Сердце волколака

Глава 1

Тихое утро в Залесье расколол истошный женский крик. То был голос матери, потерявшей свое дитя. Отчаянный, громкий, переходящий в вой. Не первый он был и не последний в их деревне. Приходила к ним уже беда, не единожды пропадали люди. Но не всегда пропажа находилась. А если и находилась, то лишь затем, чтобы родственники останки похоронить могли да за упокой помолиться.

Сбежались на крик жители Залесья: кто с топором, кто с вилами. Думали, снова от нежити отбиваться нужно. Но то лишь Радмилка над телом дочери младшей рыдала. Не стало ясноглазой Жданы. Стоял отец над телом — как первый снег лицо белое, губы в тонкую линию сжаты. А к нему в слезах старшая дочь, Весемила, жалась. Нашла мать Ждану у окраины деревни, где дорожка к роднику лесному начиналась да в чаще терялась. Кровь повсюду была. Разорванное горло и ужас, навсегда застывший на лице девочки.

Смотрела на это Божена и кусала губы: не того она хотела, ох, не того. Да не изменить ничего уже, не под силу ей это. Не имело проклятье обратного действия, но ревность ей разум затмила. Ничего она так в жизни не желала, как заполучить сердце Белояра. То был самый видный жених в Залесье, все девушки на него засматривались. Высокий, широкоплечий, с вечной добродушной ухмылкой на лице. Никому он в помощи не отказывал, со всеми добр был. Но никого не видел, кроме Весемилы. Ко двору ее ходил, все подарки носил ей да гулять звал. А та только рада была, румянцем заливалась да глаза в пол опускала.

Невыносимо Божене это было видеть, да ничего не могла поделать. Раньше не могла. До той поры, пока не нашла в старом сундуке книгу с заклинаниями. Та еще от наставницы осталась. Схоронили ее по весне, не успела всем премудростям Божену обучить. Так и осталась молодая ведьма лишь скотину лечить да хворь легкую с людей снимать.

Лежала та книга на самом дне, завернутая в истрепанную холщовую тряпицу. Наставница Божены, земля ей пухом, наказывала никогда людям зла не творить, лишь помогать. Да разве может влюбленное сердце уступить разуму? Одержима была Божена Белояром. Не могла она смотреть, как милуется он с Весемилой, себя на ее месте представляла, злилась на обоих. Почему она? Как разлучить влюбленных да к себе его привязать?

Полистала она книгу, заклятья там страшные углядела. Так и поняла, как ей с соперницей поступить.

***

Нелюдимой была Божена, но с деревенскими все же общаться ей приходилось. То на рынок за овощами или мясом ходила да парой слов с торговцами перекидывалась, то бусы расписные купить, чтобы себя, любимую, порадовать. А бывало, и сами жители к ней захаживали: то коровы болели, то куры мало яиц несли, то кого-то после неудачной охоты подлатать было нужно. Да мало ли чего бывало. Так и жила.

Непростое дело ведьма задумала, чтобы голубков разлучить, — лишь на словах легко казалось. Одним днем сходила Божена в соседнюю деревню к охотнику, шкуру там волчью выпросила, оберегов на удачную охоту и защиту от нечисти надавала, да монет еще отсыпала вдобавок. Тайком покупку в избу пронесла да над книгой с заклятьями засела — ритуал темный разучивать.

Одно оставалось: как бы Весемилу теперь домой заманить да обратить ее в зверя, в волколака проклятого? Тогда точно Белояр девчонку разлюбит, а там уж и ворожба поможет его к себе привязать. Уверена была Божена: со временем и без приворота он ее полюбит. Лишь бы удалось только, лишь бы колдовство трудное не подвело.

Готовилась ведьма, сходила с шкурой волчьей к скорняку, чтобы полушубок ей сделал. Ладная вещица вышла, никто бы и не догадался, какой цели она послужит. Нашила на него бусин цветных, чтоб уж точно Весемиле понравилось да подозрений никаких не вызвало.

Долго Божена разучивала заклятие да полушубок волчий заговаривала. Как все готово было, стала она вновь раздумывать, как заманить Весемилу да заставить ее полушубок надеть. Но тут неожиданно повезло ей — сама Весемила к ней заглянула.

— Дома ли ты, Боженушка? — тонкий девичий голосок со двора послышался.

Не поверила сперва в свое счастье Божена. Вышла на порог, поприветствовала соперницу ласковой улыбкой.

— Здравствуй, Весемила. Зачем пожаловала?

— Коза у нас занемогла, молоко давать перестала да траву щипать. Уж не знаем, что делать с ней. Помоги, Божена, дай каких травок лечебных, а мы в долгу не останемся.

Ведьма задумалась. Лечить скотину для нее труда не составляло. И тут мысль ей пришла в голову, как все на свою пользу обернуть.

