Сделка с мертвецом

Глава 1

Буря и проливной дождь не переставали терзать постоялый двор уже несколько часов. В избе сидели люди, отдыхали, выпивали и шумно что-то обсуждали. Все они вынуждены укрыться здесь от непогоды. Среди хохота и гула толпы никто не заметил, как на пороге появилась высокая, широкоплечая фигура. Его некогда красный плащ от времени выцвел до бурого. Подол почти полностью стёрт от долгой дороги. Вода струйками стекала по ткани. Незнакомец насквозь промок, но не выглядел замёрзшим или усталым. Он был один, ни коня, ни попутчиков. Его лицо скрывал капюшон. Окинув взглядом избу, путник прошёл внутрь и направился прямиком к хозяину. Мужчина в возрасте, который управлял двором, оторопел перед нежданным гостем. Подойдя ближе к нему, его фигуру, освятили несколько ламп и свечей. В свете одной из них он разглядел лицо путника. Оно было мертвецки бледное, скорее даже серое. Черты напоминали покойника. Незнакомец достал из кисета несколько серебряников и положил на стол перед хозяином. Низким, спокойным голосом попросил того о ночлеге. Какое-нибудь тихое место, где ему никто не помешает. Хозяин от испуга сообщил, что сегодня все комнаты заняты и что он может предложить ему только место в амбаре, незнакомец не стал протестовать. Ещё незнакомец попросил накрыть небольшой ужин и сообщить одному из гостей, что прибыл Яромир. Мужчина кивнул и предложил оставить вещи путника в амбаре и присесть за стол поближе к очагу, чтобы согреться и обсохнуть, но Яромир указал на место в самом углу избы, откуда его почти не было бы видно из-за густой тени. Хозяин откланялся и занялся приготовлениями.

Спустя некоторое время в ранее обозначенном месте уже сидели двое, Яромир и молодой монах. Последний жадно хлебал похлёбку и запивал её мёдом из большой деревянной кружки. Рядом с Яромиром тоже стояла такая же, но, судя по всему, тот к ней даже не притронулся. Закончив с трапезой, монах утёр свои жиденькие усы и начал рассказ.

— Три дня я с этим колдуном пробыл. Расспрашивал его обо всех ритуалах, которые могут к похожим последствиям привести. Он всё уклонялся от ответов и тянул из меня монеты и провиант, которыми ты меня снабдил для этого дела. Да только сдалось мне, что брехун он, и что вовсе не чернокнижник. Элементарных вещей не знает. Ни трав собирать не умеет, ни животных заговаривать. За ложный след мы с тобой взялись.

Яромир не дослушал его до конца и возразил.

— Я с самого начала тебе об этом говорил.

— Но других зацепок у нас не было. — быстро сориентировался молодой человек. Предлагаю тогда в Златоград следовать, там удачу попытать. Авось местные жрецы знают чего. — ответил монах, допивая свою кружку мёда, он уже тянулся к той, что стояла рядом с Яромиром.

— Слушай, ты же всё равно не будешь свой мёд? Полдня тут просидел без еды и питья, пока тебя ждал. И мне бы подкинуть немного серебра на всякие расходы. До города надо как-то добираться. Ты-то пешком ходишь, а я такое расстояние на своих двоих не осилю. Меня-то животина не шугается. На перекладных бы добрался. — продолжил монах и обернулся через плечо.

По залу пробежала волна возбуждения. Постояльцы засуетились за столами. Все начали таращиться в окна избы. Сквозь проливной дождь до них долетели звуки снаружи. На двор заехала крытая повозка в сопровождении нескольких всадников. Один из них второпях спрыгнул с лошади. Грязь из-под сапог хлынула в разные стороны от удара о землю. Но мужчину это не беспокоило. Не привязав коня, прямиком со двора он ворвался в избу и торопливо позвал хозяина. Они быстро что-то обсудили. К разговору тут же присоединилась жена управляющего, видимо, получив краткую инструкцию, та убежала в сторону комнат для постояльцев. Ещё через какое-то время в избу зашла укрытая богатым мятлем женщина. Меховой воротник отсырел из-за дождя, но позолоченная вышивка по краям сохранила свой лоск.

— Явно из знатного рода. — подумал Яромир.

