Серебряная личина

Глава 1

Серебряная личина

Strawberry fields forever.

Джон Леннон

…только сок земляники.

А. и Б. Стругацкие

Вечер в доме проходил, как обычно. Отужинали, прислуга убрала со стола. Женщины взялись за рукоделие, а дети потребовали сказку. И старый Хуппа не заставил себя долго просить. Взрослые тоже слушали с удовольствием.

--Все вы слышали, что в краях, что рядом с Великим лесом, колдунов и ведьм рождается больше, чем во всем обитаемом мире. Может, потому что мешали тамошние жители свою кровь с кровью тварей из-за реки Дэль, а может, и по какой другой причине. Поэтому и зовут ту землю Страной Колдунов.

Это только кажется, что как обычно, думает советник. Так мог бы проходить вечер зимой или в начале весны. Но не сейчас, в середине осени. В эту пору в Земляничной Гряде проходила осенняя ярмарка, и вечером дети похвалялись купленными у заезжих торговцев игрушками, а женщины – платками, бусами и лентами. Заходили сюда песнесказители и дальних стран, что развлекали публику историями о подвигах богов и героев, или побасенками о ловких плутах. В большинстве они старались попасть в дом тана, но кровом и угощением городских старшин не брезговали.

Нынче нет у домашних обновок, а Хуппа – сказитель не настоящий. Он просто старый слуга, который больше не в силах работать. Его держат в доме из милости, он это понимает и платит за хлеб сказками.

Все его истории слышали домашние неоднократно, но все равно внимают, ибо больше некому.

--…И пошла на них войной Империя, ибо законы Дагды Благочестивого запрещают всякое колдовство и волхвование. А поскольку не могли имперцы отличить, кто из жителей страны былколдуном, а кто честно почитал Семерых, убивали всех без разбору. А у тех не было ни короля, ни войска, слишком привыкли они во всем полагаться на чародейство. Но мечи и стрелы Империи оказались сильнее, и ни один заклинатель не мог даже приблизиться к легионерам, одетым в броню, укрытым щитами.

Земляничная Гряда когда-то тоже была присоединена Империей – мирно, без сопротивления. Но городишко был тогда столь мал и так далек от провинциальных центров, что здесь не сочли нужным сажать имперскую администрацию, ограничились вассальной клятвой от местного рикса, которого понизили в ранге до этнарха, по здешнему – тана, и данью. Многие годы Земляничная Гряда платила беспрекословно. Хотя по имперским меркам город был просто дикарским поселением за деревянным тыном, он стоял на перекрестке двух торговых дорог, и за счет того жил неплохо. А в последние годы, когда сборщики дани прекратили приезжать – и вовсе в довольстве. Империя позабыла о дальних окраинах, ибо не того там было.

--И тогда князь одного из городов той страны отправился на Гору – вы слышали о Горе, где обитают сильнейшие маги мира. И спросили его маги, чего он желает. И сказал им князь, что хочет стать неуязвимым воином - чтоб ни огонь, ни вода, ни железо, ни камень, ни бронза, ни дерево, ни кость, ни яд, ни мор не могли причинить ему вреда. И стало по слову его.

Потом вернулся князь в родной город, и велел своим стражникам метать в него копья и рубить его мечами, жечь огнем и забрасывать стрелами. Ни царапины, ни ожога не получил он. Тогда князь сказал, что идет сражаться против Империи, а кто не устрашиться, пусть идет за ним. И все горожане, от малых до старых, закричали, что пойдут за князем. А он сказал – кто может сражаться, пусть сражается, а кто не может, пусть отдаст, что имеет, чтоб купить оружие и провиант для войска. И так велика была вера горожан в князя, что не пожалели они своего добра, все отдали. Собралось войско, и не знало оно нужды ни в оружии, ни в доспехах, ни в конях, ни в пропитании. И выступило войско из городских ворот, и впереди всех ехал князь, неуязвимый воин. Сошлось в поле городское войско с железным легионом, поражений доселе не знавшим, и был разбит легион. Те, кто уцелели, бежали в страхе, бросив обозы, и взяло войско города большую добычу. И не захотел князь останавливаться на том, и вернуться домой. Сказал: много еще людей послал император в наши края. Не остановимся, пока не истребим их, и не отберем все то, что они награбили здесь. И войско его послушалось…

--Господин!—привратник заглянул в дверной проем, и старик тот час прекратил повествование.—Тут от ихней светлости пришли… на совет кличут.

