Серега Васильев, писатель

Глава 1

1.

Уроки закончились, и Сергей хорошо освещенными школьными коридорами шел на дополнительные занятия, чтобы подтянуть английский. Учительница Сергею нравилась. Её звали Анна Всеславовна. Она была удивительно спокойной, доброй и красивой. Сергей не мог представить ее злой, кричащей на учеников. В отличие, например, от учительницы математики… Сергей невольно поморщился. О математичке даже думать было неприятно – таким негативом веяло от старой ведьмы.

Когда он вошел в класс, Анна Всеславовна сидела на месте. Перед ней не лежали тетради с учебником, как обычно. Вместо этого стол был пуст. Сама она была одета по-зимнему, в пальто и с беретом, и выглядела напряженной, хотя и пыталась скрыть это за улыбкой.

- Добрый вечер, - сказал Сергей, слегка обескураженный.

- Сереж, - сказала Анна Всеславовна. – Помнишь, я спрашивала: если мне вдруг понадобится помощь, ты же поможешь?

Преодолев ступор, Сергей кивнул. Учительница с облегчением выдохнула.

- Тогда пойдём.

Гадая, в чем будет состоять его помощь, Сергей последовал за учительницей. Её каблуки стучали по дощатым полам. В школе, кроме них, остался наверняка только охранник… Сергей с трудом подавил волнение. В голове роились странные, беспокойные мысли.

Не замечая этого, Анна Всеславовна взяла его за руку и повела, как ребенка. Её пальцы оказались тонкими, сильными и очень горячими. Они буквально пылали. Сергей списал это на собственное смущение. Учительница сказала:

- Держи меня за руку, не отпускай. Иначе не пройдём.

- А куда мы? - не выдержал он. - Выход в другой стороне.

- Мы не на улицу идём, - загадочно улыбнулась она.

Наконец коридоры закончились перед железной, цельнокованой дверью. На фоне выкрашенных в зелёное пупырчатых стен и потекших потолков выглядела она чужеродно, словно металлический протез. Сергей не мог понять, в какой части школы они находятся. Анна Всеславовна потянула за ручку и распахнула дверь. Оттуда потянуло холодным ветром, смешанным со снегом. Сергей застыл на пороге. На календаре был апрель. Откуда взялся снег? За метелью угадывался нездешний пейзаж - прямоугольные дома, громадные неимоверно, выше гор, расположившихся по соседству. В небесах, перечеркнутая чёрным крестом, багровела гигантская луна. Это выглядело, как сон. Сергей невольно попятился. Анна Всеславовна возникла сзади тенью и набросила ему на плечи неведомо откуда взявшуюся зимнюю куртку - его же собственную, прямиком из шкафа, и вручила ему тёплые сапоги со штанами и рейтузами. Сергей принял их с немым вопросом. Анна Всеславовна погладила мальчика по голове неуместным для его возраста жестом.

- Боишься?

- Нет, - прошептал он. - Что это за место?

- Библиотека. Тайная, разумеется.

Глаза Сергея привыкли, и он вдруг понял, что многоэтажки впереди - полки, заполненные книгами, каждая из которых была в человеческий рост. Горы оказались мебелью - столами, стульями, диваном. Крест, перечеркнувший луну, был оконным перекрестьем. Сергей сделал первый шаг, и снег весело захрустел под его сапогом.

- Зачем мы здесь? - спросил он тем же шёпотом.

- Мы за листом из Книги Познания, Серёж. Я хочу, чтобы ты нашёл его. В нем написано, как победить ведьму Сиф. Она - злое чудовище, и её надо одолеть. Это для всех нужно… И для твоего папы в том числе. Ты найдёшь лист?

“Причём тут папа?” - подумал Сергей, но сказал:

- Да.

Он уже потерял счёт времени и не знал, сколько провел в этом мире, карабкаясь по циклопическим полкам. Наконец поиски увенчались успехом. Сергей с трудом отодвинул огромную книгу и протянул руку к одинокому светящемуся листу, больше напоминавшему рулон. Он крикнул Анне Всеславовне, которая поднималась к нему:

- Нашёл!

- Подожди! Сейчас посмотрю.

Но он не послушался. Он протиснулся дальше и коснулся листа. В тот же момент, потревоженный, с его поверхности поднялся рой разноцветных искр. Сергей завороженно наблюдал за их сердитым роением. Одна из искр села ему на запястье и вдруг вспыхнула. Кожу обожгло как огнём, и Сергей закричал.

- Серёжа!

Искры окружили его жужжащим роем. Это напоминало мельтешение гирлянды в темноте. Сергей беспорядочно махал руками, надеясь отогнать их, но искры никак не пугались. Одна из искр, сделав круг, с размаху врезалась ему в голову, и Сергей ощутил, как пламя иглой пронзает мозг. Потеряв сознание, он рухнул на руки учительницы.

