Сборник рассказов с челленджей

С чистого листа

Истории про разные миры и события. Где-то серьезно, где-то с юмором, где-то жизнеутверждающе, где-то не очень.

1. Чистый лист

Художник сидел перед чистым листом уже два часа. Он то брался за кисти, то отставлял их и брался за голову. За окном цвела вишня, светило солнце, пели птицы и пахло весной. Казалось бы – твори не хочу, но что-то мешает. Что-то неосязаемое останавливало руку и не давало сделать удачный, вдохновляющий мазок.

– Давай уже, рисуй. Ты ж Художник, чтоб тебя! – воскликнула, потрясая Художнику кулаком, блондинка, одетая в белую греческую тунику. От резкого движения из ее белоснежных крыльев вылетело перо.

– Во-первых, «пиши», а не «рисуй», во-вторых, он все равно тебя не слышит, – зевнула черноволосая девушка в черном длинном платье. Она прохаживалась по комнате, потягиваясь руками и нетопыриными крыльями.

– Вот жаль, что не слышит, я бы ему сказала пару ласковых…

– Понятно, что он не рисует, – хмыкнула черненькая. – Если б у меня была такая Муза, я б тоже не стала ничего делать.

– А что мне делать? Отправили и толком ничего не объяснили.

В ответ Муза получила лишь пожатие плечами.

Художник пошевелился, вызвав заметный интерес обеих девушек. Он откинулся на спинку стула и задумчиво потер подбородок. Белый лист так и оставался белым. Худжник с серьезным видом полез в телефон.

– Смотрит работы художников прошлых веков? Ищет вдохновения у классиков? – Муза заглянула ему через плечо и скривилась. – Смотрит видео с капибарами.

– С художественной целью? – иронично улыбнулась собеседница.

– Да если бы… Ну вот, теперь читает статьи про крокодилов.

– Зато животных любит.

– Он же раньше такие картины писал, – вздохнула Муза. – Работать с ним было одно удовольствие. Я только приходила, и он тут же садился за мольберт, не отвлекался. А сегодня… Он уже и уборку сделал, и кино посмотрел, и подкаст послушал. А теперь вот: то сидит без дела, то в телефоне залипает. Может, ты подскажешь, что с ним делать?

– Не в моей компетенции, – хихикнула девушка, расправив черные перепончатые крылья. – Пожалуй, мне уже пора к следующему, да и у тебя на сегодня время кончилось. Не творит – пора покидать, в вашей конторе ведь такой порядок?

– Да, но откуда… – Муза замешкалась, уловив, что ее собеседница буквально растворяется в воздухе. – Постой! Кто ты такая хоть?!

– Я та, кто в двадцать первом веке всегда рядом с любого рода творцами, – на прощание девушка улыбнулась. – Прокрастинация.

2. Движение

Магический шар лежал на столе и тускло блестел, отражая свет ночника. Волшебник рылся в сундуке, тихонько чертыхаясь себе под нос. Он не мог найти старый учебник по магии рун, который, еще будучи студентом волшебного университета, обменял на пару бутылей мутного зелья, отчего на утро болела голова. Сейчас-то он уже уважаемый Волшебник, преподаватель, даже отрастил небольшую бороденку, слегка напоминающую козлиную. А вот учебник за долгие годы в сундуке так и не материализовался. Волшебник помнил ту историю с зельем точно так же, как утром после нее, то есть никак. Потому и продолжал поиски несуществующей книги.

Магический шар блеснул и заискрился, когда Волшебник зажег свет в люстре над столом. Уважаемый преподаватель почесал бороду, воззрившись на вещицу. Тут уж было над чем задуматься: шарик таил в себе чистейшую энергию такой концентрации, которая при высвобождении могла устроить массу проблем. А когда и зачем Волшебник положил на стол мощный артефакт, он не помнил. И почему не сдал в камеру хранения – тоже.

Магический шар поблек, словно давая понять, что ему неплохо и на столе. Волшебник пожал плечами и поковылял книжному шкафу. Он привык доводить дела до конца, так что учебник требовалось найти несмотря ни на что. Тут из другого конца комнаты послышалось тихое «звеньк». Волшебник медленно повернулся и выдохнул: белый пушистый Кот свалил с полки стакан.

Магический шар настороженно пропускал через себя свет, отбрасывая на стол разноцветные блики. Кот победно мявкнул и перепрыгнул на другую полку. Волшебник сокрушенно покачал головой – не вовремя на питомца нахлынула игривость. «Кис-кис-кис», - позвал Волшебник. Кот снисходительно посмотрел в его сторону и сдвинул лапой хрустальную вазочку. «А ну перестань! Кыш!», - Волшебник похлопал в ладоши, отгоняя шкодника от хрупкого предмета. Кот зашипел, мысленно передавая свое желание: «Двигать. Хочу двигать». Волшебник захромал к полке, проклиная день, когда, отведав волшебных грибов в общаге университета, полетел до дома на метле и упал так, что после нескольких магических операций ходить как раньше уже не мог. Кот залез на шкаф и скинул оттуда древний манускрипт. «Двигать». Волшебник протянул руку и почти схватил пушистого, но тот в последний момент увернулся и прыгнул.

