Семя Зла

Подруги

Аннет разлила горячий ароматный чай по чашкам и протянула одну из них подруге.

— Я так рада, что мы снова рядом! — произнесла сидящая за столом девушка.

— Я тоже очень рада, Лиззи, — тепло улыбнулась Аннет.

И подруги весело принялись обсуждать последние новости их студенческой жизни. Девушки были ровесницами. Они выросли и повзрослели вместе и словно дополняли друг друга, хотя внешне были совсем не похожи: высокая яркая брюнетка с удивительно синими глазами Аннет и хрупкая миниатюрная Элизабет с копной вьющихся пепельных волос и по-детски удивленными серыми глазами.

Два года назад родители Элизабет перебрались на постоянное место жительства в другой город, где через год Лиззи поступила в университет. Подруги оказались далеко друг от друга и жутко тосковали. В семье Аннет тем временем между родителями произошел серьезный разлад. Девушка с горечью наблюдала за тем, как родные и близкие ей люди становятся все отчужденнее друг от друга. Одиночество захлестывало Аннет, она едва не забросила учебу. И тогда отец принял решение избавить дочь от мучительных переживаний, посчитав, что Аннет способна начать самостоятельную жизнь, вдали от родителей. Он снял для нее крошечную квартирку в городе, куда перебралась Элизабет, а Аннет, успешно сдав экзамены, перевелась на тот же факультет, где училась ее подруга. Девушки были просто счастливы.

За три месяца учебы Аннет зарекомендовала себя дисциплинированной и одаренной студенткой исторического факультета и успела подружиться со многими ребятами. Девушка отличалась доброжелательностью и открытостью, хотя порой ей казалось, что далеко немногие могут понять то, что творилось в ее душе. При случае Аннет всегда могла проявить твердость и принципиальность, даже упрямство, что отличало ее от сентиментальной, эмоциональной и мягкой Элизабет.

При появлении Аннет многие молодые люди обратили на нее внимание, но она не торопилась завязывать отношения. Элизабет же, как казалось Аннет, нашла себе идеальную пару. Рауль учился на два курса старше, был очень серьезным и вдумчивым молодым человеком. Конечно, иногда казалось, что слишком эмоциональной, романтичной Лиззи трудно с достаточно приземленным и рассудочным парнем, но это было не так. Аннет одобряла выбор подруги. По ее мнению, с такими как Рауль не страшно попадать на необитаемый остров, потому что уже к вечеру будет найден источник пресной воды, построена хижина и обеспечен месячный запас дров и фруктов. Рауль был надежен, серьезен и немногословен, Лиззи была с ним счастлива.

Аннет же почему-то вызывала симпатию или интерес исключительно у тех парней, которые ей не нравились или даже отталкивали. Одним из них оказался Дэниэл. Он сразу обратил внимание на привлекательную девушку, но Аннет не выразила к нему симпатии, скорее наоборот.

Дэниэл был мечтой большей половины девушек факультета. Высокий, стройный блондин, с тонкими, аристократическими чертами лица и пронзительными серыми глазами не мог не произвести впечатления. Однако его утонченная внешность составляла разительный контраст с характером и манерами Дэниэла. Насмешливый тон, язвительные замечания, а порой и откровенная наглость юноши все же не отталкивала, а привлекала большинство девушек. Сам Дэниэл не дарил особых надежд своим воздыхательницам. Он общался избирательно, с теми, кто действительно вызывал в нем искренний и живой интерес. К остальным Дэниэл демонстрировал легкое пренебрежение, бросая полунасмешливые взгляды, которые, скорее всего, и привлекали. Дэниэл нравился многим за его легкость на подъем, непринужденность, умение находить выход из затруднительных ситуаций. Юноша был остроумен, хорошо и с легкостью учился, и по праву считался одним из лучших студентов курса.

Большую часть времени он проводил с Аннабель. Они отлично смотрелись вместе. Аннабель, высокая статная девушка с холодными зелеными глазами и копной рыжих волос, держалась со всеми несколько холодно и даже чуть высокомерно, вероятно, поэтому она и нравилась Дэниэлу. Но, считая себя абсолютно свободным, он не упускал возможности проявить внимание и к другим красавицам. Сейчас его выбор пал на Аннет. Дэниэл то и дело пытался оказывать ей знаки внимания, которые только раздражали девушку. Аннет меньше всего хотелось ссор на пустом месте или, упаси боже, ревности со стороны Аннабель. Она считала Дэниэла нахалом и циником.

— Мы совсем заболтались, Лиззи! — воскликнула Аннет, взглянув на часы. — Ты же обещала Раулю не задерживаться.

— А ты хотела зайти на факультет, — засмеявшись, напомнила подруге Элизабет. — Когда мы болтаем, я забываю про время. Идем.

Незнакомец

Аннет быстро шла по коридору университета, ей было очень весело после встречи с Лиззи. Она почти не смотрела по сторонам, поэтому внезапно столкнулась с молодым человеком. От неожиданности он выронил из рук стопку книг. Аннет ойкнула и бросилась ему помочь, но юноша одарил Аннет таким гневным и высокомерным взглядом, что та предпочла быстро уйти. Правда, она несколько раз все же оглянулась на незнакомца.

На следующий день этот молодой человек появился у них в аудитории. Он молча вошел в дверь, находящуюся в конце комнаты, и уселся за последний стол, в самый тёмный угол. Выглядел он немного странно: юноша ни с кем не разговаривал, только неопределенно кивнул, его взгляд отчужденно скользнул по присутствующим, и он тут же уткнулся в книгу. Во всем его облике сквозило какое-то напряжение, которое Аннет сочла за наигранную манерность. Этому поспособствовали и бледность его лица, и странный внешний вид. Несмотря на то, что в аудиториях было тепло, и парни были одеты, кто в легкие джемперы, кто в рубашки с жилетками, на юноше был плотный костюм, скорее напоминающий полупальто, из-под воротника которого выглядывала теплая рубашка.

Аннет заметила, что молодой человек устремил на нее свой заинтересованный взгляд, но как только она обернулась, тут же принял отсутствующий вид.

— Кто это? — прошептала Аннет. — Какой странный парень. Я вчера чуть не сбила его с ног в коридоре.

— Это Викто́р, — ответила Лиззи, — он из этих… вольных слушателей. К нам приходит послушать профессора и частенько сидит в университетской библиотеке. Он очень странный. Ребята над ним смеются, но ему, похоже, все равно. Он ни с кем не общается, одет непонятно. Какой-то… страшный.

Аннет удивленно вскинула брови.

— Да, страшный, — прошептала Лиззи. — Посмотри, какой он бледный и мрачный. Он… демон!

Аннет покачала головой, поражаясь фантазиям подруги.

— Возможно, этому есть причина. Может, он болен.

— Ага, на голову, — выпалила Элизабет.

— Лиззи, — укоризненно покачала головой Аннет, — у всех свои странности. Мне он кажется просто чопорным и высокомерным молодым человеком. Возможно, он зациклен на учебе. Он был готов испепелить меня взглядом, когда из-за меня выронил книги.

Лиззи вдруг закусила губу и тревожно взглянула на подругу.

— Аннет, я боюсь, будь осторожна. Не приближайся к нему, пожалуйста.

Девушка вновь покачала головой.

— Мне он не интересен, — ответила она подруге, улыбнулась и вновь поймала на себе взгляд Виктора. Теперь в нем не было ни тени высокомерия, он смотрел просто и как-то грустно и, заметив взгляд Аннет, смущенно опустил глаза.

Нечаянный заступник

— Прекрати меня преследовать, Дэниэл, — серьезно и строго произнесла Аннет, когда он в очередной раз попытался завязать с ней разговор, дождавшись, когда девушка останется одна. Дэниэл знал, что почти все уже разошлись, и подошел к Аннет в тот момент, когда она, выйдя из аудитории, направлялась по коридору к выходу.

Дэниэл с веселой усмешкой смотрел на возмущенную Аннет, словно его забавляла ее злость.

— Тебе не дает покоя, что я не обращаю на тебя внимания, как остальные девчонки? — выпалила девушка.

— Какая ты глупышка и зануда, Аннет, — произнес Дэниэл. — Да, ты мне понравилась, и я подумал, почему бы нам не пообщаться поближе. Или нет? — Дэниэл неожиданно шутливо обнял ее.

— Отпусти!

Аннет быстро оттолкнула Дэниэла и, стремительно свернув в соседний коридор, вернулась в аудиторию в надежде, что там еще задержались ее подруги. Но в кабинете был лишь Виктор. Он быстро взглянул на прошедшую вглубь комнаты взволнованную Аннет и, услышав звучащие в коридоре шаги, подошел к двери. Дэниэл, устремившийся за девушкой, распахнул дверь и резко остановился.

Виктор спокойно смотрел на Дэниэла, преградив ему путь в аудиторию.

— Ты кого-то ищешь? — вежливо поинтересовался он.

— Нет!

Дэниэл бросил на Виктора неприязненный взгляд и предпочел уйти.

— Думаю, он не вернется. О, Вы обронили!

Виктор поднял тетрадь, выпавшую из книги, и шагнул к Аннет.

Девушка с благодарностью взглянула на Виктора. Теперь, когда он находился рядом, она могла лучше рассмотреть его внешность. Виктора можно было назвать привлекательным. Даже несколько громоздкая одежда не могла скрыть достоинств его крепкой и подтянутой фигуры. Если бы не излишняя бледность, то темные, чуть волнистые волосы, выгодно оттеняли бы его мужественное лицо с крепкими скулами, волевым подбородком и резко очерченными губами. Теплые темно-карие глаза смягчали некоторую жесткость его черт, широко распахнутые и глубокие, они светились печалью и кротостью. Аннет не видела в нем теперь ни чопорности, ни высокомерия, показавшихся ей при первом впечатлении.

Аннет смутилась, понимая, что не должна так откровенно разглядывать его, она протянула руку и взяла тетрадь.

— Спасибо! Я — Аннет, Вы, наверное, видели меня на лекциях, — сказала девушка.

— Я — Виктор, вероятно, наслышаны.

Аннет вздрогнула от жестокой самоиронии вдруг с такой горечью прозвучавшей в голосе юноши.

— Вы, верно, совсем недавно здесь учитесь, я не припомню Вас раньше? — продолжил Виктор.

— Да, я здесь всего четвертый месяц, — отозвалась девушка, теребя тетрадку и не зная, стоит ли ей продолжать разговор. У нее было странное чувство: юноша и привлекал, и отталкивал ее одновременно.

Виктор отошел к столу и принялся собирать свои книги. Солнце, внезапно вышедшее из-за туч, щедро залило комнату, и Аннет показалось, что он вздрогнул, словно от холодного ветра. Виктор быстро взглянул на Аннет, и она вдруг увидела в его взгляде непонятную тоску и боль, что ей самой захотелось сжаться и спрятаться.

— Вам нужно идти? Может, Вас проводить? — спросил Виктор, видя, как Аннет направилась к двери и немного замялась.

Девушка пожала плечами. Она не горела желанием быть в его обществе, но неприятные преследования Дэниэла раздражали Аннет. А Виктор все-таки выручил ее сегодня и вел себя тактично, но не холодно.

Они вместе покинули аудиторию и, пройдя по гулким коридорам, вышли на улицу. Виктор молча кивнул Аннет и торопливо скрылся из вида. Девушка еще несколько минут постояла на крыльце, а потом задумчиво пошла к дому. Перед глазами почему-то все еще стоял Виктор и его взгляд полный невыразимой боли.

На следующий день, придя на лекции, Аннет вновь увидела Виктора. Он привычно сидел в своем углу и что-то писал, аудитория гудела в обычном ритме, а юноша сидел в одиночестве, и, кажется, не замечал ничего вокруг.

Аннет решила сесть поближе к нему, Лиззи сегодня не было, и никто не останавливал девушку жуткими предупреждениями.

Аннет вздрогнула, когда к ней подошел Дэниэл. Ей не хотелось выяснять отношения, которых нет или слушать его очередные пошлости.

— Привет, красотка, — ослепительно улыбнувшись, привычно поприветствовал ее Дэниэл. — Как поживает принцесса печального рыцаря? Твой побег был великолепен.

Дэниэл с ехидной усмешкой метнул неприязненный взгляд на Виктора. Но тот сделал вид, что не заметил его, хотя при приближении Дэниэла к Аннет оторвал взгляд от тетради и сосредоточенно посмотрел на них.

— Дэниэл, пожалуйста, я, кажется, тебе все объяснила, — сердито начала девушка.

— Не злись, Аннет! — прервал ее Дэниэл. — Не хочешь, не надо. Не в моих правилах бегать за девушками. Ну а передумаешь, дай знать…

Дэниэл весело засмеялся и ушел болтать со своим другом Максом и Аннабель.

Аннет облегченно вздохнула. Она не терпела навязчивости в отношениях, а Дэниэл был ей неприятен. Девушка оглянулась и посмотрела на Виктора, она не решилась подойти к нему, а просто приветливо кивнула и улыбнулась. Виктор посмотрел на Аннет с невероятной теплотой, и его губы тронула чуть заметная улыбка. Это было так непривычно, кажется и для него самого.

Аннет уже заметила откровенно неприязненное отношение Дэниэла к Виктору, хотя юноша не проявлял к нему негативного отношения, он вообще старался быть незаметным и никого не задевал. Дэниэл же часто открыто высмеивал Виктора, отпускал в его сторону едкие хлесткие замечания, которые тот, конечно же, слышал, но предпочитал оставлять без внимания, чем возможно, злил Дэниэла еще больше. Остальные ребята не обращали на Виктора никакого внимания, хотя и посмеивались над шуточками Дэниэла, просто считая юношу чудаковатым или высокомерным. Пожалуй, только Элизабет почему-то тоже питала к Виктору неприязнь, или скорее необъяснимый страх. А Аннет увидела вдруг в нем что-то теплое, но закрытое от всех и вся.

Через день, когда Виктор появлялся в аудитории, Аннет вновь приветливо кивнула, и он ответил ей еле заметной улыбкой.

— Это что такое?! — с ужасом вскрикнула Лиззи, увидев это приветствие. — Ты здороваешься с ним?!!!

— Лиззи! Ты говоришь так, словно я убила человека, — засмеялась Аннет. — Не глупи, пожалуйста.

Но Элизабет сокрушенно покачала головой.

— Как ты можешь, с ним! — она почти закричала, и Аннет заметила, что Виктор обернулся в их сторону.

— Лиззи, перестань сейчас же, — зашикала Аннет, пытаясь утихомирить подругу.

Виктор вдруг застыл с каменным лицом, потом обвел аудиторию каким-то затравленным взглядом и, прижав руки к груди, быстро встал и ушел. Аннет после этого больше не видела Виктора, и ей стало немного жаль, что их разговор с Лиззи, возможно, так бестактно обидел его.

И вновь Виктор

Аннет с тоской взирала на книжные полки. Она никогда не сможет как следует подготовиться к экзамену. Даже если перелопатит все эти энциклопедии. Предмет, который предстояло сдавать Аннет, был ей неинтересен, а лекции профессора были невероятно скучными и непонятными. Студенты, сдавшие у него экзамены, говорили страшные вещи о придирчивости профессора и беспощадности ко всем студентам. Он задавал каверзные вопросы, о том, чего и в помине не было в его лекциях, которые понимали далеко не все.

Девушка удрученно взяла очередной том и уныло прошла к свободному столику.

— Здравствуйте, Аннет, Вы чем-то расстроены? — вдруг услышала она знакомый голос.

Подняв глаза, девушка увидела Виктора, она даже и не заметила, что села за столик прямо напротив него.

— Здравствуйте, я… готовлюсь к экзамену, — рассеянно ответила она, — но… не могу разобраться. Экзамен уже завтра, но нужно еще найти столько информации!

— У кого экзамен? — живо поинтересовался Виктор. — Уж не у вашего ли «любимого» профессора?

Он быстро назвал Аннет несколько тем, девушка кивнула. Ей показалось, что голос Виктора сейчас похож по интонациям на профессорский, раньше бы она посмеялась над этим, но ей было не до шуток. Но Виктор, похоже, и не собирался шутить. Он серьезно посмотрел на Аннет и сказал:

— Я могу помочь Вам. Я достаточно сведущ в этих вопросах и, если хотите, я Вам многое объясню. Надеюсь, Вы не сочтете мое желание помочь за назойливость.

— О, нет, что Вы! Если Вам не трудно, помогите, — быстро ответила Аннет.

Она никак не могла настроиться на излишнюю учтивость Виктора. И не знала, как отвечать ему, чтобы не задеть.

— Я сейчас принесу нужную книгу.

Виктор исчез между книжных полок и вернулся к Аннет с еще более увесистым томом. Девушка с ужасом взглянула на книгу. Но Виктору она оказалась нужна только для того, чтобы найти необходимые иллюстрации.

— Видите ли, так будет понятней, если Вам удобно…

Аннет уже тошнило от его вежливости. Она чувствовала себя перед ним как нерадивая ученица перед педагогом.

— Простите, может быть, мы будем общаться на «ты», — выпалила Аннет. — Я чувствую себя словно на экзамене, правда, — жалобно воззрившись на Виктора, пролепетала она, ожидая гром и молнии на свою голову.

Но он вдруг еле заметно улыбнулся и доброжелательно произнес:

— Хорошо, так, правда, проще. Обращайся как удобнее, но… я не обещаю быстро перестроиться.

Аннет облегченно вздохнула. «Он даже умеет шутить», — вдруг подумала она.

— С чего начнем? Что для Ва… для тебя самое трудное?

Виктор, видимо, попал на свой конек. Аннет и представить не могла, что он окажется не только интересным, эрудированным, но и умеющим легко и просто объяснять. Девушка теперь быстро осваивала и понимала все, о чем так долго и нудно говорил профессор. Виктор все пояснял доступно, понятно. Внимательно слушая вопросы Аннет и разъясняя что-то более подробно, Виктор быстро находил в книге нужные иллюстрации. Аннет показалось, что за несколько часов она освоила весь курс лучше, чем за все эти 3 месяца.

Девушка почувствовала, что и сама заинтересовалась этой темой. Она поймала себя на мысли, что Виктор, оказывается, не так уж несносен и мрачен, как его представляют другие. «Мы ведь просто его не знаем, — думала Аннет. — Да он странен, несколько манерен, но разве это большой недостаток».

Девушка заметила, конечно, некоторую странность Виктора, когда она, желая рассмотреть рисунок, потянулась и едва не положила свою руку на его: Виктор как-то резко отстранился и вздрогнул. Аннет списала это на его некоторую нервозность и излишнюю учтивость.

Сидя за книгами, они не заметили, как пролетело время, и когда закончили, Аннет обнаружила, что уже вечер и библиотека вот-вот закроется.

— О, спасибо! Я просто спасена! — воскликнула она.

— Я рад, что помог, наконец-то нашел благодарного слушателя, — с привычной самоиронией ответил юноша.

— Зачем же так, — серьезно произнесла Аннет, — ты, правда, очень хорошо объясняешь. С тобой интересно.

Виктор как-то странно взглянул на нее, и его губы вдруг сжались, словно от плохо скрываемой боли.

Когда молодые люди вышли на улицу, было уже достаточно темно. Аннет не думала, что задержится так надолго.

— Я провожу Вас, если можно, — произнес Виктор. — Не стоит одной возвращаться в темноте.

Девушка кивнула и поежилась от зябкого ветра. Заметив это, Виктор снял свое пальто и набросил его ей на плечи.

— Все в порядке, — быстро сказал юноша, отвечая на немой вопрос Аннет, уже заметившей, что он привык кутаться и при более теплой погоде.

Сейчас Виктор выглядел лучше. Может быть, свежий воздух так подействовал на него, но Аннет ощущала, что он не так скован и чувствует себя хорошо. Его лицо уже не было столь бледным, как днем, и он не вздрагивал, словно от резкого холода. Хотя вечер был далеко не теплым. Они не спеша пошли по улице.

— Расскажи мне что-нибудь о себе, Аннет, — вдруг попросил Виктор.

Девушка пожала плечами.

— Я приехала сюда недавно, чтобы учиться и быть ближе к Лиззи, это моя подруга, мы вместе росли.

— Это… такая миловидная блондинка? — уточнил Виктор. — Хорошая девушка, немного взбалмошная, но, видно, что любит Вас.

Аннет удивленно взглянула на Виктора. Как коротко и точно он охарактеризовал Элизабет.

— Здесь в городе у меня квартирка, совсем маленькая, но уютная, — продолжила девушка, размышляя, что она еще может сказать.

— Это все не то, Аннет, — вновь заговорил Виктор. — Помните Экзюпери. Я полностью с ним согласен. Чтобы узнать человека, нужно понять, чем он живет, что в его сердце, что ему нравится, какую музыку он любит, что читает, какой цвет ему нравится. Кстати, а какой цвет предпочитаете Вы?

Аннет вновь удивленно взглянула на Виктора, еще никто из молодых людей так не разговаривал с ней.

— Я люблю изумрудный, потому что он напоминает мне траву и лето, — ответила девушка.

Она вдруг легко и просто заговорила о том, как в детстве они с Лиззи играли на лужайке. О том, что любит спокойную музыку и теплый дождь, и как однажды весной она смастерила кораблик и запустила его плавать, в надежде, что он унесет ее мечту в далекие дали.

— Недавно в одном магазине я видела музыкальную шкатулку с кораблем. Очень красиво. Я просто мечтаю о ней, но это для меня слишком дорого.

Виктор внимательно слушал Аннет и смотрел на нее теплым и добрым взглядом.

— Наверно, я много болтаю, — вдруг спохватилась девушка, — говорю разные глупости.

— Нет, все это очень интересно, — искренне произнес Виктор. — Я тоже люблю дождь, — задумчиво продолжил он. — В нем есть своя неповторимая музыка.

«Он еще и романтичен, — подумала Аннет. — Почему же он так отчужден от всех?». Хотя и ее понимали не многие.

Они подошли к дому Аннет и остановились у входа.

— Спасибо, Виктор, ты очень помог мне, — произнесла Аннет.

— А Вы… подарили мне прекрасный вечер. Это стоит куда больше. Вы — умная и хорошая девушка. Я говорю искренне, — произнес Виктор и, несколько смутившись, опустил взгляд.

— Может, хотите зайти? — смущенно пролепетала Аннет.

— Не стоит. Уже поздно, — Виктор аккуратно снял с ее плеч свое пальто. — Вам нужно хорошо отдохнуть перед экзаменом. Спокойной ночи, Аннет.

— До свидания, Виктор.

На миг рука Аннет оказалась в теплых руках Виктора. Он легонько пожал ее пальцы, ненадолго задержав ее руку в своей. Девушка открыла дверь и, обернувшись, улыбнулась Виктору, он проводил ее долгим взглядом и быстро скрылся в темноте.

***

Аннет встала рано, она решила не спеша позавтракать и собраться с мыслями перед экзаменом. Девушка едва успела сварить кофе, как в дверь неожиданно позвонили. Она очень удивилась.

— Букетная мастерская «Розетта». Круглосуточная доставка, — услышала Аннет бодрый голос.

На пороге стоял молодой человек. Он быстро назвал адрес и имя девушки. Аннет растерянно кивнула.

— Это вам. Распишитесь, — он протянул ей бумагу и вручил изящный букетик цветов.

Девушка застыла от неожиданности.

— Это мне? Спасибо, — пробормотала она.

Аннет с удивлением смотрела на букет, и только когда курьер уехал, догадалась вытащить карточку.

«С благодарностью за вчерашний вечер. Удачного дня! Виктор», — прочла девушка мелкий скачущий почерк.

Аннет посмотрела на изящный букетик: ярко-синие ирисы удачно сочетались с белыми и желтыми нежными нарциссами.

Растерянно улыбаясь, девушка прошла в комнату. Так вышло, что ей никогда никто не дарил еще цветов. Обычно она получала в подарок плюшевых мишек, кружечки и брелочки, шоколад, но не цветы… Аннет растроганно прижалась губами к нежным лепесткам.

***

— Здравствуй! Как прошел экзамен?

Виктор остановил девушку на лестнице. С экзамена минуло 3 дня и надо ли говорить, что для нее все прошло просто замечательно. Аннет искренне обрадовалась, увидев молодого человека.

— О, Виктор! Все отлично! — воскликнула она. — Я так хотела увидеть тебя.

— Я рад, что все хорошо, — отозвался Виктор. Тут он увидел приближающую Элизабет.

— Но, поговорим позже, Аннет, — в его голосе прозвучало сожаление. — Мне нужно идти.

Девушка обернулась и тоже увидела Лиззи.

— Ваша подруга не приветствует мое общество, — тихо проговорил Виктор.

— Это ничего не значит, не уходите, — быстро бросила Аннет, вспоминая тогдашнюю бестактность подруги.

— Прости, но мне, правда, нужно идти, не обижайся. Еще увидимся, — проговорил Виктор.

Он быстро ушел, и Аннет с досадой подумала, что не успела поблагодарить его за букет.

Счастливая буря

Ветер усиливался, нагоняя тяжелые свинцовые тучи, Аннет поежилась и, вздохнув о том, что потеряла столько времени, быстро направилась к автобусной остановке. Девушка приехала в этот район города, потому что здесь была необычная антикварная лавка и много книжных магазинов. Она искала книгу в подарок для Лиззи, но, к сожалению, ее поиски не увенчались успехом.

Аннет машинально сунула руку в карман и вдруг с ужасом обнаружила, что потеряла деньги. В сумочке у нее была лишь какая-то мелочь, которой явно не хватало на проезд в автобусе. Девушка постояла немного в задумчивости, понимая, что придется идти домой пешком.

Свернув на узкую улицу, Аннет решила, что так она значительно сократит путь, хотя не очень хорошо ориентировалась в этом районе. Однако все вышло наоборот: девушка забрела в какой-то тупик, вернулась, вновь свернула и окончательно запуталась. Теперь она находилась на незнакомой улице с одноэтажными маленькими домиками. Аннет с тоской оглянулась вокруг. Налетевший ветер превратился в настоящий ураган, а с неба уже падали тяжелые капли дождя, грозившие перерасти в ливень. Внезапно хлынувший дождь в одно мгновение вымочил до нитки ее легкий плащ, она бросилась под козырек какого-то дома, спасаясь от дождя.

— Аннет! Что ты здесь делаешь? Скорее сюда! — вдруг услышала она окрик и увидела Виктора, который стоял на пороге одного из домов и открывал дверь. Аннет бросилась к нему.

— Входи скорее, — Виктор быстро распахнул дверь и, пропустив девушку вперед, вошел в дом и запер дверь.

— Я ходила в антикварную лавку и магазины. Хотела уехать домой, но потеряла деньги, а тут еще и буря, — пролепетала Аннет.

Она еще топталась на пороге, стягивая мокрый плащик и отряхиваясь от влаги. Виктор уже скинул свой громоздкий плащ, оставшись в теплом вязаном свитере, и подошел к камину. Несмотря на то, что в доме было достаточно тепло, он принялся быстро разжигать огонь, и вскоре веселое пламя озарило небольшую комнату, окна которой были завешаны плотными шторами.

— Садись скорее к огню. Ты вся вымокла и продрогла, — сказал Виктор.

Аннет села в кресло напротив камина, и он заботливо протянул ей мягкий плед. Девушка с благодарностью взглянула на юношу.

— Спасибо, — тихо произнесла она.

Виктор молча улыбнулся и быстро прошел в коридорчик, ведущий вглубь от прихожей.

Пока его не было, Аннет с интересом оглядывала жилище. Маленький домик внутри был довольно уютным. В комнате, где сидела Аннет, на одной стороне был камин, напротив него стояли два кресла, недалеко находился небольшой письменный стол, весь заложенный бумагами и книгами. На другой стороне комнаты стоял небольшой диван, тумбочка и вместительный шкаф с книгами. Книг было очень много. Просто какое-то царство книг. Далее находилась дверь, ведущая в другую комнату, вероятно, спальню. Небольшой коридорчик от крошечной прихожей, где умещалась лишь тумбочка с телефоном и гардеробная, вел, видимо, на кухню и в столовую.

Аннет чувствовала себя невероятно уютно, словно она знала эти вещи, этот дом. За окнами трепетал ветер, гнулись деревья, и лил непроглядный дождь. Буря словно нарочно загнала ее в этот необычный тихий мирок.

Девушка вдруг, словно наяву, увидела перед собой удивительную картину: она сидела на поляне под высоким раскидистым деревом, было жарко, но крона спасала ее от зноя. Рядом был Виктор. Не такой как обычно, сосредоточенный и зажатый, а веселый и радостный. Он смотрел на Аннет, положив голову ей на колени, и улыбался спокойно и счастливо. Девушка тряхнула головой, и видение исчезло.

Виктор тем временем вернулся в комнату и протянул Аннет бокал с горячим, пахнувшим пряностями напитком.

— Это пунш, выпей, а то простудишься, — заботливо произнес юноша.

Он тоже сел в кресло у камина рядом с Аннет и снова улыбнулся ей.

— Ты уже второй раз буквально спасаешь меня, Виктор! Ты так помог мне с экзаменом, — заговорила Аннет. — Я бы не сдала его, если бы не ты. Я хотела поблагодарить тебя за помощь и за букет. Ты многое делаешь для меня.

— Не преувеличивай, — просто ответил Виктор. — Я рад, что могу общаться с тобой. И если я могу помочь или порадовать тебя, то почему бы нет, тем более это так несложно.

Аннет смущенно уткнулась в стакан, осторожно глотая терпкую горячую влагу. Виктор смотрел на нее долгим взглядом, словно впитывая ее образ, несмотря на его легкий тон, глаза его смотрели на нее с какой-то безудержной печалью.

— Аннет…, — Виктор замолчал и, резко встав, отошел к столу. Он опустил голову, а пальцы, вцепившиеся в крышку стола, побелели от напряжения. Через мгновение он овладел собой и с тревогой взглянул на девушку, но она не заметила его состояния.

— Что ты искала в лавке? — спросил Виктор. — Там есть много интересных вещей.

— Я просто заходила посмотреть, я никогда не была здесь. А потом искала какую-нибудь интересную книгу для Лиззи. Она очень любит читать. И ты, я вижу, тоже.

— Да, я люблю книги, — ответил Виктор, — а еще я занимаюсь переводами.

— Нерадивые студенты никогда не оставят тебя без работы, — засмеялась Аннет.

— Ну да, — Виктор засмеялся в ответ.

Его постоянное напряжение вдруг спало, он весело смотрел на девушку и отвечал ей. Виктору и Аннет сейчас это казалось чем-то невероятным. Они сидели у камина, спрятавшись от бури, пили пунш и просто болтали об экзаменах Аннет, о профессоре, о книгах, не замечая времени, не чувствуя стеснения.

— Ты давно в этом городе, Виктор? — спросила девушка.

— Нет. Полтора года. До этого я жил далеко отсюда. Меня очень заинтересовали лекции этого профессора. К тому же здесь есть хорошие библиотеки, архивы, книжные магазины. Мне… мне это очень нужно, Аннет, — вдруг посерьезнев, ответил Виктор.

— Ты здесь один… А твои родственники, родители?

— Их нет, — коротко ответил юноша.

— Прости, — смущенно произнесла Аннет. — Они…

— Я не знаю, живы ли они. Я ничего вообще о них не знаю. Я рос в приюте, с самого рождения. У меня никого нет.

Аннет с горечью посмотрела на Виктора. Теперь она в какой-то степени понимала причину его отчужденности.

— Одиночество не так страшно, — заметив ее взгляд, произнес Виктор. — Ты привыкаешь, выстраиваешь свой образ жизни… так… как тебе удобно.

Аннет вздохнула и, кутаясь в плед, подошла к окну, она слегка отодвинула штору и выглянула в окно. Буря закончилась, но небо было затянуто хмурыми тучами и невозможно было понять, стемнело ли уже к вечеру или еще день. Виктор тихо подошел к Аннет и осторожно и легко опустил ей руки на плечи.

— Мне трудно это понять, — задумчиво произнесла девушка. — У меня много родных и друзей. Я думаю, одиночество — это больно.

— Иногда очень, — тихо ответил он.

Аннет резко повернулась, и руки Виктора, соскользнув с ее плеч, на миг охватили ее в объятья.

— Аннет, я хотел сказать тебе… я очень рад, что узнал тебя. Ты… хорошая, искренняя, ты…, — Виктор смущенно замолчал.

— Я тоже этому рада, — отозвалась Аннет. — Ты не похож на тех, кого я знала раньше. Ты очень добрый…

— Но я… имею ли право …, — пробормотал Виктор так тихо, что она его не расслышала.

Часы на каминной полке вдруг резко застучали, Виктор и Аннет одновременно обернулись, вздрогнув от неожиданности.

— Который час? — спохватилась девушка.

— Уже 8 вечера, они всегда отбивают 8 и 12 часов, — ответил Виктор. — Ужасная погода. Нужно вызвать тебе такси.

Он быстро прошел в коридор, а Аннет тихо опустилась в кресло, чувствуя, как ее сердце замерло от этого мимолетного и искреннего признания.

— Скоро будет машина, — сказал юноша, вернувшись в комнату.

Аннет поднялась и вдруг почувствовала непонятную тоску, ей не хотелось уходить отсюда и не хотелось оставлять Виктора в одиночестве. Она растерянно смотрела на огонь в камине и опустевшие кресла.

— Давай выйдем на улицу, — предложила Аннет, думая, что так ей будет легче.

Они шагнули в вечерний сумрак, и девушке почему-то вспомнился первый их вечер. Она улыбнулась юноше.

— Ну, вот как бывает, сегодняшняя буря принесла нам радость, — задумчиво произнес Виктор.

— Нам не обязательно попадать в бурю, чтоб увидеться, — серьезно сказала Аннет.

— Вот и такси, — произнес он, увидев останавливающийся неподалеку автомобиль. — До свидания, — и Виктор осторожно и легко дотронулся до щеки девушки.

Аннет смущенно улыбнулась этой мимолетной нежности, и они подошли к машине. Виктор открыл перед ней дверь и расплатился за поездку. В окно девушка видела, как он смотрит на удаляющийся автомобиль.

Все это было так не похоже на те отношения, которые раньше были у Аннет. Несмотря на привлекательность, девушка не могла похвастаться обилием хороших поклонников. Обычно парни либо не понимали и не разделяли интересов Аннет либо она избегала их сама, боясь нарваться на пошлости. Ее огорчало, что до сих пор ни у кого она не вызывала серьезного чувства, да и сама не чувствовала глубины отношений. Виктор был первым, кто всерьез взволновал Аннет и оказался тем, кто не разочаровал ее, а напротив, привлек к себе еще больше своей интеллигентностью, тактом и добротой. Его чересчур робкое отношение иногда сильно смущало Аннет, но она, конечно же, была рада появлению в своей жизни Виктора. Иногда его поведение казалось ей странным и настораживало, но девушка думала, что просто мало еще знает о нем, и это поправимо.

Вернувшись домой, Аннет почувствовала, что долго еще не сможет уснуть. Она села на диванчик и, уткнувшись в букетик цветов, подаренных Виктором, вдруг заплакала от внезапно охватившей ее тревожной радости.

Лис и ангел. Страхи Элизабет.

— Аннет!

Девушка обернулась и улыбнулась Виктору. Она не видела его больше двух недель. Подготовка к большому семинару отнимала у нее много времени, и ей некогда было предаваться размышлениям, но сейчас Аннет вдруг почувствовала, что очень ему обрадовалась, потому что соскучилась.

— Тебя давно не было у нас.

— Да, было много работы и мне нужно было уехать из города ненадолго. Я вернулся только вчера, Аннет. Ты готовишься к экзамену?

Виктор посмотрел на стопку книг в ее руках.

— К семинару, — ответила девушка.

— Покажи, что здесь у тебя?

Виктор быстро перебрал книги.

— Не очень хорошие источники, — оценивающе произнес он.

— Есть одна книга, но в библиотеке ее не поймать, — вздохнула Аннет.

— Знаешь, у меня есть кое-что, что может тебе помочь. Я могу принести тебе завтра пару книг. Или, если хочешь, можешь взять у меня сейчас. Я собираюсь домой. Ты, кажется, тоже уже свободна. Если, конечно, это удобно…

Аннет внимательно взглянула на Виктора, он робко смотрел на нее, словно боялся обидеть. И в то же время Аннет чувствовала, что ему хочется подольше побыть с ней. Виктор выглядел сегодня каким-то не то что грустным, а притихшим и словно потерянным. Девушке и самой захотелось еще раз побывать в доме Виктора, в этом уютном маленьком мирке, в котором она уже оказалась однажды.

— Отлично! — ободряюще сказала Аннет. — Ты меня очень выручишь, едем. Заодно и поговорим.

Дома Виктор разыскал нужные книги и быстро разъяснил ей самые сложные моменты. Аннет чувствовала себя здесь почему-то невероятно уютно и спокойно, словно знала этот дом давным-давно.

— У тебя так много книг, Виктор, — сказала девушка. — Но эта, наверно, самая любимая.

Она указала на маленькую, уже немного потрепанную книгу, лежащую на письменном столе.

— Да, — улыбнувшись, ответил Виктор, — особенно мне нравится сцена про Принца и Лиса. * Она немного грустная, но красивая.

* А-С. Экзюпери «Маленький принц»

Аннет задумчиво посмотрела на юношу. «Неудивительно, что это его любимая книга, — подумала она. — Интересно, кто-нибудь нашел в одиночестве настоящее счастье?».

Потом они заговорили об экзаменах и предстоящих летних каникулах. Аннет сидела в кресле у камина, а Виктор присел на пол рядом с ней, он с тихой улыбкой смотрел на девушку, внимательно слушая ее.

— Ты уедешь к родителям? — спросил он.

— Да, хотя сейчас у них в отношениях все непросто, но я скучаю по ним и хочу побыть дома. К тому же ко мне приедет Лиззи, конечно, не на все лето, но все равно. Я думаю, будет очень весело, — говорила Аннет. — В прошлом году Лиззи приезжала совсем ненадолго, но мы вместе праздновали мой день рождения. А когда твой день рождения?

— Когда?! — удивленно воскликнула Аннет, услышав ответ. — Так это было позавчера! Ты ничего не сказал, Виктор!

Он неопределенно пожал плечами.

— Меня все равно не было в городе. К тому же я не отношусь к этому дню как к какому-то особому.

Темные глаза Виктора стали словно глубже, он пристально посмотрел на Аннет и тихо произнес:

— Знаешь, я иногда думаю, ведь никто не был рад моему появлению. Меня оставили возле приюта. Когда находят детей, при них есть хоть какая-нибудь вещь или записка с именем. А мне даже имя дали в приюте…

Виктор замолчал и печально посмотрел куда-то вдаль.

— Так ничего и не выяснили, просто не нашли кто… Я хотел бы знать, хотя бы как ее звали… Хотя… меня просто вычеркнули из своей жизни, — горько проронил он.

— Не надо так, пожалуйста, — ласково произнесла Аннет, понимая, что ему сейчас больно. — И ты часто об этом думаешь?

— Нет, теперь уже нет. Какой смысл об этом думать, если ты все равно один, — тихо и безучастно отозвался Виктор.

Аннет сокрушенно покачала головой, ей почему-то стало вдруг тоскливо и жутко. Она никогда не задумывалась раньше о таких вещах.

— Это все…, там, наверное, просто ужасно… как ты смог жить там, — прошептала она.

— Ну что ты. В целом, все было хорошо, — спокойно произнес Виктор. — По сути, это же и был мой дом. Просто я и не знал ничего другого.

— У вас, наверное, никогда не было там никаких праздников? — почему-то спросила Аннет.

— Почему же, были. На Рождество всегда было хорошо, — ответил Виктор. — Я там всегда его любил. Просто, ты же понимаешь, что когда нет родных, это…

Он вновь замолчал, но быстро овладел собой и как-то виновато посмотрел на Аннет.

— Прости, я не должен был говорить этого, зачем тебе…

— Нет, ведь тебе тяжело! Мне кажется, я не вынесла бы этого.

Виктор тихо улыбнулся.

— Не будем говорить об этом. Лучше расскажи мне что-нибудь. Мне нравится тебя слушать. Что еще было в твои прошлые каникулы?

Аннет, немного помолчав, начала увлеченно рассказывать о поездке на озеро. Виктор слушал ее, и его взгляд светился невероятной теплотой. Он осторожно взял руку Аннет в свои, и его пальцы ласково гладили ее ладонь. Ей было невероятно легко сейчас.

— Аннет, я хотел тебе кое-что сказать, я…, — Виктор внезапно замолчал и как-то растерянно взглянул на девушку. Она с беззаботной улыбкой смотрела на него.

— Что, Виктор?

Он судорожно вздохнул и опустил голову. Потом быстро взглянул на Аннет и тихо произнес:

— Спасибо, что ты пришла. Мне почему-то так не хотелось быть одному сегодня.

— Я тоже рада нашей встрече, — ответила девушка.

Виктор вновь замолчал, так и не решившись, сказать что-то еще.

Аннет поймала себя на мысли, что все словно повторяется, они вновь сидели, не замечая времени. Вот и сейчас часы на каминной полке пробили восемь.

Виктор и Аннет переглянулись. Юноша встал и подошел к окну.

— Там такой льет дождь. Надо вызвать тебе такси.

— Нужно подождать где-то минут 15, — сказал Виктор, вернувшись. — Не забудь книги.

Аннет кивнула и взглянула на него, он казался ей сейчас немного растерянным. Вдруг юноша быстро прошел в комнату и, вернувшись, остановился перед девушкой.

— Закрой глаза, Аннет, — попросил он.

Она послушно зажмурилась и почувствовала, как Виктор осторожно прикоснулся губами к ее щеке и взял ее за руку.

Аннет смутилась и открыла глаза. На ее ладони лежала небольшая стеклянная фигурка ангела с золотыми, слегка потертыми от времени, крылышками.

— Когда-то давно, на Рождество, мне его подарили. Там было много всего, но мне достался именно он. Я хочу, чтобы он был у тебя, Аннет, пожалуйста. Пожалуйста, — как-то робко и совсем по-детски попросил Виктор.

— Спасибо, — тихо произнесла девушка.

За окном послышался шум приближающейся машины, и Аннет, смущенно улыбнувшись, вышла из дома.

***

— Виктор! — Аннет увидела его на крыльце и поняла, что он ждет ее. — Я хотела вернуть тебе книги, они мне очень пригодились.

Виктор улыбнулся.

— Значит, все прошло хорошо? — спросил он.

— Да, — весело ответила девушка.

— Я провожу тебя, — несколько вопросительно произнес Виктор.

Аннет кивнула, и они пошли по направлению к ее дому.

Сегодня юноша уже не казался ей таким потерянным как в прошлый раз. Да и она чувствовала себя невероятно легко.

— Закрой глаза, — весело попросила Аннет, когда они остановились у ее дома.

И когда Виктор закрыл глаза, она сделала то же самое, что и он в прошлый раз: смущенно коснулась губами его щеки и вложила в руку небольшой сувенир.

Виктор взглянул на подарок Аннет. В небольшом стеклянном шарике находилась композиция: среди спелых золотистых колосьев виднелась маленькая фигурка рыжего Лиса, а на другом конце поля стоял мальчик с такими же золотистыми волосами в развевающемся белом шарфе.

— О, это же Лис! Аннет, где ты достала это чудо?! — удивленно воскликнул Виктор.

— Я знала, что тебе понравится, — просто ответила девушка.

— Спасибо!

Виктор радостно засмеялся. Он быстро и крепко обнял девушку и тут же отступил, немного смутившись своего порыва.

***

— Ты же обещала мне, Аннет! А сама…

— Успокойся, Лиззи! Ты выдумываешь какие-то глупости!

Подруги редко ссорились, но сейчас Аннет казалось, что Элизабет переходит все мыслимые и немыслимые границы. Она сегодня устроила Аннет допрос с пристрастием об ее отношениях с Виктором, причем с таким напором, словно та была провинившимся ребенком.

— Я не хотела, чтобы ты даже разговаривала с Виктором. А вчера я видела, как вы стояли у твоего дома. Ты была с ним!

— Элизабет, ты что шпионишь за мной?! Этого еще не хватало! — сердито воскликнула Аннет.

— Нет, конечно, — несколько обиженно сказала Лиззи. — Это получилось случайно. Но…

— Что такого в том, что он просто проводил меня. Ты говоришь так, словно мы совершили преступление!

— Он обнимал тебя!

— Напомни мне, с каких пор у нас запрещены объятья, — с вызовом произнесла Аннет, мысленно радуясь, что подруга не видела ее поцелуя. — Что ты несешь, Лиззи! Я ведь не запрещаю Раулю обнимать тебя и не закатываю скандал по этому поводу. Лиззи! — Аннет вдруг осенила дикая мысль. — Может быть, тебе самой нравится Виктор, но ты не хочешь признаться в этом?

Большие серые глаза Элизабет округлились еще больше, и она с таким неподдельным изумлением посмотрела на Аннет, что та поняла, что сказала глупость.

— Конечно же нет! Придет же такое в голову! — воскликнула она.

— Тогда что ты плохого видишь в наших отношениях, это обычное дружеское общение.

— Цветы — это тоже дружеское общение? — не унималась Лиззи.

— Откуда ты знаешь, что это он подарил?

— Ну а кто же еще? — выпалила Элизабет и осеклась.

— Спасибо, — саркастически произнесла Аннет, — ты считаешь, кроме Виктора мне никто не может сделать подарок. Да, это Виктор, это был просто… знак благодарности.

— Знак благодарности?!

— Да, мы просто как-то прошлись вместе и…

— Ты хочешь сказать, он подарил букет за то, что проводил тебя? Он точно не в себе! — воскликнула Элизабет.

— Перестань! Да, он слишком замкнут, ему не всегда просто, — горячо произнесла Аннет. — Но вспомни, как ты тогда повела себя, Лиззи. И ты думаешь, это не ранит его? Не мудрено, что он даже не подходит к нам, когда мы вместе. Ты знаешь, что у него нет родителей, вообще никого нет! Ты думаешь, ему не больно?

Аннет тяжело вздохнула и опустила голову на руки.

— Ты что влюблена в него, Аннет? — серьезно спросила Элизабет, видя, как яростно она защищает его.

Лиззи встревоженно вглядывалась в лицо подруги. Девушка смотрела на нее каким-то задумчивым и далеким взглядом.

— Я не знаю, Лиззи, — тихо проговорила Аннет. — Наверное, нет. Просто я чувствую, что меня с ним что-то связывает, я не могу объяснить тебе это, даже себе не могу. Я просто общаюсь с Виктором. В наших отношениях нет ничего, что может вызвать осуждение, поверь. Виктор ведет себя очень тактично, более чем этого можно было ожидать от мужчины его возраста. И я не понимаю, почему ты так волнуешься!

— Аннет, мне просто очень тревожно за тебя, — Элизабет порывисто обняла подругу. — Я тоже не могу этого объяснить. Просто будь с ним осторожна, пожалуйста. Не сердись на меня.

— Хорошо. Я не сержусь, и не переживай так.

Наваждение

Промежуточные экзамены были сданы раньше, чем предполагалось, и из-за каких-то административных дел в университете у студентов вдруг неожиданно появились целых две с половиной недели незапланированного отдыха. Большинство ребят на эти нечаянные каникулы собирались уехать к родным или просто на отдых. Аннет решила остаться в городе, ей еще предстояло время побыть с родителями, однако, помня об их постоянных конфликтах и напряжении, теперь девушка не любила надолго оставаться дома. Элизабет, напротив, планировала поездку к Раулю, он настаивал, чтобы Лиззи познакомилась с его родителями, потому что она была для него не просто подружкой, а почти невестой. За несколько дней до массового отъезда студенты организовали вечеринку.

Несмотря на то, что Аннет уже хорошо знала всех ребят, ей было отчего-то немного скучно, к тому же рядом не было Элизабет: она заболела и предпочла пропустить праздник. Аннет даже пришло в голову пригласить сюда Виктора, но он мягко и вежливо отказался.

Девушка разговаривала с Максом, когда к ним подошли Дэниэл и Аннабель. Макс тоже пытался привлечь к себе внимание Аннет, но, к сожалению, безуспешно.

— Что тоже не повезло? — с привычной усмешкой обратился Дэниэл к другу. — Не надоело забивать себе голову бреднями, Аннет? — вдруг бесцеремонно обратился он к девушке. — Или тебя тянет только к сумасшедшим?

Аннет вспыхнула и с негодованием взглянула на Дэниэла.

— Тебя не касаются мои отношения, — возмущенно проговорила она, — и не смей оскорблять. Ты ничего о нем не знаешь, Дэниэл. Откуда такая неприязнь?

Но возмущение Аннет лишь подзадорило парня.

— Ну, если ты предпочитаешь стать затворницей, то это как раз то, что нужно. Да, мне не нравится такое поведение: смешное высокомерие на фоне нелепого чудачества. А ты так и будешь бродить в одиночестве, — насмешливо произнес он.

— Прекрати, Дэниэл! — вмешалась Аннабель. — Оставь ее в покое!

— Ты не прав, — горячо произнесла Аннет. — И ты убедишься в этом. Я приглашу Виктора, и он придет со мной. Прямо сейчас я пойду к нему и вернусь с ним! — вдруг выпалила Аннет.

Девушка осеклась, она поняла, что сказала несусветную глупость, и Дэниэл сейчас вцепится в ее нелепую идею, чтоб еще больше высмеять Виктора, к которому он и так питал откровенную, открыто демонстрируемую неприязнь.

Дэниэл удивленно взглянул на Аннет, усмехнулся и произнес:

— Ну… я не стану требовать от тебя таких жертв! Да это просто невозможно!

— Думаешь? — глаза Аннет злобно сощурились, она уже просто не могла остановиться.

— Успокойся, Аннет, — умиротворяюще произнесла Аннабель. — Неужели не понимаешь, что Дэниэл просто дразнит тебя? Никто ничего от тебя не требует, и не выдумывай глупости.

— Это не глупости, — решительно произнесла Аннет. — Вот увидите.

В ней заиграло губительное детское упрямство. Она быстро взяла вещи и направилась к выходу.

Дэниэл растерянно посмотрел вслед Аннет, он вовсе не желал подобного исхода разговора.

— Она что, правда, намерена это сделать? — серьезно спросил Дэниэл, обескураженно глядя на свою спутницу. — Она собирается привести его сюда?!

— Не говори глупости, Дэниэл! — немного резко произнесла Аннабель, которую раздражало его излишнее внимание к Аннет. — Как такое вообще пришло вам в голову?! Уверена, она просто устала и пошла домой.

***

В Аннет заиграло дикое упрямство, и благоразумие в этот раз окончательно покинуло девушку. Этот глупый спор с Дэниэлом толкнул ее на безумный поступок. Аннет взяла такси и, несмотря на поздний час, поехала к дому Виктора. Выйдя из авто, девушка поняла, что совершила ужасную глупость, но пути назад уже не было. Она плохо представляла, как объяснит Виктору свой поздний визит, но машина уже уехала. Аннет вдруг стало не по себе одной на малознакомой темной улице. Оставаться здесь было больше чем неосмотрительно, как, впрочем, и идти в такой час в дом к молодому человеку, однако у нее не было теперь выбора.

«В конце концов, почему он отказался пойти? Ведь это не такая уж и плохая идея немного развлечься и пообщаться со всеми», — сегодня сознание Аннет подкидывало ей исключительно нелепые идеи, и она почему-то им следовала.

Девушка решительно позвонила в дверь, и, услышав приближающиеся шаги, громко выкрикнула:

— Виктор, это Аннет, открой, пожалуйста!

Юноша быстро распахнул дверь и впустил ее в дом. Он смотрел на нее вопросительно и крайне встревоженно.

— Аннет, что-то случилось? — в голосе Виктора слышалось искренне беспокойство. — Ты здесь, но уже так поздно!

Девушка только сейчас, молча стоя перед ним, до конца осознала глупость и нелепость всей своей затеи. Что теперь она скажет Виктору? Зачем она пришла в его дом? Потому, что поддалась на провокацию Дэниэла.

«Зачем я здесь? Виктор хочет быть один и имеет на это право. С чего я взяла, что имею право лезть в его жизнь, тащить его на наши сборища. Но, если мы друзья, почему он такой скрытный?» — быстро размышляла она.

— Аннет, что случилось? — повторил свой вопрос Виктор и почему-то метнул отчаянный взгляд на большие часы, стоящие на каминной полке.

Девушка лишь пожала плечами.

— Ничего не случилось, не беспокойся, — как можно проще сказала она. — Я… просто подумала, что ты придешь сегодня к нам, но ты не пришел. И… я решила пойти к тебе. Разве тебе нравится быть таким затворником? Почему бы тебе не пойти сейчас со мной?

Виктор обескураженно смотрел на Аннет.

— Что?! Я не понимаю тебя, — немного растерянно произнес он. — Мы уже говорили об этом. Неужели ты пришла… ради этого? Что за нелепость!

Он тяжело вздохнул.

— Тебе не кажется твоя затея, твой поступок глупым, Аннет? — спросил Виктор, и в голосе его послышалось разочарование. — Я не ожидал от тебя такого. Пожалуйста, уходи!

Он отвернулся и вновь быстро взглянул на часы. Стрелки неумолимо приближались к полуночи.

Однако Аннет не собиралась уходить, напротив, она прошла вглубь комнаты, с вызовом взглянув на Виктора.

— Ты не должна быть здесь, тебе надо уйти, — строго и мрачно произнес юноша. — Я сейчас вызову такси.

И тут Аннет повела себя совсем глупо. Она вдруг набралась наглости и, поглубже усевшись в кресло, быстро произнесла:

— Я не хочу уходить и не уйду. Я хочу знать, почему ты так ведешь себя. Отказываешься от общения со всеми. Это же скучно, Виктор.

«Что я несу? Надо уйти», — подумала она, но, представив ехидное лицо Дэниэла, остановилась.

— Аннет! Как ты можешь! Я прошу тебя уйти, немедленно.

Виктор вновь бросил отчаянный взгляд на часы и решительно шагнул к ней, явно намереваясь выдворить ее силой.

— Ты кого-то ждешь? — поймав его взгляд, резко спросила Аннет. — Мог бы и не молчать об этом! Я, вероятно, тебе помешала.

— Что ты несешь?! Пожалуйста, уйди скорее, — с неожиданным глухим стоном вымолвил Виктор.

Аннет испуганно вскочила на ноги, и в то же мгновение комната погрузилась в кромешную тьму, в которой часы звонко отбивали 12 ударов.

Девушку охватил панический страх.

— Виктор! — выкрикнула она, но ей никто не ответил.

С последним ударом часов тьма постепенно стала рассеиваться или это просто глаза Аннет начали привыкать к ней. Девушка огляделась, но Виктора нигде не было.

«Что это? Куда он делся? Что это за фокусы? Решил напугать меня, отомстить за мое вторжение», — лихорадочно соображала Аннет.

— Виктор, пожалуйста, мне страшно, — пролепетала она. — Где ты? Я знаю, я сделала глупость. Я уйду. Пожалуйста, не пугай меня.

В ответ было лишь гнетущее молчание.

Вдруг лунный свет, закрытый до сих пор тяжелыми тучами, разлился по всей комнате, окончательно и резко разогнав тьму, и Аннет увидела Виктора, прислонившегося к камину. Он был невероятно бледен. Девушка зажмурилась, не понимая, видит ли она Виктора или это лишь игра света и тени дает ей его размытый, словно полупрозрачный образ. Аннет показалось, что перед ней в лунных бликах возникли какой-то старый дом, седой старик и лицо черноволосой женщины. Вдруг лунный луч, словно его кто-то направил, упал прямо на Аннет. Девушку охватил жуткий холод, она почувствовала, что теряет сознание. Уже на грани сна и яви она ощутила, словно поднялась куда-то вверх и поплыла по воздуху, и через миг почувствовала невероятное тепло. Аннет глубоко и облегченно вздохнула и погрузилась в глубокий сон.

