Сердце Великого Ворона

Сердце Великого Ворона

Детский крик ударил по ушам.

Элдрик вздрогнул и изумленно оглянулся. Детей в убежище Воронов быть не должно, нападать на них он запретил. Так откуда могли кричать?

В левом углу двора, за деревьями, столпились Вороны. Элдрик направился к ним. Его взору предстала странная картина: Рауль Сорес, командир его бойцов, взлетел и пытался снять с забора черноволосого ребенка, а тот орал, будто его резали.

Сердце Элдрика дрогнуло. Господи, какой маленький! Человеком пожить не успел, а уже проклят навеки! Но за что? Это у взрослых зло в сердце всегда найдется, дети же безгрешны, как ангелы!

«Безгрешный маленький ангел» извернулся и укусил Сореса, а потом ударил когтями. Тот выругался и замахнулся.

– Оставь его! – резко приказал Элдрик. – Что вы творите?

Вороны расступились и поклонились. Сорес приземлился и со смехом ответил:

– Пополнение у нас! Двоих укусил, троих оцарапал, а мне вдвойне досталось. Никому в руки не дался, маленький волчонок!

– Нечего было его хватать, – сухо ответил Элдрик, – взрослые мужики, а мозгов с горошину. Конечно, не дался, он же напуган.

Он поднял взгляд на ребенка. Тот прекратил орать и настороженно смотрел на них, крепко схватившись за прутья забора.

– Здравствуй. Я – Великий Ворон Элдрик. Добро пожаловать к Воронам. Как тебя зовут?

Ребенок вцепился в забор еще сильнее.

– Я невкусный! Тощий! У меня черви! Меня нельзя есть, я заразный!

Среди Воронов послышался смех, но моментально затух под мрачным взглядом Элдрика. В детском страхе не было ничего смешного. Великого Ворона боялся весь город, просто здесь, в своем уютном маленьком царстве, он об этом забывал. А малыша, небось, пугали его именем с малолетства.

– Спасибо, что предупредил. Терпеть не могу червей и точно не буду есть заразного, – невозмутимо ответил он, – Сорес, передай мой приказ всем Воронам – этого ребенка никому не есть и не трогать. А то он нас всех заразит.

– Будет сделано, повелитель, – тот поклонился, пряча ухмылку в густой бороде.

– Раз есть тебя нельзя, то давай знакомиться. Спускайся и представься, – Элдрик надеялся, что его дружелюбие не звучало фальшиво. Дети бывали весьма чуткими и легко определяли плохих людей.

А хорошие Воронами не становились.

Ребенок слез, но от забора не отходил, готовясь вернуться в свое «убежище» при первой опасности. Он был худощавым, гибким и подвижным. Миловидным, с большими серыми глазами и очень светлой кожей. Он явно вспомнил, что со старшими надо быть вежливым.

– Я – Дирк Уайлд, сын Шейлы и Роджера Уайлдов. У нас булочная на Сдобной улице. Вторая справа, с красной вывеской.

– Сын булочника? Отличная профессия. Но Вороны не едят булки. Придется тебе научиться чему-то другому, раз ты будешь жить с нами, – Элдрик улыбался, а в голове мелькали тоскливые мысли.

Этот ребенок не пойдет по отцовским стопам. Никогда не вернется к родителям и не увидит жизни за пределами города. Ничего у него не будет, кроме чужого страха и черного проклятья на волосах. Господи, да что же он сделал-то такого, чтобы заслужить подобное наказание?

Несправедливо. Детей нельзя наказывать как взрослых, что бы ни творили.

– А можно я домой пойду? Они должны были уже уйти, и мама…

Он осекся и замолчал. Худенькие плечи задрожали.

– Мама! Мамочка!

Маленький Ворон сжался и заревел так горько, что даже суровых бойцов проняло.

– Может, ему конфету дать?

– Откуда у тебя конфета? Да он ее и не съест теперь.

– Что он так убивается-то?

Элдрик подошел к нему и осторожно погладил по голове.

– Не плачь, я пошлю Ворона к твоим родителям, им скажут, что ты с нами. Вы увидитесь. Я приглашу их сюда.

– Нет! Маму ножом ударили! Дядя Ру… Ру…

– Рыцарь?