Магический шар накрыла тень. «Двигать». Волшебник шумно вдохнул воздух: «Не надо». В ответ Кот одарил его взглядом, не предвещающим ничего хорошего. Пушистая лапа мягко коснулась гладкой поверхности. По столу побежали блики. Следующий толчок был сильнее.

Магический шар медленно покатился к краю стола. Волшебник спешно хромал туда, понимая, что не успеет. Кот, казалось, злорадно улыбнулся. Как в замедленной съемке, пушистый придвинулся к артефакту, замершему на краю комнатной пропасти. Медленно поднял лапу, немного выпустив коготки. «Не-е-ет!» - Волшебник упал и пополз – вставать времени не было. «Двигать». Пушистая лапа сделала последний выверенный тычок. Волшебник вытянул руку, но не дотягивался на добрый локоть, лишь открыл рот в безмолвном крике и широко распахнул глаза, полные ужаса. «Двигать».

Магический шар завис в воздухе над полом и телепортировался в хранилище.

3. Суматоха

Последний день лета радовал теплом и солнцем. Листья на деревьях еще не начали желтеть, но уже подозрительно шумели на прохладном ветру. У входа в таверну лениво зевал лохматый пес, позвякивая длинной цепью. Мухи сонно летали под потолком, тихо жужжа. Казалось, весь мир погрузился в дрему.

Кроме хозяина таверны, плечистого усатого Жан-Жака, который протирал один и тот же стакан раз, пожалуй, сороковой, кидая недовольные взгляды на дальний столик в углу. Столик был старым, но крепким, пережившим пару десятилетий массовых застолий, но беспокоило Жан-Жака не наличие новых сколов и царапин на поверхности, а две дамы, восседающие за ним. Одна была худая и высокая, а вторая – низкая и пухленькая. Обе были возраста неопределенного настолько, что могло оказаться и сто лет, и пятьдесят.

Как только они зашли, мужчина сразу понял: ведьмы. И выдали их не остроконечные шляпы и мантии, не черная кошка, на которую пес даже не рискнул зарычать, и не то, что они прилетели к таверне на метлах. Жан-Жак достаточно видел в своей жизни, и мог посчитать все это совпадениями. А вот уверенность во взгляде при входе в таверну, чисто мужское заведение, если ты не собираешься тут работать, могла принадлежать только тем, кто знает и умеет гораздо больше присутствующих, кто видит мир глубже, а на жизнь смотрит как бы немного со стороны, посмеиваясь над суетой и спешкой обычный смертных. Жан-Жаку не нравилось присутствие ведьм в его заведении, но профессионализм взял верх над суевериями: пришлось обслуживать. Ведьмы заказали по две большие кружки пива и жаркое. После выполнения заказа Жан-Жак решил не беспокоить дам, но не мог избавиться от нервозности. Знай он, чем обернется их визит, возможно, пересмотрел бы свои профессиональные принципы.

– Нет, Люсьена, нет и еще раз нет! Глаз тритона нельзя смешивать с рыбьей икрой! Это ведь азы зельеварения! – пухленькая покачала головой и достала трубку, которая, только коснувшись губ хозяйки, стала выпускать бледно-фиолетовый дым.

– Беатриса, я тебе еще раз говорю: глаз тритона должен быть замочен в лавандовой настойке, она сведет на нет все негативные эффекты, – худая женщина рассеянно погладила кошку, сидящую на столе и внимательно их слушающую.

– Тогда вообще нет смысла добавлять икру! – Беатриса потерла лоб. Дискуссия сильно затянулась. – Давай поедим молча, без твоих «прогрессивных» идей.

– Ты вечно меня критикуешь, – надула губы Люсьена. – А между прочим, на прошлом шабаше мои идеи по поводу использования волшебных палочек взамен посохов были приняты с восторгом!

Беатриса оторвалась от трубки и в несколько глотков осушила первую кружку. Люсьена цедила свое пиво, ковырясь деревянной ложкой в тарелке. Размолвки у ведьм встречаются довольно часто, как у всех людей, занимающихся поиском истины мироздания, но ведьмы более отходчивые и менее обидчивые, поэтому дальнейшее обсуждение костюмов на ближайший шабаш протекало с ярым энтузиазмом с обеих сторон. Игнорируя мрачный взгляд Жан-Жака, развеселившиеся женщины заказали еще пива.

– Коричневая шляпа?! Да ты что… Черный цвет – это вечная классика!

– Я с тобой согласна. У каждой уважающей себя ведьмы должна быть высокая черная шляпа, но всегда можно разбавить класс-ик!-у чем-то новень-ик!-ким.

