Семейные ценности Блэквудов

Глава 1

Элоида всегда отличалась феноменальным упрямством. И когда была молодой, подающей надежды целительницей, и когда превратилась в умудренную опытом, насквозь циничную ведьму от медицины. А уж когда двадцать пять лет назад она по нелепой случайности умерла и из-за чудовищно сильного дара и банального нежелания сдаваться, стала личем, это упрямство только усилилось.

Так что загадочное пятно на подоконнике её кухни получило все её внимание. Она как раз остервенело терла его щеткой, обильно поливая новым разрекламированным чистящим средством «Лимонное чудо», когда на гравийной подъездной дорожке показалась машина. Элоида замерла, невольно перестав дышать. Она долго вырабатывала привычку дышать, когда вокруг нее находятся люди. Но когда она была одна, часто об этом забывала, если что-то занимало все её внимание.

Машина был ей незнакома. Это был ничем не выделяющийся серый седан, на таких часто ездят по рабочим делам государственные служащие и страховые агенты. Интересно, кого это несёт судьба к двери её дома?

Отложив щетку, Элоида бросила взгляд в зеркало, висевшее у двери. Оттуда на нее смотрела ухоженная дама неопределенного возраста, где-то между сорока пятью и пятьюдесятью. Строгое каре темных волос с элегантной проседью, пронзительные серые глаза, которые иногда, если она злилась, мерцали потусторонним голубым светом, и идеально бледная кожа. Последнее, впрочем, было заслугой не генетики, а отсутствия кровообращения и очень дорогого корейского увлажняющего крема.

Первые десять лет своей нежизни Элоида потратила на то, чтобы просто привыкнуть к новому состоянию: научиться имитировать сердцебиение при объятиях, дышать и не забывать моргать. Следующие пятнадцать лет она провела в тишине своего викторианского особняка, занимаясь чистой наукой.

Особняк располагался в Спрингвейле, почти на краю города на обширном участке земли. Город привлек Элоиду, потому что был полон загадочными жителями и в нём постоянно случались таинственные события. Она решила, что в таком месте вряд ли будет привлекать к себе повышенное внимание.

Она прекрасно устроилась, посвящая все своё время решению любопытных магических задач. Можно даже сказать, что она двигала вперед теоретическую магию. Она публиковала статьи в закрытом журнале «Магические экзерсисы» под именем «Э. Блэквуд». Ей было двести тринадцать лет, она оформила документы так, чтобы считаться собственной внучатой племянницей, и её всё устраивало.

Когда-то давно, еще в девятнадцатом веке у неё был сын. Он женился, у него родились дети, у тех — свои. Элоида издали присматривала за потомками, иногда анонимно оплачивая их счета за колледж или подкидывая удачу на экзаменах. К сожалению, род постепенно терял магию. Каждый новый ребенок становился все ближе к обычным людям. Ее правнук, Марк, был совершенно обычным бухгалтером. Он женился на обычной женщине, и у них родились совершенно обычные, нормальные дети.

Дверь машины хлопнула. Из-за руля вылез грузный мужчина в мятом костюме. А с заднего сиденья, словно нехотя, выбрались двое подростков.

Худой и сутулый мальчик лет пятнадцати, с недовольным выражением лица и длинной челкой, спадающей на глаза. И девочка лет четырнадцати, в безразмерной черной толстовке, с ярко-розовыми прядями в волосах и взглядом, обещающим скорую и болезненную расправу любому, кто к ней приблизится.

Элоида почувствовала, как где-то в районе печени шевельнулось нехорошее предчувствие. Она открыла дверь до того, как мужчина успел нажать на звонок.

— Мисс Блэквуд? — официальным тоном, спросил он. — Меня зовут мистер Томпсон. Я из опеки. У меня для вас… новости.