– Да! И Принц! Почему, Принц же хороший? – ребенок задыхался от слез. – Это я виноват, я плохой, меня прокляли, а ее… все из-за меня…

Сердце Элдрика сжалось и наполнилось болью, мгновенно поглощенной жгучей ненавистью. Ричард. Безжалостная сволочь! Даже детей не щадил! Уж мог бы не приходить за мальчишкой, но нет, ему нужно было вырезать всех Воронов в городе!

Мразь в белых доспехах. Ничего, скоро слезы этого ребенка отольются ему сторицей.

Элдрик прижал его к себе.

– Тише, малыш. Ты не виноват. Ни в проклятии, ни в чем другом. Прекрасный Принц и Рыцари – злодеи и убийцы. Они заплатят за это. Здесь, с нами, ты будешь в безопасности. Ты теперь один из нас, и никто тебя не обидит. Все будет хорошо.

– Но мама…

– Мы отомстим за нее. Знаешь имя того Рыцаря, что убил ее?

– Ру… Рутгер Янг, – тот отчаянно всхлипнул.

– Он умрет первым. Все, маленький, успокаивайся. Или хочешь еще поплакать?

Дирк ухватился за него и ревел еще минут пять. Элдрик гладил его по голове, говорил что-то успокаивающее, а сам разогнал бойцов, чтобы не пугали ребенка. После повел в замок, держа за руку и объясняя ему правила новой жизни.

Он послал бойцов к дому Роджера и Шейлы Уайлдов, чтобы выяснили подробности, и тем же вечером узнал, что Дирк Уайлд теперь сирота. Позаботиться о нем предстояло Элдрику. В его городе дети не должны были страдать за грехи родителей, и только поэтому он приказал не трогать семью Рыцаря-убийцы. В ней тоже был ребенок, еще младше малыша Дирка. Не стоило ему терять родных из-за дядиной жестокости.

Проблему нужно было решать рационально. Вырвать сердце очередному Прекрасному Принцу, убить всех его Рыцарей и вернуть Время Воронов, в котором не было места лишним жертвам. И тогда новый Вороненок вырастет, не зная больше горя и страданий. А те, что уже случились забудутся, как страшный сон. Чем меньше он будет помнить о нормальной жизни, тем лучше. Воронам тоже жилось неплохо, когда они смирялись с проклятьем и находили выгоду в своем положении. Дирк получит все, что пожелает, и не будет ни о чем жалеть.

А у Элдрика появится сын и возможность хоть одной невинной душе подарить что-то кроме боли и страданий.

Воспитательный процесс

Элдрик редко повышал голос, а сейчас говорил так тихо, что командир его бойцов подошел ближе, чтобы расслышать.

– Сорес, уже полгода прошло. Где результаты?

– Будут, не волнуйся. Загоним мы щенка. В первый раз что ли?

Голос Сореса прозвучал громче, чем нужно, и Элдрик бросил на него тяжелый взгляд.

На коленях у него дремал Дирк. Спать идти отказывался: если днем он еще мог побегать где-то сам, то вечером неизменно приходил к нему и вцеплялся, как в тот забор, с которого не желал слезать. Это уже было маленькой победой: первые недели Дирк вообще от него не отходил, устраивая истерики на все убежище, если не мог найти. Другие Вороны ему не нравились, даже женщины, пытавшиеся по-матерински приласкать его. Из их рук он выворачивался, как намыленный. Но хоть не кусал, как мужчин.

С Элдриком ему было спокойно, а без него – одиноко. Так он ответил, когда его спросили, и сердце Элдрика растаяло. Отныне несчастное дитя допускалось даже в его святая святых: рабочий кабинет. Правда, с серьезными оговорками: не брать ничего без разрешения (Дирк своротил ему две полки с коллекцией фигурок, потянувшись за черным пегасом), не лезть к столу (спалил связку перьев и стопку чистых пергаментов чернильным пламенем) и молчать (в хорошем настроении любопытный ребенок мог изводить его вопросами весь вечер). Каждый раз он так пугался последствий и искренне извинялся, что Элдрик просто не мог наказывать его за это. Его приемный сын не должен был бояться отца. Для установления доверительных отношений требовалось время, и Элдрик проявлял терпение, прощая маленькие шалости и глупости.

Что-что, а ждать он умел. Просто не всегда хотел это делать.

– Ты обленился, – недобро заметил он, разглядывая ничуть не раскаивающегося Сореса, – ладно, Принц Корвин, там требовалась подготовка. Нам с тобой нужно было сработаться, обучить солдат и выследить его. Когда я составил тебе хорошую тактику, вы поймали его в два счета. Но Принц Николас, если его можно так назвать, был пойман за неделю. А сейчас в чем дело?

