло в проход, а не проломило ему висок.

— Виновата, — сказала она равнодушно. — Не удержалась. Сколько с меня штрафа за нанесение побоев?

Легионер с лёгким интересом посмотрел, как гоблин, кряхтя, выползает из-под стола, куда его отшвырнуло ударом.

— Две кроны, — сообщил он. — Неплохой удар, сестричка. Про арену не думала?

Хильдур изложила ему своё мнение о гладиаторских боях. Заслушался даже побитый гоблин.

— Ладно, — буркнул он, — не надо штрафа. Я пошутил, вы тоже посмеялись. Нальёшь мировую — и все дела.

— Годится, — Хильдур протянула ему руку, он страшно удивился, но руку пожал. Корявая зелёная лапа оказалась мозолистой и неожиданно сильной, даже валькирия оценила. — Показывай вашу прачечную.

Ставший после мордобоя гораздо благонравнее, гоблин отвёл «дам» в именовавшийся прачечной сарай, где, впрочем, имелся здоровенный чан и уже почти кипела в котле вода.

— Вот, — сказал он, — воду тратьте хоть всю, Герда всё равно с этого гребнястого жеребца так просто не слезет. Чего-нить ещё… дамы? Помочь доспехи снять, спинку потереть?

— Напомнить хозяину про обед, — процедила Сиобан, а Хильдур рассеянно покрутила кистью, разминая запястье, и гоблин счёл за лучшее удалиться. — Я первая моюсь, — решительно объявила ведьма.

— Да ради Двенадцати, — валькирия пожала совсем не женскими плечами. — Пока я из всей этой сбруи выпутываюсь, ты как раз закончишь.

Так и вышло: чан они в четыре руки наполнили попеременно холодной водой и кипятком, и пока Хильдур снимала кирасу, кожаную рубашку под нею и полотняную нижнюю, пока расшнуровывала сапоги и разматывала портянки, Сиобан скинула мантию и сорочку, нога об ногу стянула мягкие башмаки и залезла в чан, постанывая от наслаждения. И плевать, что в этом же чане таинственная любительница легионеров стирала, может быть, попоны — вода, горячая, много… Потом мылась Хильдур, а Сиобан сушила свою рыжую гриву. Потом Хильдур наскоро простирнула тряпьё, а Сиобан его высушила магией, потому что сами по себе льняные рубашки и саржевые штаны сохнут долго; свои же волосы, коротко и не очень ровно остриженные, валькирия слегка поджарила у очага, на котором грелась вода. Словом, у трактирщика было больше часа, чтобы приготовить обед.

И разумеется, это было рагу — куда же ещё можно свалить все вчерашние остатки? Ведьма брезгливо ковырнула ложкой в тарелке, но не с их платёжеспособностью было скандалить. Она вздохнула и принялась за еду, а Хильдур взялась выпытывать у трактирщика, до какого жилья они успеют добраться к закату, если надо им в сторону Золотой Гавани.

— А вы тоже в Золотую Гавань идёте?

За стол без приглашения подсела феечка с объёмистой сумой через хрупкое плечико и с живыми цветами в синих волосах. Хильдур было очень любопытно, как это цветы в волосах не вянут даже в такую жаркую погоду, но спросить было неловко. А вдруг это не цветочная магия, а просто мокрые лоскутки обёрнуты вокруг корешков и задрапированы волосами?

— Тоже, — неласково отозвалась Сиобан: у феечки всего оружия было — несерьёзный, вполне хозяйственного вида, ножичек на поясе. То есть обеспечивать безопасность такой попутчицы придётся ведьме и валькирии. Оно им надо?

— Денег у меня немного, — застенчиво сказала фея. Сиобан с Хильдур только переглянулись: это что, заразно? — Но есть неплохие зелья — я травница. Ну, ещё целительские заклинания знаю.

А вот это уже было интереснее: заклинания, подлечивающие раны хотя бы настолько, чтобы добраться до какого-никакого коновала, Сиобан использовала только в виде свитков, закупленных ею ещё перед выходом из столицы — рисковать шкурками, своей и телохранительницы, пытаясь лично прочесть хотя бы кровоостанавливающее заклятие, она не собиралась. Что ни говори, а толковый боевой маг и хороший целитель в одном лице — это сказки. В жизни почти всегда встречается что-то одно. Сиобан целителем не была точно.

— Мы выйдем через часок, — сказала она, всё ещё колеблясь. Она вопросительно посмотрела на валькирию: в конце концов, без неё ни о каком походе в Эленглинн и речи бы не шло — скелетов магия брала плохо, а вот алебарда здоровенной северянки разносила их на отдельные кости с одного-двух ударов. Да и в дороге вдвоём было куда спокойнее: если и находились пьяные придурки, не способные углядеть в крепкой рыжей девице магессу, несмотря на мантию, то уж рост и стать валькирии, её утиный нос и белёсые патлы даже полному идиоту не говорили — орали: «Не лезь, недоумок — костей не соберёшь!» Хильдур в ответ чуть пожала плечами. То ли ей было всё равно, и вообще, это ведьме решать как нанимательнице; то ли для неё не имело большого значения, за одной магессой приглядывать или за двумя. По крайней мере, против она точно не была. — Поедим, обед переварим и двинемся. Устраивает? — спросила Сиобан.

— Конечно, — просияла феечка. — Я Лаванда, а вон там, — она махнула рукой в угол, где сидела угрюмого вида лесная эльфа, — Тайринн.

Дамы переглянулись снова: кажется, им пытались впарить ещё одну подопечную за те же… даже не деньги, а сомнительные зелья.

— Вы вместе? — озвучила свои сомнения Хильдур. — В смысле, ты её наняла для охраны?

— Э-э… нет, — слегка озадаченно ответила Лаванда. — У меня с деньгами не очень, я же говорила. Я просто тра́вы собирала, здесь растёт одно довольно редкое растение — кошачьи ушки, оно цветёт всего несколько дней…

— Тайринн, — напомнила ведьма.

— А, ну да. Так вот, я собирала цветки кошачьих ушек, а Тайринн охотилась, и мы решили держаться вместе. Вот. Я сказала, что мне надо в Золотую Гавань, я там алхимик в гильдии магов, а Тайринн сказала, что ей всё равно куда идти, и мы пошли вместе. А тут мы услышали, что вы тоже туда идёте, и я подумала: а вдруг вы согласитесь взять нас в компанию? Вы не думайте, зелья у меня хорошие, а Тайринн неплохо стреляет, мы трёх кроликов съели, пока я собирала цветки.

Хильдур и Сиобан критически оглядели замшевую куртку с чужого плеча и лук за плечами остроухой, явно побывавший в серьёзной починке. Ну… в кроликов она попадала — это уже что-то.

— Хорошо, — утомлённо вздохнула ведьма. — Пойдём вчетвером.

Кира: трудовые будни

— Наконец-то ты!

— То есть?

Я вытащила из кармана древнюю раскладушку, которую мои дети периодически пытаются отнять у меня и выкинуть, глянула на табло сама и продемонстрировала его Люде… то есть Людмиле свет Сергеевне, конечно: 9.34 — ещё двадцать шесть минут до официального начала моего рабочего дня.

— Да нет, — отмахнулась заведующая. — Наконец-то твоя смена.

— А-а.

Вот за что я люблю свою сменщицу, так это за то, что на её фоне мне остаётся только скромно шелестеть пёрышками в белоснежных крыльях и мерцать нимбом. К сожалению, больше ленивую и скандальную бабу любить не за что. Мне-то ещё ничего, я с нею общаюсь редко и большей частью по телефону, а вот как её девчонки терпят по двенадцать часов? И не выгнать тётку никак — уходить по-хорошему она не желает, а по-плохому оснований нет. Это она громко и с удовольствием сообщила в ответ на какое-то замечание, а с прокуратурой лишний раз связываться Комарову тоже не сильно хочется. Вот так и живём, не ждём тишины…

— Ой, Кира Гареевна, здравствуйте. — В коридор выглянула Катя, которую мне за умильную мордочку и котёночий взгляд вечно хочется назвать Котей. И ведь дома у меня почти такая же девица, и вроде бы у меня должен иметься уже железный иммунитет против взоров, которыми Кот В Сапогах разил наповал суровых дворцовых гвардейцев… Увы мне, увы! Что дома, что на работе ведусь я на эти наивные, вечно удивлённые, как у котят, глазищи, а две хитрые девчонки умудряются со сказочной лёгкостью раскрутить меня на то, что нужно им и не очень-то нужно мне. — А вы чай зава́рите? А то мы два дня пакетики пили.

Фраза не шибко грамотная, но передающая всю бездну падения персонала аптеки в моё отсутствие, поскольку мы тут, знаете ли, чай из пакетиков не пьём. Мы его завариваем в фарфоровом чайничке, как приличные люди. Мы, Николай Вторый… Я это делаю, и только я. Остальным то лень, то некогда, и вообще, у меня, видите ли, рука лёгкая и больше ни у кого так не получается. Ну да, конечно! Как будто у меня есть какие-то фамильные секреты, или я развожу дальневосточные церемонии. Просто заварки побольше, ребята, а чайник для начала хорошенько прогреть и ни в коем случае не заливать сразу доверху — сперва налить кипяточку на две трети, накрыть заварочник полотенцем, дать постоять и тогда уже долить по самые края, хотя до десяти вечера этой заварки всё равно не хватит, и процедуру придётся повторить…

— Сейчас, Катюш, только переоденусь.

