Сердцевина

Глава 1

I'm going to take my time

I have all the time in the world to make you mine

It is written in the stars above

The gods decree

You'll be right here by my side

Right next to me

You can run but you cannot hide

(Depeche Mode - It’s no good)

Это ощущение сложно спутать с чем-либо. Матушка учила, что оно – первый признак захвата разума. Самое худшее, что может случиться с син-магом в расцвете сил. Наше уязвимое место, плата за способность читать и чувствовать людей. Предвидеть неминуемое.

Я знала, что это было опасно. С самого начала.

В тот день я спешила вернуться в академию. Плохой сон, желание поскорее прийти домой наслали на меня такую рассеянность, что я забыла важные конспекты в аудитории и, возвращаясь, уже не шибко надеялась найти листы с записями на своём месте. Я оказалась права: их там не было.

Листы я заметила в руках у человека, но прежде чем разглядеть его, я почувствовала.

Это было ощущение, как если бы мне пришлось столкнуться с хищником, замершим в засаде: я не знала, когда он нападёт, но он за мной следил.

Холод скользнул по рукам и ногам, я онемела. Как сквозь туман в моё лицо заглянула пара тёмных, абсолютно безжизненных глаз.

– Это мои конспекты, – глухо и как-то совсем жалко выдавила я с ощущением, будто не имела права вообще говорить в ту секунду.

Глаза остались неподвижны, а рот изогнулся в какой-то неестественной улыбке. Обворожительной, на первый взгляд. Но не для син-мага. Я напряжённо нахмурилась, опуская глаза и видя только низ его мантии с эмблемой факультета боевой магии. Чувствовала, как человек то и дело пытается зацепиться за мой взгляд.

“Никогда не засматривайся в глаза, когда ощущаешь атаку”, – вспомнились слова матушки.

– Не стоит так пугаться, я тебя не укушу, – в низком голосе проступало что-то ребяческое.

Листы оказались почти перед моим носом. Я неуклюже их схватила и едва не выронила. Почему-то ощутила вину за то, как я выдернула свои конспекты из чужих рук – словно у псины из пасти, лучше и не скажешь.

– Анин, верно? – мягко добавил человек и всё-таки заставил меня на него судорожно взглянуть.

Молодой человек с тёмными отросшими волосами не отрывал от меня глаз. Он был симпатичным – наверно, таким же, как каждый третий студент здесь, и это меня не впечатляло, но было в его внешности что-то неуловимое и особенное. Угрожающее. Странная пауза возникла между нами, и отчего-то я ощутила жар в щеках. Мои руки подрагивали. Я спрятала листы в сумку и сжала лямку. Ноги вросли в пол, словно диалог не был закончен, а последнее слово должно было быть за мной.

“Уходи, поспеши уйти”, – голосом матушки внушала я себе.

Но драгоценная минута, которую я должна была потратить на побег, уже миновала. Я перестала чувствовать время.

– Извини, я не должен был читать чужие конспекты. Мне понравилось, как ты формулируешь мысль и раскладываешь усвоенный материал по полочкам. Здесь полно балбесов, способных только рисовать гениталии и спать во время лекций. Я уже и не рассчитывал встретить кого-то разумного. Это ведь основы син-магии?

Я кивнула. В моей голове на тот момент было пусто, как в старом треснутом кувшине на бабушкиной кухне, из-за чего мне стало неловко от комплимента. Между делом я с ужасом осознавала, что во что-то вляпываюсь или уже вляпалась.

– Уайн, – представился загадочный незнакомец.

На мгновение напряжение схлынуло с моего тела, ко мне вернулись чувства, звуки, доносившиеся со двора, запах мела и тепло дневного солнца, пробивавшегося в окна. Я бы хотела убедить себя, что первоначальное ощущение мне просто показалось. Но нет.

Уайн Блэк был разрушителем, и это нельзя было изменить.

***

Ночные кошмары о будущем начали сниться мне спустя время после столкновения с Уайном. Это было самое начало обучения, и на курсах нам объясняли, что пророческие сны были побочным эффектом обучения син-магии. Я не знала, видел ли такие сны кто-то ещё – где небо окрашивается в алый цвет, а с небес на землю обрушивается уродливая рука. Поначалу это не выглядело так пугающе, пока сны не начинали обретать детали, которые я встречала затем наяву. Мои сокурсницы делились снами о будущих кавалерах и только хихикали, а потом встречали их позже по-настоящему. Какая несправедливость.