Новости оказались из тех, что заставляют живых людей хвататься за сердце, а личей — тянуться за бутылкой крепкого коньяка, который хоть как-то «пробивает» их уснувшие вкусовые рецепторы. Марк и его жена пропали. Месяца назад они отправились в отпуск в горы. Там пошли гулять по сложному маршруту, сошли с тропы и с тех пор о них не было ни слуху, ни духу. Спасательная операция, начатая сразу же по их исчезновению, была свернута. Место их исчезновения прочесали несколько раз, но пару так и не нашли. Полиция открыла дело, но оно так никуда и не сдвинулось с начальной точки. Где находятся муж и жена сейчас, никто не знал.

По документам, Элоида оставалась единственной ближайшей родственницей двух детей четы. Хотя эксцентричная тётушка-затворница, живущая в старинном доме, тоже не лучший выбор на роль опекуна подростков. Но выбирать не приходилось.

— Мы понимаем, что это шок, — бормотал мистер Томпсон, сидя в гостиной и опасливо косясь на чучело ворона в углу. — Марк оставил распоряжения на случай своей смерти или длительного отсутствия. В нем указаны вы… Артур и Мия сейчас переживают очень тяжелый период. У них нет никого, кроме вас.

Элоида перевела взгляд на детей. Артур демонстративно пялился в телефон, хотя Элоида точно знала, что пароль от вай-фая он узнать не мог никак. Да и вообще, она сама частенько подключалась к мировым базам данных напрямую через магический эфир. Мия же сидела на краешке дивана, скрестив руки на груди, и смотрела на Элоиду как на врага номер один.

— Понимаю, — ровным голосом ответила Элоида. — Что ж, мистер Томпсон. Оставьте документы, я все изучу и подпишу. Я позабочусь о детях.

Мистер Томпсон пробормотал слова благодарности от имени государства и детей. Принес из машины багаж подростков и отбыл восвояси. А Элоиза осталась с проблемой, которую нужно было как-то решать. Ведь о том, как она воспитывала своего сына, у неё остались смутные воспоминания. А теперь на дворе и век не тот, и город особенный, и прогресс дошёл до телефона с интернетом внутри.

Но Элоида же была упрямой и готова была сделать все правильно.

Первая неделя оказалась настоящей катастрофой.

Дом Элоиды, который был действительно старым, со скрипучими половицами, лестницами, небольшими комнатами и длинными коридорами, подросткам категорически не понравился.

— Эта комната выглядит как музей. Здесь время застыло, и пахнет как на чердаке, — заявила Мия в первый же вечер, брезгливо осматривая свою новую комнату.

— Зато здесь нет плесени, которая бывает и в новых домах. А еще этот дом мой собственный, и я не плачу за него ипотеку, — парировала Элоида.

Мия закатила глаза и захлопнула дверь перед носом у Элоиды.

Артур был более кратким. Он ничего не сказал, молча окинув взглядом вторую комнату. Швырнул на кровать свой рюкзак и так же захлопнул дверь.

— Ужин в семь. Опоздавших ест кот, — громко оповестила неразговорчивых подростков Элоида.

Кот Бартоломео, фамильяр Элоиды, который выглядел как пушистое черное облако, одобрительно мяукнул. Он наблюдал эту сцену с ближаайшего подоконника.

Дети были колючими, их «иголки» торчали в разные стороны как у потревоженного дикобраза. Травма от потери родителей, привычного образа жизни, друзей и родного дома помножилась на подростковые гормоны и проблемы, дав в сумме ядерную смесь.

Артур огрызался, открыто хамил, отказывался выходить из комнаты и слушал свою любимую музыку так громко, что от неё у Элоиды начинали вибрировать кости. Он нарочито отказывался соблюдать режим и не считал нужным мыться и убирать за собой.

Мия же неуважительно относилась не только к «тётушке», но ко всему, что её окружало в этом доме. Она испортила черным лаком антикварный стол из красного дерева, когда покрасила на нем ногти. Отрезала антикварные шторы на окнах, потому что ей не нравилась их длина и стиль. А отдельной её привычкой, которая раздражала, было то, что на любой вопрос она отвечала саркастическим фырканьем.

Но Элоида, чьи нервы за двести лет превратились в стальные канаты, реагировала с ледяным спокойствием истинного немертвого.