Она была слаба и опиралась на кучера, который прибыл с ней на повозке. Следом за ними зашли две женщины в возрасте и одна девушка. Те, что постарше, были облачены в одежду повитух, а молодая, наоборот, выделялась среди всех них. Расшитый красными узорами белый сарафан делал её единственным ярким пятном в этой компании. Зайдя внутрь избы, они, не задерживаясь, проследовали в постоялые комнаты за хозяйской женой. Охрана же осталась в общем зале. Они продолжили обсуждения с хозяином. Тот постоянно кивал и всем видом выражал уважение знатным гостям, потом на секунду замер, сильно изменился, стал серьёзен, а с лица пропала лебезящая улыбка. Он отвернулся от гостей, охрана обступила его, и разговор уже продолжился шёпотом. Было видно, как он неуверенно несколько раз кивнул в сторону Яромира, тут же отводя взгляд. Всадники тоже смотрели туда, где сидел путник. Один из них отправился в комнаты, куда ранее проследовали их попутчики. Какое-то время его не было, но потом он вернулся, перекинулся парой слов со своим товарищем, и они вместе двинулись к столу, где в тени их ожидал Яромир. Подойдя ближе, пара уважительно представились:

— Меня звать Степан, я десятник боярской дружины, это мой подчинённый Афанасий. Наша госпожа желает говорить с вами. — начал один из них.

— Мне это не интересно. — тут же ответил Яромир и, не желая продолжения разговора, встал из-за стола. Монах воспользовался моментом и подвинул кружку Яромира поближе к себе.

Дружинники сделали шаг назад. Вставший войн был на голову выше и так не самых низкорослых охранников. Один из них занервничал и положил ладонь на эфес, а второй рукой взялся за ножны. Но его более опытный соратник жестом приказал ему остановиться.

— Хотя бы послушайте о награде. Наша госпожа в долгу перед вами не останется. — продолжил десятник.

Яромир уже оставил их позади себя. Он спокойно пробирался сквозь сидящих за столами постояльцев, только бы избавиться от надоедливых болтунов. Но тут из-за спины прозвучало.

— Если вам не нужны золото и драгоценности, то наша госпожа может дать вам информацию, которую вы ищете. — торопливо проговорил Степан.

Яромир остановился. Обернулся на тех двоих, смерил их взглядом и указал на комнаты. Монаху он приказал ждать его здесь. Втроём они проследовали к их госпоже.

В покоях Яромира встретила красивая женщина средних лет. Она лежала на кровати с распущенными косами, а рядом с ней кружились повитухи и молодая прислужница в том самом заметном одеянии. Увидев незнакомого гостя, они заторопились оставить их наедине. Проходя мимо него и разглядев поближе, старушки перекрестились и отвели глаза. Как только дверь за спиной Яромира закрылась, женщина начала.

— Спасибо, что согласился выслушать меня. Я в отчаянии, и вы моя последняя надежда!

— Сначала обговорим то, что было обещано мне. — прервал женщину Яромир. - Что вы можете мне рассказать?

— Я могу дать тебе знания о том, у кого искать ответы на твои вопросы.

— Допустим. Откуда знаешь, что со мной случилось и кто я такой?

— Молва о тебе уже давно ходит. То, что ты сделал в Суулчинкоте, быстро разлетелось по всем княжествам. Многие князья теперь хотят заручиться твоей поддержкой, да только найти тебя никто не может. Мне повезло, что буря загнала нас в одно с тобой место. Не знаю, веришь ли ты в судьбу или нет.

— Судьба — игрушка в руках богов. Непогода мне нипочём, я уйду, как только небо прояснится, чтобы следовать по звёздам. Но твоё предложение меня заинтересовало. Мне нужно от тебя имя и где искать того, кто ответит на мои вопросы.

— Если я доживу до первых петухов, будет тебе всё, что захочешь.

— И отчего ты собралась почить этой ночью?

— Скорее от кого. Уже несколько дней за мной по пятам следуют навии и ждут, когда я разрешусь. Решили меня спрятать в лесной церкви, место там святое, сильное, но из-за бури не успели мы в срок добраться. Прошу тебя, защити нас от них. Я знаю, кто ты такой. Кому как не побывавшему на том свете бороться с нечистью. Только ты сможешь выручить меня.

— С чего ты взяла, что только я могу тебе помочь? — спросил Яромир.

— Во сне приходила ко мне матушка. Говорила, чтобы внуки её счастливо жили, должна я заручиться помощью уже мёртвого человека. Кто это, если не ты?

— А матушка твоя жива? — вновь перебил Яромир.

Ольга спокойно покачала головой. Её собеседник сначала хотел начать рассуждать о том, что самостоятельное толкование слов умерших — это неблагодарное занятие. И что не всё, что они говорят, нужно понимать в буквальном смысле, но после короткой паузы решил перейти к сути.