В последнее время тан часто собирал старшин в неурочное время. Поэтому господин Утред, сын Лайнуса, не задавая лишних вопросов, поднялся. Кивнул Хуппе: - Продолжай. – Кликнул служанку, чтоб она помогла переменить домашнюю одежду на кафтан советника и обуться.

Когда он, полностью одетый, в плаще и сапогах, спускался по лестнице из своих покоев, до него доносился голос Хуппы.

--И решил он перейти пограничные валы и вторгнуться на земли Империи, чтоб взять еще больше добычи. И войско его шло за ним, ибо верили люди в своего князя. Не думали они, чтополучить нечто от магов Горы можно, лишь пожертвовав своей плотью и кровью – отдав глаз, или ухо, или руку, или мужское естество – чем больше жертва, тем больше награда. А князь отдал в обмен на неуязвимость свое сердце…

Дальше Утред не слышал. Но это не волновало. Он знал продолжение.

В молодости, когда он еще не был советником, ему довелось путешествовать по торговым делам отца, и он знал, что у многих народов есть сказки про князей или королей-чародеев, которые верили, что смогут защититься от всех бед условием заклятия. Эта сказка отличалась от других тем, что изложенное в ней было правдой. Почти все.

Дома в Земляничной Гряде были деревянные, солидные. Лес был поблизости, не тот страшный, из сказки, а самый обычный. Который вырубают для построек. Улицы широкие – так, чтоб две груженые повозки могли развернуться – и немощеные. Только досками кое-где выложены для удобства. В пору затяжных дождей доски тонули в грязи. Но дождей пока не было. В иные времена такая погода радовала бы советника. Но не сейчас.

Земляничная Гряда когда-то была лишь деревней на берегу озера, где бабы продавали собранную землянику проезжающим купцам – отсюда и название. Сколько лет понадобилось, чтоб деревня превратилась в сытый, не знающий нужды город? Утред не знал в точности. Когда отец перебрался сюда, Земляничная Гряда уже была городом. Здесь привыкли жить спокойно, и когда исчезли имперские чиновники, приезжавшие за данью, только порадовались. Сборщики были все равно что базарные бандиты в больших городах, собирающие мзду с торговцев, обещая защитить от неведомых других бандитов. Да, здесь привыкли жить спокойно, и казалось, что защита не понадобится никогда.

Это была ошибка.

Советник подошел к самому большому и нарядному зданию в Земляничной Гряде – жилищу тана. Не дворец, но терем. Даже храм Всех Богов был меньше и не столь ярко изукрашен. А ведь отец сказывал, что еще при прежнем тане палаты градоправителя мало чем отличались от дома землевладельца – разве что размерами. А теперь – выкрашенные охрой деревянные колонны, искусная резьбы вокруг окон и над фасадом, особо впечатляет оскаленная морда сказочного зверя кутхи, выглядывавшая из-под крыши. И высокое крыльцо, на таком в темноте запросто споткнешься и грянешься оземь.

Не стыдно здесь принимать чужеземных гостей.

Но сейчас Утред , сын Лайнуса предпочел бы, чтоб дом тана, да и его собственный были простыми избами, зато у города были бы каменные стены. С имперским гарнизоном на них.

В доме советника Хуппа продолжал сказку.

--И князь-чародей разорял города империи один за другим, и все богаче становилась его казна, все тяжелее обозы, войско же все меньше. Ибо только князь был неуязвим, а его люди гибли в бою и умирали от ран. И взмолились они: «вернемся на родину! К чему нам богатства, если мы все умрем здесь?» Но князь не пожелал их слушать, а тех, кто пытался бунтовать и бежать – убивал без жалости. И никто не мог ему противостоять. И все большая жадность охватывала князя, потому что не было у него сердца, чтоб эту жадность побороть. Хотел он только золота и серебра, что брал в разграбленных городах. А чтоб удобней уместить в добычу в сундуках, князь плавил драгоценную утварь, украшения и статуи в слитки. Делал он это самолично, ибо опасался, что коль допустит к делу мастеров, они его обокрадут. Жара же от печей он не боялся, ибо огонь ему был нипочем. Одной только рабыне, низшей из низших, разрешалось чистить печи от сажи и золы. И вот однажды, когда князь плавил серебро, рабыня подкралась к нему, толкнула и держала его голову в тигле, пока не захлебнулся он расплавленным серебром, потому что от такой смерти не был он заклят. Никогда не стоит полагаться на дары магов, лучше честно исполнять заветы богов!