Когда Артур заявил, что не будет есть «эту средневековую баланду», а рецепт рататуя Элоида узнала еще в 1912 году у повара во Франции, она молча убрала его тарелку.

— Твое право. Голодание в разумных пределах полезно. Прояснеет ум, прочищает организм, — философски заметила его прабабушка.

Артур насупился, но ничего не ответил.

А когда Мия попыталась ночью сбежать через незапертое окно гостиной на первом этаже, она вдруг обнаружила, что окно первого этажа как-то незаметно оказалось окном третьего этажа. А внизу угрожающе светил желтыми глазами Бартоломео. Мия с криком втянула ногу обратно и слезла с подоконника.

— Дом старый, пространство иногда… искривляется. И это не всегда оптическая иллюзия, — невозмутимо пояснила Элоида за завтраком, переворачивая на сковородке блинчики идеально круглой формы.

Она не стала ругать девочку за попытку побега, рассказывать, как это опасно и недальновидно. Она терпеливо ждала, когда её правнуки «перебесятся» и с ними можно будет поговорить на важные темы.

Она готовила, обдумывая мысль о том, что продукты заканчиваются и придется ехать в магазин, а машины нет, когда капля раскаленного масла попала ей на запястье. Элоида даже не вздрогнула. Опасности нет, кожа тут же затянулась, а боли она не почувствовала. Зато Мия, зорко наблюдавшая за ней, заметила и подозрительно прищурилась, однако ничего не сказала.

И если к тому, что внуки будут «бунтовать» и по-всякому проявлять недовольство, Элоида была готова, то к другой проблеме нет. Она заключалась в том, что Элоида начала замечать и у Артура, и у Мии странности магического толка.

Она считала, что магический дар в их роду угас. Но, видимо, стресс, помноженный на пубертат, стал идеальным катализатором для пробуждения любой скрытой аномалии.

Через две недели, как брат с сестрой жили в новом доме и стали потихоньку привыкать к новой жизни, всё стало проявляться заметным образом.

В среду Артур, психанув из-за того, что не смог пройти уровень в игре, со злостью швырнул телефон на диван. Телефон не долетел. Он завис в воздухе на долю секунды, а потом слегка переменив траекторию движения, врезался в стену над спинкой дивана, оставив вмятину. Мальчик списал это на свою невероятную силу, но Элоида, наблюдавшая через приоткрытую дверь, чётко уловила всплеск сырой, неконтролируемой телекинетической энергии.

На той же неделе в пятницу Мия, поссорившись с братом из-за того, кто пойдет в ванную первым, так сильно хлопнула дверью, что замок и ручка покрылись тонкой корочкой инея. И это, в доме, когда за окном лето.

«Спящий ген, — решила Элоида, сидя ночью в своем кабинете в подвале, дома. — Моя кровь. У них был слабый дар с рождения, но он не проявился. А теперь родители пропали. Стресс и эмоциональный фон у внуков зашкаливает».

Она молча разглядывала лежащий в пробирке волос Мии, который сняла утром с ее расчёстки.

— Если их не обуздать, они разнесут мне дом. Или, что еще хуже, привлекут внимание. Хотя в Спрингвейле много странного… — задумчиво проговорила она вслух.

Ей нужно было срочно придумать, как рассказать внукам правду.

Кризис наступил за день до начала учебы в новой школе. Напряжение в доме было настолько велико, что Элоиде казалось, что это она неосознанно применила заклинание «Паника». Все вели себя нервозно. Даже она и кот поддались общему настроению. Она слишком часто поправляла прическу и забывала дышать, а Бартоломео нервно чесался, так что по всему дому летали клочки черной шерсти.

Накануне перед школой, Артур раздраженно расхаживал по гостиной.

— Я не пойду в эту идиотскую школу! — эмоционально говорил он, обращаясь к сестре. — Там форма с галстуками! Я похож на пингвина! Мы вообще не должны быть здесь. Нам нужно домой. Папа и мама вернутся, а нас там нет!