Матушка говорила всегда, что я обладала врожденным талантом к син-магии, но мне никогда не хотелось чувствовать себя какой-то чужой среди людей. А тогда я столкнулась с полным одиночеством и была вынуждена тащить этот ночной кошмар с собой, размышлять о нем каждый день, находить пугающие совпадения в реальности и совершенно не знать, что с этим делать. Меня посчитали бы сумасшедшей, если бы я кому-то рассказала тогда что на наш мир нападут потусторонние силы через десять лет.

– Анин, вы не хотите открыть глаза и ответить на вопрос? – строгий голос профессора Ниэля беспощадно выдернул меня из размышлений, плавно и незаметно перетекших в дремоту.

Я подхватилась, вскакивая с места, выпрямилась стрункой. Тишина в аудитории сжала меня как в кулак – изначальный вопрос я не слышала, разумеется, а профессор Ниэль их повторять не любил. Его взгляд из-под седых бровей медленно испепелял меня. Учителям было запрещено совершать на учеников син-атаку, но я чувствовала, как он хотел это сделать. Стыдно мне было и без этого.

– Какой знак зацикливает ток магии с постепенным загашением? – проговорил вдруг профессор.

Я растерянно открыла рот, на мгновение опешив.

– Знак си-циклима в третьей степени, – сухо, но твёрдо ответила я. – Нужно переносить во вторую степень, если заклинание высшего ранга. Нельзя применять на заклинания низшего ранга, а применение к взрывным заклинаниям запрещено. Кодекс магов, статья шестая, раздел девятый. Наказание – магическая немота на три года.

Профессор уставился на меня немигающими глазами. Я почувствовала, что он больше не зол, а мой неожиданно точный ответ его скорее удивил. Я была довольна тем, как быстро и легко отделалась, и приземлилась на место, слыша, как сердце все ещё колотилось. Оно не переставало колотиться от странного липкого ощущения, будто кто-то запустил мне в грудную клетку руку, желая выдернуть сердце, как косточку из ягоды. Я повернула голову туда, где во время общих лекций сидели ребята из боевого факультета.

Уайн был на другом конце аудитории – я не была уверена, что чётко видела его лицо с такого расстояния, но всецело ощущала, как его взгляд был прикован ко мне. У меня не было в этом сомнений.

Уайн Блэк…

Молодой, умный, харизматичный. Он никогда не был в стороне: преподаватели были в восторге от его потенциала и интеллекта, девушки очаровывались им, а сокурсники уважали и ценили его как мост между учениками и особо строгими профессорами. Уайн умел располагать к себе почти всех, что однажды прославился тем, что пил за одним столом с профессором Гуттчем – наисквернейшим человеком в мире, который беспощадно валил первокурсников на экзамене и играл роль академического “чистильщика”.

Казалось, Уайн был идеальным во всём. Но не для син-мага. Я старалась не попадаться ему на глаза. В день нашего знакомства я решила, что атака на разум была случайной и я легко отделалась, не завязав с ним близкую дружбу.

Однако каждый раз, когда я тешила себя мыслью о безопасности, Уайн сам, будто чувствуя мои размышления о нём, появлялся в моём поле зрения. Он всегда был внимателен. Чувствовал, если у меня от усталости кружилась голова, угощал редкими сладостями, которые доставал неизвестно откуда. Один раз проводил до дома, заняв интересной беседой о применении син-атак среди заключённых. Я была готова разговаривать об этом вечность, ведь давно никто не обсуждал со мной в таких деталях син-магию. Со временем я перестала хорошо слышать ощущение, но оставалась начеку.

Уайн не был для меня безупречным, и из всех син-магов в нашей академии это, похоже, чувствовала только я. Мне казалось, я умела ему противостоять. А может, он хотел, чтобы я так думала.

***

Ночью, когда мне снова приснился пророческий кошмар, я достала когда-то давно подаренную матушкой записную книжку и сделала первую запись, чтобы отслеживать динамику. Сон был отчётливым и почти всегда одинаковым: черная, когтистая рука прорывала алое небо и сметала целые города. Я была подвешена в этом сне в воздухе и будто не имела никакого отношения к миру. Я ничего не могла сделать. В моей руке была красная ленточка.

Такую же красную ленточку в волосах я увидела в следующий день у Залии. До какого-то момента она была лучшей ученицей нашего факультета. Почти вся академия забыла о занятии, ученики и профессора выбежали во внутренний двор, обступили лежавшее в неестественной позе тело девушки, спрыгнувшей с крыши. Кровавая лужа росла под её телом. Запутавшуюся в растрепанных чёрных волосах красную ленточку развевал ветер.