– Опять ты со своими нововведениями… Ну пускай. Но к коричневой шляпе нужно будет надеть…

Послышался топот, и в следующее мгновение в таверну ввалились трое статных мужчин, одетых в переливающиеся, почти светящиеся от многочисленных заговоров против магии кольчуги. На поясе и шее висели амулеты, а мечи уже покинули ножны. Охотники на ведьм распознали своих жертв даже не по взгляду, а по метлам, оставленным у входа в таверну.

– Люсьена, – произнесла в воцарившейся тишине Беатриса, – нам кирдык.

Словно по сигналу самый высокий из охотников поднял меч и побежал к ведьмам. Люсьена, оказавшаяся на линии удара, схватила недопитое пиво и плеснула ему в лицо. Тот неловко махнул мечом, загнав его в твердое дерево стола с двадцатилетней историей, за которым восседали дамы. Оставшись без оружия и ослепленный, мужчина закричал. Ему вторили все посетители таверны, ринувшиеся к выходу. По пути особо крупный мужик растолкал двух охотников, те наткнулись на стойку и повалили бочонок с вином. Достигнув стола, бочонок треснул, а пол залила красная жидкость. Один из охотников поскользнулся и упал, весь вымазавшись в вине, а второй с мечом наперевес побежал к ведьмам. В голову ему угодила пустая кружка Беатрисы, а следом полетело остывшее жаркое, вымазавшее кольчугу.

– Как вы себя ведете?! – воскликнул тот, которому лицо залили пивом, протирая глаза.

– Вы первые начали! – ответила Беатриса и с удивительной для ее комплекции и возраста ловкостью прыгнула на стол.

Люсьена кинула свою тарелку жаркого, но попала не в охотника, а в зазевавшегося посетителя. Посетитель вскрикнул и ударил кулаком охотника. Тот упал. Черная кошка ведьм прыгнула на того, чья кольчуга пропиталась мясным соусом. Третий охотник на другом конце зала встал с пола и неровной походкой побрел к товарищам. И обнаружил обоих лежащими на полу, только у одного уже начал опухать синяк под глазом, а у второго кровоточило расцарапанное лицо.

Охотник поднял было меч, но тоже упал. Ведьмы ахнули. Жан-Жак подкинул в руке увесистый дрын.

– Прошу прощения, дамы, но таверна закрывается на перерыв. Надо убрать тут всё… и всех.

Беатриса схватила на руки кошку, и ведьмы засеменили к выходу, лавируя между телами и обломками мебели. У самой двери Люсьена оглянулась:

– Мне показалось, тебе было в тягость наше общество. Почему тогда вступился?

– Вы – мои клиенты. А эти, – Жан-Жак напрягся и вытащил меч из стола, указал острием на лежащих без сознания охотников, – даже чай не заказали.

4. Прогресс

– Привет, ба! – из машины вышел мужчина тридцати лет и обнял подошедшую старушку.

– Ох, какой сильный стал, Ванюш! Посмотри на себя! Совсем вырос! – разулыбалась она. – Пойдем в дом, я пирожков напекла!

Они неспешно направились вдоль небольшого огородика к дому. Бабушка Серафима жила в маленькой деревушке далеко от города, потому родня гостила у нее редко, и каждому приезду внуков или детей она всегда несказанно радовалась: пекла пирожки, покупала конфеты и повязывала на голову свой самый красивый платок. Родственники бабушку любили и постоянно звали ее переехать в город, на что из раза в раз получали решительный отказ.

– Что новенького у тебя, внучек? – Серафима нагнулась вырвать сорняк из грядки.

– Ой, ба, я квартиру купил! – глаза мужчины загорелись. – С системой «Умный дом»!

– «Умный дом»? Чем он такой умный?

– А вот! Заходишь домой – у тебя шторки открываются, – взмахнул правой рукой, словно приглашая, – кофемашина включается, – взмах левой рукой, – робот-пылесос сам убирается, холодильник сам еду заказывает…

– А чайник сам чай наливает? – хмыкнула бабушка.

– Ну… чай я сам наливаю, – смущенно улыбнулся внук. – Зато включается чайник с голосовым управлением!

– Ох как интересно, – улыбнулась своим мыслям Серафима и отворила дверь в небольшой домик с хлипкой крышей.

Изнутри он оказался больше, чем снаружи. Ваня зашел впереди бабушки и окинул взглядом скромное убранство: старую печку, стол с тремя стульями, умывальник над ведром, дверной проем, ведущий в спальню и закрытый занавеской, диванчик с лоскутным покрывалом и метелку в углу.

– Бабуль, может, все-таки к нам, а? Скинемся всей семьей, купим тебе квартирку. Или – хочешь? – домик в частном секторе? Тоже с огородом.