Обратный путь ему запомнился плохо. Лишь две картины Сергей вынес оттуда. Он запомнил, как искры, выписав всем роем красивую фигуру, врезаются одна за другой в спину Анны Всеславовны, но она не падает, продолжая держать его на руках. С каждым ударом человеческое все больше сползает с неё, обнажая нечто иное, с огромными зелёными глазами, полными страдания. И вторую картину он тоже запомнил - танцующее на вершине полки гибкое создание, целиком сотканное из мрака. Повинуясь этим движениям, искры вылетали из книг и устремлялись к израненной Анне Всеславовне. Хотя его голова была объята пламенем, Сергей понял, кого он увидел: ведьму.

- Серёжа… Прости меня, - услышал он слова Анны Всеславовны. - Прости, что втянула тебя в это. Прости, пожалуйста. Прости, прости, прости…

Она продолжала повторять до конца. Тайная библиотека осталась позади, исчезла, как кошмарный сон, измученный Сергей стоял на коленях над бредящей учительницей, а она все повторяла и повторяла это, пока голос её не стих окончательно. Её пальто и платье под ним были разорваны, а кровь из исхлестанной спины заливала пол. Так их и нашли. Раиса Петровна, старая математичка, на пару с охранником оттащили безвольного Сергея от Анны Всеславовны.

- Он убил её! Убил! - повторяла математичка, гипнотизируя охранника своим голосом, пока во лбу её горела печать тьмы. - Сам видишь, в каком она состоянии. Бедная девочка!

Ведьма Сиф.

Сергей узнал её. Но сил сопротивляться навету ведьмы у него уже не было.

2.

С тех пор прошло много лет. Искра, вонзившаяся ему в голову, оказалась искрой воображения. Это сделало его писателем, но счастья не принесло.

Его звали Серёга Васильев, и он был эталонным неудачником. За что бы он ни брался - все проваливал. Порой Серёга думал, а не вредит ли ему исподтишка ведьма, то ли настоящая, то ли привидевшаяся из-за искры, но эти мысли он отбрасывал как глупые. Он работал в «Красном и белом», а на досуге писал книгу. Это была огромная, рыхлая, бесформенная рукопись в формате ворд, куда Серега сводил свои наработки, мысли и отдельные эпизоды будущего романа, основанного в целом на его биографии. Название Серега еще не придумал.

- Это должно что- то пафосное, - сказала Анька, оторвавшись от бутерброда с тофу. – Надо сразу завлечь читателей заголовком. Например: «Моя судьба».

Серега скептически воззрился на нее.

- Ага. Ты еще скажи – «Моя борьба».

Анька фыркнула.

Она работала программистом и по этой причине считала, что разбирается в любых аспектах мироздания и культуры, от теорий Тейяра де Шардена и до тонкостей разведения коз в деревне. У нее были зеленые волосы и два кольца в аккуратном пупке. Серега с Анькой уже съехались, но он никак не решался сделать ей предложение.

- Тогда так, - сказала Анька. - «Моя судьба в борьбе против всякой хрени», - и добавила:

- В тридэ.

- Что?

- «Моя судьба в борьбе против всякой хрени. В 3D». А что? Читателям понравится такой постмодернистский заголовок в стиле Кэндзи Сиратори. Сразу возникнет впечатление объема и глубины. Почему ты не даешь мне ее почитать? – внезапно спросила она. – Я же видела у тебя из-за плеча: главную героиню зовут Анна. Это ведь в честь меня?

Заметив, как изменилось лицо Сереги, она осеклась.

- Нет?

Порой это зловещее совпадение имен пугало его.

- А, - глаза Аньки потухли. – Понятно. В честь той умершей учительницы?

Серега кивнул, не желая продолжать разговор.

Внезапно пришло смс. Радуясь, что есть возможность свернуть с неприятной темы, Серега свапнул экран. Писал Митька. Оказывается, впереди годовщина окончания школы, и через несколько дней будет вечер встречи выпускников. Митька просил его быть. В прошлый раз пришло только трое, и учителя очень расстроились.

- Пойдешь? – спросила Анька сочувственно. Она знала о том, что произошло в школе. Серега ей все рассказал, хотя и понимал, что она и половине не поверит.

Серега неопределенно пожал плечами. Идти ужасно не хотелось.

- Ладно, - сказал он. – Пора на работу.

Он поцеловал Аньку и, одевшись, шагнул в морозное февральское утро.

Когда он вернулся, в их съемной квартире было темно и тихо.

Серега почувствовал тревогу. Он щелкнул выключателем и обнаружил, что Анька лежит, раскинув зеленые волосы по полу. Одна ее рука была подогнута под туловище. Выглядело это как сердечный приступ, как инсульт, как оторвавшийся тромб, как любое из тех огромных и страшных несчастий, что являются вдруг и навсегда. Не веря своим глазам, Сергей опустился на колени рядом с Анькой и осторожно тронул ее плечо сквозь домашний свитер:

- Аня! Анечка!

Кажется, дышит. Он перевернул ее и ощупал щеки. Теплые. Накатило одуряющее чувство облегчения. Анечка. Живая. Так. Надо вызвать скорую помощь. Где же телефон…

Он невольно задел ноутбук, и на экране высветилась последняя страница рукописи.