Я переоделась (в собственноручно и именно по моей, далеко не идеальной фигуре сшитый халат, поскольку от бесформенного хирургического костюма с презрением отказалась), поставила чайник и принялась разгружать сумку. Ну, карма это моя со школьных лет — собирать деньги на обеды… или хотя бы на чай, сахар и простое, недорогое печенье. Где бы я ни работала, я заведую чайной кассой, как-то само собой получается. Может, мне поискать такое место, где народ носит с собой в сумочке два пакетика «на сегодня» или баночку кофе, как Ольга Викторовна, наш терапевт? Она этот свой кофе даже в столе на ночь не оставляет, так и таскает с собой туда-сюда. А я кроме чаю-сахару на всех, ещё и для директора покупаю сыр, масло и булочку, так что начало моего рабочего дня легко отследить по чеку из супермаркета.

— Кира, ты двадцать восьмого работаешь?

— Нет, двадцать пятого-шестого. А что? — насторожилась я.

— Выйди, пожалуйста, вместо Тоси, а то как бы она при проверяющих что-нибудь не ляпнула… Двадцать седьмого я её заставлю все углы «Белизной» промыть, но двадцать восьмого пусть духу её тут не будет.

Я понимающе хмыкнула. Проверка из санэпиднадзора должна была пожаловать для разбора жалобы покупательницы. Дело было в том, что жильцы подъезда, расположенного над аптекой, объединились в дружном порыве, скинулись и хором вызвали «Гигиену», чтобы в один день, разом извести рыжее усатое племя. Разумеется, после этого все уцелевшие тараканы кинулись кто куда, например — в аптеку. Один из пострадавших, явно не вполне адекватный, вылез на кассовый аппарат и на своём тараканьем языке громко произнёс гневную речь против использования оружия массового поражения, особенно химического. Там его и увидела ухоженная дама, покупавшая недешёвый набор то ли против лишнего веса, то ли против целлюлита… Наверняка Катя-Котя при поддержке Ольги Викторовны сумела бы убедить даму, что насекомое пришлое и подтравленное, но тут вмешалась Тося, почуявшая возможность всласть поскандалить — и дело закончилось жалобой в соответствующую организацию. Которая теперь приедет не просто выявлять наличие тараканов, разумеется, а начнёт брать смывы, просматривать медицинские книжки и мотать нервы прочими многочисленными способами.

— Маркировку на вёдрах-швабрах надо будет подновить?

— Обязательно, — кивнула Люда. — Сама напечатаешь?

— Нет, — фыркнула я, — Олесю попрошу! Сама, разумеется. — Олеся, конечно, очень милая девочка, но даже я возможности «Ворда» знаю лучше и печатаю быстрее. А какие тварения выдавала бы наша секретарша без автокорректора — помыслить страшно.

— Что бы я без тебя делала, — с чувством сказала заведующая.

Я скромно промолчала. Есть у нас охранник Миша, которого директор еженедельно грозится выгнать за пьянку, но всякий раз передумывает, потому что Миша и грузчик, и электрик, и сантехник, и слесарь в одном лице, и если очередной сменщик опять рассчитается, будет без единого звука пахать без выходных. Но я-то даже не пью!

У меня есть вредная привычка куда хуже. Правда, на работе о ней не знают.

Ах, попутчицы мои, мы люди разные

Солнце сияло, птички истошно орали в поднебесье, кузнечики (а может, и саранча — кто их разберёт, этих насекомых?) от них не отставали, по обочинам стеной вставало буйное разноцветье Закатного Берега, а сквозь растрескавшиеся каменные плиты дороги живописно пробивались щётки короткой и жёсткой, неубиваемой травы. Сиобан с Лавандой, которые шли впереди (ширина дороги позволяла маршировать хоть колонной по четыре, но тогда самой левой и самой правой из собеседниц пришлось бы перекрикиваться через средних двух — день был довольно ветреный), оживлённо обсуждали достоинства и недостатки членства в гильдии магов. Хильдур пыталась втянуть в беседу Тайринн, но эльфийка отвечала только на прямые вопросы, причём очень коротко и не то чтоб неохотно… она словно боялась ляпнуть лишнего, и валькирия оставила её в покое: хочет молчать — пусть молчит.

— Ну, — сказала Хильдур, когда Лаванда воззвала к её мнению на обсуждаемую тему, — я лично в гильдию бойцов не хочу. Нет, я понимаю, бесплатная койка в любом городе, завтрак и ужин тоже… миска каши и кружка дешёвого пива вечером и стакан молока с лепёшкой утром совершенно бесплатно, — она пренебрежительно фыркнула. — Но за это два обязательных контракта в месяц, причём на выбор местного главы? Это или сиди в одном городе, зарабатывай там известность и расположение начальства, или готовься к тому, что тебе будут всучивать те контракты, для которых своих жалко или от которых все свои любыми способами отпинались. Оно мне надо?

— То-то и оно, — поддержала Сиобан. — Мне тоже как-то не хочется прогибаться под какую-нибудь чокнутую старуху.

— Как я вам завидую, — вздохнула Лаванда. — Я бы тоже хотела, как вы… Да кто же возьмёт в команду целителя? Толку от меня в бою меньше, чем никакого, а делиться со мной трофеями и вообще… — И она опять вздохнула.

— Вообще-то, — возразила Сиобан, — в команде Дёгтя есть целитель. Ходят вчетвером, и давно уже, если я правду о них слышала.

— Поэтому и ходят уже давно вчетвером, — уточнила Хильдур. — Я хочу сказать, никого не убили до сих пор, — пояснила она. — Опытный целитель может почти из-за Грани вытащить, верно?

— Зато у них и броня так себе, и оружие, — неожиданно высказалась лучница. — У такой старой команды — и такое говно.

— Ну, покойник в эльфийских доспехах и с обсидиановым мечом — это красиво, слов нет, — ухмыльнулась Хильдур. — А я лучше поживу в ржавой железной кирасе и со старой алебардой. Нет уж, если я когда-нибудь или свою команду соберу, или в чужую войду, я первым делом позабочусь насчёт целителя.

— Меня позови, — тут же отозвалась Лаванда. — Я даже за половину доли пойду.

— Чтобы собрать команду, — задумчиво проговорила валькирия, — надо, чтобы тебя хоть какая-нибудь собака знала. А я кто? Пока что никто и звать никак.

— Я тебя порекомендую первому, кто спросит, — усмехнулась Сиобан. — Только я и сама пока что «эта… рыжая, как там её?»

— То-то и оно, — феечка снова испустила такой тяжкий вздох, что цветочные головки в синих кудрях дрогнули. — Пока тебя никто не знает, никто и в команду не возьмёт, а как прославиться, если никто не берёт? Так и просидишь всю жизнь в подвале гильдии за варкой зелий.

На какое-то время замолчали все четверо. Дорога стелилась под ноги, стараясь держать направление строго на закат, однако справа скакала по камням мелкая, но бурная речка, а слева, со стороны Туманного хребта, напирали холмы. Они подползали всё ближе и ближе к тракту, горбатые, с проплешинами на макушках, а самый наглый подобрался вплотную, отжав дорогу к завалам камней на берегу Серебрени. И это Хильдур категорически не нравилось.

— Стоп, — сказала она. — Погодите немного… дамы.

Неожиданно расхромавшись, она доковыляла до здоровенного валуна на обочине, поставила на него ногу и принялась расшнуровывать сапог. Сиобан нахмурилась: и в дороге, и в Эленглинне она много раз убеждалась, что недалёкая с виду наёмница ничего не делает просто так. Лаванда, встревожившись, немедленно полезла в свою неподъёмную суму, бренча в ней стеклом. Только Тайринн молча остановилась чуть в отдалении и хмуро ждала, когда валькирия вытрясет камешек из сапога, или что там у неё приключилось?

— Ты ногу натёрла! — вознегодовала фея, углядев под размотавшейся портянкой красное пятно. — Подожди, я смажу бальзамом от мозолей.

— А что, и такой есть? — удивилась Хильдур.

— У меня — есть, — гордо отрезала травница. Она выловила из сумы флакончик с жирной дрянью весьма неаппетитного вида и принялась собственноручно, невзирая на попытки валькирии отобрать бальзам, мазать злосчастную пятку. Та, подумав, не стала ей мешать.

— Ладно, — сказала она. — Ты, Лаванда, мажь, мажь подольше. А вы все слушайте внимательно. Не нравится мне этот холм. Да-да, этот, у дороги. Лично я бы на месте бандитов устроила засаду именно здесь.

— Да кому мы нужны, — буркнула Тайринн. — С нас взять-то…

— Две горсти серебра, полная сумка лечебных зелий, вполне приличная обувь, — дотошно перечислила Сиобан. — У нас с Хильдур ещё кое-какие трофеи из руин. Если там мелкая банда из тех, что даже с парой легионеров побоится связаться — то мы как раз по их зубкам. Ты что-то заметила, Хильдур?

— Нет, просто жопой чую, что нас там ждут.

— Жопа — это серьёзно, — без тени улыбки согласилась ведьма. — У неё мозгов нет, она ошибаться не может.