Тихий омут

Аннет проснулась и не сразу сообразила, где она находится. У нее чуть побаливала голова, но чувствовала она себя хорошо. Собирая воедино воспоминания о событиях вчерашнего дня, Аннет неспешно огляделась. Она лежала на небольшом диванчике, бережно укутанная теплым пледом. Ее сумочка и аккуратно сложенный плащ были на тумбочке, рядом стояли ботинки.

Было уже утро, но в комнате царил полумрак, шторы были плотно закрыты, а в камине жарко горел огонь. Виктор стоял возле камина, спиной к ней, сосредоточенно глядя на пламя.

Аннет почувствовала жажду и закашляла. Юноша подошел к ней и молча протянул стакан с водой. Он пытался не встречаться взглядом с Аннет, губы его были сурово сжаты и во всех движениях чувствовалось напряжение. Девушка тоже потупилась.

Отставив стакан с водой, Аннет тряхнула головой и села.

— С тобой все в порядке? — спросил Виктор, и голос его прозвучал отчужденно.

Аннет кивнула.

— Виктор, я…, — заговорила девушка. — Я вчера повела себя неправильно. Извини…

— Давай не будем об этом, — холодно отозвался он. — Я рад, что ты это поняла. Нам не о чем больше говорить.

— И тебе больше нечего мне сказать?! — воскликнула девушка.

— Чего ты еще ждешь, Аннет? — в голосе Виктора прозвучало плохо скрываемое раздражение.

Он пристально посмотрел на нее. Аннет возмущенно хмыкнула.

— Ну, знаешь! — произнесла она. — Да, я повела себя глупо, я признаю это и извинилась. Но ты… тоже хорош! Зачем было так пугать меня, Виктор?! Это жестоко! Мне было жутко до обморока! Что это было?! Что за дурацкие фокусы? И ты даже не хочешь объясниться!

— Я не намерен объясняться с тобой! Тебя сюда никто не приглашал! — жестко ответил Виктор. — Ты повела себя ужасно, ты… Я думал, что тебе можно довериться, Аннет, я думал, ты добрая и чуткая девушка. Я поверил тебе. Я же почти…, — Виктор вдруг запнулся и покраснел.

Аннет смотрела на него широко распахнутыми глазами, только сейчас понимая до конца всю серьезность его чувств к ней и то, насколько ее вторжение обидело его, и все же девушка тоже ждала объяснений.

— Виктор, я не знала, то есть… я не думала, что ты… ты придашь этому такое значение, — пролепетала она. — Да, я поступила глупо. Прости. Но у меня не было намерения тебя обидеть. Но зачем же ты…

— Это теперь не имеет значения! Можешь не оправдываться! Я тебе больше не верю! — гневно произнес Виктор. — Ты не понимаешь, что ты наделала… Ты…

Теперь в его голосе уже слышалась нескрываемая бешеная злоба. Аннет с ужасом смотрела на Виктора, поражённая его внезапным преображением. Его щеки, обычно бледные, вдруг охватил лихорадочный румянец, ехидная усмешка скривила губы, но больше всего Аннет поражали его глаза. Они меняли свой цвет: его теплые, темно-карие глаза становились все светлее и светлее и постепенно приобрели небесно-голубой холодный оттенок. Это было настолько необычно, что Аннет не могла оторваться и вдруг поняла, что она просто не может отвести взгляд от его глаз. Этот ледяной взор притягивал подобно магниту и полностью лишал ее способности двигаться. Аннет беспомощно застыла, прижавшись к изголовью дивана.

— Я думал, ты сможешь понять. А ты…, для тебя это игра, шутка, где есть над кем повеселиться, — медленно и злобно говорил Виктор. — Тобой просто двигало праздное любопытство. Ну что ж, сейчас ты сможешь его удовлетворить.

Он мгновенно сорвал и отшвырнул плед и резко склонился к Аннет.

— Виктор, не смей! — отчаянно вскрикнула неспособная к сопротивлению Аннет. Его взгляд полностью парализовал ее, лишив возможности двигаться.

Виктор, грубо рванув девушку за плечи, резко прижал к себе, и Аннет, даже сквозь одежду, ощутила такой леденящий холод, словно она прижалась к камню, а не к телу живого человека. Удерживая девушку одной рукой за талию, Виктор медленно коснулся ее лица и рук. Прикосновения были жутко леденящими, и от этого казались влажными и скользкими. От ужаса и отвращения Аннет издала истошный вопль. Виктор, видимо довольный произведенным эффектом, злобно усмехнулся и отшвырнул от себя девушку настолько сильно, что та ударилась об изголовье диванчика. Обездвиженная взглядом Аннет с ужасом ждала жестокой расправы. Но тут взгляд Виктора заметно потеплел и стал стремительно темнеть, приобретая растерянное и виноватое выражение. Лицо его стало вновь бледным и искаженным внезапной болью. Аннет в тот же миг почувствовала облегчение. Вновь обретя способность двигаться, она вихрем сорвалась с диванчика, схватила вещи, и опрометью бросилась вон из дома.

За семью печатями

Аннет не помнила, как добралась к себе. Вбежав в дом, она заперла дверь и бросилась под душ, пытаясь согреться и смыть с себя эти жуткие прикосновения. Но горячая вода не спасала Аннет, ей казалось, что лёд навсегда проник в нее. Ее буквально колотило от холода и пережитого ужаса. Стуча зубами, Аннет притащила в спальню все найденные дома одеяла и пледы, закуталась в них и тут же провалилась в зыбкое забытье.

Она очнулась от того, что в дверь ее квартиры колотили, что есть силы, и услышала за дверью рыдающую Элизабет и уверенный твердый голос Рауля.

— Я сейчас начну ломать дверь! Отойди, Лиззи!

В дверь раздался сокрушительный удар.

Поняв, что происходит, Аннет бросилась к двери.

— Рауль, я сейчас открою! — выкрикнула она и быстро распахнула дверь. Зареванная Элизабет бросилась ей на шею, а Рауль, мрачно оглядевшись, протопал в комнату.

— Аннет, я так испугалась, это ужасно! С тобой все хорошо? — захлебываясь слезами, лепетала Лиззи, хватая ее за руки. — Что он сделал с тобой?

— Я прибью этого придурка! — прогремел Рауль. — Аннет, что у вас случилось? Мы чуть с ума не сошли!

Девушка тряхнула головой, собираясь с мыслями, и попыталась отцепить висящую на ней подругу.

Она решила сначала разобраться во всем сама, и ей не хотелось сейчас посвящать друзей в случившееся и посеять в них еще большую панику.

— Со мной все в порядке, — как можно тверже произнесла Аннет. — С чего вы подняли шум? Мне… нездоровится после вечеринки, вот я и не пошла в университет. Присядь, пожалуйста, Лиззи, — настойчиво попросила она. — Рауль… ну…

Рауль молча обнял шмыгающую носом Элизабет и усадил на диванчик рядом с собой.

— Ты… ты была у Виктора, да? — пролепетала Лиззи. — Ты с вечеринки ушла к нему. Зачем?!! Утром мне это сказала Аннабель. А потом… ты не пришла. А позже Мари сказала мне, что видела тебя, как ты утром пронеслась по улице, к своему дому. Ты ее даже не заметила, ты была не в себе! Что мы должны были подумать?!!! Он тоже не появился! Мы ринулись к тебе! Мы чуть не выломали дверь! А ты молчишь! — Лиззи опять заревела.

Рауль мрачно смотрел на Аннет, тоже ожидая объяснений.

— Простите, что я заставила вас волноваться, — нетвердым голосом произнесла Аннет. — Но с чего вы взяли, что случилось что-то страшное? Да я пошла вчера к Виктору, поддалась на глупый спор. Мне вдруг стало нехорошо и пришлось остаться у него, а утром мы… немного повздорили, и я ринулась домой. Всё!

— Мари сказала, что на тебе лица не было, ты была не в себе! Просто повздорили?! Мы очень испугались. Мне бы в голову не пришло, что ты просто можешь пойти к нему. А остаться!!! Господи, Аннет! Зачем ты вообще общаешься с ним. Я боюсь его. Как ты могла пойти!!! Я же просила тебя! — горячо воскликнула Лиззи и порывисто обняла подругу.

— Допустим, я уже была у него. А вчера мне стало плохо, и я осталась. Не смотри на меня так, Лиззи. Я не должна перед вами отчитываться, а Мари вечно все преувеличивает, — вдруг раздраженно произнесла Аннет. — Я знаю, вы испугались и искренне беспокоитесь. Сейчас я чувствую себя еще не очень хорошо, чтобы обсуждать все это, — мягко добавила она. — Пожалуйста, Рауль, вы сейчас опоздаете на общее собрание. Лиззи, скажи, что я не смогу прийти. Наш куратор поймет. Потом мы обо всем поговорим. Пожалуйста, не сердитесь на меня. Элизабет, приходи, сразу как освободишься. Хорошо?

— Конечно, приду, — пробормотала девушка.

Аннет бросила умоляющий взгляд на Рауля, уж его-то здравомыслие должно было взять верх над эмоциями Элизабет.

— Ну все, Лиззи, — твердо произнес Рауль. — Аннет, правда, немного нездоровится, позже вы еще поговорите. Да и нам надо идти. Главное, что все хорошо.

Аннет благодарно кивнула Раулю. Но, поймав его многозначительный взгляд, поняла, что он догадывается, что она просто не хочет что-то им говорить. Однако Рауль обладал очень значительным качеством — уважать чужие тайны и не лезть не в свое дело до тех пор, пока ему не захотят что-то сказать.

Проводив друзей, Аннет села в кресло и задумалась. Все пережитое ночью и утром воспринималось как кошмарный сон, никак не совпадающий с реальностью. В сердце Аннет то вскипала злость и обида на Виктора, то жуткий страх перед ним, но она не могла выбросить из головы его прежний образ, который не увязывался с тем, что она увидела утром. Это мистическое явление не поддавалось никакой логике.

— Зачем я об этом думаю, — тихо сама с собой бормотала Аннет. — Забыть его, никогда не видеть его больше.

Но девушка понимала, что не могла этого, и в то же время ее охватывал жуткий страх от того, что она может увидеть его таким снова. В этой головоломке вопросов было больше чем ответов. И дать их мог только Виктор.

«Может, он болен, однозначно болен, — думала Аннет, — а я узнала его тайну, вторглась в его мир, довольно бесцеремонно и это привело его в бешенство. А ночные видения… Луна, старик, тьма, это мое больное воображение, или мистика… Я причинила ему боль, подорвала его доверие, с каким ожесточением он бросал мне в лицо эти горькие слова, но это еще не повод набрасываться на человека или это был не он… нет… это был не Виктор, по крайней мере, не тот, кого я знала. Он не мог так поступать со мной. Он смотрел с такой болью и с таким отчаянием. А это был какой-то демон… И этот жуткий холод, глаза, что это? Ведь это было наяву и это так ужасно…».

Аннет поежилась от жутких воспоминаний и в отчаянии закрыла лицо руками.

«Нет, Лиззи это рассказывать точно не стоит. Рауль сможет меня понять, но… имею ли я право обсуждать чужую тайну. Но я не могу оставить его, не могу… почему… Виктор… Виктор… Боже мой, неужели я… люблю его?!».

За этими размышлениями ее застала Элизабет. Аннет и не заметила, что уже прошло достаточно времени.

— Привет! Все хорошо? — заботливо спросила Лиззи. — Я ненадолго. Мы с Раулем уезжаем послезавтра, и он пошел собрать вещи. Он сказал, что нам лучше поговорить одним. А потом я пойду к нему.

Аннет кивнула. Она заварила подруге чай и с любовью взглянула на Лиззи, как все-таки та заботится о ней.

— Как прошло собрание? — спросила Аннет как можно беззаботнее.

— Ничего нового. Обычное напоминание, списки отъезжающих.

— Обо мне спрашивали?

— Нет. Я сказала куратору заранее. Тем более ты же остаешься. А, может, тебе уехать с нами?

— Нет! Лиззи, ты едешь к родителям Рауля в качестве его невесты. А я в качестве кого появлюсь там? Это смешно. Не волнуйся так за меня.

— Что все-таки произошло? — обеспокоенно спросила Элизабет. — Я так боялась за тебя.

Аннет вздохнула.

— Лиззи, Виктор просто разозлился, что я пришла без приглашения. Я повела себя дурно, правда, зная его отчуждённость от всех. Это все Дэниэл, он спровоцировал меня на этот глупый спор. Ужасно глупо. Я сказала им, что приведу его к нам на вечеринку. Что он меня послушает. Лиззи, я возомнила Бог весть что! Я просто несла чушь. Когда я пришла, мне стало плохо. Виктор оставил меня у себя, — Аннет немного поежилась от воспоминаний, но сдержалась при Элизабет. — А утром мы опять заспорили, и он… жутко взбесился, вот я и рванула домой. Да, мы разругались, очень глупо, и я… я не хочу больше об этом и о нем говорить, — добавила Аннет, чтобы успокоить подругу.

— Я так испугалась, что он что-то сделал с тобой. Он непонятный человек.

— Я знаю, но… Мне кажется, он очень несчастен от этого. Все не так просто, — тихо произнесла Аннет.

— Не надо тебе общаться с ним, — вновь заныла Элизабет. — Вокруг столько парней. Почему ты не обращаешь внимания на Дэниэла или Макса.

— Мне не нравится Дэниэл. Ты знаешь, — раздраженно произнесла Аннет.

— Да, сегодня я видела их. Кажется, Виктору не поздоровилось.

— Что? Ты о чем?! — воскликнула Аннет.

— Я точно не знаю, — Лиззи запнулась. — Мне не стоило говорить это. Обещай, что ты не будешь ничего выяснять.

— Говори! — настойчиво произнесла Аннет.

— Кажется, как я поняла от Макса: Виктору здорово досталось от Дэниэла сегодня, — неуверенно проговорила Лиззи.

— Дэниэл! Зачем он лезет не в свое дело?! — недовольно проворчала девушка. — Что он себе позволяет! — Аннет от злости закусила губу. — Конечно, я не буду разбираться с Дэниэлом, успокойся, Лиззи.

Они еще немного поболтали, но Аннет теперь чувствовала внутреннее напряжение. Она неотступно думала о Викторе.

— Мне пора, — сказала Лиззи, поцеловав подругу. — Отдохни. Ты выглядишь еще неважно.

— Хорошо.

Проводив подругу, Аннет посидела в задумчивости еще немного, потом решительно встала и вышла из дома.

Новый враг

Виктор понимал, что после случившегося между ним и Аннет, ему не стоит появляться пока в университете. Но его мучили мысли о ней, и он беспокоился о том, что с ней сейчас.

Конечно, он знал, что поступил отвратительно, жестоко, перепугав девушку, и теперь и речи не могло быть о дальнейшем общении. Возможно, она рассказала обо всем друзьям и, если это так, то ему не стоит даже попадаться им на глаза, по крайней мере, пару дней, пока не уедет основная часть ребят. Но мучительные раздумья о состоянии Аннет толкнули Виктора на необдуманный шаг. Ему необходимо было убедиться, что с ней все в порядке. Хотя бы издали увидеть ее или узнать у кого-то, хотя бы косвенно, хоть что-нибудь.

Однако, когда Виктор пришел в университет, никого из ребят уже не было. Но ему повезло, он встретил куратора курса, и та ответила, что Аннет чуть приболела, у нее была Элизабет, и беспокоиться не о чем. Виктор облегченно вздохнул и решил быстро уйти.

Идя по коридорчику, ведущему от библиотеки к выходу на улицу, он внезапно почувствовал сильный и неприятный запах. Виктор повернул голову и увидел ярко-алые цветы в горшочках на подоконнике. Раньше их здесь не было. Виктору показалось, что от взгляда на цветы у него перед глазами пошли красные круги и стало тяжело дышать. В этих цветах было что-то до боли знакомое и очень неприятное.

Виктор прибавил шагу, стараясь не смотреть на цветы. Но перед самым выходом дорогу ему вдруг преградил Дэниэл. Виктор вздрогнул, он понимал, что, возможно, Аннет уже рассказала об утреннем происшествии, поэтому он и старался никому не попадаться на глаза, и эта встреча с Дэниэлом, тем более сейчас, не сулила ничего хорошего. Спросить про Аннет у Дэниэла он бы и не посмел.

Дэниэл насмешливо смотрел на Виктора. Он и сам себе не мог объяснить причину такой неприязни к спокойному и тихому юноше. Дэниэл утром слышал сбивчивый рассказ Элизабет об Аннет и догадался, что произошел конфликт. Хотя Дэниэл был уверен, что Виктор не способен на низость, но сегодня он был очень раздражен, и появление Виктора вызвало в нем не просто неприязнь, а открытую злобу. Дэниэл был готов сорваться на ком-нибудь и лучшей жертвы, чем Виктор, сейчас трудно было представить.

— Когда же ты избавишь нас от своего присутствия? — нагло произнес юноша. — Тебе давно пора уже убраться отсюда.

Виктор угрюмо молчал, но чувствовал, как его сердце наливается дикой злобой.

— Не надоело быть всеобщим посмешищем, или тебя это забавляет? — продолжал Дэниэл. — А ты оказывается еще и позволяешь себе дикие выходки!

Виктор вздрогнул от этих слов, а Дэниэл, воспользовавшись его замешательством, неожиданно и сильно толкнул его. Он не думал, что Виктор посмеет ответить ему. Но юноша, вдруг резко ударив, отшвырнул от себя парня с такой силой, что Дэниэл отлетел к противоположной стене. От невероятного удара он опешил, а Виктор двинулся на него. Дэниэл ощущал себя абсолютно беспомощным, он отчаянно смотрел вперед, ему казалось, что он видит что-то непонятное в облике Виктора, что-то новое и страшное, чего не мог уловить. Дэниэл уже ждал очередного удара, как вдруг Виктор опустил голову, вперяясь взглядом в пол, и неподвижно застыл на месте. Вскочив, Дэниэл одним махом свалил Виктора на пол и нанес несколько жестоких ударов. На этот раз Виктор даже не попробовал защититься, он только глухо стонал.

— Дэниэл, прекрати сейчас же! — подбежавший Макс схватил парня и попытался его утихомирить.

— Что ты наделал! — воскликнул он. — Ты думаешь, это тебе сойдет с рук?!

— Отстань! — Дэниэл вырвался, но бить больше не стал.

Он, видно, сам не ожидал от себя подобного поведения.

Макс обеспокоенно взглянул на Виктора, а тот, прислонившись к стене, беспомощно смотрел в сторону подоконника с цветами и тяжело дышал, пытаясь заслониться рукой, словно от видения.

— Что это с ним? — еще не остыв от драки, недоуменно спросил Дэниэл.

— Цветы? Ничего не пойму, — удивленно пробормотал Макс. — Похоже, они действует на него как сильный аллерген.

— Ах вот оно что! — вновь злобно взвился Дэниэл.

Он бросился к горшку и, выдрав с корнем цветок, зачем-то ударил им Виктора по обнаженному запястью.

Тот сжался от невероятной боли и стал задыхаться еще сильнее. По запястью пурпурной краской разлилась ожоговая рана.

— Не смей! — заорал Макс. — Ты ведь убьешь его!

— Ничего, очнется, — злобно произнес Дэниэл, отшвырнув цветок в угол.

— Идем отсюда. Нам сейчас влетит за такое! — Макс упорно тащил приятеля прочь, с беспокойством оглядываясь на Виктора, который еле-еле начал двигаться.

Парни быстро прошли по улице и резко остановились на перекрестке.

— Что сегодня с тобой творится, Дэниэл? — взволнованно заговорил Макс, глядя на друга. — Нагрубил куратору, наорал на Аннабель, а теперь еще и Виктор. Как можно было так жестоко с ним…

— Замолчи! — угрюмо прервал его Дэниэл. — Не хочу ничего сейчас слышать.

Он и сам понимал теперь, как ужасно поступил.

— Я боюсь, тебе влетит, ты же знаешь, что с этим у нас строго, — обеспокоенно проговорил Макс.

— Он не посмеет пожаловаться, — уверенно бросил Дэниэл, и парни свернули на соседнюю улицу, не заметив остановившуюся неподалеку и слышавшую их Элизабет.

Заклятье

Остановившись у дома Виктора, Аннет судорожно вздохнула. Если он не захочет видеть ее, она сейчас же уйдет и не заговорит с ним больше никогда. А если… Аннет вновь ощутила холод и вспомнила свою жуткую беспомощность перед ним в его дикой ярости, но ноги сами уже привели ее к двери дома. Аннет собралась с духом и позвонила. Дверь оказалась не заперта, и девушка осторожно вошла в дом.

Воспоминания об утреннем происшествии заставили Аннет содрогнуться, но она быстро взяла себя в руки. В комнате как обычно царил полумрак, шторы были плотно завешаны. Девушка обратила внимание на лежащий на полу пыльный и смятый плащ Виктора.

— Виктор, — тихо позвала Аннет и шагнула вглубь комнаты.

Никто не ответил, и она не сразу его заметила. Виктор неподвижно сидел за столом, возле угасшего камина, уронив голову на руки.

Аннет осторожно подошла к столу и вновь окликнула его. Юноша вздрогнул и поднял на девушку рассеянный взгляд.

— Аннет…, ты?.., — еле слышно и удивленно пробормотал он, словно не веря увиденному.

Увидев его лицо, девушка вздрогнула:

— Что, что он сделал! Как он посмел! — вскрикнула Аннет. — Я не жаловалась ему, клянусь. Боже мой!

Лицо Виктора было в кровоподтеках, а на правом запястье алела и пузырилась рана, похожая на ожог.

— Аннет, прости меня, Аннет, прости, — быстро заговорил Виктор. — Я знаю, я заслужил это. Я не хотел…

Он вновь уронил голову на руки, и его тело охватила крупная дрожь.

Аннет стояла, кусая губы, исполненная жалости и отчаяния. Весь ее страх, вся злоба на Виктора вмиг улетучились, настолько жалким, беспомощным и одиноким выглядел он сейчас.

— Виктор, мне жаль, что такое случилось! Я верю, что ты не хотел мне зла, — робко произнесла Аннет. — Я знаю, что поступила плохо, но это не нарочно. Я могу помочь? Тебе… очень больно?

— Мне холодно. Очень холодно, — еле слышно произнес юноша.

Аннет принесла плед и набросила его на плечи Виктора, потом разворошила угли в камине и подложила несколько свежих поленьев. Виктор сидел все это время безмолвно, спрятав лицо и все еще дрожа. И было непонятно вздрагивает он от холода или от слез. Аннет прошла на кухню и через несколько минут вернулась оттуда с чайным подносом.

Она налила чай и поставила чашку перед Виктором.

— Спасибо, — еле слышно проронил он.

Аннет села напротив и пристально посмотрела на него. Теперь она с трудом могла представить в нем того злобного светлоглазого демона, представшего перед ней утром. Перед ней был тот Виктор, которого она знала: добрый и кроткий.

— Тебе лучше? — ласково спросила она, увидев, что он допил чай и пытается передвинуть свой стул ближе к камину.

— Да, спасибо, — тихо ответил юноша, не смея поднять на нее взгляд. — Аннет, ты… очень добрая, а я… это ужасно… прости. Я не хотел, правда, — с отчаянием ронял он. — Ты можешь мне не верить. Я… не думал, что ты придешь, что ты… вообще захочешь видеть меня.

Виктор вновь уронил голову на руки и сжался, словно от невыносимой боли.

— Не надо. Я не сержусь. Я тоже виновата. Я… нужно перевязать твою рану, — спохватилась девушка. — Я могу помочь…

Она осеклась и потупилась. Аннет поняла, что не сможет дотронуться до Виктора, вновь вспомнив тот ледяной и влажный холод его пальцев.

Однако юноша, видимо, и не посмел бы просить ее о помощи. Он поднял на нее беспомощный и загнанный взгляд.

— Найди бинт в шкафчике на кухне, — осторожно попросил он и после сам с горем пополам накрутил себе немудреную повязку.

Ему стало уже значительно лучше, он перестал дрожать и почувствовал себя не так потерянно. Но Аннет видела горечь и раскаяние в каждом его взгляде, обращенном к ней. Воцарилось тяжелое молчание, которое давило на нее, и она быстро заговорила:

— Виктор, я понимаю, что я невольно узнала то, что, возможно, не должна была знать. Ты можешь не отвечать мне, и я сейчас же уйду, если ты скажешь. Но… я хотела бы понять, что с тобой происходит. И это не из любопытства, поверь. Я, правда, хотела быть тебе другом. И мне жаль, если я сделала тебе больно.

Виктор пристально посмотрел на Аннет, и в его взгляде отразилась неясная тоска.

— Виктор, ты болен? Или… это что-то… неподдающееся логическому объяснению, какое-то… наваждение, — выдохнула Аннет.

Он тяжело вздохнул, помолчал и тихо начал говорить:

— Со мной происходит нечто ужасное, Аннет. Я хотел тебе все рассказать, но позже, когда бы я до конца уверился, что мы сдружились. А все вышло так ужасно. Все равно теперь нет смысла молчать, как, впрочем, и говорить.

Юноша судорожно перевел дыхание и продолжил:

— Это случилось два года назад. Я совершил жуткую глупость, я… это неважно, что я сделал… Нет…, в общем, я совершил над собой один магический обряд. Ты сочтешь меня за сумасшедшего, Аннет. Да, я нашел в библиотеке книгу старинных заклинаний и совершил обряд. Видимо, во время заклинания что-то пошло не так. И оно ударило в меня. Я помню только вспышку света, потом темноту. Мне кажется, я провел без сознания несколько часов. Потом я очнулся и почувствовал себя, словно в ледяной пещере.

С тех пор меня преследует жуткий холод, Аннет. Я почти всегда его чувствую. Я не могу находиться на солнце, обычно оно всех согревает, а меня оно леденит. Чем жарче греет, тем мне становится хуже. Я просто умираю от холода. Я поэтому плотно закрываю шторы, сижу в тени и выгляжу так нелепо. Только когда заходит солнце, вечером, я не так мерзну, и мое тело перестаёт быть таким ледяным. Но с каждым рассветом все начинается снова. Правда, когда солнце заходит за тучи или становится очень холодно, я чувствую облегчение. Я знаю, это похоже на бред. Но это правда.

Аннет смотрела на Виктора, не в силах произнести ни слова, пораженная его рассказом. Теперь многое из того, что казалось ей странным, те мелочи, на которые она и не обратила особого внимания, всплывали из ее памяти, и все становилось понятно.

— А сегодня я понял, что, когда меня охватывает злоба, я перестаю быть самим собой, — тихо продолжил Виктор. — Во мне происходит словно какое-то перерождение. И появляется чудовищная сила, которая может нанести большой вред. А после я чувствую жуткое опустошение, боль и просто теряю возможность двигаться. Сегодня утром, Аннет, я бы бросился вслед за тобой, если бы смог. Я хотел остановить тебя, объяснить все, но я едва мог дышать. Я никогда бы не посмел так поступить с тобой, но… так вышло. И потом, когда Дэниэл накинулся на меня, я поначалу отшвырнул его, но понял, что если не остановлю злость, то покалечу его. И я подавил в себе ярость и больше не смог двигаться.

— Виктор, чтоб не причинить вред Дэниэлу, ты позволил избить себя?! — воскликнула Аннет.

— Поверь, все могло быть гораздо хуже для него. Я принял его удары как месть за тебя. Я это заслужил.

— Нет! Если бы я знала…, — сокрушенно покачала головой Аннет. — Виктор, ну почему же ты не заговорил об этом со мной раньше!

— Я хотел, но я не знал, как решиться на это, Аннет, — тихо произнес Виктор. — С одной стороны, я понимал, что когда-то это откроется, и я… не имею права держать тебя в неведении, но… я хотел хоть иногда видеть тебя, Аннет. У меня нет никого, мне так трудно найти общение. А ты…, мне показалось, что ты… можешь меня понять и тебе интересно мое общество. Но, я думал, после того, как ты узнаешь все, ты, наверняка, не захочешь видеть меня. Ты сочтешь меня ненормальным. А может быть… и нет. Я ведь однажды едва не решился, но… не смог. Конечно, я боялся, что ты заметишь что-то странное, начнешь спрашивать, и тогда у меня не будет возможности молчать. Но ты как будто ничего не замечала. И я старался вести себя осмотрительно. Я не знал, что мне делать… прости. Но теперь, я знаю, все кончено. И тем ужасней, что это случилось вот так…

Он вновь спрятал лицо и его плечи содрогнулись.

— Виктор, ничего не изменилось, поверь, — Аннет серьезно посмотрела на юношу. — То, что случилось сегодня, не может разрушить всего, что уже есть. Я не хочу оставлять тебя одного в беде.

— Аннет, я думал, ты никогда не захочешь больше видеть меня. Я знаю, все это для тебя звучит как бред…

— Не говори так! И неужели тебе ничем нельзя помочь! И ты постоянно так страдаешь! Ведь так не должно быть! — с болью воскликнула Аннет.

— Все это время я пытаюсь найти обратное заклинание или хоть что-нибудь, что поможет мне… Но пока… не очень успешно, — заговорил Виктор. — Правда, я уже нашел кое-что. Но днем мне бывает очень сложно, а ведь именно днем в основном работают все магазины с книгами и библиотеки, — Виктор невесело усмехнулся. — Я могу отдохнуть ночью. Лунный свет согревает меня. Но… после полуночи я становлюсь невидимкой. Меня просто не существует для всех в этом мире.

— Невидимым…, но…, — пробормотала Аннет, как бы припоминая. — Да, я сначала очутилась в кромешной тьме и очень испугалась, ты не отвечал мне, теперь я понимаю, почему. Но потом… потом, когда упал лунный свет и тьма рассеялась, я увидела тебя. Я видела тебя как сейчас. Ты стоял у камина и был ужасно бледен, чуть ли не прозрачен. Но я видела тебя ночью, Виктор!

— Видела?! — с жаром воскликнул юноша. — Ты можешь видеть меня?! Неужели ты и есть… она. Неужели, я нашел тебя! А я… наговорил тебе такого! Просто твое поведение обескуражило меня. Я подумал очень плохо о тебе, Аннет. Но… мне было так горько…, а потом эта ярость… прости, — горячо произнес Виктор.

От волнения он вскочил с места и лихорадочно зашагал по комнате.

— Виктор, поверь, теперь, когда я все понимаю, то, что было утром, не имеет значения, по крайней мере, для меня! — воскликнула Аннет. — Скажи, если я вижу тебя, это, значит, что я могу тебе помочь?

— Я не знаю этого точно. Но, скорее всего, это так, — быстро заговорил Виктор. — В одной книге я нашел описание подобного случая. Там все описано смутно, потом идут какие-то четверостишия. Но они оборваны. В книге нет нужных страниц. Есть лишь начало. Я не знаю, что оно значит. Я понял, что должен найти какую-то девушку. Но, в моем положении, это не очень просто, — Виктор горько усмехнулся. — Я очень удивился, что ты решила подружиться со мной. А может, тебе все просто привиделось, Аннет?! И ты тоже не можешь меня видеть, — со вздохом продолжил Виктор.

— Я уверена, что видела тебя. Это же можно проверить, — ответила Аннет. — Нужно дождаться полночи.

— И если… ты… ты согласишься помочь мне? — тихо спросил он. — Ведь если ты можешь видеть меня, это что-то да значит. Может быть, можно найти способ… Ведь я ищу эту книгу и… Нет! Я не в праве ни о чем тебя просить!

Виктор выглядел потрясенным и с напряжением смотрел на Аннет.

— Да, я очень хочу тебе помочь, — просто ответила девушка, — мы должны убедиться, что я могу видеть тебя. Виктор, тебе плохо?!

Аннет увидела, что он вдруг слегка пошатнулся и со стоном опустился в кресло.

— Ничего страшного, голова немного закружилась, — тихо ответил юноша. — Я просто очень устал.

— Тебе нужно хорошо отдохнуть и выспаться, — ласково сказала Аннет. — И мне тоже. Слишком много потрясений для одного дня. У меня просто голова идет кругом. Давай встретимся завтра, — продолжила она. — Я приеду ближе к полуночи, нужно убедиться окончательно, что я могу видеть тебя. И так никто не заметит моего визита. Я понимаю, что не могу никому об этом рассказать. Даже Лиззи, а она сейчас очень взволнована.

— Хорошо, — тихо отозвался Виктор. — Я буду ждать. Аннет, если… если ты не придешь, я пойму.

Он пристально смотрел на нее, и девушка едва не заплакала от его взгляда. Он светился добротой и надеждой. Аннет смущенно опустила глаза.

— Пока, Виктор, — сказала она и побежала к двери.

Первые шаги

После ухода Аннет Виктор еще долго сидел потрясенный и потерянный, пока физическая усталость и нервное напряжение не взяли над ним верх, и он просто провалился в глубокий сон. Виктор проспал почти 10 часов кряду и почувствовал некоторое облегчение. Тело еще немного саднило от вчерашних ударов, но он хотя бы не чувствовал сильного холода, так как предусмотрительно закрыл все окна, а на улице было пасмурно, ветряно и очень прохладно. Беспокоила только рана на руке, она начала слегка заживать и тянула кожу, жжение почти не проходило, но было уже чуть слабее, чем вчера. Уже вечерело, и Виктор, в ожидании Аннет, лихорадочно бросился наводить порядок в комнате, потом вдруг неожиданно застыл и вздрогнул. Мысль о том, что она может и не прийти, холодным душем облила его сознание, и напряжение, ненадолго покинувшее, снова охватило его. Но Виктор попытался отогнать от себя эту мысль и, закончив с уборкой, заставил себя поесть и засел за перевод, который должен был выполнить, чтобы отвлечься и не мучить себя размышлениями.

Аннет, напротив, встала рано и направилась в университет. Она не хотела вызывать лишних подозрений своим отсутствием, хотя перед отъездом большинства ребят посещение занятий было не больше, чем формальностью. Аннет ночью беспокоили кошмары: она видела то лунную дорожку и старика из ее видения, то лицо черноволосой женщины, то Виктора, который насмешливо смотрел на нее небесно-голубым взором, и цвет его глаз постоянно менялся, словно в калейдоскопе, то вдруг она почти явно ощущала на своих плечах его ледяные, крепко сжимавшие ее пальцы, то невероятную теплоту его рук.

Аннет была несказанно рада, что никто ни о чем ее и не спрашивал. От Мари она получила лишь сочувственный кивок. Сентиментальная девочка, видимо, сочинила в голове свою историю, и ей было этого достаточно. Предусмотрительный Рауль внушил Лиззи, что не стоит лишний раз беспокоить подругу и напоминать о неприятностях, а также вмешиваться в чужие отношения столь настойчиво, и Элизабет не досаждала Аннет вопросами и страшными предупреждениями. Сама же девушка полдня делала вид, что вовсе не собирается больше ничего и слышать о Викторе, будто и не помнит, кто это вообще, чем очень порадовала подругу. Аннет не хотелось обманывать Лиззи, но она утешала себя тем, что скрыть правду, это не совсем то, что откровенно лгать.

Дэниэла, к счастью, не было, хотя Аннет была уверена, что после своей отвратительной выходки он не посмеет ей досаждать, а Макс, знающий строгие порядки в университете и готовый ради друга на все, тем более не посмеет что-то спросить. Аннабель тоже ничего не сказала. Она считала ниже своего достоинства вмешиваться в чужие дела и ненавидела сплетни, чем снискала не только репутацию высокомерной гордячки, но и уважение многих девушек факультета.

Вскоре все разошлись. Аннет, ненадолго задержавшаяся у куратора, в задумчивости шла к выходу, как вдруг ее окликнул Дэниэл. Он всегда словно караулил ее, чтобы застать в одиночестве. Девушка вдруг ощутила невероятный гнев. Обернувшись, она словно фурия налетела на Дэниэла с намерением залепить ему пощечину. Однако он успел крепко схватить ее за руки и резко отстранил от себя. Глаза Аннет метали молнии, а Дэниэл смотрел прямо и серьезно.

— Тише, тише, — все еще удерживая девушку, произнес он своим обычным насмешливым тоном. — Знаю, что ты готова обрушить на меня свод небесный, но…

— Как ты посмел! — вырвавшись, выкрикнула Аннет. — Кто дал тебе право?

— Никто, — спокойно и сурово вдруг произнес Дэниэл. — Я знаю, что поступил очень плохо.

Его серьезный тон и пронзительный взгляд мгновенно заставили Аннет успокоиться.

— Какое тебе дело до меня, Дэниэл? — все еще сердито произнесла она.

— Никакого, — холодно усмехнувшись, произнес юноша. — Не льсти себе, Аннет, словно я тайно влюблен в тебя. У меня хватает подружек. Это мое дело. Но, ты не находишь, что я могу просто беспокоиться о том, что происходит с теми, кого я знаю. Или ты совсем отказываешь мне в человеческих чувствах?

Аннет обескураженно посмотрела на Дэниэла, словно видела его впервые в жизни. Она считала его жестоким и законченным циником, но…

— Я знаю, что был очень жесток. Я в тот день был ужасно взбешен. Знаю, что это не оправдание, я и не пытаюсь… Я рад, что с тобой все хорошо. С Виктором все в порядке, Аннет? Я готов извиниться перед ним. Мне очень жаль, — серьезно произнес Дэниэл и его губы слегка дрогнули.

— Да, все в порядке, — тихо произнесла окончательно сбитая с толку Аннет.

Дэниэл коротко кивнул и быстро ушел.

***

Уже значительно стемнело и Виктор, оторвавшись от книг, теперь не мог избавить себя от томительной тревоги. В ожидании Аннет он уже полчаса прислушивался к шуршанию шин за окном. Виктор бесцельно мерил шагами комнату, и время, тянущееся, как пластилин, мучительно убивало в нем последнюю надежду. Он даже не думал о том, увидит ли его Аннет ночью или нет, хотя это значило невероятно много, он просто хотел сейчас увидеть ее, убедиться, что Аннет простила его, почувствовать, что она рядом, даже на короткое мгновение.

Эта девушка впервые за долгое время разбудила в Викторе нежные чувства, которых никогда и ни к кому он еще не испытывал. Юноша был замкнут и никого не пускал в свое сердце, он как будто и не нуждался в этом, а с появлением Аннет все стало по-другому. Куда-то исчезло неуемное желание внимания и любви других к его личности, которое когда-то казалось ему таким важным, но при этом его сердце было абсолютно пустым и равнодушным. Теперь же, напротив, он сам готов был раскрыться и проявлять нежность и любовь.

Виктор вспоминал, как впервые заговорил с Аннет в аудитории. Он тогда мог просто уйти, оставив ее объясняться с Дэниэлом, но почему-то остался, избавив девушку от неприятных преследований. Виктор поднял глаза на часы, прошло всего 10 минут, а казалось целая вечность.

Наконец в дверь позвонили, и он облегченно вздохнул: Аннет пришла.

Было около десяти вечера, солнце давно скрылось, и полная луна царственно разливала свой холодный свет по всей комнате. Виктор не включал электричество, от луны было достаточно светло, а в камине весело трещал огонь.

— Как ты себя чувствуешь? — поздоровавшись, спросила Аннет.

Она весь день пыталась подавить тревожное волнение, но сейчас это ей не удавалось. Девушка взглянула на Виктора. Его лицо немного осунулось, а веки были еще слегка покрасневшими и припухшими от вчерашних слез. Но было видно, что он чувствовал себя легче, и Виктору не было сейчас холодно. Он был в простой, но элегантной рубашке, которая невероятно шла ему. Аннет поймала себя на мысли, что юноша нравится ей все больше и больше, она понимала, что и у Виктора зародилось к ней сильное чувство. И тем страшнее и непреодолимей казалась зияющая между ними бездна, в которую они оба нечаянно заглянули.

— Уже лучше, спасибо, — коротко отозвался он. — Повязка скоро не понадобится, — добавил юноша, заметив, что Аннет смотрит на его руку.

Девушка только покачала головой, она заметила, как Виктор, неосторожно задев рукой вешалку, вздрогнул от боли.

— Я купила в аптеке специальную накладку с мазью, ее удобно надевать и менять. Если воспаление и не снимется быстро, по крайней мере, боль стихнет.

Аннет поставила на стол перед Виктором коробочку.

— Спасибо, но не стоило беспокоиться, уже…, — тихо произнес он и вновь взглянул на нее таким затравленным взглядом, что Аннет не выдержала и сердито воскликнула:

— Перестань, Виктор! Я знаю, что тебе больно! Можешь не притворяться передо мной! И не смотри на меня так, словно я должна была убить тебя и вдруг сжалилась!

Видимо, Аннет была несколько забавна в своем гневе, потому что Виктор вдруг еле заметно улыбнулся и, опустив глаза, взялся за повязку.

— Ну хоть так, — пробормотала еле слышно Аннет. — Все лучше, чем полчаса расписываться в любезностях.

Накладка и вправду принесла облегчение: жжение сменилось легким покалыванием, и боль постепенно стихла.

— Чем ты так обжегся? — спросила Аннет.

— Это из-за цветов. Тех, что поставили на подоконники в коридоре, ведущем от библиотеки, — ответил Виктор. — От одного их вида у меня в глазах плывут красные круги, я задыхаюсь. А прикосновения вызывают такие раны.

— Странно…, — пробормотала Аннет. — Возможно, они действуют на тебя словно сильный аллерген. Это самые обычные цветы, кажется, герань.

— Да, герань…, — Виктор замолчал, словно что-то вспомнил. — Похоже у меня на них аллергический шок. Раньше такого никогда не было, хотя раньше со мной много чего происходило не так, — добавил он с горестной усмешкой.

Аннет села возле камина и подняла взгляд на часы. Ждать полуночи в таком напряжении было мучительно для них обоих. Но она не знала, о чем говорить сейчас.

— Аннет, расскажи подробно, что ты увидела ночью, — попросил Виктор.

Девушка сосредоточенно начала вспоминать.

— Сначала стало темно, очень темно, но мне казалось, что с каждым ударом часов тьма рассеивалась. Потом луна осветила все очень ярко. Я увидела тебя, как-то смутно, мне было страшно, я ничего не понимала. Потом я увидела какой-то дом, старика и женское лицо. Больше ничего. Я не понимала, что творилось со мной. Потом мне стало жутко холодно, а после я словно перенеслась по воздуху в какое-то тепло и заснула. Вот и все. Возможно, это ничего и не значит, это мое воображение или страх нагнали эти картины.

Аннет пожала плечами.

— Но, возможно, в этом что-то и есть, — задумчиво произнес Виктор. — Я так боялся испугать тебя, Аннет, если отзовусь. Я ведь не знал, что ты видишь меня. Я просто был в смятении. А когда на тебя упал лунный свет, ты вся задрожала, потом пошатнулась. Ты почти потеряла сознание, я еле успел подхватить тебя. Я отнес тебя на диван, укутал, и ты мгновенно заснула. Конечно, я был не в себе от твоего вторжения, я не знал, что думать, что делать…

— Я понимаю, что я обидела тебя, Виктор, — тихо произнесла Аннет. — Я ведь все понимала, но мое глупое упрямство…

— Это не оправдывает меня…, — он тяжело вздохнул.

— С тобой уже было такое когда-нибудь? — осторожно спросила Аннет.

Виктор покачал головой.

— Я не понимаю, что со мной происходит. Такая безудержная ярость. Это самое страшное. Словно это и не я…

Аннет вздрогнула от его слов.

— Может быть, мне почудилось, но… твои глаза, они стали такими светлыми, небесно-голубого цвета, — тихо произнесла девушка.

— Что? — удивленно произнес Виктор. — Я не могу до конца владеть собой. Я не понимаю…

Он замолчал и отошел к окну, устремив взгляд куда-то вдаль. Виктор не хотел, чтобы Аннет видела его отчаяние. Но она прекрасно понимала его чувства.

— Но… если я тебя вижу, ведь это что-то значит? — робко спросила Аннет. Ей было невыносимо смотреть на его метания и боль.

Виктор взял с полки растрепанную старую книгу и раскрыл ее перед девушкой.

— Вот, здесь я нашел лишь одно из четверостиший. Чтобы все понять до конца, нужно найти такую же книгу или эту же статью в другой книге. Пока мои поиски тщетны, но я еще надеюсь ее найти. Хозяин одной антикварной лавки, здесь неподалеку, обещал мне привести такую книгу, он знает, где ее достать. Я жду…

Аннет осторожно взяла книгу.

— «И на обратный путь ты вступишь,

С той, для кого ты есть всегда.

Той тьма кромешная уступ…», наверное, уступит, — прочла она.

Дальше страницы были вырваны.

— То есть, возможно, здесь описание той, что сможет тебе помочь, — задумчиво произнесла Аннет.

— Думаю, да, — ответил Виктор. — Я решил, что это та, что сможет увидеть меня. По крайней мере, строки говорят об этом. И…,вероятно, это ты, Аннет.

Девушка подняла на Виктора смущенный взгляд.

— Я тоже часто думала о том, почему так случалось, что мы оказывались рядом, хотя вовсе не стремились к этому, — произнесла она.

Часы на каминной полке начали отбивать 12 ударов. Аннет внутренне сжалась. Комнату ярко освещала луна, но с первым ударом часов стало очень темно. Аннет не отрывала взгляда от того места, где стоял Виктор, и в рассеивающемся мраке она вновь увидела его, видела так, как и мгновение назад.

— Я вижу тебя! Вижу, Виктор! — воскликнула Аннет.

Юноша, видимо, от напряжения и потрясения не мог вымолвить ни слова. Он стоял, опершись о письменный стол, и лицо его было бледным и растерянным.

— Аннет, неужели…, — еле слышно произнес он и закрыл лицо руками, чтобы девушка не заметила его слез.

Через мгновенье он овладел собой и чуть заметно улыбнулся Аннет, смотрящую на него в радостном возбуждении.

— Теперь нам надо найти книгу, надо достать книгу! Я уверена, что она многое объяснит.

Виктор, почти оправившись от потрясения, тихо вздохнул и серьезно произнес:

— Я думаю, что все будет не так просто, Аннет. Я не смею втягивать тебя в то, что сотворил сам. Ты должна все обдумать. Я прошу тебя.

— Хорошо, — тихо ответила девушка, — я понимаю.

Сейчас она не хотела ни в чем убеждать Виктора, слишком много потрясений они уже испытали.

История Виктора

— Виктор, ты можешь рассказать, что с тобой было до этого несчастья? — робко спросила Аннет, убедившись, что он уже немного успокоился.

Юноша кивнул.

— Да, конечно, ты должна знать все. В моей истории все непросто.

Виктор немного помолчал и начал говорить:

— Ты знаешь, я рос в приюте, Аннет. Мне было очень одиноко, и я так хотел, чтобы меня любили. Я очень мечтал, чтобы нашлись мои родители и забрали меня, но… Потом у нас стала работать одна женщина. Ее звали Франческа. Она хорошо заботилась о нас, но для нее это была лишь работа. Ни к кому из нас она не проявляла особых чувств, была очень строгой и холодной. Я понимаю сейчас, что, наверное, это правильно. А тогда… я почему-то очень сильно привязался к ней, сам не знаю почему. Наверное, потому что она казалась мне удивительно красивой. Я ходил за ней по пятам, готов был выполнить любую ее просьбу. Конечно, она видела мою привязанность, но она ее откровенно раздражала. А я… я готов был отдать все на свете просто за один ее ласковый взгляд, за одно теплое слово. Я так верил, что она сможет полюбить меня, и я не буду больше один.

Иногда у нас кого-нибудь забирали домой, насовсем, приходили какие-то люди, выбирали ребенка. Поначалу я надеялся, что это случится и со мной. Чаще всего забирали девочек. А однажды должны были прийти за мальчиком. Я почему-то твердо верил, что они придут именно ко мне. Весь день я был сам не свой, делал что-то не так, чем жутко разозлил Франческу. Она пригрозила наказать меня и поступила очень жестоко.

Когда эти люди пришли, она увела всех детей к ним, а меня заперла одного в комнате. Аннет, ты не представляешь, что я чувствовал, я был в полном отчаянии, я умолял ее позволить мне пойти со всеми. А она только посмеялась.

Виктор замолчал, ему стало трудно говорить, настолько сильно захлестнули его воспоминания. Аннет еле сдерживала слезы. Она смотрела на Виктора, а видела маленького мальчика в безысходности мечущегося по комнате.

— Я не знаю, откуда взялись во мне силы, но я смог открыть окно и выбраться наружу. Я вошел в комнату, где были эти люди. Увидев меня, Франческа так разозлилась, что готова была испепелить меня взглядом. А когда они спросили обо мне, она дала мне столь уничижительную характеристику, что можно было и не мечтать о том, что кто-то даже посмотрит в мою сторону. Потом, когда все ушли, она затащила меня в маленькую тёмную комнатку и заперла на всю ночь за мою выходку.

Я долго не мог прийти в себя. Я чувствовал жуткую боль и страх. Мне не хотелось жить. Я не понимал, за что же так… Я проплакал там всю ночь. А потом… во мне словно что-то умерло, Аннет, мое сердце словно закаменело. Я замкнулся в себе, стал отчужденным и жестким. А ее я просто возненавидел, так же сильно, как и любил когда-то. Благо, что она вскоре переехала куда-то далеко, и я больше никогда не видел ее.

Знаешь, я растил для нее цветок, такой же, как те красные цветы в коридоре университета. Я долго ухаживал за ним и все ждал, когда он расцветет, чтобы подарить. Он зацвел через день после того случая, а я просто вырвал и выбросил его. Так же как я вырвал из своей души желание верить кому-то и кого-то любить.

— Как же это ужасно и несправедливо, — тихо произнесла Аннет. — Мне кажется, это невозможно вынести.

Виктор тяжело вздохнул.

— Я изменился, я научился жить в своем мире. Книги стали моими лучшими друзьями. Мне казалось, что так легко и просто будет жить, и я в какой-то мере привык к своей замкнутости и холодности к окружающим. Мне было все равно, что происходит с другими, что они думают и чувствуют, лишь бы меня все оставили в покое. Я больше никому не верил до конца.

Я прилежно учился, понимая, что, вырвавшись оттуда, мне нужно будет как-то устроиться в жизни.

Выпустившись, я поступил в университет, отлично учился, занялся переводами. Конечно, к тому времени я уже забыл о Франческе, ко мне искренне хорошо относились, и я понемногу оттаял. Мне казалось, что я стал больше доверять людям. Мне стало так горько одному! Очень захотелось тепла и, как мне казалось, я мог бы ответить на чьи-то чувства… и сам полюбить.

Мне понравилась одна девушка. Элен. Но она не ответила мне взаимностью. Ничего серьезного, история, которой не стоило придавать значения. Это так глупо, но я тогда воспринял ее как какой-то знак, ведь меня снова отвергли. Хотя мы виделись всего дважды.

Я ударился в мистику: рок, судьба. Все это казалось для меня замкнутым кругом, который мне хотелось разорвать. Я чувствовал себя обреченным на одиночество, на людское равнодушие. Я снова потерял веру в светлые чувства, которые возможны по отношению ко мне. Мне казалось, что стоит только довериться кому-то, хоть немного, раскрыть свои чувства и сердце, и все закончится крахом! Хотя сам… по сути, я никого не любил…

Это ужасно глупо, но я принялся искать заклинания и обряды на привлечение людской любви. Это и подвело меня к бездне. Я не хотел больше никого полюбить сам, я вновь закрылся ото всех, теперь я желал лишь внимания и любви к себе. И тогда я почему-то вновь стал вспоминать Франческу, это было как наваждение. Я считал ее главным источником моих неудач. Я вспоминал ее жестокость, все больше и больше распаляясь ненавистью к ней. Казалось, я искал любви, а сам все больше ненавидел. Я понимаю, злоба человека, льющаяся из сердца, и желание возмездия могут нанести сокрушительный удар по тому, на кого он направлен. Но он рикошетом ударяет и в тебя. А тогда мое сердце горело ненавистью к Франческе, за столько лет я так и не смог простить ей той жестокости со мной.

И вот однажды в одной книге я нашел какое-то старинное заклинание и поверил, что смогу обрести людскую любовь. Так странно, я хотел любви, а сам научился проявлять сначала равнодушие, потом ненависть и жестокость. Я прочел заклинание, я сделал все правильно, как и было в книге, но, видимо, что-то пошло не так, и оно ударило в меня. Я получил отнюдь не любовь, а холод и одиночество.

Я не сразу понял, что же случилось со мной. А когда осознал… я чуть не сошел с ума! Вот результат моих никчемных стремлений. Я обречен на боль и отчаяние. Вместо тепла меня мучает холод, вместо любви я получил жуткое одиночество. Ведь, по сути, для всех я просто не существую, — в голосе Виктора промелькнуло жестокое отчаяние.

— Я еще и трус, — тихо произнес он. — У меня не хватает духу покончить с этим ужасным существованием. Вот и все, Аннет.

Юноша тяжело вздохнул и опустил голову.

— Виктор, не смей так говорить! — воскликнула девушка. — Нужно искать спасение. Наверняка есть способ. Ведь ты нашел книгу и… меня.

Сердце Аннет рвалось от жалости к Виктору. Она подошла ближе, но поняла, что не сможет протянуть руку и прикоснуться к нему.

Девушка растерянно смотрела на Виктора, понимая, что он должен сейчас испытывать.

— Я сам сотворил себе ад, Аннет, из которого тщетно пытаюсь выбраться, — поймав ее взгляд, произнес Виктор.

— Я уверена, что есть способ. И я не зря оказалась рядом с тобой, — уверенно произнесла она.

— Послушай меня, Аннет, — твердо заговорил Виктор. — Ты добрая и чуткая девушка. И способна на многое. Но… я просто хочу, чтобы ты знала, одно твое слово, и я никогда больше не появлюсь в твоей жизни. И если ты больше не придешь, я все пойму и никогда не потревожу тебя. Просто знай это, пожалуйста.

Аннет только кивнула. Она не могла сейчас обсуждать это. Девушка вдруг почувствовала себя совсем обессиленной и села в кресло, опустив голову.

Виктор встревоженно взглянул на нее.

— Тебе нужно домой. Я совсем измучил тебя, прости. Ты очень устала.

Виктор хотел взять Аннет за руку. Но, заметив его жест, она испуганно вздрогнула и отпрянула. Хотя девушка знала, что сейчас руки Виктора теплы, воспоминания о его леденящих прикосновениях были настолько живы, что это было сильнее Аннет.

Он смущенно отстранился и быстро вышел из комнаты.

— Что я наделал! — еле слышно произнес юноша.

Виктор остановился в коридорчике, еле сдерживая очередной порыв отчаяния и боли. Он сам лишил себя даже малой возможности почувствовать тепло Аннет. Теперь он больше никогда не позволит себе прикоснуться к ней.

— Скоро будет машина, — произнес вернувшийся в комнату Виктор.

Внешне он выглядел сейчас абсолютно невозмутимо.

— Я приду послезавтра, — приветливо сказала, желая ободрить его, Аннет. — Завтра уезжает Лиззи. А потом я буду свободна, целых две с половиной недели.

— Помни, что я сказал тебе, пожалуйста, — тихо ответил Виктор.

За окном раздался шорох шин.

— Такси. Иди, Аннет.

— А ты?.., — она осеклась, ведь никто, кроме нее, сейчас не мог видеть Виктора.

— Я… не могу. Иди, — тихо произнес он.

Виктор провожал Аннет взглядом и мысленно прощался с ней, возможно, навсегда.

— Я приду, — оглянувшись, произнесла девушка и вышла из дома.

Виктор слышал доносящийся с улицы голос Аннет, шелест шин и удаляющийся шум машины. Когда все стихло, он обессиленно опустился в кресло и его тело сотрясли безудержные рыдания.