Я помню, как обомлела от шока. Моя син-магия потеряла контроль, и мне в голову будто обрушился поток чужих мыслей, эмоций и чувств. Я подняла глаза, ощутив знакомый холодок. Уайн безучастно стоял поодаль. Его взгляд был пустым и черными, и тогда я решила, что это лицо, которое на тот момент никто кроме меня не видел, было его настоящим. Лицо убийцы.

Я неожиданно согнулась пополам от резкой тошноты, непреднамеренно привлекая внимание ещё и к себе. Меня увели в сторону.

От девушек с моего курса я узнала, что у Залии был с ним роман, но девушку позже отвергли. Правда, все тогда решили, что проблемы были исключительно у Залии: она в какой-то момент перестала хорошо учиться, полностью погрузившись в безнадёжные отношения, а жесткий выговор от профессоров стал последней каплей. Девушка была сама виновата.

Не прошло и недели, как Уайн вдруг стал крутиться и случайно оказываться возле меня.

Позже ощущение снова ко мне вернулось, но в несколько иной форме.

***

Справедливости ради, Уайн обеспечил мне отсутствие проблем, которые возникали у большинства учеников, особенно, если дело касалось экзаменов и практики. Молодой боевой маг обрастал новыми связями и уважением, а я тем временем обзавелась завистницами, не имея никакого желания привлекать к себе внимание. Правда, никто из них не пытался мне вредить: Уайн проявлял строгость ко всем, кто как-то плохо обо мне отзывался. Никто не осмелился бы испортить с ним отношения.

Я знала, если Уайн делал что-то, то это никогда не было просто так. Все, кто его окружал, что-то давали ему в ответ. Я видела это с самого начала, прочитала насквозь, хотя он умел мастерски защищаться от чтения син-магов. Я в какой-то момент решила, что лучше делать вид, что вовсе не понимаю его намерений касательно меня. А я ведь и правда не понимала. Поначалу.

– Я просто влюбился в тебя, как мальчик, Анин, никогда со мной такого не было – однажды сказал Уайн.

Это прозвучало так трогательно, что в моем животе зародился трепет, какого я никогда не ощущала. Я не дала ему узнать, что я ему не поверила тогда. Уайн сблизился со мной так быстро, что я почти потеряла бдительность.

Быть син-магом и уметь наносить син-атаки – разные вещи. Син-маги не могут воздействовать на разум и атаковать в целом, но могут читать людей. Однако в академии все так или иначе соприкасаются с синсеретикой, наукой о манипуляции чужим разумом. Если боевых магов учат син-атакам, чтобы сбивать врага с толку, внушать ему что-либо, то син-маги учатся лишь читать, анализировать и предугадывать поступки людей, а следовательно, и цепочку событий, которую могут повлечь некоторые решения.

Но син-маги, имеющие природную проницательность, крайне уязвимы перед син-атаками. Мы должны обладать этим недостатком, чтобы использовать навыки в полную силу: чем способней син-маг, тем больше он уязвим, вот такой парадокс. Выдающиеся син-маги становятся советниками королей, важными гостями на переговорах, особенно если дело касается военных конфликтов. Слабые – работают с преступниками и помогают лечить психически больных. Матушка, разумеется, никогда не желала мне плохого, хотя вся её жизнь до самого конца так и осталась связана с лечебницей на окраине города. Но матушка успела научить меня многому до академии, что, казалось бы, я просто не должна была наделать глупостей.

Первое правило син-мага – не подавать виду, что ты син-маг. В наши головы легко залезть и навести там беспорядок, особенно если не соблюдать некоторые меры безопасности. К сожалению, син-маги не защищены даже в этом случае. Поэтому в команде обязательно должен быть маг со способностью критикатора – тот, кто вернёт мозги на место, грубо говоря.

Уайн решил, что критикатор в нашей команде не нужен и мы прекрасно справимся вдвоём во время практических занятий.

***

Это было против правил академии, идея мне откровенно не нравилась, но Уайн легко договорился с профессорами и даже выбрал нам для практики прекрасное местечко – Мёртвое Плато. Студенты делали всё, чтобы избежать практики там, зная о прожорливости местных гигантских ящеров. Вдобавок, по последним данным, там поселились человекоядные тролли. Уайн ждал того дня, и ещё никогда я не видела его таким живым.

Он увлекся дуэт-магией, не прекращая утверждать, как мы прекрасно совместимы. Меня это заинтересовало, даже польстило: сам Уайн Блэк выбрал меня в качестве боевого партнёра. Мы могли построить достойную карьеру в будущем.