— Сколько их следует за вами? Как выглядят? Чем опасны?

— Если верить крестьянским сказкам, двенадцать их, должно быть. Они пока не нападали. Держатся рядом. Идут по пятам, но далеко не отпускают. Только глазами сверкают из тёмных ветвей.

— Навии говоришь. Обычно они не преследуют своих жертв так долго. И не нападают такими больши́м числом. Всё, что я слышал о них это то, что они кусают случайных рожениц, если те оберегов не расставят вокруг себя или не помолятся в день родов. Видать, сильно ты им насолила, раз так рьяно они тебя преследуют.

— Ты прав. История моя не вчера завязалась. Следует с самого начала её рассказать для полного понимания. — подождав одобрения собеседника, она продолжила.

— Меня зовут Ольга. Я из знатного рода Стужиных чьи владения лежат к северу от болотистых земель Ясеньграда. У отца моего не было сыновей, потому он во мне искал утешения и повсюду брал меня с собой на мужские забавы. Однажды зимой взял меня на охоту. Я крутилась с мальчишками возле лагеря, пока взрослые скакали в поисках добычи. Говорили в том лесу цветы росли огненные, которые не только на день длинного солнца горят ярким пламенем, но и круглый год и даже зимой освещают всю округу.

— Сколько был в лесах, ни разу не видел такого растения, а я уж поверь, за последние года много где побывал и разного видел.

— Что с нас детей тогда взять было. Удалось нам от нянек и надзирателей незамеченными уйти. Блуждали мы долго по лесу, а как темнеть стало решили воротиться в лагерь обратно. Да только в темноте не заметила я край оврага, снегами занесённого, а на дне холодный ручей был. Прежде чем меня смогли вытащить много времени прошло, пока я по пояс в холодной воде стояла. Отец так сильно тогда разозлился, что чуть там же всю прислугу не порубил. Но шли годы, все давно позабыли про тот случай, да только не я. Всем своим нутром чуяла, что не пройдёт мне просто так тот случай. С того самого момента я боялась, что не смогу познать счастья материнства. Страха мне ещё добавило, то, что матушка моя для отца так и не смогла наследника принести. Было у меня ещё две сестры после этого. Отец под старость лет совсем из ума выжил. Запер мать в башне монастырской, а сам женился на молодой. А уж когда пришло моё время выходить замуж, тогда я тем более утаила от будущего мужа о своём недуге.

— Кто твой муж? Не хочу потом попасть в немилость к князю. Знаю я таких, чуть немного пользы или беды причинишь, вовек не отвяжутся. По лесам и оврагам будут за мной следовать. Не говори ему, кто я такой и что помогал тебе. Пусть думает, что охрана твоя сама справилась.

— Как скажешь. Имени я бы не хотела говорить, но он из знатного рода. Их люди платят монетами с медвежьим гербом. — смиренно произнесла Ольга и продолжила свою историю.

— После долгих и тщетных попыток наградить мужа наследником, начал он обвинять меня в обмане. Что скрыла от него, что не могу детей иметь. Угрожал, что овдовеет ненароком и сыщет себе невесту более молодую и способную. Я испугалась! От отчаяния все бумаги перерыла в придворной библиотеке в поисках снадобья от бесплодия. Тогда, кстати, и про тебя и твой обряд узнала.

— Что за обряд? — вмешался Яромир.

— Терпение, про это я расскажу утром, если жива останусь. — уверенно отразила Ольга вопрос собеседника. - Перепробовав все травы и способы из книг, я отправилась к ведунье. Местные крестьянки с такой же проблемой к ней отправлялись. Но цену она требовала высокую. У кого красоту заберёт, у кого молодость. Меня она сразу признала. Сказала, что много не попросит за свои услуги. Всего-то, лишь если будет сын, то муж мой должен добровольно отдать ей правую руку на отсечение, а если дочь то левую. Я, когда услышала о такой плате, сначала отказалась. Мой муж знатный воин и никогда не согласился бы остаться без руки, в которую он вкладывает меч. Да только когда я вернулась к себе домой, там меня уже ждала новость о том, что он отправился свататься к другой знатной барышне. Чтобы обезопасить себя, я согласилась на условия ведуньи. Когда муж вернулся, я уже ждала его с животом.

— Постой, если ты супругу своему всю правду не сказала, то как мне быть уверенным в твоих обещаниях?

Княгиня на мгновение замолчала и задумалась, после чего с горечью в голосе произнесла.

— Никак...Ничем я не могу тебе доказать чистоту моих намерений по отношению к тебе. — женщина сделала паузу, в ожидании реплики собеседника, но никакого ответа не последовало.