— Проходи, Весемила, сейчас посмотрим, что у меня есть из снадобий.

Зашли девушки в дом. Тут, как Божена и надеялась, взгляд Весемилы на полушубок нарядный упал — заблестели глаза от восторга. Попалась рыбка на крючок.

— Красота-то какая, Боженушка! Где ж взяла такой полушубок? Аль сама его украсила?

— Сама расшила, конечно, — гордо подняла голову ведьма. — Несколько вечеров потратила. Может, примерить его хочешь?

— А можно ли?

— Надевай, — улыбнулась ведьма. — А коль понравился так, научу тебя, как узор такой вышить. И бусины одолжу.

Счастливая Весемила аккуратно взяла полушубок да накинула его на плечи. Божена же ей зеркальце протянула.

— Погляди, Весемилушка, как к лицу тебе!

Ладно сел на девушку волчий полушубок, как на нее был сшит. Погладила Весемила мех аккуратно и улыбнулась счастливо.

— Ах, Боженушка, до чего же хорош!

Пока девушка разглядывала свое отражение, принялась ведьма под нос себе заклятье шептать. Чувствовала она, как в груди что-то темное и липкое поднимается, но назад пути не было. Соперница сама виновата, что Белояр ею увлекся.

Пошатнулась Весемила, за голову схватилась да зеркальце уронила. Чуть не сбилась ведьма от громкого звука, но заклятье до конца все ж дочитала. А после заботливо подбежала к Весемиле да подхватила ее.

— Ты чего это, Весемилушка? В порядке ли?

— Голова что-то закружилась, Божена, — слабо откликнулась Весемила. — В глазах потемнело…

— Да брось, с самого утра, небось, на ногах? Устала, поди, — ласково ответила ведьма и, придерживая девушку, усадила ту на лавку. — Посиди, сейчас я тебе отвар укрепляющий налью, полегче станет.

Напоив Весемилу, Божена собрала ей снадобья для козы. Порозовели щеки у Весемилы, в себя пришла, будто и не было ничего. Тепло попрощались девушки, и ведьма одна осталась.

***

В тот же день радмилкину дочь похоронили. Вся деревня собралась в последний путь Ждану проводить. Заметила Божена в толпе Весемилу — та бледная стояла, и следа румянца на лице не осталось. Глаза запали, круги темные под ними залегли. Обнимал ее за плечи Белояр, думал, из-за смерти сестры младшей любимая побелела как смерть. Не догадывался, что теперь зверя обнимает. А ведьма лишь смотрела на них да ждала, когда же выдаст себя Весемила, когда же уже поймут люди, кто деревенских по ночам на части рвет.

День за днем проходил, иссыхала Весемила. Совсем на себя перестала быть похожей. Видела Божена, как Белояр за девушку переживал, и злилась: никак он от нее не отвяжется. А в деревне тем временем страх поселился. Чем больше людей гибло, тем больше смута разрасталась. Роптали жители — никак зло извести не получается. Староста к Божене заходил, ругался, что никакие ее обереги от тьмы не защитили. Руки заламывала молодая ведьма, всеми правдами и неправдами клялась, что попробует деревню от зла избавить. Посмотрел на нее староста хмуро и за дверь вышел.

Патрули стали собирать мужики, чтобы жен, стариков да детей сберечь. Не понимали люди, за что им такое наказание тяжкое выпало. А Божена стыд за содеянное глубоко внутри спрятала. Говорила себе, мол, вот сейчас Белояр Весемилу бросит, и все как-нибудь само наладится. А как именно — этот вопрос ведьма стороной обходила.

В одно утро услышала Божена стук в дверь. Отворила, а на крыльце Белояр стоит, с ноги на ногу переминается. Затрепетало все внутри у нее, искорка надежды зажглась у сердца. Пришел!

— Здравствуй, Белояр. Какими судьбами? — и почувствовала, как щеки предательский румянец стал заливать.

Хмурил брови парень, слова, поди, подбирал.

— Доброго утра тебе, Божена. Разговор есть.

— Входи, — ведьма посторонилась, пропуская парня в избу. — Сбитень горячий как раз поспел.

Зашел Белояр в дом Божены, сел за стол да принялся руки заламывать.

— Божена, ты же колдовством ведаешь… — начал он и замолчал резко.

— Случилось чего?

— Весемила, она… Не знаю, как и сказать тебе. Не такая она стала, как раньше…

— Это как понимать, Белояр? — сочувственно глядя на парня и закипая внутри, отозвалась Божена. — Что с ней?

Долго Белояр не решался заговорить, а Божена ждала терпеливо. Но то лишь с виду — понимала, с чем к ней возлюбленный пожаловал да о чем рассказать хочет.