Бартоломео лежал на диване и крутил головой, провожая взглядом, мечущегося по комнате мальчика. Мия сидела в кресле, забравшись в него с ногами, но ее поза тоже была напряженной. Кот с минуты на минуту ожидал «взрыва» эмоций и от неё. Он даже решил, что пора позвать Элоиду, потому что казалось, что все закончится огромным скандалом. Но он не успел…

— Да не вернутся они, придурок! — сорвалась она. — Прошло почти три месяца! Их больше нет! Скорее всего они мертвы! И мы застряли здесь, в этом склепе, с этой... сушёной мумией!

Бартоломео прикрыл глаза и, не удержавшись, покачал головой. Не просто скандал, а скандал с истерикой.

— Не смей так говорить! — вскричал Артур.

Элоида, стоявшая в дверях с подносом чая, мысленно отметила, что эпитет Мии подобран пугающе точно.

— Вообще заткнись! — продолжал орать на сестру Артур.

Он остановился и стоял, сжав кулаки. Его лицо исказилось гримасой боли и злости. И в тот же момент, все его чувства выплеснулись наружу невидимой волной. Тяжелые бархатные шторы на окнах внезапно взмыли к потолку, словно от ураганного ветра, хотя окна были закрыты. Фарфоровые вазы на каминной полке задрожали и, подскакивая вверх-вниз, стали двигаться к краю.

Мия вскочила с кресла, испуганно выставив руки вперед.

— Что это?! Это ты делаешь?! Прекрати!

От её ладоней ощутимо повеяло холодом. Ковер под её ногами начал покрываться белой изморозью. Хрустальная люстра над их головами зазвенела, раскачиваясь из стороны в сторону. Замигала включенная лампочка в торшере, который стоял возле дивана.

Дети замерли, в ужасе глядя на то, что происходило. Артур поднял руки, чтобы посмотреть на свои ладони. И в этот же момент шторы затрепыхались и еще сильнее забились, будто живые. Затем завибрировал карниз и, спустя минуту, один его конец рухнул вниз, вместе со шторой. Артур вздрогнул, и следом раздался звук бьющегося фарфора. Это одни из ваз все же «доскакала» до края полки и упала на пол.

Элоида вздохнула. Разбившаяся ваза стала последним, что она готова была вытерпеть. Это была дорогая её сердцу, и вообще дорогая, китайская ваза династии Мин. Она наклонилась и поставила поднос с чашками и чайником прямо на пол коридора. Разогнулась, еще раз быстро окинула взглядом диспозицию в гостиной. Щёлкнула пальцами правой руки.

В ту же секунду по комнате прокатилась волна её плотной и тяжелой магии. Сразу стало понятно, кто здесь самый опасный и могущественный маг.

Шторы тут же послушно упокоились, повиснув по струнке. Изморозь на ковре испарилась. Осколки вазы зашевелились на полу и поползли друг к другу, собираясь в целое изделие. Они прилипли друг к другу, образовав на опять целой вазе сеточку трещин. Затем ваза взмыла вверх и встала ровно на то место, где стояла в самом начале. Вторая, на противоположном конце полки, тоже пододвинулась на своё место.

Брат с сестрой круглыми от ужаса глазами, уставились на прабабушку.

Элоида медленно вошла в комнату. Сейчас она не утруждала себя созданием видимости живого человека. Её глаза отчетливо светились сапфировым светом.

— Во-первых, — спокойно начала она. — Я не мумия. Процесс мумификации подразумевает извлечение внутренних органов и использование специальных веществ. Я — лич высшего порядка. Прошу не путать терминологию. Во-вторых, если вы еще раз попытаетесь разнести мой дом своими неконтролируемыми выбросами магии, я заставлю вас почистить всё столовое серебро и каждый день убирать в своих комнатах.

Артур и Мия молчали, ошарашенно глядя на свою «тётушку». Наконец Артур решился что-то ответить. Открыл рот, закрыл, снова открыл. Элоида терпеливо ждала.