– Мне с тобой невероятно хорошо, ты не такая, как другие, – не переставал повторять он.

И я решила ему поверить.

Поначалу это придавало мне сил, а потом я почувствовала, что от меня ожидают слишком много. Что я недостаточно хороша.

На первой в своей жизни практике я должна была отработать основы. Ящеры обладали примитивным разумом, поэтому читать их было так же легко, как детскую книжку. Я ориентировала Уайна, а он – уничтожал этих тварей один за другим. Нам не нужно было вырезать целый выводок, но мой боевой товарищ вошёл в азарт. В какой-то миг я захотела прочесть его, когда он был в бою, чуть более уязвимый для чтения.

Он страстно желал убивать и наслаждался этим.

Я вздрогнула и отвлеклась, сбилась с мысли. Меня обдало холодом.

– Анин! – крик Уайна прорвался сквозь пыль и шум.

Меня отбросило в сторону. Удар в затылок оглушил. В глазах заплыла тьма. Я стонала от боли, чувствуя, как меня пытаются перевернуть, затем увидела перед собой лицо Уайна – пыльное, в брызгах крови. Тогда он уже отпустил щетину и заметно возмужал, его даже иногда путали с профессором. Его бездонные тёмные глаза казались особенно привлекательными в момент опасности, но по-прежнему в них не было трепета. Только пустота, абсолютно нечитаемая. Я смотрела в них, будто пытаясь нащупать сердцевину его души.

То, что не имеет сердцевины, не может приносить плоды.

Я совершила ошибку, матушка.

Воздух вокруг нас замер, и тогда я поняла: я смертельно люблю Уайна. Хочу быть с ним. Всегда.

Я впилась в его губы так жадно и страстно, что Уайн почти повалился на меня. Он ответил на мой порыв. Мы лежали посреди окровавленного Мёртвого Плато между трупами ящеров, сливаясь в единое целое, и мне не хотелось, чтобы это заканчивалось.

***

Уайн получил высокий балл за ту практику. Он всегда гордился своими успехами и не переставал восхищаться собой. Я тоже за него радовалась, не успевая считать его достижения. Когда же дело касалось моих успехов, Уайн не подавал признаков интереса.

Кошмар о странной руке из неба стал обретать новые краски. Я просыпалась каждое утро, меня скручивало от тошноты. Спазм сжимался в желудке и усиливался, когда я очередной раз пыталась рассказать Уайну о своём сне, который мучил меня уже несколько лет подряд. Мне хотелось, чтобы он меня просто выслушал и я надеялась на это каждый раз.

– Ты просто слаба как син-маг и должна больше учиться, тогда побочные явления не будут тебя мучить, – отвечал Уайн.

Это был последний курс. Я решилась на то, чтобы жить с ним и с волнением приняла это предложение. Жить с Уайном оказалось непросто. Оказалось, что я, будучи особенной по его словам, одновременно всё же была немного не в себе. На моем столе всегда громоздились книги – редкие издания по синсеретике, которые Уайн доставал для меня, чтобы лишить меня этих кошмаров. Он хотел обо мне позаботиться. Но я наоборот перестала нормально спать, проводя свободное время за бесконечным чтением, веря, что мне это правда поможет. Всё моё тело болело по непонятным причинам. Я стала чаще щуриться, идя по улице. Кажется, я теряла зрение. Уайн и это списал за слабость.

Он стал чаще задерживаться на важных семинарах, почти поселился в академии, в то время как у меня начинали заканчиваться силы на учёбу. Я заметно просела в теории и почти померкла на фоне партнёра, когда дело касалось практик. Я стала часто думать о своей слабости, что почти не отрывалась от книг с мыслью, что не могу подвести Уайна. Он ведь был таким важным магом в своих кругах.

– Закрой глаза.

Я вздрогнула: Уайн зашёл без стука. Он уже стоял за моей спиной – я даже не услышала его шагов. Я закрыла глаза, в тот момент ощутив, что, в общем-то, не очень хочу их открывать. Уайн убрал мои длинные волосы назад. Я чувствовала, как его пальцы собирают их в хвост.

– Идеально, – прохрипел Уайн.

Я сразу же подошла к зеркалу. Встала и остолбенела, медленно касаясь красной ленточки, державшей хвост каштановых волос. Уайн стоял позади, разглядывал меня и новое украшение. Кажется, ленточка в моих волосах была ему интереснее моего выражения лица.