«- Он убил её! Убил! Сам видишь, в каком она состоянии. Бедная девочка! - кричала ведьма».

Не веря собственным глазам, Серега перевел взгляд на лежавшую без сознания Аньку.

- Нет! – закричал он. – Нет! Аня! Зачем ты ее прочитала! Что нам теперь делать?!

Анька слабо шевельнулась.

- Сережа, - прошептала она. – Это ты? Нет, не он…

- Аня! – забыв обо всем, Серега помог ей подняться. – Как ты себя чувствуешь, Ань?

Несмотря на свое состояние, Анька вдруг повернула голову и посмотрела на него с абсурдной серьезностью.

- Сережа. Я все-таки учительница. Ну какая я тебе «Аня»? – произнесла она строго.

3.

Серега схватился за голову.

Вот поэтому он никогда не использовал искру воображения. Был однажды случай… но слава богу, тогда обошлось без серьёзных последствий. А сейчас? Что будет с Анькой? Он попытался взять себя в руки. Если он все правильно понимает, то…

- Анна Всеславовна? – спустя столько лет имя чувствовалось чуждым и нескладным. – Это вы?

- Д-да, - сказала Анька, с трудом ворочая языком. – Почему ты так странно выглядишь?

Серега не нашел ничего лучше, как достать телефон. С трудом найдя дрожащими пальцами календарь, он включил его и показал Аньке.

- Видите дату?

- Что это, Сереж? – жалобно спросила Анька, прикрывая глаза от яркого света.

- Телефон. Ах да, я же забыл, что в вашем времени их еще не было. Анна Всеславовна, - во второй раз имя далось легче. – Выслушайте, что я вам скажу. Я давно уже не школьник. Прошло много лет. Посмотрите. Тут дата.

Она прищурилась.

В ярком свете телефона лицо Анны поначалу выглядело растерянным. Затем - как луна на солнечный диск, на него медленно наползло горестное и обессиливающее понимание. Глаза её потухли, и лишь в глубинах зрачков остались зеленые искры.

- Вот как, - сказала она, сев на полу и вытянув ноги. – Значит, я тогда умерла.

- Да.

- Ты воскресил меня? – спросила она и тут же безнадежно махнула рукой. – Нет, невозможно. Значит, я морок? Нет, это некая форма одержимости, у меня же есть тело. Сердце стучит в груди, - она равнодушно похлопала себя по свитеру. - Ты использовал искру?

Серега кивнул.

- Значит, тебя все-таки заразили, - сказала Анна. – Помню ведь, ты горел у меня на руках. Ты теперь чародей?

Вместо того, чтобы ответить правду, Серега ляпнул:

- Я писатель.

- Писатель, - медленно, пробуя это слово на вкус, протянула Анна. – Странно, я совершенно не помню, как умерла. И на сколько ты воскресил меня, Сереж? Когда отправишь обратно в небытие? Погоди, - прищурилась она, заметив его смущение. – Это произошло случайно, верно? Ты баловался со своими способностями и подселил меня в тело живого человека? Сережа! – она прижала руку ко лбу. – Как ты мог! И кого, скажи на милость, ты так осчастливил?

Вернулось забытое ощущение.

Будто он вновь стоит в классе под укоризненным взглядом и клятвенно обещает, что больше не будет. Серега зажмурился.

- Аня. Она… она моя девушка.

- Понятно, - холодно произнесла Анна. – Ее зовут точно также. Но этого недостаточно. Наверняка еще и внешнее сходство есть. Помоги мне встать. Я должна посмотреть в зеркало.

Серега отвел ее в санузел.

Анна долго рассматривала незнакомое ей лицо в зеркале, пересыпала между пальцами зеленые пряди, щупала подбородок и проверяла зубные коронки. Наконец, оторвавшись от этого зрелища, повернулась к Сереге:

- Эта девочка еще и очень похожа на меня. Ты специально, да? Ох, - она впервые заметила Серегу при ярком свете. – Ты почему такой бородатый? Ты же… ты, получается, успел стать старше, чем я. Как это странно. Ладно, - она решительно махнула рукой. - Поигрались и хватит. Эта девочка, Аня… Я чувствую, как она вопит внутри меня и задыхается от страха, а я даже не могу ее успокоить. Отпусти мой дух обратно. Если не знаешь как, я тебе объясню. Погоди. Чем здесь так пахнет?

Мысли Сереги в этот момент были только об Аньке, которая, оказывается, кричит внутри собственного тела, и он пропустил этот вопрос.

- Что?

Анна прошла мимо него. Она вышла на балкон и решительно распахнула окно. На миг Сереге показалось, что с улицы в комнату хлынул поток чего-то смрадного и мерзкого, но это был лишь свежий февральский воздух. Анна сделала глубокий вдох, затем повернулась к Сереге и сказала, сверкнув зелеными искрами в глазах:

- Так значит, ведьма еще жива.

- Какая ведьма? – Серега в этот момент почти не кривил душой.