– Внучек, ну какая квартира, какой дом? У меня тут соседи, друзья, дом… Я тут всю жизнь прожила. Пустила корни, поди.

– Ой, ба! Ладно тебе! Ну тут у тебя все устаревшее, травы висят какие-то, метелка вон, старая какая! Я ж тебе привозил пылесос.

– Да мне метелкой привычнее, – улыбнулась бабушка, и в доме как будто потеплело.

Они поели пирожков с ароматным чаем, проговорили до поздней ночи – тогда пришлось зажигать свечи, – и легли спать. Утром Ваня проснулся бодрым, отдохнувшим и веселым. В городе он никогда так хорошо не высыпался, как у бабушки в деревне. Выйдя из спаленки, которую бабушка ему уступила на ночь, он встал как вкопанный: метелка мела сама по себе, половник из миски переливал тесто на сковородку, которая грелась без плиты и сама скидывала готовые блинчики на тарелку, над столом повисла наволочка, и иголка летала туда-сюда, зашивая небольшую дырочку. На диване сидела Серафима в ярком платочке и водила руками, словно дирижер. Когда она заметила вошедшего внука, руки замерли, а вместе с ними – все предметы в комнате.

– Доброе утро, внучек! – улыбнулась старушка, бегая глазами.

– Бабуль, – тихо произнес Ваня, – а у тебя тут что, тоже «Умный дом» настроен?

– Ты не представляешь, насколько «умный», – хихикнула Серафима и снова принялась дирижировать, оживляя бытовые предметы.

5. Поддержка

Звеньк. Звеньк. Звеньк.

Люсьена, сухопарая ведьма неопределенного возраста, водила пальцем в воздухе вверх и вниз, заставляя монетку на столе перед ней подлетать и падать. Рядом стояла початая бутылка рома и стакан. Взгляд устремлен вдаль, дальше стола и даже дальше комнатушки, заваленной древними книгами и свитками. Казалось, женщина даже не замечает звука падающей монеты и водит пальцем неосознанно.

Вообще, расстроенная ведьма – явление редкое. Они вечно что-то ворожат, летают на метлах и пляшут на шабашах, так что времени грустить, собственно, не остается. Но Люсьене было не привыкать быть первопроходцем, даже и в таком неблагодарном деле. В ведьмовском обществе она прослыла любительницей экспериментов и попрания старых законов. Не то чтобы последнее воспрещалось, но общество это было довольно консервативным и со скрипом принимало любые перемены. И вот уже не первый десяток лет Люсьена рушила стереотипы, на которых стоял магический мир.

Звеньк. Звеньк. Звеньк. Хрусть.

Люсьена вздрогнула, заморгала и огляделась вокруг.

Хрусть. Хрусть.

Ведьма сделала вдох и улыбнулась:

– Кис-кис-кис.

В дальнем конце комнатки, за столом с колбами и нагревательными приборами, сидел Кот и с наслаждением хрустел печеньками, приготовленными специально для него по особому рецепту. Услышав голос женщины, он зашевелил ушами, но не отвлекался, пока не закончил трапезу.

– Вкусно?

– Вкусно, – тот облизнулся и прыгнул на костлявые коленки, позволяя себя погладить.

– Как погулял? – Люсьена запустила шершавые руки в мягкий мех.

– Я-то хорошо погулял. Продуктивно, – на морде Кота появилось загадочное выражение, но он быстро его стряхнул и взглянул в глаза ведьме. – Ты так с утра и сидишь?

– Я размышляла…

– Неправда. Ты сожалела.

– Может, зря я это все затеяла? – женщина окинула руками комнату. – Столько лет трудишься, пробиваешь стену головой, а в итоге только колкости получаешь.

– Мрм… Ты говоришь совсем как люди, Люсьена.

– Скажешь тоже! – фыркнула ведьма, и лицо ее прояснилось. Но тут же она нахмурилась и горько произнесла: – Хромой Хью запретил мне эксперимент с бегемотом.

– Беги… что?

– С бегемотом. Животное такое. Понимаешь, они обладают… – Люсьена начала было объяснять, но осеклась, увидев озадаченную морду Кота. Пусть он и ошивался постоянно в ее комнате среди книг (благородно оставляя их сухими!), это не значило, что он понял хоть слово из ее речи. – В общем… Последние полгода работы коту под хвост… Ох, прости!

– Ничего, я привык, – хвост самого Кота недовольно дернулся. – Это не худший эпитет.

– В общем, я теперь даже не знаю, как быть…

Кот прыгнул на стол и принялся умываться.

– Люсьена, тебе нравится то, чем ты занимаешься?

– Да, очень, но…

– Ты хочешь перечеркнуть дело своей жизни из-за небольшой неудачи?

– Нет…

– Тогда соберись, тряпка, и придумай, как обойти запрет или обойтись без этих… бармаглотов! А что касается Хромого Хью… – Кот издал странный звук, похожий на смех. – Я нашел, как его проучить за то, что он расстроил тебя.