— Если молчишь, то позволь я продолжу. Когда муж мой узнал о благой вести, радости его не было предела, он снова стал смотреть на меня также как после свадьбы. Задаривать меня драгоценностями, а я на радостях и забыла, что наобещала ведунье. Да только недолго моя радость продлилась. Пришло время разрешаться. Я рассказала всё мужу. Тот рассвирепел, но меня не тронул. Собрал свою дружину и отправился к ведунье, чтобы не платить цену за ребёночка, сожгли её на костре. Я тоже там была. Ведунья смотрела на меня сквозь огонь и кричала, но не от боли, а от ярости. Сыпала проклятиями. И пообещала, что нашлёт на меня навий в день родов.

Дослушав историю Ольги до конца, Яромир погрузился в раздумья. Связываться с нечистью не входило в его планы. Слишком высокий риск. К тому же обещания княгини тоже не сулили ему безоговорочного успеха. Он уже много раз хватался за эту соломинку, и ничего путного из этого не получалось. Ему надоело вновь обретать и терять надежду за эти долгие годы скитаний среди живых. Но тяга к своим братьям-войнам в загробном мире подсказывала ему не сдаваться и продолжать поиски.

— Хорошо, я помогу тебе. — решительно произнёс Яромир. - Но знай, если удумала мне голову морочить, тебе же хуже от этого будет.

Он сходил в амбар за вещами и оружием. Облачился в доспех. Распорядился закрыть все окна в покоях Ольги и заколотить ставни изнутри. Прислуге приказал натаскать воды и провизии на всю ночь, ибо после полуночи никто кроме него не должен будет выходить из покоев княгини. Выставил охрану из двух человек за дверьми. Сам же остался внутри комнаты. Остальные войны посменно должны были дежурить в коридоре. Яромир постоянно повторял детали своего плана. От этого выглядел задумчивым и замкнутым. Он по нескольку раз проверял крепость заколоченных окон. Правильность оберегов на входной двери. Постоянно пересчитывал запасы своих снадобий. Пока Яромир раздавал указания, молодая помощница в сарафане по имени Просковья послушно выполняла всё, о чём он попросит. Она предложила ему отведать похлёбки, так как приметила, что за весь вечер во рту у него не побывало ни крошки, ни капли. Яромир вежливо отказался. Человеческая еда была уже не по вкусу для него и предложил разделить трапезу между охранниками, что девушка незамедлительно выполнила.

Наступила полночь. Суета в избе закончилась. Посетители постепенно начали расходиться по своим комнатам. Монах спал на том же месте за столом, пьяный от мёда. Сидя в покоях княжны, Яромир слышал, как дождь стучал по соломенной крыше, а гром, не переставая, гремел, заглушая всё вокруг. Под эту погодную симфонию он закрыл глаза и постарался немного отдохнуть.

Яромир проснулся от шорохов на улице. Скорее он даже не спал, а пребывал в некоем оцепенении, сидя на стуле возле выхода из покоев. Буря снаружи поутихла. Поэтому теперь отчётливо стало слышно всё, что происходит за пределами комнаты. Ночь выдалась безлунной. Грозовые облака затянули все небо. Яромир решил проверить общий зал. Велел охране сторожить дверь в покои. Было тихо и холодно. Тянуло могильным смрадом. Явный знак присутствия нечисти. Минуя коридор, он оказался в главном зале. В нём тоже было пусто, только монах похрапывал за столом. Окинув взглядом внутреннее убранство, он услышал лёгкие шаги за спиной. Яромир укрылся за углом, чтобы узнать, кто следует за ним в темноте. Как только силуэт полностью оказался перед ним, молниеносным движением Яромир обхватил его сзади, одной рукой сковав тело, а второй зажав рот. Это оказалась молодая служанка в ночной рубахе.

— Что ты тут делаешь! — сквозь зубы проговорил Яромир.

— Я, я, я в уборную — несколько раз повторила молодая служанка от испуга.

Он прижал указательный палец к своему рту и жестом указал на маленькое окно. В чёрной темноте улицы виднелся бледный силуэт искажённой гримасы. Навия прислонилась к стеклу. Страшно вращая глазами, искала свою жертву. Яромир перевёл взгляд на другое окно. Там тоже бледный силуэт скрёбся когтистыми лапами, пытаясь расковырять раму. Третье окно, та же картина. Везде было то по одной, то по две навии. Чтобы отогнать их от окон, он решил сжечь несколько веточек сухой полыни. Это помогло, запах отпугнул навий, и они больше не стояли возле окон. Заодно он проверил, как этот ритуал подействует на саму Просковью. Её ночные шатания сильно насторожили Яромира. Но на девушку это никак не повлияло.