- У мертвых нет долгов, - сказала Анна решительно. – Но раз ты воскресил меня, то и долги мои вернулись, пускай и на время. Сережа. Я должна убить ведьму Сиф, пока она не убила еще больше людей.

4.

До этого он использовал искру воображения лишь однажды. Умер отец, после запоя повесившись на балконе, и Серёга, тогда ещё Сергей, тихий и послушный мальчик, исписал всю тетрадь, требуя от мироздания вернуть отца. Когда мать нашла и прочитала это, у неё случилось помрачение. После этого она несколько лет считала, что отец жив, и периодически обращалась к нему. Потребовалось много времени и усилий, чтобы отучить её видеть то, чего нет.

- Что произошло тогда? - спросил Серёга у Анны, когда они шли по улице. Этот вопрос терзал его давно. - Я и правда воскресил отца?

- Нет, - ответила она. - Лишь создал бесплотный морок и понапрасну мучал им свою маму. И меня ты не воскресил по-настоящему. Не забывай, я лишь кратковременный психоз этой девушки.

- Как она там? - не выдержав, спросил Сергей.

- Заснула, - сказала Анна. - Она сильно измучена, устала. Серёж, мы должны закончить как можно скорее.

Он кивнул. Тяжело было слышать это. А ещё он не мог свыкнуться с мыслью, что придётся вновь столкнуться с ведьмой. Это была старая, покрывшаяся коростой, но так и не зажившая рана для него. И сейчас коросту медленно, со вкусом сдирали.

Сергей взглянул украдкой на Анну Всеславовну. Она держалась совсем иначе, чем Анька. У неё была прямая осанка и строгое, жёсткое выражение лица. Зелёные волосы она хоть и не стала вслух критиковать, но тщательно убрала все прядки под шапку.

Они остановились на вершине холма. Вниз дорога вела к старым кварталам города и к школе. Отсюда было её видно - старое, давно не реставрировавшееся, мрачное здание. При виде его Сергей почувствовал сильное сердцебиение.

Ведьма Сиф…

- Она и вправду ведьма? - спросил он вчера, лёжа на полу на разложенном матрасе. Их общую кровать заняла Анна Всеславовна. Она не раздевалась, а легла как есть - в свитере и домашних штанах. - И почему её надо убить?

- Представь себе паразита, - тускло произнёсла учительница. - Гриб, проросший внутри черепа. Это и есть ведьма Сиф. Она пожирает людей. Нет, не убивает их напрямую. Просто… чуть надламывает каждую из судеб, чтобы выпить счастья. Допустим, ему было отмерено прожить пятьдесят лет, а он прожил сорок и спился. Ей было отмерено восемьдесят, и умереть счастливой в окружении любящей семьи, а она умерла в шестьдесят от побоев на вокзале, больная, завшивевшая бомжиха. Коварство Сиф в том и состоит: она ведь не делает ничего предосудительного с точки зрения чародеев. Поэтому и прожила так долго. Не знаю, когда она появилась здесь. Возможно, ещё с дореволюционных времен.

У Серёги закружилась голова. Его старый страх перед ведьмой вдруг вспыхнул, как пламя от искр.

- И как мы убьём её? - прошептал он.

- Ведьм нельзя убить. Они даже не живые, по природе своей. Но их можно изгнать. Для этого надо уничтожить якорь, который держит их в этом мире. У каждой ведьмы он свой собственный. Поэтому я и искала лист из Книги Познания. Он может дать ответ на вопрос, что именно удерживает ведьму Сиф здесь, и что нужно разрушить, чтобы изгнать её. Понимаешь теперь, Серёж, почему я попросила тебя тогда?

- Понимаю, - сказал Серёга. - Но почему вам нужна была чья-то помощь?

Анна Всеславовна усмехнулась, невидимая в темноте.

- Ну, я же фея, - как ни в чем ни бывало сказала она. - Я бы не смогла бы коснуться Книги Познания. По природе своей.

Сейчас, стоя на холме и поглядывая украдкой на живую фею, Серёга не понимал, как он оказался втянут во все это. На вершину столба с проводами вдруг села ворона и предупредительно каркнула. Её умные чёрные глазки глядели с подозрением и злобой. Анна Всеславовна усмехнулась и сложила руки на груди.

- Смотри, Серёж. Вот и она. Здравствуйте, Раиса Петровна, коллега. Как поживаете?

У Сереги едва не случился приступ паники. Он смотрел в сияющие яркой злобой глаза птицы и чувствовал, как ноги его превращаются в желе. Не обращая внимание на Анну Всеславовну, ворона, к ужасу Сереги, посмотрела прямо на него и произнесла нечеловечески тонким и скрипучим голосом:

— Сереженька. Давненько я тебя не проверяла. Стоило бы делать это почаще. Ты хоть понимаешь, что натворил?

Он знал этот голос.