– Так тебе лучше. Волосы не будут мешать во время миссии.

– Миссии?

– Да, мы выезжаем завтра. Будь готова.

– Я ещё не восстановилась после предыдущей.

Взгляд Уайна стал чёрным и замершим. Моё сердце сжалось. Опять оно, это ощущение.

– В каком городе? – смиренно спросила я спустя паузу.

– Д’эрвалл. Возьми тёплую одежду.

Он вышел из моего кабинета, а я осталась смотреть на свое бледное отражение. Почти бесцветное, если бы не красная ленточка.

***

Сама того не замечая, я со временем превратилась в ручную зверушку Уайна, которая должна была всегда быть рядом, по первому зову выходить с ним на миссии и бесконечно, бесконечно много учиться, чтобы не отставать от него. Моё существование вдруг стало неотъемлемой частью его жизни. Я стала выходить на улицу, только когда мы вместе отправлялись на миссии.

Все мои мысли заполнял собой Уайн. Я постоянно думала о том, как бы его впечатлить, как сделать так, чтобы он снова стал тем Уайном, которого я знала ещё вначале: внимательным, трепетным, готовым решить все мои проблемы.

Уайн, с которым я теперь жила, был другим. Он даже не смотрел в мою сторону, но когда наши взгляды случайно пересекались, я вспоминала, как смертельно его люблю, не могу быть без него, как сильно жду объятий.

Дуэт-магия, которую мы использовали во время выполнения заданий, давала мне почувствовать, что мы все ещё вместе. Мы были одним целым, как оболочка и сердцевина. Я снова чувствовала себя живой, нужной и любимой.

Уайн выбирал самые сложные миссии, которые порядком изматывали меня. Но я всё равно шла ради этого чувства единства. Он занимался разработкой сложных заклинаний, частью которых были мои способности син-мага, и я преисполнилась этим ощущением благодарности за то, что он позволил мне быть частью чего-то великого. К тому же, Уайном заинтересовался Совет Высших. Это значило, что он был буквально через рукопожатие знаком с самим королём. У меня же после окончания академии не осталось даже подруг.

Но миссии заканчивались, и мир для меня терял краски. Мы возвращались домой. Я ненавидела дом. Для кого-то это была тихая гавань, но для меня это была холодная ледяная яма, в которой как никогда ощущалось опустошение. Я оставалась наедине с собой и книгами, пытаясь впитать в себя знания. Хотела, чтобы Уайн гордился мной.

Мои ночные кошмары только усиливались. Мне приходилось смотреть, как вырывающаяся из небес гигантская рука разрушает мир, а я ничего не могла сделать, только смотреть. Моё тело было подвешено в воздухе.

В руке я держала половинку красного яблока. Я разглядывала его сердцевину, маленькие чёрные семечки. В моих силах было только держать это яблоко, пока мир вокруг меня рушился. Сон повторялся снова и снова. Снова и снова я разглядывала половину яблока, всегда красного, всегда идеально разрезанного. Мне казалось, этот плод был кислым или даже безвкусным, но я не решалась его попробовать.

Однажды я шла по базарной площади в полном упадке духа: Уайн не возвращался домой уже несколько дней, и я не имела ни малейшего понятия, когда увижу его. С момента, как он стал частью королевской армии, я практически перестала его видеть дома.

Мой взгляд упал на ящик красных яблок. Торговец разрезал одно яблоко пополам, зазывая людей. В моей груди кольнуло. Сделала шаг, и вдруг мои ноги онемели. Я почти упала. Меня кто-то подхватил.

– Боже, – девушка, которая меня отвела в сторону и усадила на лавочку, выглядела напуганной. – Кто с вами сделал это?

Я не поняла её и по инерции попыталась прочесть. От девушки исходила доброжелательность, но глубже я нашла кое-что интересное.

Она критикатор.

***

Тари не обиделась, что я так беспардонно совершила син-чтение. Её куда больше волновало моё состояние, заставившее её провести несколько кругов чтения расщепляющих и собирающих разум заклинаний. Я почти сразу ощутила, насколько опытный и сильный она критикатор. Но зачем она делала это со мной?

– Я никогда ещё не видела человека под таким длительным захватом разума, – призналась девушка потом. – Кто же это сделал? Как можно быть таким подонком?

Это не то, что я ожидала услышать. Во мне как будто что-то треснуло и рассыпалось, но я больше не стала прибегать к син-чтению. Мне было страшно узнать, какой суровый ответ меня ждал.

Я уже давно знала ответ.