— Т-ты... Что это было? Ты...

— Ведьма? — прошептала Мия, вжимаясь в спинку кресла.

— Я же сказала — лич. Не ведьма, — поправила Элоида, поправляя манжеты своей блузки. Свет в её глазах угас, и она снова стала выглядеть как строгая тетушка. — Сейчас я занимаюсь теоретической магией. А еще, я ваш прямой предок.

Она оглянулась на дверь.

— Артур, принеси поднос с чаем.

Мальчик, поколебавшись, повиновался. Через минуту поднос стоял на журнальном столике, а Артур сидел во втором кресле. Сама Элоида села на диван рядом с Бартоломео.

— Что ж… поговорим о генетике.

Брат с сестрой синхронно кивнули. Элоида разлила чай по чашкам.

— Итак, — начала она, сделав глоток, и поставив чашку на блюдце. — В вашей семье всегда считалось, что магия — это сказки. Ваш отец, мой... скажем так, родственник, был абсолютно лишен дара. Как и его отец. Я полагала, что линия наследования прервалась. Но, видимо, геном сыграл злую шутку, и дар проявился у вас. Довольно слабый и неоформленный. Однако из-за всех переживаний последних месяцев, он начал прорываться наружу. Ты, Артур, — кинетик. Твоя специализация — телекинез. Ты, Мия, — криомант. Управление температурой.

Она замолчала, пристально глядя на ребят.

— Это... это бред, — хрипло сказал Артур, хотя его руки все еще дрожали. — Магии не существует. Это был сквозняк!

Элоида посмотрела на него тем особенным взглядом, которым профессора смотрят на студентов, перепутавших базовые формулы. Она подняла указательный палец вверх. Чашка Артура плавно оторвалась от стола, проплыла по воздуху и зависла прямо перед его носом.

— Сквозняк, говоришь? — изогнула бровь Элоида. — Можешь подуть на нее, проверим аэродинамику.

Артур сглотнул и осторожно взял чашку из воздуха.

— Офигеть... — выдохнула Мия, и в её глазах, помимо страха, вдруг загорелось искреннее любопытство. — Так ты типа бессмертная? Ты вампир?

— Ещё раз, я — лич. И я прошу не сравнивать меня с этими кровососущими пижонами. У них отвратительный вкус в одежде и куча слабостей.

Она помедлила, раздумывая, стоит ли пояснять им в подробностях, кто такой лич.

— Я умерла от неудачного эксперимента в тысяча девятьсот девяносто восьмом году. Но я была слишком упряма, чтобы отправиться на тот свет, оставив недописанную монографию по топологии сети привязки магических маячков на местности. Так что я осталась тут.

Она подалась вперед и строго продолжила.

— А теперь слушайте меня внимательно. Магический мир реален. Он существует параллельно тому, к которому вы привыкли. Ну или не параллельно, а в нём. Вообще, не суть. Просто магия и магические существа абсолютно реальны. Поэтому, завтра вы пойдете в обыкновенную школу. Вы будете учить математику, литературу, биологию и вести себя как нормальные подростки. А по вечерам и в выходные... вы будете учиться у меня.

Подростки переглянулись.

— Учиться чему? — спросил Артур.

— Дисциплине, в первую очередь, — отрезала Элоида. — Вы научитесь контролировать свои силы, чтобы не заморозить одноклассников, не снести что-то порывом ветра и не привлечь внимание людей. Среди которых, кстати, если и охотники на магов… Ещё есть государственные институты, где любят ставить опыты на одарённых. Вопросы есть?

Артур и Мия молча помотали головами. Вопросов у них пока не было.

С того дня жизнь в старом особняке кардинально изменилась.

Тосковать по родителям дети не перестали. Элоида не была бесчувственным монстром и понимала, что эта рана заживет не скоро. Она думала, как им помочь, и однажды ей в голову пришло провести ритуал «Поиска крови». Она даже была раздосадована, что это не додумалась до этого раньше. После проведенного ритуала стало понятно, что родители детей живы, но находятся в каком-то стазисе. Элоида решила, что скорее всего они вляпались в какую-то древнюю ловушку. Значит впереди предстояла поездка в Перу. Вытащить их было делом времени и сложных расчетов, над которыми она теперь работала.