Давно

Теплое яркое солнце щедро заливало узкую тропинку среди высоких деревьев, по которой неспешно шел Виктор. Он не знал, куда он идет, но почему-то понимал, что ему нужно идти вперед. Вдруг в конце тропинки возник неясный расплывчатый силуэт. Виктор пристально посмотрел на него и почувствовал, как сердце забилось чаще. На тропинке стояла высокая женщина, она обернулась и посмотрела на него. Ее лицо было молодым и нежным, черные волосы, собранные в высокую прическу, казались пушистой короной, в которой запуталось солнце, а большие зеленые глаза смотрели приветливо и ласково. Виктор ускорил шаг и увидел, как женщина протянула к нему руки. Он бросился к ней и она, быстро подхватив его на руки, крепко прижала к себе.

— Мама, мама, — тихо прошептал Виктор.

Резкий пронзительный звон вдруг заполнил все пространство вокруг, женщина исчезла, тропинка начала расплываться, уступая место серому пространству. Виктор открыл глаза, ощущая невероятную горечь в сердце. Теперь он видел то, что было перед ним ежедневно — привычные стены спальни. Он еще никак не мог опомниться ото сна, и все звуки вокруг казались ему резкими и зловещими. Сейчас ему жутко не хотелось возвращаться в реальность. Мальчик зажмурился и уткнулся лицом в подушку, но через мгновение ощутил как-то кто-то тряхнул его за плечо.

— Да проснешься же ты, наконец! — услышал он раздраженный голос. — Долго я еще буду возиться с тобой?!

Виктор поднял лицо и увидел Франческу.

— Простите. Я сейчас, мадам, — тихо произнес он.

Эта женщина появилась у них совсем недавно, и почему-то с первого дня Виктор ощутил какую-то привязанность к ней, чего не чувствовал раньше ни к кому другому. Меньше всего на свете ему хотелось огорчить ее, несмотря на всю ее строгость и холодность. Напротив, он готов был сделать для нее все.

— Поторопись, Виктор, — холодно ответила женщина.

Он тяжело вздохнул, чудесный сон, так согревший его, теперь не давал ему покоя, он ощущал одновременно и горечь, и какую-то смутную радость. Мальчик невольно вновь ушел в свои мысли. Он искоса смотрел на Франческу и пытался в ее лице и жестах найти сходство с женщиной из сна. Франческа еще была достаточно молода и красива, у нее были утонченные черты лица, большие изумрудные глаза и густые черные волосы, вьющиеся крупными кудрями. Виктору казалось, что она просто не может не быть доброй по отношению к нему. Он так горячо верил в то, что все не случайно. Конечно, не случайно, ведь он тоже должен быть счастлив, ведь все имеют на это право. Почему же он не заслуживает того, чтобы его любили, ведь он не сделал ничего дурного. Если бы он только знал, что нужно сделать, чтобы она поняла его, услышала, как безмолвно кричит его сердце, что он готов на все, чтобы заслужить ее любовь или даже простое внимание. Он еще не понимал, да и не мог понять, что люди не выбирают кого им полюбить, и, к сожалению, любовь для многих бывает не благом, а лишь ненужной тягостью.

Франческа с холодным раздражением смотрела на ребенка. Конечно же, от нее не могло ускользнуть пристальное внимание мальчика к ней. Но с чего бы это? Она старалась никому не дарить надежд, потому что само пребывание здесь чудовищно тяготило ее. Женщина была вынуждена работать тут в силу обстоятельств, которые должны были вскоре разрешиться благополучным образом, и она мечтала убраться отсюда. Именно поэтому Франческа порой не могла справиться с приступами раздражения, но она сдерживалась, выполняя свои работу четко и строго, не более того. И она знала, что поступает правильно.

Франческа и впрямь не чувствовала ни жалости, ни сочувствия, ни простой привязанности к детям. Для нее они были чем-то вроде досадного недоразумения в жизни, вызывая пренебрежение, смешанное с брезгливостью. Если они оказались не нужны собственным родителям, с чего бы ей убиваться об их судьбе?

А этот мальчишка своей привязанностью почему-то вызывал в ней порой откровенную неприязнь, которую он словно и не замечал. Он каким-то чудным образом часто оказывался рядом с ней, хотя она меньше всего желала этого.

***

Франческа быстро шла по коридору, когда случайно заметила маленькую фигурку, неподвижно стоящую у окна. Она подошла поближе и узнала Виктора. Он стоял, приподнявшись на цыпочки, вцепившись руками в подоконник, и сосредоточенно смотрел в окно.

— Что ты здесь делаешь? — спросила Франческа.

Мальчик не откликнулся, он был слишком поглощен своим занятием. Женщина выглянула в окно, пытаясь понять, что могло так заинтересовать ребенка. Внизу на лавочке сидело несколько детей рядом со своими родными, которые пришли их навестить. Сегодня был день посещений. В этот день обычно приходило очень много людей.

Виктор только сейчас заметил Франческу. Он быстро отошел от окна и виновато взглянул на нее.

— У нас все ушли…, — робко пролепетал он. — А я тут…

Франческа пристально посмотрела на ребенка. Она ничего особо не знала о нем, да и не хотела знать, но сейчас почему-то заинтересовалась. Он стоял перед ней, опустив глаза, потерянный и очень грустный.

— Ничего, — спокойно произнесла она. — К тебе не пришли сегодня? К тебе приходит кто-нибудь, Виктор?

— Нет, мадам, — тихо ответил мальчик. — Никто.

— Сколько тебе лет? Шесть, кажется? И ты здесь давно?

— Семь, — также тихо ответил ребенок. — Я не помню, я думаю, я всегда был тут.

Франческа нахмурилась и впервые сочувственно посмотрела на него.

— И у тебя совсем никого нет?

Мальчик поднял на Франческу полный горечи взгляд и губы его слегка дрогнули.

— Да, — тихо отозвался он. — Я не знаю, мадам, наверно, они умерли… Раньше я думал, что они есть, а теперь, наверное, нет. Ведь они же забрали бы меня…, — добавил мальчик.

Он быстро взглянул на Франческу, словно ждал от нее ответа на свои слова.

— Наверное, — задумчиво произнесла она.

Да и что она могла ему ответить. Женщина понимала, что ребенок говорит о родителях. «Скорее всего, его оставили сразу после рождения, — подумала Франческа. — В таком случае, лучше ему думать, что они умерли, чем надеяться, что когда-нибудь они появятся. Сейчас он этого даже не понимает».

Виктор снова посмотрел на Франческу и легонько коснулся ее руки.

— Мадам, но ведь так бывает, что кого-то забирают и те, кто просто…, — он не договорил, но женщина поняла его мысль.

— Это случается очень редко, Виктор, — спокойно произнесла Франческа. — Ты думаешь, что это случится с тобой?

Мальчик не ответил, но краска бросилась ему в лицо, и стало понятно, что он выдал себя с головой.

Он смущенно взглянул на женщину и снова вперился взглядом в окно. Франческе стало не по себе. Это было похоже на какую-то изощренную пытку. Она решительно отстранила Виктора от окна.

— Иди к себе. Не надо тебе тут…, — Франческа запнулась, вновь наткнувшись на скорбный взгляд ребенка.

Мальчик послушно отошел от окна и, сделав несколько нерешительных шагов, остановился и робко посмотрел на Франческу. В его больших карих глазах поблескивали слезы. Чего он ждал? Что она вдруг бросится жалеть его?

— Иди, — строго и твердо произнесла она и отвернулась.

Виктор вошел в большую комнату. Там никого не было, кроме Инес. Девочка знала, что у нее умерла мать и поначалу какая-то женщина, кажется, тетка часто приходила к ней. Но вот уже много раз Инес и Виктор оставались одни. К ним никто не приходил.

Девочка сидела на ковре, посадив на колени куклу, разложив перед собой какие-то цветные тряпочки. Но она не играла, а смотрела куда-то прямо и казалась отрешенной от всего вокруг.

— Можно с тобой? — тихо спросил Виктор.

Инес молча подвинулась, по-прежнему глядя вперед, ее тонкие пальчики механически перебирали лоскутки ткани. Вдруг она резко отбросила куклу и, быстро повернувшись, прижалась к мальчику. Виктор вздрогнул и почувствовал, как по его лицу потекли, мешаясь со слезами Инес, горячие горькие слезы…

***

Уже несколько дней подряд Виктор вспоминал свой удивительный сон. Каждый раз, засыпая, он думал о нем, в надежде увидеть его снова. Сам того не замечая, он стал искать какие-нибудь счастливые совпадения в привычных будничных делах и невольно связывал их с появлением в его жизни Франчески. И сейчас он смотрел на нее и вновь вспоминал свой дивный сон.

Франческа уже собиралась выйти из спальни, как вдруг, словно что-то припомнив, задумчиво обвела глазами комнату и остановилась прямо у кровати Виктора. Она машинально оперлась рукой и положила ладонь на подушку мальчика. Виктор замер, ощущая ее так близко. Его сердце вдруг застучало с бешеной силой, что ему казалось, что его стук можно услышать в комнате. Франческа никогда не подходила ни к кому, никого не подпускала к себе. А если и вынуждена была это делать, то не скрывала легкой брезгливости.

Он осторожно поднял глаза на женщину, но та стояла в задумчивости и не замечала его. Мальчик придвинулся и быстро прижался щекой к ее руке. Все его существо вмиг охватила невероятная теплота, его сердце сжалось от какого-то непонятного щемящего чувства и глаза защипали слезы. Он лежал тихо-тихо, и, казалось, боялся даже вздохнуть, чтобы только она не оттолкнула его. Если бы время могло останавливаться…

Но Франческа тряхнула головой и убрала руку. Виктор, зажмурившись, тут же ткнулся лицом в подушку, словно бы он давно и крепко спал. Он еще ощущал тепло ее руки, сохранившееся на ткани. Франческа быстро взглянула на мальчика и вышла.

Виктор еще долго лежал, глядя в темноту, а его сердце стучало часто-часто. Во сне он вновь видел женщину на тропинке, только теперь она становилась все более похожа на Франческу. Она не гнала его, не смотрела с презрением, как на надоедливую собачонку, она держала его за руку и уводила куда-то далеко-далеко отсюда. Туда, где она всегда была бы рядом. Туда, где она — Мама.

***

Франческа стояла у стола, уставленном цветочными горшками. Сегодня у нее был свободный день, и она решила заняться своим любимым делом. Несколько горшков женщина уже унесла на подоконник в коридор, и теперь рассаживала отводки, выбирая самые сильные. Увлекшись, Франческа не сразу заметила, что за ней кто-то наблюдает, и с удивлением увидела Виктора. Этот мальчишка вечно словно вырастал из-под земли на ее пути, где бы она ни находилась. Но здесь, в учительском корпусе, его точно не должно было быть. Мальчик стоял, безмолвно наблюдая за ней, в некотором отдалении и не решался подойти.

— Что ты здесь делаешь? — строго спросила Франческа, предполагая, что он убежал и его, возможно, уже обыскались.

Хотя Виктор не относился к тем детям, кто нарочно делал гадости, убегал, он не имел привычки задирать других детей, а, напротив, был дружелюбен и послушен.

— Я был у Маргариты, — робко ответил мальчик. — Мне разрешают иногда приходить. Мне нужно было вернуть ей книгу.

Маргарита — дочь директора, тринадцатилетняя сердобольная девочка, имела обыкновение общаться со многими детьми из приюта. Маргарита была приветлива и горячо жалела детей, особенно маленьких. Так как она жила в доме, находящемся совсем рядом с приютом, немудрено, что девочка могла завести с кем-то дружбу. Однако отец не приветствовал ее привязанности к кому-то одному из детей, чтобы это не выглядело несправедливо и не провоцировало конфликтов между детьми. В учительском корпусе у Маргариты была своя классная комната, где она занималась после школы. Но дети никогда не приходили сюда к ней. Видимо, для Виктора все-таки было сделано негласное исключение.

Пока Франческа размышляла над этим, мальчик подошел поближе и с интересом рассматривал растения.

— Вы любите цветы, мадам? Их стало больше, когда вы стали работать у нас.

Франческа кивнула и улыбнулась.

— Можно вам помочь? — робко попросил Виктор.

Франческа вздохнула, она, конечно, могла бы с легкостью отделаться от привязчивого ребенка, который словно ходил за ней по пятам. Но сейчас она почему-то не стала гнать его.

— Хорошо, — приветливо ответила она. — Только не испачкайся. Будь аккуратнее.

Мальчик просиял и принялся за работу, стараясь четко выполнять все указаниям Франчески. Он готов был делать, что угодно, только бы быть рядом с ней, втайне дрожа от радости, что она не прогнала его. Сосредоточенно перебирая хрупкие росточки, он изредка поднимал глаза на Франческу, словно стараясь запомнить ее нынешний образ, и невольно вспоминал свои заветные сны.

Солнце, лившееся из окна, расположенного сбоку от стола, освещало ее лицо и блестящие как смоль зачесанные назад волосы с непослушными, упавшими на лоб вьющимися прядями. Несколько раз, когда Виктор осторожно подсыпал и уплотнял землю, ее теплые руки соприкасались с его пальцами. Она неторопливо объясняла ему, что делать и рассказывала про цветы.

Если бы сейчас Виктора спросили о самом счастливом его дне, то он назвал бы сегодняшний. Сейчас его сердце было полно тепла и радости, его не щемило одиночество, которое было почти всегда, несмотря на то, что все были добродушны и приветливы с ним, а он старался быть добрым и послушным и никого не огорчать. Но это было совсем не то, чего ему хотелось больше всего на свете. Он хотел быть для кого-то особенным и нужным, быть чьим-то всецело. Виктор не знал, как чувствуют это другие, но он чувствовал это особенно остро и еще не умел ни бороться, ни смириться с этим. Иногда его захлестывала неожиданная горечь, когда он понимал, что может остаться здесь надолго, на целые годы, может быть, навсегда, наверное, на целую жизнь. Иногда время для него тянулось так длинно и он, будучи здесь давно, никак не мог смириться с мыслью о том, что это навсегда. Мальчик уже не ждал свою настоящую мать, полагая, что она умерла, иначе бы она непременно появилась здесь. Иногда он воображал себе, что был потерян и, возможно, она все еще ищет его. Но с каждым днем надежды на это становилось все меньше. И вскоре бы Виктор совсем отчаялся, но…

Но недавно, год назад, когда он увидел, что посторонние люди забрали маленькую девочку, и Маргарита рассказала, что так бывает, он твердо уверовал в то, что это возможно и с ним. Вся его жизнь на какой-то период превратилась в ожидание, в ожидание чуда, для которого он готов был на все. Мальчик никому не говорил об этом, даже Маргарите, словно боялся спугнуть удачу. С появлением Франчески в нем что-то изменилось. Виктор привязался к ней с самого первого дня, она казалась ему ангелом во плоти, сошедшим с неба только для того, чтобы согреть его и принести ему добрую весть. Он словно не замечал ее пренебрежения, ему было все равно. А когда Виктор стал видеть эти яркие сны, его детское сердце и впрямь уверовало в возможность чуда, и он связывал это с появлением Франчески. Он еще не знал, что любовь и преданность могут причинять боль и разочарование.

— Ну вот, — произнесла Франческа, — все цветы рассажены.

Виктор поднял на нее глаза, для него это значило окончание чудесного времени.

— Часть мы поставим туда, — Франческа указала на небольшую полку. — Вот держи. — Она крепко сжала его руки, помогая удержать горшочек. — Сможешь унести?

— Да, ма… мадам, — еле слышно прошептал ребенок.

Франческа быстро взглянула на мальчика. Конечно, ей послышалось, разве он бы осмелился произнести в ее адрес это слово.

Виктор посмотрел на оставшийся на столе одинокий росточек.

— Почему вы оставили его? — спросил он.

— Он не приживется, я думаю, — произнесла Франческа. — Слишком слабый, хотя.., — она взглянула на стол. — Все равно ему уже нет места.

Виктор осторожно потрогал пальцами чуть увядшие листочки.

— Но, может быть, все-таки попробовать. Это от какого цветка?

— Это герань, вот. Ее и так тут много.

Франческа коснулась пурпурно-красных цветов растения. Она протянула руку, чтобы забрать росток, но Виктор быстро прикрыл его ладонью. Настырный ребенок!

— Можно я возьму его? Пожалуйста! Он вырастет! — быстро заговорил он. — Я попрошу Маргариту, она даст горшочек и разрешит поставить в своей комнате, я знаю.

Мальчик так умоляюще взглянул на женщину, что она сдалась.

— Хорошо. Давай поместим его сюда, — она отдала Виктору крошечную плошку с землей. — Посмотришь, что у тебя получится. Пусть побудет здесь, а потом, пересадишь, раз уж тебе разрешит Маргарита.

Мальчик бережно коснулся хрупких листиков и прижал к себе свое сокровище.

— Спасибо, мадам, вы очень добры, — горячо произнес мальчик и счастливо улыбнулся.

Он даже до конца не понимал, за что он благодарит Франческу: то ли за цветок, то ли за то, что позволила ему сегодня побыть с ней.

Франческа лишь снисходительно улыбнулась и вздохнула. Сегодня она была более чем добра ко всем. На днях женщина получила письмо с предложением о работе в хорошей семье, с хорошим доходом, с приличными детьми, а не этим брошенным, невесть кем рожденным сбродом. А значит, совсем скоро она уедет отсюда, уедет навсегда. Только бы все получилось!

***

Виктор в одиночестве стоял у окна в коридоре, судорожно вцепившись руками в подоконник. Привычный его жест, когда силы изменяли ему, и он не мог больше справляться с нахлынувшими на него волнением или болью. Он старался не плакать и успокоиться. Сегодня он все делал не так, занятый своими мыслями, и уже дважды вывел из себя Франческу своей медлительностью и неловкостью, за что она сурово отчитала его. Виктор надеялся, что она понимала, что он делал это не нарочно, он никогда не позволил бы себе злить ее. Но Франческа была явно не в духе с самого утра, словно фурия, ворвавшись в спальню. Ждать, ждать, она должна была ждать еще целый месяц, и ответ мог оказаться отнюдь не утешителен!

Виктор тоже ждал, он гнал кажущийся ему бесконечным день. Ждал заветного часа. Сегодня должны были прийти за ребенком… за ним. По крайней мере, он так верил в это. И эти мысли терзали его, отнимали силы, и он постоянно попадал в какие-то оплошности. Как и несколько мгновений назад, там, в столовой, что вновь привело Франческу в еще большее бешенство. Просто ужасно…

Виктор неуклюже повернулся к столу, он даже не заметил, как опрокинул чашку с джемом и оглянулся лишь на громкий возглас. Боже, что он натворил! Оранжевая липкая жидкость уже залила край стола и ярким пятном разливалась по белоснежному переднику Франчески. Виктор застыл в ужасе, поймав ее негодующий взгляд.

— Простите, я нечаянно, — с отчаянием пролепетал ребенок.

Конечно, он не мог сделать этого нарочно, но, видимо, терпение Франчески сегодня уже перешло свои пределы.

— Ну ты у меня дождешься! — гневно прошептала она и, круто развернувшись, быстро прошла на кухню.

Виктор смотрел вперед невидящим взглядом и весь дрожал от отчаяния и горечи. Он боялся даже заплакать, чтобы еще больше не разозлить Франческу. Он готов был броситься за ней, но, конечно же, не посмел сделать и шагу.

Мальчик почувствовал, как кто-то крепко взял его за плечи. Это была Жанна, молоденькая девушка, работающая на кухне.

— Успокойся, — тихо шепнула она. — Ты же не нарочно. Я знаю.

Она принялась быстро убирать беспорядок.

— Пусть сам убирает. Не смей помогать ему, — строго произнесла появившаяся в дверях Франческа. — С тобой я еще разберусь!

Она бросила на Виктора гневный взгляд, от которого ребенок еще больше сжался, и вышла. Жанна передернула плечами и продолжила уборку сама.

— Не бойся! — она крепко прижала к себе оцепеневшего мальчика. — И не плачь. Беги к себе.

Виктор вытер слезы, отошел от окна и тихонько проскользнул в комнату, он старался вести себя теперь как можно незаметнее. Мальчик надеялся, что Франческа уже не злится на него или, по крайней мере, не накажет его сейчас. Сейчас, когда он, весь измученный ожиданием, не находил себе места от внутреннего беспокойства и потерянности и какой-то смутной радости и надежды. Это беспокойство изводило его с самого утра и было причиной всех его сегодняшних оплошностей.

Когда он услышал, что их позвали, Виктор зажмурился, потому что ему показалось, что у него сильно закружилась голова. Он тихо двинулся к двери, видя, что почти все уже вышли.

Франческа пропустила остальных и вдруг жестом остановила Виктора.

Мальчик робко поднял на нее непонимающий взгляд.

— А ты останешься здесь, — жестко произнесла она. — В следующий раз будешь лучше себя вести.

Виктор все еще непонимающе смотрел на нее. Нет! Она не может поступить так жестоко! Только не сейчас. Все что угодно, но только не сейчас! Она же знает, как он ждал этого. Это немыслимо жестоко лишать его этого шанса, которого больше не будет никогда. Никогда в жизни!

— Нет, нет, пожалуйста, позвольте мне пойти, — умоляюще произнес Виктор. — Вы же знаете, я не нарочно! Пожалуйста, не оставляйте меня. Нет! Пожалуйста!

Мальчик еле сдерживал душившие его рыдания, он судорожно вцепился в руку Франчески. Но она быстро оттолкнула его и, усмехнувшись, захлопнула дверь.

Если бы весь мир рухнул сейчас, то Виктор даже не заметил бы этого, поглощенный своим отчаянием. Его сердце сжималось от невыразимого горя, но он не заплакал. Мальчик бросился к двери, но она была крепко заперта. Виктор не понимал, как она могла поступить так жестоко, но сейчас это было неважно. Он должен был выйти отсюда. Обязательно. Мальчик рванулся к окну, несколько раз дернул крепко зацепленный крючок и невероятным усилием чуть-чуть раскрыл одну створку окна. Он быстро влез на подоконник и отшатнулся, взглянув вниз. Для прыжка это было, пожалуй, слишком высоко. Виктор почувствовал страх и головокружение. Но останавливаться он не мог. Лучше спрыгнуть и разбиться, чем оставаться здесь. Он протиснулся в щель и встал на узкий подоконник, крепко вцепившись руками в раму. Виктор увидел на стене несколько заострённых выступов, вполне позволяющих встать и, держась за них, спуститься чуть ниже и добраться до небольшого карниза.

Он осторожно нащупал ногой еле заметный выступ, находящийся немного ниже окна, и стал спускаться, цепляясь и обдирая ладони о заостренные выступы, быстро ступил на более устойчивый козырек карниза и, собравшись с духом, спрыгнул вниз. Приземлившись на влажную землю, он немного испачкал и разодрал штанину, но это было уже неважно.

Тяжело дыша, мальчик огляделся и, отряхнувшись, бегом бросился вокруг здания в заветную комнату. Подбежав к двери, Виктор резко остановился. Он испугался. Ноги его налились свинцом, и он понял, что боится сделать последний шаг и войти в комнату. Он стоял запыхавшийся, с исцарапанными ладонями, в разорванных и перепачканных брюках, с пылающим лицом и не смел протянуть руки и открыть дверь. Сейчас мальчик не думал о Франческе, хотя и понимал, что если она увидит его, то ему несдобровать. Но он не мог упустить свой шанс. Виктор судорожно вздохнул, решительно дернул дверь, вошел в комнату и, сделав пару шагов, заметил, как Франческа метнула на него испепеляющий ненавистью взгляд. Но сейчас это было неважно. Его взор был прикован к другому. Там, у окна, стояла Она… та, которую он ждал так долго. Нет, она была совсем не похожа на ту, что он видел во сне. Худенькая женщина, ростом чуть выше Маргариты, с тонкими чертами лица и разбросанными по плечам пепельными волосами. Далеко немолодая, но казавшаяся достаточно юной из-за невысокого роста и хрупкой фигуры. Виктора охватила такая жуткая робость, что он готов был зажаться в угол и не дышать. В его мечтах ему казалось все легко и просто: он распахнёт дверь и бросится к этой женщине, и она будет всегда рядом с ним. И больше никто не разлучит их и больше никто не посмеет обидеть его. Но сейчас он застыл, понимая, что никогда не посмеет сделать этого, не сделает ни единого шага. Мальчик снова почувствовал на себе тяжелый взгляд Франчески, она прошла мимо него к этой женщине и та, обернувшись, вдруг направилась прямо туда, где стоял Виктор. Конечно! Она не могла не заметить его, не могла не понять, не почувствовать, что он здесь. Сердце мальчика заколотилось с бешеной силой, когда женщина остановились в шаге от него, совсем близко. Виктор протянул руку и еле дотронулся до складок ее платья. Он вздрогнул так, словно по его телу прошел электрический разряд. Женщина быстро и внимательно взглянула на него и тут же отвернулась. Этого не могло быть, не могло! Виктор затравленно огляделся, и его сознание леденящим холодом охватила чудовищная мысль. Ну почему он вдруг решил, что с ним должно было случиться что-то особенное?! Он ничем не отличается от других, находящихся здесь детей, которых тоже сейчас жгли те же мысли и чувства.

Женщина еще раз бросила взгляд в его сторону, и он понял, что Франческа что-то тихо отвечает ей. «Невыносимый, несносный ребенок», — кажется, расслышал он.

Виктор не мог больше терпеть этого мучения, чувствуя, что его напряжение вот-вот выльется в горькие слезы, он вжался в стену и всеми силами старался не разрыдаться. Он еще верил, что сейчас она подойдет, что сейчас она заговорит с ним… Франческа и женщина переглянулись и через несколько мгновений вышли из комнаты. Хлопок двери, закрывшейся за ними, прозвучал для Виктора оглушительным выстрелом. Он закрыл лицо руками и, почувствовав, что не в силах больше держаться на ногах, медленно съехал по стене прямо на пол. Никто не обратил на него внимания. Напряжение его спало, уступив место какому-то оцепенению.

— Вставай! — Виктор почувствовал, как его резко тряхнули за плечо.

Он отнял руки от лица и увидел перед собой Франческу. В комнате никого больше не было. Виктор даже не заметил, как все ушли. Ее глаза метали молнии, и мальчик сразу сжался под ее взглядом. Конечно, она не простит ему его выходки. Но неужели ему не довольно того, что он пережил сегодня. И вдруг Виктора осенила дикая мысль: неужели она нарочно заперла его, чтобы не отдать, ведь его могли забрать, неужели она сама?… Но Франческа смотрела на ребенка с таким презрением и негодованием, что Виктор тут же забыл об этом. Неужели она не понимает, что для него все это значит, за что такая несправедливая жестокость? За что? Мысли вихрем пронеслись в голове у Виктора. Он смотрел на Франческу с отчаянием. Она не может, не может так обходиться с ним!

— Как ты оказался здесь? Как ты посмел выйти?! Отвечай, — ледяным голосом произнесла Франческа. — Отвечай! — и она сильнее тряхнула его за плечо.

Мальчик сейчас ощущал страх, понимая, что наказания ему не миновать, и его сердце рвалось от боли.

— Я… стучал… и мне открыли дверь, — еле слышно произнес Виктор.

— И ты еще смеешь выгораживать себя и лгать!

Конечно, он лгал, лгал от страха и отчаяния.

— Простите, простите, мадам, я больше не буду. Я обещаю, я не хотел, чтобы так получилось, — пролепетал ребенок. — Пожалуйста.

Франческа холодно смотрела на него, понимая, что он абсолютно сломлен и беззащитен сейчас перед ней.

Франческа протянула руку, и Виктор зажмурился и сжался. Нет, она не посмеет, она не ударит его, потому что тогда лучше сразу умереть, чем вынести еще и это.

Но Франческа просто крепко схватила его руку и повела за собой.

— Простите, — еле слышно лепетал ребенок. — Я не нарочно. Я просто должен был быть здесь…

Франческа на секунду остановилась и, быстро взглянув на Виктора, резко произнесла:

— Да с чего ты выдумал, что ты кому-то нужен?!

Мальчик вздрогнул, это было страшнее любого удара, потому что в его сердце отозвалась такая нестерпимая боль, что ему показалось, что он сейчас задохнется.

Свернув в коридор и пройдя несколько шагов, Франческа открыла маленькую комнатку и втолкнула в нее Виктора.

— Ты думаешь, тебе сойдет с рук твоя дикая выходка? В следующий раз ты подумаешь, как себя вести! — резко произнесла она и захлопнула дверь.

— Нет!!! — поняв ее намерения, воскликнул Виктор, но было уже поздно.

Мальчик испуганно рванулся к двери и услышал лишь звук удаляющихся шагов. Он задрожал, оставшись один в кромешной тьме. Виктор боялся темноты, для него было настоящей пыткой ходить по темным коридорам, которые он преодолевал всегда бегом, стараясь как можно скорее выйти на свет. А из этой комнаты выхода не было.

Мальчик судорожно всхлипнул и застыл, он чутко прислушивался, надеясь, что Франческа вернется, с ужасом осознавая, что этого не произойдет. Он задрожал и заплакал. Темнота давила на него, и, несмотря на то, что его глаза уже привыкали к ней, ему казалось, что он ничего не видит. В этой тьме роилось что-то страшное и непонятное, словно какие-то безликие существа оплетали все пространство вокруг него. Пугаясь звуков собственного голоса, он старался не всхлипывать и прислушивался к тишине, и ему казалось, что он слышит странные шорохи и голоса. Виктор поминутно вздрагивал, прижавшись в углу. В комнате было холодно, и мальчик моментально продрог. Ему было очень страшно, больно и холодно. Он не понимал, сколько прошло времени, с ужасом осознавая, что ему придется остаться здесь на всю ночь.

Виктору казалось, что вся его жизнь теперь пройдет так, в этой темной и холодной комнате, и он никогда не выберется отсюда. Никогда не ощутит больше тепла. Он тихо плакал от разочарования и боли, не в силах остановить беспрестанно катящиеся слезы.

Все его надежды рухнули в один миг, он ощущал такое фатальное одиночество и заброшенность, совершенно не понимая, за что с ним так поступили. Время тянулось медленно, и находиться здесь было невыносимо, но это было неизбежно. Через какое-то время Виктор больше не мог плакать, он сидел в оцепенении, чувствуя острую боль, которая не прекращалась, а скорее лишь усиливалась, и ее не могло снять ничто: ни слезы, ни крики. Ее могло снять сейчас только человеческое тепло, которого для него не было. Не было в целом мире! Он совсем окоченел и сжимался все сильнее и сильнее. Терзаемому страхом и болью ему казалось, что и сама жизнь теперь потеряла всякое значение, потому что с такой болью невозможно жить.

Мальчик вздрогнул, когда услышал шуршание ключа. Он вскочил на ноги. Дверь открылась, и в сером сумеречном проеме он увидел Франческу. Виктор молча вышел и остановился перед ней. Он не мог произнести ни слова. Весь дрожащий от холода, с залитым слезами лицом он стоял, обреченно опустив голову.

Если бы сейчас она сделала хоть шаг к нему, хоть одно движение, сказала бы одно теплое слово, он готов был забыть все, что пережил: слезы, боль, унижение, ужас, жестокость, все-все, потому что любил ее. И уничтожить это чувство было сейчас очень легко.

— Надеюсь, ты получил хороший урок, — жестко произнесла Франческа. — Иди к себе.

Мальчик быстро взглянул на нее. Она ненавидит его, за что? Неужели она и вправду ненавидит его?

— Иди.

Виктор вздрогнул и быстро пошел прочь. Он тихо вошел в спальню, потому что все уже спали и, как видно, очень давно. Мальчик бросился на кровать и сжался, тщетно пытаясь согреться. Боль в сердце продолжала терзать его, и слезы вновь полились из глаз. Виктор зарылся в подушку, задыхаясь от слез, и затих, чувствуя, как боль, наконец, отступает, уступая место давящей усталости. Он тут же провалился в тяжелый сон.

***

Виктор опомнился от горестных воспоминаний и судорожно вздохнул. В окно еле брезжил серый рассвет. Он просидел так всю ночь, даже не заметив, как пролетело время. Виктор поднялся, чтобы закрыть шторы и невольно взглянул на кресло, в котором вчера сидела Аннет. Если она больше никогда не придет? Если в ней и правда есть его спасение? Но разве дело только в спасении?

С ней он чувствовал себя невероятно хорошо и тепло. Он оказался способен чувствовать то, что думал, не сможет испытывать больше никогда. Никогда, после того, как вновь закрылся от всех, после того, как понял, что его любовь и даже простая привязанность приносят ему лишь боль и разочарование. Тогда, когда он встретился с Элен, Виктор словно играл с судьбой, словно сам давал ей шанс убедить его в обратном, но этого не случилось. Его легкая привязанность, едва зародившееся чувство, оказалось ненужным. И, несмотря на то, что он в глубине души понимал, что это всего лишь рядовая история, что его сердце по-прежнему пусто и холодно, и это вовсе не любовь, он воспринял это как знак, как удар, как обреченность. Именно тогда он пообещал никогда не давать себе ни малейшего шанса, ни малейшей возможности верить и любить.

Любить… Ему было страшно даже думать об этом чувстве. Да и можно ли было думать о нем, когда он попал в это отчаянное положение. Но… рядом с Аннет, с ней все было по-другому. Виктор чувствовал какую-то тревожную радость, и не было страха. Впервые не было ни сомнений, ни боли, ни страха. Ему хотелось верить ей, так просто и до конца. Но когда она так бесцеремонно вторглась в его дом, он с отчаянием осознал, что мог ошибиться, жестоко и нелепо. Виктор пережил жуткую ночь, в нем вскипала такая горечь, что он желал только одного, скорее дождаться утра и вышвырнуть эту наглую девчонку из дома и из мыслей, навсегда. И в то же время понимал, что ее уход не изменит, уже ничего не изменит в его чувствах. Он позволил себе то, чего поклялся больше не чувствовать никогда, никогда и ни к кому! Но Аннет оказалась другой, и она осталась, осталась рядом, несмотря на всю эту жуткую историю, на свой страх, который он видел в ней. Вчера впервые за долгое время Виктор ощутил, что не один, не один в своем горе и жестоком отчаянии. Но... если она больше не придет, если он никогда больше не увидит ее… А если она и есть спасение…

Виктор вдруг вздрогнул, словно вспомнил что-то и, подойдя к письменному столу, открыл записную книжку.

Лунные видения

На следующий день, проводив Лиззи и Рауля, Аннет вернулась домой. Она открывала дверь, когда ее окликнула соседка. Молодая женщина всегда была доброжелательна к Аннет, соглашалась приглядывать за жильем в отсутствии девушки, но никогда не была излишне навязчивой.

— Аннет, это передали для тебя, — сказала она, протягивая девушке небольшую коробку и маленький конверт. — Пожалела мальчишку-курьера, он дважды приходил, пока тебя не было.

— Спасибо, Виолетт.

Девушка вошла в дом и, взглянув на конверт, сразу узнала скачущий, но, на этот раз, несколько искаженный почерк Виктора.

Аннет почему-то охватила тревога, и она дрожащими руками вскрыла конверт, напрочь забыв о коробке.

«Аннет! Я прошу принять это. Я подумал, что ты, наверняка, не согласишься взять или… я больше не увижу тебя, и поэтому отправил так. Наверное, это не очень хорошо с моей стороны, но… прошу, не сердись на меня. Хотя я знаю, сначала ты рассердишься. Прости за почерк, еще немного беспокоит рука.

P.S. Так как я неважно себя чувствую, ко мне нужно отнестись лояльно, ведь больным не принято отказывать в их маленьких просьбах. Виктор».

Аннет облегченно вздохнула, по тону письма она почувствовала, что Виктору гораздо лучше, раз к нему вернулась его привычная самоирония. Девушка быстро раскрыла коробку и ахнула: внутри лежала музыкальная шкатулка с кораблем, о которой она давно мечтала. Конечно, она не посмела бы взять такой дорогой подарок. Аннет и сейчас растерянно смотрела на шкатулку, но понимала, что вернуть ее она не сможет из боязни обидеть Виктора. Но, конечно же, завтра она поговорит с ним. Аннет вздохнула и осторожно достала из коробки свое сокровище.

Сверху на крышке был витиеватый узор в виде переплетенных морских узлов. На обратной стороне крышки выпуклыми буграми громоздились мрачные скалы на потемневшем от туч, тускло прорисованном небе. Все это смотрелось очень реалистично. В углублении, на темно-синей, окаймленной белыми барашками волн поверхности моря, стоял небольшой искусно выточенный фрегат с парусами. Шкатулка заводилась при помощи ключа, который запускал не только музыкальный, но и весь механизм в движение. Фрегат, слегка приподнимаясь, покачивался из стороны в сторону, создавая полную иллюзию движения по волнам вдоль мрачных, чуть окрашенных багрянцем скал. Звуки «Лунной сонаты» навевали мысли о вечности и движении жизни в ней.

Аннет смотрела как завороженная, она сама едва могла объяснить, чем так привлекла ее эта шкатулка. Но, с тех пор как она впервые ее увидела, девушка иногда заходила посмотреть на нее и даже однажды видела, как она движется и играет. Купить ее Аннет не рассчитывала, по крайней мере, в ближайшее время. Она упоминала о ней в разговоре с Виктором, но не могла предположить, что он об этом помнит.

Полюбовавшись, Аннет осторожно поставила на полку свое сокровище и задумчиво посмотрела в окно на стремительно темнеющее небо. Смутная тоска неожиданно навалилась на девушку, и она почему-то вдруг вновь вспомнила свои видения и сны о Викторе. Аннет села за письменный стол и попробовала сделать карандашный рисунок, увиденных в своих видениях лиц. Она рисовала быстро, словно кто-то неведомый сам водил ее рукой по листу. Лицо старика выглядело немного зловещим, но удивительно похожим. Аннет быстро отодвинула лист, чтобы не смотреть на него. Лицо женщины получилось довольно скорбным, но девушке показалось, что она видела его именно таким. Потом она нарисовала дом, однако он показался ей совсем непохожим на тот, что она видела. Аннет выключила лампу и осторожно разложила листы на подоконнике, стараясь рассмотреть их при лунном свете, чтобы припомнить все детали. Она немного поправила рисунок с домом, но все равно осталась недовольна. Вздохнув, Аннет сложила рисунки в папку, она намеревалась показать их завтра Виктору.

Головоломка

— Аннет! У меня есть книга! — едва распахнув перед ней дверь, выпалил Виктор. — Помнишь, я говорил тебе про антикварную лавку неподалеку, сегодня рано утром хозяин привез эту книгу.

Виктор смотрел на Аннет в таком радостном возбуждении, что его волнение тут же передалось и ей.

— У нас есть книга! — воскликнула Аннет. — И в ней весь текст?!

— Да. Это просто невероятное везение, я пытался найти ее уже целый год, — быстро и горячо продолжил Виктор. — Я пытаюсь составить из этой головоломки полный текст стихотворения. Еще не очень успел разобраться. Боюсь, что даже если мы соберем текст, то расшифровать это будет не просто, но… он теперь есть. Понимаешь, листы перемешаны, пока я мало что понял, как их нужно сложить. Сначала даже не заметил схему! Прости, я так сразу…

Виктор смущенно замолчал и посмотрел на Аннет.

— Я понимаю, что ты чувствуешь, — ответила она. — Виктор, я вчера… получила шкатулку, я очень благодарна тебе, но это…

— Я знал, что ты, наверное, рассердишься, Аннет, — тихо произнес Виктор. — Но… на самом деле это такая малость… То, что ты сейчас здесь…

Он опустил взгляд и через мгновение, пытаясь обратить неловкость в шутку, быстро и весело произнес:

— Не сердись, впредь я постараюсь вести себя хорошо.

Аннет вздохнула и улыбнулась. Она поняла, что нет смысла продолжать тот разговор, она не хотела видеть покаянный взгляд Виктора и его потерянное состояние, тем более теперь, когда была найдена книга, которую Аннет воспринимала сейчас словно свет в конце тоннеля.

Она вспомнила про папку с рисунками и быстро протянула ее Виктору.

— Взгляни, наверное, художник из меня не очень, но я постаралась зарисовать, то, что видела тогда ночью.

Виктор склонился к рисункам.

— Она?! Это она! — вдруг воскликнул он.

Аннет испуганно обернулась на его возглас.

— Это… Франческа, — тихо произнес Виктор. — Только будто бы старше.

Аннет дрожащей рукой забрала рисунок, вперяясь взглядом в лицо той, кого она считала главным источником несчастий Виктора, и быстро отложила портрет.

— А старик? — почему-то шепотом спросила она.

— Я никогда не видел этого лица, — уверенно ответил Виктор.

— Я нарисовала, как видела. Не знаю почему, но я и после, однажды ночью видела все это, — тихо произнесла Аннет. — Это все не просто так. Ведь почему-то я вижу это. Может быть, потому что я та, что видит тебя и сможет помочь?

Тут Аннет поймала несколько растерянный взгляд Виктора.

— Я не знаю теперь…, то есть я просто не понимаю, — вдруг неожиданно выдал Виктор. — То четверостишие, оно очень странно заканчивается.

— Покажи!

Аннет уже села к письменному столу, на котором лежала книга и разрозненные листы, которые вставлялись в нее на специальную скрепку.

Девушка осторожно взяла лист, бумага была очень старой, но довольно плотной. Аннет прочла четверостишие:

«И на обратный путь ты вступишь,

С той, для кого ты есть всегда.

Той тьма кромешная уступит,

В чьих прядях жив осколок льда».

— И что это значит — осколок льда? — вопросительно взглянув на нее, произнес Виктор. — Белокурые волосы?

— Осколок льда… в прядях, — задумчиво произнесла Аннет. — Но это — я, Виктор, это я! — вдруг воскликнула девушка. — У меня в волосах есть две прядки, очень светлые, я их, конечно, закрашиваю. Но они всегда быстро пробиваются.

С этими словами Аннет распустила, собранные в высокий хвост, волосы, густой волной рассыпавшиеся по плечам и упавшие на лицо.

— Их нельзя увидеть сейчас. Но вот…

— Аннет! Они… светлеют!

— Что?!

Откинув волосы назад, Аннет перехватила испуганный и обескураженный взгляд Виктора и, выхватив пряди, тихо вскрикнула от неожиданности. Они посветлели буквально на глазах, сейчас, за считанные секунды.

Потрясенные Виктор и Аннет несколько мгновений молча смотрели друг на друга.

— Это очень плохая краска, наверное, — пролепетала Аннет и легко смахнула упавшие на лоб светлые пряди. На самом деле ей на какое-то мгновение стало очень страшно. Она судорожно вздохнула и быстро закрутила волосы обратно.

— Значит, это ты… ты, Аннет, — с дрожью в голосе произнес Виктор. — Ты…

— Ну вот мы все и выяснили, — как можно спокойнее и тверже произнесла девушка. — Это — я.

Она вновь осторожно придвинула к себе листы, но Виктор вдруг подошел к столу и решительно забрал книгу.

— Нет! Мне страшно за тебя! Ты не должна. Я сам…

— Перестань! Я была такой с рождения, Виктор! Значит, так должно быть… Я ничего не боюсь!

Аннет с вызовом взглянула на юношу, и он покорно положил книгу на стол и сел напротив.

— Ты сказал, что листы перемешаны? — спросила Аннет.

— Понимаешь, они были просто вложены в книгу, нумерации листов нет. Их нужно разложить в определенной последовательности. Вот здесь, в конце книги, я нашел схему, точнее шифр к схеме. Но как его понять, еще не разобрался. Я его не сразу заметил, кинулся читать четверостишья, потом понял, что что-то не то. Вот смотри.

Виктор раскрыл последние страницы книги, на которых было несколько изображений.

— Я думаю, в них зашифрована схема, потому что здесь написано: «Сложи вот так».

Аннет и Виктор задумчиво смотрели в книгу.

— Меч, медведь, какое-то созвездие, и… это схема? — недоуменно произнесла девушка.

— Ну, с созвездием все понятно. Это Южный крест, — уверенно сказал Виктор. — Меч и медведь рядом…, возможно, это тоже что-то значит….

— Кажется, на мече есть надпись. Рубилакскэ. Какая-то несуразица! Нужно увеличительное стекло, Виктор. Меч может означать рыцаря, — задумчиво размышляла Аннет, пока Виктор выдвигал ящики стола в поисках лупы.

— Рыцаря? О, это же так просто, Аннет! — вдруг воскликнул Виктор. — Это король Артур!

Он бросился к книге. Девушка с недоумением посмотрела на Виктора.

— Почему ты так решил? Из-за меча? А зачем медведь?

— Понимаешь, его имя с кельтского означает «медведь». А эта надпись наоборот! — воскликнул он. — Экскалибур — меч короля Артура! Только как это нам поможет?!

— Ну да, с Артуром связано тысячи разных легенд, он самый знаменитый из кельтских героев! Кельты! И созвездие! — вдруг воскликнула Аннет. — Ну, конечно, это Кельтский Крест!

— Что?

— Кельтский крест — так называется один из раскладов карт Таро Старшего Аркана!

— Ты знаешь расклады Таро?! — изумленно спросил Виктор.

— Немного. Прабабушка умела гадать. Я была еще маленькой. Меня она редко подпускала посмотреть. Но этот расклад я видела не однажды и почему-то запомнила. Я думаю, на листах с четверостишьями должны быть какие-то обозначения, указывающие на порядок расклада. Сначала нужно его написать.

Аннет, взяв лист бумаги, написала схему расклада.

Некоторое время они внимательно читали четверостишия, но ни в одном из них, не встретилось подобных слов.

— Что же не так?! — разочарованно произнесла Аннет. — Расклад верен, я помню его отлично.

Девушка разложила все листы и внимательно посмотрела на них.

— Виктор, смотри, а это что? На каждом листе!

В нижнем левом углу каждого листа было нарисованы яркие языки пламени.

— О, какой же я глупый! — воскликнул Виктор и, взяв пару листков, кинулся к камину.

Он осторожно поднес листок на достаточно близкое расстояние от пламени.

— То, что скрыто. То, что грядет, — медленно прочел Виктор. — Симпатические чернила!!! Они проявляются от тепла! — воскликнул он.

Виктор аккуратно перенес листы на стол и, взяв остальные, снова присел у камина. Аннет осторожно забирала листы и раскладывала их в определенной последовательности.

— Теперь мы сможем прочесть все, — сказала она.

«От чувства к чувству одним шагом

Солнце с Луною поменял,

Спутав тепло со льдом и мраком,

Для всех в кромешной тьме пропал.

И на обратный путь ты вступишь,

С той, для кого ты есть всегда.

Той тьма кромешная уступит,

В чьих прядях жив осколок льда.

Откроет же путь жилец того дома,

Что видел творение Дня Шестого

Тот дом много лет на него лишь смотрел,

Где рухнуло все, а он уцелел.

Дорога к нему

Видна сверху вниз,

Где стены рождают

Для зренья каприз.

Где старое новым покрыто давно,

Что башней пронзенною наречено.

Чему в высоте больше равных здесь нет,

Чье имя теперь несет звездный свет.

И если там Солнце с Луною ты сложишь,

Путь к дому легко и свободно откроешь,

Под сводом невинности и греха

Останется сделать 4 шага.

У дома хозяина лишь повстречав,

Его ты по имени должен назвать.

С медведем пещера то имя дает.

А зазеркалье его вам прочтет.

Окликни его —

Он к тебе обернется,

И взглядом себя самого

Пусть коснется.

Раскроются двери

Во тьме мрачных туч

Когда ее сердце

Найдет верный ключ».

— Да… Все, что можно понять из этого: нужно найти какого-то человека, который живет в каком-то доме, — сокрушенно покачав головой, произнесла Аннет.

Виктор сосредоточенно молчал, задумчиво глядя в текст.

— Нам нужно подумать хотя бы над тем, что мы можем понять, — заговорил он. — С первыми двумя четверостишиями теперь все ясно. Знаешь, я кое-что вспомнил, Аннет. Перед тем как потерять сознание, я увидел вспышку света, и мне на миг показалось, что солнце вдруг скрыла луна. И в той книге с заклинанием была картинка с луной и солнцем, потом мне показалось, что они словно поменялись местами. Тогда я счел это просто бредом. Я ведь не понимал, что со мной твориться. Но… дом. Аннет, ты же нарисовала дом!

— Я уловила его очертания совсем неясно, — ответила девушка. — Мне кажется, он не похож на тот, что я видела во сне. И что ты предлагаешь? Искать по всему городу дом, который похож на мой рисунок? И откуда мы знаем, что он вообще находится в этом городе? — неожиданно выпалила Аннет.

— Я уверен, что это здесь. Понимаешь, когда я пришел в себя, мне показалось, что четко слышу это название. Так было и потом, несколько раз во сне. Я приехал сюда не случайно, здесь я нашел тебя, книгу, я уверен, этот дом здесь! — твердо заключил Виктор.

Аннет кивнула.

— Хорошо, попробуем разобраться с четверостишиями о жильце этого дома, — продолжил Виктор. — Мне кажется, тут хоть что-то можно понять.

«У дома хозяина лишь повстречав,

Его ты по имени должен назвать.

С медведем пещера то имя дает.

А зазеркалье его вам прочтет».

— Получается, когда мы окажемся у дома, мы должны будем назвать по имени этого человека. Так?

— Да, Аннет. И я, по-моему, знаю, что имеется ввиду. Так, посмотрим…

Виктор подошел к своему огромному шкафу с книгами и быстро достал увесистый том какой-то энциклопедии. Он положил его на стол и принялся листать страницы.

— Вот, вот оно! Пещера Монтеспан. Я так и думал!

Аннет вздохнула, ее почему-то не так радовали мудреные названия, которые произносил Виктор.

— Монтеспа́н (фр. Grotte de Montespan) — труднодоступная пещера коридорного типа во Франции (департамент Верхняя Гаронна). Была известна со времён средневековья. Её исследование было начато Норбером Кастере в 1922 году. В пещере найдена вылепленная из глины фигура медведя без головы (её заменял череп медведя, найден поблизости от фигуры). Этот макет («монтеспанский медведь») ориентировочно датируется 35—30 тыс. до н. э., — прочел Виктор.

— Боже мой! Откуда ты помнишь про пещеру, Виктор! — вырвалось у Аннет.

Юноша пожал плечами.

— Просто я люблю читать. Если много свободного времени, то почему бы не узнать что-то интересное.

— И что? Нужно прочесть это название у зеркала. То есть справа налево, — предположила Аннет.

— Думаю, да. Напсетном. Или просто — Напсет, — прочел Виктор.

— Почему ты так думаешь?

— Понимаешь, медведь в пещере без головы, возможно, имеется ввиду усечение первого слога этого слова. А если мы читаем его наоборот, то в нашем случае — последнего. В любом случае, проверим мы это, если найдем этого человека, а точнее его дом. Что еще сказано о нем?

— «Окликнешь его —

Он к тебе обернется,

И взглядом себя самого

Пусть коснется», — прочла Аннет.

— Взглядом себя самого? Чтобы это могло значить? — задумчиво произнес Виктор.

— Может быть, это зеркало? — недоверчиво проговорила девушка. — Хотя…

Аннет на секунду представила, насколько нелепо, если они начнут окликать прохожих непонятным именем, да еще и пускать в лицо солнечные зайчики.

— Я думаю, мы поймем это на месте, — сказал Виктор.

— А может…, это портрет? — робко предположила Аннет. — Мои видения не случайны! Может быть, я нарисовала его?

— Да, портрет! Может быть это и так, Аннет! Зеркало в этом случае слишком нелепо!

— Что пока совсем непонятно, так это последнее четверостишие, про ключ, который почему-то должна найти я.

— Я думаю, пока мы не увидим человека, ничего не поймем. Давай попробуем понять, что это за дом.

«Откроет же путь жилец того дома,

Что видел творение Дня Шестого.

Тот дом много лет на него лишь смотрел,

Где рухнуло все, а он уцелел».

— Дом уцелел один среди всех, возможно, речь идет о землетрясении, — предположил Виктор.

— Творение Дня Шестого — это человек, Адам. Дом стоит с сотворения мира? Или… я ничего не понимаю, — со вздохом произнесла Аннет.

— Оставим это пока. Дальше ведь сказано, как его найти.

«Где старое новым покрыто давно,

Что башней пронзенною наречено.

Чему в высоте больше равных здесь нет,

Чье имя теперь несет звездный свет».

— Может, нам нужно сначала искать то, что как-то связано со звездами и высотой? — задумчиво произнес Виктор. — Маяк, башня….

— Со звёздами?… Аструм! Ведь Аструм — по латыни «звезда»! — воскликнула Аннет.

Она вскочила и принялась лихорадочно рыться в своей сумочке.

— Вот! Смотри!

Девушка бросила на стол маленький рекламный флаер с изображением множества спортивных аксессуаров. Виктор недоуменно посмотрел на Аннет.

— Это реклама нового магазина. Он находится в торговом центре под названием «Аструм»! Мне дали флаер вчера на улице, когда я провожала Лиззи. Хорошо, что я его не выбросила, а прочла! Но я не знаю, где это. Такие центры точно не для студентов.

— Это можно узнать в городском справочнике, — ответил Виктор. — Аннет, это просто какое-то чудо!

— У тебя есть справочник? — нетерпеливо спросила она.

— Конечно, есть! Правда не совсем новый, но… Сейчас…, — Виктор быстро нашел на полке нужную книгу и начал листать страницы. — Аструм. Это современный торговый центр, находящийся на южной окраине города, рядом с кварталом элитных новостроек, на пересечении со старым жилым кварталом и большим проспектом. Является самым высоким зданием в городе среди подобных ему сооружений!

— «Чему в высоте больше равных здесь нет!» — воскликнула Аннет. — Виктор, нам надо ехать к торговому центру! Возможно, там, на месте, мы сможем лучше что-то понять!

— Да, ты права. Пока все сходится! — взволнованно произнес Виктор.

— Все будет хорошо. Я знаю, — твердо произнесла Аннет и ободряюще посмотрела на юношу.

Загадки продолжаются

Виктор и Аннет около часа добирались до торгового центра. Издалека он казался гигантским сверкающим огнями кораблем, величественно выплывающим из тумана. Центр представлял собой круглое сооружение, чем-то напоминающее старинную башню, он занимал просто огромную площадь, возвышаясь над стоящими неподалеку жилыми высотками, которые, казалось, обступали его плотным кольцом. Одна из них, справа, была менее массивной и оставляла небольшое пространство рядом с дорогой, ведущей к центру. Другая же, расположенная напротив левой и задней части центра, казалась просто бесконечной.

Пройдя через маленький сквер и перейдя дорогу, Виктор и Аннет оказались прямо напротив центрального входа в торговый центр. Находясь возле такой громадины, они немного растерялись.

— Если этот человек живет где-нибудь здесь, — окинув взглядом высотки, пробормотала Аннет, — то найти его будет не просто, учитывая то, что мы его и не знаем.

— Посмотри сколько здесь стекол и зеркал, — произнес Виктор. — Вполне возможно, что с ними что-то связано.

— Ты имеешь в виду, «для зренья каприз»?

— Да. Предположим, если человек живет в этом доме, то его окна, возможно, выходят на рекламные вывески, неоновые подсветки из этого центра. Есть ли в центре названия магазинов, кафе и прочего, связанные с шестым днем творения?

Они вошли в центр и попробовали поискать на указателях с названиями магазинов и офисов что-нибудь связанное с первым человеком.

— Можно сойти с ума, перечитывая названия бутиков, но, мне кажется, ничего похожего здесь нет. Мы и так здесь почти полчаса и никакого толку! — разочарованно произнесла Аннет.

«Сейчас к нам подойдет охрана и спросит, что мы ищем и чем нам помочь. И что мы ответим? Творение шестого дня?», — с тревогой оглянувшись вокруг, подумала Аннет.

— Мы опять зациклились на этом названии. Помнишь, там было «смотря сверху вниз», может быть, здесь можно подняться на крышу? — предположил Виктор.

— Не знаю. Мы что-то не улавливаем, — тихо произнесла Аннет. — Допустим, мы нашли здание, теперь нам нужно найти место в нем, откуда мы сможем увидеть дорогу к дому.

— Сложить Луну и Солнце и пройти под сводом?