— Значит, так, дамы. — Вот же привязались к ней эти дамы! — Идём как ни в чём не бывало, болтаем, вертим головами, но как только в нас летит первая стрела, ты, Лаванда, падаешь на дорогу и прикидываешься кучкой ветоши, пока я не разрешу тебе встать. Ну, или пока нас не поубивают, только тогда сразу кричи, что ты целительница и вылечишь всех раненых. Я бегу на вершину холма, Тайринн, ты держишься прямо за мной — меня убить не так легко, а за мной в тебя вряд ли попадут. Сиобан, поддержишь нас снизу огнём. — В ведьме она не сомневалась, а вот что за цветочки их попутчицы — понятия не имела. Ладно, может, милостью Двенадцати у феечки хватит ума и выдержки лежать не двигаясь до конца боя, а лесовичка… тут уж Хильдур ничего не могла поделать. Если та запаникует, наделает глупостей или просто впадёт в столбняк, никто не станет спасать её нежную шкурку — самим бы отбиться. Лишь бы не мешала.

Смеяться уже, конечно, не получалось, а вот вертеть головами — ещё как. Нервно и напряжённо, конечно, но вряд ли с вершины холма видны такие подробности. Лаванда пыталась сунуть в руку Хильдур пузырёк с чем-то гнилостно-зелёным: «Это зелье берсерка», — но та только мотнула головой: слышала она про настойки грибочков, добавляющих силы, скорости и выносливости, но слышала и о том, как и чем придётся за это расплатиться. Она уж лучше сама как-нибудь.

В общем, тру́сили дамы изрядно, да только и бандиты явно нервничали не меньше, судя по тому, на каком расстоянии от холма звякнула об камни тракта первая стрела — даже мантию Сиобан не пробила бы, не то что железную броню Хильдур. Ведьма немедленно окуталась голубым сиянием магического щита, и на мгновение такой же мягкий голубоватый свет обтёк и Хильдур. Та гневно оглянулась на магесс: кто ещё тратит бесценную в бою ману на магический щит для валькирии? Но Лаванда уже послушно лежала носом в дорожные каменные плиты, а Сиобан по высокой дуге запустила целую цепочку огненных шаров на вершину холма. Вряд ли в кого попала, но лучникам точно помешала целиться спокойно. Хильдур припустила что есть духу наверх, бросив мешок и на ходу вытаскивая из-за плеч алебарду. Тайринн, к некоторому её удивлению, как привязанная держалась за её бронированной спиной, в такт бегу помахивая видавшим виды луком.

На пути к вершине, показавшимся Хильдур бесконечным, несколько стрел не опасно, но очень больно клюнули её в кирасу, оставив ещё несколько вмятин, и одна пробила кольчужную «юбку», пропоров ногу над коленом — тоже больно, но тоже не очень опасно. Во всяком случае, пока рана не воспалится. Валькирия, отдуваясь, как вынырнувший из воды морж, вскарабкалась на холм — чтобы увидеть, как бегут по нему вниз, на другую сторону, двое бандитов. По одному немедленно открыла стрельбу Тайринн — не сказать, чтоб метко, зато очень быстро выпуская стрелу за стрелой, а во второго, что был поближе, Хильдур метнула нож. Нет-нет, не меж лопаток. Конечно, если бы он вонзился туда с маху, это была бы верная смерть на месте: серьёзной брони на стрелке не было. Вот только нож вполне мог ударить беглеца рукояткой, а то и вовсе плашмя — больно, обидно, но отнюдь не смертельно. Зато пущенный в ноги убегающему, нож с немалой долей вероятности заставил бы того споткнуться. Так и вышло — бандит запнулся и, выронив лук, покатился кувырком по склону.

Надо было добить его, конечно, пока он валялся, оглушённый падением, но из-за холма, злой на своих недоумков-подручных, бежал со всех ног здоровенный орк с алебардой куда получше, чем у Хильдур, и ни разу не раненый, даже по мелочи. А ещё этот гад остановился и закатил глаза, входя в боевой транс — просто отлично! Орк, мужик, да ещё берсерк, не чувствующий боли — именно то, что нужно для счастья… Хильдур притормозила, подобрала небольшой булыжник и метнула орку в лоб. Таким камнем орочий череп не пробить даже без шлема, а шлем как раз у вожака был — только загудел от удара. Зато не дал орку сосредоточиться, а в следующее мгновение уже сама валькирия помешала бандиту воззвать к бешеной орочьей крови.

Бой, разумеется, был подлый и неравный. Потому что у бандитов магов не было, а у Сиобан отродясь не было ни совести, ни понятий о какой-то там дурацкой чести. Пока бандитский вожак, рыча, кружил, размахивая алебардой, ведьма аккуратно, чтобы не зацепить свою наёмницу, швыряла в него огненными шарами. Он пытался бросить валькирию и заняться докучливой ведьмой, но тут уж Хильдур встала стеной, не допуская врага к нанимательнице.

Сиобан и Тайринн принесли брошенные ещё в начале схватки вещи, поснимали с бандитов всё, что выглядело хоть сколько-то пристойным, и сложили добро аккуратной кучкой на травке рядом со страдалицей Хильдур. Из которой Лаванда выдернула стрелу, промыла рану жуткой жгучей гадостью, густо замазала очередным бальзамом, туго забинтовала, а теперь обрабатывала многочисленные ссадины, рявкая на все попытки пациентки отбиться от лечения совсем уж пустяковых синяков и царапин (валькирия, что характерно, даже не пыталась всерьёз сопротивляться — хотя могла одним щелчком отшвырнуть хрупкую феечку). Потом Лаванда прочла над раненой длинное заковыристое заклинание, велела четверть часа не вставать и даже не шевелиться и перевела взор дивных синих очей на боевого мага.

— Я в порядке, — поспешно заверила Сиобан, невольно оробев под этим испытующим взором.

— А вот сейчас и проверим, — пообещала Лаванда, накладывая общеукрепляющее. Золотое сияние спиралью закружилось вокруг ведьмы, смывая усталость и боль. — Ну, ладно, — не слишком довольным тоном признала фея. — Переколдовала просто, выпей настоечку.

— Кошмар какой-то, — проворчала Сиобан, но настоечку послушно выпила.

Эльфийка, глядя на неё и валькирию, протестовать не стала и пытаться — молча позволила себя осмотреть и кое-что по мелочи подлечить. Хильдур в это время подтянула к себе трофейную алебарду и повертела её так и этак. И дерево было незнакомым, и металл… Явно что-то дорогое, не боящееся ржавчины, да не зачарованное ли?

— Если и были чары, то давно выдохлись, — возразила Сиобан. — Ничего не ощущаю. А ты, Лаванда?

— Что-то очень смутное, — подумав, сказала та. — Не разобрать. О, а тут надпись на лезвии: «Не подведу достойных рук». Ну, Хильдур, уж твои руки точно достойнее, чем бандитские.

— Отличный девиз, — ядовито отозвалась та. — Если достоин этой штуковины — останешься жив, а если не остался — значит, не достоин.

— Не возьмёшь? — удивилась Сиобан.

— Да возьму, конечно. Не дура же я от такого оружия отказываться. А ты, Тайринн? Тот лук, который бандит уронил, получше твоего будет.

— Так это же вы с Сиобан их, считай, добыли, — возразила та, с робким вожделением глядя на лук… ну, и заодно на кинжал, которым убитый воспользоваться так и не успел.

— Ну да, а кто обоих лучников подстрелил? И того типа, который хотел под шумок наше барахлишко прибрать?

Лесовичка слегка покраснела и, пока ведьма с валькирией не передумали, быстренько цапнула лук и кинжал из общей кучи.

Сиобан тоже там порылась, честно разделила на четверых жалкую кучку монеток, себе взяла неплохой нож, похожий всучила вместе с деньгами фее: «Ничего не знаю, услуги лекаря немалых денег стоят». Отдохнули немного, перекусили, больше заедая пережитое, чем по-настоящему проголодавшись. Потом Лаванда осмотрела ногу Хильдур и объявила, что можно идти дальше.

— Здесь недалеко уже до деревни, — сказала Тайринн. — С холма видно было…

Кира: личная жизнь? А что это такое?

— Ну, ты даёшь! — сказала Марианна. — Мужик вокруг тебя только вприсядку не плясал, а тебе хоть бы что.

— А мужик — это кто? — рассеянно спросила я, накладывая ей салатик и второе.

Она всплеснула руками.

— Да экспедитор «Фармы» же! — в негодовании возопила она. — Тёрся возле тебя, как кот.

— Да? Не обратила внимания.

Ну, обратила, конечно: человек как-никак чаем попросил напоить — жалко, что ли? А танцы вприсядку, когда вот-вот прибегут обедать самые голодные, а у меня ещё картошка не доварилась и печёнка жестковата… Выбирайте другое время для брачных танцев, ребята, мне некогда.

— Нет, ты правда не поняла или мужика морочила, чтобы не было слишком просто? — не отлипала Марианна.

— Да на кой он мне нужен — с колечком, которое даже не прячет?

А вот это был удачный ход — Марианна сразу призадумалась и возразила уже без прежнего напора:

— А ты только с серьёзными намерениями, да?

Ну да, мать твою, да! Мне полтинник скоро, а я замуж собираюсь! Как же иначе? Мне двух раз мало было, ещё хочу.

— А ты мне предлагаешь привести гулящего мужичка в дом, где кроме меня есть ещё девица двадцати с небольшим лет?