Так князь, гордый и неуязвимый, был убит низшей из низших. Схоронили его словно бродягу, в безымянной могиле. А серебро, что застыло на его лице ужасной личиной, отделили и водрузили на штандарт, чтоб видно его было отовсюду. И те воины, что остались от войска – немного их было числом, но ужасна слава! – стали отрядом наемников. И несли они перед собой штандарт с серебряной личиной, и противники в страхе бежали, знали они – идут люди, убившие самого сильного из воинов, самого злого из чародеев!

Закончив сказку, Хуппа выдохнул и с благодарностью принял кружку с пивом, поданную ему служанкой.

Младшая дочка советника подала голос, на что она не осмелилась бы при отце.

--А что стало с рабыней? – спросила она.

Хуппа не ответил.

--Не торопишься, советник! – голос градоправителя сбивается. Он сидит во главе длинного стола, но яств и питий на том столе нет. Только плошки-светильники, позволяющие видеть лица собравшихся.

--Пришел, как только за мной послали, -- отвечает Утред вежливо, но без угодливости.

Остальные уже здесь, и они, как Утред, знают, зачем их позвали.

Тан Бевин, сын Авнрада – человек средних лет, скорее полный, чем крепкий. Борода скрывает обвислые щеки, придает его лицу некоторую мужественность. Редеющие волосы стягивает золотой обруч. Тан кутается в подбитый куньим мехом плащ.

Предки Бевина звались риксами и не кланялись Империи, но жили не так богато. Однако они водили дружины в бой, а Бевин за всю жизнь не вынимал меча из ножен – разве только для того, чтоб похвалиться клинком, привезенным из дальних стран. И нет у него молодого сына, что сумел бы поднять меч предков. То есть вообще-то сын у него имеется, но он еще мал, ибо рожден от второго брака. От первого же – лишь дочери. Так что вся надеждав случае опасности на Снагу, главу городской стражи. Уж этот и впрямь могучий воин, способный ножом завалить медведя. Но в настоящих войнах Снага тоже не принимал участия, разве что в мелких стычках, что случаются на ярмаркемежду перепившимися хмельного меда торговцами, а за пределами города – между землевладельцами, поспорившими из-за заливного луга или покраденной скотины. Все прочие, что здесь сидят – почтенные люди города, смыслящие в местных законах, торговле, ремеслах, ловле рыбы в озере и сборе урожая. Те, благодаря кому Земляничная Гряда процветала. Да еще преподобный Эберин, жрец храма Всех Богов. Так получилось, что в Земляничной Гряде верили в Семерых еще до прихода Империи, а если и почитали других богов, то давно про них забыли. Поэтому имперским властям не пришлось водружать знак Колеса силой. Земляничная Гряда – не настолько большой город, чтоб возводить храмы каждому из Семерых. По счастью, дозволялось чтить всех в общем святилище.

Преподобный больше всех пострадал из-за того, что ярмарки в этом году не случилось. Храм не имел собственных земельных угодий, скота и рыбных садков. Но пожертвования, которые приезжие оставляли каждую осень, позволяли храму существовать благополучно, а преподобному – не жаловаться на суровость богов. Нынче не то. Однако преподобный, кряжистый старичок, помалкивал. Он был не дурак – признаться честно, не было в совете дураков, и даже если свято верил, что боги разгневались за неблагочестие горожан, и малое количество жертвований, предпочитал пока рта не открывать

Все собравшиеся ждали, что скажет Снага. Утред, впрочем, догадывался. Остальные, наверное, тоже. Ради добрых вестей тан бы их не созвал.

--Говорил, -- кивнул Бевин начальнику стражи.

--Бобровый Садок пал, -- прохрипел тот. – Кое-кто успел удрать, наш дозор их встретил и гонца прислал.

Бобровый Садок был ближайший к Земляничной Гряде город. По здешним понятиям, правда, располагался он далеко – конному дня три пути, а пешему и все десять.

В последние месяцы с севера и востока доходили дурные слухи.

Так сложилось, что Земляничная Гряда не знала набегов степняков. В стародавние времена не было здесь ничего такого, чтоб идти за добычей в дальний поход. А потом Земляничную Гряду прикрывали заставы Империи. Но уже несколько лет тамошние гарнизоны снялись с мест и ушли на юг. Оказалось, что радоваться этому не стоило.

Степные племена, обнаружив, что прежние границы никто не стережет, начали грабить беззащитные селения. Нет, это не было настоящее нашествие. В степи роды постоянно грызлись с родами, племена с племенами, таков уж был нрав тамошних жителей. И поначалу происходящее не сильно беспокоило земляничную Гряду. К тому же, где степь, а где мы?