— Да. Нужно понять, что это значит. Луна и Солнце… Сколько здесь этажей, Виктор? 18 плюс 19, — вдруг прошептала Аннет. — Нам нужно подняться на 37 этаж. Идем! — неожиданно заявила она. — Это почти под крышей.

Пока они шли к лифту, Аннет попыталась объяснить Виктору свой выбор:

— Я думаю, там неслучайно был расклад Таро: Солнце — карта №19, а Луна — №18. Сложить Луну и Солнце. Я подумала, это номер этажа.

— А свод невинности и греха? Возможно, что-то связано с ангелом и демоном. Нужно обойти весь этаж, Аннет.

Они поднялись на этаж, медленно пошли, внимательно вглядываясь в вывески и изображения.

— «Доля ангелов», — заметила Аннет название маленького магазинчика и уже хотела повернуть, как вдруг Виктор, резко остановившись, поднял глаза вверх и позвал за собой Аннет.

— Вот он! Смотри, а там дальше небольшой коридор!

Аннет непонимающе смотрела на Виктора, который остановился у небольшого открытого кафе, стены и потолок которого были расписаны узорами из апельсиновых веток и каких-то ярких цветов. Рисунок продолжался и чуть дальше, захватывая небольшой коридорчик.

— Это свод, — уверенно произнес Виктор. — Смотри, какие здесь цветы, Аннет. Цветок апельсинового дерева — флер де оранж — его вплетали в волосы невесты, как символ невинности, а это — франджипани или плюмерия — у древних ацтеков — это символ страсти и плотской любви.

— Свод невинности и греха, — прошептала Аннет. — «Останется сделать 4 шага».

Виктор и Аннет шагнули в узкий маленький коридорчик, который вдруг резко повернул, и невольно отпрянули от неожиданности.

Перед ними внезапно открылось огромное пространство города, лежащего как на ладони — они вышли на огороженную стеклом смотровую площадку, просторную и тянущуюся, похоже, вдоль всего этажа. Несколько мгновений они стояли неподвижно, а потом сделали несколько шагов по площадке, глядя прямо перед собой, не решаясь опустить взгляд вниз.

— Испугались? — вдруг спросил мягкий ласковый голос. — Вы, наверное, первый раз здесь? Да еще и вышли через этот хитрый коридорчик.

К ним подошел благородного вида седой старик с веселыми и чистыми синими глазами.

— На самом деле основной вход там, с другой стороны, — продолжил старик. — Я сам случайно попал сюда однажды через этот коридорчик. Здесь меньше людей, а вид тот же. Словно паришь над городом. А какое здесь небо!

Вид, открывавшийся взгляду, действительно был очень красив. Город расстилался, словно огромная поляна, вся усеянная огнями, над которыми бесконечным ковром раскинулось яркое голубое небо. Казалось, здесь можно было коснуться облаков. Теперь высотки, опоясывающие центр, словно расступились перед ним, стали намного меньше, а само здание, словно величественная башня, возвышалось над ними, над тем миром, который кипел внизу. А здесь было тихо, как-то торжественно тихо и спокойно.

— Да, Господь все задумывает прекрасно и указывает нам на это. Но мы не замечаем. Это словно рай, такая красота и тишина, — старик поднял руку вверх и описал ею большой круг, — а там, внизу, шум, суета, мигание, машины, все, что губит нас. Словно преисподняя.

Виктор и Аннет переглянулись и невольно вздрогнули от его сравнения. Старик внимательно взглянул на них и произнес:

— Простите, вас, наверное, смущает моя старческая болтовня.

— Нет, что Вы, — тихо отозвался Виктор. — Вы это верно заметили. Вы, наверное, часто бываете здесь?

— С некоторых пор я живу вон в том огромном доме, что справа. Сущий муравейник, знаете ли, — отозвался словоохотливый собеседник. — Да, площадка — это своего рода моя отдушина. Иногда здесь можно увидеть то, что и не заметишь, будучи внизу, — хитро улыбнувшись, добавил он.

— Что вы имеете в виду? — спросила Аннет.

— Ну вот, например, — старик жестом позвал молодых людей подойти чуть ближе к краю площадки. — Посмотрите-ка, вон туда.

И он указал на огромную высотку, начинающуюся слева от центра, показавшуюся им бесконечной.

Виктор и Аннет непонимающе смотрели вперед — теперь дом, казавшийся целым, словно разделялся надвое, между крышами находилось довольно большое пространство, через которое виднелся солнечный свет, но к земле пространство словно сужалось, и дома становились единым целым.

— Что это? — еле слышно шепнула Аннет. — «Для зренья каприз»?

— О, как это Вы верно подметили! — услышав ее, воскликнул старик.

— Как это возможно? — недоуменно произнес Виктор. — Там ведь один огромный дом. Или…

— Я тоже не сразу догадался! На самом деле это два дома, только близко-близко друг к другу, — пояснил старик. — Видите ли, молодой человек, на земле кажется, что дома слиты друг с другом, но если подойти вон в том месте к ним вплотную, — старик указал рукой в сторону центральной части высотки, — то там есть узкий проход. Вон туда, видите? Человек вполне может пройти через него. Я даже однажды попробовал. И с земли, и с высоты вам покажется, словно человек растворился в стене! Вот хитрая штука получается! Наши собственные глаза нас так обманывают!

— А что находится за этими домами, если пройти в проход? — быстро спросила Аннет.

— Пустырь. Ничего примечательного. Раньше там были дома, но их давненько снесли. Потом, наверняка, что-нибудь построят. Правда, возле пустыря остался какой-то дом, мне, кажется, там уже давно никто не живет. Скорее всего, сохранили, как памятник архитектуры, уж больно причудливый домик, на мой взгляд. Смотрится, честно сказать, довольно странно, если не сказать больше. Неприятно. Я поскорее ушел оттуда. Да и мне лично более по душе вот этот экземпляр. Сущий динозавр среди этих сверкающих новомодных гигантов…

Старик указал рукой вниз, и Виктор и Аннет увидели небольшое старое здание, прямо напротив прохода. С высоты оно казалось еле заметным, да и на земле, в тени высоток, оно, конечно же, терялось.

— Что это? — спросил Виктор. — Как странно, что его сохранили.

— Все дело в архитектурных изысках. А на деле, это всего лишь магазинчик мужской одежды. Хозяин был просто помешан на архитектуре и древностях, его магазин выглядел, словно музей. Но и товар у него был, что надо, не то, что теперь. Английское сукно, фламандское кружево. Магазина уже нет, но здание сохранили.

— Как он назывался? — еле выдохнула Аннет.

— Название, как и хозяин, было с претензией! — ответил старик, слегка усмехнувшись. — «Адам». Мол, войдешь в его магазин в костюме Адама, а выйдешь чистым королём!

— Творение дня шестого, — еле слышно произнес пораженный Виктор.

— Да-да, верно, — продолжил старик. — Смертные любят громкие названия, связанные с богами. Словно нарочно ждут, когда их щелкнут по носу. «Титаник» считали непотопляемым, но, я думаю, этих «титаников» будет еще немало. Взять хотя бы эту громадину. Помните, какого она наделала шуму?

— О чем Вы? Мы в городе недавно, — ответила Аннет.

— Ах, вы не знаете? Несколько лет назад в левом крыле был пожар от удара молнии. Жуткая картина, были пострадавшие. После этого здание и переименовали в «Аструм», от греха подальше. А называлось оно — «Вавилонская башня», из-за высоты, наверное. Было столько толков! Да и шутка ли, удар молнии! Ну как тут не поверишь в Божье провидение!

Старик серьезно взглянул на молодых людей и покачал головой.

— Кажется, как раз под нами на фасаде и были эти слова. Теперь закрыли все своими новомодными штуками.

Виктор и Аннет переглянулись, пораженные словами старика.

— Все течет, все меняется. Все правильно, — задумчиво продолжил старик. — Когда-нибудь и вы будете вот так стоять и говорить молодежи о том, что уже все не то и не так, как было раньше. Ну, а я буду уже там, — старик неопределенно махнул вверх, — беседовать с Создателем, если, конечно, меня не отправят в другое место, где пожарче, — добавил он и весело взглянул на Виктора и Аннет.

Они с благодарностью посмотрели на старика.

— Спасибо, — горячо произнес Виктор. — Вы рассказали столько всего интересного!

— Не за что. Я рад, что довелось немного поболтать и не наскучить вам. Ну, кажется, пора уходить отсюда.

Старик взглянул на приближающуюся шумную компанию людей.

— Сейчас они начнут галдеть как туземцы и щелкать вспышками. Мне это не по душе. Всего доброго.

Старик улыбнулся и, еще раз окинув лучистым синим взглядом молодых людей, быстро пошел прочь.

Несколько мгновений Виктор и Аннет обескураженно смотрели друг на друга.

— Все сходится: башня, проход, Адам! — быстро произнес Виктор. — Я уверен, за этими домами должен быть нужный нам дом!

— И он должен был быть расположен как раз напротив магазина. И если бы не было этих высоток, а построили их не так давно, то дом «видел» вывеску, — задумчиво произнесла Аннет. — И он там один, один на всем пустыре! Это невероятно!

— Нам нужно пройти через этот проход. Идем!

Молодые люди быстро спустились и бросились к проходу между высотками. Он был, действительно, достаточно широк для того, чтобы боком в него мог пройти человек, но и довольно незаметен для тех, кто не знает о нем.

— Мне кажется, я бы его и вблизи не заметил, — произнес Виктор.

— Думаю, мы растревожим публику на площадке, если кто-то из них сейчас смотрит сюда, — шепнула Аннет.

Со стороны и вправду могло показаться, что два человека просто растворились в стене.

Странный дом

Виктор и Аннет оказались на довольно протяженном пустыре, который начинался почти сразу за высотками. По периметру он был обнесен невысоким забором, однако в некоторых местах ограждение отсутствовало. Пустырь порос мелкой и густой травой, кое-где виднелся высокий кустарник. Через некоторое расстояние от пустыря начиналась оживленная улица, откуда доносился слабый шум, и изредка поблескивали огни фар проезжающих машин.

Одиноко стоящий дом, действительно, находился на незначительном расстоянии от высоток, прямо напротив незримого прохода и смотрелся довольно странно в таком безлюдном месте. Еще удивительнее было то, что над домом, как и над всем пустырем, громоздились тяжелые тучи, хотя над высотками небо было ясным и чистым. В надвигающихся сумерках эти клубящиеся громады выглядели особенно зловеще, подсвечиваемые изнутри красноватыми отблесками заката.

Дом представлял собой одноэтажное каменное серое строение с высоким крыльцом и причудливыми рисунками на фасаде и небольшой башенке на крыше. Крыльцо дома густо поросло травой. Дом создавал впечатление абсолютно пустого, нежилого здания.

Виктор и Аннет подошли к нему совсем близко и решили обойти дом со всех сторон. Дом был безжизнен, узкие и высокие окна были темны, и ничего нельзя было разглядеть в них. Виктор решился подняться на крыльцо. Резная дверь с тяжелым металлическим кольцом была крепко заперта. Виктор осторожно потянул кольцо и отпустил его. Раздался странный резкий звук, напоминающий звон стекла, через миг он стих, дом продолжал быть безмолвным и безжизненным. Виктор спустился с крыльца.

— Не похоже, что здесь кто-то живет, — тихо произнесла Аннет. — Все очень странно.

Вдруг им показалось, что у окна справа мелькнула еле заметная тень, слабый трепещущий свет, словно от огня свечи, быстро метнулся по окнам и резко исчез, будто кто-то задул свечу.

— Ты тоже это видела, Аннет? — выдохнул Виктор.

— Да.

Дом на миг исказился, вытягиваясь вверх, а громоздящиеся тучи, словно спустились вниз, чтобы поглотить его во тьму. Дом быстро принял прежние очертания, но теперь он выглядел каким-то особенно зловещим. От видения молодых людей обуял такой дикий страх, что они, не сговариваясь, бросились прочь, не разбирая дороги, прямо через пустырь, к еле заметной за высоким кустарником улице. Выбежав на освещенное пространство, они остановились и, немного придя в себя, свернули в крошечный скверик и присели на лавочку.

— Мне стало так жутко! — все еще дрожа, вымолвила Аннет. — Но все-таки там кто-то был.

— Я думаю, нужно еще раз прийти к дому утром, взяв портрет, в сумерках просто все выглядит очень странно, — предположил Виктор, понимая, что сумерки плохое объяснение произошедшему.

Хотя он и был испуган, но в нем сейчас преобладало спокойствие и сосредоточенность. Аннет взглянула на Виктора. Сейчас она чувствовала в нем решимость и уверенность, что ее порадовало.

— Да, мы так и поступим, — согласилась она. — А если ничего не выйдет, то придем еще раз уже вечером.

Виктор кивнул.

— Тогда встретимся утром у торгового центра, Аннет. Хорошо?

— Да.

Виктор огляделся.

— Я совсем не знаю этот район, — произнес он. — Нужно поискать автобусную остановку.

Они вышли из сквера и пошли вдоль широкой освещенной улицы. Сумерки сгущались, и Виктор чувствовал себя хорошо. Он шел молча, вспоминая их первый вечер. Проходя мимо большого магазина с зеркальной витриной, он взглянул на их мимолетное отражение: они рядом, вместе. Сейчас Виктору стало так легко и спокойно, и он хотел сохранить в душе это ощущение надолго. Аннет тоже шла молча, задумавшись, она пыталась понять, что значит четверостишие про ключ и пока не находила ответа.

***

Утром Виктор и Аннет вновь оказались на пустыре. Над домом по-прежнему громоздились тяжелые тучи, хотя день был солнечным и теплым. Виктору это не предвещало ничего хорошего: уже с утра он ощущал легкий озноб, а то, что ему приходилось сейчас быть на улице, могло усугубить его состояние. Но он старался не обращать на это внимание, Виктор уже привык сносить холод, и сейчас, когда появилась надежда на спасение, это так не пугало его. Дом по-прежнему был заперт и пуст.

«Может быть, жилец этого дома теперь не здесь, — думала Аннет. — А нам все померещилось. И нужно искать его, но где и как?»

Она боялась высказать свою мысль Виктору.

— Наверное, это бессмысленно, мы можем пробыть здесь целый день, но…, — начал Виктор и неожиданно замолчал.

В конце пустыря показалась высокая, тонкая мужская фигура в черном длинном плаще. Она словно появилась из воздуха или кто-то так внезапно вышел из-за кустов, что они его не заметили. Во всяком случае, человек шел уверенно по направлению к дому, он словно не замечал ничего вокруг.

Аннет судорожно сжала в руках портрет. Почти поравнявшись с ними, он чуть замедлил шаг у крыльца.

— Напсет, — громко позвал Виктор.

Мужчина обернулся и устремил взгляд на портрет. Сходство было поразительное. Его худое, вытянутое лицо было изрезано глубокими морщинами, отчего тонкие губы, казалось, таили в себе вечную усмешку. На высокий лоб падали пряди прямых, обрамляющих лицо, седых волос. Чуть сощуренные, миндалевидные густо-зеленые, как болотный омут, глаза придавали лицу немного зловещее выражение.

Он молча перевел взгляд с портрета на Виктора и Аннет. Юноша сделал еле заметный шаг навстречу.

— Нас привела книга…, — робко начал он.

— Я знаю, — глухим голосом отозвался старик. — Ключ. Ты еще не нашла ключ, Аннет.

Девушка вздрогнула от страха, услышав свое имя.

— Я… я не понимаю…, — произнесла она. — Пожалуйста, объясните…

Аннет сделала шаг к нему, но старик жестом остановил ее.

— Ты должна сама понять, — жестко произнес он. — Ключ. Найди ключ, Аннет.

Старик отвернулся и шагнул на крыльцо.

— Но… что же нам делать? — Виктор потрясенно и отчаянно смотрел вслед старику.

— Нет! Пожалуйста! Не уходите!

Аннет, забыв про страх, вдруг рванулась за ним на крыльцо. Но старик уже коснулся металлического кольца, которое сверкнуло в его руке разноцветными искрами, и исчез, словно дом поглотил его.

Над домом окончательно сгустилась непроглядная тьма, и какая-то неведомая сила вытолкнула их с пустыря. Аннет и Виктор очутились в пустынном в этот утренний час скверике, где были вчера.

Девушка готова была разрыдаться от волнения и беспомощности. В аллее было яркое солнце, отчего Виктору становилось все хуже. Он и сам уже не понимал, что действует на него сильнее: холод или пережитое потрясение.

И вновь тошнотворный страх овладел всем их существом, и они бросились к первому попавшемуся автобусу, лишь бы скорее покинуть это место.

В поисках ключа

Дикий страх отступил, только когда они вернулись домой. Аннет, подойдя к письменному столу, изнуренно смотрела перед собой. Виктор, жутко бледный и молчаливый, пытался разжечь камин, но его руки дрожали так, что он едва справлялся с этим.

Пламя, наконец, вспыхнуло, и Виктор протянул руки к огню. Обычно это ему помогало, но не теперь… Казалось, что он с каждой минутой все сильнее чувствует холод.

В комнате в считанные минуты стало довольно жарко, Виктор, все еще дрожа, обессиленно опустился в кресло у камина, устало прикрыл глаза и затих. Аннет надеялась, что ему стало хоть немного легче. Она села за стол, раскрыла книгу и, то глядя в четверостишия, то переводя взгляд на портрет, напряженно думала о том, что может означать этот ключ. От духоты Аннет почувствовала сильную головную боль, самообладание покинуло девушку и она, уронив голову на руки, заплакала.

— Аннет, что ты? — позвал ее Виктор. — Что с тобой?

— Я ничего не могу понять, — всхлипывая, произнесла девушка. — В чем здесь дело? Что значит этот ключ? Что же я должна сделать?! Мы не можем сдвинуться с места, и все из-за меня!

— Перестань! Ты винишь себя непонятно в чем, — серьезно произнес Виктор. — Я сотворил с собой все это, и ты не должна так переживать.

Аннет выглядела сейчас жутко потерянной и разбитой.

— Ты устала. Надо отдохнуть, — продолжил Виктор. — Все эти потрясения… Нужно успокоиться и, может быть, тогда будет можно что-то понять. Я тоже ничего не понимаю и не в силах сейчас об этом думать. Тебе надо домой, Аннет.

— Я не могу, — тихо произнесла она. — А как ты? Тебе ведь нехорошо…

— Я живу так почти два года. Такое бывает со мной, — ответил Виктор. — Это пройдет. Просто сегодня очень солнечно. Скорее бы вечер, — добавил он тихим шепотом.

Аннет растерянно смотрела на Виктора, но как будто и не собиралась уходить, и он уже хорошо знал ее упрямый характер.

— Аннет, поверь, мне ничем не поможет то, если сейчас с тобой случится обморок. Послушай меня. Иди домой.

— Хорошо. Наверное, ты прав. Столько всего навалилось сразу, — пробормотала она. — Нужно все обдумать.

Виктор кивнул, он не заметил, как Аннет взяла и положила в сумочку портрет старика. Она внезапно решила одна пойти завтра к дому, почему-то надеясь, что это сможет помочь.

— Отдохни, Аннет, — произнес Виктор. — Если завтра будет так солнечно, то я не рискну покидать дом, и после всего этого…

Виктор обессиленно замолчал, его вновь охватила дрожь.

— Хорошо. Я приду послезавтра. Может быть, мы что-то сможем понять.

— Со мной все будет в порядке, Аннет, — поймав ее тревожный взгляд, твердо произнес Виктор.

Выйдя от него, Аннет не пошла домой, а почти до сумерек бродила по улицам. Она не могла ни о чем думать, на нее навалилось какое-то жуткое опустошение. Но завтра она пойдет к дому, обязательно пойдет. Она должна найти ключ, во что бы то ни стало.

***

Аннет проснулась на рассвете, она чувствовала себя на удивление легко и спокойно. Страх куда-то исчез. Она взяла портрет старика и долго всматривалась в черты его лица, словно пытаясь найти в них хоть какой-то знак, который может подтолкнуть ее к разгадке.

Выходя из дома, Аннет взглянула на себя в зеркало. Светлые пряди ярко выделялись в ее черных волосах, уложенных на затылке в тяжелый, тугой узел. Вчера вечером она попыталась закрасить их, но утром обнаружила, что пряди вновь посветлели.

«Осколок льда», — подумалось Аннет, и она, припомнив о вчерашнем состоянии Виктора, невольно вздрогнула, а ее большие синие глаза сверкнули дерзкой решимостью.

Над домом, как и в прошлый раз, ходили густые свинцовые тучи, и не было ни малейшей надежды на появление хотя бы крошечного солнечного лучика. Дом выглядел абсолютно нежилым, даже каким-то заброшенным. Однако Аннет поднялась на крыльцо, решительно потянула за кольцо у двери и отпустила его. Металл отозвался глухим звуком, но дом продолжал оставаться безжизненным и пустынным. Аннет опустилась на крыльцо и, достав портрет старика, тихо прошептала:

— Где Вы? Подайте хоть какой-нибудь знак! Что я должна сделать? Пожалуйста!

Аннет сидела так долго, словно в каком-то забытьи, но в ее душе не было отчаяния, а, напротив, почему-то поселилась твердая уверенность, что она найдет ответ очень скоро.

Ближе к вечеру Аннет вновь пришла к дому, теперь он тянул ее как магнит. После неудачного утреннего посещения, она весь день тщетно пыталась что-то понять, листая разные книги.

«Возможно, мы все-таки должны быть здесь вместе», — думала Аннет. Она надеялась, что Виктору сегодня стало легче, она не стала тревожить его, но иногда беспокойство мешало ей сосредоточиться.

«Нужно было все-таки сегодня зайти к нему. Он совсем один. Я не хочу, не хочу, чтобы он страдал!»

Аннет вздрогнула, на миг ей показалось, что между туч попытался пробиться солнечный луч. Она бросилась к двери.

— Пожалуйста, помогите мне! — неизвестно кому выкрикнула девушка.

Но дом был пуст и крепко заперт, а над ним привычно громоздились черные тучи. Аннет поежилась и быстро пошла прочь от дома, который так и не дал ей ответа.

***

После ухода Аннет Виктор до вечера пробыл в каком-то забытьи, потому что холод не отпускал его. Ночь принесла ему лишь короткую передышку, так как на следующий день, едва начался рассвет, все повторилось с новой силой. Виктору было особенно плохо. Палило нещадное солнце, напрочь лишая молодого человека возможности выйти на улицу в дневные часы, а терзавший его холод полностью отнимал силы. Целый день Виктор провел в жутком состоянии, дважды ненадолго теряя сознание от холода. Все это пугало его, потому что раньше с ним такого не случалось, и он не знал, как это остановить. Он не понимал, что с ним происходит. На его левой руке, ближе к локтю, сам собою появился синеватый рубец, который он вначале принял за синяк, но рубец быстро стал отчётливым и осязаемым. Он не причинял боли, но, когда вечером холод отпустил Виктора, и его тело наконец-то согрелось, рубец так и остался ледяным на ощупь. Виктора охватывало ощущение жуткой беспомощности и страха перед чем-то необъяснимым, нависшим над ним. Это выматывало его окончательно. Едва дождавшись вечера, он провалился в глубокий сон, в надежде, что завтра приступ не повторится и с отчаянием думал о том, что мучения могут начаться снова.

Сердце, отпирающее двери

Но и следующий день тоже не принес облегчения, скорее наоборот. Эти страдания, казалось, сломили Виктора и морально, и физически.

Когда Аннет пришла, Виктор лежал на диване, укутанный в плед, который, видимо, не спасал его. В доме было невыносимо душно, пылал камин, но Виктор с каждой минутой дрожал все сильнее. Он был настолько измучен, что едва мог говорить. Аннет вздрогнула, когда увидела его лицо и сочувственно посмотрела на юношу.

— Аннет, ты ходила к дому? — еле слышно спросил Виктор.

Он догадался об этом лишь вчера вечером, когда заметил отсутствие портрета.

— Да. Я знаю, ты стал бы останавливать меня, но…

Сейчас уже не было ни смысла, ни сил об этом спорить.

Аннет лишь сокрушенно покачала головой на безмолвный вопрос Виктора. Она опустилась на колени перед диваном и встревоженно вглядывалась в его бледное лицо.

— Наша затея бессмысленна, — тихо произнес Виктор. — Мне очень плохо, Аннет. Мне, наверно, нужно уехать подальше отсюда. Здесь сейчас будет много солнца. В прошлом году было легче.

Виктор замолчал, с тоской взглянув на Аннет.

— Я очень устал от всего этого. Если бы все просто закончилось, закончилось все для меня в этом мире. Так было бы даже лучше, — вдруг с отчаянием прошептал он.

— Не говори так, это ужасно! — испуганно воскликнула Аннет. — Нет! Еще не все потеряно!

— Мне кажется, наши усилия никчемны, — Виктор устало взглянул на Аннет. — Я сам запутался в этом, еще и втянул тебя непонятно во что. Боже мой, как же холодно…, — еле слышно проронил он.

По лицу Виктора разлилась еще большая бледность, и Аннет испуганно вскрикнула.

Он смотрел на нее каким-то далеким и тоскующим взглядом, что ей показалось, что Виктор сейчас умрет.

— Виктор, нет… — умоляюще прошептала Аннет.

Он был так беспомощен и бесконечно одинок сейчас. «Он умрет в этом холоде и тоске, даже в последнюю минуту, не почувствовав человеческого тепла», — вдруг обожгла Аннет жуткая мысль.

Она быстро склонилась к нему и ее губы на миг прикоснулись к губам Виктора. Поцелуй ледяным холодом обжег Аннет, это был даже не поцелуй, а легкое, почти мимолетное касание. Виктор вздрогнул и лишился чувств. Глаза Аннет застелила белая густая пелена слез. Они закапали на лицо и руки Виктора. И сквозь пелену она вдруг увидела, как над домом из-за непроглядных туч вышло солнце, дверь в дом была открыта, а стоящий на пороге старик приветливо посмотрел на нее.

Аннет вздрогнула и заплакала навзрыд, закрыв лицо руками. Виктор слабо застонал и открыл глаза. Холод внезапно отпустил его, и юноша с облегчением вздохнул, чувствуя, что силы возвращаются к нему.

— Аннет, не плачь, — услышала девушка его тихий голос. — Ты не должна страдать из-за меня.

— Тебе лучше? — робко спросила Аннет, она еще судорожно дышала от рыданий, но чувствовала себя гораздо спокойнее, чем мгновение назад. Виктор кивнул, он и вправду, почувствовал себя лучше, холод больше не мучил его.

— Мы должны сегодня пойти к дому. Как только тебе станет легче и будет немного прохладней. У меня сейчас было видение. Дом был открыт, — решительно произнесла она, взглянув на Виктора.

— Аннет, ты еще надеешься…

— Да, — твердо сказала девушка. — Я видела это. Теперь я точно знаю, дом будет открыт. Надо идти!

Семя Зла

Когда они подошли к дому, картина повторилась в точности как в видении: распахнутая дверь и приветливо взглянувший на Аннет старик.

— Входите, — произнес он обычным тоном, словно знал их давно. — Я знаю, вы искали встречи, и я ждал вас.

«Помнится, он не очень был рад нам», — подумала Аннет.

Старик, словно прочитав ее мысли, хитро усмехнулся.

— Я должен был во всем убедиться. Вы не могли найти ключ, а он лежал на поверхности. Но сегодня я увидел, что ты нашла его, Аннет.

— Какой еще ключ? — понимая, что старик говорит иносказательно, прошептала Аннет, немного поежившись от того, что старик так легко называет ее по имени.

— Любовь, сострадание, страх потерять близкого человека, готовность отречься от своего счастья ради другого — разве все это не ключи, которым подвластны многие двери? Они открывают самые заветные двери — сердца людей и топят самый страшный лед на свете. У тебя сегодня был один из этих ключей, Аннет. Думаю, со временем ты поймешь, что я имел в виду, — спокойно ответил ей старик.

Они осторожно вошли за ним в дом, который внутри казался просто огромной залой, довольно пустой и гулкой. В углу тускло горел камин, бросая неясные блики на большое зеркало на стене и на бесконечные ряды полок, тянувшиеся вдоль всего помещения, уставленные книгами и какими-то непонятными темными предметами, не то камнями, не то сосудами.

Виктор и Аннет ощутили невероятную дрожь и тихо застыли, едва сделав несколько несмелых шагов.

Старик быстро повернулся к ним и внимательно посмотрел на Виктора.

— Ты, перепутавший Луну и Солнце. Ты ведь понимаешь, почему это случилось? — произнес он. — Посмотрим. Подойди.

Виктор вздрогнул и, опустив глаза, молча шагнул к зеркалу, у которого остановился старик.

Зеркало внезапно замутнело и через мгновение в нем явственно проступило лицо черноволосой женщины. Аннет, увидев его, отступила еще дальше, сейчас страх почему-то усиливался с каждой минутой. Все казалось ей зловещим и непонятным. Она бросила взгляд на Виктора, он стоял неподвижно, устремив взгляд в зеркало.

— Ты все понимаешь. Ненависть, — отчетливо и жестко произнес старик. — В тебя заронили Семя Зла, и ты не справился. Она это сделала! А был такой добрый и светлый мальчик.

Лицо женщины быстро исчезло, и на мгновение в зеркале мелькнула фигура ребенка и изломанный стебель цветка с яркими алыми цветами.

Виктор отшатнулся от видения, и Аннет едва не бросилась к нему, но старик знаком остановил ее. Зеркало вновь стремительно замутнело и через миг стало обычным.

— Вы знаете, что мне делать? — еле слышно вымолвил Виктор. — Книга привела к Вам. Я не понимаю всего, что происходит со мной.

Старик неопределенно пожал плечами.

— Путей очень много. Очень много. Тут нужно разобраться.

Старик шагнул в сторону, вдруг взмахнул рукой, и густая белая пелена заслонила ту часть комнаты, где стоял Виктор.

Аннет испуганно вскрикнула, но старик посмотрел на нее несколько мягче.

— Не бойся, — произнес он. — Мне нужно поговорить с каждым из вас.

Он испытующе взирал на девушку, словно ждал от нее вопроса или какого-то действия.

Аннет судорожно вздохнула и, умоляюще взглянув на старика, быстро произнесла:

— Я не хочу, чтобы Виктор страдал. Это слишком жестоко! Пожалуйста, помогите! Пожалейте его!

— Я никому не помогаю и никого не жалею, Аннет! Я только могу указать путь, а выбор вы делаете сами, — несколько жестко произнес старик. — Ты уже выбрала один путь и хочешь знать, что сделать, чтобы пройти его до конца, — заключил старик. — Ты хочешь помочь Виктору, — несколько вопросительно продолжил он.

— Да, я готова на все! — горячо прошептала Аннет.

— Как легко вы бросаетесь словами, вовсе не зная, что за ними стоит и что вас ждет, — задумчиво произнес старик. — А после… в бессилии отступаете.

— Что Вы имеете в виду?

— Смотри.

В руках у старика появился черный бархатный мешочек, из которого он извлек кулон на золотой цепочке. Камень небесно-голубого цвета переливался и завораживал.

— Что это? — недоуменно спросила Аннет.

— Это оборотный камень. Он может отменить заклятье, лежащее на Викторе.

— Как?! — воскликнула Аннет.

— Очень легко. Стоит только сутки поносить его на себе, а потом, поцеловав того, на ком лежит заклятье, надеть на него кулон. И он освободится, но его чары перейдут на того, кто его носил.

Аннет задрожала от отчаяния и страха. Камень блестел прямо перед ней, и она не могла отвести взгляда, как тогда, перед взором Виктора.

— Ну, что скажешь, Аннет? Вот он — еще один путь, — тихо произнес старик.

— Уберите его. Уберите, пожалуйста, — умоляюще прошептала Аннет. — Это ужасно и невозможно. Я… я не смогу этого сделать. И Виктор… он не сможет так жить…

— Хорошо, — старик положил кулон в мешочек и небрежно откинул его на серебрящуюся в полутьме полку. — Я же сказал путей много, очень много, Аннет. В том числе и у этой вещицы. Дело лишь в выборе…

Аннет осторожно покосилась на полку с кулоном и тихо произнесла:

— Я знаю, Виктор никогда не примет спасение ценой страдания другого человека.

— Ценой твоего страдания. Ты ведь об этом думаешь, Аннет. Ты веришь в чувства? Чувства — это прах! Вспомни о своих родителях.

— Это жестоко, — произнесла Аннет. — Зачем Вы так? Да, я верю, что есть сильные чувства, которые могут преодолеть все…

— Да, конечно, есть сильные чувства, с этим трудно поспорить, — задумчиво произнес старик. — Да, любовь — это сильное чувство. Но есть еще и ненависть. И как видишь, оно ничуть не слабее любви. А есть еще жалость, жалость, не позволяющая оставить в беде, хотя тебе это не приносит радости, а лишь досадные заботы. А еще есть бесконечная благодарность, приковывающая жестче стальных цепей, даже если сердце полно пустоты и безразличия. Это все сильные чувства, Аннет. Сильные чувства, и их последствия, далеко не счастливые! И какие из них ждут вас? Ты все же надеешься, что любовь сильнее, и она есть? Ведь так, Аннет?

Девушка готова была разрыдаться от его суровых слов, но в них был смысл, неоспоримый и жестокий.

— Вы говорите страшные вещи. Но я… я все равно знаю, что сделаю все, что в моих силах! — твердо произнесла она.

— Вот, наконец-то верный ответ, Аннет. То, что в твоих силах. А это много, очень много.

— Не мучайте меня, — умоляюще прошептала Аннет. — Если Вы знаете, то скажите, что я могу сделать для Виктора.

— Быть рядом. Просто быть рядом!

— Что?!

— О, это не так уж и мало! — хитро улыбнувшись, произнес старик. — Уж не знаю, что двигало тобой, Аннет. То ли ваша пресловутая любовь, то ли просто человеческая жалость, но ты забыла обо всех своих страхах, подумав о том, что Виктор может уйти, так и не ощутив простого человеческого тепла, умрет в тоске и жутком холоде. А ведь ты боялась, даже того, что он протянет руку и едва коснется тебя. Ведь так?

— Только благодаря тебе он сейчас здесь и может продолжать поиски своего спасения, — продолжил старик. — Один он не вынесет этого! Он может покорно сносить холод и боль гораздо дольше, чем одиночество. Раньше ему казалось, что если он никому не нужен, то и ему тоже, но это жестокий самообман. Он так же как все хочет душевного тепла, оно нужно ему даже больше, чем солнце, согревающее тело.

Старик серьезно посмотрел на Аннет и твердо продолжил:

— Ты единственное создание на всем белом свете, способное удержать Виктора сейчас на краю бездны, которая в его душе. Это правда. Если хочешь его спасти, ты должна быть рядом, хотя это не просто. Ты будешь видеть и чувствовать его боль и отчаяние. И ты это понимаешь, Аннет. Вы должны всегда быть рядом, что бы ни случилось, а случиться может всякое. Может быть, ты должна будешь сделать невозможное для себя. И хватит ли в тебе на все это сил?!

— Я буду с ним! Я не оставлю его! — горячо воскликнула Аннет. — Говорите, что угодно, но это так!

— Я верю тебе! — тихо произнес старик.

Он вдруг шагнул в густую белую пелену, и Аннет, оставшись одна, словно во сне протянула руку к серебрящейся полке.

***

— Что это? Где Аннет?!

Виктор с тревогой смотрел на старика. Ему казалось, что прошел лишь миг, как туман скрыл их от его глаз, и старик вновь появился один.

— Не волнуйся, все в порядке, — отозвался старик. — Сейчас ты поймешь, что с тобой происходит.

Он вновь позвал юношу к огромному зеркалу.

— Взгляни.

Виктор вздрогнул: из зеркала на него смотрело его собственное отражение, но оно было другим. Во всем облике сквозило ледяное равнодушие, а яркие небесно-голубые глаза сверкали холодным огоньком.

Виктор недоуменно взглянул на старика и вспомнил слова Аннет о меняющемся цвете его глаз.

— Что это значит? — в страхе прошептал он.

— Не удивляйся, это ты, только немного другой, — спокойно произнес старик. — Ты можешь освободиться от своего заклятия и стать таким. Он живет в тебе, Виктор, иногда прорываясь наружу. Твои вспышки ярости имеют свое объяснение.

Когда-то давно Франческа своей жестокостью заронила в твою душу Семя Зла. Своей ненавистью ты дал ему обильную пищу, а оно дало свои плоды. Все закономерно. А этим своим обрядом, эгоистическими стремлениями и безудержной ненавистью, сохранившейся через столько лет, ты подпитал его и разбудил еще большее зло.

Тебе не просто нужно снять заклятие, но и побороть то, что живет в тебе и пытается завладеть тобой. Но… зачем это делать, Виктор? Стань им, точнее позволь ему стать тобой, и твои мучения закончатся.

— Стать мной… Как это? Но… это… буду не я… Нет! Нет! — воскликнул Виктор.

— Не отказывайся так быстро. Ты должен знать об этом, — спокойно произнес старик. — Только подумай, тебя больше не будет мучить холод и боль, сомнения и горечь, жалость и любовь, злость и сострадание. Ты станешь свободен от всей боли, от всех чувств. И ничего уже не тронет твой покой, ты будешь жить легко и спокойно, с ледяным сердцем. Оно не страдает, не мучается, оно бьется ровно, спокойно и равнодушно. Ведь ты мечтаешь, чтобы для тебя весь этот кошмар закончился.

— Нет, нет… это ужасно… ничего не чувствовать, — тихо прошептал Виктор. — Что же мне делать?

— Семя Зла глубоко пустило корни в твоей душе. Оно старается властвовать тобой безраздельно. Но ты… ты не можешь до конца усмирить свои чувства. А ведь когда-то хотел быть равнодушным, холодным ко всем, но вдруг бросился искать любви! Ты всегда хотел полюбить, просто обманывал себя, а сердце спало до поры до времени. В тебе все слишком смешалось: любовь и ненависть. Вот поэтому на тебя легло заклятье! Поэтому ты обречен на холод и одиночество, на то, чего ты всегда и боялся. Ты наказан за свою ненависть, Виктор. Ты прекрасно это понимаешь, и тебе не все равно, ты раскаиваешься, мечешься.

— Да, я это понимаю, но тогда я не мог этому противиться. Я знаю, я не мог простить, но я не думал… Неужели все так ужасно? Неужели во мне столько зла?

Виктор обреченно взглянул на старика.

— Нет, Виктор, нет, — ответил старик. — Напротив, у тебя слишком доброе сердце. И Семя Зла, взращённое в тебе, не сможет сделать тебя жестоким и злым. Оно может сделать тебя только равнодушным и бесчувственным ко всему. Ему нужно завладеть до конца твоим сердцем и превратить его в лед. Зло может сделать с тобой только это и к этому стремится. Уже давно.

— Давно? Я… не понимаю, но как это все во мне? — прошептал Виктор.

— Если бы ты от природы был жестоким, заклятие не легло бы на тебя. Да ты и не кинулся бы искать любовь и всякие заклинания. Зачем? Твое перерождение, возможно, случилось бы намного раньше, тихо и безболезненно. Но Зло никак не может завладеть твоим сердцем, чтобы сделать его ледяным и бесчувственным. Как только оно подходит вплотную, сердце, сопротивляясь, не дается ему. Помнишь?

В зеркале вдруг подряд промелькнуло несколько лиц: сначала маленькой девочки, потом совсем юного мальчика и лицо Аннет.

— Мэгги, Анри, Аннет, — тихо произнес Виктор. — Что значит?

— Это те, к кому ты проявлял добрые чувства, Виктор, — ответил старик. — И Зло не могло завладеть твоим сердцем. Вспомни, ты был равнодушен ко всем детям рядом с тобой, но вдруг проявляешь сочувствие к одинокой девочке и потом искренне радуешься ее счастью. А после ты начинаешь искать дружбы, хотя думаешь, что тебе никто не нужен. Но ты искренне помогаешь, и этот мальчик, Анри, продолжает учиться в университете, благодаря тебе. А потом, после обряда, ты раскаиваешься в своей ненависти к Франческе, и это опять не позволяет Злу захватить твое сердце. И на тебя ложится заклятье. А потом появляется Аннет, и теперь… завладеть твоим сердцем Злу почти невозможно.

Но Зло не остановится. Оно беснуется в тебе от своего бессилия. Эти вспышки гнева не так просты. Пока ты можешь управлять ими, расплачиваясь нестерпимой болью и невозможностью двигаться. Поверь, они будут повторяться все чаще, и боль будет сковывать тебя все сильнее. А если ты откажешься от всех чувств, если усмиришь свое сердце, заклятье спадет мгновенно и тебя не будет больше мучить ни ярость, ни боль, ни холод. Что может сделать холод тому, у кого ледяное сердце. И одиночество не будет страшить тебя.

Старик замолчал и внимательно с немым вопросом в глазах посмотрел на Виктора.

— А если я не сделаю этого? — с замиранием сердца спросил юноша.

— Зло не отступит так просто, ему нужно овладеть твоим сердцем. Тебе будет все хуже. И однажды ты просто не выдержишь, и боль убьет тебя. Или холод, который становится все сильнее. И ты выберешь это или спокойную жизнь с ледяным сердцем? — несколько жестко спросил старик.

Виктор молчал, сраженный этим ответом.

— Возможно, ты и не выберешь этот путь. Но ты должен знать все. Но… может быть, все-таки лучше жить так, чем…, — продолжил старик.

Виктор поднял вопросительный взгляд на старика.

— Как это возможно? — еле слышно выдохнул он.

Старик внимательно посмотрел на него и задумчиво произнес:

— Нужно усмирить свое сердце, Виктор. Ты никогда никого уже не будешь любить, а твое сердце мечется сейчас. И это все из-за Аннет. Да, Аннет теперь очень мешает. Как же не вовремя тебя угораздило влюбиться! — легкой усмешкой произнес старик. — Ты ведь был спокойным, равнодушным, холодным. Ты ведь думал, что так легко жить, ни о ком не тревожась, никого не любя. Пусть уж лучше к тебе проявляют чувства, но только не ты… Ведь так было, Виктор! А теперь усмирить твое сердце очень нелегко!

— Я должен забыть Аннет, никогда не видеть ее? — робко спросил Виктор.

— Ты сам перестанешь нуждаться в ней, но сначала она поможет тебе стать другим.

Виктора на миг ослепил резкий солнечный свет, источник которого он не мог определить. Юноша огляделся. Он не помнил, как покинул жилище старика и оказался дома в своей гостиной. «Спастись, спастись…», — звучал в его голове чужой голос.

Комнату заливал яркий солнечный свет, он обдавал Виктора сильным холодом, но он почему-то не спешил избавиться от него. Юноша поднял взгляд на зеркало, висящее на стене, и его отражение показалось ему немного чужим. Виктор перевел взгляд на Аннет. Она стояла посреди гостиной, абсолютно безмолвно, глядя на него сочувственно и немного растерянно. Виктор решительно шагнул к девушке, крепко взял за руки и тут же ощутил ее дрожь от холода и страха. Но сейчас это его не останавливало, он притянул ее еще ближе к себе. Виктор взял ее ладонь и с силой прижал к рубцу на своей руке. Девушка вскрикнула от боли, и он увидел на ее ладони след, словно от пореза острым стеклом. Его сердце вдруг дрогнуло от жалости к ней, но тут же забилось как-то ровно и спокойно. Аннет была так покорна и безропотна сейчас и как-то жутко беспомощна перед ним. Виктор крепко прижал ее к себе, на миг увидев в зеркале, как светлеют его глаза, и почувствовал, как медленно покидают его все чувства к ней. Он коснулся ее теплых губ и, поймав беспомощный взгляд, понял, что владеет сейчас безраздельно всем ее существом, забирая ее тепло.

Виктор вновь зажмурился от резкого света, ударившего в глаза, и увидел, что он в доме старика, рядом с большим зеркалом. Его сердце бешено колотилось, готовое вырваться из груди.

— Что это было? — еле переводя дыхание, спросил он.

— Твое возможное спасение, — ответил старик. — Ее сердце не позволит оставить тебя в беде. Только попроси ее о спасении, и Аннет согласится, не сомневайся. Она станет твоей, в твоих ледяных объятьях она примет на себя всю твою боль и холод, а тебе станет легко и спокойно. После ты и не вспомнишь о ней. Но твою боль и страдание она примет на твоих руках, веря, что любит тебя, что и ты любишь ее. А ты… ты просто погубишь ее своим холодом.

— Как Вы можете мне предлагать такое, — дрожащим голосом произнес Виктор, — чтобы я погубил Аннет!

— Не бойся. Она не умрет, надеюсь. Да и стоит ли думать об этом! Это сейчас ты трепещешь при одном упоминании о ней. А потом тебе станет безразлична эта девчонка и ее чувства. Сколько на свете разбитых сердец, любви, надежд, даже жизней, вот таких же девочек, как Аннет. Очень много… И если к ним прибавится еще одна, разве это что-то значит? — уверенно и спокойно произнес старик.

— Не смейте! Я не хочу этого слышать! — воскликнул Виктор. — Где Аннет? Что Вы сказали ей сейчас?! Я не хочу, чтобы она знала хоть одно слово из этого!

— Она ничего не знает. Пока. А ты… Ты не понимаешь, что тебя ждет, — сурово произнес старик. — Холод все сильнее будет мучить тебя, также как гнев и боль. Долго ли ты сможешь вынести это? В конце концов, эта боль или холод убьют тебя, Виктор!

— Мне все равно, — твердо произнес юноша, — я останусь собой и не причиню зла Аннет.

— Это твой выбор, Виктор, — спокойно и холодно произнес старик. — Если Зло не завладеет твоим сердцем, оно остановит его навсегда. Но… у тебя еще есть время подумать, хотя и не очень много. Этот знак на твоей руке, он указывает на силу Зла… И пока он на тебе… все это возможно…

— Нет! Я не хочу этого! Не хочу ничего знать! Как мне избавиться от него? Вы ведь знаете! — горячо произнес Виктор. — Скажите!

— Все просто: лед может победить только огонь, — спокойно ответил старик. — Но ты понимаешь, что без него это спасение невозможно?!

— Да. Но не говорите мне об этом! Как я могу спастись ценой ее страданий! Я же… — в отчаянии воскликнул Виктор.

— Я знаю, что в тебе зародилось сильное чувство. А оно стоит этого, Виктор? — испытующе произнес старик. — Разве многого ты хотел тогда, в детстве, всего лишь каплю тепла, и что ты получил? А сейчас твои страдания стоят любви к Аннет? А если ты обманешься, как и тогда?

— Нет… этого не может быть…, — несколько растерянно произнес Виктор. — Она не может… так поступить. Нет! Она на это не способна!

Юноша пристально посмотрел на старика.

— Даже то, что она сейчас просто рядом со мной — значит для меня очень много, — тихо произнес Виктор. — Я готов принять любое чувство, лишь бы быть с Аннет, хоть немного, хоть ненадолго вместе.

— Даже так, — задумчиво произнес старик. — И ты готов еще больше мучить себя, быть рядом, зная, что она боится твоего гнева и холода. Зная, что ты даже не осмелишься взять ее за руку. И ты уверен, что не причинишь ей зла? Что твой гнев не обратиться против нее? — несколько язвительно произнес старик.

Виктор вздрогнул. Мысли одна страшнее другой терзали его сознание, он чувствовал жуткую усталость и отчаяние.

— Перестаньте! — дрогнувшим голосом произнес Виктор. — Если все так страшно, я… я сам попрошу Аннет уйти. Если ей будет что-то угрожать, пусть я останусь один. Но останусь собой до конца! Я лучше убью себя, чем…

— Ну, этого не понадобится, — с легкой усмешкой произнес старик. — Если ты будешь сопротивляться, боль и холод убьют тебя гораздо быстрее, чем ты можешь предположить.

— Я не смогу так жить. И не хочу, — твердо произнес Виктор. — Я не хочу потерять себя! Я останусь собой и не причиню зла Аннет, — повторил он.

Юноша поднял отчаянный взгляд на старика и обреченно опустил голову.

— Я не сказал, что это единственный путь. Я просто должен был рассказать тебе все. И… понять, на что ты способен. Я говорил, путей много!

Виктор быстро взглянул на старика.

— Быть вместе и пройти все, преодолеть страх, холод, боль, ярость и спастись. Это тоже путь. И он возможен, Виктор!

Юноша напряженно смотрел на старика, не смея произнести ни слова.

— Если ты хочешь остаться собой, есть шанс попробовать спастись, но у тебя не так много времени. Ты ведь это и сам чувствуешь, — продолжил старик.

— Да, я понимаю. Что я должен сделать?! — горячо произнес Виктор.

— Ты еще не понял? Найти Франческу. Да. Эта встреча решит все. Возможно, она поможет снять заклятье…, все зависит от твоего сердца и …. от многого, — задумчиво добавил старик. — Вам много еще придется понять и преодолеть, встав на этот путь, может быть, и само Зло.

Пелена вдруг рассеялась, и Виктор увидел растерянную и немного испуганную Аннет.

Старик ободряюще посмотрел на них и спокойно произнес:

— Итак, вам нужно найти Франческу, и надо знать, как это сделать. Я могу немного помочь, потому что вы выбрали этот путь. Возьми.

Он протянул Виктору маленький пергаментный сверток.

— Отсюда вы начнете новый путь, — продолжил старик. — Ты все поймешь и найдешь ответы. И помни у тебя не так много времени на поиски, Виктор. Найди ту, что заронила в твое сердце Семя Зла. Эта встреча решит все. Точнее, твое сердце. И ты, наверное, найдешь спасение. Теперь идите!

— И помни, что у тебя есть выбор, Виктор, — тихо произнес старик и внезапно исчез, оставив распахнутой дверь дома.

А есть ли выбор?

Виктор и Аннет быстро вышли на улицу. Погода резко изменилась, дул прохладный ветер, а сгущающиеся сумерки предвещали ночной дождь. В доме Аннет чувствовала себя нехорошо, духота так давила на нее, но сейчас прохладный воздух давал ей возможность отдышаться. Аннет взглянула на Виктора, он выглядел подавленным и усталым. Они получили очередную загадку и только.

Виктор, встревоженно глядя на Аннет, спросил:

— Что он сказал, когда увел тебя? Что он тебе сказал?!

Девушка несколько удивленно взглянула на Виктора. Он спрашивал ее так, словно от этого зависела вся его жизнь.

— Только то, что я должна быть с тобой в твоих поисках. Всегда быть рядом! И что это будет не просто, но я это и так понимаю.

Аннет показалось, что Виктор облегченно вздохнул. Девушка не знала, что говорил ему старик наедине, но почему-то ей казалось, что это что-то страшное. Она не решалась заговорить, а Виктор сосредоточенно молчал, и, было видно, что в нем происходит внутренняя борьба.

Пройдя в молчании несколько шагов, они одновременно оглянулись на дом. Он вновь был заперт и безжизнен, словно это все лишь приснилось им сейчас. Оба вдруг вновь ощутили необъяснимый страх и, не сговариваясь, ускорили шаг, почти бегом бросившись на освещенную соседнюю улицу.

Резкий порыв ветра заставил их вздрогнуть. Город накрывала настоящая буря.

— Ветер усиливается. Мы попадем в ливень, — быстро произнес Виктор, оглянувшись на пустую стоянку такси. — Надо уехать скорее, Аннет. Уже поздно.

Девушка подняла глаза на большие часы на башенке соседнего дома. 23:05. Они успеют, успеют добраться домой до полуночи. Ледяной порыв ветра заставил Аннет снова вздрогнуть, и она почувствовала, что моментально жутко продрогла.

Через пять минут, оказавшись в машине, Аннет старалась успокоиться, но это не очень получалось, особенно при взгляде на Виктора, который отчаянно сжимал руки при каждом красном сигнале светофора на их пути. Аннет почувствовала тошнотворный страх и спазм, резко сдавивший ей горло. Она поднесла руку к губам и с мольбой взглянула на шофера.

— Если можно, быстрее, пожалуйста, — еле выдохнула она.

Парень за рулем бросил на нее сочувственный взгляд и чуть прибавил скорость. Выйдя из такси, Виктор стремительно бросился к дверям дома. Пропустив Аннет, он дрожащими руками захлопнул дверь и, обессиленно прислонившись к косяку, поднял взгляд на часы. 23:50.

Взглянув на застывшую от холода Аннет, Виктор моментально разжег камин и быстро опустился в кресло, закрыв лицо руками. Гулкие удары часов показались сейчас Аннет особенно зловещими, она придвинулась ближе к огню, но свет пламени не спасал от накрывшей комнату кромешной тьмы. Сейчас ей почему-то вспомнилось ее первое посещение дома Виктора, казалось, это было очень давно и словно не с ней.

Тьма рассеялась, Виктор сидел неподвижно, сосредоточенно глядя в одну точку.

— Тебе плохо? — тихо спросила Аннет.

— Нет, просто всегда очень кружится голова, я боюсь потерять равновесие, — отозвался Виктор. — Пора бы мне уже привыкнуть, но…

Он встал и подошел к окну. Дождь и ветер лишь усиливались, превратившись в настоящую бурю.

— Зачем я сразу отпустил машину, — с досадой в голосе произнес Виктор. — Нужно было отправить тебя домой, Аннет. Сейчас вряд ли кто-нибудь приедет. Боюсь, тебе придется остаться здесь.

Но Аннет это не смутило.

— Это даже лучше, — спокойно произнесла она. — Мне не хотелось бы сейчас оставлять тебя одного, Виктор. Я и сама боюсь сейчас быть одна. Все, что было в доме, меня немного напугало, или… ты не можешь сейчас об этом говорить?

Виктор опустил глаза и тяжело вздохнул. Он чувствовал себя жутко усталым и опустошенным.

— Мне кажется это все тщетным, Аннет. Найти Франческу, не зная даже города, где она живет. Это все равно, что искать иголку в стоге сена. Снова сплошные загадки. Я так долго искал, и мне казалось, что сегодня спасение так близко, а сейчас…

— Что он говорил тебе наедине, Виктор? — осторожно спросила Аннет. — Мне было очень страшно, так страшно за тебя.

— То, что я сильнее начну чувствовать холод и мне нужно поторопиться с поисками. Я и сам это чувствую, — еле слышно отозвался юноша.

Аннет сочувственно взглянула на Виктора. Старик иногда был так беспощаден в своих словах, и все это выглядело жестоко.

Девушка вдруг припомнила взгляд старика и его слова, обращенные к Виктору: «У тебя есть выбор, помни об этом. У тебя всегда есть выбор».

— Виктор, но ведь старик сказал что-то о том, что у тебя есть выбор. Что он имел в виду?

Юноша вздрогнул.

— Это ничего не значит, — помрачнев, быстро ответил Виктор. — Оставь это, здесь не о чем говорить… нет, — немного резко произнес он.

Аннет понимала, что он что-то недоговаривает, она хотела возразить, но вдруг заметила, что глаза Виктора начали стремительно светлеть. Она тут же опустила голову и затихла.

— Что с тобой, Аннет? — Виктор резко двинулся к ней, и девушка инстинктивно сжалась.

— Ничего, — пробормотала она. — Успокойся, пожалуйста.

Виктор недоуменно смотрел на девушку, и Аннет, робко подняв взгляд, увидела перед собой прежнего Виктора.

Юноша слегка поморщился от внезапно кольнувшей и тут же отступившей боли.

— Виктор, мне показалось, твои глаза… они стали такими… светлыми. Мне иногда становится страшно, — тихо произнесла Аннет. — Если бы можно было скорее покончить со всем этим…

Виктор судорожно вздохнул.

— Старик говорил мне и об этом, — медленно заговорил он. — Аннет, со мной творится очень страшное… Все это из-за моей ненависти к ней, это зло во мне. Я до конца не владею собой… Эти вспышки гнева, они могут участиться, и я… я не знаю, насколько я смогу их сдержать. Если я не найду Франческу, мой выбор будет лишь в том, что убьет меня раньше: боль или холод. Вот и все.