И Кот рассказал Люсьене, как подговорил сторожа в хранилище волшебного университета на время перенести магический шар в кабинет обидчика, а потом вернуть его обратно. Под конец истории ведьма хохотала, и в комнате как будто стало светлее.

– Не грусти, – Кот тронул щеку женщины. – Все будет хорошо.

– Спасибо тебе, – прошептала с улыбкой ведьма, поглаживая любимца в ответ. – Это то, что мне сейчас нужно.

– Каждому нужен кто-то, кто скажет, что все наладится, – они смотрели друг другу в глаза. – Даже если это будет кот.

6. Конец

Шторм не унимался. Волны били о борт брига настолько яростно, что летели щепки. Ветер шумел и налетал, казалось, со всех сторон, воды было столько, что непонятно, корабль уже затонул или еще нет. Моряки, которым посчастливилось не свалиться за борт, кашляли, наглотавшись соленой воды.

– Держи! Не отпусти, черт бы тебя побрал!

– Да держу я! Я… – и тут веревка порвалась, а тот, кто тянул, получил в морду от второго. Нервы у выживших напоминали ту веревку.

– Сколько ж можно…

Один из моряков, держась за уцелевшую мачту, плакал, другой молился, третий неустанно изрыгал ругательства, остальных Диего не видел среди ужасающей силы стихии. Шторм налетел внезапно, быстро окрасив только что бывшее чистое небо в черно-серый цвет. Засверкали молнии, закружились водовороты, в которые чудом не попал «Вечный». В первые пару часов погибла треть экипажа. В последующие пару часов – еще половина уцелевших. А дальше уже было не до отсчета времени: как ни пытались люди уйти от шторма, ему не было конца. Бриг кидало на волнах из стороны в сторону, как бумажный кораблик. Диего, как и все, кто еще дышал, глубоко жалели, что нанялись в команду и отправились в путешествие три дня назад.

– Нет! Нет! Вы слышали?! – истошно завопил капитан, и ему вторили несколько голосов, полных ужаса.

Скрип возвещал их приближающуюся кончину – корабль разваливался на кусочки под натиском неистовствующей стихии. Диего удивился, насколько спокойно это принял: по крайней мере, борьба с морем закончится. Он закрыл глаза и стал считать удары сердца. На пятый борт корабля не выдержал, и дерево разлетелось в щепки. Команда охнула. Диего стиснул зубы, стараясь не поддаться общей паники, не потерять себя перед смертью. Спустя миг холодные воды поглотили мужчину, утягивая в темноту, к вечному спокойствию океана.

Ветер трепал его волосы. Слышались крик чаек и тихий прибой. Диего с трудом открыл глаза и посмотрел на чистое, без облачка, голубое небо. Ничего не понимая, он скосил глаза в одну сторону и в другую, боясь пошевелить головой. Только что он тонул, уходя все глубже под воду, и вот он лежит на чем-то твердом и сухом. Тут в поле его зрения попала красивая девушка с бледной кожей и мокрыми черными волосами.

– Очнулся! – она улыбнулась, обнажив зубки. – Я уж думала, будешь спать весь день.

– Я… умер? – хрипло вопросил Диего. Он попробовал пошевелиться, но силы оставили мужчину, и он не смог даже руку поднять.

– Кто знает… – прошептала девушка, приблизившись и нависнув над его лицом.

Тут Диего заметил жабры на ее шее и блестящие чешуйки на щеках и плечах. А еще рассмотрел получше ее мелкие и острые, как у пираньи, зубы. Сердце сжалось от страха. Много, очень много легенд он слышал о русалках, ведь сам не раз ходил в море, и ничем хорошим эти истории никогда не заканчивались. Он дернулся и сел, не отрывая взгляда от прекрасного и безжалостного создания. Холодная рука с перепонками между пальцев легла ему на плечо.

– Теперь… мне точно конец, – хрипло пробормотал он, отметив, что сгинуть от рук этой красавицы, в чьих карих глазах он уже начал тонуть, не самая плохая смерть.

– Конец? – она заливисто рассмеялась. – О нет, это только начало.

Диего проследил в направлении, куда она указала, и замер. Голова закружилась, дыхание сбилось. Он лишился ног. Больше он никогда не сможет ходить. Вместо них на солнце переливался разноцветными чешуйками русалочий хвост.

7. Возобновление

Художник сидел перед чистым листом уже два часа. Он то брался за кисти, то отставлял их и брался за голову. За окном лил дождь и шумел ветер, отрывая с деревьев последние пожелтевшие листья. Холод, грязь и простуда не прибавляли вдохновения. Художник чихнул, отпил остывшего чая и вновь уставился на белый лист.

Муза и Прокрастинация ходили вокруг него с задумчивой рассеянностью – им тоже не нравилась погода и тоже не было никакого энтузиазма работать.