— А с чего сразу к тебе?

— А куда? К его жене на тройничок?

Благоразумно помалкивавший до сих пор, наш водитель Лёвушка сдержанно поржал над предложением, но под гневным взором разведённой дамы снова уткнулся в тарелку. На расползшийся по аптеке запах прибежала на мягких лапах и Ольга Викторовна с неизменной кофейной баночкой под мышкой: «Кирочка, мне совсем чуть-чуть, вот эту мисочку». В мисочку помещалось ровно столько же, сколько в обычную тарелку, зато терапевт изобразила заботу о фигуре. Ну да Бог с нею. «Кирочка» меня как обычно продрала до самых костей: мой покойный супруг, занимавшийся кладкой и ремонтом печей и каминов, так именовал инструмент, которым раскалывал кирпичи на куски нужного размера, и меня такие аналогии как-то не радовали. Но ссориться с врачом… стервой редкостной, но терапевтом действительно знающим, опытным и не связанным министерскими схемами лечения? Я побуду немного оппортунисткой, ладно? У меня как-никак детей двое, и сама не девочка.

— О, еда! — радостно провозгласил Женька, вслед за Ольгой Викторовной возникая в дверях. Наш компьютерный мальчик — ещё одно создание, пробуждающее во мне страшной силы родительские инстинкты, и очень, очень полезный человек. Даже полезнее врача.

— Женечка, — льстиво сказала я, накладывая в его тарелку и картошки побольше, и печёнки тоже: ничего, себе я всегда по стеночкам наскоблю на полпорции, — а ты не сильно занят послезавтра? — Парень был родом откуда-то из райцентра, снимал однокомнатную квартиру на троих таких же, и вряд ли кто-то их них готовил всерьёз. — У меня сын пытался «Винду» переустановить, но что-то не получилось. А я пирог испеку. Как в прошлый раз, с курятиной и грибами? Заехал бы вечером, а то я помру без компьютера.

— Зависимость от соцсетей, да? — хохотнул Лёвушка.

Ольга свет Викторовна немедленно одёрнула его, что ничего смешного в этом нет, что это очень серьёзно, и приготовилась прочесть мне небольшую лекцию на эту тему, но меня спас Комаров, тоже явившийся обедать: когда наш директор вещает, все прочие должны умолкнуть, как в присутствии Снежной королевы. Только Женька, взяв у меня тарелку, застенчиво попросил:

— А пирог можно с рыбой? Я с рыбой больше люблю…

Пентадама

Можно, конечно, было приналечь и уже этим вечером добраться до Золотой Гавани, тем более что тамошние городские ворота на ночь не запирались. Или запирались, но стражники всё же впускали путников в город и ночью — подробностей Лаванда не знала, но что её собратья по гильдии могли вернуться с очередного контракта хоть под утро, знала совершенно точно. С другой стороны, оказаться в незнакомом городе поздним вечером, чтобы бродить по нему в потёмках, отыскивая постоялый двор по карману и попутно отбиваясь от ворья и бандитов, выползших с темнотой на «работу»? После краткого совещания решено было ночевать в «Мёртвой гарпии», расположенной часах в двух ходьбы от города. Тамошний хозяин феечку знал, к её зельям относился благосклонно и согласился принять пару флакончиков за «мансарду». Хильдур оглядела дощатую клетушку со стоящими в ней двумя скрипучими топчанами и собралась идти отнимать один флакончик обратно, но тут служанка принесла ужин. Да не рагу, а по жареному цыплёнку на каждую авантюристку, и валькирия передумала бить морду трактирщику (к большому облегчению Лаванды, которая собиралась ещё не раз и не два расплатиться с хозяином зельем от геморроя вместо денег).

Легли по двое: Сиобан с Тайринн и Хильдур с Лавандой. Спать с феей оказалось сущим мучением. Ростом и весом она была чуть покрупнее упитанной кошки и места в постели занимала столько же. То есть, как и всякая уважающая себя кошка, заняла три четверти постели, загнав соседку на самый краешек и пытаясь время от времени залезть к ней на живот. Валькирия как могла деликатно спихивала нахальное создание обратно к стенке, однако четверть часа спустя опять оказывалась висящей на краю.

Она посмотрела на косой отрез лунного света, небрежно брошенный на пол: судя по положению луны, было уже за полночь, народ в зале наверняка уже разбрёлся, кто домой, в деревушку, кто в снятую тут же комнату. Так не пойти ли лучше лечь на скамейку в пустом зале, чем без конца отпихивать от себя Лаванду? Хильдур уже приподнялась было на локте, но тут в светлом ромбе на полу возникла отчётливая тень — какой-то самоубийца лез к ним в окно. М-да… и что он надеялся найти в мешках авантюристок, которые даже за ночлег на чердаке расплатились бутылочками с настойкой от геморроя? Да не будь с ними феи, Хильдур бы предложила хозяину дров наколоть, лишь бы не тратить деньги, а этот глупый кошак надеется чем-то здесь поживиться?

Кошак? А, ну точно, вон уши прижаты к голове, и хвост нервно мотается, мелкая белым кончиком. Давай-давай, киса, займись делом — авось, за тебя награду дадут. Хоть пяток монет, и те не лишние.

Ночной вор одним мягким и почти бесшумным движением оказался внутри клетушки, Хильдур против воли восхитилась его ловкостью. И с некоторым беспокойством подумала, что взять нэко живым и не сильно помятым будет нелегко. У него, негодника, наверняка и нож наготове, а если и нет, без всякой брони соваться под кошачьи когти было опасно. Ладно, авось феечка наколдует чего от царапин.

Нэко замер… замерла: Хилдур разглядела сквозь ресницы вполне женский силуэт. Валькирия всхрапнула, пробормотала: «Хозяин, ещё раз по кружечке…» и похлопала лежащую рядом фею по тощей заднице (та лежала к ней спиной, отклячив данную часть тела и обнимая подушку). Взломщица успокоенно скользнула дальше, но не к сложенным в углу мешкам, а к рассохшемуся шкафу со старым хламом. Дамы сунули было туда носы, чтобы пристроить свои вещи на ночь, но там все полки были забиты таким пыльным и ветхим старьём, что ворошить его не рискнул никто.

Хильдур со всё возрастающим интересом следила за кошачьими действиями, а нэко уверенно вытянула одну из полок, не тревожа лежащее на ней тряпьё, осторожно положила всё это на пол и отчётливо звякнула чем-то металлическим, но лёгким. Отмычками, надо думать. Далее последовала тишина, нарушаемая лишь еле слышным царапаньем и перезвоном, да частым дыханием нэко. Валькирия вытащила из-под подушки нож, взяла его так, чтобы аккуратно ударить воришку по затылку рукояткой, и плавно поднялась. Увы, старые половые доски «мансарды» под ловкой и лёгкой нэко ни разу не скрипнули, а вот под рослой и тяжёлой без всякой брони валькирией взвизгнули так пронзительно, что взломщица одним движением выдернула голову и плечи из недр старого шкафа и развернулась в прыжке, выпуская когти.

Сгубила её теснота каморки. Не желая подставляться под кривые ножи двухдюймовых когтей (вполне возможно, что и отравленных), Хильдур швырнула в нэко одеялом, та легко увернулась, только краем получила по плечу и левой руке, но запнулась об кучу ею же вытащенного хлама, не упала, однако равновесие потеряла, а валькирия ей в этом помогла. А в следующий миг каморку залил голубоватый свет «ведьминого огня», и на вскочившую кошку уставились остриё ножа в руке валькирии и стрела на тетиве лука Тайринн (та со своим новым оружием чуть ли не в обнимку спала), в ладони Сиобан затрещал клубок огня (Хильдур очень надеялась, что нанимательница просто пугает ночную гостью, а не собирается всерьёз спалить чердак со всеми, кто там находится), Лаванда же, толком не проснувшись, но увидев валькирию в одной рубахе стоящую с ножом против встрёпанной и оскаленной нэко, немедленно набросила на попутчицу магический щит.

С минуту стояла тишина, только потрескивал огненный шар в руке ведьмы, да дышали все, как запалённые лошади. Нэко заговорила первой, опустив руки и втянув когти:

— Пр-рошу пр-рощения, что помешала вашему сну, благор-родная команда, но на ваше имущество я не покушалась. — Голосок был мягкий, чуть насмешливый, но не оскорбительный. — Я даже у стар-рого скр-ряги не стала бы потр-рошить всю нычку, только взяла бы пар-ру монет, он бы и не хватился. Мне, знаете ли, позар-рез надо в гор-род, а в вор-ротах меня ср-разу же сцапают, если я не дам на лапу стр-раже.

Дамы переглянулись: охранять имущество трактирщика никто их не нанимал, конечно, но отпускать воровку просто так?

— Значит, за тебя в Золотой Гавани назначена награда? — поинтересовалась Хильдур.

Нэко зашипела.

— Да, — сказала она без всякого подмурлыкивания, — только если вы хотите заработать пару монет на моей шкурке, подумайте, а что вы про меня знаете? Вдруг вам после этого лучше в город не соваться?

— Была б ты ценным членом гильдии, не шарила бы по пригородным кабакам, — возразила Сиобан. — Уж как-нибудь доставили бы тебя в город в обход стражи. Или дали бы ту же пару монет, чтобы подкупить стражников.