Аннет смотрела на Виктора с немым отчаянием, так легко с его губ слетали эти страшные слова, что ей делалось не по себе.

— Мы ее найдем, — упрямо прошептала она.

Виктор угрюмо молчал, а потом быстро произнес:

— Аннет, я хочу попросить тебя. Ты должна это сделать! Ты можешь пообещать?

Девушка растерянно пожала плечами и вопрошающе взглянула на Виктора.

— Я прошу тебя… не приходи больше. Я не могу так!

— Что ты такое говоришь?! Нет, я не буду, я не могу обещать такое, Виктор! — воскликнула она.

— Аннет! Если б ты знала, как я испугался за тебя тогда, — быстро и горячо заговорил Виктор. — Я и сейчас боюсь. Я не смею, не смею втягивать тебя в это. Ты не понимаешь, как это страшно!

— Но ведь он сказал, что я должна быть с тобой. Вдруг сейчас все решится. Я буду с тобой!

— Нет! Ты же помнишь, что творилось со мной! Как я могу подвергать тебя опасности, зная, что когда-нибудь это повторится и, если… я не смогу себя остановить, — горячо продолжил Виктор. — Я же вижу, что ты боишься, Аннет. Ты думаешь, я не замечаю, как ты вздрагиваешь от одного моего резкого слова, как отстраняешься при одном моем приближении.

— Да, я… просто это было сильное потрясение… Но это ничего не значит, — твердо произнесла девушка. — Я буду с тобой!

— Аннет! Мне кажется иногда, словно я в топком болоте, оно затягивает меня все больше и больше. Ты пытаешься вытянуть меня, ты протягиваешь мне руку, но вместо спасения я затяну и тебя. Аннет, ты не понимаешь, что я и тебя вот-вот опрокину в эту бездну. Я не хочу этого! Я не могу так поступать с тобой! — в голосе Виктора прозвучало такое жестокое отчаяние, что Аннет вздрогнула.

— А я не могу оставить тебя! Теперь надо идти до конца! Вместе! — воскликнула она. — Старик сказал, что мы должны быть вместе. Я не уйду! Слышишь, я не уйду. Мы все решим вместе. Пожалуйста, Виктор. Ты не сможешь причинить мне зла, я уверена. Это все с тобой так ужасно несправедливо и жестоко!

— Ты плохо знаешь меня, Аннет. Я могу быть другим. Просто с тобой я…

— Виктор, то, что с тобой было и то, что творится сейчас, не думаю, что это каждый может вынести, не изменившись, не став жестче, — уверенно заговорила Аннет. — Но ты не должен быть сейчас один. Я не оставлю тебя! И я прошу тебя, не терзайся этими сомнениями, они нам сейчас не помогут. Тебе и так нелегко.

Виктор стоял, опустив голову. Он знал, что не имеет права быть рядом с Аннет, но при одной мысли, что она исчезнет из его жизни, и он сам гонит ее сейчас, ему становилось невыносимо тоскливо.

— Нам надо успокоиться и прийти в себя, — твердо произнесла Аннет. — Я сказала тебе о своем решении и не изменю его, даже если ты сейчас выставишь меня за дверь. Виктор, мы устали и измучились. Надо отдохнуть. Я не могу больше ничего обсуждать и не хочу. Я иду спать.

С этими словами девушка быстро отвернулась и решительно направилась в спальню.

Виктор продолжал стоять посреди комнаты, понимая, что она не отступит и бессмысленно сейчас продолжать этот разговор, на который у него не было больше сил.

— Аннет! — тихо окликнул он.

Девушка обернулась.

— Запри дверь.

— Что?! Я ничего не боюсь! — с вызовом взглянув на него, произнесла Аннет.

Хотя она знала, что боится, боится его вмиг светлеющих глаз, резких слов или жестов.

— Запри дверь! — твердо повторил Виктор. — Делай, что я тебе говорю…, пожалуйста.

Аннет молча развернулась, и через несколько мгновений Виктор услышал резкий щелчок замка.

Он медленно опустился в кресло у камина и развернул свиток, который ему дал старик. Тот весь был испещрен мелкими цифрами и непонятными знаками, едва напоминающими буквы. Виктор непонимающе покачал головой, он не мог сосредоточиться, мысленно возвращался и возвращался ко всему, что говорил ему старик.

Зло… Неужели в нем и вправду столько зла? Виктор осторожно коснулся рубца на руке. Он был абсолютно ледяным и, кажется, стал еще ярче. Семя Зла… Да, он не вынес, не вынес тогда такой боли и унижения. Он был совсем еще ребенком, а в нем было столько ненависти. Виктор помнил свое странное состояние тогда… Разве он знал… Юноша обессиленно закрыл глаза. Как же так…

Ненависть

Резкий звон и свет моментально вывели мальчика из сонного состояния. Ему казалось, что только мгновение назад он вошел в спальню из своего заточения и закрыл глаза. Ребенок чувствовал себя абсолютно разбитым, не в состоянии двигаться, в голове гудело, а в опухших от слез глазах стояла нестерпимая резь.

Виктор судорожно вздохнул, но сделал над собой усилие и встал. Он не хотел подвергнуться очередной выволочке Франчески. Франческа. При одной мысли о ней у него перехватило дыхание, но не от страха, а от боли разочарования, и теперь к этому чувству примешивалось и другое. Ненависть! Он внезапно ощутил, что вся его любовь вдруг превратилась в совершенно противоположное чувство. Как он теперь будет здесь жить? Только бы не видеть ее, больше не видеть никогда!

Франчески не было этим утром, и Виктор испытал облегчение, надеясь, что он успокоится. Но в его сердце горела злость, и он понимал, что не способен чувствовать ничего другого по отношению к ней. В остальном он чувствовал какой-то холод и безучастность к происходящему. В его сердце стало как-то пусто, очень пусто и холодно. Он все делал как заведенный, на автомате, не слыша и не замечая других. В нем не было больше ни радости, ни горести, словно из него вынули душу и сердце, оставив в груди только холод, мгновенно превращающийся в жгучее горькое пламя при мысли о Франческе. Он никогда еще не чувствовал такого равнодушия к окружающим, и это пугало и одновременно радовало его. Он не нужен никому в целом мире, даже если б он отдал всю свою любовь и жизнь! Значит и ему не нужен никто, никто вокруг!

***

Алейне, учитель рисования и старшая по школе, с некоторым напряжением наблюдала за стоящими в уголке детьми. Она хорошо знала всех, и сегодня поведение Виктора показалось ей странным. Прежде открытый и добрый мальчик ходил, словно безмолвная тень и на все обращения к нему ребят отзывался с холодным равнодушием, если не с пренебрежением или неприязнью. А потом она увидела, что когда маленькая Адель упала на лестнице, он не только не протянул ей руку, а почти перешагнул ее, едва не отодвинув девочку ногой. Это было так не похоже на него.

Сейчас Виктор задумчиво вертел в руках цветную наклейку с изображением маленькой собачки и к нему подошла Одет.

— Можно посмотреть? — попросила она.

— Смотри, — Виктор протянул картинку, но не позволил Одет взять ее в руки.

— Такая милая, — девочка вздохнула. — Может, ты… захочешь на что-нибудь поменяться, — тихо предложила она.

Виктор усмехнулся.

— Ничего у тебя нет, — холодно произнес он. — Да она мне вовсе и не нужна, — небрежно добавил он.

Одет молитвенно сложила ручки и жалобно воззрилась на Виктора. Она считала его своим другом, он никогда не обижал и не дразнил ее, а, напротив, был очень внимателен и не стеснялся этого, как другие мальчишки.

— Отстань от меня! — вдруг озлобленно произнес мальчик. — Лучше я выброшу ее, чем отдам тебе.

Он и сам не понимал, с чего вдруг ему пришло в голову жестоко дразнить девочку.

— Пожалуйста, нет! — всхлипнув, вскрикнула Одет, увидев, как Виктор поднял руки, чтобы она не смогла его достать, и, насмешливо глядя на нее, решил разорвать картинку.

Алейне быстро рванулась к детям и, выхватив из рук Виктора картинку, протянула ее в руки готовой разреветься от обиды Одет.

— Виктор! Что с тобой происходит?! Зачем ты…, — женщина осеклась.

Мальчик смотрел на нее несколько смущенно, видимо, ожидая наказания, но в его взгляде было что-то такое тоскливое и отчаянное, что заставило ее замолчать. И вместо того чтобы продолжать его отчитывать, она вдруг порывисто прижала ребенка к себе.

— Что с тобой?! — встревоженно произнесла Алейне. — Ты же никогда никого не обижал. Тебе нехорошо?

Она отстранила мальчика и осторожно погладила его по лицу. Виктор удивленно поднял на нее глаза. Он явно ждал нагоняя и даже не мыслил о том, что она вдруг станет справляться о его состоянии.

— Я не знаю, — еле слышно произнес он и снова робко взглянул на Алейне. Виктор всегда немного побаивался ее, она была со всеми строгой, даже порой суровой, но, впрочем, всегда поступала по справедливости.

— Ты не заболел? — женщина заботливо коснулась его руки и, уловив неясную дрожь, осторожно взяла мальчика за руку и увела с собой.

Виктор удивился, увидев, что она завела его в свой кабинет и, усадив на маленький диванчик, протянула стакан с водой.

— Спасибо. Все хорошо, мадам, — еле слышно пролепетал Виктор.

— Ты такой подавленный. Что-то случилось?

Мальчик отрицательно покачал головой. Он ничего не мог сказать ей, сейчас он чувствовал жуткое опустошение и усталость.

Женщина внимательно посмотрела на него и, заметив распухшие от слез глаза, произнесла:

— Тебе надо отдохнуть. Побудь здесь до конца занятий. Если тебе не станет лучше, я позову доктора.

Виктор вновь поднял на нее удивленный взгляд.

— Разве так можно, мадам? — тихо переспросил он.

— Можно, — твердо произнесла женщина. — Вот так.

Она положила на изголовье дивана маленькую подушку.

— Тебе никто не помешает. Ты отдохнешь и успокоишься.

— Спасибо, — обескураженно произнес мальчик.

Алейне улыбнулась и вышла, закрыв дверь.

Виктор устало уткнулся лицом в подушку. Он был бесконечно благодарен ей за то, что она дала ему возможность побыть одному. Ему было невыносимо видеть всех, бороться со своим непонятным состоянием.

Виктор прикрыл глаза и быстро уснул, но сон его вскоре рассеялся. Усталость прошла, но непонятное чувство тревоги и боли вновь заполнило душу. Как он будет теперь здесь жить, жить, видя Франческу каждый день, чувствуя боль и ненависть. Сбежать. Но куда? Он никогда ничего не знал, кроме этого дома, и мир казался ему огромным и страшным. И он не знал никого, кто бы мог помочь ему в этом огромном мире, у него и не было никого, никого на свете. Значит, надо было как-то продолжать жить здесь. Но как? Как жить, зная, что ничего больше не существует светлого и радостного в этой жизни, как жить с такой болью в сердце. И он чувствует что-то другое, чего он не может понять, чего не было раньше. Он не был таким, таким злым и пренебрежительным к другим. Но как же поступать по-другому теперь. Как? Когда все вокруг кажется теперь враждебным и верить кому-то просто невыносимо, невозможно! Виктор судорожно вздохнул. Какое-то оцепенение навалилось на него, вновь увлекая в тяжелый сон.

Алейне вошла в кабинет и взглянула на спящего ребенка. Сама не зная почему, она сегодня вдруг так озаботилась им. Она знала всех, и, несмотря на внешнюю суровость, обладала чутким и справедливым сердцем. А этого мальчика она помнила особенно. Это она нашла его ранним сумеречным и холодным утром на скамье у входа в приют. Ребенка оставили в надежде, что его обнаружат, но с явным желанием остаться неизвестными. Иногда при детях находили хотя бы записку с именем, но здесь не было ничего. Да и случалось такое уже крайне редко, чтобы вот так просто оставить.

Это Алейне дала ему имя, потому что была уверена, что полузамерзший малыш окрепнет, ведь если бы прошло немного больше времени, ребенку было бы совсем худо. Он пока еще не знал этого, хотя уже, наверное, смутно понимал, почему ему никто ничего не говорит о матери или о ком бы то ни было из его родных. И когда он спросит, никто не скажет жива ли она сейчас, не назовет даже ее имя. Его оставили, забыли, вычеркнули из помыслов и из самой жизни.

Женщина невольно содрогнулась и осторожно коснулась руки мальчика.

— Виктор, проснись. Я отведу тебя.

***

Мальчик понимал, что жизнь для него теперь превратилась в нестерпимую пытку. Он старался даже не поднимать глаз на Франческу, когда она вошла. А она как будто и не заметила его. Виктор пытался успокоиться и не мог. Он медленно подошел к своему шкафчику и принялся собирать разбросанные вещи.

Франческа всегда так делала: если она замечала в шкафу, хоть малейший беспорядок, то безжалостно вышвыривала на пол все вещи, и горе тому, кто осмеливался перечить ей или не убрать все быстро и аккуратно. Виктор механическими движениями укладывал вещи и заметил Франческу, которая искоса наблюдала за ним. Он быстро отвернулся и выронил несколько вещей из рук.

Резкий окрик заставил мальчика вздрогнуть. Виктор уже поднял упавшие вещи и поймал на себе недоуменный и испуганный взгляд некоторых детей. Он не сделал ничего такого, за что можно было бы понести наказание, обычная детская оплошность, которая сейчас представилась Франческе дерзким вызовом по отношению к ней. Она и сама себе сейчас вряд ли могла объяснить злость и неприязнь к этому ребёнку. Но остановиться уже не могла.

— Иди сюда! — приказала она. — Ты меня слышишь?! — почти выкрикнула Франческа, заметив, что ребенок медлит.

Мальчик остановился в шаге от нее и поднял взгляд, в котором было что-то такое, что заставило женщину вздрогнуть.

— Когда закончатся твои выходки?! Ты нарочно делаешь все, чтобы злить меня! — стальным голосом произнесла Франческа.

— Я ничего такого не сделал, — спокойно и громко вдруг произнёс Виктор. — А Вы поступаете ужасно! Ненавижу! Дрянь!

Франческа вспыхнула. Она и не предполагала, что этот мальчишка, который еще вчера дрожал перед ней и все слезы выплакал, сидя взаперти, способен произнести такое. Ее руки сжались, и она едва сдержалась, чтобы не ударить его при всех.

— Что?! Как ты смеешь?! — вне себя выкрикнула она.

— Вы — дрянь! — спокойно повторил мальчик.

Франческа схватила его за руку и быстро вывела из комнаты. Женщина втолкнула Виктора в свой маленький кабинет, и едва успела захлопнуться дверь, как она влепила ему пощечину.

Мальчик с дрожью отступил, но страха в нем больше не было. В его сердце кипело возмущение и ненависть.

— Ты считаешь, что тебе так позволено себя вести?! — чуть опомнившись от возмущения, гневно произнесла Франческа. — Ты немедленно попросишь прощения. Сейчас, здесь. А потом перед всеми детьми. И не думай, что это так просто сойдет тебе с рук. Видимо, вчерашнего тебе было мало. Ну… я жду.

Мальчик стоял перед ней, опустив взгляд, слегка вздрагивая, но губы его были сурово сжаты.

— Я жду, Виктор, — повторила Франческа. — Или ты хочешь, чтобы мы поговорили у директора? Там с тобой не будут церемониться.

Она прекрасно знала, что ребенок понимает, что его ждет, если она пожалуется директору. Хотя Франческа была уверена, что и без этой угрозы ее слова возымеют действие. Еще ни один ребенок не осмеливался перечить ей, тем более после такого.

Мальчик медленно поднял глаза, и его губы слегка дрогнули. Франческа была уверена, что он попросит прощения.

— Ненавижу! Вы — дрянь, — глухим голосом твердо произнес Виктор. — Можете забить меня до смерти. Ничего другого я вам не скажу. Ненавижу!

Краска бросилась в лицо Франческе, и она уже занесла руку над ребенком, как вдруг вздрогнула и отступила.

Виктор смотрел на нее прямо, не опуская глаз, таким злым и уверенным взглядом, что Франческе внезапно стало не по себе. Ей даже на миг показалось, что темно-карие глаза ребенка значительно посветлели от злобы. Это был холодный, убийственный взгляд полный презрения и ненависти. Это словно был взгляд взрослого человека, а не восьмилетнего мальчика.

Франческу вдруг охватил холодный ужас, и она не могла ни произнести слова, ни шевельнуться.

Виктор метнул еще раз на нее неприязненный взгляд и спокойно прошел мимо нее к выходу, дверь захлопнулась.

Франческа не посмела остановить его, даже сказать слово, она словно оцепенела и в самом деле была жутко напугана. Тяжело дыша, женщина опустилась на стул, не в силах сейчас совладать с охватившей ее дикой паникой.

Виктор спокойно прошел по коридору и остановился у дверей в их комнаты. Было очень тихо, дети, видимо, испугавшись произошедшего, предпочитали сидеть молча. Виктор проскользнул в боковую дверь к умывальникам, открыл воду и, намочив ладони, прижал их к полыхающим щекам. Сердце его билось ровно и холодно. Он выиграл сегодняшнюю битву. Теперь все будет по-другому. Виктор посмотрел на себя в зеркало, он не дрожал, не боялся, не плакал. Он никогда больше не будет плакать из-за кого бы то ни было. В его груди разливался непривычный ему, но приятный холод. Словно какое-то оцепенение овладевало его существом, но при этом он мог говорить, дышать и двигаться. Виктор спокойно прошел в спальню и присел у своей тумбочки. Он обвел присутствующих спокойным победоносным взглядом, понимая, что никто и не рассчитывал увидеть его сейчас таким. Все знали, что Франческа безжалостна в наказании и за менее весомый проступок и понимали, что жестокой выволочки ему не избежать.

— Что произошло? Что она…, — робко шепнул кто-то.

— Ничего, — спокойно ответил Виктор и вновь обвел присутствующих таким высокомерным взглядом, что больше никто не посмел заговорить с ним. А часть детей посмотрели на него с каким-то благоговейным трепетом, на который Виктор только слабо усмехнулся. Он никогда раньше не чувствовал ничего подобного, не испытывал радости от страха или боли других, от превосходства над ними. Но теперь это было не так. И это приносило ему ощущение такого сладостного упоения, что ему становилось немного страшно от этих новых чувств. Он сидел, застыв, спокойно глядя перед собой.

— Виктор! Пойди сюда, скорей! — мальчик услышал голос Маргариты. — Ну, скорее же, Виктор!

Он обернулся, ему жутко не хотелось никого видеть сейчас, но отказать Маргарите он не мог. Она всегда была добра и внимательна к нему.

Виктор вышел к ней в коридор. Маргарита пребывала в таком радостном возбуждении, что не заметила его состояния. Она схватила его за руку и, увлекая за собой, быстро заговорила:

— Я хочу тебе кое-что показать! Идем! Я сказала, что ты со мной. Тебе надо это увидеть!

Маргарита и Виктор остановились на пороге ее классной комнаты.

— Зачем Вы меня к себе привели? — попытался спросить Виктор.

Но девочка не ответила, она радостно улыбнулась и легонько втолкнула его в комнату.

— Вот смотри! Твой цветок! Он расцвел! — весело произнесла Маргарита.

Виктор застыл на месте перед окном. На подоконнике ярко-алым пятном среди зелени красовались только что распустившиеся цветы герани. Виктор, не отрываясь, смотрел на них и чувствовал, как у него перехватывает дыхание. Он так ждал этого момента, но теперь… Он снова почувствовал такую невыносимую боль в сердце и безудержную злость. Виктор быстро протянул руку и, через мгновение, в его руке был лишь вырванный с корнем изломанный стебель. Красные мигающие круги поплыли перед его глазами, он услышал испуганный возглас Маргариты и лишился чувств.

***

Мальчик открыл глаза и увидел перед собой белую стену, потом различил фигуру мужчины, склонившуюся над ним.

— Где я? — еле слышно прошептал он, жадно глотнув воздух и вдруг ощутив невероятную жажду.

— Наконец-то проснулся, — произнес врач, сухонький седой старичок. — Ты нас напугал, малыш. Вот попей.

Старик протянул ему кружку, и Виктор жадно припал к воде.

— Я заболел? – тихо спросил он доктора. — Я не помню…

— Да, заболел. Но не волнуйся, уже все хорошо, — ласково сказал доктор и погладил мальчика по голове. — Ты просто очень долго спал. Сейчас тебе надо поесть. А потом отдыхай.

Мальчик только кивнул, он еще не до конца проснулся и силился вспомнить, что произошло. Через пару часов Виктор уже окончательно пришел в себя. Но так и не вспомнил, как очутился в больнице. В палату заглянула девочка, и Виктор узнал в ней Маргариту.

Она быстро прошла и села возле его постели.

— Тебе лучше? Я так беспокоилась, — заговорила девочка.

— Что случилось, Маргарита? Я не помню, почему я здесь.

— Мы вошли в мою комнату, я хотела показать цветок. Но тебе стало вдруг плохо. Ты пошатнулся, сбил с окна горшок и упал без чувств. Потом ненадолго пришел в себя. Ты сильно плакал, а потом уснул и проспал почти сутки. Бедный, я так испугалась.

Виктор затих и неподвижным взглядом вперился в стену. Нет, он не нечаянно, а намеренно отшвырнул горшок и погубил цветок. Он вновь ощутил прилив ненависти при мысли о Франческе, а потом привычный холод разлился по его груди.

— Виктор, с тобой опять плохо? — встревоженно спросила Маргарита.

— Ничего, не беспокойтесь, — холодно произнес мальчик.

— Ты словно изменился, — тихо и настороженно произнесла Маргарита. — Что с тобой сделали?! — девочка вдруг порывисто схватила мальчика и прижала к себе. Он почувствовал, что она плачет.

— Не надо, что вы, Маргарита, — спокойно произнес Виктор, — ничего же страшного не случилось.

Девочка пристально вглядывалась в его лицо и гладила по голове.

— Все хорошо?

— Да, — тихо отозвался он. Он и сам до конца не мог понять своего состояния.

Почему она так добра с ним? Неужели ей и вправду не все равно? Или это просто визит вежливости, потому что он болен, а на самом деле ей все равно, как и всем вокруг. Раньше бы ему и в голову не пришло так думать о Маргарите! Но сейчас он понял, что не верит, он просто больше не может верить до конца. Сомнения, горькие, отравляющие, вдруг заполонили его душу. Он не нужен никому на свете, никому нельзя верить, никого нельзя любить, потому что ты получишь лишь боль и разочарование. Значит и ему тоже никто не нужен, никто.

Виктор отстранился от Маргариты.

— Ты, наверное, устал? — ласково произнесла она. — Отдыхай, я пойду.

Маргарита поправила одеяло и осторожно погладила Виктора по щеке.

— Спасибо, — тихо отозвался он. Но тепла не почувствовал, напротив, ему хотелось остаться одному.

Он пробыл в больнице довольно долго. Кажется, почти месяц, почему-то врач очень беспокоился за его состояние, хотя Виктор не чувствовал себя больным, он словно совсем ничего не чувствовал. Он вернулся как будто повзрослевшим, словно за этот месяц обогнал сверстников на несколько лет, серьезным, сосредоточенным и бесстрастным ко всему и всем.

***

Виктор пристально смотрел на давно прогоревший камин. Была уже глубокая ночь, а он все сидел, поглощенный воспоминаниями и размышлениями. Буря прошла, небо расчистилось, лунный свет слегка освещал комнату, и тонкая полоска света, падая на пол, тянулась к двери в комнату, где спала Аннет. Мысли о дикой ярости и тревога за Аннет почти не покидали сейчас Виктора, и в то же время он чувствовал себя спокойнее, потому что знал, что она здесь.

Виктор подошел к окну и осторожно вновь развернул свиток, который ему дал старик. Непонятные знаки вдруг при свете луны стали более различимы и словно высветили отдельные буквы и цифры.

— Это латынь, — тихо прошептал Виктор, осторожно проведя пальцами по буквам, которые он вдруг словно разглядел, и они показались ему выпуклыми и осязаемыми.

Виктор быстро отошел от окна и вновь взглянул на свиток. Буквы и цифры не исчезли, а, напротив, стали четче! Юноша сел к столу, включил лампу и склонился над свитком.

Искушения

Аннет настолько устала, что едва ее голова коснулась подушки, она тут же провалилась в глубокий сон. Проснувшись, она ощутила себя бодрой и спокойной. Девушка прошла в гостиную. Виктор всю ночь пытался узнать что-то о городе. Он так и заснул за письменным столом, рядом лежали раскрытый свиток и исписанные листы бумаги, некоторые были скомканы и перечеркнуты.

В окна уже брезжил рассвет и Аннет, предусмотрительно закрыв шторы в гостиной, подошла к затухшему камину и развела огонь. Солнце быстро всходило, и она заметила, как Виктор еле заметно вздрогнул, и привычная бледность медленно разлилась по его лицу. Девушка поднялась, принесла плед и подошла ближе к столу. Даже сейчас, во сне, Виктор казался ей усталым и потерянным. Аннет тихо вздохнула. То, что происходило с юношей, казалось ей слишком жестоким. Никому не нужный с самого рождения, лишенный тепла и ласки, он испытал жестокое разочарование и одиночество. Он имел полное право ненавидеть ту, что принесла ему столько боли, оттолкнула его чувства. Возможно, он был и равнодушным и высокомерным, но Аннет не знала его таким. Она с самого начала за его отчужденностью разглядела что-то светлое, с ней Виктор всегда был добрым и кротким, словно в нем вновь ожил тот ребенок, который так стремился отдать свои чувства, искренний и чуткий.

Солнце ярким бликом упало в окно соседней комнаты, и Виктор тихо застонал. Аннет, опомнившись от невеселых размышлений, быстро накинула плед ему на плечи и бросилась занавесить окна и разжечь камин в спальне. Потом она вновь вернулась в гостиную. Виктор открыл глаза и непонимающе взглянул на Аннет.

— Все в порядке? — приветливо спросила она.

Виктор обвел взглядом комнату, заметив и закрытые шторы, и огонь в камине.

— Спасибо, — тихо произнес он, взглянув на девушку.

Аннет опустила глаза, она не могла выносить его взгляда, такого загнанного и робкого. В такие минуты ей казалось, что он словно ждет какого-то удара, внезапного и жестокого. Аннет понимала, что, возможно, Виктор не знал или просто отвык от проявления чувств к нему. Порой даже небрежная забота вызывала в нем не то удивление, не то робость.

— Ты, наверное, не спал всю ночь? Тебе удалось что-нибудь найти? — спросила Аннет.

Виктор вынул из кипы листов один, весь исписанный буквами и цифрами.

— Вот, — произнес он, — если я сделал все правильно, это название города.

— Мне это знакомо, кажется, кто-то из наших ребят говорил о нем, но кто, не вспомню, — задумчиво произнесла девушка. — Но я могу это выяснить.

— Как?

— Спрошу у нашего куратора, например, а если ее не будет, можно поискать по справочнику. Еще мне нужно заехать к себе и переодеться. Ну вот этим я сейчас и займусь.

Аннет бодро тряхнула головой.

— А тебе нужно отдохнуть, — ласково произнесла она. — Ты выглядишь неважно. Как только я что-то узнаю, я приду. Думаю, это будет просто.

Девушка решительно поднялась и направилась в прихожую.

— Пожалуйста, отдохни. Все будет хорошо.

Виктор кивнул и улыбнулся Аннет. Ее решительность сейчас ободрила его. Рядом с ней он не чувствовал себя таким потерянным и разбитым как вчера, после разговора со стариком.

— Пока, Виктор, — привычно произнесла Аннет и вышла из дома.

***

Виктор вошел в спальню. Почти сутки, проведенные без сна, и правда, подействовали на него изнуряюще. Но сейчас холод не мучил его, в комнате было достаточно тепло, а плотные шторы не позволяли солнечным лучам пробиться. Он опустился на кровать и прижался лицом к подушке, на которой спала Аннет, та еще хранила ее тепло. Виктор тихо вздохнул, сейчас сама мысль о девушке подействовала на него умиротворяюще, и он быстро заснул.

Некоторое время он спал глубоко и ровно, без снов, но позже его сознание быстро вернулось к терзающим мыслям.

«Разве любовь к ней стоит стольких страданий? — вдруг зазвучал в его голове чужой голос. — Стоит ли ждать? Ее даже не надо просить о спасении. Один взгляд, и она в твоей власти».

Виктор вдруг увидел Аннет, она смотрела на него ласково и чуть испуганно.

— Виктор, что с тобой? — тихо прошептала она, когда он быстро шагнул к ней и взял ее за руку. Девушка попыталась отстраниться, но он не позволил ей этого сделать. Аннет подняла на Виктора робкий взгляд, и он отпустил ее руку, не смея больше удерживать. Девушка слегка улыбнулась, но как-то вызывающе и неприязненно.

— Ты веришь мне? — тихо начала она. — Веришь, что я не предам тебя, что ты мне не безразличен? Мне просто стало жалко тебя. Тебя никогда никто не будет любить! С чего ты взял, что ты кому-то нужен?!

— Не смей! Не смей так со мной говорить! — отчаянно воскликнул Виктор, он едва сдержался, чтобы не ударить ее, чувствуя, что его сердце переполняется яростью и болью. — Не смей!

Он вновь решительно шагнул к Аннет и увидел, что в ней что-то изменилось. Она снова смотрела на него ласково и встревоженно. Виктор быстро схватил ее за плечи и почувствовал, как девушка вздрогнула всем свои существом.

— Мне холодно, — жалобно прошептала она. — Пожалуйста, пусти меня.

— Замолчи! — грубо произнес он, понимая, что она сейчас беззащитна под его взором. Аннет беспомощно вскрикнула, его руки так резко рванули ее к себе и крепко сжали, что он услышал треск разрываемой ткани тонкого платья Аннет.

Этот звук заставил Виктора вздрогнуть. Он непонимающе огляделся вокруг. Юноша был в своей спальне. Его онемевшие пальцы сжимали покрывало так крепко, что он не сразу смог отпустить его. Сердце бешено колотилось, и Виктор все еще не мог прийти в себя от жуткого сна. Перед ним вновь словно пронеслось все, что было вчера в доме старика. И опять появился страх, граничащий с отчаянием.

Виктор поднялся и быстро рванул рукав рубашки, разорвав его. Рубец на руке стал больше и ярче. Он чувствовал, как от рубца по всему его телу пробегает ледяная дрожь. Сила Зла… Эти жуткие видения… Нужно немедленно избавиться от этого, немедленно! Если Аннет должна быть с ним, то, как она может оставаться рядом, подвергаясь опасности. «Ничего не чувствовать, спастись! Ничего не чувствовать, спастись! Разве она стоит жизни? Ты опять обманешься!» — звучал в его голове чужой голос.

Виктор ощущал необъяснимый страх. «Аннет, скорее бы вернулась Аннет», — подумал он и вновь почувствовал, как по телу пробежала дрожь, и он все сильнее ощущал холод, идущий от рубца.

Виктор судорожно задышал. Он случайно бросил взгляд в зеркало, и его отражение показалось ему немного чужим. Юноша обессиленно закрыл глаза. Эти видения невыносимы. Но если он не найдет Франческу, он умрет. «Ты же всегда хотел так жить, равнодушным, никого не любить, зачем теперь, зачем? Рисковать жизнью, ради чего? Ради обмана? С чего ты взял, что ты кому-то нужен?!» — шелестел голос.

Виктор вздрогнул, он навсегда запомнил эту фразу, брошенную ему когда-то в лицо. Но сейчас…

— Нет, — тихо прошептал он. — Это не спасение и не жизнь. Я ее не предам. Я верю… Надо избавиться, надо избавиться от этого! — решительно произнес Виктор.

«А если не найдешь Франческу, есть хоть один шанс спастись и жить. И ты отбросишь его? Ради кого?»

Виктор обхватил голову руками, словно бы это могло заглушить голос. Голос исчез, и в наступившей тишине юноша явственно слышал, как бешено колотится его сердце.

Виктор решительно вышел в гостиную и опустился на пол перед камином. Он сильнее разворошил угли, дождавшись, когда пламя разгорится достаточно ярко и поднес руку близко к огню. Вначале огонь просто согревал его холодную руку, и он придвинулся чуть ближе. Ему показалось, что пламя на миг коснулось его руки, и почувствовал сильную жгучую боль. Виктор зажмурился, придвинулся еще ближе и отпрянул лишь тогда, когда боль стала совсем нестерпимой. Он взглянул на руку.

Рубец пропал, огонь даже не оставил следов на коже, но боль усиливалась. Виктор тяжело задышал и почувствовал, как его вдруг обдало жутким холодом, как бывало раньше, когда он, поначалу забываясь, выходил на яркое горячее солнце. Только сейчас это было в тысячи раз сильнее. Виктор сжался, закрыв лицо руками, пытаясь унять дрожь. Он посидел еще немного у камина, судорожно переводя дыхание. «Она этого не стоила», — вновь прошелестел зловещий голос. Виктор тряхнул головой и попытался подняться. Боль начала стихать, и страх и холод больше так не мучили его.

И тут ему показалось, что он услышал щелчок в замочной скважине. «Наверное, вернулась Аннет», — подумал он. И почему-то сейчас мысль о девушке вызвала в нем вспышку дикой ярости. Едва владея собой, Виктор рванулся в свою комнату и захлопнул дверь. Только бы сейчас сюда не вошла Аннет!

Зажмурившись, он вцепился в спинку стула и услышал, как дерево хрустнуло и сломалось в его руках. Ярость отступила, и Виктор едва успел шагнуть к креслу, уже теряя способность двигаться, оглушенный болью.

Через несколько мгновений он пришел в себя и, немного успокоившись, вышел в гостиную. Теперь он чувствовал жуткое опустошение и растерянность. Этот приступ ярости испугал Виктора и вызвал в нем вчерашнее смятение.

На письменном столе лежал небольшой буклет, значит, Аннет нашла какую-то информацию. Девушка была в столовой и накрывала на стол.

— Тебе нехорошо? — заботливо спросила она, когда Виктор вошел в столовую и остановился, прислонившись к двери.

— Все в порядке, — тихо ответил юноша.

Аннет недоуменно взглянула на свисающий рукав.

— Это я нечаянно зацепился у камина, — спокойно произнес Виктор. — Ты нашла информацию?

— Да. Я легко нашла в справочнике город и небольшое его описание, — быстро заговорила Аннет. — Оказывается, он находится совсем близко, всего несколько часов езды. В буклете есть подробная карта города и схема проезда к нему на автомобиле и автобусе.

— Нужно найти, где там можно остановиться и… на сколько времени, — начал Виктор.

— Ты хочешь решить это прямо сейчас? Куда-то идти?

— Да, наверно…, — неуверенно ответил он.

Аннет с тревогой смотрела на Виктора.

— Ты выглядишь таким усталым и измученным, — сказала она. — Тебе надо поесть и отдохнуть. Я понимаю, что тебе не хочется терять время, но и загонять себя нет смысла. Сегодня мы уже никуда не успеем, разве что можно было бы начать готовиться к поездке. Спокойно обсудим, что нам нужно сделать.

Виктор устало кивнул.

— Хорошо, наверное, ты права, Аннет.

Он вернулся в комнату, чтобы переодеться, и его взгляд упал на сломанный стул. Виктор, вспомнив об этой вспышке, почувствовал, как его вновь захлестывает отчаяние.

***

Аннет с беспокойством смотрела на Виктора, не решаясь заговорить с ним о чем-то важном. Она присела в кресло и уже с полчаса наблюдала, как он, сидя на ковре у камина, рассеянно листает справочник, думая, видимо, о чем-то своем. Виктор выглядел совсем потерянным. После того как он дважды ответил ей невпопад что-то невразумительное, Аннет не выдержала.

— Что с тобой происходит? О чем ты думаешь?

Виктор поднял на нее изнуренный взгляд.

— Я просто… не могу сосредоточиться, извини, — пробормотал он. — Аннет, вчера, когда мне стало совсем плохо, ты… ты сделала это из жалости? — вдруг спросил он.

Аннет пристально посмотрела на Виктора и отрицательно покачала головой.

— Я… очень испугалась за тебя. Но если ты считаешь, что я…, впрочем, понимай, как хочешь, — немного резко произнесла Аннет. — А ты… хорошо относишься ко мне из благодарности, что я рядом?

— Нет, Аннет, нет! — воскликнул Виктор. — Я… прости…, я сам не знаю, что говорю, — с горечью добавил он и вновь опустил взгляд в страницы.

— Что он сделал с тобой? — тихо произнесла Аннет, сосредоточенно глядя на Виктора. — Какие он в тебе зародил сомнения? Неужели ты думаешь, что я могу поступить так жестоко, дать тебе надежду, а потом оставить тебя?

— Нет, я знаю, ты не можешь так поступить, — тихо ответил он. — Я верю тебе.

Аннет внимательно смотрела на Виктора. Сейчас ей казалось, что этот визит в дом лишь ухудшил его состояние. Она и сама еле оправилась от тяжелых мыслей, но им будто и вовсе правила жестокая обреченность. Хотя, когда она уходила утром, ей показалось, что Виктор немного ободрился.

— Ты думаешь, все это, эти поиски имеют смысл? — ведомый какими-то непонятыми мыслями робко произнес Виктор.

— Да что он наговорил тебе! — воскликнула Аннет. — Когда мы даже ничего не знали, ты больше надеялся на благополучный исход. А сейчас…, когда появился шанс что-то исправить, ты… ты словно уже ни во что не веришь, Виктор!

Он быстро придвинулся к Аннет и поднял на нее полный смятения взгляд.

— Мне просто страшно, — дрогнувшим голосом произнес Виктор. — Я боюсь за тебя. Очень боюсь. Потому что я не знаю, как защитить тебя от самого себя. Но… если я сейчас останусь совсем один… я не вынесу этого…, — еле слышно добавил он.

Виктор, забывшись от волнения, едва дотронулся до руки Аннет. Она вздрогнула от холода, но не отстранилась и не отняла руки, а, напротив, крепко сжала его руку в своих.

— Не надо, Аннет, — Виктор попытался отстраниться, но девушка не позволила и серьезно посмотрела на него.

— Я знаю, что тебе страшно и мне тоже, — тихо произнесла Аннет. — Все эти мысли просто доводят до отчаяния. Но… мы должны быть вместе. Я не оставлю тебя.

Его рука по-прежнему лежала в руках Аннет. Она чувствовала его холод, но не испытывала больше страха.

— Я с тобой, — тихо произнесла Аннет.

Она протянула руку и осторожно погладила Виктора по лицу. Ее теплые пальцы легко скользнули по его обжигающей льдом коже. Виктор вздрогнул от давно забытых прикосновений. Он осторожно отнял руку и пристально посмотрел на Аннет. Впервые за столько времени он ощутил настоящее тепло, которое на мгновение так согрело его. И Аннет больше не боялась прикосновений.

Юноша судорожно вздохнул и быстро спрятал лицо в коленях Аннет. И она почувствовала, как ее обжег не холод, а горячие слезы Виктора.

Аннет легко коснулась его волос, и он посмотрел на нее сейчас не с отчаянием и болью, а с нежностью и надеждой.

— Аннет…

— Не надо, я все понимаю, — тихо сказала она. — Нам надо постараться не думать о том, что может случиться плохого. Надо успокоиться и подумать, что мы можем сделать, — произнесла девушка. Она старалась говорить твердо, но не могла, тоже чувствуя смятение, и не в силах его побороть.

— Да, ты права, — произнес Виктор, — тебе и так непросто, а я… все эти мысли… так можно сойти с ума. Я… никак не могу прийти в себя.

Виктор ощутил легкую дрожь, сам не понимая отчего: от холода или пережитого волнения. Аннет пристально смотрела на юношу, и ей было невероятно горько сейчас за его боль и обреченность.

Он поднялся и подошел ближе к камину, пытаясь взять себя в руки. Сейчас слова Аннет подействовали на него успокаивающе и несколько отрезвляюще. Нужно ехать в город, нужно искать спасение, пока оно еще возможно.

***

Аннет и Виктор решили, что им стоит остановиться в городе в каком-нибудь тихом районе и, желательно, в небольшом отдельном доме, чтобы меньше привлекать к себе внимания. Пока примерно на неделю, а потом уже действовать по обстоятельствам.

— Завтра нам нужно выбрать, где там можно остановиться, — спокойно и по-деловому говорил Виктор. К нему наконец-то вернулись его спокойствие и решительность. — Если мы все успеем, то послезавтра мы поедем туда, Аннет. Надеюсь, завтрашнего дня будет достаточно. Ты успеешь договориться с соседями о квартире?

— Конечно, это не сложно, мы все успеем завтра!

— С утра я посмотрю, что предлагают агентства по съему жилья. Ты подъедешь после обеда, Аннет, я думаю, уже выяснится что-то определенное. С утра у тебя будет время на сборы. Я могу и сам все устроить, но, если ты захочешь что-то посмотреть или уточнить, хотя… я не хотел бы лишний раз беспокоить тебя.

— Я приду. Думаю, так будет проще и мне тоже, — ответила Аннет.

Она чувствовала себя сейчас с Виктором очень спокойно и уверенно. Словно как тогда, при подготовке к экзамену, Виктор говорил все четко и просто, и его деловая решимость ободряла ее.

Аннет собралась ехать домой, она вошла в спальню и взяла забытый там жакет. Девушка машинально сунула руку в карман, и ее пальцы окунулись в мягкий бархат. Аннет осторожно достала черный мешочек, о котором совсем забыла. Как завороженная она открыла его и положила на ладонь золотую цепочку с кулоном. Небесно-голубой камень ярко переливался в руках Аннет, он был так красив, холоден и страшен, что она не могла отвести от него взгляда.

— Аннет! Что это у тебя?! — воскликнул вошедший в комнату Виктор.

Девушка вздрогнула от его резкого окрика и опустила кулон в мешочек, зажав в руке.

— Ничего, так, безделушка, — зачем-то соврала она.

Виктор быстро подошел к ней, дикое волнение буквально захлестывало его.

— Безделушка?! Отдай мне это! — воскликнул юноша. — Немедленно, ты слышишь?! Отдай сейчас же!

— Не кричи на меня, Виктор! — упрямо произнесла Аннет.

— Не заставляй меня сделать то, о чем я пожалею — забрать его силой, — голосом, не терпящим возражений, произнес Виктор.

Аннет вздрогнула, разжала руку, и кулон легко упал на пол к ногам Виктора.

Он быстро поднял его. Голубой камень, как показалось Аннет, заблестел еще ярче и его блеск отразился в глазах Виктора, ставших на мгновение небесно-голубого цвета.

— Я так и думал! Оборотный камень! — воскликнул юноша. — Откуда это у тебя?! Где ты взяла эту дрянь, Аннет?! — голос Виктора звучал так сурово и возмущенно, что она, испуганно взглянув на него, быстро произнесла.

— Когда мы были у старика…, это он дал мне, но я…

— Только не говори, что ты не знаешь, что он значит! Не лги мне!

Виктор быстро рванулся в гостиную и швырнул кулон в пылающий камин. Камень треснул и разлетелся на миллионы ярко-голубых брызг, которые моментально затухли. Аннет подошла к Виктору, он продолжал смотреть на огонь, не оборачиваясь к ней.

— Уйди! — глухо произнес он. — Ты слышишь, уйди!

— Виктор!

Он резко повернулся к ней.

— Вот значит, что ты думаешь обо мне! Что я способен воспользоваться им! Иначе, зачем он у тебя?!

— Виктор! Нет! Конечно, нет! О чем ты говоришь?! — воскликнула Аннет. — Ты не способен причинить зло, я знаю!

— Зачем ты его взяла?

— Я… не знаю. Мне было жутко рядом с ним. Я понимала, что им невозможно воспользоваться, нет! Но старик сказал, что есть много путей и я… я подумала, может, камень имеет и другие свойства или сможет сработать без вреда. Знаю, это глупо, очень глупо! Мне было очень страшно, но, видимо, в какой-то момент я решила взять его. Я даже не помню сейчас, как он оказался у меня в кармане, Виктор! Поверь!

— Почему ты мне сразу не сказала об этом? Ведь я спросил тебя, о чем он с тобой говорил!

— Поверь, я была напугана и взволнована. Ты тоже был подавлен. Я просто забыла о нем, когда мы ушли. Если бы сейчас я его не обнаружила, то не вспомнила бы! Это правда. А сейчас я просто почему-то испугалась и все. Я бы сказала тебе о нем, конечно, сказала бы! — воскликнула девушка.

Виктор угрюмо молчал, опустив глаза.

— Что происходит с нами? — тихо произнесла Аннет. — Мы должны быть вместе, а что-то словно отталкивает нас друг от друга. Все эти сомнения, этот камень… Все идет будто бы благополучно, но мы сами…

Виктор быстро поднял глаза на Аннет, ее слова, словно яркая вспышка, осветили его сознание, он тяжело вздохнул.

— Извини, — произнес он. — Я… просто очень испугался за тебя, когда увидел камень. О, Аннет, ты бываешь так упряма, ты начинаешь верить в то, чего нет, и упорно думаешь, что сможешь что-то изменить. Как предположить, что может прийти тебе в голову?! — горячо воскликнул Виктор. — Все эти твои «если» и «может быть» могут подтолкнуть тебя к несчастью!

— Он тоже говорил тебе о камне? — осторожно спросила Аннет.

— Нет, я знаю о нем уже давно. Его описание встречается в нескольких книгах и, возможно, его нетрудно найти. Но кто посмеет воспользоваться им, Аннет?! Перенести свои страдания на другого. С этим же невозможно жить дальше! Это немыслимо!

— Не будем больше об этом. Нам и так достаточно волнений, — помолчав, твердо произнес Виктор. — Но обещай мне, что ты ничего и никогда не посмеешь предпринять сама. Что бы ни случилось, я должен знать все. Хорошо?

Аннет кивнула. Голос Виктора звучал так жестко и непримиримо, что она невольно вздрогнула. Девушка не привыкла видеть Виктора таким, он казался ей более мягким, но сейчас она понимала, что это не совсем так.

— Да, конечно, обещаю, — произнесла она.

Аннет немного помолчала и направилась к двери.

— Я провожу тебя до автобуса. Уже вечереет.

— Да, — кивнула Аннет и почувствовала, как теплая рука Виктора едва коснулась ее руки.

Они молча вышли на улицу, и Аннет подумалось, что уже долго, очень долго они живут, словно в каком-то невероятном сне, с необъяснимыми сюжетами, в котором так легко заблудиться, из которого нужно найти выход. Обязательно нужно найти выход!

Наваждение продолжается

Виктор и Аннет вошли в небольшой кабинет уже перед самым закрытием. Встретившая их сотрудница, девушка чуть старше Виктора, с сожалением бросила взгляд на часы, понимая, что, возможно, уйти вовремя сегодня ей не придется.

Она приветливо улыбнулась и предложила присесть.

— Мы хотели бы снять небольшой домик — вот в этом городке. Он тут недалеко от нас. Ненадолго, может быть на неделю или чуть больше, — начал Виктор. — Как мы поняли, вы работаете дистанционно, и мы можем все посмотреть и заключить договор здесь и приехать уже на место без особых проблем.

— Да, все верно. Вы уже рассматривали варианты? — осведомилась девушка.

— Да. У нас есть некоторые пожелания относительно дома. И у вас есть то, что нам нужно. По крайней мере, в рекламных буклетах, есть такая информация, но хотелось бы все посмотреть подробнее, — сказала Аннет.

— Вы уже определились с районом?

— Нет. Мы не знаем города. Никогда там не были. Хотелось бы посмотреть на то, что предложите вы, — ответил Виктор.

Аннет нахмурилась, юноша разговаривал с девушкой таким непривычным для него высокомерным тоном, видимо, ему что-то явно не нравилось.

Агент, понимая, что придется повозиться с клиентами, тихо вздохнула, взяла папку с фотографиями и описанием домов и, неловко повернувшись, выронила ее содержимое.

— Я думал, что ваша компетенция измеряется расторопностью и умением быстро ориентироваться в заказах, а не количеством вздохов, отпущенных по поводу поздних клиентов, — язвительно произнес Виктор. — Не думаю, что это положительно скажется на отзывах о вашей работе.

Девушка смущенно потупилась и не нашлась, что ответить юноше, метнувшему на нее неприязненный взгляд ярких голубых глаз.

— Простите, — пробормотала вспыхнувшая Аннет. — Виктор, пожалуйста…

— Что, Аннет?! — он быстро взглянул на девушку, и та испуганно вздрогнула и потупилась. Она хорошо знала этот светлый гневный взгляд.

— Что на тебя нашло? — испуганно шепнула Аннет, стараясь не встречаться с ним взглядом. — Это жестоко.

Виктор быстро отвернулся, крепко стиснув руки: из зеркала на противоположенной стене смотрело его отражение с небесно-голубыми глазами.

Девушка тем временем уже разложила перед Аннет фотографии домиков и подробную карту города.

Внезапный приступ злобы отступил, и Виктор почувствовал резкую боль, вдруг сковавшую все его существо. Он уже ощущал это. Он прикрыл глаза, надеясь, что никто не заметит его состояния.

Через несколько мгновений боль отпустила, и Виктор поднял глаза на девушку, по-деловому беседовавшую с Аннет. Сейчас он и сам не понимал, что вызвало в нем столь резкую неприязнь к ней. Конечно, его поведение было несправедливо.

— Виктор, смотри, мне нравится вот этот вариант. Есть все, что нам нужно, и подходящий для нас район, — осторожно обратилась к нему Аннет, тоже немного опасающаяся теперь реакции своего спутника.

— Это довольно тихий район, но отсюда вы легко доберетесь до всех важных объектов в городке, — девушка указала на карту.

Виктор внимательно рассмотрел карту и фотографии, потом задал еще несколько вопросов.

— Хорошо. Это то, что нам нужно. Тебя все устраивает, Аннет? — еще раз переспросил он.

Девушка кивнула.

— Тогда сейчас оформим договор, — сказала агент. — Завтра, когда вы приедете в город, вам останется подойти по этому адресу и получить ключи, предъявив квитанцию, — объясняла девушка. — Сейчас вы оплачиваете 70%, а там остальные 30%. Вы можете созвониться с местным консультантом, он все пояснит и учтет ваши дополнительные пожелания. Вот здесь телефон, служба работает круглосуточно.

Девушка протянула Виктору карточку, быстро внесла в компьютер данные, распечатала бумаги, протянула их на подпись и принялась выписывать квитанцию.

— Ну вот, осталось произвести расчет. Надеюсь, вас все устроило, — робко проговорила она, еще помня угрозу молодого человека пожаловаться на ее нерасторопность.

— Спасибо. Вы нам очень помогли, — мягко и вежливо произнес Виктор.

Он достал бумажник и протянул девушке купюры. Теперь его манеры разительно отличались от прежних. Виктор забрал бумаги и, посмотрев на девушку, несколько смущенно произнес:

— Я повел себя недопустимо. Мне очень жаль. Извините.

Девушка вспыхнула и невольно вздрогнула: теперь глаза молодого человека были темно-карего цвета.

Аннет предпочитала молчать, она помнила об этой злобе и уже не раз видела, как стремительно светлели глаза Виктора, его боль и беспомощность, настигающую позже. Юноше удавалось с этим справляться, пока удавалось… Пока… Аннет не хотела думать о том, что могло случиться однажды.

Завтра они едут в город. Они найдут Франческу.

В поисках Франчески

Городок встретил путешественников пронзительным ветром и серым нависшим небом, готовым пролиться внезапным дождем. Аннет немного устала за несколько часов, проведенных в душном автобусе, и с тоской подумала о том, что сейчас им предстоит ехать еще на одном автобусе в контору за ключами и бумагами, которая оказалась не так уж и близко от автовокзала, впрочем, как и их дом, а потом уже только ехать домой. Мало того, что они устанут еще больше, но еще и потеряют массу времени, а Аннет хотелось начать поиски немедленно. Она вздохнула, поежилась и взглянула на Виктора, который почему-то не торопился к автобусу, а неспешно огляделся и взглянул на часы.

— Ты замерзла, Аннет? — заботливо спросил он. — Сейчас за нами уже должны подъехать.

Она недоуменно взглянула на него.

— Мы не поедем в контору?

— Конечно, не поедем. Я перезвонил сюда и договорился, чтобы они забрали нас домой прямо с вокзала. Я предполагал, что изначально так и будет, ну или хотя бы они будут ждать нас в доме. Так и должно быть! А нам предложили ехать за ключами через весь город. А сопровождение до дома, якобы, входит у них в список дополнительных услуг, я знаю, что это не так. Просто не было времени разбираться в их порядках, да и такого варианта, как у них, больше нигде не нашлось. Надеюсь, они скоро подъедут, не хватало нам еще попасть под дождь.

Виктор взглянул на дрожащую в легкой дорожной курточке Аннет, потом перевел тревожный взгляд на небо и вновь на часы.

В ту же минуту из-за поворота показалась машина. Молодой человек, извинившись, быстро усадил их в авто, за окном хлынул дождь.

***

Аннет вошла в комнату, в которой ей предстояло провести несколько дней. Она редко где бывала раньше, и дом показался ей неуютным и неприветливым. Однако комната не вызвала в ней такого чувства. Она поставила дорожную сумку и огляделась. Обычная обстановка: шкаф для одежды, кровать, тумбочка, комод с раздвижными столиками для туалетных принадлежностей и письма, небольшое кресло в углу у окна.

Аннет подумала о Лиззи. Бедная Элизабет! Если бы она знала, где и с кем сейчас находится ее подруга. Она боялась даже того, что Аннет разговаривает с Виктором, и уж никак не могла предположить, что той придет в голову провести с ним несколько дней под одной крышей. Аннет при прощании сумела уйти от откровенного разговора и надеялась, что Рауль убережет Лиззи от волнений на ее счет. Он-то отлично знал, что у Аннет есть свои тайны относительно Виктора. Благоразумно выпроводив Элизабет за дверь, он на секунду задержался и, глядя на нее серьезным и прямым взглядом, произнес:

— Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Аннет.

Она лишь смогла кивнуть ему в ответ, и у Рауля хватило такта больше ничего ей не говорить.

Рассматривая комнату, Аннет увидела на окне букет свежесрезанных кустовых розочек белого, розового и кремового цветов. Это сочетание смотрелось так трогательно и нежно, что девушка невольно тихо улыбнулась и склонилась к цветам.

Однажды в детстве она прочла легенду о тюльпане, в бутоне которого спало счастье, от поцелуя ребенка бутон раскрылся, и счастье стало свободно. Аннет верила, что если поцеловать бутон, то, может быть, в нем проснется счастье, и желание поцеловавшего обязательно исполнится. Поэтому она всегда искала в букетах еще нераспустившиеся бутоны, по-детски надеясь на дремавшее в них счастье. Девушка осторожно погладила маленькую нераскрывшуюся кремовую розочку и, зажмурившись, прижалась к ней губами.

— Аннет, подойди к нам, — услышала она голос Виктора. Он все еще разговаривал в гостиной с агентом, уточняя какие-то детали. Аннет быстро вышла из комнаты, ей не хотелось, чтобы ее застали за таким глупым занятием.

— Ты посмотрела комнату? Тебя все устраивает? — быстро взглянув на нее, спросил Виктор и снова опустил взгляд в бумаги. — Если так, то я подписываю дополнения к договору, и мы закончили, — добавил он, обратившись к агенту.

— Да, все хорошо, — быстро ответила Аннет, понимая, что сказать ей особо нечего, а Виктор и так уже добрые полчаса мучает молодого человека дотошными вопросами.

— Ты не разбираешь вещи и еще не переоделась? — несколько удивленно спросил он.

Аннет все еще стояла в дорожной куртке и шарфе.

— Я думала, мы сразу поедем, — неуверенно произнесла девушка.

Виктор лишь пожал плечами.

«Он, конечно, не предполагал, что можно почти полчаса разглядывать бутоны цветов», — подумала Аннет, глядя как Виктор вновь сосредоточенно смотрит в бумаги. «Интересно, если бы все клиенты так внимательно читали документы, в конторы отбирали бы людей с железными нервами», — думала Аннет.