— Боится она всего, Божена. Исхудала совсем, не улыбается больше. И… — замялся парень.

— Говори, Белояр, — ведьма накрыла его крепкую руку своей. — Никому не скажу я, сохраню тайну.

Белояр поднял на нее взгляд.

— Проклял кто-то Весемилу мою, Божена. Призналась она вчера, что не помнит, что по ночам творит. То в лесу себя обнаружит, то еще где. А как оказалась там — не ведает. Боюсь за нее. Помоги, Божена, ты же колдовать умеешь. Помоги ей…

Слушала его сбивчивую речь Божена, а «моя» так и билось в голове. Никак не разлюбит Весемилу! Помощи еще пришел просить! Злость внутри молодой ведьмы поднималась, раскаленными клещами сердце сдавливала.

— Принеси мне прядь волос Весемилы. Посмотрю, что сделать можно, да что за порча на ней лежит, — Божена и так знала, что при ворожбе увидит, но надо было от себя ей подозрения возможные отвести. И так недовольны люди были. Пусть увидит Белояр, что старается она помочь.

— Спасибо тебе, Боженушка! Век не забуду доброту твою, — Белояр вздохнул облегченно и на ноги поднялся. — Жди, возвращусь скоро!

***

Несколько часов минуло. Вновь Белояр в дверь Божены постучал. Отворила ведьма.

— Принес прядку, Божена. Поворожи, прошу тебя.

Прошли они в избу. Взяла молодая ведьма сковородку, соль на нее насыпала, прядь в центр положила, а сковородку поставила в растопленную печь. Потемнела тут же соль, зашипела, как кошка рассерженная, а волосы Весемилы изгибаться принялись да скручиваться.

Посмотрела Божена на Белояра.

— Что там, Боженушка? Что ты видишь?

Помолчала ведьма, а затем заговорила:

— Прав ты, Белояр, прокляли Весемилу, — сказала Божена, а с лица Белояра в тот же миг спали краски. — Зло в ней сидит большое.

— Какое зло? Что с ней?

— В зверя она обращается, вижу это, — проговорила Божена, глядя на темную соль. — Людей на части рвет. Она — то самое зло, что люди уже столько дней изловить пытаются. Волколаком Весемила стала, Белояр.

На этих словах пристально посмотрела она на парня. Ужас на его лице отразился, страх затаился в глазах.

— Быть того не может, Божена… Да как же так? Кому какое зло Весемила причинила, что так с ней поступили?

— Не ведаю того, Белоярушка. Сильная эта тьма. Постарался кто-то: колдун чужой, поди, захаживал, аль нечисть постаралась. Но одно точно знаю — остановить ее надобно, пока всех жителей не сгубила.

Ничего не ответил парень. Долго молчал, на потемневшую соль глядя. А после и вовсе из избы выскочил, не попрощавшись даже.

Глубоко вздохнула Божена. Надеялась, что не заподозрит ее Белояр. Да и жители не поймут, кто на самом деле в Весемилу тьму подсадил.

***

Несколько дней минуло. Не находила себе места Божена. Все за Белояра волновалась: как весть от нее он воспринял? Даже в деревню из своей отдаленной избы ходить не отваживалась. Понимала она, что так не может продолжаться, что подумать могут люди, мол, прячется она, а значит, виновна в чем. Но страх неизвестности сильнее был.

Совсем стемнело за окном, луна высоко поднялась. Зажгла Божена лучину да принялась вышивать полотенце, чтобы руки занять. Только за иголочку взялась, как стук в дверь услыхала.

— Кто?

— Открывай, Божена.

— Белояр? — на мгновение ведьма даже испугалась его голоса. Выглянула, а перед ней будто мертвец стоял, а не человек живой. Белояр, но и не он совсем.

— Белоярушка, что с тобой? Заходи, родимый, — отворила дверь Божена.

Прошел парень в избу. Лицо его, серое, совсем неживым казалось; опустились плечи, пропала из глаз жизненная искорка. Усадила его за стол Божена, принялась вокруг хлопотать — и тут кровь на рубахе заметила. Только спросить хотела, как заговорил любимый.

— Нет больше Весемилы, — чужим голосом сказал Белояр.

Замерла Божена. Не поверила сначала в то, что услышала.

— Как нет? Что ты говоришь такое? — а у самой непрошеная радость внутри: устранила она соперницу!

— Убил я ее. Своими руками убил.

Белояр сидел, опустив взгляд. Божена опустилась рядом с ним.

— Расскажи.

— Пришел я к ней, о тьме твои слова передал. Плакала моя Весемила, поверила во все сразу. Все налицо было, все сходилось. А уж как она по Ждане убивалась... Мы в лес пошли. Ушли подальше, чтоб никто случайно из деревни не увидел.