— Да какой же уважаемый член гильдии воров станет просить взаймы? — фыркнула нэко.

— Тоже верно, — признала Хильдур.

Ещё некоторое время все так и стояли, глядя друг на друга и прикидывая каждый своё. Наконец Сиобан заговорила:

— А ты не знаешь, никто из ваших не хотел бы работать в команде?

— Могу поспрашивать, — с подозрительной готовностью откликнулась взломщица. — Вы ведь тоже в город идёте? Денька через три приходи в «Залатанный парус», потолкуем.

— И ты точно будешь там? — насмешливо спросила ведьма.

— Двенадцатью клянусь.

— А хвостом Рмява Мягколапого? — ласково поинтересовалась Хильдур.

Острые ушки прилегли к голове, хвост раздражённо хлестнул по ногам.

— Ладно, — подумав сказала нэко неохотно. — Я гляжу, ты девка не промах, дылда. Вы даёте мне взять пять крон и уйти, а завтра вечером я буду ждать вас в «Розовой чайке». Это тоже в порту, но в приличном месте. — Хильдур глянула на Лаванду, та кивнула. — Клянусь хвостом нашего покровителя и защитника, я найду вам взломщика для команды. Но если вы притащите с собой стражу…

— Киса, — насмешливо перебила её Хильдур, — ты вообще знаешь, кто такие мародёры? Мы со стражей сами не сильно дружим.

— Знаю, — буркнула та. — Предупредила просто. Мы договорились?

— Договорились, — кивнула Сиобан.

Трофеи из Эленглинна удалось продать не то чтоб очень выгодно, но по вполне пристойной цене, и Сиобан честно, монета в монету, расплатилась со своей наёмницей, а та удачно продала снятое с бандитов оружие и свою старую алебарду гному-полукровке, пускавшему слюни на рослую, выше его на голову, валькирию: Хильдур улыбалась, давала пощупать свои мускулы, охотно согласилась заходить ещё и даже на предложение познакомиться поближе ответила неопределённо, но вовсе не оскорблённо.

— И почему это мелкие мужики так любят баб вроде меня? — выходя из оружейной лавки, вопросила она не так ведьму, как-то ли Двенадцать богов, то ли себя.

— Доказать себе, что он мужик хоть куда, раз такую бабищу завалил? — предположила Сиобан, пересчитывая свою долю из вырученного за оружие — Хильдур не менее честно разделила выручку на четыре части.

— Наверное, — согласилась Хильдур, не обидевшись на очевидное. — Ого, это и есть здание гильдии магов? По-моему, даже в столице было поскромнее.

— В столице деньги тратятся на рукописи, артефакты и редкие ингредиенты, — возразила Сиобан. — Там не надо никому пыль в глаза пускать, там же работают, — она ехидно покривилась, — лучшие маги империи. А здесь погодники, боевики, целители — все, кто нужен для найма купцам, а купцы что ценят? Правильно, чтобы позолоты побольше да тряпки пороскошнее.

Привратник гильдии откровенно пренебрежительно оглядел подштопанную мантию «бездомной» ведьмы и помятую кирасу её наёмницы, но снизошёл до ответа, что травница Лаванда у себя в подвале. Лестница вон там. И внимательно проследил за подозрительными гостьями, чтобы убедиться: идут они именно к лестнице и по дороге не лезут ни к витринам, ни к столам, на которых прямо в роскошном холле стояли кувшины с вином и блюда с фруктами, но разумеется, не для всякой швали, а для членов гильдии (действительных, не для новичков-стажёров) и для клиентов побогаче, чем мародёры, кое-как наковырявшие по карманам несколько медяков на исцеляющие зелья.

— А мне-то за что? — удивилась фея, встряхивая монетки в ладошке. — Я в схватке вообще не участвовала.

— А что мы из драки пять на пять вышли с ранами, которые по пути в город сто раз бы загноились, но уже к вечеру были здоровы — это ничего? — возразила Хильдур и своей мозолистой лапой сжала маленькую белую ручку травницы, не давая ей вернуть деньги.

— И вообще, — добавила Сиобан, неодобрительно оглядывая каморку без окон-без дверей, только с вытяжной трубой, в которую затягивало вонючий пар из булькавшего котла, — приходи-ка тоже в «Розовую чайку», разговор есть.

Хильдур с интересом посмотрела на ведьму.

— Попробуем собрать свою команду, а не проситься к уже известным?

— Ну… по-моему, у нас неплохо получилось и с бандитами, и ночью с этой кошкой? А ты как думаешь, Лаванда?

— Я? — та густо покраснела и огляделась, словно ища поддержки у котлов и разделочных столов.

— Ты же вроде говорила, что не хочешь всю жизнь просидеть в подвале?

— Но ведь в бою от меня правда толку никакого, — она вроде бы возражала, ни синие глазищи загорелись надеждой.

— А я тут поразмыслила над словами Хильдур про команду Дёгтя. Они ведь в самом деле никого не потеряли, потому что везде таскают с собой Цветовода. Так что ты подумай до вечера, ладно?

Для портового района «Розовая чайка» и впрямь была заведением приличным. Там даже имелись ниши, в которых стояли круглые столы для найма и переговоров — столы намеренно были сделаны круглыми, чтобы никто не чувствовал себя ущемлённым, сидя не во главе обеденной мебели. Когда Хильдур и Сиобан вошли, нэко уже сидела за одним таким, накрытым не для ужина, а именно для деловой беседы: лёгкое вино, лёгкие закуски. А рядом с нею — Тайринн. Напряжённая, глядящая на вошедших исподлобья, но явно никуда не собирающаяся уходить.

— Ага, — сказал валькирия эльфийке, — хорошо, что ты здесь.

— Хорошо? — поразилась та, кажется, ожидавшая другого приёма.

— Вот, держи, твоя доля из выручки.

Лучница недоумённо посмотрела на деньги.

— Из какой выручки?

— За барахло, которое мы с бандитов сняли, — в очередной раз пояснила Хильдур.

— Я же лук себе взяла. И кинжал.

— И Сиобан с Лавандой по ножу, — кивнула валькирия. — А я — алебарду. Бери-бери, всё честно.

Нэко с любопытством следила за разговором, словно на что-то решаясь.

— Ой, я опоздала, да? — от дверей к ним торопливо, чуть ли не вприпрыжку шла Лаванда.

— Нет, — ведьма отодвинула в сторонку лишний стул, остальные поправила так, чтобы стояли на равном расстоянии друг от друга, и села. Расселись и остальные. — В самый раз… Хильдур, что смешного?

Та придушенно хрюкнула и обвела рукой стол и стулья вокруг него.

— Мы так сидим, — сказала она, — впору пентаграмму расчерчивать. Да ещё этот шандал-семисвечник в центре…

— И что? — не поняла Сиобан.

— Да вспомнила того трактирщика с его «дамами», когда думала про пентаграмму, ну и получилось всё вместе «пентадама». Дурацкое слово, ясен день, но никак не отвяжется.

— А по-моему, неплохо, — застенчиво возразила Лаванда.

Ведьма хмыкнула и спросила нэко, продолжавшую молча разглядывать компанию за столом:

— Так ты нашла кого-нибудь?

— Да, — кивнула та. — Себя. Меня тут слишком хорошо стали знать кому надо и не надо, а в другой город перебираться, начинать заново в тамошней гильдии… Я лучше попробую по руинам. Не беспокойся, — она взмахом руки остановила начавшую было говорить ведьму. — Я в гильдии не первый год, порядки знаю — кто у своих хоть нитку взял без спроса, тому тюрьма раем покажется.

— А мне тоже можно с вами? — торопливо вклинилась в разговор Тайринн. — Понятно, пятеро для одной команды — много, но у вас же стрелков нет, только маг да двое бойцов… или ты хорошо стреляешь, Пусси?

— Вообще не умею, — фыркнула та. — Мне и ножей хватает.

— Ну вот, видите…

— Видим, видим, — успокоила лесовичку Сиобан. — Стрелок и правда не помешает, а пятеро — это совсем не много.

— Нашла интересное место? — живо спросила Хильдур.

— Ну… не так чтобы очень интересное, но я о нём ещё в прошлый раз подумывала, только соваться туда вдвоём — самоубийство, а впятером можно и попробовать. Лаванда, Тайринн, вы же должны хорошо знать лес?

— Если только не Чёрный, — феечка посмеялась было, но глядя на лицо ведьмы, смеяться перестала. — Что? Ты правда хочешь сунуться в Чёрный Лес?

Валькирия пожала плечами, ответив вместо ведьмы:

— Да я там была пару раз, прошерстили с ребятами несколько заброшенных фортов. Страшнее скелетов никого не видела. А нет, вру: было в одном гнездо этих… как их… Вроде саранчи, но огромные такие?

— Дреуги?

— Они самые. Они огня боятся, даже не огненных шаров, а обыкновенных факелов — отогнать не трудно. Главное — не соваться в одиночку в тёмные углы. И вообще в тёмные углы, даже не в одиночку.

— Так что? — требовательно спросила Сиобан. — Идём в Чёрный Лес… дамы? — «Похоже, не ко мне одной привязалось», — подумала Хильдур.

Тайринн кивнула решительно, Лаванда — чуть помешкав, Пусси — тоже над чем-то поразмыслив.

— Вот и славно, — заключила Сиобан. — Тогда давайте прикинем, чего и сколько нам нужно в дорогу.