Когда она рассказала об этом Артуру и Мии, их депрессия сменилась воодушевлением и надеждой. Они решили, что будут стараться учиться магии, чтобы помочь бабушке.

— Магия — это не размахивание волшебной палочкой и не крики на латыни! — вещала Элоида, стоя в подвале у доски для записей.

Она постукивала указкой по начертанной мелом на черной поверхности формуле.

— Магия — сплав математики, физики и силы воли. Артур! Ты пытаешься поднять этот стул так, будто берешь его руками. А ты используй векторы силы. Ищи центр тяжести у стула и подводи их туда.

Артур, красный от натуги, вытянул руку. Стул задрожал, скрипнул и неуклюже поднялся на полметра от пола.

— Тяжело! — пропыхтел он.

— Потому что ты неэффективно расходуешь энергию. Ты тратишь семьдесят процентов маны на ненужные поверхности. Мия, прекрати морозить брату уши!

Мия хихикнула, и тонкая корочка льда на воротнике Артура растаяла.

— Прости, бабушка. Оно само.

Элоида приподняла бровь.

— «Само» бывает только у дилетантов. Первое — контроль дыхания. Потом, представь, что ты замедляешь движение молекул. Нужно понимать, что хочешь сделать.

К удивлению Элоиды, роль наставницы оказалась... не такой уж скучной. Дети схватывали знания на лету. Их современный ум легко принимал концепции, над которыми маги прошлых веков бились годами. Артур быстро понял, что телекинез отлично описывается законами Ньютона, а Мия использовала знания по химии.

Спустя полгода совместной жизни они сидели на кухне. Артур читал параграф по истории и одновременно, не глядя, помешивал ложечкой чай с помощью телекинеза. Ложечка уже двигалась идеально ровными кругами. Мия делала математику, периодически охлаждая свой чай с лимоном одним касанием пальца к чашке.

А Элоида чистила яблоки для пирога, не касаясь их руками. Нож сам снимал с плодов кожуру тончайшими стружками.

— Слушай, ба, — Артур поднял глаза от учебника. — Джейк сегодня опять толкнул меня на лестнице, а потом попытался отнять рюкзак. Можно я ему шнурки на кроссовках завяжу телекинезом, когда он будет спускаться по лестнице? Это же не будет считаться несанкционированным использованием магии? Он первый начал.

— Это будет считаться подлостью, недостойной Блэквудов, — невозмутимо ответила Элоида. — Если хочешь отомстить, сделай так, чтобы у него каждый раз, когда он открывает шкафчик, оттуда выпадал учебник точно ему на ногу. Точечное гравитационное искажение. Формулу я тебе расскажу после ужина. Но если тебя поймают, то я сдам тебя в приют.

Мия усмехнулась.

— Бабушка Элоида, ты лучшая! — воскликнул Артур.

Элоида замерла на секунду. Хотя её сердце в груди и не билось, но она чувствовала, что оно «бьется» в унисон с сердцами внуков. Упрямство, державшее её на этом свете так долго, вдруг показалось не таким уж бессмысленным. Одно дело — двигать вперед магическую науку. И совсем другое — научить правнуков выживать в этом сумасшедшем мире, приправив это идеальными манерами и знанием магии.

— Ешьте, — проворчала она, скрывая улыбку. — Вечером мы будем проходить пространственные искажения. И не дай бог вы опять забросите кота на люстру.

Бартоломео, мирно дремавший на холодильнике, приоткрыл один глаз и согласно «муркнул».

Впереди у Элоиды было еще много лет «нежизни», экспедиция в Перу по спасению нерадивых внуков и два правнука, которых нужно было вырастить приличными людьми и умелыми магами.

Скучать ей явно не придется. И, пожалуй, впервые за последние двадцать пять лет, бабуля-лич была по-настоящему счастлива.