Но со временем налетчики подходили все ближе, число их становилось больше. Они всегда появлялись в конце лета, чтоб захватить собранный урожай, угнать нагулявший бока скот. Порой угоняли и людей, а селения сжигали. Но никогда еще не случалось так, чтоб степняки захватывали целый город.

--Беженцы говорят – тысячи и тысячи их, -- рассказывал Снага.-- Конечно, у страха глаза велики, к тому же там вьючные кони и повозки, так что войско кажется больше, чем есть. Мои парни, которые близко подбирались, говорят – отряд сабель в семьсот, а может, в тысячу. Нашелся, видишь ли, у них какой-то вождь, который несколько родов клятвой связал, вот они вместе в набег и пошли.

В Земляничной Гряде народу было – больше четырех тысяч. Но это если считать вместе с бабами, стариками и детьми. Если считать только мужчин – будет вровень со степняками, вот только сражаться способны сотни три. Это здесь все понимали.

--А ведь ты всегда твердил, что дикари вечно в сварах меж собой, никак добычу не поделят! – напустился тан на Утреда.

--Твердил. А еще говорил, что если найдется в степи такой вождь, что племена объединит – все страны вокруг степи света не взвидят. Народу ведь там и правда тысячи и тысячи.

--Ну, до такого еще не дошло, -- проворчал Снага.

--Не дошло. Но коли после Бобрового Садка они сюда они сюда двинутся, сумеем ли мы отбиться, храбрый Снага?

--Да кто сказал, что дикари сюда пойдут? – вмешался почтенный Хересит, старший над торговцами. Они уж достаточно награбили! Если дальше пойдут, к зиме не успеют в степь вернуться. А зимой они не воюют. Это всем известно.

--Не воюют, верно, -- ответил Утред. -- Да только похоже на то, что ясная погода еще долго будет стоять. Что, если снег поздно ляжет? А до того дороги не размоет? Тогда степняки успеют сюда дойти. С зимой они уйдут, скорее всего. Но продержимся ли мы до зимы?

Все слишком хорошо знали ответ. Даже Снага не стал похваляться отвагой и сноровкой своих стражников.

--А если откупиться от них? – спросил Хвита, старший над рыбниками.

Тут даже свидетельства многостранствоавшего Утреда не потребовалось.

--Кто-нибудь слышал, чтоб от белобрысых откупались? – вопросил Снага. И не услышав ответа, поднял палец. – То-то же. Это от имперских чиновников можно было откупиться. Дикари такого не понимают, они хотят забрать все.

Кто-то из старшин предложил забрать семьи, имущество, скот и уйти в леса. Конные степняки туда не проберутся. При всей разумности такого предложения , оно не встретило поддержки. По собственной воле бросить дома и нажитое поколениями хозяйство казалось так же страшно, как потерять их при вражеском набеге.

Дальше все загомонили. Предложили отбиваться – тын у нас крепки, обмажем глиной чтоб огонь невзял, амбары полны, осаду выдержим! Предлагали послать гонца к ближайшему форпосту империи и слезно молить о помощи – ясно же, что и одна когорта легионеров справится с толпой дикарей! Предлагали еще что-то, но Бевин, наконец, повел себя, как подобает правителю. Он стукнул кулаком по столу и гаркнул:

--Довольно! Нам нужно решение, а не хмельной бред! Ясно же, что зимой в лесу мы перемрем. А если гонец и доберется до имперского гарнизона, и оттуда пошлют помощь, это все равно займет несколько месяцев. Я спрашиваю – кто может разумно предложить – что делать?

--Я уже предлагал, - медленно произнес Утред, -- но никто со мной не соглашался.

Собравшиеся молчали. Они помнили, о чем речь.

Доверенный слуга Утреда, посланный на юг по торговым делам, вернувшись, сообщил, что по южной дороге движется отряд Серебряной Личины. Утред предлагал нанять его для защиты города – вотще.

--Сейчас, -- продолжал Утред, -- они к нам еще ближе. Даже при худшем развитии событий – если степняки решат идти на Земляничную Гряду, они не сделают это немедленно. Согласно своим обычаям, они будут пировать, празднуя победу, и не двинутся с места, пока пиво и мед, взятые в Бобровом Садке, не кончатся. У нас есть время в запасе, мы успеем связаться с серебряной Личиной.

--Ты соображаешь, о чем говоришь, сын Лайнуса? – тан едва не застонал. –Кого ты предлагаешь позвать на помощь? Людей страшных, разорявших города империи, которые были куда как лучше нашего укреплены! Людей отчаянных, сумевших убить князя-чародея, сильнейшего воина в мире. Людей без чести, поставивших над особой рабыню, низшую из низших!