Сколько раз он просыпался в холодном поту, от кошмара, где он снова стоял перед доской. Класс математики, пропахший мелом, пылью и чем-то неуловимо отвратительным, тусклый свет, едва пробивавшийся сквозь темные занавески, толстые очки на носу Раисы Петровны; за ними ее бледные влажные глаза казались огромными. Короткий палец с накрашенным ногтем раздраженно барабанит по столу. Губы скривились в омерзении. Она презирает его. Он омерзителен. Опять он не выучил уроки. Всех подвел. Он виноват, он позорит школу, родителей, позорит всю страну. Казалось бы - это просто пожилая женщина, ростом не выше Сергея, толстая и с распухшими варикозными ногами. Просто бабушка. Разве она может причинить вред? Но почему тогда от нее накатывают волны одуряющего ужаса?

“Надо повеситься. Как папа”, - возникла мысль, показавшаяся ему в моменте совершенно естественной, утешающей, утоляющей боль, и он вспомнил вдруг, как много раз эта же мысль посещала его… и раньше, и до того, как папа…

— Зря ты родился, Сереженька, - сказала ведьма, и он содрогнулся от ледяного презрения, сквозившего в ее голосе. - Неблагодарный, гадкий звереныш. Посмотри, как ты живешь. Я пощадила тебя, подарила тебе шанс, чтобы ты исправился, взялся за ум. А ты - ты торгуешь водкой в ларьке. Хорошо же ты используешь эту жизнь!

— И-извините… Я…

Удушающую тьму, сгустившуюся вокруг Сереги, вдруг прорезал чистый и ясный голос.

— Прекратите. Он больше не беззащитный ребенок. Вы не будете говорить с ним в таком тоне.

Мрак разбился, как стекло. Серега очнулся, не понимая до конца, где он находится. Он тяжело дышал. По жилам вдруг снова зациркулировала кровь, и голова закружилась от облегчения.

Анна Всеславовна схватила его за руку своими горячими пальцами.

— Не бойся, Сереж! - прошептала она. - Посмотри ей в глаза, посмотри! Это она боится тебя!

Серега протестующе замычал и замотал головой, но все же подчинился. Он встретил немигающий взор птицы. Глаза его слезились. Он был близок к тому, чтобы самым позорным образом разрыдаться, но птица вдруг отвела взгляд.

- Стоило убить тебя тогда, Сереженька. Я слишком добрая. Исправлюсь, - сказав это, она тяжело захлопала крыльями и полетела в сторону школы.

- Пошли обратно, - сказала Анна дрожащему Сергею. - Всё, что нужно, мы уже увидели.

- Она сказала, что убьёт меня, - прошептал он пересохшими губами.

- Да. А ты думал, что ведьмы добрые? - грустно усмехнулась Анна. - Пойдём, Серёж. Мне надо подумать в спокойной обстановке.

5.

Но спокойной обстановки не вышло. Той же ночью ведьма атаковала их.

Сначала это было чувство тревоги. Лёжа на полу, Серега начал вдруг думать о страшном. Он не понимал, откуда брались эти мысли. О смерти, о бедности, об унижениях, об Анькиной уже смерти, о том, что она заболеет и умрёт из-за одержимости чужим духом. Он стал ворочаться. Дыхание участилось, и вскоре ему стало не хватать воздуха. Не сразу, но Серега понял, что это не морок. Он и вправду задыхался!

Он резко сел, и тяжесть исчезла. Будто с груди скатился камень. Тревога, однако, никуда не ушла и даже усилилась. Пот стекал с волос ручьями и заливал глаза. На подгибающихся ногах Сергей подошёл к кровати.

- Анна Всеславовна! Проснитесь! - выдавил он.

Она не отвечала. Лёжа на спине со сложенными руками, она напоминала мумию. Лицо её выглядело восковым и мёртвым. Серёга испугался.

- Анна Всеславовна!

Из-под её сомкнутых ресниц вдруг заструились слезы.

- Серёга, - прошептала она. - Ты меня слышишь? Это я. Анька.

- Слышу! - выдавил из себя Серёга.

- Я умерла? - спросила она с ужасом, и с каждой фразой её речь становилась все быстрее. - Я ничего не вижу. Не чувствую. Я не существую, Серёга! Меня нет! Помоги мне! Помоги!

- Аня, Аня, успокойся, - зашептал Серёга. У него страшно заболело сердце. Он бросил взгляд на окно и словно третьим глазом увидел, как сквозь стекло в комнату обильно льётся страх и ужас. Они ядовиты, с внезапной отчетливостью понял Серега. Если это не прекратится, Аня умрёт. Она и так слишком ослаблена.

Он подошёл к ней, опустился на колени и взял её за руку. Пальцы её были холодны, как лёд.

- Ань, слушай меня. Постарайся успокоиться. Ты меня слышишь?

- Д-да.

- Хорошо. Что ты сейчас чувствуешь?

Голос Аньки дрожал.

- Я тону, Серег. Я будто тону… она меня тянет. Тянет вниз! Х-холодные пальцы. У меня нет, нет больше сил. Эта женщина, она мертвая. Она утопит меня.