– Может, ничья? – первой подала голос Муза.

– Он ни мазка не сделал. Какая ничья? – Прокрастинация повела плечами, расправив черные нетопыриные крылья. Сегодня она не стала наряжаться в платье, потому щеголяла в кроссовках, джинсах и теплом свитере. Конечно, вся одежда черного цвета.

– Ну он болеет, – Муза поежилась, глянув в окно, и плотнее закуталась в белую шаль, сложив крылья и тихонько ими подрагивая. – Да и у нас полчаса еще. Что угодно может случиться.

Тут Художник шевельнулся, и девушки притихли, повернувшись к нему. Он достал телефон – тот настойчиво вибрировал, требуя снять трубку. Мужчина нажал кнопку и приложил телефон к уху. Подруги встали по обе стороны, ловя каждое слово.

– Это Она! – воскликнула Муза.

– Ш-ш-ш! Тихо ты! – прошипела Прокрастинация, прислушиваясь. – Она это, да. О! Прощения просит.

– Правда?! – девушка в белом практически припала к телефону рядом с ухом Художника.

– Глухая? Я отсюда слышу…

– Тш-ш-ш! – шикнула Муза.

«Приходи», – мужчина произнес лишь одно слово, выслушав тираду с того конца трубки. Они попрощались, он убрал телефон и счастливо расхохотался. Затем принялся бегать по комнате и убирать-складывать-прятать в шкафу разбросанные вещи. Простуду как рукой сняло.

– Придет? – скрестила руки на груди Муза.

– Да куда она денется? У них постоянно так, – мотнула головой Прокрастинация. – Ну что, пошли к следующему бедолаге?

– Погоди. Еще двадцать минут.

Внезапно Художник бросил уборку и спешно сел за мольберт. Он не делал набросков, а писал сразу красками, будто видел на листе бумаги то, что другим было неподвластно. Девушки с наслаждением наблюдали за его работой, и временем уже никто не интересовался. Художник закончил, когда за окном стемнело и зажглись фонари.

– Это великолепно, – первой произнесла Прокрастинация.

От звонка в дверь они обе вздрогнули. Мужчина пошел открывать, а Муза схватила подругу за руку:

– Нам надо идти. Сейчас же.

– Да знаю, засиделись. Но я не могу понять…

– Глупая. Мы тут явно лишние, – девушка кивнула в сторону коридора ко входной двери, откуда слышался женский смех. – Пришла его настоящая Муза.

Дикие и ведомые

Впереди представлено восемь коротких рассказов из марафона "Дикие и ведомые". Мистические, интригующие, волнительные истории. Не всегда с хорошим концом.

1. Омут

В твоих глазах тонет весь мир. Я не могу оторваться, хватаюсь за зыбкую реальность, пытаюсь выбраться из острой, цепкой тюрьмы твоего взгляда. Вокруг все горит, дым заполняет легкие, пламя лижет кожу, и только твои объятия спасительной прохладой растекаются по телу. Горячий туман вокруг густеет, отсекая от всего, что было дорого: от родных и близких, от любимого дела, от дома.

А было ли все это? Я уже позабыла. Теперь есть только ты. Заполнил мысли, стремления, желания. Опустошил меня всю и заполнил собой. Я прожила жизнь, распавшуюся на мелкие ошметки чужих воспоминаний, ради мгновения, когда ты заметил меня в толпе. Я потеряла слух, и вкус, и обоняние, и зрение, превратившись в плоть, чувствующую и жаждущую твоего прикосновения.

Я задыхаюсь. Снова прозреваю лишь для того, чтобы еще раз увидеть тебя. От мысли, что этот миг оборвется, физически больно. Я тянусь к тебе мыслями, умоляя остаться рядом и не покидать. Никогда. Невозможно излить все эмоции, и я, запертая в клетке безмолвного, бесчувственного тела, кричу расплавившимися связками, сгоревшим ртом, нагая, замерзшая и обожженная.

Не отводи взгляд, прошу тебя, не отводи. Ведь когда ты это сделаешь, мое существование закончится, мои мысли утекут холодным потоком из безжизненного тела, ведь только лишь твой взгляд держит меня на ногах и не дает развалиться на части. Ведь он есть смысл моего существования.

Ты отвел взгляд. Реальный мир рухнул на меня весь разом, громко и ярко. Многочисленные запахи ударили в нос, гомон людей и музыка оглушили, яркий свет ослепил, голова разболелась, а во рту разлился неприятный ржавый привкус – от резкого наваждения прикусила язык. Я ошалело оглянулась вокруг, посмотрела на свои руки – не обожжены. Потрогала лицо – целое. Вдохнула поглубже – воздух пропитан запахом табачного дыма, фаст-фуда и дешевых духов, но он не разъедает легкие. Произошедшее теперь кажется далеким страшным сном, но дрожь после пережитого пока не прошла.