--Не знаю, как насчет чести, но, насколько я слышал о них, слово «сделка», в отличие от степняков, они понимают.

Старшины зашептались, им это было более чем понятно.

И тут послышался голос человека, молчавшего все время, человека, о котором все забыли.

--Я тоже слышал, -- сказал преподобный Эберин, - что хоть в лесном краю и отвергают имперские законы о магии, там чтут тех же богов, что и мы. А в степи Семерых богов не знают, обрядов должных не блюдут, поклоняются демонам. Не лучше лив час беды иметь дело с нашими единоверцами, чем с язычниками?

Утред поднял бровь. Он не ожидал, что жрец окажется его союзником.

--И все равно, -- сказал Хвита, - не будет ли лекарство горше болезни?

--Это может быть опасно, -- согласился Утред. – Но, сколько бы люди Серебряной Личины не потребовали, они не сожгут город, и не угонят в рабство жен и детей. Просто потому, что им это без надобности.

--Предположим. –Бевин на сей раз не ударил по столу, но постучал пальцами, как человек, желающий скрыть неуверенность. – Однако, говорят, они взяли в Империи огромную добычу. Чем ты собираешься прельстить людей, у которых в сундуках полно золота?

--Тем, чего у них нет. По всем приметам, они возвращаются к себе на родину, в Страну Колдунов. Но до зимы они не успеют. И сколько бы ни было у них золота, оно не согреет в мороз, не накормит посреди леса. А поселений на их пути не будет еще долго.Мы предложим им зимовать под кровом, в тепле и сытости. А если при том им придется сражаться – разве не привыкли они к подобной жизни?

Глава 2

Женщина, сидевшая на бровке холма, черкала стилосом по вощеной дощечке. Над ее головой холодный осенний ветер хлопал знаменем и доносил шум из лагеря, раскинувшегося в низине. Она перечитала свои записи и решительно стерла.

Чем хороша Империя – там много материалов дл я письма. На родине с этим были сложности. Знать и жречество использовали дорогой пергамент. А кто попроще – черкал на березовой коре. А вот в Империи были папирус и бумага. В походных условиях с ними, правда, было сложно – непрочны. Поэтому свитки в армии делали из выскобленных деревянных пластин, соединенных между собой. А для расчетов использовали вот такие навощенные дщицы. Женщина всегда таскала с собой несколько.

Вздохнув, она снова принялась считать. Хватит уже и того, что они просчитались, решив делать марш-бросок по дороге, казавшейся самой короткой, а не зимовать на юге. Тогда у всех было одно желание – скорее вернуться домой. И задерживаться у границ Империи было опасно. Да, их боялись, но в отряде понимали, что как только до имперского командования дойдет, что неуязвимых здесь нет, они перебросят сюда легион – и все, конец былой славе. Посему желательно было убраться как можно дальше. Но – они не по тем дорогам, по которым наступали когда-то. Потому накладочка вышла. Зима могла застать их вдали от крупных поселений.

Здесь были опытные люди, независимо от возраста. Ветераны, и те, кто родились во время похода. Достаточно опытные, чтобы поставить во главе человека не самого знатного, и не самого храброго. А ту, кто ведает снабжением. Нет, боевой командир тоже имелся, как же без него. Но главное дело – провиант. Потому что голодный воин – это просто мародер, а мародер слишком быстро становится покойником. Потому она и высчитывала, как наилучшим образом распределить припасы. Охота, да еще в зимнее время – слишком ненадежный источник провианта.Равно как разграбление деревень.

--Мива! Мивануи! – окликнули ее.

Женщина встала, все еще держа дощечку и стилос. Ветер снова прошел над ее головой. Колыхнул складками знамени.

Молва ошибалась. Отряд не носил вместо штандарта личину из серебра. Она была нарисована на ткани серебряной краской. Весьма неумело, надо сказать, нарисована, сразу видно, что не художник трудился. И как раз потому , что водила кистью неумелая рука, изображение выглядело жутко.

По склону холма шел крепкий мужчина в кожаном доспехе и меховой безрукавке. Вместо шапки он носил подшлемник.

--Мива, потолковать надо.

--Что стряслось, брат?

--Тут такое дело… приехал мужик из Земляничной Гряды…

--Земляничная Гряда? – Мивануи , нахмурясь, припоминала имперские карты этих мест. Тоже полезный трофей. Но, как выяснилось, карты были не всегда точны. – Погоди, это вроде бы к северу? Селение на берегу озера. Озеро почему-то на карте никак не названо.

--Он говорит, что это город. И, -- собеседник сделал многозначительную паузу, -- это город желает нас нанять.