– Ричард не дурак, только и всего. Он не ночует дважды в одном месте, а его Рыцари убивают наших разведчиков. Днем же к нему не подойти.

– Так убейте вначале Рыцарей. Кстати, о Рыцарях. Почему Рутгер Янг еще не прибит к часовой башне?

– Ты запретил вредить его семье, – угрюмо ответил Сорес.

– А наши бойцы способны его убить, только если он сам к ним выйдет и голову под меч подставит? Твой сброд что, деградировал вместе с тобой? Там хоть кто-то не забыл, как драться, за четырнадцать лет? Или вы все теперь способны – только пить и девок портить?

Сорес бросил на него злой взгляд, но промолчал.

Раньше он был налетчиком, то на чьей-то службе, то просто грабил деревни, успешно избегая виселицы, хотя почти все его подельники там уже болтались. Жизнь Ворона ему нравилась: привычное дело, новая сила и абсолютная безнаказанность. Они получили проклятье почти одновременно, и некоторое время Элдрику пришлось ломать его, показывая, кто будет подчиняться, а кто – приказывать. Заодно провел эксперимент: сколько Ворон продержится без жизненной силы? А сможет ли нарушить магический приказ от голода? Элдрик запер его, но не в темнице, а во дворе, под собственными окнами, запретив выходить за круг, начерченный мелом. У Сореса было два шага, дальше он натыкался на невидимые стены. И не было крыши над головой, как у паршивого бездомного пса. Ему иногда давали воду, а вот гадить приходилось под себя. Вороны избегали его, как чумного, страшась оказаться на его месте. Один лишь Элдрик беседовал с ним, глядя на паршивца с высоты своего балкона. Угрозы переломать ему ноги и выпустить кишки быстро сменились подобострастными мольбами и клятвами быть верным, полезным и бесстрашным. Соресу хватило недели, чтобы усвоить урок: дольше терпеть мучительное заключение и голод он не смог. Больше проблем с послушанием не возникало.

Забавно, но выжил он скорее вопреки воле Элдрика: Принц Корвин был грозным и опасным противником, а отпущенному на свободу Соресу поручено было охотиться на него, заслуживая право на жизнь. Элдрик полагал, что вскоре его убьют, а новый командир бойцов будет знать, что его ждет в случае бунта. Наглядный пример того, чем заканчиваются споры с Великим Вороном. Но Сорес не зря был налетчиком. Он умел не только убивать, но и выживать, дорожа своей шкурой, как самым ценным в мире сокровищем. Он выполнил поставленную перед ним задачу в полной мере и вернулся с победой. Уничтожил всех Рыцарей и приволок изувеченного Принца Корвина на казнь к Элдрику.

Бессмысленных убийств Элдрик не любил. Сореса он презирал, но этого было мало, чтобы казнить и его. Элдрик оставил его в живых, на том же месте, которое Сорес самовольно захватил, объявившись в убежище Воронов много лет назад. Кто-то же должен держать бойцов в подчинении и разбираться с проблемами? Наказывать его постоянно не имело смысла: пока Сорес справлялся со службой и был полезен, Элдрику было наплевать, чем заняты он и его вояки в городе. В убежище все Вороны вели себя достойно. Но мирное время превратило их из диких вепрей в стадо свиней. И это требовалось исправить.

– Итак, у тебя есть наши тактики охоты на Принца, опыт, оружие и подчиненные, но ты не можешь взять в плен одного врага и убить пару его союзников. Мне немного жаль менять привычного командира, но таким ты мне не нужен. Возьми мел и, в память о верной службе, меч. Иди на главную площадь и начерти там небольшой круг.

Смуглое лицо Сореса посерело. Он вспомнил мгновенно и тут же понял к чему все идет.

– Повелитель, я справлюсь! Дай мне еще немного времени!

– Встань в этот круг, – продолжил Элдрик холодно, – и не выходи из него, пока не убьешь Рыцаря. Можешь ловить и затаскивать в круг любого, кто решится к тебе подойти. Видишь, я даже даю тебе шанс вернуться живым. Правда, если на площади объявится Принц Ричард, то тебе не повезет. Но он – не такая уж важная проблема, верно? Может и подождать.

Сорес рухнул на колени, а потом уткнулся лбом в ковер.