— Отправляйся обратно в покои и ни шагу за дверь — грубо проговорил он, а сам, а чтобы убедиться в том, что запах полыни подействовал на достаточное расстояние, решил проверить снаружи и вышел на двор, повесив на входной двери кадильницу с ладаном от проникновения нежити, которую позаимствовал из хозяйских запасов.

На улице было тоже тихо. Только ветер еле слышно доносил женский шёпот из-за пределов постоялого двора. Чтобы лучше уловить его, он подошёл к ограде. Похоже на ту колыбельную, что его жена пела их сыну. Внезапно песня затихла, а в чаще леса начал слышаться едва уловимый детский плач. Первое, что пришло в голову — это ловушка! Хитрые навии пытаются выманить его в лес, чтобы пробраться в избу. Силой подавив желание проверить, действительно ли это не его сын, Яромир продолжил осмотр окрестностей. Он обошёл избу, у окон с наружной стороны всё было истоптано птичьими лапами, размером с человеческую ногу. Проверил у бани. Крыша дровника провалилась, и дождь залил все поленья.

— Теперь её не истопишь. Похоже, нечисть постаралась. Пытались не допустить, чтобы княгиня рожала там. Боятся соваться в чистое место. Смышлёные гадины — проговорил про себя Яромир.

Возвращаясь к входу в избу, он неожиданно наткнулся на нечто стоявшее в воротах двора. Небольшой силуэт выглядывал из-за створок. Ребёнок! Откуда он здесь один в столь поздний час? Тот был одет в белую рубашку и штаны. Босой он тянул руки к Яромиру, то сжимая, то разжимая пальцы в кулачки. Будто просился на руки. Яромир огляделся вокруг, никого, кроме них двоих не было. Немного помедлив, он снял с пояса небольшой тканый кулёк, высыпал вокруг себя на землю соль тонким слоем. Потом присел на одно колено и тихо произнёс.

— Ну, иди же ко мне, если ты тот, о ком я думаю.

Яромир также протянул свои руки перед собой, чтобы заключить ребёнка в объятия. Мальчик, шатаясь, пошагал к нему навстречу. Яромир закрыл глаза, чтобы не видеть, как призрак не сможет пройти сквозь круг из соли. Но вдруг почувствовал, как маленькие руки сжимают его броню. Открыв глаза, увидел лицо своего сына. На секунду он забыл обо всём на свете. Кратковременное объятие, казалось, длилось целую вечность. В ту же секунду из избы послышался полный страха женский крик. А сразу после него истошным многоголосьем зазвучал истерический хохот дьявольских созданий. Ребёнок тут же пропал с его рук, не оставив и следа. Но звуки из избы были как будто слишком далеко, хотя дом находился рядом, в нескольких шагах. Яромир достал из-за пазухи другой кисет, со свинцовыми белилами окунул туда палец, потом снял свой шлем с бармицей и над полумаской начертал символ молвинец. Надев его обратно, разум прояснился. Он стоял в чаще леса среди сухих, мёртвых деревьев. Вокруг него была густая тьма. Круг из соли под ногами был нарушен. Навиям удалось одурманить его рассудок. Яромир бросился обратно на постоялый двор. Туда, где слышались крики. Ворвался в избу. Двумя широкими шагами пересёк главный зал. В коридоре и около двери в комнату к роженице он обнаружил десятника и мёртвых охранников с перерезанными глотками. Выбив дверь в покои Ольги, перед ним развернулась страшная картина.

Свора навий облепила кровать с бедной девушкой, они сгрудились над ней, сидели на стене в изголовье, свисали с потолка, но ещё не успели вонзить свои уродливые когти и клыки в тело роженицы. Отвлёкшись на Яромира, они зашипели и захлопали чёрными крыльями. Сквозь полупрозрачные саваны просвечивало их наполовину женское тело. Оно было бледно и мускулисто. Руки были неестественной длинны, почти до пола, а локти выгибались не в ту сторону, что человеческие. С задней стороны рук куча перьев делали их похожими на крылья. Оканчивались руки парой-тройкой острых закруглённых когтей. Ноги их были словно от больших птиц, а перья покрывали почти всю спину, затылок и шею. В волосах были вплетены высохшие венки с сорными цветами.