Ощущая себя последней скотиной, Серега прижал Анькины пальцы себе ко лбу и сказал:

- Не сопротивляйся.

- Что ты такое говоришь? - заплакала она.

- Аня, успокойся, - зашептал Серёга. - Верь мне. Ты не умрёшь. Делай, как я говорю, и я смогу спасти тебя. Обещаю. Пожалуйста, Ань. Я никогда не причиню тебе вреда, клянусь. Я не брошу в беде. Ты можешь мне поверить?

Она затихла и некоторое время только плакала. Наконец раздался тихий, безжизненный голос:

- Хорошо. Я верю тебе, Серёга. Только не бросай меня.

А затем она открыла глаза. Они оказались пронзительно-яркого зелёного цвета. Резко встав на кровати, Анна Всеславовна подошла к окну и сделала рубящее движение рукой. Раздался звон, будто от бьющегося стекла, и за окном на землю рухнула ночная птица. А за ней ещё и ещё. Целый дождь из птичьих трупов. Сергей резко прижал руку к груди. Ему вдруг стало неимоверно легче дышать.

- Молодец, Серёж, - сказала Анна Всеславовна слабым голосом. - Ты всех нас спас.

- Вы слышали? - спросил он, страшась ответа.

- Да. Не казни себя. Сейчас девочка наконец успокоилась и заснула. Она очень устала. Я чувствую, как она дышит внутри, - Анна Всеславовна улыбнулась. - Ты весь мокрый. Надо попить чаю с сушками. Это первое средство после поражения чарами.

На ночной посиделке Анна Всеславовна сказала:

- Нужно проникнуть в школу, и как можно скорее. Рано или поздно она убьёт нас. Проблема в том, что школа защищена чарами, и попасть в нее можно только по приглашению. Предлагаю следующее: я или ты, а лучше мы вместе, подаём заявку на работу в школе. Правда, рассмотрение займёт время… к тому же мы не знаем, какое влияние Петровна имеет на директора.

Серёга хмыкнул, уже немного придя в себя. Слово “Петровна” в отношении ведьмы Сиф показалось ему очень забавным.

- Скоро вечер встречи выпускников, - сказал он.

Лицо Анны просветлело.

- Первая неделя февраля. Точно. Небось и приглашение есть. Тогда используем этот повод. Я как раз в теле твоей девушки - можно пойти вместе.

6.

Те дни, которые оставались до праздника, они провели без особой пользы. Серёга отпросился с работы, от лица Аньки отказался от всех её заказов. Ведьма больше не нападала на них. Анна Всеславовна объяснила это тем, что поставила временную защиту на квартиру. Несколько раз они посетили окрестности школы, рассматривая её со стороны. У них завязался разговор с юнцом, который курил сигарету вдали от надзора учителей. Шмыгая носом, юнец на наводящий вопрос Сереги сообщил, что Раиса Петровна страшная сука и при взгляде на неё у него кулаки чешутся.

- Лютая старая ведьма! - сказал он. - Её все ненавидят. Говорят, давным-давно у нас ученик прибил оборзевшую училку. Серж его звали. Главой группировки был. Вот он бы Крысе Петровне дал по шее! Вот так!

Сказав это, юнец сделал размашистое движение руками, иллюстрируя свой рассказ, поскользнулся на ледяной поверхности и упал так неудачно, что сломал себе ногу. Взглянув на красную обнажившуюся кость, юнец всхлипнул и вдруг заорал. Его лицо стало зеленеть буквально на глазах. Серёга опешил и не сразу сообразил вызвать скорую помощь. Пока Анна хлопотала над мальчиком, он поднял глаза на ближайшее дерево и увидел там ворону с ярко-чёрными глазами.

- Раиса Петровна, - прошептал Сергей.

Он готов был поклясться, что ворона самодовольно улыбнулась.

Они дождались скорой помощи и передали мальчика им. Проводив взглядом машину, Сергей тихо спросил:

- Это наказание за то, что он поговорил с нами?

- За то, что захотел нам помочь, - тихо сказала Анна. - Она и тебя наказала в свое время за ровно тот же “грех”. Но ничего, Серёж. Все скоро закончится.

В последний день перед праздником Анна вернулась странно весёлая, с бутылкой коньяка в руке. Едва ворочая языком, она сообщила Серёге, что видела магазин, в котором торгуют паром.

- Паром, Серёж, - хихикнула она. - Так и написано на нем: vape shop. Ну не бред ли?

- Анна Всеславовна, вы что, выпили?!

- Да, - буркнула она и вызывающе тряхнула зелёной чёлкой. - Завтра все равно умру, чего стесняться. Серёж, - она вдруг прижалась к нему, обдав жарким лихорадочным дыханием, - а ты же хочешь поцеловать меня? Хочешь, я знаю. И я совсем не против, а только за…

Он отстранился, потрясенный.

- Вы что такое говорите? Идите спать.

Некоторое время она смотрела на него зелёными глазами, чуть пошатываясь. Затем взгляд её немного прояснился.

- Прости, - пробормотала она. - Прости, что испоганила все.