– Умоляю, пощади! Я убью всех Рыцарей, разберусь с Рутгером Янгом и притащу тебе Белую Мразь! Все сделаю, только не убивай!

Элдрик не ответил.

Дирк сонно зашевелился, поднял голову с его колен и сел. Зевнул.

– Сорес, ты чего орешь? И зачем на пол лег?

Элдрик обнял его и погладил по теплой спине.

– Он пуговицу потерял.

– Вот дурак, чего вопил-то? Тебе помочь ее найти?

– Он сам найдет. Если постарается. Пойдем, уложим тебя спать, поздно уже.

Они прошли мимо дрожащего Сореса, который по-собачьи пытался поймать его взгляд. Интересно, поймет ли он, что отсутствие магического приказа – это последняя кость, которую Элдрик ему бросил? Если не поймет, то все-таки отправится на площадь. От глупца проку еще меньше, чем от лентяя.

Но Сорес понял и уже к утру убил одного Рыцаря, а через несколько дней – второго. Устроил успешный налет, как в былые времена. Рутгер Янг был ранен, но выжил, Принц Ричард взялся его охранять, и после двух уничтоженных им отрядов, Элдрик разрешил Соресу не спешить и продумать план потолковее. Бойцы взбодрились должным образом, как и их командир.

Дирк же упросил Элдрика научить его летать, и это поглотило все его внимание. Какая разница, умрет очередной глупец сейчас или через пару месяцев? Элдрик вырвет ему сердце и забудет о нем. Кто выбрал смерть, тот все равно погибнет.

А Великий Ворон переживет их всех и вырастит славного и счастливого ребенка.

Имя для Ворона

Дирк был самостоятельным ребенком, но успешно «забывал» об этом, когда ему было выгодно. Он сам заправлял постель, переодевался в пижаму и мылся, но засыпал только в присутствии Элдрика, требуя читать ему сказки. Вот и сейчас он забрался в кровать, а Элдрик сел рядом, прикидывая, что ему рассказать.

– А Принца с Рыцарями уже убили? – простодушно спросил его Дирк.

– Еще нет.

– А когда убьют?

– Скоро.

Дирк тяжело вздохнул.

– Скорее бы. Я домой хочу.

Элдрик напрягся и внимательно на него посмотрел.

– Ты уже дома. Я ведь говорил: теперь ты – Ворон и мой сын. Тебе не нравится эта комната?

– Нравится. Но я же не всегда тут буду жить.

– Всегда. Мы ведь это обсуждали.

Дирк стиснул одеяло.

– Ты сказал, я не могу пойти домой, потому что там опасно. Но меня там папа ждет! Когда бойцы убьют Принца и Рыцарей, я смогу к нему вернуться.

Элдрик тяжело вздохнул.

Проклятье.

Он думал, ребенок все понял и смирился, но переоценил его умственные способности. Дети есть дети, но Элдрик, в свои пятьдесят, мог бы сообразить, что мальчик сделает неверные выводы, цепляясь за надежду до самого конца. Нужно было выражаться яснее.

– Твой папа тоже убит. Мы отомстим за него, а ты будешь расти здесь, потому что ты маленький, и кто-то должен о тебе позаботиться. Я – твой новый отец и Великий Ворон. Все проклятые служат мне и живут здесь. Пока ты меня слушаешься, все будет хорошо.

Дирк вскочил на ноги, распрямившись, как сжатая пружина.

– Неправда! Папа жив! Это маму ножом ударили, а его нет! Я не видел! Я домой хочу, к настоящему папе, а ты – ненастоящий! И этот дом – ненастоящий! Не трогай меня!

Он шарахнулся от рук Элдрика, швырнул в него подушку и бросился вон из комнаты.

– Вернись!

Магический приказ дернул мальчишку назад и поставил перед Элдриком. Лицо Дирка покраснело от злости, он втянул голову в плечи, а когти наоборот выпустил, готовясь сопротивляться до последнего.

Элдрик молчал, чувствуя, как на него наваливается невыносимая усталость.

Даже щенок, подобранный с улицы, мог проявлять характер, а десятилетний ребенок тем более. Он не собирался любить нового «хозяина» за теплую постель и поглаживания за ухом. Понадобятся годы, чтобы он смирился. Или жесткие методы, после которых о любви к «ненастоящему отцу» можно забыть.

Дирк был строптивым и своевольным, хотел вернуть прежнюю жизнь и отказывался сдаваться. Как же помочь ему принять проклятье?