Две из них бросились на Яромира. Он резким движением откинул одну в сторону. Другую своей мощной ногой прижал к полу. Достав топор, он отсек голову той внизу. Вторая от удара отлетела в угол комнаты, сбив собой стол и полки с посудой. Но сразу же встрепенулась и вернулась в бой. Яромир схватил копьё, которое он заранее оставил у входа в покои. Сделал глубокий вдох, прицелился и на выдохе метнул его точно в грудь воспрявшей твари, пригвоздив её к стене. Ещё три навии бросились в бой. Взмах тяжёлого топора рассёк одну пополам, но двум другим удалось вцепиться своими птичьими лапами в руки Яромира и прижать его к стене.

Очередная навия оторвалась от тела роженицы и вонзилась в шею её защитника, но через мгновение с диким воплем отпряла от него. Вокруг её рта была видна густая, чёрная жижа. Кровь мертвеца оказалась для неё сравнима с ядом. Пока навия извивалась под ногами две другие рвали кольчугу на груди Яромира. В этот момент ему удалось высвободить одну руку и извлечь из ножен меч. Наотмашь он полоснул державших его тварей. Удар пришёлся им в область живота, вскрыв их внутренности. Закричав от боли они отступили назад и упали замертво. Не в силах более игнорировать угрозу все остальные ощетинили свои перья и принялись атаковать убийцу их сестёр. Как только нежить отвлеклась от роженицы к ней тотчас же подоспели повитухи, которые до этого момента жались по углам комнаты. Самая крупная из навий увернувшись от удара мечом схватила за плечи Яромира и вместе с ним пробив соломенную крышу избы взметнулась ввысь. Не успев унести его на огромную высоту она разомкнула свои цепкие лапы от острой боли. Яромир извиваясь на лету, смог порезать сухожилия на лапах и камнем рухнул вниз на двор. От удара он на некоторое время потерял сознание. Висящий на спине щит был сломан. Он принял на себя большую часть урона от падения. Очнулся он оттого, что одно из дьявольских созданий тычет его своими когтями, проверяя способен ли ещё тот на сопротивление. Яромир попытался встать. Одна нога сильно болела и не позволяла полностью переносить на неё вес тела. Кольчуга на груди разорвана. Из плеча текла черная кровь, а из шеи будто выхватили кусок его серой мертвецкой плоти. Остатки навий обступили его со всех сторон. Воин кружился не давая подступиться к себе сзади. В одной руке он сжимал меч, в другой остатки щита.

— Мертвец! — прокричала одна из тварей, тыча костлявым пальцем с острым чёрным когтем на конце. - Что ты забыл среди живых? Тебя должны были похоронить со своим князем, но ты скитаешься неупокоенный. Следовало примкнуть к нам, а не возиться с этими смертными.

— Яромир. — похотливым голосом прошипела другая навия. Она медленно огибала его по кругу, осторожно переставляя ноги крест-накрест. — Не стоит так жестоко относиться к нам. Мы можем быть нежными с тобой. Отдайся в наши объятия, Яромир, и мы приласкаем тебя так, как никто до этого. Даже твоя милая Светлана так к тебе не относилась, как мы можем.

Услышав имя своей жены, Яромир рассвирепел, сделал выпад в сторону говорившей с ним. Меч блеснул во тьме, но навия успела увернуться от удара. Все вернулись на свои места и продолжили смертельный хоровод. Ещё одна тварь не выдержала и накинулась сзади. Яромир знал об этом заранее, так как увидел отражение нападавшей в окне избы. Он специально подставился под этот удар. В момент атаки он скрытно выставил меч, назад развернув его вдоль предплечья между рукой и правым боком. Точным ударом на противоходе уколол нападающую, а когда та остановилась, он обернулся через спину и проткнул тварь сверху вниз.

— Папочка, папочка, почему ты не смог защитить меня от кочевников. Не уж то ты меня не любишь? — прошипела другая навия, а потом расплакалась детским голосом где-то за спиной Яромира.