Наконец Виктор закончил читать, поставил подписи, где следует, и молодой человек, облегченно вздохнув и почему-то бросив сочувственный взгляд на Аннет, быстро удалился.

— Разве мы не поедем сейчас в адресное бюро? — спросила девушка.

— Я думал, ты захочешь отдохнуть, нужно устроиться…

— Нет! Не стоит терять время, — возразила Аннет. — Еще не поздно, вещи можно разобрать и позже. Я не устала, едем.

— Хорошо, — примирительно произнес Виктор, — но, по крайней мере, нужно поесть.

— Но…

— Аннет, эти полчаса ничего не решат, а колесить по городу голодной я тебе не позволю. Идем, рядом есть хорошее кафе, там же можно будет заказать ужин домой, чтобы спокойно отдохнуть. Не изводи себя, пожалуйста. И не заставляй меня еще больше чувствовать в этом свою вину, — твердо произнес Виктор, и Аннет не нашлась, что ему возразить.

***

В адресном бюро Аннет и Виктору пришлось провести немало времени, однако им ответили, что информация по их запросу будет готова лишь завтра. Вернувшись домой, Аннет занялась разбором вещей и обустройством их временного жилища. Только поужинав и присев у камина, она ощутила навалившуюся на нее усталость. Аннет попыталась читать, но мысли и тревожное чувство не давали ей возможности сосредоточиться.

Виктор вошел в гостиную и остановился, глядя в окно. Последние отблески солнца гасли в вечерних сумерках, уступая место темноте. Юноша задумчиво смотрел вдаль, сейчас он чувствовал себя легче и старался не думать о завтрашнем дне.

— Не люблю закаты, — раздался тихий голос Аннет. — Мне кажется, в них есть что-то зловещее, все уходит, уходит в никуда. День, воспоминания, чувства…

Виктор вопросительно посмотрел на девушку.

— В такие минуты я часто думаю о родителях, — со вздохом продолжила Аннет. — Когда я была маленькой, они мне казались самой счастливой парой на свете. А потом… они просто перестали понимать друг друга. Стали такими чужими. Но ведь они любили друг друга или делали вид, что любили… Но разве так можно?

— Может быть, просто они перестали замечать то, что когда-то было для них важно, — задумчиво начал Виктор. — Они просто к этому привыкли. Это как если бы не стирать пыль с дорогой тебе вещи. А пыль… она мешает увидеть прежний облик. И еще… если поначалу ты любуешься вещью и бережешь, а потом твой взгляд привыкает к ней, она же всегда в одном и том же месте. Вот если сменить ей место, ты забудешься и будешь искать ее. Наверное, им есть что вспомнить, ведь вы жили так хорошо и весело, судя по твоим рассказам.

— Да, да, — тихо отозвалась девушка. — Очень хорошо.

Виктор сел напротив Аннет, опершись подбородком на скрещенные руки, и посмотрел на нее своим кротко-печальным взглядом.

— Не грусти, — ласково произнес он. — Расскажи мне что-нибудь.

Аннет улыбнулась, она стала рассказывать о разных забавных случаях из своего детства, о том, как они проводили время с родителями и Лиззи.

Виктор с улыбкой смотрел на нее, внимательно слушая рассказы.

— Было так хорошо, потому что мы были все вместе, — произнесла Аннет и вдруг замолчала.

Ей подумалось, что Виктору больно это слышать, ведь у него не было семьи, никогда не было.

— Я, наверное, много болтаю того, что тебе должно быть неинтересно, — несколько виновато произнесла Аннет.

— Ну что ты! Напротив, мне интересно все, о чем ты говоришь.

Виктор искренне улыбнулся.

— Просто я подумала, ведь ты… не знал этого… вдруг… тебе больно.

— Нет, Аннет. У каждого ведь своя судьба. Да, я никогда не знал этого, но это не значит, что я не хотел бы узнать, хотя бы как это бывает у других. Наверное, это так хорошо, когда ты не один, — задумчиво произнес Виктор. — Да, я привык к другому. Я привык быть один.

— Мне кажется, это невыносимо…

Он пожал плечами.

— Знаешь, поначалу, когда я был маленьким, мне было очень больно. А потом… боль прошла и осталась пустота. Я сам решил, что мне так легче. Я сам никого не хотел подпускать к себе, Аннет. Я стал очень замкнутым.

У меня был свой мир, там было все хорошо. Я просто боялся снова пережить такую боль. Мне ничего не хотелось чувствовать, иметь друзей, активно общаться. Мою замкнутость многие принимали за высокомерие и эгоизм, а я не старался разубеждать их в обратном. Да, со временем, я и впрямь стал таким. Я научился извлекать выгоду из связей с теми, кто обращался ко мне за помощью или, может быть, просто искренне тянулся ко мне, но мне было все равно. Я никому не верил до конца. Это на самом деле очень страшно, когда в каждом поступке, в каждом слове, обращенном к тебе, ты видишь подвох, словно постоянно ждёшь удара. Я будто никого и не отталкивал, но, впоследствии, никто особо и не стремился к настоящей дружбе со мной. Я думал, что так легче жить, Аннет. Я думал, что если и проявлять чувства, то пусть их проявляют ко мне, но не я. Я привык жить так, я не думал, что со мной случится что-то страшное.

— Но неужели, неужели никто никогда даже не пытался стать тебе другом? — спросила Аннет. — Одиночество очень страшно. Столько лет…

— Пока я был в приюте, я так его не ощущал, даже если я ни к кому не тянулся, но вокруг все же были люди, всегда, много людей, дети и взрослые, некоторые знали меня с рождения. Там скорее ты чувствуешь тоску, какую–то безысходность от того, что ничего нельзя изменить. Это очень больно, — грустно продолжал Виктор. — И одиночество тоже, но оно другое. Вокруг тебя всегда есть кто-то, много людей, порой даже слишком много, но ты все равно один, это внутренняя пустота.

А потом, когда я поступил в университет, вот тут я, действительно, был один, во всех смыслах, я ощутил это как-то очень остро. Я ведь ничего не видел и не знал, мало где бывал. Я отлично учился и поступил в университет в 17 лет. Мне было трудно, я не знал, к кому обращаться за помощью, да и не хотел. Я сам построил стену, которую вначале не ощущал, но потом… Иногда и, правда, было невыносимо, но…

Первые два года мне было как-то все равно, да и некогда было думать об этом. Я пытался как-то устроиться, мне нужно было учиться очень хорошо. Меня ничего не интересовало, кроме учёбы. К тому же, чтобы хоть как-то сносно жить, я хватался за любую возможность подработать. Потом стало немного легче, я делал много переводов, иногда давал частные уроки. В университете меня считали одаренным студентом. Все как будто было хорошо.

Тогда я и стал как-то остро чувствовать, что я совсем один. Мне становилось очень горько, но… я все равно не мог ни с кем сблизиться. Мне казалось, что в людях нет искренности, все и во всем видят только выгоду. Я и сам был таким, правда. Ну, какие тут могут быть друзья. Но мне было жутко тоскливо и я, правда, хотел дружбы. Да, и у меня появился друг. Анри. Он был абсолютно искренним и очень добрым. В тот год он только поступил в университет, его ненадолго поселили в наш корпус, в соседнюю комнату. Мы как-то случайно разговорились и стали общаться. На каникулы, на Рождество, все как обычно разъехались, а я остался один. Так было всегда, но в тот год мне почему-то было очень грустно. Он узнал об этом и уговорил меня приехать на праздник к ним в дом. Я никогда нигде не был до этого. Мне было жутко неловко. Я вообще не понимал, как осмелился прийти в чужой дом, в чужую семью. Но у них было так хорошо, они так тепло отнеслись ко мне, словно я был им совсем не чужой. Это было в первый раз. Я в первый раз был в семье, дома, понимаешь. Эти несколько дней у них были для меня просто чудом! Тогда я, как мне казалось, и изменился немного, может быть, если бы мы и дальше продолжали общаться, я… не натворил бы всего этого. Но…

Виктор тяжело вздохнул.

— А что случилось?

— Анри жестоко заболел, из-за болезни он почти не мог учиться. А для него это было очень важно. Я никогда никому не помогал бескорыстно. А с ним все было по-другому, я приносил ему книги, лекции, помогал готовиться к экзаменам, и он продолжил учиться. Потом ему удалось перевестись в другой университет, но очень далеко от тех мест, где мы учились. Родители решили уехать, подумав, что там со здоровьем ему станет лучше. Вот так. А когда их дела пошли резко в гору, они и вовсе перебрались за границу. Я успел очень привязаться к ним. Но, «когда даешь себя приручить, потом случается и плакать…» ????— Виктор грустно улыбнулся. — Этот год, он был для меня чем-то очень важным. Когда они уезжали, его отец даже оставил мне часть своей библиотеки. Вот откуда у меня столько книг, Аннет. Сам я вряд ли бы смог позволить себе даже часть этого, тем более тогда. Они были очень добры ко мне, и это было искренне. Вот так получилось…

— Как жаль, — тихо произнесла Аннет. — Возможно, все сложилось бы по-другому.

— Возможно. Я, правда, стал немного доверять людям. Но потом снова закрылся. А если говорить в целом, я всегда старался держаться отстраненно еще и из-за того, чтобы не играть ни чьими чувствами, чтобы никто даже не привыкал ко мне, и я тоже. Я понимал, что ничего хорошего не могу дать, что мое сердце пусто, что я никому не верю и не люблю. Вот и все.

Аннет задумчиво посмотрела на Виктора.

— И ты еще говоришь, что можешь быть жестоким. Ты задумывался о том, чему многие, даже благополучные люди, не придают значения. А ты… Боже мой, как же все это вынести?! — воскликнула Аннет. — Если вдуматься… Что же ты должен чувствовать к людям?! И у тебя никогда не было желания мстить, сделать больно?

Виктор непонимающе взглянул на нее.

— Мне кажется, это очень страшно быть оставленным, пережить предательство собственной матери, — тихо произнесла Аннет. — Это невозможно забыть. Так можно возненавидеть всех! Ведь тебе ничего не стоило, например, увлечь собой какую-нибудь девушку и оставить ее.

— Разве кто-то должен расплачиваться за чужие несчастья? — тихо произнес Виктор. — Это же очень жестоко и подло.

Аннет горестно усмехнулась.

— Не все считают это за подлость. Для многих это просто игра… бессмысленная, жестокая.

Виктор внимательно посмотрел на Аннет.

— Я не думал, что ты задумываешься об этом. Ты хорошая девушка, уверенная и самодостаточная, разве кто-то может?..

— Нет, ты ошибаешься, — покачав головой, немного грустно произнесла Аннет. — Я самая обычная девушка, которой ничего не стоит заморочить голову и сделать больно…

Она внезапно замолчала и на миг отвернулась от Виктора.

— Знаешь, я никогда не думала о многих вещах, пока не узнала тебя, — задумчиво произнесла Аннет. — Все это с тобой, так жестоко… Я никогда не была одна. Меня всегда любили. Всегда были рядом, отец, мама, Лиззи, ее родители. Мне даже никогда не приходило в голову… Мне от одной мысли становится страшно, какого тебе, как… кому-то верить… после такого…

Виктор тихо вздохнул.

— В какой-то момент мне показалось, что я могу верить, верить до конца. Но потом… Я сам все придумал и все испортил в своей жизни, — сокрушенно произнес он. — Какая же это глупость! Я заканчивал учебу, у меня были хорошие рекомендации и блестящие перспективы. Я мог жить наконец-то достаточно свободно, но я… вбил себе в голову непонятно что! Что же я наделал?! У меня едва хватило сил не забросить университет и получить диплом. Благо, я смог неплохо устроиться здесь. Если бы я знал! И эта ненависть, это, правда, было страшно. Очень страшно! Словно какое-то наваждение! Зачем?

— Я не знаю, что я бы чувствовала, Виктор, мне кажется, я просто не смогла бы так жить! — горячо воскликнула Аннет. — Я бы умерла от горя, еще тогда, в детстве.

— Нет. Можно пережить многое. По сути, никто не виноват в наших чувствах, чужой беде или привязанности. Так бывает, что это просто не нужно и это можно понять…

— Понять?! Да, наверное, можно, когда тебе за двадцать, а когда тебе восемь… Все равно, это несправедливо! Виктор, и сейчас ты тоже это чувствуешь? — робко спросила Аннет. — Ненависть? Или ты простил?

— Ненависть? Нет! Нет! — быстро произнес Виктор. — Мне было потом жутко от того, что я так думал и чувствовал. Но… простил ли? Я не знаю, Аннет. В мыслях у меня нет злобы. Но… я никогда, никогда не видел ее после. И если снова увижу…, что всколыхнется во мне…, я не знаю, не знаю, — горячо прошептал Виктор.

— Если во мне и, правда, столько зла, — тихо продолжил он, — я и должен быть один. Но я… и добился чего хотел!

— Не надо так!

— Знаешь, я думаю, если бы я был более открытым, я не перенес бы одиночества, когда это все со мной произошло. Но… я все же понимаю, что ничего не чувствовать, ни в ком не нуждаться, это невозможно. Я всегда это понимал, только… пытался жить по-другому. Я этого больше не хочу… Нужно, чтобы рядом был тот, кто нужен тебе и кому ты тоже нужен, по крайней мере, не безразличен.

Виктор как-то грустно и робко посмотрел на Аннет.

— Если бы с тобой были близкие люди, твои родные никакого несчастья не произошло бы, — тихо произнесла девушка и осторожно положила ладонь на руку Виктора. — Ведь они бы любили тебя, и ты не стал бы таким.

— Наверное, — Виктор вздохнул. — Знаешь, иногда, когда мне делалось особенно плохо, мне становилось очень тоскливо от того, что если я уйду, то никто даже не вспомнит обо мне, понимаешь. Никто, в целом мире. Но теперь это не так...

Виктор пристально смотрел на Аннет.

— Ты ведь не забудешь меня. Я знаю, — тихо произнес он, — …и когда я буду смеяться, ты услышишь, как будут звенеть в небе звезды, как миллионы колокольчиков, и ты подумаешь, это он там…?????

— Перестань, пожалуйста! — умоляюще воскликнула Аннет. –Я не могу этого слышать… С тобой все будет хорошо!

— Прости, — тихо произнес Виктор. — Я… как это глупо!

Он быстро поднялся и вышел из дома на террасу. Аннет смахнула набежавшие слезы и тихо вышла вслед за ним.

Небо было затянуто плотными, густыми тучами. Свежий прохладный ветер позволял Виктору дышать свободнее. Ночь была холодной и предвещала дождь. Виктор протянул руки, и несколько холодных капель упали на его ладони. Потом он судорожно впился руками в перила, и Аннет невольно отступила, вздрогнув от надвигающейся кромешной тьмы. Виктор постоял еще немного неподвижно и обернулся, наконец-то заметив безмолвно стоящую неподалеку Аннет. Она смотрела на него растерянно и сочувственно.

— Я сказал глупость. Не обращай внимания, — произнес он. — Здесь холодно, ты замерзнешь. Иди в дом. Ведь уже поздно. Ты устала, Аннет, — ласково продолжил он.

— А ты?

— Я еще побуду здесь. Мне ведь не холодно, напротив, мне сейчас легче, — ответил Виктор. — Мне порой так жаль тратить эти часы на сон. Иди, отдыхай.

Он еле заметно улыбнулся ей, и Аннет, не выдержав его взгляда, поспешно вернулась в дом. Она тихо прошла в свою комнату и остановилась в глубоком раздумье. Виктор становился для нее близким человеком, слишком близким и дорогим, чем она могла это предположить.

«Это все равно, что Лиззи для меня», — вдруг подумала Аннет. Но Элизабет она знала, сколько себя помнила. Ей казалось, что если с подругой случиться несчастье, то она не вынесет пустого и тусклого мира, без Лиззи. Так было однажды, когда Элизабет сильно простудилась и заболела. Врач говорил, что дело серьезно, и Аннет помнила то ощущение жуткого страха и беспомощности, когда ее, ревущую и рвущуюся к двери маленькую девочку, пустили ненадолго к больной подруге. Сейчас Аннет чувствовала почти тоже самое. Но она знала Виктора даже не год, а всего несколько месяцев, но все равно, ее сердце также тосковало и рвалось. «Это все равно, что Лиззи», — прошептала Аннет и, закрыв лицо руками, тихо заплакала.

Еще один день

В адресном бюро, куда приехали с утра Виктор и Аннет, их постигла неудача: в городе не обнаружилось ни единого человека с таким именем. Однако они не намерены были сдаваться, и решили, взяв подробные справочники города, объехать некоторые учреждения — городскую больницу, сестринские приюты при церкви. Это первое, что пришло им в голову.

Молодые люди зашли в небольшой парк с уютными беседками. Сейчас здесь было почти безлюдно. Аннет боялась, что Виктору станет хуже, так как довольно холодный день вдруг обернулся солнцем и теплом. Они решили немного отдохнуть, после чего Аннет направилась к большому киоску, где, наверняка, можно было найти подробные и точные справочники о городе, чем тот, что был у них.

Аннет скрылась в аллее парка, а Виктор остался сидеть в темной, скрытой от посторонних глаз беседке. Здесь было тихо и совсем не проникало солнце. Виктор, занятый своими мыслями, не сразу обратил внимание на странное шуршание рядом с ним.

В беседку заскочил щенок с коричневым ошейником и принялся беззаботно бегать у ног юноши. Почему-то этот маленький беспокойный комок вызывал у Виктора жуткое раздражение. Он оглянулся в надежде увидеть хозяина, а щенок тем временем, осмелев, принялся прыгать на юношу, желая поиграть. Виктор резко отодвинул животное ногой, щенок, обиженно взвизгнув, вдруг припал на передние лапки и разразился звонким пронзительным лаем. Виктор злобно схватил щенка за шиворот, намереваясь отшвырнуть его подальше, но в этот миг в беседку вбежала маленькая девочка. И, увидев в руках юноши своего отчаянно рвущегося любимца, быстро произнесла:

— О, он убежал. Как хорошо, что Вы нашли его…, — но, поймав на себе гневный взгляд юноши, в испуге осеклась.

Виктор тут же опустил взгляд и небрежно отбросил щенка в протянутые руки девочки, и та, прижав его к груди, быстро скрылась из вида.

Резкая сковывающая боль охватила Виктора, и он судорожно сглотнул, ощущая свою фатальную беспомощность. Теперь солнце немного попадало в беседку, обдавая его леденящим холодом, но он не мог сейчас даже сдвинуться с места, чтобы уйти в тень. Юноша лишь прикрыл глаза, ощущая, как жуткий холод растекается по его неподвижному телу, охваченному болью.

В конце аллеи показалась Аннет, боль медленно отступила, и Виктор не показал вида, что с ним что-то произошло.

— Я взяла все справочники, смотри, — сказала Аннет, протягивая ему несколько брошюр.

Виктор уткнулся взглядом в страницы, но думал сейчас о другом. О том, что эти приступы ярости с ним случались все чаще и чаще, и боль с каждым разом становилась сильнее. Но Виктор боялся не боли, а того, что творилось в его душе. Если в первый раз, в случае с Аннет и Дэниэлом, его гнев был хоть как-то оправдан, то после он возникал внезапно и без особых причин. Виктор боялся, что однажды это захлестнет его настолько, что он не справится, и рядом окажется Аннет, которая станет объектом его гнева. Он видел, как она беспомощно сжимается при одной его резкой фразе и с тревогой всматривается в глаза.

Виктор поднял взгляд на Аннет, и девушка испугалась глубины отчаяния, плескавшегося в его темных глазах. Через мгновение юноша овладел собой.

— Едем, Аннет, сначала в центральную больницу, — твердо произнес он.

***

Виктор и Аннет сидели в гостиной. Уже стемнело. После неудачи в адресном бюро, изучив справочник, им удалось объехать несколько адресов. К сожалению, поход был неутешительным, и теперь тревожное напряжение терзало их обоих.

— Что будем делать, если здесь ее нет? — робко спросила Аннет.

— Мы не должны были ошибиться. В этом я уверен, — твердо произнес Виктор. — Завтра проедем еще несколько мест. В любом случае, другого выхода нет.

Виктор мрачно помолчал, опустив голову.

— Аннет, может быть, тебе вернуться? Я не хочу мучить тебя.

— Нет, я буду с тобой. Ведь я все решила, еще тогда, когда пришла к тебе. Мы просто устали сегодня. Ведь мы еще не все проверили, — ответила девушка.

«Помни о том, что у тебя есть выбор, Виктор», — вновь отчетливо прозвучали в голове Аннет слова старика.

Она помнила, что Виктор не хотел говорить об этом, но иногда упрямство Аннет брало над ней верх.

— Скажи, о чем говорил тогда старик про твой выбор? Я знаю, это не то, что ты ответил тогда. Какой смысл ему было говорить о том, что и так терзает тебя. Виктор, не молчи, пожалуйста! — вдруг умоляюще воскликнула Аннет. — Если я могу что-то сделать для тебя…

— Аннет! Все это глупости! Не забивай себе этим голову. Мы должны найти Франческу. Другого спасения нет! — твердо произнес Виктор.

— Почему ты не хочешь говорить об этом? Это очень страшно? — не унималась Аннет.

— Другого спасения нет, — еще раз повторил Виктор, серьезно глядя на девушку. — Не пытайся вызнать у меня что-то, Аннет. Нет другого способа!

— Но он же сказал, что у тебя есть выбор!

— Выбор сделан. Еще там, давно. Оставь это, я прошу тебя. Сколько бы ты не терзала себя догадками и не мучила меня допросами, мне нечего тебе сказать. Иногда ты становишься несносной упрямицей, Аннет. Это невыносимо! — воскликнул Виктор. — Извини, — добавил он более мягко, — я знаю, ты хочешь помочь, ты делаешь все возможное. Я многим обязан тебе. Но… не выдумывай то, что невозможно.

Аннет вздохнула и поняла, что ничего больше не добьется от Виктора.

— Тебе нужно отдохнуть. Ты выглядишь измученной, не надо так, — произнес Виктор. — Постарайся ни о чем не думать сейчас.

— Хорошо, — девушка кивнула и направилась в свою комнату, надеясь, что сон прогонит дурные мысли. Но тягостные чувства не покидали Аннет.

Спасти Виктора!

Аннет тревожно металась в зыбком сне, словно наполовину смешанным с явью.

«Найти Франческу, скорее найти Франческу», — лихорадочно стучала мысль в ее голове. «А если ее уже просто нет? Виктора ничего не освободит, ничего!!! Старик что-то говорил, но он не рассказывает об этом. Почему?!!» Эта мысль, иглой вонзившаяся в сознание Аннет, не давала ей покоя, а молчание Виктора только больше уверяло ее в том, что в этом что-то есть.

Девушка застонала и вздрогнула от резкого звука.

— Хочешь спасти Виктора? — вдруг отчетливо услышала она голос старика.

— Да, да! — горячо выкрикнула Аннет.

Она, не помня как, вдруг оказалась в гостиной, было утро, и перед ней у камина сидел старик.

Он как-то недобро усмехался, глядя на растерянную Аннет.

— Если вы не найдете Франческу или Виктор, возможно, просто устанет страдать. И тогда… что же тогда? — старик испытующе смотрел на девушку.

Аннет взглянула на него с немым отчаянием. Она сама задавала себе эти же вопросы.

— Если Виктор попросит тебя спасти его, избавить навсегда от этого ужаса, ты ведь согласишься, Аннет? — тихо спросил старик девушку. — Ты пройдешь через страх, боль, горечь, разочарование. Но Виктору станет легко жить, легко и просто. Он знает об этом, но не смеет просить тебя о спасении. Но ты же готова его спасти?

— Да, да, — лихорадочно зашептала Аннет, — что я должна сделать? Как я могу спасти его?

— Ценой любви, страдания и любви, — прошептал старик. — Ценой потерь, ценой своего сердца.

Он внезапно исчез и тут же на его месте появился Виктор.

— Аннет, ты можешь спасти меня, Аннет, — услышала она его тихий, молящий голос.

Он приблизился и крепко взял ее руки в свои. Девушка вздрогнула от холода, но он не отпускал ее, хотя знал, что может причинить ей боль своим холодом. Девушка задрожала и судорожно сжалась. Глаза Виктора темные и бездонные смотрели прямо в душу Аннет.

— Спаси меня. Останься со мной. Иди ко мне, — шептал он, привлекая к себе девушку все ближе и ближе.

Аннет на мгновение испуганно отстранилась. Все ее существо трепетало от холода и страха, но мысль о его спасении, лихорадочно пульсирующая в ее мозгу, вдруг полыхнула яркой вспышкой, и, вновь увидев полный боли умоляющий взгляд, Аннет решительно шагнула в объятья юноши.

Девушку охватил жуткий холод, но она покорно прижалась к Виктору, вся дрожа от леденящих прикосновений. Она готова была отдать все свое тепло, лишь бы согреть его, навсегда остановив эти ужасные мучения. Виктор прижал ее руку к своей, и Аннет ощутила, как ее ладонь обожгло что-то холодное и острое словно осколок. Холод все больше и больше охватывал Аннет, казалось, что он окутал все ее существо, чтобы навсегда завладеть ею. Почти лишенная чувств от страха, боли и холода Аннет видела перед собой лишь глаза Виктора. Они, наполненные тоской, темные и глубокие, словно бездна, в которую шагнула Аннет, стали заметно светлеть и теперь сияли холодным, небесно-голубым светом. Она искала и не находила в них больше того тепла и любви, которые видела всегда.

Холод настолько завладел ее существом, что Аннет чувствовала себя словно в ледяной и бездонной пропасти, из которой уже нет выхода. Девушке показалось, что на какое-то мгновение она вовсе лишилась чувств.

Холод отступил внезапно, и Аннет, все еще дрожа и едва переводя дыхание, открыла глаза. Она повернулась и увидела Виктора. Нет, ей не почудилось: его глаза теперь были ярко-голубого цвета. Он с каким-то отрешенным видом смотрел на Аннет, сидя у ее изголовья.

— Наконец-то ты проснулась, — тихо произнес он бесцветным голосом.

Девушка быстро рванулась к нему и схватила его руки. Они были теплыми, даже горячими. Солнечный свет, щедро лившийся в окно, больше не мучил его!

— Виктор! С тобой все в порядке! — выкрикнула Аннет и, задохнувшись от радости, жадно прильнула губами к горячим губам Виктора.

Юноша коротко ответил на ее поцелуй и быстро отстранил от себя девушку. Аннет сжалась и застыла в изумлении от его равнодушного светлого взгляда.

— Да, заклятие снято. Успокойся. Все хорошо, — безучастно произнес он.

Аннет вновь задрожала, но не от холода, а от нахлынувшей в ее сердце боли из-за резкой перемены, произошедшей с Виктором.

— Что с тобой? — еле слышно пролепетала смущенная Аннет.

Она уже не ждала от него нежности, но хотя бы теплого слова. Но его ясный светлый взгляд был прямым и убийственно равнодушным.

— Тебе все еще холодно? — сухо осведомился он, заметив дрожь девушки. — Оденься, — он небрежно бросил на колени Аннет ее платье и вышел из комнаты.

Девушка задохнулась от чудовищной боли, ударившей в ее сердце. Она закрыла лицо руками и сжалась в горьких рыданиях. С ней рядом больше не было того Виктора, которого она знала и любила, которого она так хотела спасти.

— Нет, это невозможно! — прошептала она и, смахнув слезы и подавив душившие ее рыдания, одевшись, бросилась в гостиную.

Виктор стоял у окна, и, войдя, Аннет еще верила, что он бросится к ней, и она вновь увидит его теплые карие глаза, полные любви и нежности. Но этого не случилось. Виктор, обернувшись, равнодушно посмотрел на Аннет ясными небесно-голубыми глазами. Она шагнула к нему и осторожно, словно ребенок, потянула его за руку.

— Виктор, что с тобой? Почему ты… такой…, — уже не сдерживая слез, зашептала Аннет. — Ведь теперь, когда все хорошо… Мы столько пережили вместе, я…

— Почему ты решила, что ты нужна мне теперь, Аннет? — жестко произнес Виктор. — Меня не интересуют чувства. Ты сама себе их придумала. Мне жаль, если тебя постигло разочарование.

— Нет, этого не может быть, — тихо лепетала Аннет. — Я знаю, ты же… ты любил меня, Виктор. И я… я люблю тебя…

— Оставь меня в покое, Аннет! И не говори мне всякие глупости, — бесцеремонно прервал он девушку.

Аннет отступила под его жестким взглядом. Слезы девушки больше не трогали его, как и ее бессвязный и никчемный лепет о любви.

— Нет, ты… уже не Виктор, — с ужасом прошептала Аннет. — Того Виктора больше нет. Разве это спасение?! Того Виктора больше нет…

Аннет упала в кресло и разразилась жуткими рыданиями. Виктор не сделал ни шагу по направлению к ней, он равнодушно и отчужденно посмотрел на девушку и вышел из комнаты. Аннет вновь стало очень холодно. Вся сжавшись, она чувствовала себя продрогшей, потерянной маленькой девочкой с разбитым сердцем, отдавшей всю себя и потерявшей любовь и веру навсегда.

***

— Аннет, проснись, Аннет!!! — девушка услышала встревоженный голос Виктора.

Она мучительно застонала и, открыв глаза, увидела его перед собой. Он испуганно смотрел на нее.

— Что с тобой? Ты кричишь, плачешь, стонешь во сне, и никак не можешь проснуться.

Аннет судорожно вздохнула, как от продолжительных рыданий, и потерла мокрые от слез глаза.

— Вот, выпей воды.

Аннет дрожащими руками взяла стакан и с некоторой опаской посмотрела на Виктора, она еще не могла оправиться от ужасного сна.

— Подойди ко мне, посмотри на меня, — вдруг прошептала она.

Виктор недоуменно посмотрел на нее и присел на край кровати. Аннет пристально посмотрела на юношу, потом тряхнула головой и облегченно вздохнула.

— Ты в порядке? Да что же это с тобой? — он порывисто рванулся к девушке и осторожно взял ее за руку.

— Мне приснился ужасный сон. Мне было очень страшно и больно… и холодно. Почему так холодно, Виктор? — поежилась Аннет.

— Когда я вошел, у тебя было открыто окно. Наверное, ты неплотно его закрыла, а на улице ветер. Ты замерзла? — участливо спросил Виктор. — Принести тебе еще плед?

Девушка кивнула, и он осторожно укутал ее.

— Не уходи. Мне страшно, посиди со мной, — вдруг жалобно попросила Аннет.

Виктор ласково посмотрел на нее, она напоминала маленькую испуганную девочку, боящуюся остаться в темноте. Он придвинулся к ней и легко обнял.

— Что тебя так испугало? Ты выглядишь такой бледной. Это все волнения вчерашнего дня. Я совсем замучил тебя, Аннет! — сокрушенно произнес Виктор.

— Это ужасный сон, ужасный!

Девушка не могла молчать, расплакалась, и, дрожа и всхлипывая, сбивчиво и путанно рассказала Виктору увиденное.

— Это все было так явно, так страшно. Словно это было на самом деле. И ты… такой жестокий, такой… чужой. И твои глаза, они стали такими светлыми, как в те моменты, когда тебя охватывает ярость. И ты остался таким навсегда. О, Виктор, мне было так страшно. Ведь это что-то значит? — всхлипывая, шептала Аннет. — Все мои видения, они не просто так, я знаю!

Юноша, слушая ее, становился все мрачнее и растеряннее.

— Как можно, сон… зачем? Так вот что он имел в виду, говоря, что я смогу погубить, — прошептал он невнятно, но она расслышала его шепот.

— Что ты сказал?! — вскрикнула Аннет. — Ты… знал об этом?! Что это значит?

Виктор тяжело вздохнул.

— Я никогда бы не рассказал тебе об этом, — начал он. — Тогда в доме старик сказал, что я должен знать все и у меня есть выбор. Я видел свое отражение, Аннет, только у меня был другой цвет глаз. Я был таким, как и в твоем сне. Ты видела меня, другого. Кем я смогу стать, если захочу.

Старик сказал мне, что если я стану им, то мои мучения закончатся. И заклятье спадет. Но для этого, сказал он, мне придется погубить тебя. Убить тебя своим холодом. Я понимаю, что он имел в виду: убить твое доверие, твои чувства. И я смогу жить, жить легко и просто, без всяких сомнений, горечи, боли и чувств. Но я забуду все, все чувства, мое сердце станет ледяным.

Он обещал мне, что ты не узнаешь об этом. Я не хотел, я подумал, что ты начнешь бояться еще сильнее… все эти вспышки гнева…, — тихо и горько ронял Виктор. — Вот что он имел в виду, говоря мне о выборе. Но разве в этом есть выбор?! На самом деле, здесь нет выбора! Это буду уже не я, не я, Аннет! Зачем тебе знать это? Мне не нужна такая жизнь. Даже если мне стало бы совсем невыносимо, я… никогда бы не пошел на это. Не такой ценой…

Аннет сосредоточенно смотрела на Виктора, понимая, почему он не хотел говорить с ней о старике и об их разговоре.

— Я не хотел, чтобы ты что-то спрашивала. Какой в этом смысл?! Но, видно, его слова так засели в тебе! И эти твои видения… ты все же узнала.

— Значит, я должна была узнать, — тихо прошептала Аннет.

— Нет! Зачем?! Чтобы ты еще больше боялась?! Что я мог сказать тебе? Что во мне живет что-то страшное, и оно убьет меня, и я могу спастись ценой твоих страданий. Я спасу свою жизнь, но потеряю и себя, и тебя. Разве это жизнь, разве это выход?

— Виктор, но если…, — Аннет боялась произнести слова о том, что они не найдут Франческу, но он понял ее. — Это слишком жестоко, — прошептала она. — Неужели вправду больше нет никакого выхода?!

Юноша встревоженно взглянул на Аннет, он понимал, о чем она думает.

— Но если мы ее не найдем, — отчаянно прошептала Аннет, — я… не думай обо мне, Виктор! Я вынесу все, и ты останешься жив. Ты будешь жить!

— Я не хочу, я не смогу так жить! Тем более, зная, что я…

— Но ведь ты забудешь меня.

— А ты?!

— Я… я просто буду знать, что ты где-то есть. Нет, не ты, но… живешь, — в отчаянии пролепетала она.

— Аннет! Что ты такое говоришь! — воскликнул Виктор. — Я не хочу, чтобы ты думала об этом. Я и не говорил с тобой, зная, что ты упряма, и будешь выдумывать Бог знает что. У меня нет ни выбора, ни выхода, кроме одного — найти Франческу. И если нет, по крайней мере, я останусь собой и никого не заставлю страдать, даже если мне осталось совсем немного.

Аннет с отчаянием взглянула на Виктора, она чувствовала полное бессилие перед жестоким роком, нависшим над ними, который казался ей сейчас непреодолимым. И то, как спокойно он говорил сейчас о самом страшном, еще больше удручало Аннет. Она готова была на все для его спасения. И Виктор понимал, что она сейчас будет терзаться этой мыслью еще больше, чем прежде, и если говорить об этом, то сейчас и все до конца.

— Аннет, я прошу тебя, забудь об этом, забудь об этом разговоре, об этом сне, пожалуйста. И не терзай себя несуществующими предположениями. Для меня нет выбора. Нет, и никогда не было, потому что я никогда не предал бы тебя. Я не смог бы жить так, будучи не собой. А даже если бы смог, то не такой ценой. Лучше уйти, зная, что я никому не сделал зла и был хоть недолго не одинок, чем потерять и себя, и тебя.

Аннет судорожно вздохнула, понимая, что Виктор прав, но ей было жутко от всех этих мыслей.

— И… об этом нет смысла говорить. Я все решил там, еще до того, как мы уехали, — продолжил Виктор. — Такое спасение все равно теперь невозможно. Я так решил, я сделал свой выбор.

— Невозможно? Но почему?! — выдохнула Аннет.

Виктор вздохнул.

— Надо было еще тогда рассказать тебе все. Но я думал, что ты станешь бояться меня еще больше. Теперь уже все равно.

Виктор немного помолчал.

— Незадолго до того, как мы попали в дом, у меня на руке появился непонятный знак — рубец, от которого разливался жуткий холод, всегда: и днем и ночью. Старик сказал, что такое мое спасение возможно, пока он на мне. Но от него можно избавиться, и путь отрезан. Помнишь, когда ты вернулась со справочником, я сказал тебе, что неосторожно зацепился у камина, ну вот тогда я… я выжег его…

— Что ты наделал, что ты наделал, Виктор! — выдохнула Аннет.

— Я сделал свой выбор, — спокойно произнес он. — Ты не знаешь, когда ты ушла утром, за те несколько часов, я думал, что сойду с ума. Меня охватывали жуткие видения, пока он был на мне. Я ведь и до сих пор не знаю, как защитить тебя… от себя. А тогда… разве я решился бы так рисковать тобой, Аннет. Я знал, что никогда не это не пойду. Ты же помнишь, я был просто потерян. И если бы я знал, что тебе грозит опасность, еще большая, чем сейчас, и увидел, что ты все так же сильно боишься, я все-таки уехал бы один, — заключил Виктор. — И если я почувствую, что тебе грозит что-то страшное, — тихо добавил он, — я оставлю тебя и останусь один, как бы мне ни было горько.

— Виктор, боже мой, — прошептала Аннет, — я даже не предполагала, что ты так терзался.

Она осторожно опустила руки ему на плечи и пристально посмотрела в глаза. Юноша смотрел на нее с усталой обреченностью, которая сменилась возрастающей тревогой.

— Мне снова страшно за тебя! — произнес Виктор. — Зачем все это, этот твой кошмар, зачем?

Аннет ничего не могла сейчас сказать. Она чувствовала себя абсолютно потерянной и измученной, словно ее покинули последние силы. Девушка вновь готова была заплакать. До сих пор ей казалось, что спасение где-то близко, но сейчас этот сон и разговор, казалось, отняли у нее последнюю надежду. Ее пугали и тщетность их поисков и смиренная обреченность Виктора, которая словно отнимала силы.

— Мы найдем Франческу, обязательно, — тихо прошептала Аннет. — Ведь так не должно быть…

— Конечно, — спокойно произнес Виктор. — Не думай об этом и постарайся уснуть, пожалуйста.

Он старался говорить твердо, чтобы еще больше не растревожить Аннет. И сейчас его уверенный голос подействовал на нее несколько успокаивающе.

Виктор собрался выйти из комнаты, но он на мгновение помедлил и осторожно взял девушку за руку.

— Мы ее найдем, — тихо прошептала Аннет. — Ничего плохого не случиться.

— Да. Но..., — Виктор пристально смотрел на девушку, — даже если… ничего не выйдет…, для меня это будет самое лучшее время в моей жизни, потому что… ты рядом, Аннет.

Она смущенно посмотрела на Виктора. Он быстро наклонился к ней и осторожно поцеловал девушку. Аннет вспыхнула в замешательстве.

— Прости, — тихо произнес Виктор и стремительно вышел из комнаты.

Наплакавшись, Аннет крепко заснула и не услышала, как в ее комнату, незадолго до рассвета, вновь вошел Виктор. Он немного посидел у изголовья, потом тихонько поправил одеяло и, на мгновение, склонившись над девушкой, осторожно коснулся ее разметавшихся по подушке волос. Потом он положил на тумбочку маленький бумажный конверт и, посмотрев на Аннет долгим взглядом, вышел из комнаты.

Неожиданный друг

Аннет проснулась резко, словно кто-то толкнул ее в спину. Она вскочила на ноги, охваченная внутренним беспокойством.

— Виктор, — позвала она, выйдя в гостиную, но ей никто не ответил. Девушка вошла в комнату Виктора и обнаружила, что нет ни его вещей, ни дорожной сумки. Аннет застыла в недоумении, а потом в тревоге прошла в свою комнату и заметила на тумбочке тонкий конвертик.

«Милая Аннет! Я понял, что не вправе больше мучить тебя. Я должен со всем справиться сам. И если все будет хорошо, то я найду тебя. Если же нет, значит, это моя судьба, и я должен смириться. Не ищи меня, Аннет. Уезжай домой. Прошу тебя. Я не хочу твоих страданий и боли. Ты мне слишком дорога. Прости меня, что посмел впутать тебя в эту историю. Прощай. Виктор».

Аннет несколько минут растерянно смотрела на записку, лихорадочно соображая, что ей делать. Броситься искать Виктора? Но куда он собрался уехать или просто ушел, чтобы она не искала его? Насколько давно это произошло?

Аннет выбежала из дома и зачем-то поехала в центр города, у знакомого кафе она вышла и в растерянности остановилась. Нужно было ехать на вокзал. Но на автобусный или железнодорожный? Размышления Аннет прервал звук тормозов: недалеко от нее остановилась машина, и она увидела направляющегося к ней Дэниэла.

— Здравствуй, Аннет! Что ты здесь делаешь? — спросил он, удивленно глядя на девушку. — У тебя что-то случилось?

— Я… мне нужно, — невнятно пробормотала Аннет. — А ты?

— У меня здесь родные, я, кажется, говорил тебе, но ты вряд ли помнишь. С тобой все в порядке?

Аннет отрицательно замотала головой и неожиданно заплакала.

— Я ищу Виктора, — всхлипывая, заговорила девушка. — Мы были здесь вместе. И он решил уехать, но этого нельзя допустить!

Дэниэл хмуро смотрел на Аннет, его раздражали ее всхлипы, из которых он понял одно: надо найти Виктора и остановить его побег. Дэниэл взглянул на часы, где-то через час он обещал быть дома, но он не мог оставить плачущую посреди дороги Аннет.

— Идем со мной, — Дэниэл решительно взял ее за руку. — Успокойся, пожалуйста. Мы все уладим, — уверенно произнес он.

Юноша подтолкнул всхлипывающую девушку к своей машине.

— И перестань плакать, Аннет! Ты действуешь мне на нервы. Не терплю женских слез, — немного резко произнес Дэниэл, сев за руль, и небрежно бросил на колени Аннет упаковку носовых платков.

Девушка немного успокоилась: решительность Дэниэла ободрила ее.

— Ну, куда направимся?

— Понятия не имею, — пролепетала Аннет.

— Нужно ехать на вокзал, автобусы отсюда уходят нечасто, так что он, может быть, еще и не уехал, но уже купил билет. А если уехал рано утром, возможно, кто-то и запомнил его. Наверняка, запомнили. Такой уж колоритный персонаж, — усмехнулся Дэниэл и поехал к вокзалу.

Он хорошо ориентировался по городу и приехал достаточно быстро. Юноша не позволил Аннет выйти из машины, а ушел сам и скоро вернулся.

— Ну, он еще в городе. Правда, уже купил билет. До автобуса еще целых два часа. На вокзале его нет. Ну, как ты думаешь, где твой дружок может скоротать время? — спросил он.

Аннет сосредоточенно думала.

— Виктор хорошо не знает города, вряд ли он уйдет далеко. В людных местах он не любит появляться.

— Ну, это я в курсе, — коротко бросил Дэниэл. — Может, у него есть какое-то любимое место, ну… я не знаю…, где вы были вместе, Аннет. Учитывая ваше расставание, таких чудиков, как он, обычно несет на место прощания, свидания, ну…

Рассуждения Дэниэла не были лишены здравого смысла.

— Поедем в парк, там есть один укромный уголок, беседка с кафе, мы были там вчера.

Юноша молча кивнул и ударил по газам. Через четверть часа они были у парка. Дэниэл вышел из машины и быстро вернулся к Аннет, протянув ей стаканчик с кофе и горячий сэндвич.

— Сиди в машине и ешь, — строго произнес он. — На тебе лица нет! Хлопнешься ещё в обморок чего доброго.

Аннет благодарно кивнула. Она и вправду была голодна и обессилена.

— Никуда не уходи. В какой части парка беседка, в правой? — уточнил юноша и скрылся из вида.

Природное чутье не подвело Дэниэла: Виктор сидел в темном углу беседки, рассеянно теребя автобусный билет.

— Ну, здравствуй, беглец! — юноша подошел к Виктору.

Сейчас он не испытывал к нему привычной неприязни. После своего отвратительного поступка, в котором Дэниэл, конечно же, раскаивался, он стал мягче относиться к Виктору.

Тот поднял глаза и удивленно отпрянул.

— Что ты здесь делаешь?

Дэниэл пожал плечами, сел рядом с юношей и с усмешкой произнес:

— Решил узнать, куда ты намерен путешествовать. Ладно, нужно серьезно поговорить, — Дэниэл разом сменил свой насмешливый тон. — Тебе не нужно уезжать, понимаешь…

— Откуда ты знаешь?! — Виктор осекся, взглянув на билет в своих руках. — Какое тебе дело?! Оставь меня в покое, пожалуйста.

— Да собственно никакого, — хладнокровно ответил Дэниэл. — Просто я уже почти час езжу по городу и ищу тебя. А в машине у меня сидит зарёванная Аннет.

Виктор вздрогнул.

— Аннет… Она с тобой?

— Она искала тебя. Я не мог ее бросить посреди дороги.

— Это хорошо, что Аннет с тобой. Дэниэл, — Виктор серьезно посмотрел на юношу, — я не могу оставаться здесь. Мне необходимо уехать. Я не могу тебе всего объяснить. Просто я и Аннет…

— Так, — быстро прервал его Дэниэл, — допустим, я пропустил эту главу вашего сентиментального романа. Виктор, послушай, я не знаю, что там у вас происходит, и не хочу знать. Это не мое дело. Я понимаю, я поступил с тобой тогда ужасно. Прости, — Дэниэл говорил просто и искренне. — Если бы ты ответил мне тем же, я бы не удивился. Понимаю, что ты не хочешь ни видеть, ни слушать меня. Но… не надо тебе уезжать. Аннет места себе не находит. Нельзя так поступать, Виктор. Нужно хотя бы поговорить с ней. Ты ведь и сам сомневаешься в своем решении, я вижу.

И Дэниэл осторожно забрал билет из рук растерянного Виктора.

— Ты не понимаешь всей серьезности ситуации. Аннет будет только хуже.

— Ну, хуже чем сейчас ей вряд ли будет. Ты уж мне поверь, — парировал Дэниэл. — Не глупи, Виктор, идем к машине. Поверь, я просто приволоку тебя силой, я тебе обещаю. Аннет сейчас ринется на самостоятельные поиски, и мне придется еще и за ней по городу гоняться. Это не входило в мои планы. А если серьезно, знаешь, сгоряча можно наделать глупостей, о которых будешь жалеть очень долго. Наверное, ты не безразличен Аннет, если она ринулась за тобой. И для тебя она много значит. Этого только слепой не видит. Виктор, ты поймешь потом, что поступил сейчас правильно. Идем.

Дэниэл говорил спокойно и твердо и его увещевания повлияли на Виктора, он поднялся с лавочки и слегка пошатнулся.

— Тебе нехорошо?

— Все в порядке, — ответил Виктор. — Так иногда бывает. Боже мой, я сам не знаю, что делать. Что я скажу сейчас Аннет? — тихо прошептал он.

— Не знаю…, если она позволит тебе что-нибудь сказать и не убьет, — насмешливо произнес Дэниэл.

Он смотрел на Виктора и не понимал теперь, почему раньше не мог предположить, что с парнем просто творится что-то неладное.

Аннет тревожно выглядывала в окно и, заметив, что Дэниэл не один, облегченно вздохнула. Виктор сел на заднее сиденье, не смея поднять глаз на Аннет. Дэниэл вновь взглянул на часы и, громко присвистнув, начал быстро заводить мотор.

Девушка резко повернулась к Виктору.

— Как ты мог, я…

— Аннет…

— Э, нет! — резко прервал их Дэниэл. — Только не здесь! Не терплю сцен! Куда ехать? Адрес, быстро.

Дэниэл лихо подкатил к дому и высадил своих беспокойных пассажиров.

Аннет с признательностью взглянула на него, но он не позволил ей рассыпаться в благодарностях.

— Извини, не могу больше задерживаться, — быстро произнес Дэниэл. — Я зайду вечером, и мы поболтаем. Если вы не против, — он покосился на Виктора.

Но тот уже проникся к Дэниэлу если не приязнью, то, по крайней мере, уважением.

— Мы будем ждать тебя, — ответила Аннет.

Дэниэл коротко кивнул и быстро уехал.

Стена

— Виктор! Как ты мог, Виктор?! Кто дал тебе право решать за меня?! — не в силах больше сдерживаться набросилась Аннет на юношу, едва он успел войти в свою комнату и опустить на пол дорожную сумку.

— Аннет, я не вправе тебя мучить! Я не знаю, как смог поддаться на уговоры Дэниэла, — растерянно ответил Виктор. — Просто когда он заговорил о тебе…, но…

— Не смей! — воскликнула Аннет. — Не смей так больше поступать со мной! Я приняла решение однажды и не изменю его. А ты…

Виктор растерянно посмотрел на нее и опустил взгляд, чтобы не видеть ее заплаканных глаз.

— Я сам не представлял, что будет, если я уеду, — смущенно проговорил он. — Я знал, что тебе будет больно, но мне казалось, что так будет лучше. Прости!

— Я очень испугалась, что больше не увижу тебя, — прошептала Аннет.

— Я не хотел обидеть тебя, ты знаешь. Просто эти поиски, твой вчерашний сон, все эти мысли, измучившие тебя… Я хотел, чтобы все это закончилось. По крайней мере, для тебя.

— Я очень испугалась, что больше не увижу тебя, — повторила Аннет. — Как же ты не понимаешь…

Она тихо всхлипнула.

— Не надо! Я не ушел бы просто так. Все словно повторилось, как тогда, — тихо и сдавленно произнес он, все также неподвижно глядя в пол.

— Виктор?!

— Не спрашивай меня, Аннет, не спрашивай, прошу, ни о чем!

Он быстро закрыл лицо руками и обессиленно опустился на стул.

Только сейчас девушка заметила на его ладонях покрасневшие и вздувшиеся из-за содранной кожи полосы, похожие на глубокие царапины.

«Чем он мог пораниться? Словно железом…» — пронеслось в голове у Аннет.

И ее взгляд вдруг упал на каминную решетку с жутко искореженными в нескольких местах прутьями. Человеческая сила не могла сотворить с ними подобного. Аннет испуганно сжалась. Она впервые так явно осознала ужас, творившийся где-то совсем рядом с ней, и ее охватил страх, почти такой же дикий и безудержный, как у дома старика. На нее пахнуло холодом, девушка вся задрожала и посмотрела вдаль каким-то невидящим взглядом.

Словно из воздуха, между ней и Виктором, появилась прозрачная стена, стена из тонкого невесомого льда, которая вдруг начала уплотняться, как намерзает на стеклах морозный узор. Через секунду она уже почти не могла разглядеть Виктора сквозь толщу льда.

— Нет! — прошептала Аннет.

Она протянула руки, которые словно скользнули по стеклу, страх пропал и видение исчезло. Теперь она отчетливо видела Виктора и только сейчас поняла, насколько он измучен.

Виктор сидел все также неподвижно, не поднимая глаз, уронив руки на колени. Лицо его еще больше осунулось, у губ пролегли глубокие складки, под глазами очертились синеватые круги, а веки покраснели и припухли. Он наконец-то поднял взгляд на девушку. Его темные глаза казались сейчас огромными на его бледном лице. Юноша молчал, зная, что Аннет понимает все.

Она осторожно взяла его руки и присела возле него.

— Тебе очень больно?

— Нет, уже нет, — тихо отозвался Виктор.

Прикосновения Аннет всегда действовали на него успокаивающе и гасили боль. И сейчас он чувствовал, как под ее теплыми ласковыми пальцами исчезает саднящая жгучая боль.

— Виктор, пожалуйста, не оставляй меня больше одну, — произнесла Аннет. — Мы должны быть вместе. Я с тобой, что бы ни случилось.

Он тяжело молчал.

— Как же все это страшно, Аннет, — тихо проронил Виктор. — Я тогда… я решил, если тебе будет грозить опасность, я уйду. Так невозможно, все время бояться и тебе видеть как я…

— Молчи! — девушка прижала ладонь к его губам. — Этого не случится. Не случится! Так не будет. Я не хочу, я не могу… потерять тебя. Виктор!

Она быстро обхватила его за плечи.

— Не надо, Аннет, — он осторожно отстранил девушку.

— Я не боюсь.

— Я знаю. Но ты замерзнешь, я боюсь причинить тебе боль. Аннет, — с жестоким отчаянием прошептал Виктор. — Аннет, я не знаю, что более жестоко, оставить тебя или остаться с тобой.

Она пристально посмотрела на него.

— Виктор, обещай, что ты не уедешь, не оставишь меня. Пожалуйста.

Юноша дрогнул под ее взглядом.

— Я не уеду, обещаю, — прошептал он. — Прости.

Аннет слабо улыбнулась, она выглядела усталой, но не сломленной, напротив, она как будто стала сильнее, упрямо надеясь на благополучный исход. Но сейчас усталость так давила на нее, что казалось, она еле держится на ногах.

— Тебе надо отдохнуть, Аннет, — произнес, с тревогой взглянув на нее, Виктор. — Все из-за меня…

Девушка поднялась и направилась из комнаты, но вдруг на пороге остановилась и быстро посмотрела на Виктора.

— Ты не уйдешь? — с тревогой произнесла она.

— Нет, не уйду, я же обещал, — Виктор серьезно посмотрел на девушку.

И ей вдруг стало легко и спокойно.

***

Аннет спала спокойно и ровно, без снов и тревоги, но вдруг стала ощущать сильный холод, словно ледяной ветер из окна в один миг выстудил всю ее комнату. Она поежилась, потянула на себя одеяло и вздрогнула, увидев склонившегося к ней Виктора. Он пристально смотрел на нее холодным небесно-голубым взором, в котором то и дело вспыхивал злой огонек. Аннет почувствовала парализующий страх и тут же попыталась отвести взгляд. Но голубой омут уже притянул ее к себе, она не могла пошевелиться, чувствуя, как его ледяные пальцы сжали ей плечо.

— Ненавижу! Ненавижу! — глухим чужим шепотом произнес Виктор. — Все из-за тебя! Теперь ты все знаешь. Отказаться от равнодушия, от спасения, ради тебя, ради любви к тебе. Остаться собой, любить, но… Нет! Ты не сможешь остановить зло! Тебе страшно, страшно… Ты не сможешь остановить! Не сможешь! Не справишься! Владей сердцем, но все равно ты не спасешь жизнь!

Аннет зажмурилась и жутко вскрикнула. Она открыла глаза и вновь увидела Виктора. Он стоял на пороге ее комнаты и встревоженно смотрел на девушку.

— Что ты здесь делаешь? — тяжело дыша, испуганно произнесла Аннет. Она еще не могла отделить сон от реальности и судорожно вцепилась в одеяло, видя, что Виктор шагнул в комнату.

— Я испугал тебя? Прости, — тихо произнес он. — Ты так долго спала. Уже вечереет. Наверное, скоро придет Дэниэл. Я подумал, стоит разбудить тебя.

Аннет судорожно перевела дыхание.

— А-а, я совсем забыла. Да, надо вставать.

Она все еще дрожала от холода.

— Опять окно? — Виктор подошел и осмотрел раму. — Здесь все в порядке, — произнес он.

Его вдруг охватила непонятная тревога за Аннет.

— С тобой все хорошо? — ласково спросил он, подойдя к ней.

— Виктор!

Аннет вдруг порывисто рванулась к нему и прильнула к его плечу. Сейчас, вечером, он не мог обжечь ее холодом, и Виктор обнял девушку и осторожно прижал к себе. К его сердцу тут же прилило такое нежное тепло, что ему казалось, что оно вырвется из груди, и его быстрый стук раздается по всей комнате.

— Я справлюсь. Я ничего не боюсь, — еле слышно прошептала Аннет.

— Что?

— Все хорошо, — спокойно и уверенно произнесла она.