Божена слушала, а сама думала, что же делать теперь: как боль любимого унять да чтоб больше не думал он о Весемиле? И тут о травках приворотных вспомнила. Взялась отвар готовить, чтоб Белояра опоить да к себе привязать. А парень меж тем продолжал свой жуткий рассказ.

— На опушку вышли, она плакала сильно. Да тут луна взошла. Меняться начала Весемила. Глаза светом жутким запылали. Сказала мне, что не может так больше. Да и не хочет. Виноватой себя чувствовала, что людей губила.

Тут Божена подошла к парню с кружкой отвара приворотного.

— Держи, Белоярушка, выпей. Сразу легче тебе станет. Я тебе туда травок успокоительных положила. Выпей, родимый.

Белояр кружку взял, но к отвару не притронулся.

— Меняться она стала на моих глазах. Шерсть полезла, скрючивать ее начало. Посмотрела на меня и говорит: «Убей меня, Белояр, не могу я так больше». А у меня самого страх внутри. Как же я убью ее? Но так она смотрела на меня, что не смог отказать. Руки сами поднялись да тонкую шейку сжали. Смотрел ей в глаза, пока не потух огонек в них. Пока жизнь из моей Весемилы не ушла…

Тут Белояр не смог уж продолжить: слезы лицо залили. Уткнулся он в ладони и зарыдал. А Божена стояла, на любимого глядя, а после обняла его да так и сидела рядом, пока слезы не утихли.

— Закопал я ее. В лесу, на той опушке, и закопал. Нет больше моей Весемилы, Божена.

Ведьма же снова к нему кружку подтолкнула:

— Выпей, родимый. Сразу легче тебе станет.

На сей раз послушался Белояр. Выпил отвар приворотный.

***

Месяца не прошло, как Весемила в лесу сгинула, а вся деревня вновь на ушах стояла. Но не новые жертвы были тому причиной — Белояр к Божене свататься пришел. Не могли понять жители, как же так вышло? Горевал же по Весемиле, а тут жениться вздумал. Да еще и на ведьме! Судачить начали, мол, приворожила его Божена.

Только та и виду не подавала, что задевают ее сплетни. О любви лишь говорила да на жениха своего долгожданного смотрела и радовалась. И так все ладно у них складывалось, что решила ведьма: не понадобится ей отвар приворотный больше, одного раза должно хватить. Думала, что и так Белояр к ней привязан крепко. Теперь только ее любить будет.

К свадьбе потихоньку молодые готовились. Божена себе приданое собирала, новые рубаху с сарафаном расшивала к празднику. Не было близких подруг и родни у ведьмы, потому и свадебка скромной вышла. Пришли на нее лишь родители Белояра, да и то на невесту искоса смотрели, не рады были они сыновнему выбору. Но все же твердо Белояр стоял на своем, смириться пришлось родителям.

Поселились новоиспеченные муж с женой в доме Божены. Посудачили еще какое-то время жители да успокоились. Не до того было: урожай уж поспевал, все к сбору готовились да запасы к зиме собирали. Живут себе и живут, главное, что перестали пропадать люди в Залесье.

И будто ладно все у молодых было, но со временем замечать стала Божена — не так что-то. Вроде и с ней был Белояр, а все ж нет. Глазами пустыми на нее смотреть стал, слов ласковых больше не говорил. Совсем в себе замкнулся. Не понимала ведьма, что не так. Аль отвар приворотный уже работать перестал?

А после стал Белояр из дома пропадать. Уходил все чаще в сторону леса. Спрашивала Божена мужа, зачем он в чащу ходит, опасно там ведь — нечисть всякая да звери дикие. Ничего ей Белояр не говорил дельного: «Тянет меня туда, Божена. Там я быть должен».

Заподозрила ведьма неладное, проследила в один вечер за мужем. Поняла, что он на опушку ходил. Ту самую, где Весемила в земле холодной лежала. Сидел там да в небо молча смотрел. Видела Божена, как Белояр слезы рукавом вытирал. А как домой вернулся, ничего ей не говорил, лишь отмахивался.

Долго так продолжалось. Как ни билась Божена, никак мужа от опушки той отвадить не могла. И лаской уговаривать его пробовала, и угрозами. Ничего не помогало. Поняла тогда ведьма — опять отвар приворотный ей понадобится, слишком мало, видать, прошло времени со смерти Весемилы. Не пропали чувства, где-то глубоко внутри Белояра прячутся.

В тот же вечер, как она отвар принялась готовить, он не вернулся. Мысль страшная к Божене пришла: ушел к Весемиле Белояр. И в этот раз — насовсем.

Побежала на опушку, нашла там мужа бездыханного. И в тот момент окончательно поняла: не выдержал Белояр разбитого сердца. Никакой приворот не смог оказаться сильнее, чем любовь истинная.