Такое оскорбление памяти его сына он вынести не смог. Его зрачки полыхнули синим пламенем. Лицо ссохлось за мгновение. Нос провалился, а глаза уменьшились настолько, что свободно могли выпасть из орбит. Теперь он действительно стал похож на настоящего мертвеца, который уже добрую сотню лет тихо лежит в своём кургане. Из того места, где раньше был рот, вырвались слова. Он обернулся на ту, что изображала голос его сына. На незнакомом никому языке с ненавистью произнёс несколько фраз. Навия удивлённо смотрела то на него, то на своих подруг, окруживших Яромира. Подождав некоторое время, она убедилась, что брошенные в неё слова ни к чему не привели. Она громко рассмеялась ему в лицо. Смех подхватили все остальные. Но внезапно тварь, к которой была обращена та непонятная фраза, замолкла. Она закашляла, сначала немного, но со временем всё сильнее и сильнее. Надрываясь, она схватилась за горло. Пыталась расцарапать его своими когтями, будто что-то мешало внутри. Поднеся руки-крылья ближе к лицу, она заметила, что они уже были покрыты чёрными нагноениями, сочащиеся мутной жидкостью. Навия не могла стоять на ногах, лёгкие не выдерживали кашля. Она свалилась на землю и начала биться в конвульсии, выгнувшись дугой. Руки скорчились у груди. Последняя пара движений уже терзали безжизненное тело. Тварь умерла, словно от молниеносно протекающей болезни. Её сёстры с удивлением смотрели на происходящее, а потом вновь приняли свои боевые стойки и зашипели на Яромира. Бой продолжился.

Он потратил слишком много сил на это проклятье. Пока ещё целая нога подкосилась от внезапной усталости. Он упал на одно колено. Воткнул в землю меч и опёрся на него рукой. Его облик постепенно стал приобретать прежний вид. Одна из навий своими когтистыми руками-крыльями полоснула дружинника сзади по ослабевшей ноге. Тот в ответ ударил её рукояткой меча. Тут же последовала вторая атака, но уже уцелевшей кромкой щита. От неё она потеряла все клыки и рухнула ничком в грязь. Когда Яромир повернулся для удара, он оголил спину. Одна из навий набросилась на него сзади и оседлала словно ретивого коня. Разрывая его спину птичьими когтями, две другие накинулись спереди. Он не придумал ничего лучше, чем откинуться назад. Тяжесть его тела с доспехом насмерть раздавила навию на спине. В этой свалке он выронил меч, но успел выхватить кинжал и падая, выставил его перед собой. Одна из тварей удачно напоролась на него и ослабла. Осталась последняя. Она сидела у него на груди и поливала градом ударов. Выхватив её руки, он смог перекатиться со спины. Теперь он оказался верхом на ней. Дело завершили кулаки. Вне себя от ярости Яромир буквально вбил последнюю навию в землю. Сочась чёрной смолой вместо привычной алой крови и тяжело дыша, оглядел место битвы, посчитал тела. Пять лежало во дворе, с шестью тварями он справился в избе. Не хватало ещё одного тела. Дьявольское создание, которое получило кромкой щита, куда-то пропало. Вокруг снова стало тихо. Ему потребовалось несколько попыток, чтобы встать на обе ноги. Шатаясь из стороны в сторону, он проследовал обратно в дом.

Вернувшись в избу, Яромир обвёл взглядом внутреннее убранство. Сразу заметил, что на двери не было кадильницы, которую повесил, когда выходил ночью. В коридоре он ещё раз осмотрел тела охранников. Порезы на шее были аккуратными, края раны не рваные, такой след невозможно было оставить когтями, здесь действовали ножом. Рядом с телами лежали миски с похлёбкой. От них пахло медвежьим корнем. Войдя в покои, он сразу обратил внимание на окна. Ставни бы ли целы. Дыра в потолке появилась уже после того, как навии проникли сюда. Яромир не мог отогнать от себя мысль. Кто-то впустил тварей изнутри. Он присел на стул, с которого начался его дозор, и стал тихо наблюдать за тем, что было внутри. Повитухи занавесили кровать роженицы тканью и сновали за ней. Происходящее на мгновение замерло в комнате. Все с удивлением смотрели на него, но быстро вернулись к своим обязанностям. Ольгу было не видно за занавешенным балдахином. В углу готовила Просковья. Другая повитуха несла ещё горячий отвар из трав, чтобы облегчить боли княгини. Как только она передала его за простыню, Яромир встал и громко произнёс.

— Не советовал бы пить это, княгиня. — потом подошёл к ним, забрал чашу, принюхался, сморщился и вылил содержимое на пол.

— Белена... — кратко отметил он и повернулся туда, где была молодая прислужница.

У стола лицом к стене стояла служанка и занималась какими-то делами. Яромир встал перед ней и попросил её повернуться. Та начала отпираться. Тогда он сильным движением схватил её за плечо и развернул. Служанка отвела взгляд. На лице красовался синяк от удара рукоятью меча. Яромир взял её за подбородок и сжал его так, чтобы было видно зубы. Повернул то в одну, то в другую сторону, большинство зубов оказалось выбито или сломано.