– Не говорите этому человеку обо мне, – прошептала Тари, словно этот человек сидел с нами рядом на лавочке. – Вы должны от него бежать. Он совершил преступление, скрыв захват чужого разума – от вас и от посредственных критикаторов. Вы должны бежать. Немедленно. Он опаснее, чем вы думаете.

Сначала я решила, что Тари бредит. А может, она была очередной поклонницей Уайна, пытающейся разрушить наши узы – с чего вообще мне тогда пришла эта мысль, ведь я прекрасно могла читать? Я не помню, что наговорила Тари, перед тем, как убежать домой. Полагаю, моя единственная лучшая подруга меня уже давно простила за те гадкие слова.

Дом стал совершенно другим, когда я вернулась. Он ещё больше ощущался тем местом, куда возвращаться больше не хотелось. Чужим, холодным, выталкивающим.

Я долго сидела за столом, среди открытых книг, но ни на одной так и не смогла сосредоточиться. В какой-то момент мне стало непонятно, зачем вообще я сидела здесь, поглощала знания, которые почти не использовала в практике. Ведь мне было достаточно того, что дала академия.

Что-то громко хлопнуло.

Я подскочила, прислушалась. По полу потянул холод. Что-то постукивало в кабинете Уайна. Мне пришлось зайти туда, потому что поднявшийся ветер распахнул окно. Всюду на полу валялись бумаги, письма и конверты, словно в дом ворвался вор и всё здесь перевернул. Я не знала, стоило ли наводить порядок или оставить, как есть.

Когда Уайн вернётся, он будет уставшим, как и всегда. Он запирался в своём кабинете и не любил, когда его тревожили. Я смирилась со временем, оставив ему этот кусочек личного пространства.

Я закрыла окно, окинула взглядом беспорядок. Так не годится: лучше сложить всё хотя бы в стопки. Уайн будет рад, если ему не придется топтаться по бумагам,. раздражаться и в усталости наводить порядок, который он так любил. Я опустилась на пол, собирая исписанные листы, вскрытые конверты. Меня не покидало ощущение, что меня тут не должно быть здесь и сейчас, а мои руки не должны касаться этих бумаг. Я не читала их, но мой взгляд зацепился за старый пожелтевший конверт. Прочитала имя и опешила, роняя собранную стопку листов.

***

Уайн! Я не могу продолжать быть с тобой. Всё, что ты делаешь и собираешься делать, я не могу принять. Я не могу стать частью этого будущего и разделить его. Твой путь для меня чужд и опасен. Понимаю, как больно потерять семью, остаться без дома и расти ненужным сиротой, а между делом видеть, как королевство, уничтожившее твой дом, процветает. Но прошло уже много лет, твой гнёт позади, Кэрвалль уже давно с нами не враждует, а твои таланты будут востребованы для благих целей - прошу, одумайся! Ты изнуряешь меня, подчиняя свой разум себе. Неужели ты хочешь меня уничтожить ради мести? Неужели твоя любовь была всего лишь приманкой? Я разочарована, Уайн. Я не позволю тебе использовать свои таланты, в моём кругу много критикаторов, которые не дадут меня в обиду, но я хочу расстаться мирно. Пожалуйста, прекрати меня преследовать и дай мне спокойно учиться. Я никому не расскажу об этом и сохраню в тайне, клянусь, только оставь меня в покое. Я так больше не могу. Но если ты подумаешь меня преследовать и продолжать истязать, о твоих намерениях узнают все.

Залия.

Письмо выскользнуло у меня из рук, как опавший лист. Я с ужасом вспомнила тот день, когда девушку нашли на земле, огромную лужу крови, красную ленточку в волосах. Взгляд Уайна – неподвижный, хладнокровный, чёрный.

– Анин? – он стоял за моей спиной, возникший, как из воздуха.

Я, вздрагивая, подняла голову. Уайн неподвижно наблюдал за мной, сковывая меня ощущением. Я выдержала атаку, увидев, что он был слегка растерян и пытался это скрыть. Затошнило. К великому счастью, боевые маги не могли читать людей и их мысли. Только внушать и манипулировать. Не мог он и прочитать то, что в моей голове прибрался критикатор.

– Окно было открыто, – сдавленно ответила я. – Я хотела прибраться к твоему приходу. Ты сильно устал?

– Я в порядке, – без выражения ответил Уайн, беспокойно разглядывая бумаги, лежавшие вокруг меня. – Уже поздно, иди к себе.

И я не могла ослушаться его.