Мужчина в черных одеждах ухмыльнулся, показав острые клыки. Сдвинул шляпу-котелок с серебристой лентой набок и подмигнул:

– Ну что, ты все еще сомневаешься в моей силе?

– Нет, – я отвела глаза и убрала волосы за спину, придерживая локоны. – Кусай.

2. Пепел

По полю разносился неприятный запах горелого мяса и жженых волос. Вокруг стояла пронзительная, непривычная для этих мест тишина. Луговые цветы – васильки, зверобой и ромашки – покачивались на ветру, опустив бутоны, словно скорбя и жалея о случившемся. В небе собирались тучи, словно разрастающийся рой пчел. Вдалеке громыхало, вот-вот должна была грянуть буря.

Внезапно налетевший порыв ветра сдул капюшон с девушки, обнажив ее густые рыжие волосы. Она стояла неподвижно, будто не заметила. К ней подошел юноша и заботливо накинул капюшон обратно, прикрыв ее огненные локоны. Она не шелохнулась, лишь смотрела на большое выжженное пятно и четыре обугленных столба, вбитые в землю.

– Они ведь ничего плохого не сделали, – тихо пробормотала девушка, глядя, как ветер тревожит кучки пепла вокруг каждого столба. Подумав, добавила: – Большие костры были.

– Большие, – кивнул парень.

– Ты все видел. Они кричали?

Он сглотнул, возрождая в памяти ужасающую картину.

– Им было больно, чудовищно больно, – кулаки сжались сами собой, а в голосе зазвучала горечь. – Но они молчали.

Девушка удовлетворенно кивнула, из-за чего у парня сжалось сердце. Совсем недавно она была жизнерадостной улыбчивой девчонкой с рыжими косичками, заговаривающей ему разбитые коленки или лазающей по соседским яблоням. Они вместе росли, делили на двоих радости и невзгоды, гуляли на праздниках и гоняли недругов из соседних деревень. Они даже не заметили, как в водовороте смеха, слез, искрящегося снега и припекающего солнца стали старше.

А повзрослели они этим утром. Утром, которое уничтожило, слизало языком пламени их прошлую беззаботную жизнь, оставив лишь пепелище и страх. Утро, когда его рыжая подруга пряталась в лесу, а он стоял в поле и с ужасом наблюдал за беснующейся толпой, за тем, как они хватали своих соседей, били, рвали, связывали. Как складывали кучи хвороста у их ног. Как кидали зажженные факелы в сухие ветки. Он стоял и смотрел, бессильный, ошарашенный, опустошенный. Не узнавал тех, кто раньше жил с ним бок о бок. И неотрывно смотрел на пустой столб, предназначавшийся еще одному члену семьи, которого обезумевшие поджигатели отыскать не сумели.

Он взял ее за руку, та оказалась холодной, словно у мертвеца. Потихоньку накрапывал мелкий дождь, вторя слезам на ее щеках. Она опустила голову и шмыгнула носом. Вся сжалась, сдерживая свою боль. Закрыла рукой рот, согнулась и закричала в ладонь. За шумом ветра и раскатами грома ее приглушенного крика не было слышно, но тот разносился в голове парня, в каждом уголке его сознания. Свободной рукой он коснулся лица и не понял, капли ли дождя попали на щеки или это его слезы.

– Нам пора, – наконец произнес юноша. – Они могут вернуться.

Девушка отдышалась и пошла по пепелищу, сгребая по горсти пепла у каждого столба в кожаный мешочек, покрытый рунами. Прошептала что-то, и руны вспыхнули, а потом погасли, исчезнув, будто и не было. Она вдохнула поглубже, подняла руки и прокричала заклинание. Поднялся штормовой ветер, снова скинувший с нее капюшон и открывший всему миру рыжие, как пламя, локоны, всегда бывшие ее гордостью, а сейчас ставшие ее проклятием. Юноша закрылся рукой, оберегая глаза от летящих в лицо мелких камней и веток. Прах разметало по полю, не оставив ни намека на жуткую смерть. Лишь опаленные деревянные столбы оставались скорбно стоять, напоминая о жестокости человеческой.

– Прощайте, родные мои, – прошептала девушка, глядя в небо.

В ответ дождь усилился. Она накинула капюшон, взяла друга за руку и повела прочь от тех мест, которые всю жизнь считала домом.

3. Алый

Кап. Кап. Кап.

В тронном зале стояла тишина – придворные боялись шептаться при грозном советнике королевы. Женщины рассеянно одергивали пышные платья, а мужчины нервно накручивали тонкие усики, отрощенные по последней моде. Все сливки общества собрались в одном помещении, все представители знати. Они оглядывались друг на друга и тревожно молчали. За витражными окнами пели птицы, цвели цветы, дул лёгкий тёплый ветерок. В тронном зале было холодно и мрачно, как в склепе.