--На кой нам это сдалось, Одар? Мы и так потеряли много времени, а тут зима на носу.

--Вот наши и заспорили… а он говорит… Короче, лучше бы тебе его послушать.

Когда Одарнат, боевой глава отряда, сказал, что пойдет за старшей сестрой, и ее голос будет решающим, Утред не стал спорить.

По прибытии в лагерь, он сообщил часовым свои намерения, и его пропустили. Правда, перед этимобыскали, и отобрали оружие и у самого советника, и у сопровождавшего его слуги. Больше ничего не взяли. Утред счел это хорошим знаком.

Его провели к палатке Одарната, тот кликнул еще двоих соратников, и Утред изложил предложение подробнее. Тут завязался спор, который должна была решить «сестра».Утред и не рассчитывал, что все решится сразу.

Пока Одарната не было, Утред использовал время, чтоб осмотреться. Сразу было видно, что эти люди привычны к военному ремеслу. Лагерь хорошо охранялся. Толкотни и беспорядка, обычных при большом скоплении людей, не наблюдалось. А собралось здесь, по подсчетам Утреда, человек до полутысячи. Если разведчики Снаги не ошиблись насчет количества налетчиков – этих хватит, чтоб управиться. Правда, не все здесь были мужчины и воины. Заметны были и женщины, и они вовсе не походили на пленниц, захваченных силой, равно как и блудниц. Что ж, это не имперская армия, где для соблюдения баб запрещено приводить в лагерь под страхом казни. В некоторых странах, каковые в империи считались варварскими, воины имели обыкновение таскать за собой в поход семьи. Похоже и в Стране колдунов было так.

Женщина, которая подошла к палатке вместе с Одарнатом, выглядела примерно так же, как те, что готовили и чинили одежду у костров.

На ней были длинная, до колен, теплая рубаха, штаны и сапоги. Сверху накинут кожух. Рубаха стянута поясом, к которому привешены какие-то кошели и мешочки, а также широкий нож. Годами она была немногим моложе Утреда, на левой руке носила – это советник отметил особо – черное вдовье кольцо.

--Это, -- сказал Одарнат, -- сестра моя Мивануи. Она ведает делами нашего отряда… по-имперски, как это… интендант.

Утред поклонился, хотя и не так низко, как кланялся бы знатной особе. Он заметил еще вот что: Одарнат назвал женщину сестрой, но внешне они был совсем не похожи. Одарнат был сероглаз и русоволос, почти как степняк. Волосы Мивануи, стянутые повязкой, были темные и волнистые, а глаза – не то карие, не то зеленые, Утред не раз видел такие у выходцев из Лесного края.

--Ты предложил нашему гостю угощение? – спросила она.

Тот сделал отрицательный жест, и Мивануи окликнула кого-то из женщин.

А ведь она и вправду здесь распоряжается, и без нее дело не решится, по крайней мере, в мирной обстановке подумал Утред.

Принесли вяленого мяса и пива. Не бог весть что, но вежество было соблюдено. Испробовав угощенье, Утред повторил свое предложение, стараясь быть как можно более убедительным.

--С чего ты взял, что в этих краях мы нуждаемся в нанимателе? – спросила женщина.

Об этом его уже спрашивали, и Утред ответил более резко, чем следовало бы.

--Я слышал, вы не брезговали после смерти князя-чародея наниматься к малым города Империи.

Одарнат расхохотался, остальные подхватили его смех.

--Нас не нанимали! От нас откупались, человече! В этих городишках дрожали при виде знамени с серебряной личиной! Они предлагали нам деньги, чтоб мы скорее ушли, а мы не дураки, чтоб отказываться.

--Вот только в Степи про князя-чародея ничего не слышали, -- сказала Мивануи. Она единственная не смеялась. --И не разбегутся при виде нашего знамени. Так что с чего бы нам вмешиваться в чужую войну?

Это были не те люди, которых можно было взять на слабо, упрекнув в трусости. Вдобавок он разговаривал с женщиной . Следовало искать другой довод.

--С того, -- ответил Утред, --что от степняков вы можете уйти, а от зимы - никак.

Мивануи и Одарнат переглянулись. Потом глава воинов спросил: -- А не боятся ли ваши старшины, пускать в город, где бабы и детишки, столько оружных людей?

--Боятся, конечно, -- согласился Утред. –Но сдается, лучше для них будет, если в город войдете вы, а не степняки.

Они поспели как раз вовремя. Утред собирался ехать вперед, сообщить тану, что миссия удалась, предполагая, что отряд, влекущий за собой значительный обоз, будет передвигаться неспешно. Но люди Серебряной Личины привыкли к марш-броскам, а повозки у них были крепкие и не перезагружены. Так что лучше был ехать вместе с отрядом.