До полуночи я сидела за столом, делая вид, что погружена в чтение. Всё моё тело дрожало от противоречивых чувств: я люблю Уайна, я боюсь Уайна. Я должна уйти от Уайна. Моя голова болела, отяжелевшая от тревожных мыслей. Строчки из письма всплывали в моей памяти одна за другой, словно его писала я. Утро наступило незаметно. Сквозь дремоту я услышала, как Уайн снова уходит. Едва стих скрип половиц и дверь закрылась, я подорвалась мгновенно.

***

Что было с Уайном дальше, я не знаю, но он явно не ожидал моего внезапного ухода “без причин”. К счастью, та случайная встреча с Тари была не последней. Я нашла эту девушку, она приютила меня на какое-то время. Воздействие, которое на меня оказывал все эти годы Уайн, так истощило меня, что я стала хуже читать людей. Подруга помогла мне восстановиться, а дальше я должна была прокладывать свой путь самостоятельно. Вот здесь я и ощутила, насколько была беспомощной с подачи заботливого Уайна. Прямо как птенец, выпавший из гнезда. Только я уже давно не была птенчиком, но мне внушили страх высоты.

Тари научила меня редкому заклинанию скрытия ауры, так что Уайн, будь он хоть самим королём, вряд ли бы меня нашёл. Но на всякий случай я всё же отрезала волосы, осветлила их и почти полностью сменила облик. В конце концов, Уайн не любил белокурых красоток, и я надеялась, что его вкусы не изменились со времён студенчества.

Во время своего исцеления я очень долго размышляла о том, что делал Уайн все эти годы со мной. Я поняла, что совершенно не знала этого человека, но до сих пор не понимала, любила ли я его по-настоящему или это было его воздействие. Пришлось тайно уехать в другой город, в новую, пугающую меня самостоятельную жизнь. Тари рассказывала в своем письме о слухе, что Уайн ушёл на войну. Полагаю, это было как-то связано с возникшей в небе красной звездой, и я находила пугающие параллели со своими кошмарами.

С разных уголков мира приходили вести о странных явлениях: внезапном шторме посреди белого дня, порывах ветра, домашних животных, впадающих в бешенство по необъяснимым причинам. Тем временем звезда в небе становилась ярче. Я писала об этом подруге, рассказывая о своих кошмарах.

“О какой звезде идёт речь, Анин? Я тебя не понимаю”.

***

Я была уверена, что не сошла с ума. Каждый вечер выходила на улицу – эта проклятая звезда смотрела на меня зловещим светящимся зрачком и будто смеялась над моей безысходностью. Что могла сделать магичка вроде меня, которая перебивалась подработками и не всегда по специальности?

Кошмары начинали меня изводить, заставляя меня с трепетом ждать каждого нового дня. Я никому не могла показать эту звезду, ткнуть пальцем в небо и предупредить всех об опасности. Сама вселенная решила, что эту звезду должна видеть только я. Я не сошла с ума, но это медленно меня сводило с ума.

Яркая, красная – алое яблоко в небе, которое не достать. Я боялась смотреть в телескоп, который купила на свои с трудом заработанные деньги. Звезда, сиявшая в небе всё это время, оказалась зарождающимся порталом демонов. Почему его на тот момент видела только я? Тари сказала, что я, возможно, обладала большой чувствительностью как син-маг. Это значило, что этот портал рано или поздно увидели бы все в мире, но когда он уже был бы открыт и оттуда наплывали потусторонние твари.

Тем не менее я понимала, что времени не так много. Я искала других син-магов, которые могли быть так же чувствительны, но мои поиски раз за разом обрывались. Изучать портал приходилось самой. Каждый вечер я смотрела в телескоп, отмечала, насколько расширился портал за это время, сопоставляла это с моими снами. Я знала, что портал можно было разрушить ещё до того, как из него хлынут демоны.

Один из таких снов был осознанным. Я поняла, что ландшафт, где происходило разрушение, никогда не менялся, и, просыпаясь, делала зарисовки: горы, река и стены города, которые каждый раз разлетались в пыль от удара огромной демонической руки. Это место оказалось реально существующим – соседнее королевство, расположившееся на целом континенте.

Боги, вы, должно быть, шутите?

Но тем безумнее был мой план.

***

Боевые основы дуэт-магии невозможно забыть, особенно, если твой партнёр ведомый жаждой крови. Вряд ли Уайн изменился за те пару лет, что мы жили порознь. Я шла к нему, собрав все свои смелость и силы, и одновременно во мне зарождался страх. Готовилась сопротивляться син-атакам.