Девушка отстранилась и посмотрела на Виктора, перехватив на секунду его нежный взгляд. Она взглянула на его запястья. На левой руке полосы распухли настолько сильно, что могли обездвижить руку.

— Я совсем забыла! Надо обработать и перевязать, так никуда не годится, — быстро произнесла она. — Я сейчас.

****

Аннет вошла с аптечкой в комнату Виктора и увидела на столе раскрытый справочник и записную книжку с перечеркнутыми красным карандашом адресами. «Значит, пока я спала, он пытался узнавать, но…», — Аннет отбросила эту мысль и отвела взгляд от стола.

Девушка присела рядом с Виктором, он послушно протянул ей руку, и она осторожно отвела рукав, увидев полосы еще и чуть ниже запястья.

— Потерпи, — ласково сказала Аннет.

Стараясь не вздрагивать от боли, Виктор отвернулся, чтобы не смущать ее.

Сейчас на него снова нахлынули воспоминания сегодняшней ужасной ночи. Он едва успел зайти в свою комнату, все еще думая о сне Аннет, как его внезапно захлестнул приступ дикой ярости к девушке. Виктор успел крепко запереть дверь и уже не помнил себя, очнувшись через какое-то время на полу, вцепившимся руками в искореженную решетку камина. Оглушительная боль напрочь обездвиживала его, не позволяя выпустить из рук все больше впивающееся в ладони железо. Боль накатывала на него волнами, почти не давая дышать, и, казалось, она лишь усиливалась, пока Виктор окончательно не лишился чувств.

Очнувшись, он уже не понимал, сколько прошло времени с этого момента. Он еле расцепил затекшие, изодранные железом руки и просидел еще несколько часов, то впадая в легкое забытье, то рыдая от бессилия и ужаса, творящегося с ним. Потом его вдруг обожгла мысль об опасности для Аннет, Виктор лихорадочно собрал вещи и, оставив записку, ушел, сам не понимая, что ему делать дальше. Пробродив где-то несколько часов, он купил билет и, стараясь не думать об Аннет, хотя его терзала мысль, о том, что ей будет больно, ушел в парк, где неожиданно появился Дэниэл и вернул его к ней.

— Ну вот, так-то лучше, — сказала Аннет и ободряюще взглянула на Виктора.

— Спасибо, — тихо произнес он и грустно взглянул на нее.

Девушка быстро поднялась, схватив аптечку. Она не могла вынести сейчас его робкого взгляда, не хотела видеть справочник с перечеркнутыми адресами, не хотела думать… Аннет стремительно вышла из комнаты. Лишь бы не видеть и не думать… не думать…

Другой Дэниэл

Дэниэл пришел вечером, когда уже стемнело. Аннет накрывала стол на террасе. Он перекидывался с ней незначительными фразами об общих знакомых, предстоящих экзаменах и еще каких-то пустяках. Аннет разговаривала с ним ровно и как-то особенно ласково. Виктора пока не было. При мысли о нем Дэниэл внутренне заерзал: он думал, что ему будет неуютно в его присутствии и не знал, как себя поведет Виктор. Дэниэл уже почти пожалел о визите, хотя внутренне он был рад встрече с Аннет. Ему почему-то сегодня было жутко тоскливо одному.

Но смущение Дэниэла почти сразу иссякло. Еле слышно войдя и тихо поздоровавшись, Виктор сидел теперь, словно безмолвная тень, так что можно было вовсе и забыть о его присутствии. Он лишь однажды поднял глаза на Дэниэла, и тут же опустил свой кроткий взгляд, который раньше так бесил юношу. Дэниэл считал это наигранной манерностью, за которой кроется жуткое высокомерие ко всему живому на этом свете. Сейчас же он не вызывал в нем былой неприязни, напротив, ему почему-то стало жаль Виктора, когда Дэниэл поймал его несколько робкий и грустный взгляд. К тому же он заметил повязку на руке юноши.

«Она его не убила, но, видимо, покалечила», — мысленно усмехнулся Дэниэл и тут же разозлился за себя и свои дурацкие шутки, которые слетали у него с языка порою быстрее, чем он мог сообразить, каково это слушать окружающим.

— Ты, наверное, жутко опоздал, Дэниэл. Были неприятности? — участливо спросила Аннет.

— Ерунда, — небрежно отозвался юноша. — Отец ничего не сказал мне, а Кристин немного покричала, потому что хотела скорее ехать куда-то. Но я привык, она часто такое себе позволяет.

— Твоя мама?

Аннет вдруг поняла, что ничего не знает о Дэниэле.

— Нет, мачеха. Мне не очень повезло. Сначала я был в приюте, а потом…

— Ты тоже был в приюте? — прервав Дэниэла, быстро спросил Виктор.

Дэниэл удивленно взглянул на юношу.

— Тоже? И ты?

Виктор кивнул.

— Вот так новость! Но я был там совсем недолго, почти ничего не помню, — продолжил Дэниэл. — Родители расстались, и мамаша, выйдя вновь замуж, отдала меня в приют. Бог весть, где она теперь, — Дэниэл вздохнул. — Потом отец забрал меня. К тому времени он был уже женат на Кристин, вскоре родилась Эмили, моя сестра. Несколько лет назад мы перебрались сюда.

— Мне повезло меньше, — отозвался Виктор. — Я был там до самого выпуска.

Дэниэл сочувственно покачал головой.

— Да, тебе не позавидуешь. С Кристин тоже приходилось несладко, но это лучше, чем в приюте. Поначалу она жутко злилась, но потом привыкла. Ее можно понять, зачем я ей нужен. Но у меня есть отец и Эмили. Она очень добрая девочка.

Дэниэла почему-то потянуло на откровения. Он достал из бумажника две маленькие фотокарточки.

— Вот она, моя сестра. Просто ангел.

На одном из фото была запечатлена рыжеволосая девочка лет пяти. Серые холодные глаза и тонкие губы подчеркивали ее сходство с Дэниэлом. На другом фото была уже утонченная девочка-подросток с тем же холодным пронзительным взглядом, что и у брата.

— Сейчас ей почти 15. Иногда совсем как ребенок. Я всегда стараюсь ее чем-нибудь порадовать.

Виктор и Аннет несколько удивленно смотрели на Дэниэла. Трудно было представить, что он может быть таким сентиментальным. Аннет вдруг вспомнила, как однажды Дэниэл справлялся о женском магазине, куда завозили новую коллекцию. Они еще пошутили над ним, предполагая, что он ищет белье для своей очередной подружки, а он, оказывается, покупал платье для сестры.

Аннет и раньше отмечала, что утонченная, почти аристократическая внешность, никак не вязалась с излишней грубостью и цинизмом Дэниэла, одинаково легко произносящем серьезные вещи и откровенные пошлости.

«Как же много на нас масок, — подумала Аннет. — За высокомерием и отчужденностью Виктора скрывалось столько нерастраченной любви и доброты, а Дэниэл, слывущий ловеласом и циником, оказался любящим братом и надежным другом».

— Ну а вы, что делаете в этом городе? — прервал размышления Аннет Дэниэл.

— Нам нужно найти одного человека. Женщину. Точной информации нет, но мы думаем, что она все-таки здесь. Мы уже объехали часть учреждений, но…, — ответила Аннет.

— Город относительно небольшой, может быть, ты знаешь кого-нибудь с именем Франческа? Имя достаточно редкое для здешних мест, — осторожно спросил Виктор.

Дэниэл нахмурился.

— Да. Странно и как будто оно мне знакомо, — он напряженно думал. — Кажется, Эмили, да, что-то говорила мне Эмили. Я еще удивился такому имени.

— Эмили? — удивленно воскликнула Аннет, а Виктор, казалось, не смея вздохнуть, смотрел на Дэниэла.

— Ну да. Моя сестра, видите ли, она больна. Иногда ей приходится довольно долго находиться в больнице.

— Что с ней?

— Это долгая история, — Дэниэл заметно помрачнел и потупился. — Иногда ей становится трудно ходить. Просто резко отнимаются ноги. Это все от нервного потрясения, которое она однажды пережила. Врачи говорят, что все скоро пройдет. Ей уже лучше, но…иногда еще становится плохо, причем так внезапно. Это ужасно.

— Бедная девочка! — воскликнула Аннет.

Дэниэл тяжело вздохнул, но, быстро овладев собой, спокойно заговорил:

— Так вот, совсем рядом с больницей есть пансионат для одиноких людей. Мне кажется, они даже смыкаются, и люди из пансионата бывают там, в больнице. Эмили очень доброжелательна, она даже подружилась с кем-то. Мне кажется, она упоминала это имя. Но, если честно, я невнимательно слушаю ее рассказы про одиноких и несчастных. Думаю, вам стоит посетить пансионат. Он находится в пригороде, возможно, поэтому вам про него ничего не сказали, если вы посещали больницы. Там много одиноких людей, к тому же некоторые из них больны. Если женщина, которую вы ищете, там, думаю, ей нелегко, и она очень страдает, — задумчиво добавил Дэниэл.

— Страдает…, — еле слышным эхом отозвался Виктор. — Страдает, — в его голосе прозвучала злорадная усмешка.

Дэниэл вздрогнул, ему показалось, что в облике Виктора появилось что-то зловещее и непонятное: в его неприязненной усмешке и вдруг посветлевших глазах.

Дэниэл внутренне сжался и на миг зажмурился, потому что увиденное пугало и не поддавалось объяснению, как и тогда, при их стычке в коридоре университета. Он увидел, как Аннет быстро опустила голову и испуганно отстранилась. А Виктор, вдруг стремительно поддавшись к ней, резко смахнул со стола несколько предметов. Посуда со звоном разлетелась на груду осколков, туда же упала и чашка из рук Виктора. Дэниэл тряхнул головой, ему показалось, что она уже была изломана на черепки. Он почувствовал вдруг леденящий и парализующий его страх. Аннет быстро взглянула на Виктора и что-то беззвучно шепнула. И он тут же отступил и, еле переводя дыхание, опустился на свое место.

— О, как же это? — испуганно охнула Аннет. — Дэниэл, принеси мне из дома корзину, надо это убрать.

Виктор безмолвно и неподвижно смотрел на этот беспорядок, он был словно испуган и не произносил ни слова. Дэниэл и сам был рад исчезнуть на время, ему почему-то было все также не по себе, он быстро пошел в дом.

Аннет рванулась к Виктору. Она-то видела в его руках раздавленную чашку.

— Я… не могу дышать, — еле вымолвил юноша.

Он чувствовал, что задыхается от боли, а сердце колотится с бешеной силой.

Аннет быстро схватила его за руки, и дыхание Виктора стало свободнее. Он крепко сжал ее руки, чувствуя, что испытывает облегчение. Ему и вправду казалось, что прикосновения Аннет уменьшают боль.

Дэниэл вышел из дома и приостановился, наблюдая за ними. Виктор сидел все так же неподвижно, а Аннет стояла рядом, склонившись к нему, напрочь забыв о рассыпанных по террасе осколках. Потом Виктор медленно встал.

— Простите, мне что-то нехорошо, — смущенно произнес он. И нетвердой походкой вошел в дом.

***

Виктор бросился в ванную комнату, подставил руки под кран, прижал ладони к полыхающему лицу и вновь опустил руки в воду.

Что с ним происходит?! Неужели это зло в его душе необратимо?! Необратимо! Он так долго искал спасение, он искал Франческу, и вот сейчас появилась призрачная надежда увидеть ее, увидеть и все исправить. Или нет? Неужели в нем столько зла?! Он думал, что его в нем нет. Но какое жуткое злорадство он испытал сейчас при одном упоминании об ее одиночестве! В нем всколыхнулись жуткие чувства, вылившиеся в приступ дикого гнева, который он едва смог остановить. Словно в нем всколыхнулось все темное, и оно готово было утянуть его в бездну.

Если бы он не расслышал, как позвала его Аннет! Он был просто оглушен яростью! Виктору делалось жутко от того, что могло произойти, и рядом были Дэниэл и Аннет. Что же делать?! Что будет, когда он увидит ее?! Сегодня все закончилось разбитой вдребезги посудой, а завтра… Он стоял рядом с Аннет, может быть, еще миг и он… ударил бы ее. Виктор почувствовал, как его колотит крупная дрожь.

— Неужели, неужели это зло необратимо? — тихо шептал юноша. — Ведь я…, я даже не знаю наверняка, что эта женщина… Франческа, а я…

Но сейчас он не чувствовал злорадства или гнева по отношению к Франческе. Напротив, ему было безумно жаль ее, его жег стыд за эти темные мысли.

— Что будет, если я увижу ее, что будет? — отчаянно шептал Виктор, и его воображение рисовало картины одну страшнее другой.

Он опомнился только когда почувствовал, что его руки окоченели от воды. Виктор снова прижал ладони к лицу и попытался успокоиться. Он взглянул в зеркало. Ему показалось, что где-то в глубине его темных глаз высветился холодный голубой огонек. Нет! Даже если в нем живет это зло, он должен его преодолеть! Обязательно. Сейчас, когда он наконец-то обрел то, что так долго искал, чего хотел всю жизнь: чувствовать чье-то тепло и любить самому. Ради этого он готов был вынести что угодно.

Виктор вздохнул. Нельзя отступать, нельзя, но это… так страшно.

***

— Прости за беспорядок, — произнесла Аннет, когда Дэниэл присел рядом с ней, собирая осколки.

— Слушай, что, черт возьми, у вас происходит? — выпалил юноша, тревожно глядя на Аннет. — Что творится с Виктором?

Девушка закусила губу и умоляюще взглянула на Дэниэла.

— Ему бывает нехорошо, что-то вроде приступа, он меняется на глазах…, — Аннет замолчала, понимая, что большего она не может сказать.

Дэниэл непонимающе смотрел на нее, он никак не мог понять, почудилось ли ему увиденное преображение Виктора или он просто перенервничал.

— Дэниэл, ему плохо, нам обязательно надо попасть в больницу к этой женщине, — серьезно глядя на него, вновь заговорила Аннет. — То, что мы узнали, где она, это очень важно.

Дэниэл молча кивнул, его сознание отказывалось понимать происходящее. Он даже не стал спрашивать, зачем эта женщина им нужна, чтобы не услышать какой-нибудь нелепый ответ.

Дэниэл не верил во всякие мистические вещи, считая их сущим бредом, и не хотел ничего слышать из того, что могло поколебать его веру. Где-то в глубине души у него шевельнулась прежняя неприязнь к Виктору, и, как ни странно, появился безотчетный страх. Он видел это тогда в университете и сейчас тоже. Он видел светлеющие глаза. «Нет, это похоже на бред, — решил Дэниэл. — Мало ли что могло почудиться». Юноша на мгновение начал сомневаться, стоит ли теперь говорить что-то еще о Франческе и тем более об ее местонахождении. Но тема болезней и страданий была для Дэниэла особенной, он сразу терялся, и сейчас его сомнения вмиг улетучились, уступив место решимости.

Виктор вновь вышел на террасу.

— Простите, — еле слышно произнес он, хотел сказать что-то ещё, но так и не решился, бросив растерянный и виноватый взгляд на Дэниэла, от которого тот дрогнул.

«У него карие глаза. Темно-карие глаза. Это все отсвет. Это свет», — твердо решил про себя Дэниэл и постарался больше не смотреть на Виктора. Его измученный вид вызывал жалость, а Дэниэл ненавидел, когда его заставали врасплох с его сентиментальностью, которую он позволял себе лишь с сестрой. Он тут же принял отсутствующий вид и с пренебрежительной усмешкой произнес:

— Этот погром немного прервал наш разговор.

Аннет с благодарностью взглянула на Дэниэла.

— У тебя ведь есть адрес пансионата? Это все, что нам нужно, — произнесла девушка.

— Да, конечно.

Виктор и Аннет переглянулись, а Дэниэл о чем-то размышлял.

— Знаете, завтра отец даст мне машину на весь день. Я поеду к Эмили, она сейчас в больнице. Вы поедете со мной и узнаете в пансионате об этой женщине. Потом я отвезу вас домой.

— Дэниэл! Ты так выручаешь нас! — воскликнула Аннет. — Но мы можем и сами добраться. Нам неудобно тревожить тебя.

— Что за глупости! Я еду туда же куда и вы. Пансионат и больница находятся чуть за городом, это не близко. К тому же, я заметил, Виктор чувствует себя неважно. И если ему станет плохо, лучше уж вы будете в моей машине, Аннет, чем где-нибудь посреди дороги, — заключил он.

— Дэниэл, мы многим тебе обязаны, ты…, — дрогнувшим голосом начал Виктор, он явно не ожидал такого поведения от юноши.

— О, нет! Прибереги свое красноречие для Аннет, — к Дэниэлу вернулась его прежняя насмешливая манера разговора. — Я не делаю ничего сверхъестественного.

Он взглянул на часы и поднялся.

— Мне пора. Я приеду завтра в 9. До встречи! И не вздумайте воздвигнуть за ночь мне памятник в награду за светлые деяния, — оглянувшись у ворот, весело выкрикнул Дэниэл и быстро свернул на соседнюю улицу.

***

Виктор несколько мгновений неподвижно смотрел вслед юноше, а потом обернулся к Аннет.

— Надеюсь, я правильно поступаю, — тихо произнес он.

Девушка вскинула на него тревожный взгляд.

— Аннет, я не знаю, что делать! — взволнованно заговорил Виктор. — Это зло во мне… Если я завтра не смогу преодолеть, и…

— Нет! — быстро произнесла Аннет, с надеждой глядя на юношу. — Ничего не случилось. С тобой же бывает такое…

— Ты же понимаешь, что произошло сейчас. То, что я почувствовал, когда услышал, что она одна и ей от этого, может быть, плохо, это ужасно. Хотя это всего лишь предположение! Возможно, там совсем другая женщина. А я! Я ждал чего угодно. Жалости, равнодушия, но… такое злорадство… И это только при простом упоминании. А что будет, когда я увижу ее? Я не уверен, что это не повторится. Это становится опасно, я опасен. Неужели я…

Виктор тяжело вздохнул. Аннет встревоженно вглядывалась ему в лицо.

— Но разве сейчас ты это чувствуешь? — робко спросила девушка. — Разве желаешь Франческе зла? Ты ненавидишь ее?

— Нет! Конечно, нет! — горячо произнес Виктор. — Я не знаю, почему так случилось. Напротив, мне очень жаль ее, если она и впрямь так одинока. Это была… какая-то вспышка. Я не знаю, почему во мне вдруг эта жестокость, я этого не хочу и не чувствую этого теперь. Но я боюсь сделать что-нибудь страшное. Разве… разве я знаю, что это не повторится? Что я могу натворить, если увижу Франческу?

Виктор обреченно замолчал.

— Это зло, оно необратимо, необратимо во мне, — тихо прошептал Виктор. – Видимо, я обречен…

— Замолчи! — отчаянно выкрикнула Аннет и по щекам ее быстро покатились слезы. — Не смей, не смей так говорить! Я не хочу этого слышать, не хочу! Я не верю! Я не верю, что ты можешь… А что касается чувств. Если эта женщина — Франческа и она одна и страдает, то пусть! Пусть страдает, потому что каждое зло должно быть наказано. И ей есть за что понести наказание. Но это должно закончиться. Должно закончиться! Я не верю, не верю, что в тебе нет ни жалости, ни прощения. Я знаю тебя другим. И нельзя отступать, нельзя! Пожалуйста!

— Прости, может быть, я не должна была так говорить, — продолжила Аннет. — Но, Виктор, я не позволю тебе сейчас отказаться от шанса на спасение. Надо ехать в пансионат. Мы ведь даже не знаем наверняка, что это за женщина. Но у нас нет другого выхода. Надо ехать, — твердо произнесла она. — Тебе становится все хуже.

— Я знаю, — тихо произнес Виктор. — Сегодня я думал, что со мной все кончено. Если ничего не выйдет, скоро оно убьёт меня.

— Этого не случится. Не случится, — со слезами на глазах прошептала девушка.

Аннет вошла в дом. Надежды и страхи завтрашнего дня сейчас не давали ей покоя, пройдя в комнату, она осторожно достала шкатулку и завела ее. Красноватые отблески на скалах, казавшиеся зловещими, теперь были для Аннет проблесками рассвета нового дня. И гонимый волнами корабль, казался ей сейчас ее с Виктором судьбой, упрямо швыряемый от непроглядного отчаяния к призрачной надежде.

— Можно войти? Ты не спишь, Аннет? — тихо спросил только что зашедший с террасы Виктор.

— Да. Я не могу спать, — девушка покачала головой. — Скорее бы завтра.

— Не надо ни о чем сейчас думать. Случится то, что случится, — спокойно произнес Виктор.

Аннет замечала, что он, словно уже смирился, и то, как спокойно юноша говорил о том, что так пугало ее, настораживало Аннет. Но все же иногда он не мог совладать с собой, и девушка замечала в его глазах жестокое отчаяние.

Вот и сейчас потрясения сегодняшнего дня, видимо, были сильнее его. Он осторожно присел рядом с Аннет, и она понимала, как ему тяжело быть одному со своими мыслями и чувствами.

Она закрыла шкатулку и осторожно прикоснулась к его руке.

— Спасибо, — тихо произнес Виктор. — Одному мне было бы невыносимо.

— Я понимаю. Может быть, все решится завтра…

— Я боюсь думать об этом, Аннет.

Виктор вздохнул и отошел к окну. Кромешная тьма резко накрыла все пространство вокруг, девушка вздрогнула и сжалась. Ей казалось, что тьма рассеивается невероятно долго. Она посмотрела в окно: там тоже была темнота, густая и непроглядная, словно от неба до земли тянулся непроницаемый черный полог. Не было ни луны, ни единой, даже крошечной звездочки, небо было черно, будто кто-то разлил бутыль туши.

«Какая черная ночь, — подумалось Аннет. — Самая черная ночь бывает перед рассветом», — вдруг пронеслось у нее в голове.

— Как же темно, — тихо произнесла она.

— Это потому что сейчас новолуние, — отозвался Виктор. — Новолуние…

Он обернулся и как-то обескуражено посмотрел на Аннет.

— Новолуние, а я даже не заметил этого! — быстро проговорил Виктор.

— О чем ты?

— В новолуние мне было очень страшно. Так всегда было, с тех пор как все это случилось со мной, — ответил Виктор. — Я ощущал себя как тогда, в детстве, запертым в темной комнате. Там было холодно и очень жутко. Мне казалось, в той тьме есть что-то живое и страшное: непонятные звуки, тени.

Мне так хотелось выйти оттуда, где есть свет и тепло. Но я знал, что это невозможно, что никто не придет. И в новолуние я чувствовал себя именно так. В такие ночи, я только и ждал, чтобы скорее наступил рассвет. Иногда это было просто невыносимо. Но сейчас я этого даже не заметил. Не заметил, Аннет! Потому что здесь ты, ты со мной, понимаешь, — горячо произнес Виктор.

Аннет приблизилась к нему и взяла его за руку.

— Я с тобой, — тихо произнесла она. — Когда кто-то рядом, тогда не страшно. Никто не должен быть на свете один. И ты не один, ты знаешь это. Все хорошо.

Виктор, смущенно улыбнувшись, быстро и крепко обнял девушку, прижав к себе.

«Нет, зло не сможет властвовать над ним», — подумала Аннет и тут же ощутила сильный холод, вдруг охвативший ее.

— Нет! — беззвучно прошептала она. — Я справлюсь. Он не может быть подвластен злу. Никакое зло не разрушит то, что есть сейчас.

Аннет ощутила какую-то невероятную силу и решимость.

— Мы сильнее, сильнее всякого зла, — прошептала она. — И будет именно так.

Надежды и отчаяние

— Да, в пансионате проживает такая женщина, сейчас она находится у нас на лечении, — уверенно произнес доктор, к которому проводили Виктора и Аннет. — Причем уже долгое время. Вы ее родственники? Насколько я помню, у нее есть только племянница. Мы уже сообщили об ее состоянии, но пока так никто и не приходил ее навещать.

— Мы не родственники. Но мне необходимо ее увидеть и поговорить. Я — ее бывший воспитанник.

Доктор со вздохом посмотрел на Виктора.

— К сожалению, молодой человек, сейчас это невозможно. Женщина очень плохо себя чувствует. Ни о каких разговорах с ней не может быть и речи. Честно говоря, это просто физически невозможно.

— Но, может быть, хотя бы ненадолго…, — робко произнесла Аннет, подняв полный слез взгляд.

Доктор отрицательно покачал головой.

— Что с ней?

Врач тяжело вздохнул.

— К несчастью, я сам затрудняюсь ответить на этот вопрос. Она в пансионате давно. Да, она одинока, но ее как будто это не особо печалило. А пару лет назад с ней начало твориться что-то странное. Словно жизненные силы покидают ее, безо всяких на то причин. Поверьте мне, я за свою практику видел многое, но… Если бы я не был скептиком, я бы поверил в темные силы над ней, — мрачно добавил доктор. — Возможно, ее мучает какое-то старое чувство, которое так прочно засело в ней, что она не способна освободиться. Наши болезни в нашей голове, в это я охотно верю. Это похоже на нервное расстройство, которое просто вытягивает из нее жизнь.

— Но… если ей станет лучше, ведь будет возможно встретиться с ней, — с надеждой в голосе произнес Виктор.

— Пока я не могу вам ничего обещать. Она сейчас часто впадает в бессознательное состояние. Иногда часами бредит о каких-то несуразных вещах. Возможно, если бы вы прибыли немного раньше, я допускаю, что визит подействовал на нее благотворно, хотя… кто знает. Но сейчас я не могу давать вам утешительных прогнозов. Боюсь, вы опоздали, молодой человек, — бесстрастно обратился доктор к Виктору.

Юноша вздрогнул, словно от удара.

— Можно… хотя бы увидеть ее, пожалуйста, это очень важно.

Доктор вздохнул, внимательно глядя на сраженного внезапным горем юношу и его готовую зарыдать спутницу и, покачав головой, жестом позвал за собой.

— У вас немного времени, молодые люди, — произнес он. — Сегодня она в глубоком и тяжелом сне, даже и не приходит в себя.

Доктор, войдя в палату, подошел к стоящей у кровати медсестре, что-то тихо начал говорить ей, кивком головы указав на посетителей. Женщина повернулась к ним, сочувственно посмотрела и ободряюще улыбнулась. Она вышла и жестом указала, что можно подойти ближе. Виктор и Аннет осторожно остановились там, где указал доктор.

На кипенных простынях лежала еще не совсем старая, но явно увядающая женщина с копной черных волос, пронизанных струями седины. Черты когда-то красивого лица были заострены и несли на себе печать страдания. Ресницы чуть подрагивали, и, казалось, сквозь них в любой момент потекут слезы. Она дышала как-то прерывисто, словно всхлипывая во сне.

Аннет взглянула на Виктора, он был потрясен увиденным. Девушка пыталась понять, что чувствует сейчас Виктор. Конечно, женщина должна была вызывать жалость и сочувствие.

Но Аннет почему-то сейчас не испытала этого, напротив, в ее душе вдруг шевельнулось что-то злорадное. Франческа была сейчас такой беспомощной, заброшенной, одинокой и страдающей. Совсем как Виктор тогда рядом с ней, такой же одинокий и ненужный никому в этом огромном мире, с сердцем полным любви, и так безжалостно отвергнутым. Аннет вздрогнула. Она не имеет права судить ее. А Виктор? Сможет ли он простить? Не возродится ли от этой встречи в его душе злость и ненависть?

В палату вошла другая медсестра, и доктор сделал знак, чтобы они вышли. Врач сочувственно посмотрел на юношу, который стоял неподвижно, не в силах сказать ни слова.

— Вы можете справиться о ее самочувствии через пару дней, если не случится худшего. Больше пока я ничего не могу вам сказать.

Доктор протянул Аннет тоненький справочник с номерами пансионата и больницы. Коротко кивнув, он удалился.

Виктор все еще стоял на месте, глядя в одну точку, и Аннет вдруг показалось, что его глаза значительно посветлели. Она боялась даже заговорить с ним сейчас, понимая, что в его душе борются разные чувства.

Виктор, словно во сне, сделал по коридору несколько неверных шагов и вдруг опустился на диванчик у стены. Боясь, что он потеряет сознание, девушка бросилась к нему.

— Тебе плохо?

Идущая по коридору медсестра заметила мечущуюся Аннет и быстро подошла к ним. Это была та самая женщина, которая стояла в палате Франчески и так жалостно смотрела на них.

— Ох, как же он тепло одет! — с удивление воскликнула она, увидев на Викторе толстый свитер. — У мальчика просто тепловой удар.

Она потянулась к Виктору, но Аннет остановила ее и умоляюще проговорила:

— Нет! Это другое! Его надо согреть. Это странное заболевание.

Девушка ждала, что женщина примет ее за умалишенную, но сестра быстро прикоснулась к щеке Виктора и удивленно прошептала:

— Боже мой, да он и впрямь как лед!

Она заботливо склонила к нему.

— Мне холодно, — тихо прошептал Виктор. — Аннет, опять….

— Нужно увести его отсюда. Может, вам вызвать доктора? — с беспокойством спросила медсестра.

— Нет, не надо, — быстро ответила Аннет. — Виктор, ты можешь идти?

Юноша еле заметно кивнул, и они осторожно увели его в небольшую комнату. Сестра усадила юношу в кресло, укутав пледом, ненадолго вышла и вернулась с чашкой горячего питья.

— Бедный мальчик, боже мой! — все сокрушалась она, глядя на него. — Никогда не видела ничего подобного!

Пока Виктор потихоньку приходил в себя, Катарина, так звали медсестру, уже успела переговорить с Аннет. Ее так тронуло отчаяние молодых людей при посещении Франчески, что она очень хотела помочь им, хотя и не знала как.

— Да, пока порадовать вас нечем, ей, действительно, плохо. Но не отчаивайтесь. Оставь мне ваш телефон, Аннет. Я позвоню, как только что-то изменится. Обязательно. Не волнуйтесь так. Все еще образуется, — бодро и уверенно произнесла Катарина.

И Аннет почему-то успокоилась.

— Тебе лучше, сынок? — Катарина сочувственно взглянула на Виктора и ласково погладила его по голове.

Она глубоко прониклась жалостью к ним.

— Да, спасибо, — тихо отозвался Виктор.

Ему уже стало значительно лучше.

— Я позвоню вам сразу же, не волнуйтесь. Все будет хорошо, — уверенно сказала Катарина на прощание, проводив молодых людей в небольшой дворик, где они остались дожидаться Дэниэла.

— Виктор, я, наверное, очень злая, — тихо сказала Аннет. — Я все время теперь думаю, смогла ли бы я простить. Я не испытываю жалости к ней. Я не вправе судить, но…

— Во мне тоже смешанные чувства, Аннет. Я сначала почувствовал, что во мне шевельнулось что-то темное, но это ушло. Я смог справиться с этим.

— Я знаю, — шепнула Аннет. — Я видела твои глаза.

Виктор вздрогнул и немного помолчал.

— Но… ей ведь так больно и одиноко сейчас. Потом мне стало очень жаль ее. Это очень страшно, то, что происходит с ней. Мне очень жаль ее, правда.

Виктор замолчал, и Аннет не знала, что ему сказать, понимая, что сейчас ему лучше одному разобраться в своих мыслях и чувствах.

Через некоторое время в начале дворика показался Дэниэл и позвал их к себе.

— Как твоя сестра? — осведомилась Аннет, когда они уселись в машину.

— Все в порядке. Ей гораздо лучше. Завтра заберу ее домой! — с нескрываемой радостью сообщил Дэниэл.

— А вы?

— В целом, неплохо, — со вздохом произнесла Аннет. — По крайней мере, мы нашли того, кого искали. Пока нет возможности поговорить, нельзя. Но все же…

— Будем надеяться, все обойдется, — произнес Дэниэл.

Он немного помолчал и несколько нерешительно заговорил:

— Возможно, вам совсем не до меня, но… Аннет, мне нужна твоя помощь. Ты можешь поехать со мной по магазинам? Мне нужно купить кое-что для Эмили. Да еще и Кристин уехала по срочным делам до завтра и надавала мне кучу поручений и списков, — Дэниэл удрученно вздохнул. — Надеюсь, это не очень вас затруднит.

— Конечно, нет, Дэниэл, — кивнула Аннет. — Только… Виктор, ты хорошо себя чувствуешь? Мне не хотелось бы надолго оставлять тебя одного.

Юноша сосредоточенно смотрел перед собой и был, кажется, совсем безучастен к происходящему, занятый своими мыслями, но, тем не менее, он слушал их разговор.

— Все в порядке, — отозвался он. — Ты можешь спокойно ехать, Аннет. Это даже лучше, ты немного развеешься. Я думаю, и мне нужно многое обдумать одному, — тихо добавил Виктор.

— Надеюсь, это не план побега? — спросил Дэниэл и немного смутился своей шутке.

— Нет. Тем более, я понял, что с вами это бессмысленно, — в тон ему ответил Виктор. Он уже начал привыкать к манере разговора Дэниэла.

Аннет внимательно смотрела на Виктора, кажется, ему стало гораздо лучше, она уже умела улавливать его состояние.

— Может быть, вам немного отдохнуть и пообедать сейчас, прежде чем ехать, — предложил он, когда они подъехали к их дому. — Полагаю, времени достаточно. Как вы считаете?

— Это хорошая мысль, — согласился Дэниэл.

"Зорко одно лишь сердце"

Молодые люди вошли в дом. Аннет ушла в столовую. Дэниэл несколько удивился затенённости почти всех комнат и тому, что Виктор, оставив его ненадолго в гостиной, принялся разжигать камин в своей комнате, но предпочел не вдаваться в подробности, списав это на возможную светобоязнь. Дэниэл что-то слышал о таком явлении. Он предпочитал не вмешиваться в чужие дела и что-то спрашивать, потому что сам довольно болезненно реагировал на некоторые темы, хотя всегда старался делать вид, что его трудно заставить переживать. Сейчас, сам того не замечая, он начал привыкать к некоторым странностям Виктора, которые раньше его жутко раздражали.

Юноша уже не казался Дэниэлу высокомерным эгоистом с чудаческими выходками, каким он считал его ранее. В Викторе было что-то простое и бесхитростное, что, наверное, могло привлечь внимание. Дэниэл был несколько удивлен, как вообще такому тихому юноше удалось завладеть вниманием и обществом одной из самых привлекательных девушек факультета — Аннет.

Виктор и Аннет сейчас казались Дэниэлу уже давно сложившейся парой, понимающей друг друга с полувзгляда. Он заметил, что когда они вошли в дом, то почти не разговаривали, лишь переглянулись, но уже поняли друг друга. Дэниэл видел, как Виктор ненавязчиво внимателен и заботлив к Аннет в различных мелочах, немногословен, но отнюдь не холоден. Все это выглядело так мило и непринужденно.

Дэниэлу же в общении с Аннабель было непросто: хоть он и создавал впечатление человека, не пасующего ни при каких обстоятельствах, в важных разговорах с ней он терялся как подросток. Язык костенел, и он говорил какую-то ерунду, отчего в глазах Аннабель вспыхивал огонек раздражения, и Дэниэл, боясь, что она посмеет высмеять его, вместо важных слов, мог откровенно нагрубить ей. Но Аннабель все же не отталкивала его и была терпелива с ним. Как и Макс, который терпел его внезапную грубость и был всегда на его стороне, часто предотвращая дерзкие выходки. Макс был искренним и надежным, Дэниэл знал это и злился на себя за такое поведение с ним и Аннабель, но ничего не мог с собой поделать.

Юноше тоже часто приходилось непросто, что не могло сказаться на его характере и поведении.

Дэниэл не помнил матери и того, как оказался в приюте. Он помнил лишь, как однажды к нему пришел мужчина и, крепко прижав к себе, назвал сыном, и мальчик, доверчиво обняв его, вдруг понял, что он теперь никогда не будет один. Тогда ему не было еще и пяти лет.

Потом отец привез его в большой и богатый дом. Он помнил, как им навстречу вышла молодая и красивая женщина, она так холодно и неприязненно взглянула на Дэниэла, что он инстинктивно прижался к отцу, считая себя лишь рядом с ним в безопасности.

Кристин так и не смогла, да и не собиралась принимать пасынка, она всегда оставалась равнодушной к робким попыткам ребенка сблизиться с ней. Кристин сразу же дала Дэниэлу понять, что она не его мать и не собирается ею становиться, и никогда не позволяла мальчику забывать о том, как поступила с ним его родная мать. С появлением Эмили Кристин ненадолго смягчилась и получила в лице Дэниэла добровольную и преданную няньку. Дети очень привязались друг к другу, и с годами это проявлялось все сильнее.

Кристин втайне надеялась, что муж отправит подросшего мальчика в какую-нибудь школу, желательно подальше от них, чтобы ребенок мог появляться лишь на каникулах. Но при одном упоминании об этом, Дэниэл так помертвел, что отец, испугавшись за сына, клятвенно пообещал ему, никуда не отправлять его далеко от дома, пока тот не повзрослеет.

Дэниэл поначалу побаивался Кристин, а потом понял, что она не имеет над ним власти, но из уважения и любви к отцу, он старался не грубить и не вступать с ней в конфликты. Кристин тоже старалась ради мужа по мере сил не срывать свое недовольство на ребенке, потом она просто привыкла к его присутствию и совсем не обращала на него внимания.

В отсутствии отца Дэниэлу было бы невыносимо одиноко, если бы не сестра. Поначалу она искренне недоумевала по поводу неприязни со стороны матери к брату, но когда повзрослела и все поняла, стала относиться к Дэниэлу еще ласковее, чем раньше. Дэниэл помнил, как однажды Эмили попросила его принести из ее комнаты книгу. Взяв ее со стола, он нечаянно опрокинул большую шкатулку и, чертыхаясь, принялся складывать в нее обратно «девчоночье барахло». И неожиданно наткнулся на раскрывшийся блокнотик, где детским почерком Эмили было написано его имя и длинная просьба сестры ко всем святым, способным сотворить чудо, о том, чтобы ее мать стала матерью и для брата.

Дэниэл знал, что в мире чудес не случается, напротив, в нем много жестокости и несправедливости, и он все больше убеждался в этом.

Эмили было одиннадцать лет, когда случилось несчастье, повлекшее за собой ее болезнь. Сестра была дома одна, родители ненадолго уехали куда-то, а Дэниэл был у друзей, когда в их дом проник пьяный мужчина. Юноша всегда с ужасом думал о том, что если бы он вернулся домой чуть позже, Эмили некому было бы защитить от этой пьяной скотины, вломившейся к ней в комнату и жутко перепугавшей ее.

Дом Дэниэла напоминал тогда настоящий ад. Его самого беспрестанно колотило от пережитого ужаса, он никогда еще не видел такого потерянного и охваченного паникой за детей отца. Эмили словно застыла и онемела от потрясения, закончившегося безудержной, длящейся несколько часов истерикой. А рыдающая Кристин, впервые за все время, бросилась к нему и назвала сыном, но Дэниэла это уже не тронуло. Его не интересовало ничего, кроме состояния Эмили.

Со временем все поутихло, но внезапная болезнь девочки стала очередным жестоким ударом. Пережитое ребенком потрясение не прошло даром, врачи говорили о нервном срыве и о том, что это постепенно пройдет.

Но это было слабым утешением. Отец, найдя хорошую больницу, снял дом в этом городке, чтобы близким можно было находиться рядом с девочкой.

Дэниэл очень переживал и, как мог, проявлял заботу и внимание к сестре. Но он умел скрывать свои искренние чувства, боясь быть высмеянным за сентиментальность, и быстро научился находить в грубости и насмешках над другими защиту для себя самого. Но все же иногда он не в силах был бороться со своими чувствами, и ему хотелось поделиться переживаниями с теми, кто мог бы его понять.

***

Виктор быстро вернулся в гостиную, и Дэниэл, все еще терзаемый угрызениями совести по поводу своей жестокой выходки и несправедливого отношения, обернувшись к юноше, быстро произнес:

— Виктор, я… вел себя ужасно… ты…

— Перестань, — прервал его Виктор. — Я тоже видел тебя совсем другим и был не прав. Мы все выяснили и не будем больше об этом говорить.

Дэниэл облегченно вздохнул.

— Ты очень помог нам, — серьезно продолжил Виктор, — если бы не ты, Бог знает, сколько времени еще мы бы искали Франческу, а для меня очень это важно.

— Да, я же спросил о ней у Эмили, — сказал Дэниэл. — Она здесь около 4-х лет, первое время держалась отстраненно, но потом стала болеть сильнее и потянулась к людям. Эмили говорит, что она одинока, ее никто не навещает. А сейчас она очень больна.

— Да, — тихо ответил Виктор. — С ней невозможно поговорить, пока… если, конечно, она вообще поправится. Она работала в приюте, где я был. Давно.

Он замолчал и сосредоточенно посмотрел куда-то вдаль, Дэниэл счел нужным не продолжать этот разговор, который так угнетающе действовал на Виктора. Тут и так было все понятно.

— Какая оригинальная вещь! — вдруг воскликнул Дэниэл.

Его взгляд упал на музыкальную шкатулку, подарок Виктора, которую Аннет почему-то взяла с собой в поездку. Сегодня утром она вынесла ее в гостиную и до приезда Дэниэла сидела, глядя на нее, терзаемая разными мыслями.

— Немного мрачновато, — добавил юноша, глядя на корабль и подсвеченные красноватым закатом скалы. — Что играет?

— Лунную сонату.

— И сколько она стоит? — поинтересовался Дэниэл и легонько присвистнул, услышав цену.

— Теперь я понимаю, почему вы здесь, — усмехнувшись, весело произнес он. — Ограбили магазин и прячетесь.

Виктор улыбнулся, он уже привык к насмешливому тону Дэниэла.

— Эмили бы понравилась такая вещь, хотя все же она немного мрачная, — задумчиво продолжил юноша.

— Я видел и другую шкатулку, думаю, она есть и в здешних магазинах, — сказал Виктор. — Очень изящная. Здесь, на месте корабля, танцующая девушка с цветком, а здесь, — Виктор указал на скалы, — что-то вроде залы замка. Она играет, кажется, «Послание к Элизе». Думаю, твоей сестре она бы понравилась.

— Я сейчас нечасто здесь бываю, да и то только дома или в больнице у Эмили, я не знаю, где в городе подобные магазины, — со вздохом произнес Дэниэл.

— Погоди, у нас же есть справочники и карта, — Виктор быстро нашел в книжке несколько адресов подходящих магазинов.

— Ну, эти районы я неплохо знаю, — отозвался Дэниэл, — но никогда не обратил бы внимание на эти магазинчики. Нужно заехать туда.

— Я думаю, там есть из чего выбрать, — произнес Виктор. — К тому же есть еще и разница в механизмах. Вот эта заводится ключом, есть механизм, срабатывающий на открывание крышки, есть на специальных кнопках.

Дэниэл несколько удивленно посмотрел на Виктора.

— Ты еще и в этом разбираешься?

— Ну, когда есть свободное время, я просто много читаю о разных вещах.

— Теперь я понимаю, почему Аннет едва не затмила нашего преподавателя на последнем семинаре.

— Не думаю, что ты уступил ей, Дэниэл, — серьезно и просто ответил Виктор, — ты же один из лучших студентов на курсе. Я просто дал ей нужную книгу. У меня много книг, в том числе и по языкам. Мне это интересно.

Аннет почти накрыла на стол и с удивлением прислушивалась к тому, как Дэниэл и Виктор о чем-то оживленно беседуют в гостиной. «Оказывается, эти двое могут легко ладить друг с другом, — подумала она. — Впрочем, они оба побывали в похожих обстоятельствах в детстве и в этом понимают друг друга». Ей иногда становилось жутко от одной мысли о том, что пережили Виктор и Дэниэл, будучи детьми.

— Надеюсь, мы найдем что-то похожее. Это хорошо, что я ее заметил, сам бы я до этого не додумался, — Дэниэл все еще рассматривал шкатулку. — Эмили это точно понравится.

Он улыбнулся, на миг представив девочку.

— Твоей сестре очень повезло с тобой, — произнес Виктор.

— Эмили самый близкий и дорогой мне человек, — серьезно сказал Дэниэл. — Отцу одно время часто приходилось надолго уезжать из дома, не всегда находилось время для нас, а для Кристин я — чужой ребенок, который свалился ей на голову. Она так и не смогла принять меня. А Эмили всегда тянулась ко мне, она ведь моя сестра. Она очень добрая.

— Наверно, это здорово, — задумчиво произнес Виктор, подняв на Дэниэла глубокий и немного грустный взгляд. — Я никогда не знал этого.

— У тебя вообще никого нет?

— Да, — коротко ответил он. — И я ничего ни о ком не знаю.

Дэниэл пристально посмотрел на Виктора и вдруг представил себя в полном одиночестве: без отца, сестры и даже Кристин, к которой он все-таки по-своему привязался, и ему стало не по себе.

— От такого одиночества можно рехнуться, — наконец произнес он.

— Ко всему можно привыкнуть, поверь, — ответил Виктор. — К тому же мы сами порой строим стены и не понимаем других.

Дэниэл согласно кивнул, он и сам едва мог открыто говорить о том, что его действительно беспокоило, предпочитая закрываться от всех грубостью и насмешками. И сейчас он остро чувствовал, как порой ему не хватает решительности на простой разговор о своих чувствах и мыслях.

Аннет вошла в комнату, чтобы позвать к столу, и несколько удивилась такому притихшему и немного потерянному Дэниэлу, к которому, однако, быстро вернулся его привычный насмешливый тон.

***

С покупками было почти покончено. Перед последним заходом в магазин Дэниэл и Аннет прошли в небольшое кафе, в котором уже почти не было посетителей.

Дэниэл был чрезвычайно доволен, в особенности тем, что они нашли музыкальную шкатулку, точь-в-точь такую о которой говорил Виктор.

— Мы всегда стараемся быть очень внимательны к Эмили, — говорил Дэниэл. — Раньше ей так часто и надолго приходилось уезжать в больницу.

Аннет сочувственно покачала головой.

— Как печально! Бедная девочка!

Дэниэл тяжело вздохнул.

— Врачи говорят, это нервное потрясение так повлияло на нее. Но скоро это пройдет. Они дают хороший прогноз.

Но… мне очень больно видеть ее такой. Если бы я мог хоть что-то сделать для нее. Я не знаю, что сделать, чтобы ее порадовать. Просто, в некоторые дни, она становится слишком замкнутой, угрюмой и может случиться приступ. Она должна чувствовать, что защищена, и ей ничего не грозит. Сейчас я учусь и реже ее вижу. Но я надеюсь, что этот кошмар для нее скоро закончится. Эмили всегда так рада мне, кроме нее и отца, у меня никого нет. Надеюсь, ты не сочтешь меня психом, Аннет, я, наверно, не должен всего этого говорить….

Дэниэл вздохнул и поднял глаза на девушку. Она смотрела на него ласково и сочувственно.

— Ну зачем ты так. Я все понимаю. Конечно, тебе больно за нее, Дэниэл. Все будет хорошо, — ободряюще произнесла Аннет.

— Иногда так сложно что-то сказать, но и держать в себе невозможно, — продолжил Дэниэл. — Я все понимаю, но… не могу вести себя правильно.

Дэниэл немного помолчал.

— Аннет, извини, что я донимал тебя. Это все мой ужасный характер! И я просто не знал ни тебя, ни Виктора. И я рад, что сейчас все так. На самом деле, я понимаю его, я тоже бывал таким. Мне просто так проще иногда.

— Не надо, Дэниэл. Я тоже была несправедлива к тебе, — сказала Аннет. — Не будем об этом. Послушай, я знаю, что тебе нравится Аннабель, ты просто не признаешься в этом. Боишься показать свою слабость, но это не слабость, Дэниэл, поверь. И Аннабель, на самом деле, может быть, не так холодна и горда, какой пытается казаться. И ты ошибаешься в том, что она может оттолкнуть и унизиться тебя отказом. Мне кажется, она ждет твоих чувств, ты ей тоже не безразличен. О, Дэниэл! — с чувством произнесла Аннет. — Что мы знаем друг о друге?! Получается… ничего.

Дэниэл серьезно смотрел на девушку.

— Как же ты права, Аннет! — произнес он. — Я знаю, что со мною искренни, но я бываю невыносим.

— Все мы бываем такими, Дэниэл. Но хорошо, что мы можем за всеми масками увидеть главное.

Я люблю

Виктор сидел у камина в своей комнате. После приступа в больнице силы его быстро восстановились, и сегодня он больше не испытывал такого жуткого холода.

Несмотря на то, что дома никого не было, Виктор не чувствовал себя одиноко. Наверное, потому, что Аннет была теперь постоянно рядом, и Виктор уже привык к этому.

Он думал о Франческе, об ее одиночестве сейчас и своем возможном спасении. Его чувства словно маятник с бешеной скоростью сменялись то надеждой, то безысходностью. В такие минуты его спасали мысли об Аннет. Она умела вселять в него надежду, она говорила так твердо и уверенно, словно знала все наверняка. И Виктор верил ей. Его мысли вновь и вновь уносились к ней. Он сам не мог объяснить себе, как за такое короткое время, в его душе сменилось столько чувств.

Несмотря на молодость, Виктор не отличался особой пылкостью и, даже увлекаясь, держался несколько отстраненно, легко забывая мимолетные чувства, также легко, как забывали и его, не оставляя в душе никаких следов. Он и не стремился к осознанному сближению, не позволяя себе играть чужими чувствами.

С появлением Аннет все изменилось, причем настолько быстро, что Виктор не сразу это осознал.

Столкнувшись с ней в коридоре и увидев ее позже, он и сам не мог понять, чем привлекла его эта девушка, которую он счел взбалмошной и недостойной своего внимания. В тот момент его мысли занимало совсем другое. Но Виктор зачем-то помнил ее взгляд и чувствовал, что ждет момента, чтобы снова увидеть Аннет. Почему-то эта встреча влекла и радовала его, а от ее взгляда исходило что-то такое, отчего к его сердцу приливало незнакомое тепло.

Он злился на себя, но не мог этому противиться. Поначалу Виктор ждал от нее какого-нибудь неосторожного жеста, заставившего разочароваться и забыть ее, еще раз убедив себя в никчемности всех чувств в этом мире. Но Аннет, напротив, отличалась тактом, глубиной чувств и каким-то особым чутьем к его внутреннему состоянию. Провожая ее из библиотеки, он заговорил с ней так, как не позволил бы себе заговорить никогда и ни с кем. И Аннет откликнулась с живым интересом и так искренне. А возвращаясь домой, Виктор вдруг увидел в освещенной витрине яркие синие цветы, так напомнившие ему глаза Аннет, что он отправил ей букет, даже не задумываясь о том, как она воспримет этот его жест.

И когда буря нечаянно загнала девушку в его дом, он понял, что больше не в силах противиться своим чувствам. Он не ощущал тревоги и страха разочарования, не думал о своем отчаянном положении, он вдруг понял, что может быть счастлив даже оттого, что она просто рядом. И почему-то был уверен, что она не оттолкнет его. В его душе вдруг всколыхнулись и невероятная горечь одиночества, и непонятная трепетная радость, все то, что он так скрывал в своей душе, даже от себя самого.

Аннет так быстро стала для него близким человеком, что сначала Виктор прибывал в некоторой растерянности. Он так привык не проявлять свои чувства, так привык к своему равнодушию и холодности к окружающим, и с ним ничего подобного и не случалось, не случалось до встречи с Аннет. А теперь он понимал, что пришла любовь: первая, настоящая, всеобъемлющая. И вся его нерастраченная, спрятанная в глубине души теплота готова была вылиться в нежные чувства.

Виктор очень трепетно относился к девушке, боясь задеть или обидеть ее, и проявлял себя довольно робко. Аннет старалась понять его, и была очень доброй и ласковой с ним, и он, совсем отвыкший от этого, еще больше привязывался к ней, потому что чувствовал себя с ней спокойно и легко, и, самое главное, он ощущал себя небезразличным и нужным ей.

И если бы не те страшные и отчаянные обстоятельства, в которых они находились, они могли быть вместе, навсегда вместе. Виктор верил, нет, теперь он знал, что Аннет не оттолкнет его, не заставит страдать из-за отвергнутого чувства, и он не будет больше один. Никогда-никогда он не ощутит той отчаянной горечи и боли от своей ненужности, а она всегда будет чувствовать его нежность и тепло.

***

Аннет была рада, что поездка с Дэниэлом хоть ненадолго заставила ее отвлечься от дурных мыслей. Ей не хотелось думать о плохом, но тревога все сильнее мучила ее сердце.

К счастью, с Виктором все было в порядке, и он был спокоен, по крайней мере, выглядел абсолютно невозмутимым. Он тоже пытался избавиться от навязчивых мыслей, которыми все равно ничего нельзя было изменить, но это не очень получалось.

Войдя в свою комнату, Аннет увидела, что Виктор стоит у стола, раскрыв папку с ее рисунками, и пристально смотрит на портрет Франчески. Заметив Аннет, он быстро закрыл папку и растерянно взглянул на девушку. Она подошла молча, коснулась его руки, и Виктор осторожно сжал ее пальцы. Сейчас ей почему-то припомнился их первый вечер, когда они прощались на крыльце ее дома, и рука Аннет лежала в его руке. Девушка тогда чувствовала невероятное тепло и еще не знала, что их ждет. Ей казалось, что он думает о том же.

Аннет тихо вздохнула, ей не хотелось молчать, но она не знала о чем говорить, чтобы подавить внутреннюю нарастающую тревогу.

— Вы нашли шкатулку? — вдруг вспомнив об этом, спросил Виктор.

— Да, как раз такую, о которой ты говорил. Дэниэл был очень рад, что смог найти что-то оригинальное, — ответила Аннет.

— Это хорошо. Знаешь, я иногда думаю, как порою совсем незначительные вещи могут играть в жизни большую роль, — задумчиво произнес Виктор. — Они хранят воспоминания о ком-то или о чем-то и становятся нам дороги. Как у детей бывает это с игрушками. Наверное, в детстве такое у каждого есть.

Виктор вопросительно взглянул на Аннет. Она пожала плечами. У нее было так много всего, что почему-то она не могла припомнить ничего особенно любимого, разве что куклу с кудрявыми белокурыми волосами, напоминающую ей милую подругу детства.

— А у тебя такое было? — спросила Аннет.

Виктор кивнул.

— Я не помню, сколько мне было лет, наверное, пять или чуть больше. Это было накануне Рождества, мы были на площади, там была такая красивая елка, мне она казалась просто огромной и какой-то волшебной. На площади было много детей, одна девочка лет десяти, почему-то обратила на меня внимание. Она была, наверное, с матерью, они смотрели в мою сторону и о чем-то переговаривались. Когда мы пошли с площади, эта девочка догнала меня и вручила мне сверток со своим подарком. Я растерялся, а она быстро убежала. В свертке был небольшой плюшевый медвежонок, я очень любил и берег его.

— Он и сейчас у тебя?

— Нет. Но я знаю, что он в хороших руках. Я был уже подростком, когда под самое Рождество к нам привезли маленькую девочку лет шести. Ее звали Мэгги. Она была жутко растеряна, напугана, много плакала. Мне стало так жаль ее. В самое светлое время в году ей было так одиноко и страшно. Через день она пропала. Ее долго искали. Я нашел девочку случайно, на нежилом этаже. Она, видимо, просто забрела туда, наплакалась и уснула.

Я принес ее спящей в комнату. И пока она не проснулась, вложил ей в руки своего медвежонка. Я хотел, чтобы это было как маленькое чудо, хоть что-то светлое для нее. Она, конечно, ничего не поняла и не узнала, кто это сделал. Она, и правда, восприняла это как чудо, и так смешно и удивленно смотрела на всех, везде таская его за собой. Как и я когда-то. Потом нашлись какие-то родственники и забрали ее. Я видел, когда ее забирали, она была такой счастливой и прижимала к себе эту игрушку. Вот такая история.