— Помните, вы сказали, что по приданиям дюжина их должна быть? Здесь лежит пять, ещё шесть на дворе. Эта, последняя. — с презрением в голосе проговорил Яромир.

Одновременно с тем, как он закончил свой монолог, то попытался взять служанку под руку, чтобы вывести её на свет, но та извернулась. Крутанулась через левое плечо и стала птицею с человеческой головой, после чего вспорхнула и сквозь пробоину в потолке вылетела из избы. В руке он сжимал её расшитое пёстрое платье. Когда он прикоснулся к ней, то не почувствовал холода от тела. Всё указывало на то, что девушка была заколдована при жизни. Поэтому её не отпугнул запах полыни в общем зале ночью. Поэтому она с лёгкостью преодолевала все обереги. А сам он не смог учуять запаха мертвечины от неё при первой встрече. Яромир пытался как можно детальнее запомнить лицо служанки, негоже было оставлять в живых такого опасного врага. Нужно не забывать, что как только она залечит свои раны, они могут встретиться вновь.

Княгиня подозвала его к себе. Еле передвигаясь, Яромир остановился в паре шагов от импровизированного балдахина. Одна из повитух приоткрыла угол, чтобы собеседники имели возможность видеть друг друга.

— Неужто Просковья с ними заодно была? Поверить не могу. Она же сызмальства при дворе была.

— Как доберёшься до дома своего, спроси у её родителей, не обращались ли они тоже к ведунье. Сдаётся мне, их ответ не удивит тебя. — тяжело произнес Яромир и сразу продолжил. - Итак, долг платежом красен, княжна. Ты жива, и рассвет вот-вот уже завяжется.

— Ты сдержал своё слово! Как и обещала, я расскажу тебе всё, что знаю. В городе у моего мужа библиотека большая. Каких только книг там нет с разных концов света. Были там и писания тёмные. И летописи тайные. Когда искала я повсюду спасения от бесплодия, наткнулась там на описание стародавнего обычая трупоположения в курганы. Хоронили знатного князя с его дружиной. Летописец указал все малейшие детали в обряде. Какие молитвы читали, и кто, что с умершим клали, даже обереги и травы все описал. Есть также перепись всех, кто присутствовал, да только странность одна имеется. Перечисляются все — от самых знатных гостей до прислуги, но тех, кто проводил обряд, не упоминает. Как будто специально пропускает их в тексте. Я дала поручение придворному летописцу разузнать, откуда эта летопись у нас появилась. Выяснил он, что письмена переписывал монах-отшельник, Еремеем зовут его, в окрестностях Древгорода живёт. Должен знать, кого скрыли в летописи или где взять первоисточник.

— Как я его узна́ю? — устало спросил Яромир.

— Он при полной луне в город выходит за провизией. От других старцев отличает его животное домашнее. Говорящий ворон, который всегда при нём. Это все, чем я могу помочь тебе. Спасибо за защиту тебе. В неоплатном долгу я перед тобой до конца жизни.

Яромира устроило то, что сказала княгиня, она ещё раз поблагодарила его, перед тем как он собрал вещи и отправился в путь. Проходя через главный зал, он приметил своего знакомого монаха. Тот всю ночь проспал на столе, за которым они сидели, и пропустил всю драку. Яромир, не тревожа его, оставил ему клочок бересты, в котором указал, где его искать. Петухи уже вовсю распевали свои песни, когда он вышел на двор. Первые лучи солнца, едва коснувшись открытого участка его серой кожи, оставили на ней шипящий волдырь. Он тщательно завернулся в ткань, закрыл лицо, наскоро перемотал свои раны и, держась тени, хромая, углубился в лес, чтобы скрыться от обилия утреннего света.

Спустя несколько дней на постоялый двор вступили двое. С виду были похожи на следопытов или охотников. Они осмотрели место битвы. Собрали то, что осталось от навий, перья, выбитые клыки, кости, которые не сгорели в огне костра на заднем дворе. Расспросили переживших ту ночь постояльцев. Княгиня к тому моменту уже покинула это место. Они осмотрели следы, ведущие в лес, которые оставил крупный мужчина. Вместе со следами на земле лежали капли, не такой, как у всех крови. Растерев её между пальцами и попробовав на вкус, один из следопытов указал направление и оба они направились в лес, медленно повторяя путь Яромира. Хозяин постоялого двора ещё долго вспоминал этих двоих, хвастаясь, что те отвалили ему целое состояние за рассказ про ту страшную ночь. А тем, кто не верил ему, показывал сребреник с медвежьим гербом на обороте.