Она прошла мимо Серёги и завозилась на кровати, стаскивая с себя сапоги и прочую одежду. Вскоре она заснула. Серёга убрал недопитую бутылку и поставил сапоги в прихожую. Лицо спящей Анны Всеславовны было мокрым от слез.

7.

Наутро она выглядела помятой, жалкой и глубоко несчастной. Она еще раз повторила извинения. Серега на это ответил философски:

- Должно быть, это Раиса Петровна наводит чары.

- Действительно, - с поспешностью согласилась Анна. - Наверное, я просто не заметила, как пропустила её заклинание.

Она отвернулась. Серёге захотелось погладить её по спине, объяснить, что он понимает её страхи и переживания, что он тоже не хочет, чтобы она умерла на его руках во второй раз, что она для него не просто учительница, а друг… но потом он вспомнил её жаркие шепчущие губы, губы, принадлежащие Аньке, и желание его погасло.

День прошёл тускло. А вечером, переодевшись в парадное, они пошли на встречу выпускников.

У входа в школу они встретили Митьку. Тот явно удивился при виде Анны, но ничего не сказал. Он стоял перед распахнутыми воротами, и школа нависала над ним, как огромный, уродливый монстр. Серёга представил, как эта пасть ведьмы пережевывает их, и поежился.

- Ты чего это? - спросил Митька.

- Да так, приболел. Не видел Раису Петровну?

- Неа. Вот уж кого я видеть не хочу. А ты почему спрашиваешь? До сих пор её ненавидишь? Она, помню, все пыталась тебя в тюрьму засадить, говорила, что ты убийца. Дура такая.

- Ага.

- Ты знал, что она в школе живёт? - смеясь, спросил Митька. - Выбила у директрисы отдельную комнатку и сделала из неё жилую. Чтобы, мол, быть поближе к детям. Больше у неё типа никого нет. А я думаю, просто на старости лет у неё крыша от жадности поехала, и даже на жилье теперь тратится не хочет.

Серёга вспомнил толстые, извивающиемся в презрительной усмешке губы Раисы Петровны, и ему едва не стало дурно.

Поближе к детям… чего уж тут понимать.

Серёга пошёл дальше, приветствуя по пути остальных одноклассников. Было их все равно немного. Нынешняя директриса, ему плохо знакомая, хлопотала над ними. Раисы Петровны нигде не было видно. Сергей нырнул в пасть школы. Анна нагнала его, быстро идущего, и сказала:

- Это он про меня говорил? Раиса Петровна обвинила в моей смерти тебя?

- Да, - Серёга вспомнил те страшные дни и поморщился.

- Вот же мразь! - с чувством сказала Анна. - Но ничего. Мы ей отомстим. За всех отомстим, и за тебя тоже!

Она схватила его за руку своими горячими пальцами, и мрак школьных коридоров вдруг отступил. Сергей заморгал. Он ощутил сильнейшее дежавю, от которого закружилась голова. Опустив взгляд, он увидел, что пальцы Анны не просто горячие - они буквально пылали; и понял, что это огонь искры.

Как и много лет назад, они шли к тайной библиотеке.

Цельнокованная дверь оказалась за одним из поворотов. Анна издала радостное восклицание и схватилась за ручку. Дверь медленно приоткрылась, и Сергей, уже не Серёга, робея, заглянул внутрь.

За дверью ничего не изменилось. Здесь по-прежнему шёл снег. Вид гигантских книг и красной, багровой луны в перекрёстье окна приободрил Сергея. Он вернулся. Он вернулся, чтобы исправить старую, страшную ошибку. Будто и не было всех этих лет страха и бегства от самого себя.

- Стой! - раздался визгливый окрик. - Серёжка, дрянь такая, стой, не то убью!

Сергей развернулся и увидел, как в коридоре позади них гаснут одна за другой лампочки. Их поглощал вал бурлящего мрака. Будто волна неслась по коридору. Анна втащила его внутрь и поспешно захлопнула дверь. Глаза её вспыхнули зелёным, и по рукам заструился огонь, опаляя дверь, заваривая замок и петли. С той стороны раздался гневный вопль, и дверь затряслась от страшных ударов.

- Ты помнишь то место? - спросила Анна напряжённо.

Сергей кивнул.

- Тогда побежали.

И они побежали по снегу. Сергей вновь утратил ощущение времени. Он пришёл в себя, лишь оказавшись на вершине одной из гигантских полок. Вероятно, то было не аберрацией памяти, а одним из свойств этого места. Он посмотрел вниз и увидел, как далеко внизу цельнокованная дверь буквально взрывается изнутри, и в проход втекает огромный чёрный слизень, переливающийся мыльно-радужным блеском. Анна шепнула ему:

- Быстрее. Она сейчас будет здесь. Сам знаешь, она умеет летать.

Сергей обернулся к полке. Как и в прошлый раз, он увидел рулон, зажатый между книгами, и показал на него пальцем:

- Вот он.