– Как ты могла подумать, что я хотел тебя использовать?

Так крепко Уайн не обнимал меня никогда. Я не ожидала такого. Во мне всё затрепетало: я всё же скучала по нему всё это время. Я скучала по этому Уайну, который видел и слышал меня, заботился, боялся потерять. Он плакал, целовал меня – как ребёнок, брошенный матерью.

“Стой, Анин, не поддавайся!” – напоминала я себе.

Я заглядывала Уайну в глаза. Неожиданно он не был закрыт от чтения, и я увидела и почувствовала, как сильно он переживал всё это время, как ждал меня и искал. Неужели я ошиблась? Поддалась страху и погорячилась. Уайн любил меня всей душой, подарил прекрасные возможности развиваться, а я просто взяла и бросила его из-за какого-то письма. Тари тоже могла ошибаться.

– Мы с Залией росли в одном приюте. Я правда был озлоблен тогда и желал разрушения, хотел отомстить, – рассказывал Уайн. – Но я вырос, Анин. Мне жаль Залию, она была слишком чувствительной, и жизнь в приюте на ней плохо сказалась. Я хотел ей помочь, а она решила, что я хочу навредить. Такое случается с син-магами. Она пострадала от когнитивных искажений, и это убило её.

Его полный раскаяния голос звучал мягко и успокаивающе, обволакивал мою душу, как мёд. Он даже не стал злиться, когда я призналась, что нашла и прочитала то письмо у него в кабинете.

Уайн был счастлив рядом со мной. Мы вернулись к совместным миссиям, практиковали дуэт-магию. Уайн возобновил разработку мощного заклинания, которое хотел попробовать вместе со мной. Но я не забывала о красной звезде в небе и решила, что Уайн должен об этом знать.

Он ведь правда любил меня, я всё ещё верю.

***

Мои переживания тронули его. Он решил, что должен закончить с формулой заклинания как можно быстрее, чтобы спасти мир вместе со мной. Внезапно и я воодушевилась, с невероятным рвением вернувшись к учёбе. Снова мы с Уайном единое целое – оболочка и сердцевина сладкого спелого плода.

В это сложно было поверить. Всё слишком было хорошо, чтобы быть правдой, но я была так беспечна, так окрылена.

Наша совместная работа принесла плоды: заклинание было готово, самая эффективная комбинация для дуэт-магии. Я должна была анализировать и направлять Уайна в этой цепочке. Просчитывать, предугадывать, находить искажения его мыслей и корректировать, чтобы всё работало слаженно, как идеальный механизм. Уайн был в восторге.

В день, когда мы отправлялись к берегам королевства Кэрвалль, Уайн сделал мне предложение прямо на корабле. Я не спала, я всё ещё видела красную звезду в небе. Я до сих пор иногда ловила ощущение рядом с ним.

Но была счастлива.

Кэрвалль был идеальным местом для удара по порталу. Мы с Уайном рассчитали всё. Я предусмотрела все возможные ошибки, учла их. Мы оба готовились стать героями, о которых никто не узнает, ведь до сих пор красную звезду видела только я, и Уайн был единственным, кто мне верил. Разве это не счастье? Разве не счастье однажды освободиться от кошмаров?

Мы создали мощный магический круг. Пока угроза была не самой большой, это было идеальное время, чтобы избавиться от неё в зародыше. Уайн собрал все свои силы для потокового удара магией, которую он успел отточить на войне, я же должна была его правильно нацелить.

Волнительный момент. Моё сердце колотилось, всё тело сжалось. Мысли Уайна и мои стали одним целым. Как оболочка и сердцевина. Боже, как же я его любила! Я представляла в тот момент, как мы вернёмся домой, сыграем свадьбу и будем жить насыщенную яркую жизнь магов: Уайн и Анин Блэк, великие дуэт-маги, изменившие мир…

– Ты больше не нужна, – услышала я, приходя в себя.

Я лежала посреди руин Кэрвалля, вся пронизанная болью, пытаясь перевернуться и видя, как в пыльном воздухе от меня отдаляется силуэт человека, которого я так безумно любила.

Он даже не обернулся.

***

Я пишу эти строки из палаты лечебницы, пока Уайн Блэк купается в лучах славы, будучи уже генералом королевской армии. Это благодаря ему меня тогда нашли и спасли. Он также позаботился и о том, чтобы все поверили, что я была когнитивно искажена и одержима несуществующими демонами.

Я совершила огромную ошибку, матушка.

Зато попала прямо по порталу демонов.

В самое яблочко.