Кира: о компьютерах и не только

Я не знаю, насколько Женька хорош как айтишник. Скорее всего, крепкий середнячок, на которых, за неимением слонов и черепах, мир и стоит. Зато я знаю, в чём этот мальчик-колокольчик талантлив: он умеет объяснять. Так, что его почти понимают даже типы, страдающие тяжёлой формой технического кретинизма, вроде меня — что уж говорить про моих детей. Кстати, вы читали великих педагогов-мужчин? Я в их трудах не нашла ничего, что выходило бы за рамки банального здравого смысла. Очевидно, чтобы стать великим педагогом, мужчине достаточно иметь немного (по мужским меркам, правда, очень, очень, просто невероятно много) терпения и уметь объяснить детям, чего он, собственно, от них хочет. Да простят меня макаренки всех эпох и народов за столь нелестный отзыв, но никаких иных признаков гениальности я не углядела ни в Ушинском, ни в прочих Ланкастерах.

В левой руке Женька держал кусок пирога, правой — то щёлкал мышью, то набирал что-то на клавиатуре, и все свои действия он снабжал пояснениями, которые я с кухни поневоле слышала и даже кое-что в силах была уяснить, хоть и не пыталась запомнить, но вот Лиса не просто слушала, а что-то черкала в блокнотике. Женька, понятно, раскрывал павлиний хвост, раздувал петушиный гребень и вообще красовался как мог, прям куда девался только тихий и застенчивый компьютерный мальчик. Даже жалко его становилось, потому что по классификации моей дочери, был Женечка «задрот обыкновенный», временами очень полезный, однако в качестве лица мужеска полу совершенно неинтересный. И перьями в хвосте он играл напрасно, потому что Лиса — это вам не наша секретарша Олеся с её трёхмесячными курсами секретарей-референтов. Дочь у меня, во-первых, регулировщик РЭА и техническими терминами сама может сыпать так, что впору переводить её речи с русского на русский; во-вторых, она училась в техникуме, где соотношение девочек и мальчиков примерно один к десяти-двенадцати, и мужского внимания ей четыре года хватало выше головы. Как, в сущности, и сейчас на работе.

Я принесла им ещё чаю и ещё пирога — сладкого на этот раз. Компьютер грузил что-то очень большое и очень медленное, и детишки болтали на разные околокомпьютерные темы. Точнее, Лиса рассказывала про новую игру, в которую начала резаться — правда, в салонах, потому что она требует весьма недешёвого оборудования: «С эффектом погружения в тамошнюю реальность, знаешь?» Женька отвечал снисходительно, всем своим видом демонстрируя, что игры — это детский сад, а он уже мальчик большой. Я похмыкала, отпустила пару нейтральных замечаний и ушла обратно на кухню, чтобы не мешать ему пытаться произвести на мою дочь впечатление. Зачем я буду ему говорить, что шансов у него ноль целых, ноль десятых? Он мне ещё пригодится. Вот и Лиса моя действует почти в том же духе, потому что никогда ни один парень традиционной ориентации не поверит, будто приятельские отношения с симпатичной ему девушкой — это максимум, который можно выжать из ситуации. Он, несмотря ни на что, будет думать, что всё ещё может измениться, потому что какой-то идиот когда-то сказал, что женское «нет» — это «да, но попозже», а остальные подхватили.

Компьютер заработал, я упаковала для Женьки по половине обоих пирогов, он для приличия поотбивался немного, но пироги взял: сомневаюсь, что живя в снятой на троих квартире, парни часто едят что-то ещё, кроме «бомж-пакетов» и пельменей. Сын пошёл проводить гостя — провести мимо псины (впрочем, Женька, с его деревенским детством, собак не боялся), покурить на дорожку и вообще перекинуться парой слов. Лиса немедленно полезла проверять почту, я попросилась на минутку глянуть, что там с отзывами на мой очередной шыдевр, ответила новому читателю и пустила за компьютер нетерпеливо подпрыгивающую дочь — вот уж у кого натуральная зависимость от соцсетей. Кстати, что она играет в «Страну Чудес», я не знала. Я до сих пор думала, будто ей хватает бас-гитары и шейпинга.

Не счесть алмазов в каменных пещерах

— Здесь? — скептически уточнила Сиобан.

Хильдур кивнула — не слишком, правда, уверенно. Пещера как пещера, обыкновенное гоблинское обиталище: грязное и вонючее, со связками черепов у входа и с часовыми, немедленно удравшими вглубь при виде аж пяти вооружённых налётчиц. Сиобан, подумав, запустила в тёмный коридор, благоухающий выгребной ямой, свою любимую серию огненных шаров. В ответ никто не завопил, не затопали ничьи ноги, только зашуршала, осыпаясь со стен, земля. Хильдур взяла в руки алебарду, сказала ведьме: «Посвети, а то после солнца не вижу ни хрена…» Сиобан кивнула и подвесила над головой подруги шар «ведьминого огня». Тайринн наложила стрелу на тетиву, Пусси привычно крутанула в руках парные кинжалы, а Лаванда наколдовала магический щит — как всегда, сначала на валькирию (которая сдалась ещё во время первого совместного похода: фея умела… э-э… настоять на своём, дешевле было уступить), потом на нэко, потом на лучницу и боевого мага («Тебе на боевые заклинания мана нужна!») и лишь в последнюю очередь — на себя.

Ход был низкий и тесный, пол — неровный, гоблинами воняло — хоть нос зажимай. Даже заброшенные форты в Чёрном Лесу казались вполне приличными местами по сравнению с этой берлогой.

— Ненавижу пещеры, — пробормотала Хильдур.

— Заметно, — хмыкнула Сиобан.

— Если этот тип мне соврал, найду и откручу… уши. Поштучно, — пообещала валькирия, и ведьма посочувствовала неведомому типу, если тот соврал.

Пока вроде бы всё было как парень и рассказывал: налево уходил ещё более, чем этот, узкий и низкий ход, а тот, что шёл прямо, упирался в массивную, но даже на вид подгнившую и изгрызенную насекомыми дверь.

— Нам налево, — сказала Хильдур.

— Понятно, — ехидно мурлыкнула Пусси. — Мы же приличные… дамы. Мы пойдём налево.

— Нет, если кто желает подраться с гоблинами и насобирать потом ржавых мечей и корявых шкур… — начала было Хильдур, но Лаванда похлопала её по руке:

— Не злись, пожалуйста. А ты, Пусси, побереги своё остроумие до возвращения, ладно?

— Идёмте, чего тянуть, — оборвала их Сиобан и шагнула в левый проход.

Шли, как по подземельям форта: впереди неспешно вышагивала Пусси, зорко выглядывая ловушки и чутко поводя ушами, за нею — Сиобан с огненным шаром наготове, далее — Тайринн со стрелой на тетиве не нового, но весьма приличного трофейного лука (уже не бандитского, а отнятого у скелета-стрелка: оружие сохранилось куда лучше, чем его хозяин), за нею — Лаванда, тщательно следящая за наличием на подругах наколдованных щитов, и замыкала процессию Хильдур, броне которой удары в спину были не слишком страшны. По крайней мере те, кто мог бы убить могучую северянку с одного удара, обычно подкрадываться не умели. Да и просто пока что не попадались Пентадаме такие страшные монстры. Проблема до сих пор была обычно в количестве врагов, но и с этим пока что милостью Двенадцати дамы справлялись.

Ход оказался извилистым, с резкими непредсказуемыми поворотами в произвольные стороны, но коротким. Кончился он разом: только что брели, задевая локтями стены — и вдруг оказались в огромном каменном зале, освещённом розовым светом заходящего солнца: в проломы где-то на недосягаемой высоте лились потоками закатные лучи. Сверкали кварцевыми блёстками в камнях, играли зайчиками на воде крошечного озерца, превращали кружащиеся в воздухе пылинки в искры чистого света. А на берегу озерца лежало совершенно здесь невероятное, полусгнившее, но вполне опознаваемое небольшое такое судно вроде рыбачьего баркаса. Цепочкой из пяти-шести таких можно было перегородить чёрное озеро хоть вдоль, хоть поперёк, но дальняя стена зала сплошной не была — её явно образовал страшной силы обвал.

— Интересно, что тут было раньше? — ни к кому конкретно не обращаясь, спросила Лаванда. Спросила, понятно, уже после того, как они оценили обстановку и поняли, что ведьме и лучнице не надо бежать куда-нибудь наверх, чтобы вести оттуда прицельную стрельбу, валькирии и взломщице в свою очередь не надо блокировать вражеских стрелков, а целительница может не нырять за камни, чтобы там отлежаться до конца боя.

— Вот и посмотрим, — отозвалась Хильдур, скидывая мешок, бережно кладя на прибрежные камушки алебарду и привязывая к валуну конец тонкой, но прочной (а ещё очень недешёвой) верёвки. — Сиобан, дай мне колечко.

— Ты хоть отдохни сперва.

— Пока солнце не село, в воде хоть что-то видно, — возразила валькирия. — Вы пока лагерь разбейте, ужин приготовьте, позаботьтесь, чтобы соседи нас не тревожили… в общем, сами знаете. А я проверю, стоит ли вам вообще лезть в воду.