Но как только они прибыли, то узнали, что враг на подходе. Посему никакой торжественной встречи не было. Одарнат тут же занялся вопросами обороны. Общался он в основном со Снагой и его людьми, подробно выспрашивая о противнике и о местности. И предположил, что у них в запасе едва ли день. Он, конечно, был страшно зол – в основном от вида частокола. Сказал, что это не укрепление, а приглашении к поджогу, а огнеупором за это время стену покрыть не успеют. Правда, не все, с точки зрения обороны было безнадежно. Месторасположение Земляничной Гряды, расположенной на берегу озера, не позволяло полностью взять город в кольцо. Вдобавок, лес хоть и рубили, но совсем не извели, это тоже должно было затруднить путь конным степнякам.

По мнению Одарната, кочевники постараются подпалить частокол, а когда город останется без защиты, ворваться внутрь. Просто, но действенно.

Однако степняки не успели узнать, что у города появились защитники, что давало преимущество внезапности.

Одарнат со своими людьми намерен был биться в поле, не подпуская врага к стенам, о чем и оповестил тана. Тот ничего другого и не ожидал, равно как большинство старшин, но Утред видел, что Одарнат не слишком доволен ситуацией. Советник предполагал, что отряд Серебряной Личины привык брать города, а не сидеть в обороне, и Одарнат чувствовал себя не в своей тарелке.

По крайней мере у него хватило ума не притащить с собой на совещание Мивануи. Хоть Утред и сообщил, что «рабыня, ставшая предводительницей» - домысел сказочников, и у Мивануи совсем другой статус, он все равно предполагал, что городские старшины принялись бы возмущаться. А так все прошло гладко.

Зато Одарната сопровождал сын – юноша, едва вышедший из отроческого возраста, но явно привыкший к походной жизни, загорелый и русоволосый. Определенно, его родитель в отроческом возрасте выглядел так же. Но его присутствие никого не смутило – естественно, сын воина следует за отцом.

План Одарната был принят беспрекословно. Тан слишком переживал, чтоб обращать внимание на что, пришлый наемник указывает ему, как поступать.

Оставался также вопрос, где разместить новоприбывших. В Земляничной Гряде не было казарм. Для городской стражи был отведен особый дом, где хранилась амуниция, оружие и собирались те, чья очередь была нести дозор. Но большинство жили в собственных домах. И в любом случае все наемники в том доме бы не поместились. Решено было в ближайшие сутки отвести под ночлег пустующие склады, а там видно будет.

А дальше… дальше был день первого сражения.

Утред проспал его начало.

Степняки подошли к городу на рассвете. Они часто так делали – нападали ранним утром, когда в поселениях еще спят, подходили под покровом тумана. Вот только нынче их ждали.

Утреда разбудили сообщением, что Одарнат вывел людей в поле, и «уже началось». Советник приказал служанкам отвести детей в подпол, - так, на всякий случай, и тщательно за ними приглядывать. А сам пошел к городским воротам, посмотреть, что делается. Хоть стена была не крепостная, смотровая башня там имелась.

Как выяснилось, Одарнат взял с собой не всех. Его задачей было не подпустить врага к стенам, но некоторое количество воинов в городе он оставил. В резерве также оставались Снага со своими. Среди них было немало хороших охотников. И задачей их было бить стрелами по врагам, ежели наемникам придется отступить.

К удивлению Утреда, у стены и на стене было довольно много женщин и подростков – в основном пришлых, но были и здешние.

--Они будут вар лить, если понадобиться,- пояснила Мивануи, с которой Утред столкнулся у лестницы в башню.—Давненько мне не приходилось этого делать, -- добавила она, поднимаясь, -- с самых сопливых лет.

Наверное, с тех пор, как Империя напала на Страну Колдунов, и до того, как князь-чародей заключил договор с магами, предположил Утред. А дальше предположений не строил, не до того было.

Во время своих поездок он старался держаться подальше от военных действий, и вот военные действия сами к нему пришли. Хоть Утред в делах войны и не смыслил, он видел, что план Одарната работает. Кочевники лавой устремились к стенам, и будь на их пути наспех набранное ополчение – стоптали бы. Но здесь атаку встретил строй щитоносцев, за которыми скрывались лучники. Утред не знал, что Одарнат многое позаимствовал из военной тактики Империи, с которой так долго сражался. И если с племенами Великой Степи он не воевал, то подобные им варвары на пути отряда встречались. И Одарнат знал: главное – выдержать строй и ответить нападающим чередой встречных залпов, а тех конных, что уберегутся от стрел, принять на копья. И только потом отправлять в бой конницу, которая, хоть и в небольшом количестве, у Серебряной Личины имелась. Так и произошло. Стрелкам Снаги и женщинам при котлах не пришлось вступать в бой. Нападавшие не дрогнули при виде штандарта с серебряной маской, ибо не знали, что это такое, но язык мечей и стрел они отлично понимали.