«И он пытался убедить себя и окружающих в том, что может поступать жестоко, и ему никто на свете не нужен…», — глядя на Виктора, думала Аннет. Она вздрогнула и отступила, девушка никак не могла привыкнуть к кромешной темноте, накрывающей на миг все вокруг. В эти мгновения ее начинало захлестывать чувство абсолютной беспомощности, но она старалась держаться спокойно, понимая, что ему еще тяжелее.

Виктор еще некоторое время молча смотрел куда-то вдаль, а потом перевел взгляд на Аннет.

— О чем ты думаешь? — тихо спросила девушка.

— Я думаю о нас, Аннет. Я думаю, ведь если бы не эта ужасная история со мной… Все могло быть так хорошо! — Виктор сел напротив и заговорил горячо и быстро, жадно вглядываясь в лицо девушки. — Я все время думаю, имел ли я право вообще втянуть тебя в эту историю. Но… мне так хотелось быть рядом с тобой, Аннет. Как только я увидел тебя в первый раз. Я ведь тогда и не знал, что ты можешь мне помочь. Я знал, что мне не на что рассчитывать, но… я не мог преодолеть себя. Аннет, я старался не думать о тебе, а все получалось наоборот. Я никогда не чувствовал такого, никого нет ближе и дороже тебя. Аннет, я знаю, я, наверное, не должен этого говорить, но, я… я люблю тебя. Я так люблю тебя.

Аннет смутилась. Ей никто не говорил таких слов, и она понимала, что чувствует то же самое, и не может справиться с нахлынувшими чувствами.

Она робко подняла взгляд на юношу и тихо произнесла:

— Виктор, ты… тоже мне очень дорог. Мне всегда так хорошо и спокойно возле тебя. Я… я тоже тебя люблю, — выдохнула Аннет.

Она закрыла лицо от смущения и тут же почувствовала, как Виктор отнял ее ладони от лица и взял их в свои. Сейчас его руки были теплыми, а прикосновения осторожными и нежными. Аннет ощутила легкий трепет, и все ее существо вдруг потянулось к Виктору, и в тот же миг она почувствовала себя в его объятьях. Виктор крепко обнимал девушку и осыпал поцелуями ее лицо. Аннет не противилась его ласкам, а напротив, еще сильнее прижалась к нему, словно опасаясь, что сейчас эта безумная вспышка вдруг оборвется и уступит холодному рассудку. Осыпаемая поцелуями Аннет все глубже проваливалась в сладкий плен, слыша лишь признания в любви и с трепетом отвечая на них.

Аннет проснулась от яркого солнца, она обернулась, но Виктора уже не было рядом. «Если бы сейчас вся эта история с заклятьем закончилась, — с тоской подумала девушка, — мы могли бы быть счастливы навсегда».

Аннет почувствовала какое-то непонятное, томящее предчувствие. Она быстро оделась и осторожно вошла в комнату Виктора.

Виктор стоял у стола, нервно теребя странички тоненького телефонного справочника пансионата. Аннет понимала, о чем он сейчас думает.

«Сейчас, когда, кажется, спасение было уже близко, он не может поговорить с нужным человеком. Если Франческа умрет, то Виктор останется таким навсегда. Ему становится все хуже, и Бог весть, сколько он сможет выдержать, месяц, два, три и… он тоже уйдет».

От этих мыслей на глаза Аннет навернулись слезы. Она быстро подошла к Виктору и крепко сжала его руки. Сейчас они были жутко ледяными, но Аннет, словно не замечала этого теперь. Виктор посмотрел на нее с любовью и отчаянием.

— Аннет, я…, — растерянно начал он.

После произошедшего между ними он казался куда более смущенным, чем сама Аннет.

— Виктор, я никогда не пожалею о том, что произошло, и неважно осталась нам всего пара месяцев или целая жизнь, — быстро прошептала Аннет.

Раздался телефонный звонок, и девушка опрометью бросилась в прихожую.

Сомнения и страхи

— Это звонили из конторы, — пытаясь скрыть разочарование в голосе, сказала вернувшаяся Аннет, — нужно передать им одну копию, помнишь, они говорили.

— Да, я совсем забыл, — ответил Виктор.

— Я сейчас поеду туда, — быстро сказала Аннет. — Останься дома, на улице очень солнечно сегодня и… вдруг позвонит Катарина.

Они оба ждали этого звонка, и девушке почему-то казалось, что он будет именно сегодня.

Аннет вернулась довольно быстро, она не хотела надолго оставлять юношу одного: в такие жаркие и солнечные дни ему бывало особенно плохо.

Виктор сидел у камина, протянув руки к огню, но, похоже, это не очень спасало его.

— Тебе холодно? — участливо спросила Аннет.

Она села рядом и, взяв его руки в свои, осторожно попыталась согреть их своим дыханием.

Живое тепло ободряюще действовало на Виктора, но он быстро отнял руки, боясь за Аннет.

— Перестань, ты замерзнешь, не надо.

— Виктор, что мы будем делать, если ей не станет лучше? — тихо спросила Аннет. — Может, нам еще раз завтра съездить в пансионат?

— Не думаю, что это что-то решит, — задумчиво произнес Виктор. — Если Катарина не звонит, значит, ничего не изменилось, но это значит и то, что не случилось худшего. Конечно, сидеть здесь вечно мы не можем, я думаю, еще дня два-три и что-то все равно решится. Если нет, то ты вернешься, Аннет. Ведь скоро начнутся занятия.

— Ты останешься здесь?

— Да, мой дом под присмотром, об этом я не волнуюсь. У меня нет другого выхода, по крайней мере, пока есть хотя бы надежда.

— Ты опять останешься совсем один…

— Видимо, это моя судьба, — грустно произнес Виктор. — А тебе надо возвращаться к нормальной жизни, Аннет.

— В которой… не будет тебя. Я не хочу этого, — прошептала она. — Я не хочу думать о плохом! Она поправится, и вы встретитесь. Ведь мы нашли ее, это не может быть напрасно. Не может быть напрасно! — горячо воскликнула Аннет.

— Не надо так, — ласково произнес Виктор. — Я тоже еще надеюсь, что все будет хорошо. И тогда… мы могли бы быть вместе. Аннет, если бы я мог быть рядом с тобой всегда, если бы мог. Как же это все ужасно! — быстро прошептал он. — Что же я наделал! Как я мог быть таким! А теперь… есть ты. И мне никто не нужен, кроме тебя! Я готов вынести что угодно, только бы ты была рядом, — Виктор сжал ее руки, Аннет невольно вздрогнула от холода, и он быстро отпустил ее. — Но… я только мучаю тебя, — виновато прошептал он.

— Виктор, не надо! Не казни себя. Я с тобой. Все будет хорошо, — тихо произнесла Аннет, опустив глаза.

Его признания так волновали и смущали ее, что ей всегда хотелось убежать и, спрятавшись, заплакать то ли от горечи, то ли от счастья.

Вот и сейчас, еле заметно улыбнувшись, Аннет встала и быстро прошла в свою комнату. Девушка присела у окна и бережно погладила лепестки цветов, стоящего в ее комнате букета. Она понимала, что любит и что любят ее, но все это было так зыбко и так страшно сейчас.

Внезапно Аннет почувствовала, как потянуло холодом, так же как и позавчера, когда она спала днем. Девушка поежилась, ее охватил сильный страх, она застыла, глядя прямо перед собой на цветы, почему-то боясь обернуться.

Только сейчас Аннет заметила, что все цветы в букете уже начали увядать, кроме той маленькой кремовой розочки, бутон которой она целовала. И от этого ей почему-то становилось очень тревожно.

«Ты боишься… Страхи, сомнения — самые большие наши враги, преодолеть себя, сомнения, страх…», — зазвучал вдруг в ушах Аннет чужой голос.

Девушка вздрогнула и обернулась. Она вновь увидела, как прозрачный лед медленно нарастает прямо перед ней, образуя тонкую стену. Аннет протянула руки, но видение не исчезло, как в прошлый раз. В переливах прозрачного льда девушка увидела Виктора. Он смотрел на нее почти так же, как и тогда в ее сне: равнодушно и холодно, а в его темно-карих глазах то и дело вспыхивал холодный голубой огонек.

— Я не боюсь, — тихо прошептала Аннет, — мне нечего бояться.

Но она тут же опустила взгляд. На самом деле ей было жутко вновь поднять глаза и увидеть этот голубой холодный омут, который делал ее абсолютно беспомощной, и она понимала, что не посмеет взглянуть на него.

— Ты не остановишь зло, ты боишься, — тихо прошелестел над ней зловещий чужой голос. — Разве тебе не в чем сомневаться?

— Нет, нет, — тихо прошептала Аннет. — Зачем?

Она смело подняла взгляд, но в переливающихся бликах девушка увидела не Виктора, а своего отца, такого, каким она видела его в последнее время, с холодной вежливостью и наигранной любезностью в отношении к матери.

А через миг Аннет увидела Александра. Сейчас, зачем?!! Она уже забыла о нем. Он был ее первым полудетским увлечением, он ничего не обещал и не говорил ничего серьезного, просто заморочив голову красивой болтовней. Александра забавляла наивная привязанность Аннет. А потом… он оставил ее легко и просто, не сказав даже слова, зная о том, что Аннет несколько часов стояла у его дома, просто вышел с другой через черный ход.

— Зачем? Зачем все это сейчас? Это не имеет никакого значения. Сейчас все по-другому. Виктор никогда не оставит меня, — прошептала Аннет.

— Конечно, не оставит! Куда ж ему теперь деться, если от этого зависит его жизнь. Когда ты многим кому-то обязан…, — услышала она зловещий шепот.

Аннет сжалась, понимая, что не в силах остановить звучащий в ушах голос, с ужасом наблюдая за тем, как тонкая стена льда намерзает диковинными узорами, превращаясь в глухую и непроходимую.

— Нет, это неправда! Зачем я об этом думаю? Это не обо мне, это не о нас. Это не так! — воскликнула девушка. — Я знаю, что это не так! Я ни в чем не сомневаюсь и ничего не боюсь! Виктор! Виктор!

Аннет смело протянула руку, стена мгновенно растворилась, и она услышала голос Виктора.

— Ты меня звала? — спросил он, входя в комнату.

Аннет быстро отвернулась, вытирая нахлынувшие слезы. Ее вдруг охватила невероятная дрожь.

— Нет, тебе послышалось, — быстро ответила девушка.

— Что с тобой? Где ты была, Аннет? — голос Виктора прозвучал как-то настороженно, и она с удивлением обернулась.

— В конторе. Почему ты спрашиваешь?

— Потому что ты сама не своя и смотришь на меня так, словно видишь первый раз в жизни. У тебя опять видения? Не молчи!

— Нет. Просто там, в гостиной, очень душно. Мне стало нехорошо. И в голову лезут всякие мысли, — неуверенно ответила девушка.

— Я должен знать, если что-то не так, — упрямо и твердо произнес Виктор. — Пойми, мне очень страшно за тебя. Я не могу допустить, чтобы с тобой что-то случилось из-за меня. Аннет, когда я думаю, сколько ты сделала для меня. Я должен…

— Замолчи! — резко произнесла девушка.

Юноша поднял на нее изумленный взгляд.

— Я хотела сказать, ты ничего не должен, Виктор. Ни себе, ни мне тем более, — выпалила Аннет. — Я отдаю себе отчет во всем, что я делаю. И если что-то случится, я сама… все понимаю. Я делаю это по своей воле и мне ничего от тебя не нужно. Мне не нужно твое расположение, потому что я здесь с тобой. Мне не нужна благодарность.

Виктор обескураженно смотрел на Аннет.

— Я и не думал ничего такого, — несколько растерянно произнес он. — Я лишь хочу позаботиться о тебе. Разве есть в этом что-то дурное?

Аннет опустила глаза, понимая, что ее вспышка сейчас была абсолютно бессмысленной. Как можно было сомневаться в его искренности!

— Извини, я не хотела тебя обидеть, — пробормотала она.

Виктор пожал плечами.

— Ну что ты, Аннет.

Он так бесхитростно и нежно смотрел на нее, и от его взгляда Аннет чувствовала себя еще увереннее.

— Просто я люблю тебя, — серьезно произнес Виктор. — Я никогда никого не любил. А тебя я люблю и мне очень страшно за тебя. Позавчера вечером ты была так напугана. Я видел это, Аннет. Я знаю, это не просто так. Мне кажется, — добавил он, немного помолчав, — что чем мы ближе, тем все становится опаснее для тебя.

Виктор замолчал, опустив глаза, а Аннет почувствовала сейчас невероятную уверенность в своих силах. Для нее не существовало больше никаких страхов. Она ощутила сейчас спокойствие, какое-то твердое осознание того, что ничего не сможет больше сломить ее.

Девушка бросила взгляд на цветы. Почему ей показалось, что они увядали?

— Нет, я знаю, что все будет хорошо, — твердо произнесла Аннет, сама не понимая к кому она сейчас обращается: то ли к Виктору, который стоял перед ней, то ли к призрачному видению, которое она видела мгновение назад.

Аннет протянула руку и легко коснулась щеки Виктора.

— Мне кажется, я все меньше ощущаю твой холод, — тихо произнесла она.

— Не надо, я боюсь за тебя, — тихо отозвался Виктор.

— А я ничего не боюсь. Когда есть любовь, ничего не страшно, — твердо произнесла Аннет и осторожно коснулась губ Виктора.

Нежность и ярость

Виктор сидел с раскрытой книгой за письменным столом, когда в его комнату вошла Аннет и недоуменно огляделась вокруг.

— Что ты ищешь?

Он быстро взглянул на девушку, сам не понимая, почему сейчас ее появление вдруг вызвало в нем дикое раздражение.

— Я, кажется, оставила тут сумочку, когда пришла, — растерянно произнесла она. Аннет показалось, что в голосе Виктора прозвучали какие-то чужие нотки.

Она оглянулась и, резко повернувшись, вдруг столкнула со стола маленький стеклянный светильник. Упав на пол, он со звоном раскололся на две половины.

— Аннет! Как можно быть такой неосмотрительной?! Что ты наделала?! — воскликнул Виктор и метнул на нее гневный светлый взгляд.

Аннет вздрогнула и тут же опустила глаза, чтобы не встретиться с ним взглядом.

— Я же не нарочно, — мягко возразила она.

— Замолчи!

Виктор вдруг двинулся на Аннет, и та привычно беспомощно сжалась. Но тут ее страх куда-то улетучился, и она смело взглянула в его чужие, холодные глаза.

— Я справлюсь… Мне не страшно, — тихо произнесла Аннет, поняв, что его взгляд обездвиживает ее лишь тогда, когда она боится. — Виктор, вернись, пожалуйста! Виктор! — воскликнула она.

Голубой омут мгновенно потускнел, и Аннет поняла, что может управлять им, а значит, она заставит зло отступить, исчезнуть навсегда!

«Что я делаю?!», — Виктор остановился и, отступив, едва успел опуститься в кресло, как его накрыла резкая чудовищная боль. Она не только отнимала у него возможность двигаться, ему было трудно даже дышать. Он почувствовал, будто его сердце сжала ледяная рука, и оно забилось часто-часто, так, что у него окончательно перехватило дыхание. Перед глазами лихорадочно заплясали черные точки, и он на мгновение лишился чувств.

Жадно хватая воздух, Виктор открыл глаза и увидел встревоженную Аннет.

— Очнись, пожалуйста, — тихо шептала она и осторожно гладила его по лицу.

Боль все еще не отпускала его, и он едва мог двигаться. К тому же холод вновь охватил Виктора, но теплые прикосновения Аннет не позволяли ему окончательно завладеть его существом.

— Это снова со мной, я…, — еле слышно произнес Виктор, подняв на девушку виноватый взгляд.

— Не надо, не надо, — ласково шептала Аннет, — я же все понимаю, Виктор. Все хорошо.

Она осторожно поднесла стакан с водой, и Виктор жадно припал пересохшими губами к живительной влаге. К нему постепенно возвращалась способность двигаться, но боль отступала медленно и неохотно.

«Долго ли ты сможешь вынести это?» — отчетливо звучал в голове Виктора голос старика.

Аннет, с тревогой вглядываясь в его посеревшее от боли лицо, осторожно коснулась руки и ощутила невероятную дрожь.

— Тебе снова холодно. Ты можешь встать?

Виктор кивнул, и Аннет помогла ему добраться до дивана. Она быстро положила ему под голову подушку и заботливо укутала пледом.

Виктор еще не чувствовал облегчения, напротив, боль вновь словно усилилась, и тошнотворный страх вдруг овладел всем его существом. Ему казалось, что воздуха становится все меньше и меньше.

— Не уходи, Аннет, пожалуйста. Побудь со мной, — прошептал он.

— Я здесь, — она ласково погладила Виктора по голове.

Он вздрогнул и, спрятав лицо в подушку, глухо застонал. Юноша сжал руку Аннет, от ее прикосновений ему и впрямь становилось легче дышать, и он боялся отпустить ее руку.

— Все будет хорошо, — тихо шептала над ним Аннет. — Этот кошмар закончится. Он должен закончиться. Это слишком жестоко. Он закончится, я знаю, закончится навсегда. Так будет, я знаю, так будет, — словно заклинание повторяла Аннет. — Все будет хорошо.

Виктору стало немного лучше: боль отступила, и ему удалось чуть-чуть согреться, но он был совершенно измучен и едва мог говорить. Аннет напоила его горячим чаем, после чего он обессиленно закрыл глаза и моментально заснул.

Аннет вышла из комнаты, несмотря на потрясение, она чувствовала себя на удивление спокойно. Девушка поняла, что способна влиять на эту ярость, главное, не бояться. А она больше ничего не боялась.

Раздался телефонный звонок, и Аннет, бросившись в коридор, дрожащими руками схватила трубку.

— Здравствуй, — услышала она бодрый голос Катарины. — У меня хорошие новости, девочка. Франческе стало намного лучше. Уж не знаю, как это связано, но после вашего визита она словно ожила. Я думаю, вы сможете навестить ее послезавтра. Вы же хотели поговорить о ней, Аннет. Если удобно, примерно через полчаса я буду в парке, на 5-й улице. Знаешь, где это? У меня немного времени, но…

— Спасибо. Конечно! — воскликнула Аннет.

— Хорошо. Жду, — ответила Катарина и повесила трубку.

Девушка вошла в комнату Виктора, он спокойно и крепко спал, и она не решилась его разбудить.

«Виктор, позвонила Катарина. Нужно с ней встретиться. С Франческой все хорошо. Прости, не стала тебя будить, тебе важно отдохнуть. Я скоро буду».

Аннет оставила записку на тумбочке возле дивана и быстро выбежала из дома.

***

Яркий солнечный свет заливал небольшую поляну, на которой под раскидистым деревом сидела Аннет.

Она, прищурившись, задумчиво смотрела на запутавшиеся в ветках солнечные лучи, которые рассыпались по сочной траве мелкими солнечными зайчиками.

Виктор чувствовал себя легко и спокойно, солнце щедро согревало его своим теплом. Он подошел к Аннет и легко обнял ее за плечи, девушка улыбнулась и ласково взглянула на него. Виктор опустился рядом и, положив голову на колени Аннет, посмотрел на нее весело и счастливо. Он взял ее руку и осторожно прижал к губам ладонь девушки, ощущая тепло и спокойствие.

— Аннет… Аннет, — Виктор открыл глаза и, не в силах еще опомниться от сна, снова позвал девушку.

Никто не отозвался, и юноша, постепенно возвращаясь в реальность, чувствовал неясную горечь, наполняющую его сердце. Сейчас он не чувствовал ни боли, ни холода, но его охватывала непонятная тревога.

Заметив записку, он быстро развернул ее и, прочитав, прерывисто вздохнул. В последнее время Виктора охватывали странные чувства: он будто бы и надеялся на благополучный исход, но в то же время его жестоко терзали сомнения и страхи, что ничего не выйдет. И, может быть, если бы не эта упрямая девочка рядом с ним, так верившая в чудо спасения и нежно заботившаяся о нем, у Виктора просто уже не хватило бы сил на борьбу и поиски.

Его чувства к Аннет с каждым днем становились все глубже и сильнее, и он понимал, что его спасение - это еще и шанс быть рядом с Аннет. Шанс любить и быть любимым, забыть об одиночестве и быть счастливым не только самому, но сделать счастливой и ее. А значит, нельзя поддаваться отчаянию, хотя это было очень непросто.

***

Аннет вошла в уютную беседку и поздоровалась с Катариной.

— Ты одна? Виктору не лучше? — участливо спросила женщина.

— Немного лучше, но ему нужно отдыхать, — ответила Аннет.

Катарина сокрушенно покачала головой.

— Бедный мальчик, — произнесла она. — Я понимаю, вам важен визит к Франческе. Доктор это не очень поощряет, потому что еще боится за нее, но мне кажется, ей это только на пользу. Послезавтра он уже отпустит ее на прогулку, это будет утром. Я проведу вас к ней, совсем ненадолго, но все же.

— О, Катарина! Вы так добры к нам! — воскликнула Аннет.

— Я ничего еще не сделала. Успокойся. Сегодня Франческе стало гораздо лучше, и, я уверена, она поправится. Правда, она говорит какие-то несуразные вещи, поэтому доктор и опасается визитов. Но, возможно, именно вы ей и нужны. Я так думаю. Скажи, Аннет, Виктор знаком с Франческой, вероятно, давно?

— Он знал ее совсем ребенком. Вы думаете, она помнит его, и для нее это имеет какое-то значение? — с трепетом спросила девушка.

— Имеет, Аннет, я поняла, что имеет! Я недавно ухаживаю за ней, раньше, говорят, с ней такого не случалось. Она больна и одинока, есть племянница, которая бывает крайне редко, но хотя бы обеспечивает ее всем необходимым. Франческа ведь не так стара, но ее состояние… Конечно, ей нелегко, еще и совсем одна.

Катарина сокрушенно покачала головой и задумчиво продолжила:

— Может быть, от одиночества с ней и стало что-то не так, а может, мы просто не в силах этого понять. В общем, с недавних пор, где-то чуть больше года назад, ей становится все хуже и хуже, и она все время говорит о каком-то мальчике, которому причинила сильную боль. Я поняла, она хочет его найти, попросить прощения. Когда ей становится совсем плохо, Франческа просто бредит им и говорит о том, что боится умереть, не увидев его. Мы никак не могли взять в толк, о чем речь. Она всё так запутанно объясняет. Не называет даже имени, а только упрямо твердит — бедный мальчик. У нее нет детей. Франческа одинока, мы считали этого ребенка плодом ее фантазий, но когда появился этот юноша…, я сразу поняла, о чем речь!

— Когда-то давно Франческа работала в приюте, где воспитывался Виктор, — сказала Аннет. — Однажды она поступила с ним очень жестоко. Ему нужно повидать ее! И, как я понимаю, и ей тоже.

Катарина кивнула.

— Теперь мы знаем, что это не пустые бредни, Аннет. Но чего уж я точно не понимаю, так это ее просьбы о каком-то цветке. Она иногда становится жутко беспокойной и просит какой-то красный цветок. Мы уставили весь подоконник цветами. А я даже покупала ей букет роз, но она ничего этого не приняла. Но твердит об этом цветке постоянно. Может, твой друг знает об этом и это имеет какое-то значение. Она иногда просто нас сводит с ума этим красным цветком!

— Да, он знает, — задумчиво ответила Аннет. — Я тоже понимаю, кажется, о чем речь.

— Ну и хорошо, — ободряюще произнесла Катарина. — Может, мне и не стоило это говорить, но мне показалось, что нужно рассказать вам об этом. Все это как-то странно, — задумчиво продолжила Катарина. — Так вот, послезавтра утром, в 11, я буду вас ждать. Я выведу Франческу на прогулку в парк, там у нас есть одна довольно тенистая и уединенная аллея. Вы сможете посетить ее ненадолго. Договорились, Аннет?

— Да, конечно! О, Катарина! Мы вам так благодарны!

— Ну-ну, помощь невелика, и я рада, если от нее будет толк, — спокойно произнесла женщина. — Надеюсь, Виктору станет лучше. Мне так жаль его. Все образуется, — Катарина ласково кивнула девушке. — До встречи, Аннет.

***

— Виктор, послезавтра мы поедем к Франческе! — воскликнула Аннет, едва войдя в комнату. — С ней все хорошо! Ты сможешь поговорить с ней. Как ты себя чувствуешь?

Она быстро подошла к растерянному от неожиданной новости Виктору и взяла его за руку. Руки Виктора уже не были такими ледяными как днем, ему было гораздо лучше.

— Все в порядке, Аннет, — растерянно ответил Виктор. — Мне не верится, что это правда! Расскажи, о чем тебе еще говорила Катарина?

Аннет коротко пересказала ему содержание разговора.

— Знаешь, Катарина полагает, что это наш визит так повлиял на ее состояние. До этого ей было совсем плохо. Я думаю, Виктор, она нуждается в тебе не меньше, чем ты в ней. И ещё Катарина сказала, что Франческа просит какой-то красный цветок. Я подумала, что уж не тот ли, о котором ты рассказывал, и от которого тебе теперь так плохо?

— Я думаю, это так, — задумчиво произнес Виктор. — Нужно привести ей цветок, обязательно. Это очень важно, — быстро произнес он и вдруг затих.

Аннет вздрогнула, на нее пахнуло невероятным холодом, и девушка увидела, как глаза юноши стремительно наполняются небесно-голубым светом. Виктор быстро отвернулся от нее.

— Уйди скорей! — отчаянно шепнул он.

Но Аннет не послушалась, напротив, она стремительно подошла к Виктору и, бесстрашно глядя в голубой омут, протянула к нему руку.

— Отстань! Не трогай меня! — резко чужим голосом произнес Виктор, схватив ее за руку, в желании остановить.

Но Аннет не отступила, она все так же прямо смотрела на него, зная, что теперь ей под силу остановить эту ярость. Виктор крепко стиснул, но тут же выпустил руку Аннет.

Он вздрогнул, ощутив, как больно на миг сжалось его сердце и забилось часто-часто. Ему стало трудно дышать и юноша начал медленно опускаться на пол, зная, что чем сильнее он сопротивляется ярости, тем больше боль терзает его. Аннет опустилась перед ним на колени, она крепко обняла его и не выпускала Виктора из своих объятий. Его дыхание мгновенно выровнялось, боль отпустила, причем так быстро, что Виктор, уже ждавший бесконечного изматывающего приступа, облегченно вздохнул и несколько удивленно посмотрел на Аннет. Он не чувствовал ни ужаса, ни боли. Что-то страшное, тяготеющее над ним внезапно отступило.

— Аннет, как ты…, — опомнившись, прошептал юноша. — Так нельзя! Я ведь мог ударить тебя! — отчаянно воскликнул Виктор, взглянув на покрасневшее от его пальцев тонкое запястье Аннет.

— Нет, — уверенно произнесла девушка. — Ты не можешь причинить мне зла, Виктор. Я теперь знаю, я могу повлиять на этот гнев. И могу остановить зло. Я никогда не смотрела тебе в глаза, когда ты начинал злиться, потому что этот взгляд… он меня словно обездвиживал, я испытывала жуткий страх и словно каменела. Но я поняла, что не надо бояться. Я смотрела тебе прямо в глаза, и я остановила тебя. Ты никогда не причинишь мне зла, Виктор. Я знаю, знаю! Ты слышишь меня! Я не боюсь этого зла. И я смогу его остановить. Смогу!

Аннет говорила уверенно и твердо.

— Мне показалось, я задохнусь, оно… не отступит… оно убьёт меня, — тихо проронил Виктор.

— Нет! Этого больше не будет. Не будет никакой боли. Я могу это остановить. Не будет! Я не позволю!

Аннет решительно взглянула куда-то вдаль, словно говорила это кому-то другому, а не Виктору.

Юноша смотрел на нее несколько растерянно и встревоженно. Сейчас в нем говорил страх за Аннет, она казалась ему очень уставшей, и он быстро подхватил ее, когда девушка вдруг обессиленно склонилась ему на руки.

— Аннет, что с тобой? — обеспокоенно спросил он.

— Я просто… немного устала и переволновалась. Все хорошо, — ободряюще произнесла Аннет. — Я хочу побыть на воздухе.

Виктор поднял девушку на руки и унес на террасу.

***

После всех потрясений Аннет на воздухе почувствовала себя легче и спокойнее. Виктор встал рядом, опершись на перила, задумчиво глядя куда-то вверх.

Ветер был довольно свежим, ночная прохлада разливалась над темными притихшими улицами и кронами больших деревьев, беспокойно шуршащими листвой, словно ведущими одним им понятную беседу. Уже давно стемнело, и безоблачное небо наполнилось мириадами сверкающих точек, среди которых тонким серпиком красовалась молодая луна, разливая ясный невесомый свет.

Виктор смотрел на звезды, лунный свет освещал его лицо, отчего глаза казались еще более темными и глубокими.

— Ты знаешь созвездия? — тихо спросила Аннет.

— Да, — ответил Виктор. — Я люблю наблюдать за ними. Ночью бывает так тихо и хорошо, нет суеты, рождаются совсем другие звуки. А звезды, они словно корабли в бесконечном океане и у каждого своя история, свой путь. Смотри.

Виктор показывал Аннет на созвездия и рассказывал разные легенды, связанными с ними. Девушка посмотрела на него, сейчас он оказался ей таким беззаботным и счастливым, он и был таким, в те минуты, когда забывал о своем несчастье, когда его не мучили холод и боль.

— Аннет, смотри! — вдруг воскликнул Виктор.

И она увидела мелькнувшую и быстро исчезнувшую яркую маленькую точку. Ее сердце на миг замерло, и Аннет сама застыла, поверив в силу давней приметы про падающие звезды.

— Почему люди думают, что звезды должны слышать и исполнять их помыслы, — улыбнулся юноша. — Хотя там, наверняка, кто-то есть, — задумчиво добавил он.

Виктор опустил руки на плечи Аннет и осторожно привлек ее к себе.

— Знаешь, я сегодня днем видел такой чудесный сон, — тихо произнес он. — Словно мы были на какой-то поляне под деревом, было так солнечно, но мне не было холодно. Мне было хорошо, Аннет, и ты была рядом.

Девушка удивленно посмотрела на Виктора.

— Я тоже, я видела тоже самое! — воскликнула Аннет. — Это было словно видение. Когда я в бурю впервые была у тебя.

— Если бы это и вправду когда-нибудь сбылось, — тихо прошептал Виктор и спрятал лицо в мягких разбросанных ветром волосах Аннет.

Красный цветок

«Завтра мы поедем к Франческе», — эта мысль с самого утра не давала покоя Аннет. Она считала часы, гнала этот едва успевший начаться день и с тревогой посматривала иногда на телефон, боясь какой-нибудь плохой новости, и упорно гнала от себя эти черные мысли.

К ее удивлению, Виктор был почти невозмутим: или он смирился с мучительным ожиданием или у него уже просто не было сил на проявление сильных чувств.

Беспокойство настолько овладевало Аннет, что она за завтраком разлила целый кувшинчик с молоком, опрокинула и разбила две чашки. Видимо, страшась дальнейшего погрома, Виктор предложил Аннет съездить куда-нибудь, в парк или магазины, чтобы она немного отвлеклась, но та не согласилась.

Девушка не хотела оставлять Виктора одного, к тому же погода не способствовала прогулкам. Резкий ветер уже с утра начал нагонять свинцовые тучи, солнце то пряталось за ними, и небо грозилось пролиться дождем, то вновь начинало светить во всю мощь. В невероятно душном воздухе висело предчувствие скорой и мощной грозы.

Аннет очень надеялась, что Виктор не вспомнит о цветке, так как ей казалось, что он может нанести ему большой вред, но юноша, словно прочитав ее мысли, сам заговорил об этом.

Девушка уже пожалела, что рассказала ему о нем, потому что мало того, что Виктор с невероятной настойчивостью твердил о том, что его надо принести Франческе, так еще и сам собрался идти за ним, причем один.

— Аннет, нам нужно взять с собой этот цветок, — мягко заговорил он, видимо, заранее приготовившись к ее реакции.

Девушка тяжело вздохнула, конечно, она не видела, а лишь предполагала, что творилось с Виктором из-за цветка, но она хорошо помнила жуткий ожог на его запястье и то, как долго заживала его рана.

— Может быть, не нужно этого делать, Виктор? Возможно, это просто глупость и не имеет значения. Вспомни, как он действует на тебя!

— Аннет, успокойся, пожалуйста, — ласково произнес Виктор. — Ну что с тобой? Ты сегодня просто места себе не находишь. Ведь ты изводишь себя из-за меня. Не надо так, прошу тебя. Аннет, я… мне нужно это сделать, понимаешь, я так чувствую, я не могу объяснить этого даже самому себе.

— Она опять заставляет тебя страдать! — вдруг выпалила Аннет.

— Нет. Теперь я знаю, Франческа хочет попросить прощения. А я… я простил ее, — уверенно произнес Виктор. — Понимаешь, когда я увидел ее такой одинокой и беспомощной, почти такой же, как и сам был тогда. Сейчас я не представляю, почему я так желал ей зла. Почему, Аннет? Да, она была не права и раскаялась теперь, а я должен был простить и забыть, но не смог. И пострадал из-за этого. Надо это исправить. Может быть, с этим все и закончится. Но даже если нет, то во мне все равно уже нет тех ужасных прежних чувств, Аннет. И мне от этого легко. Мне, правда, жаль ее, и я хотел бы сделать для нее что-то хорошее, что остановило бы ее страдания.

— Ты… ты искренне это говоришь, Виктор?

— Аннет…

— Я… я просто не знаю, смогла ли бы я, — задумчиво произнесла Аннет. — Когда я увидела ее и представила тебя, одиноким и маленьким, я не испытала к ней жалости, она это заслужила. Я не знаю, что должен был чувствовать ты. Тебя уже и так единожды предали, но сколько раз ты должен перенести предательство, жестокость и смиряться… прощать… Разве это справедливо?

Она вдруг осеклась, понимая, что может всколыхнуть в душе Виктора противоречивые чувства и не должна так говорить.

— Аннет, я когда-то думал точно также и поплатился за свою жестокость и ненависть. Но и она тоже. Я простил ее, да, Аннет. И не потому, что это освободит меня, ведь мы этого не знаем наверняка, но… я просто хочу ей помочь, если это возможно, смягчить ее боль. Это правда, — твердо заключил Виктор.

— Можно я сама схожу за цветком? — предложила Аннет.

— Нет. Я должен сделать это сам. Я чувствую, так надо, понимаешь. Все будет в порядке.

— Да ты, наверное, прав, просто… мне очень тревожно.

Аннет понимала, что сейчас она не остановит Виктора, и он не изменит своего решения.

— Тогда иди, иди скорее! Пока стало прохладнее, и нет такого солнца! Ну иди же!

От волнения девушка готова была сама вытолкнуть Виктора за дверь.

— Аннет, успокойся, пожалуйста, — мягко произнес он. — Не волнуйся так. Я скоро приду, это ведь совсем рядом.

— Хорошо.

Девушка как могла подавила эмоции и чуть улыбнулась Виктору. Она вышла из дома и смотрела на него, пока он не скрылся из вида, и в жуткой тревоге вернулась назад. Аннет прошла в свою комнату, не в силах справиться с нахлынувшими чувствами, бросилась на кровать и, зарывшись лицом в подушку, тихо шептала его имя, мысленно молясь о том, чтобы все закончилось хорошо.

Виктор быстро пришел к цветочному магазинчику. Солнце скрылось за тучами, и город потихоньку начал накрывать грозовой фронт. Резко сменившийся свежий прохладный ветер позволял Виктору дышать свободнее. Он сразу заметил в витрине маленький горшочек с красной геранью. Войдя в магазин, Виктор, коротко кивнув, указал на цветок. Девушка поставила его перед ним, и он сразу почувствовал неприятный душный запах, а перед глазами медленно поплыли красными круги, так что Виктору захотелось зажмуриться.

Девушка аккуратно поставила горшок в пакетик и передала Виктору. Он снова молча кивнул и постарался побыстрее покинуть магазинчик. Виктор пытался не касаться цветка, но, нечаянно задев его лепестки, тут же увидел, как по пальцам потекли жгучие красные пятна. Тяжело дыша, Виктор прошел некоторое расстояние и быстро присел на лавочку, стоящую в аллее, недалеко от магазина. За короткой аллеей был поворот и всего в сотне метров их дом. Виктор поставил пакет как можно дальше от себя, но это не помогало, он чувствовал себя все хуже и хуже. С одной стороны, проглянувшее из-за туч яркое солнце обдавало Виктора холодом, с другой, запах цветов обволакивал его каким-то густым тошнотворным туманом, в котором было трудно дышать, в висках стучало, пальцы кололо, а красные круги перед глазами не давали ему сосредоточиться и сделать хотя бы шаг.

Виктор уже жалел, что не взял с собой Аннет, хотя если бы она увидела его состояние сейчас, он был уверен, что она разбила бы горшок вдребезги и никогда больше не позволила бы ему прикасаться к этим цветам. Виктор мог уйти, оставив на лавочке злополучный цветок. Но почему-то мысль о Франческе лихорадочно стучала в его голове, не позволяя сделать этого. Он знал, что это ей нужно, и он хотел сделать это для нее, как и тогда, когда был маленьким. Сквозь красную пелену тумана он увидел ее лицо, но не то, что видел два дня назад: потухшее и измученное, а улыбающееся и молодое.

В висках Виктора застучало еще сильнее, ему казалось, что он слышит непонятный звон, а воздуха как будто становилось все меньше и меньше.

Виктор затравленно оглянулся, но рядом не было ни души. Мысль о фатальном одиночестве остро кольнула Виктора. «Может быть, это вовсе не спасение, а просто конец моей жизни, — пронеслось у него в голове. — И я опять один».

Нет, Виктор понимал, что теперь он не один, он знал, что совсем рядом есть Аннет, которая сейчас ждет его. И даже если с ним должно случиться что-то страшное, то он должен был, пускай хотя бы на миг, но еще раз увидеть Аннет.

«Виктор!» — в этом непрекращающемся звоне он отчетливо расслышал ее ласковый голос.

Неожиданно яркая вспышка молнии окончательно ослепила Виктора, а резкий громовой раскат словно расколол небо над его головой.

Юноша зажмурился и, через миг открыв глаза, понял, что звон прекратился, и он чувствует себя гораздо легче. Тошнотворный запах пропал, а его пальцы больше не жгли ожоги, более того, они исчезли.

Виктор осторожно взял пакет и пошел по направлению к дому. Он немного запыхался от быстрой ходьбы, но чувствовал себя как-то особенно легко. Солнце, ушедшее за тучи, не мучило его холодом. Правда, он немного чувствовал духоту, но не придавал этому большого значения, ведь в руках у него был цветок.

Подойдя ближе к дому, Виктор увидел Аннет. Она стояла на террасе, прижав руки к груди и, увидев его, побежала навстречу. Ветер растрепал ее темные волосы, высвободив светлые пряди, упавшие на лицо, ее большие синие глаза были полны тревоги и слез.

— Мне было так страшно, — тихо произнесла она.

— Все хорошо, Аннет. Не волнуйся, — мягко произнес Виктор. — Идем в дом, скоро будет гроза.

Она была такой трогательной сейчас в своей растерянности и тревоге, что Виктору захотелось обнять девушку, успокоить ее, и он с тоской подумал о том, что сейчас это невозможно, он всегда боялся обжечь ее холодом.

Аннет все еще встревоженно смотрела на него, когда они вошли в дом.

— Все в порядке. Он, кажется, больше так сильно не действует на меня, — сказал Виктор.

Аннет все же быстро забрала цветок и унесла в свою комнату.

Тучи за окном вновь ненадолго разошлись, и яркие лучи солнца пытались пробиться через плотные шторы гостиной.

— Тебе нехорошо? — спросила Аннет, видя, как Виктор тяжело дыша, присел на диван.

— Нет. Все в порядке. Просто мне очень душно. Наверное, это все же из-за цветка, — ответил Виктор. — Мне кажется, в доме слишком тепло. Даже для меня. Правда, странно, Аннет?

Она внимательно смотрела на Виктора. Он не выглядел сейчас как обычно, продрогшим и бледным, хотя на улице было достаточно тепло и светило солнце. Напротив, лицо юноши было залито ярким румянцем. Аннет осторожно коснулась руки Виктора и, вдруг рванувшись к окну, резко отодвинула тяжелую штору. Солнечные лучи ворвались в комнату столпом света. От неожиданности Виктор вскочил и зажмурился.

— Что ты делаешь, Аннет?! — вскрикнул он, закрыв лицо руками.

И… застыл на месте, от осознания того, что больше не чувствует холода. Солнце щедро согревало его своим светом. Это почти забытое ощущение тепла полностью захлестнуло его существо.

— Аннет! Что это?! — воскликнул Виктор, до конца не осознавая и не веря в то, что произошло. — Я больше не чувствую холода, Аннет! Солнце согревает меня!

Девушка подбежала к нему и крепко сжала его руки, они были теплыми, даже горячими.

— Как это возможно, Аннет? — шептал он. — Мне не вериться, что это правда.

Юноша бросился на улицу. Нет, он больше не чувствовал жуткого холода. Он растерянно смотрел на яркое солнце, заливавшее его своим светом и теплом. Виктор опустился на лужайку около террасы и заплакал. Аннет подбежала к нему, и он крепко сжал ее в своих объятьях. Девушка плакала от радости и волнения, чувствуя тепло Виктора, глядя на его растерянное и счастливое лицо.

— Все хорошо! Заклятья больше нет! — шептала Аннет.

Виктор еще не мог опомниться и до конца поверить в произошедшее.

— Аннет, неужели это правда? — тихо ронял он.

Солнце вновь скрылось за тучами, и внезапно хлынул мощный ливень, сопровождаемый оглушительными громовыми раскатами. Виктор и Аннет бросились на террасу, но все равно успели вымокнуть под дождем. Они не торопились заходить в дом, глядя на мощные потоки дождя. Этот ливень словно смывал сомнения, горечь и всю боль, которую им довелось пережить.

Преодоление

Несмотря на то, что ливень лил уже сплошной стеной, и гроза должна была ослабеть, вспышки молний становились все ярче и чаще, раскаты грома звучали почти ежесекундно. Виктор и Аннет поспешили в дом. Юноша хотел включить электричество, но лампа, мигнув ярко-голубым светом, мгновенно погасла, оставив молодых людей в сумраке, тускло освещаемом лишь отблеском порядком прогоревшего камина и вспышками молний, которые яркими зигзагами прорезали свинцовое небо за окнами.

Аннет стало жутко. Она вздрогнула, когда очередная вспышка молнии, вдруг высветила зеркало на стене гостиной, напротив которого они остановились. В нем будто зажегся голубоватый свет, и Аннет увидела не свое отражение, а лишь Виктора. Оно было словно осязаемым, плотным и от него исходило сияние, постепенно заполнявшее всю комнату.

Аннет в страхе быстро обернулась к Виктору и на мгновение застыла, безмолвно наблюдая, как он неподвижно смотрит в зеркало и как стремительно светлеют его глаза.

Сияние на мгновение будто ослепило Аннет, и она увидела комнату, сплошь заполненную холодным голубым светом.

— Ты не спасешь его, не справишься, не успеешь…, — пронесся над девушкой зловещий шепот.

Аннет испуганно огляделась вокруг. Где Виктор? Ведь он был сейчас совсем рядом.

— Виктор! — разнесся звонким эхом ее голос, и она увидела его стоящего перед ней, с неподвижным ясным голубым взором. А потом еще одного Виктора и еще и еще и еще. Эхо ее голоса словно размножило его образ.

Аннет затравленно и беспомощно оглядывалась, загнанная в заколдованный круг видений. Заклятье спало. Но Зло не ушло, не отступило! И сейчас она должна была остановить его. Навсегда! Аннет сейчас должна была быть рядом с Виктором, остановить его ярость и боль, иначе будет поздно.

— Виктор! — отчаянно позвала она, но никто не отозвался.

— Не освободишь, не успеешь, — шептал над ней зловещий глухой голос.

Аннет протянула руку, но образ Виктора тут же рассеялся, а девушка ощутила, как больно сжалось ее сердце. Она чувствовала его боль и понимала, что каждая ее ошибка будет стоить ему страданий.

Аннет судорожно перевела дыхание и огляделась еще раз. Она не может не узнать его среди всех этих видений. Но во всех взглядах, устремленных на нее, был лишь холод и злость, во всех, кроме одного, в котором она уловила что-то знакомое, что-то живое и теплое.

— Не посмеешь! Страшно! — прошелестел голос.

— Нет! — выдохнула Аннет и рванулась вперед. Видения рассыпались, словно осколки льда, наполнив комнату невыносимым звоном.

Но Виктор отшатнулся от девушки. Он уже не владел собой в своей ярости.

— Оставь! Оставь меня! — резко выкрикнул он.

Но Аннет не испугалась, а быстро схватила его за руку и, не дав ему опомниться от ее дерзости, крепко обняла его, прижавшись губами к его губам. Аннет знала, что, если Виктор сейчас оттолкнёт ее или даже ударит, она все равно должна остановить эту ярость, погасить этот небесно-голубой огонь навсегда и верила, что он не способен причинить ей зла и ничего не боялась.

Виктор с силой оттолкнул от себя девушку, она оступилась и едва удержалась на ногах. Аннет ясно видела злой голубой огонь в его глазах, которого раньше так страшилась, но не отводила взгляда.

— Я не отступлю! Не отдам! Отпусти! Исчезни! — выкрикнула она.

В лицо ей пахнул жуткий холод, но злой голубой огонек мгновенно потух в глазах Виктора. И она знала, что навсегда.

Виктор опомнился и растерянно огляделся, еще не понимая до конца, что произошло. В то же мгновение из зеркала вырвался плотный густой голубой поток света и метнулся прямо на Аннет. Виктор едва успел отстранить девушку, и тут же ощутил, как у него перехватило дыхание, сердце, больно сжавшись, казалось, пропустило один удар, и тьма охватила его, заслонив все вокруг. Но теплые крепкие объятия Аннет не позволили ему провалиться в эту бездну. Поток света, стремительно пронесшись где-то совсем близко от них, рванулся куда-то вверх, Виктор снова ощутил боль в груди и невероятное жжение в глазах, что на миг зажмурился.

— Уйди! Исчезни! — выкрикнула Аннет.

Голубой световой поток ударился в зеркало и рассыпался на миллионы искр, которые мгновенно потухли. Теперь зеркало отражало Виктора и Аннет, крепко державших друг друга в объятьях.

— Аннет! Твои волосы! — воскликнул Виктор.

Белокурые пряди девушки темнели на глазах и вскоре слились по цвету с остальными волосами.

За окнами прокатился глухой раскат грома и в то же мгновение гроза стихла.

— Аннет…, — Виктор крепко сжимал девушку в объятьях, не в силах больше произнести ни слова.

— Оно ушло! Я знала, что так будет, — тихо прошептала Аннет и заплакала.

***

Внезапный ливень постепенно превратился в тихий дождь. Виктор и Аннет сидели в гостиной, прислушиваясь к шуршанию дождя за окном, они сидели так уже несколько часов, потрясенные, растерянные, счастливые, не способные даже говорить о чем-то. Аннет держала руку Виктора в своей, спрятав лицо на его груди, ощущая, как он ласково гладит ее волосы. Иногда она сильнее сжимала его руку, словно боясь вновь почувствовать холод, и поднимала на него счастливый и смущенный взгляд.

Услышав гулкие удары часов, они одновременно вздрогнули, но тьма не покрыла комнату, и Виктор и Аннет теперь окончательно убедились, что все кошмары для них закончились.

Виктор осторожно погладил девушку по щеке, его теплые темные глаза смотрели на нее с нежностью.

— Аннет, как я счастлив, что все это закончилось, — прошептал Виктор, — и ты рядом. Я не вынес бы всего этого, если бы тебя не было со мной. Я так люблю тебя. Я всегда хотел быть рядом с тобой, с самого первого дня, как только увидел. Даже когда я понимал, что это невозможно.

— Виктор, теперь все хорошо. И мы можем быть вместе, — тихо ответила Аннет. — Знаешь, раньше я так боялась чувств. Мне было страшно, что все вдруг оборвется, и я останусь в пустоте. А с тобой я никогда не чувствовала этого, я всегда верила тебе, ты был таким искренним и таким добрым со мной.

— Я верил, что ты не отвергнешь моих чувств. И я буду рядом с тобой, всегда, если ты этого захочешь.

— Так и будет. Я люблю тебя, — прошептала Аннет и вновь смущенно спрятала лицо на груди Виктора.

ФРАНЧЕСКА

Виктор проснулся рано утром, он вышел на террасу и долго смотрел, как солнечный свет заливает небо, как тепло будит все живое, как рождается новый день. Он так давно не видел этого, не чувствовал как солнце касается теплыми лучами его рук и лица, как оно согревает все его существо. Виктор больше не чувствовал боли, тоски и страха, ему было легко, спокойно и радостно до слез. Войдя в дом, Виктор осторожно вошел в комнату Аннет. Она еще спала, прижавшись щекой к ладони. Он легонько коснулся ее плеча.

— Аннет, проснись.

Девушка открыла глаза и в полусне улыбнулась Виктору. Он тоже ответил ей улыбкой. Его рука, теплая и нежная, еще лежала на ее плече.

— Скоро нужно ехать в пансионат. Ты ведь хотела ехать со мной.

Аннет кивнула и тряхнула головой, пытаясь окончательно проснуться.

— Не торопись. Времени достаточно, — сказал Виктор.

— Хорошо.

«Наконец-то все хорошо», — радостно подумала Аннет.

***

— К вам посетитель.

Женщина повернула голову и быстро взглянула на медсестру.

— Посетитель? Приехала Изабель?

— Нет. Вот этот молодой человек. Поговорите с ним, Франческа. Он давно хочет увидеть вас.

Катарина и Аннет отошли в соседнюю аллею, а Виктор осторожно приблизился к Франческе. Женщина с удивлением смотрела на него.

— Здравствуйте, мадам, — начал Виктор. — Вы… не узнаете меня?

Она пристально вгляделась в его лицо и вздрогнула.

— Виктор? Это ты? Ты… как ты изменился. Конечно, столько лет прошло… ты ведь совсем взрослый. Катарина, — оглянувшись, пролепетала Франческа, — ты нашла этого мальчика?

— Я сам искал вас, — отозвался Виктор. — Я знаю, вы тоже хотели увидеть меня. Но сначала к вам было нельзя, теперь…

Франческа со стоном закрыла лицо руками и тихо заплакала.

— Виктор, ты… здесь, если бы ты знал…. Я… так хотела попросить у тебя прощения. Бедный мальчик! Я поступила с тобой очень жестоко. Мы не сразу осознаем многие важные вещи в жизни, — тихо роняла Франческа. — Когда-то я оттолкнула от себя такое светлое чувство, тогда это казалось такой мелочью, а теперь я понимаю, что оно значило на самом деле. Ты был таким добрым, чутким мальчиком, ты так хотел, чтобы тебя хоть кто-нибудь любил. Но… я не понимала тогда, Виктор, что значит одиночество, ненужность и разочарование. Когда я узнала цену одиночеству, я стала все чаще вспоминать тебя. Это стало какой-то навязчивой идеей. Но я понимала, что ты, возможно, не захочешь даже увидеть меня, а не то, что простить… Я знала, что я посеяла в твоем сердце боль и зло, и кто знает, как это отразилось на твоей жизни. Это зло могло породить другое зло, страшное, беспощадное, которое сушит душу жаждой мести, жестокостью. Я так боялась этого, мой мальчик. И преодолеть это так трудно, иногда невозможно. Порой мне становилось так плохо, что я боялась покинуть этот мир, зная, что ты не простил мне этого. Разве это можно простить?

— Не надо так, — тихо произнес Виктор. — Я пришел не для того, чтобы упрекать или радоваться вашему одиночеству и боли. Нам обоим важно было увидеть друг друга. Знайте, я не держу на вас зла. Это правда. Я не хочу, чтобы вы страдали. Я понимаю, как вам сейчас нелегко, я знаю, что такое одиночество.

— Да, я тоже, — тихо проронила Франческа. — Пока мы молоды и в нас есть силы, мы многое не замечаем, а когда это уходит… Я не была одинока, но… Моя болезнь… Когда моя беспомощность стала слишком явной, я осталась одна, — Франческа горестно замолчала, а потом продолжила. — Здесь, конечно, все хорошо. Но… когда сюда приходят люди к кому-то, а ты… ждешь, но знаешь, что этого не будет. Я знаю, ты понимаешь это. Кажется, это такая малость, но это так важно… Ты помнишь Маргариту, дочку директора? — вдруг спросила Франческа.

Виктор кивнул.

— Когда я уезжала от вас, она приходила ко мне. Ты был в больнице, я знала. Маргарита была очень умная чуткая девочка, она просила, чтобы я зашла к тебе. Просто, на пару минут. Ну что мне стоило тогда просто увидеть тебя! Я понимаю, как тебе было больно.

Франческа сокрушенно покачала головой и опустила глаза.

— Не надо, это все уже в прошлом, — произнес юноша. — Я хотел бы хоть что-то сделать для вас…

Виктор осторожно протянул женщине крошечный горшочек с красным цветком герани.

— Вы говорили об этом цветке?

— Да, да, — с трепетом прошептала женщина, — когда-то ты растил такой же для меня.

— Вы знали? — несколько удивленно спросил Виктор.

— Конечно, — тихо ответила Франческа. — Дети же так бесхитростны, и все ваши великие тайны шиты белыми нитками. Но тогда я даже не обратила на это внимание. Я знаю, все было слишком больно для тебя.

Франческа снова закрыла лицо руками и тихо всхлипнула.

— Не надо. Все это было давно, — произнес Виктор. — И мы больше не будем этого помнить. Я знаю, вы любите эти цветы. Пусть мой подарок будет с вами, сейчас, и вы уже не будете так несчастны и одиноки.

Франческа осторожно дотронулась до руки Виктора и произнесла:

— Милый мальчик, теперь я знаю, ты не поддался этому злу, и я знаю, что прощена.

Она смотрела на Виктора заплаканными глазами, но взгляд ее был спокойным и светлым. Юноша тихо улыбнулся ей.

— Ты сейчас такой же, как и тогда. Сколько же лет прошло, Виктор? — задумчиво произнесла Франческа. — Кажется, одиннадцать?

— Четырнадцать, — отозвался Виктор.

— Ты… всегда был там? — робко спросила Франческа.

— Да. Но сейчас это уже не важно, потому что я не один, — быстро ответил Виктор. — И теперь и вы тоже не будете одиноки. Вы же знаете, что теперь я… я очень хочу, чтобы у вас все было хорошо.

Франческа кивнула.

— Мальчик мой, будь счастлив, — прошептала она, и Виктор тепло улыбнулся Франческе.

Все будет хорошо

Теплое солнце щедро заливало большую лужайку. Аннет сидела под раскидистым деревом, дающим прохладную тень. Она раскладывала на покрывале лимонад, различные закуски и бутерброды. Это Лиззи и Рауль, проводящие лето в загородном доме у его родителей, затеяли пикник. Лиззи все возилась на кухне, а Рауль тоже еще хозяйничал в доме. Аннет, задумчиво прищурившись, смотрела на солнечные зайчики, путавшиеся в листве, ей казалось, словно все это уже происходило с ней.

— Аннет, тебе грустно? — спросил подошедший к ней Виктор. — Ты была такая задумчивая. Он опустился рядом и нежно обнял девушку.

Аннет улыбнулась и молча ласково провела рукой по волосам Виктора. Он положил ей голову на колени и взглянул на Аннет весело и счастливо.

— Мне помнится, я все это уже видела, Виктор, — прошептала Аннет. — Тогда в самом начале.

Виктор осторожно прижал к губам ладонь девушки.

— Да, я тоже, — прошептал он. — Ты всегда знала, что все будет хорошо.

— Да, знала, — тихо ответила она.

Виктор обнял Аннет, и они счастливо улыбнулись друг другу. Из дома к ним шли Лиззи и Рауль.