Она надела кольцо водного дыхания и неторопливо ушла в ледяную пещерную воду, разматывая верёвку за собой (Лаванда, кроме щита, наложила на неё и согревающие чары, но их хватало на полчаса, не больше, а чтобы подновить их, фее нужен был сам объект наложения чар… отсутствующий в данный момент в поле зрения). Остальные занялись обычными делами. Пусси установила у входа в зал несколько ловушек, как сигнальных, так и более неприятных для незваных гостей, Сиобан добавила к ним парочку огненных рун, Тайринн в это время наломала из баркаса досок посуше и просто не очень трухлявых, потому что ведьма терпеть не могла поддерживать магический огонь под котелком: выматывало это сильнее, чем атака по площадям сплошной волной пламени, — а Лаванда начала готовить ужин. И все то и дело поглядывали на воду, потому что солнце мало-помалу ушло за скальную стену, стало заметно темнее, потом просто темно, по-настоящему, как и положено в пещере, только костёр и спасал от полной тьмы. Отсветы пламени заиграли на стенах, дробясь на изломах и сверкая в крупинках слюды, вода стала совсем уж непроглядной, а валькирии всё не было. Фея сняла с огня котелок с похлёбкой, поставила другой, для травяного чая, разговор никак не желал завязываться, и ведьма сказала в сердцах, что пойдёт искать эту дурищу здоровую, которая думает, видимо, что её вообще невозможно убить, хотя лично она, Сиобан, готова хоть сейчас доказать белобрысой идиотке, как та ошибается. Ведьма рассовала по карманам несколько склянок с зельями, целительница попыталась всучить ей бинты и мазь, но та отмахнулась: «В воде-то?» Взломщица с лучницей помалкивали: лезть в воду им не хотелось, и пока прямого приказа не было, сами они на поиски не рвались.

Сиобан уже вошла в воду по пояс, придерживаясь рукой за трос, но тут над водой показалась мокрая голова отплёвывающейся Хильдур.

— Ну и гадость же это ваше водное дыхание, — сказала она. То есть, если перевести её речь на обычный язык, именно это она бы и сказала, однако выражалась она немного иначе.

Ведьма от облегчения высказалась ещё более энергично, обе выбрались на берег, Сиобан свою намокшую снизу мантию подсушила заклинанием, а вот Хильдур разделась до… полностью, короче, заставив эльфийку неловко потупиться, а нэко, наоборот, совершенно неприлично пялиться на могучие стати северной девы. Завернувшись в плащ, валькирия послушно выхлебала полную кружку горячего отвара, в который фея влила полсклянки очередного своего алхимического шедевра, с аппетитом поела и сказала:

— Давайте-ка спать, дамы. Чует моя… моё сердце, завтра нас ждут великие дела.

Ночь прошла спокойно: если гоблины и пробовали выяснить, что понадобилось в их пещере каким-то ненормальным, сделали они это аккуратно, в ловушки не попавшись: все были живы, добро цело, даже остатки похлёбки в котелке затянулись застывшим жиром, в который явно никто не лазал грязной лапой в поисках косточки помяснее. Разогретый вчерашний ужин сошёл за завтрак, после него быстро собрались и приготовились лезть в озеро: Сиобан наложила на всех, кроме себя (колечко ей Хильдур вернула), чары водного дыхания, а Лаванда — согревающие, и команда двинулась в путь, придерживаясь руками за протянутую валькирией верёвку. Ей-то вчера пришлось попетлять-поблуждать среди лежащих на дне каменных глыб, а по проложенному пути подводную часть одолели меньше, чем за полчаса. И когда выбрались из воды на той стороне, ахнула даже ведьма, любившая поиграть в невозмутимость: на берегу чёрного подземного озера вставал матово сияющий в темноте каменного зала то ли храм, то ли дворец.

— Рмяв Мягколапый! — сказала Пусси, забыв отпустить что-нибудь ехидное. — Хильдур, как ты узнала об этом?

— Как обычно — купила информацию.

— У кого?

Валькирия чуть помялась, неловко похмыкала, но созналась:

— В реале.

— Чего? — Сказано было в четыре голоса и одинаково бескультурно.

— Да просто подошла в пиццерии к подростку, спросила, играет ли он в «Страну Чудес», и попросила указать какое-нибудь место на карте, куда стоит сходить впятером. Кстати, гордитесь, дамы: когда я сказала, из какой я команды, он мне ответил сперва: «Не пи… не свисти!» Потом, правда, извинился и отметил пещерку на карте. И даже рассказал, как лучше найти этот храм.

— Подожди! — сказала Сиобан, хмурясь. — Ты говоришь, купила эту инфу, так? В реале купила? На настоящие деньги, не на здешние кроны?

— Да ладно тебе, не разорюсь я с часовой карточки.

— Вообще-то, это мысль, — неожиданно сказала фея. — Можно будет тоже… Неспортивно, конечно, но не хуже, чем читерить.

Нэко и лесовичка скромно промолчали. Ведьма выдержала гневную паузу, резко выдохнула через нос, словно рассерженная кошка, и сказала:

— Ладно, чего расселись? Раз уж мы здесь — пошли, что ли…

Кира: давай вечером с тобой встретимся

Не люблю богов из машины, но тут у меня, каюсь, из кустов выезжает роскошный рояль: все члены команды оказались из одной… скажем, области, до столицы которой из соседних городов, что поменьше, добраться не проблема

Я повертела головой и почти сразу увидела на столе картонку с яркой надписью «Страна Чудес». Лысенького толстячка наверняка доставали вопросами, что он хотел этим сказать, но достать его, видимо, было непросто, потому что вид у него был на редкость благодушный.

— Добрый день, — сказала я, подходя. И по какому-то наитию брякнула: — Лаванда?

Толстячок склонил голову набок, похлопал ресничками (красивыми, кстати — длинными, густыми, тёмными… такими только и хлопать) и жеманно спросил:

— Неужели похоже?

— Есть немного.

— Особенно фигурой? — предположил он и первым заржал. — Ну да, она самая. Как догадалась?

— Рассуждая от противного, как в геометрии.

— Она ещё геометрию помнит, — восхитился он. — А ты тогда Тайринн? Или Пусси?

— Да вот ещё, — я фыркнула и села напротив. — Марфа Васильевна… То есть Хильдур я! Надо бы пиццу заказать, пока остальных ждём.

— Да заказал уже, расслабься… Нет, правда Хильдур? — Он пристально всмотрелся в моё лицо и сказал: — Ну, ты даёшь. Ты же свою фотку в раздел «Внешность персонажа» захерачила, нет? Просто помоложе там.

— Ага, разика так в два, — согласилась я.

Вообще-то, идея встретиться в реале мне не нравилась, но дамы поддержали её с редким единодушием, особенно Сиобан старалась, а у меня не было серьёзных доводов против. Мне даже, как той же «Лаванде», не надо было ехать в соседний город за полсотни км. Пришлось уступить мнению большинства, хотя мои окорока решительно возражали, предчувствуя какие-то, пусть даже небольшие неприятности.

— Кира, — я протянула руку через стол, толстячок не подвёл — чмокнул моё запястье и ответил:

— Игорь.

— Очень приятно, — вежливо сказала я.

Тут была бы неловкая пауза, если бы Игорь знал, что такое неловкость. В следующие пять минут я узнала, что он: а) владелец заводов, газет, пароходов… ну, почти — фирмы, устанавливающей пластиковые окна; б) второй раз разведён и состоит в активном поиске, но ему всё попадаются су́чки, которым нужны только его деньги и которые при этом распугивают нормальных баб: «Слышь, а у тебя нет подружки лет тридцати пяти, даже с хвостами можно, лишь бы не жадная?»; в) в «Страну Чудес» начал играть, чтобы не уйти в очередной запой, а теперь боится, что затянет, хрень такая, почище, чем бухло… На этом месте к столу подошёл бочком парнишка лет этак двадцати… неполных… и скромно спросил, не играем ли мы…

— Играем! — хором ответили мы. И указали друг на друга: — Хильдур. Лаванда.

— Пусси, — слегка ошалев от нашего напора, отозвался он. — То есть, это… Дэн. Денис.

— Э-э… — протянула я, — что-то мне подсказывает…

— А я Тайринн, то есть, на самом деле Серёга, — выдал ещё один ребёнок из-за соседнего стола. Под нашими дружными взорами он смутился и пояснил: — Я подумал, соберутся одни девчонки, и я буду с ними, как дурак, не знать, о чём говорить, вот и сел отдельно.

— Так ты поэтому в игре всё молчал? — сообразила я.

— Ну да! Я девкой для прикола начал играть, а как в команду попал, думал, прямо хоть регайся по новой. Я же всё думал: только рот раскрою, все сразу поймут, что я никакая не девка. И из команды уходить не охота: нормально так играли…

— Надеюсь, хоть Сиобан… — начала я, но в зал вошёл, расстёгивая на ходу куртку, высокий худощавый дяденька весьма… моих, скажем, лет, и я со страшной силой заподозрила в нём очередную боевую подругу.

Ну, что я могу сказать… Мой дар предвидения меня редко подводит. Игорь ушёл за пиццей, утащив с собой обоих мальчишек, так что я удивилась: это что он за пиццу заказал, которую надо нести втроём? А Владимир-Сиобан поинтересовался, давно ли я играю и вообще… Я ответила, что году этак в две тыщи каком-то начальном соседский ребёнок принёс моим детям «Готику», ещё первую, и с тех пор я неизлечимая игроманка. Задавать встречные вопросы я не спешила — я всё ещё пыталась переварить факт, что я — единственная женщина в Пентадаме. И взгляд Владимира мне активно не нравился: не надо на меня так смотреть, я порядочная девушка! Вдова с двумя взрослыми детьми, вот!