Когда стало ясно, что поджечь стены не удастся, и легкого штурма не будет, они откатились назад.

Горожане на стенах радостно орали. Одарнат тоже кричал, но совсем другое.

--Не преследовать! Не преследовать, я сказал!

Это он тоже знал: для подобного противника любимый прием – ложное отступление. Ловушка для тех, кто разгорячен погоней. Таких нетрудно заманить и окружить. Вдобавок Одарнат и его люди не знали окрестностей. Это также усиливало риск. Так что военный глава предпочел проявить благоразумие. Горожане в тот миг не думали об этом. Слишком велика была радость.

Вечером в тереме тана праздновали победу. Впервые в этом огромном доме не хватило место для всех гостей – и пришлось накрывать во дворе. Впрочем, во дворе, несмотря на холод, было даже веселее. Там собралась в основном молодежь, пришлая и местная, горели костры, играли, кто как мог, на дудках и волынках, плясали. Как будто отмененная ярмарка все же случилась.

Одарнат сидело вместе с советниками в пиршественном зале. На сей раз здесь была и Мивануи, но на радостях никто не возражал. Теперь-то женщины в зал были допущены. Мивануи усадили рядом с молодой женой тана, и, кажется, та пугалась этой суровой тетки больше, чем варваров. Во всяком случае она пыталась отодвинуться и прикрыть лицо шелковым полосатым покрывалом, хотя за столом это было неудобно.

Пили пиво, мед, и даже завезенное из Империи вино. Провозглашали здравицы. Но Утред прекрасно понимал, что сегодняшняя победа не разрешит всех сложностей, и Одарнат, видимо, тоже. Не дожидаясь, пока тот начнет разговор о размещении отряда, Утред сам заговорил об этом.

Одарнат кивнул.

--Это решайте с моей сестрой.

Тан благосклонно заявил, что может, сестра воинского главы и может что-то решить, но, на правах хозяина он приглашает господина Одарната с сыном быть гостем в его доме.

Остальные советники тоже начали наперебой предлагать свое гостеприимство. Сегодня все любили пришлецов и готовы были принять их.

--Все равно, -- сказала Мивануи, -- всех по домам не расселим. Амбары и бараки, где есть место, тожеподойдут.

Стали припоминать, у кого есть такие.

Утред то ли выпил лишку, то ли стало ему обидно, что тан пригласил только Одарната с сыном. Сказал:

--А ты, госпожа, можешь быть гостьей у меня. Дом большой, у меня есть дочери и женская прислуга, тебе будет удобно.

Будь Мивануи не из Серебряной Личины, предложение пожить в доме вдового мужчины выглядело бы непристойно. Но у этих людей были другие обычаи. Иногда они Утреда озадачивали. Еще по пути в город он узнал, что как он и предполагал, Одарнат и Мивануи – не родня друг другу. Одарнат был названым братом покойного мужа Мивануи. Сам Одарнат тоже был вдов, казалось бы естественным, чтоб он взял Мивануи в жены. Но когда Утред заикнулся об этом, на него поглядели, как на безумца. По их обычаям подобный брак приравнивался к кровосмешению. Зато Утред догадывался, что его предложение Мивануи вряд ли смутит. И верно, она ответила:

--После того, как я размещу своих людей, то наведаюсь к тебе, господин советник.

Тут внезапно встал подзабытый, как и прежде, жрец и призвал всех посетить храм -- да, и пришельцев тоже, ибо мы молимся одним богам.

Тан отмахнулся. Он был уже основательно пьян. И предложил пойти взглянуть, как веселятся горожане и молодежь. На самом деле он явно нуждался в свежем воздухе.

Тан, советники и гости гурьбой выбрались на крыльцо. Утред засмотрелся, как пляшут сын Одарната и старшая дочка тана, и не сразу вник в то, что Одарнат говорит:

…собрать людей, что огнеупором эту городьбу покрыть, и копать рвы…

--Но зачем? – вскричал тан. – Враги бежали.

--Затем, что они вернутся, -- сказал Одарнат, и Мивануи тихо повторила:

--Они вернутся.