Несколько минут молчания помогли спустить пар: Дирк успокоился и втянул когти.

– Извини. Я больше не буду. Сколько я должен служить? Три года? Ты потом меня отпустишь?

– Почему три года?

– Мне мама читала сказку, там злому колдуну надо было служить столько. Я со всеми заданиями справлюсь! Все лучше всех сделаю! Так через три года я вернусь домой?

– Нет. Ты – Ворон, а Вороны не должны жить вместе с людьми. Мы едим их, и ты ешь тоже. Никто не захочет жить рядом с монстром, который может его съесть.

– Но я не буду… я других стану есть…

– Тебе никто не поверит. Только твоя новая семья: я и прочие Вороны. Люди будут вести себя, как Рутгер Янг. Они убьют тебя, называя тварью.

Светлые глаза Дирка наполнились слезами. Он заревел и бросился в объятия Элдрика, привычно требуя утешения.

– Так нечестно! Я не виноват, что меня прокляли!

– Жизнь и не бывает честной, – Элдрик обнял его и коснулся губами макушки, – но в ней есть правила, которые помогут с этим смириться. Следуй им, и будешь жить счастливо.

Но он понимал, что этого недостаточно. Прошлую жизнь Дирка нужно было отрезать и прижечь рану, как можно скорее.

***

К церемонии готовились две недели: украсили тронный зал цветами и яркими лентами, выставили столы с напитками и отрепетировали. Все должно было пройти идеально.

Дирк немного волновался, услышав, что это его церемония посвящения в Вороны, но Элдрик убедил его, что он справится. После короткой речи Элдрика ребенок на глазах у сотен наряженных Воронов разбил когтями три тонкие дощечки, спалил черным пламенем чучело Рыцаря и взлетел под потолок, сорвав оглушительные овации.

– Ты справился со всеми испытаниями, – похвалил его Элдрик, – и стал настоящим Вороном. Ты больше не слабый человек, а могущественный крылатый хозяин города. В честь этого я нарекаю тебя Рейвен – «Ворон». Забудь старое имя и прежнюю жалкую жизнь. Теперь ты – лучший из лучших.

На лице Дирка появилось недоумение, но Вороны снова радостно захлопали и окружили его, поздравляя и одаривая подарками.

– Это от меня, – добродушно ухмыльнулся Сорес, протягивая деревянный меч, – с твоим характером только к нам: защищать Великого Ворона и гонять Рыцарей.

– Да! Я хочу стать бойцом! Элдрик, можно?

– Можно, – ответил тот, подсчитывая, что Время Воронов закончится, когда ему будет семнадцать, – но в охоту на Принца пойдешь не раньше двадцати. Если докажешь, что стал достаточно сильным.

– Но это так долго ждать! – возмутился тот, однако быстро отвлекся на новые подарки, которых было уже больше двух десятков.

Учитывая, что Воронов было триста, а подарок дарил каждый, следующие пару недель маленький упрямец будет очень занят. Никто и никогда больше не станет звать его Дирком, и он сам позабудет об этом. Жизнь его превратится в сказку: полеты на крыльях, магия, тренировки с бойцами (и пусть Сорес только попробует распустить язык при ребенке!), любые игры и развлечения. И все это – жизнь Ворона, недоступная человеку.

– Элдрик, а зачем мне второе имя? У меня же есть одно.

Спросил все-таки.

Сорес едва слышно хмыкнул. Похоже, упрямство Дирка… Рейвена ему нравилось. Особенно тем, что доставляло неудобство Элдрику.

– То было имя слабого человека. Теперь ты особенный и должен получить подходящее имя для Ворона. Хочешь полетать прямо сейчас?

– Да! – ребенок моментально переключился. – Только подарки надо отнести в мою комнату.

«Мою». Отлично.

– Сорес отнесет, – насмешливо велел он, – сам без своих бойцов.

Тот помрачнел и безразлично буркнул:

– Да, повелитель.

– Но их много! Сорес, мы быстро, ты начинай, а я потом вернусь и остальное сам отнесу, – сияющий Рейвен улыбнулся и, ухватив Элдрика за руку, потащил его во двор.

К концу года он легко отзывался на новое имя, говорил о себе «я же Ворон» и больше не рвался домой. Дирк Уайлд исчез навсегда.

А Рейвен рос таким же строптивым, своевольным и бесконечно любимым сыном Великого Ворона, как и прежде.