На моё счастье, вернулись наши мальчики (Игоря, которому и сорока ещё не было, я зачислила туда же), сгрузили на стол четыре (!) пиццы, тарелку с пирожными в ассортименте и стаканчики с кофе. Серёга с Дэном смотрели на это изобилие, как коты — на сало: похоже, что мистер Твистер за всё расплатился единолично. А сам Игорь воровато огляделся и плеснул в каждый стаканчик чего-то янтарного из фляжки (Лаванда, ау!)

— Ну, за знакомство! — объявил он. И ехидно прибавил: — Дамы.

На дракона я, друзья, выйду без испуга

В «Пьяном гоблине» ничего не изменилось: та же полутьма после яркого солнца, тот же легионер у окна, тот же похмельный гоблин, тот же толстяк в засаленном фартуке…

— О, кто пришёл, — с почтением протянул он: похоже, кое-что всё же меняется. — Наслышан, наслышан… Чего желают дамы? Помыться, выпить, закусить, всё разом?

— Всё разом, — подтвердила Сиобан и бросила на стойку монету в пять крон.

— Какими судьбами в наших краях? — трактирщик сделал знак гоблину, и тот понятливо шмыгнул в низкую дверь за спиной хозяина — очевидно, натаскать воды в самую роскошную комнату, какая только найдётся в рядовом трактирчике.

— Да вот идём в Золотую Гавань. Говорят, наместник обещал награду за дракона.

— Обещать-то обещал, — задумчиво протянул бывший боец гильдии, — да только дракон — он ведь скотина здоровая и огнём плюётся. Наши отказались, к примеру. И маги тоже. И легион… ну, не отказывался, понятно — кто ж легионеров спрашивает? Но император и сам солдат на дракона не гонит. Понимает, стало быть, что они ему ещё пригодятся.

Намёк был — прозрачнее, чем одеяния девочек в портовых борделях, но Хильдур пожала плечами и, хлебнув выставленного на стойку холодного пива, обронила:

— Мы же не впятером на него думаем пойти. Дёгтя позвали с его ребятами, Мамбу, парочку вольных магов. Десятка два набирается, если все согласятся.

— Если, — согласился трактирщик. — Ладно, помолюсь за вас Двенадцати. — Судя по тону, собирался он поставить свечки за упокой душ двух десятков самоуверенных идиотов.

Согласились все, даже более того — непонятно от кого прослышав про совместную карательную акцию, объединённой команде под общим руководством Дёгтя как самого опытного, навязалась целая толпа молодняка в ржавых кирасах, штопанных мантиях и с кое-как починенным оружием. Мамба предложила гнать их всех в шею, но Хильдур, которую неожиданно поддержал и Дёготь, напомнила почтенной мародёрше, давно ли она сама рихтовала железный нагрудник молотком после каждого боя? Чернокожая воительница поворчала, но уступила, и это спасло миссию, потому что дракон оказался драконицей, у которой уже вылупились детишки. Небольшие такие, с пони размером, ещё не умеющие летать (за что вся сборная армия возблагодарила Двенадцать Богов оптом и в розницу), но очень резвые, кусачие, в серьёзной, не всякому мечу поддающейся чешуе и уже пытающиеся плеваться огнём. Вот ими молодняк и занялся, пока остальные — опытные, хорошо вооружённые, залившиеся зельями по уши, без конца поддерживаемые заклинаниями двух целителей — мародёры разбирались с мамашей, самоотверженно защищавшей гнездо от двуногой докучливой мелочи.

Ох, это было долго. Долго, тяжело, утомительно, больно и в конце концов уже не вызвало никакой радости, только тупое: «Ну, всё наконец? Хвала Двенадцати…»

Награды хватило на всех, даже молодняку перепало по полсотни крон, да ещё они чешуи надрали и повыбили клыков, но Хилдьдур, ссыпав в кошелёк внушительную звонкую кучку, сказала печально: — Ну вот, дракона завалили.

— А тебе её жалко? — укорила Мамба.

— Ну, за своих детей я бы тоже дралась насмерть, — заметила Хильдур. — Только я не об этом. Дракона мы победили — дальше-то что? Круче уже никого и ничего не будет…

— Зато в эпос войдём, — утешила Сиобан. — Будут про нас петь по тавернам и постоялым дворам.

— Ну, если тебя это утешит…

— А тебя?

— Меня немного утешает вот это, — Хильдур встряхнула кошелёк. — И что дракон перестанет разорять фермы и нападать на обозы. Но знать, что самое-самое у тебя уже было… Печально.

— Да, — задумчиво сказал Дёготь, — вот помню, как всё начиналось. Ничего у тебя нет, только пара медяков в кармане, зато всё впереди. Хоть начинай всё заново…

— Вот дурак, — фыркнула Мамба. — Заново ему! Небось наденешь гнутые латы с чужого плеча, так по-другому запоёшь.

— Может, и по-другому, — согласился знаменитый колдун. — Да только сейчас вообще петь не хочется. Скучно становится. Всё уже есть, и ничего нового не будет.

Они бы ещё поцапались, но тут принесли наконец заказанную выпивку, и веселье пошло по-настоящему, а наутро всем было так плохо, что ни о какой скуке речи просто не шло.

Кира: носит ли портянки Кот В Сапогах

— Добрый день, — сказала я настороженно: не люблю звонки с незнакомых номеров.

— Здравствуй, Кира. Это Владимир. Помнишь такого?

— Ещё бы, — сказала я с натянутым весельем в голосе. — Ты же мне позавчера чуть новенькую кирасу насквозь не прожёг, пришлось к кузнецу тащить, а она магическая, не всякий кузнец возьмётся чинить.

— Готов искупить вину, — охотно отозвался он. — Давай сходим куда-нибудь, я тебе компенсирую ущерб. В реале.

— А остальным звонил?

— А зачем нам остальные?

«Начинается», — с тоской подумала я. Мне не нравилось, что Владимир как-то нашёл мой номер. Нет, понятно, что найти добропорядочного гражданина Российской Федерации, зарегистрированного в сетевой игре под собственным именем, вполне возможно, особенно сотруднику соответствующих органов, пусть даже и на пенсии; о чём-то таком Владимир вскользь обмолвился, да и так, в общем, видно было: что врач, что педагог, что милиционер… то бишь, полицейский — это ведь не профессии, а диагноз. Я правой рукой облокотилась на швабру, держа телефон в левой, и рассеянно слушала предположения «Сиобан», куда мы можем сходить завтра или послезавтра, потому что понятно же: после двенадцатичасовой смены я никуда не пойду…

— Извини, Володь, — сказала я. — Не вижу смысла.

— В смысле? — не понял он.

— Ну, вот зачем тебе это надо?

Марианна, поневоле подслушивающая наш разговор, постучала себя согнутым пальцем по лбу, но я злобно отмахнулась. Вот познакомлю с Игорем-Лавандой — будет знать. Она ему по возрасту подходит и при этом не помешана на деньгах и побрякушках, как он и заказывал, а он обеспеченный, но при этом, дивное дело, не жадный мужчина, с пузом, лысиной и фирмой по установке пластиковых окон, не возражающий против приёмных детей — чего ещё для счастья надо?

— Что значит — зачем? Кира, ты уже вроде не девочка…

— Не девочка, — подтвердила я. — Через два месяца пятьдесят.

— Ну вот видишь! А глупости спрашиваешь.

— Ты это считаешь глупостями?

— А что, по-твоему, это такое? Я же тебя не в постель зову, а просто пообщаться, узнать друг друга получше…

Я прижала пальцем перечёркнутую красную трубку и сунула выключенный телефон в карман. Если детям что-то срочно понадобится в девять вечера, они позвонят на рабочий — но такое вряд ли случится, разве что хлеба забыли купить, а я к остановке иду мимо круглосуточного.

А из Пентадамы придётся уйти, как это ни печально: нельзя мешать игру и реальность. Как говорится, котлеты — отдельно, мухи — отдельно. Вполне допускаю, что Владимиру я понравилась ещё в роли Хильдур, и у нас с ним, играющим в ведьму Сиобан, сложились не просто командные, а вполне приятельские отношения. Но переносить их в реал — глупо, а оставить как есть — уже не получится, раз Владимир залез под маску белобрысой воительницы и решил, что исходный вариант его тоже устраивает. Но ребята! Зачем вы портите сказку? Какая вам разница, носит ли Кот В Сапогах портянки и сколько яиц варит на завтрак Кощей Бессмертный? Если вы уходите в Страну Чудес, чтобы стать там тем, кем в реальной жизни вы никогда не будете — какого ж хрена, простите за грубость, вы лезете выяснять, кто ваши друзья и враги по-настоящему?

Да, решено! Зарегистрируюсь заново, прежнего персонажа удалю, а буду я… м-м… магом? Маленькой и хрупкой брюнеткой? Или нет, чем я хуже моих бывших соратников? Стану я снова воином, только на этот раз мужиком — здоровенным варваром, орком или кто там ещё имеется в списке рас?

И больше никаких встреч в реале!