- В этот раз ты сможешь тронуть его сам, - сказала Анна. - Ведь у тебя есть искра.

И действительно.

Сергей понял, что может. Он вытянул лист и просто стряхнул с него искры. Те брызнули, как бенгальский огонь, а Сергей развернул лист и произнёс, обращаясь к чистой поверхности:

- Как нам одолеть ведьму Сиф - Раису Петровну?

- Подожди, надо было сформулировать максимально чётко! - простонала Анна Всеславовна, но было поздно.

Лист изогнулся в его руках, и на нем быстро, одна за одной, проступили буквы.

“Ведьма - учительница, и её якорь - школа. Разрушьте школу, и ей негде будет жить”.

После этого лист погас и перестал реагировать на любые вопросы.

- И как мы разрушим школу? - спросил Сергей, недоумевая.

Анна Всеславовна выглядела мрачно.

- Можно было включить это в вопрос, если бы мы правильно сформировали. А теперь все. Серёж, нам придётся как-то выжить сейчас, чтобы покинуть библиотеку целыми, а над разрушением школы подумать уже потом, - она посмотрела вниз и меланхолично вздохнула. - Нет, ведьма не даст нам уйти. Посмотри, какая она злая.

Сергей видел. Огромная чёрная птица неслась к ним на крыльях из чистого мрака. Глаза её сияли, уже не просто злобой, но жаждой убийства. На Сергея накатила ужасная слабость. Он отчётливо понял, что умрёт, и жить ему осталось от силы пару минут.

Он посмотрел на свои пальцы. С них медленно сочилось разноцветное вещество, напоминавшее чернила. Его искра воображения. Не надеясь особо на результат, Сергей написал прямиком на поверхности волшебного листа:

“И ведьма умерла”.

Как и ожидалось, ничего не произошло.

- Это так не работает, - грустно произнесла Анна Всеславовна. - Надо показать это лист ведьме. А затем уговорить её в это поверить. Уговоры, боюсь, на неё не подействуют. Серёж, мне правда очень жаль, что я…

- А на вас? - перебил ее Сергей. - На вас подействует?

В её глазах поочерёдно вспыхнули страх, надежда, понимание. Окрыленный, Сергей принялся быстро выводить на листе свои записи, импровизируя на ходу. Сгусток мрака рухнул на полку, подобно метеориту, и тут же обернулся двумя скрюченными руками, протянувшимися к Сергею и Анне. Но прежде, чем ведьма коснулась их, Сергей закончил и закричал:

- Давайте!

Анна вперилась в текст зелёными светящимися глазами. Он был маленький, и прочитала она его в мгновение ока. Понятно. На лице её проступила триумфальная улыбка. Она начала было говорить, обращаясь к Сергею, но не успела: мир треснул и вдруг осыпался крупными осколками под истошный вой ведьмы.

… Он знал этот голос.

— Зря ты родился, Сереженька, - прошелестела она, рассыпаясь чёрным снегом. - Неблагодарный, гадкий звереныш! Посмотри, как ты живешь. Я пощадила тебя, подарила тебе шанс, чтобы ты исправился, взялся за ум…

Но в этот раз он ответил, не дожидаясь:

— Вы надоели мне, Раиса Петровна. Я домой пойду.

8.

Серега и Анька вернулись к себе после встречи выпускников усталыми, но довольными. Идти пришлось далеко. Старую школу снесли в том году, когда Серёге исполнилось четырнадцать, а новую построили уже в ином квартале. На встрече были все, кроме буквально пары человек. Из учителей - тоже. Пришла и Анна Всеславовна, добрая, всеми любимая учительница. Она поступила к ним работать в том же году, когда построили новое здание. Сейчас это была очень милая женщина средних лет, хотя больная и рассеянная. У неё, как сказал Митька, доброкачественная опухоль мозга, и она часто забывает, кто она. Серёга смущённо сказал ей, что стал писателем, и Анна Всеславовна вдруг всхлипнула:

- Молодец, Серёж. Я знала, что у тебя получится.

- Вашими молитвами… - растерянно пробормотал Серёга. - Спасибо вам. Спасибо за все.

И поцеловал её пальцы, не чувствуя в них больше огня.

Когда они вернулись домой, Анька пошла на кухню попить кофе, а Серёга подтянул к себе ноутбук и внёс в почти готовую книгу последние правки. Он знал, что пишет в стол. Книги его продавать нельзя. Читатель может сойти с ума. Нет, он точно сойдёт с ума - искра воображения это гарантирует. Но Серёга все равно писал. Может, хотя бы после его смерти чары спадут, и книги станут тем, чем и должны быть - книгами.

“Наверное, я многое понял за этот длинный, длинный, бесконечный день”, - подумал Серёга и горько улыбнулся, вспомнив Анну Всеславовну.

Он посмотрел на заголовок книги, вынесенный вперёд. “Моя судьба”. Стёр его. Напечатал, вдруг вдохновленный:

“Серёга Васильев переосмысляет свое бытие”.

Подумав об Аньке, усмехнулся и добавил:

“В 3D”.