Кап. Кап. Кап.

Тяжёлые резные двери открылись, заставив всех присутствующих вздрогнуть. Советник и бровью не повёл, лишь перевёл взгляд с присутствующих на вошедшую девочку десяти лет, сопровождаемую полудюжиной стражников. Её алая мантия, обитая соболиным мехом, тащилась по полу, а корона съехала набок. Девочка выглядела забавно в надетых не по размеру монарших одеждах, но никто не смел улыбнуться.

Кап. Кап. Кап.

Королева медленно прошла к пьедесталу, поднялась по ступеням и уселась на трон. Скучающим взглядом окинула собравшихся.

– Родерик, это все?

Советник кивнул. Стоя на возвышении, он прошёлся хищным взглядом по лицам вельмож. Безродный слуга, который слушал и запоминал разговоры. Он возвысился,оказав помощь Её Величеству. В другое время знать зароптала бы и принялась плести интриги, подговаривая монарха избавиться от черни в приближенных. Но не в этот раз.

Кап. Кап. Кап.

Кровь капала из подвешенных к потолку братьев и сестер королевы. Борьба за трон была ожесточенной как никогда, и нынешний советник лично прибивал к потолку тронного зала крюки для тел.

Кап. Кап. Кап.

– Точно все? – лениво вопросила девочка на троне.

– Да, моя королева, – в тишине зала его голос раскатился волной, отразившись от стен и заставив людей внизу сжаться и втянуть головы.

– Хорошо, – кивнула королева и продолжила громче, чтобы слышали все. Её тонкий голосок совсем не подходил речи, которую она подготовила. – Вы выступали против моего восхождения на трон. Вставали на сторону моих конкурентов. И где они теперь? – она улыбнулась и показала пальчиком на потолок, где с тел продолжала капать кровь.

Кап. Кап. Кап.

Мужчины и женщины следили за её действиями широко открытыми глазами. Кто-то уже был готов упасть в обморок.

– Здорово, что вы пришли сюда. Не придётся гоняться за вами по стране. Королева вам благодарна, – девочка плотоядно улыбнулась и хлопнула в ладоши. – Казнить их всех!

4. Предчувствие

Ирина всегда считала себя благоразумной женщиной. Она не слушала сплетен, не вникала в суеверия и старалась на любую ситуацию смотреть холодно и объективно, ища причинно-следственные связи. С самого детства она была любопытной и эрудированной, много читала, закончила школу с медалью и получила два высших образования. Опять же, работа на руководящей должности подстегивала всегда относиться к происходящему вокруг со всей серьезностью.

Каково же было ее удивление, когда перед самой регистрацией на рейс словно молния ударила – страшное, ужасающее знание проникло в ее голову, продемонстрировав отрывистые образы, череду картинок, набор слов. Видение не ослабляло хватку несколько секунд, пока к Ирине не пришло понимание, что именно неведомая сила пытается подсказать ей. Она видела аэропорт, голубое небо, самолет и металлический болт. Последний особенно четко. А в конце видения – и тут внутри женщины все похолодело – ее мертвый муж.

Наваждение исчезло так же быстро, как появилось. Ирина покачнулась и чуть не упала. Посмотрела на мужа, стоящего рядом. Казалось, он ничего не заметил. Николай вообще был довольно рассеян, часто терял вещи и забывал важные даты. Но любил жену со всей теплотой и нежностью, потому она прощала ему некоторые оплошности. Вот и сейчас он витал где-то в своих мыслях, не заметив, что его жена только что увидела и прочувствовала его смерть, даже успела начать скорбеть.

Очередь продвинулась, Николай шагнул вперед. Ирина заартачилась, оглядываясь по сторонам. Аэропорт, небо, самолет, болт. Ну конечно! Она видела достаточно фильмов про авиакатастрофы, и знала, что один открутившийся болтик может привести к трагедии. На глаза навернулись слезы, она сильно дернула мужа за руку, он обернулся и непонимающе захлопал глазами.

– Милый, давай не полетим, – она попыталась вывести его из очереди.

– Что? Ты издеваешься? – Николай остался стоять на месте.

– Коленька, пожалуйста…

– Ирочка, ты мне с этим морем все мозги проела. «Хочу-хочу-хочу». Я отпуск специально взял, все дела отложил, ехал на машине четыре часа в такую жару. И все для чего? Домой развернуться? А билеты? А отель?

– Не хочу я никакого отдыха. Билеты сдадим, путевку отменим, – она махнула рукой в сторону выхода. – Домой хочу.

Очередь снова продвинулась, и муж сделал шаг вперед. Ирина начала паниковать – убедить Николая было не так легко. На них уже косо посматривали другие пассажиры. Пока очередь продвигалась, Ирина перечисляла разные причины возвращения домой, которые разбивались о начинающее расти раздражение мужа. Казалось, уговорить не садиться в самолет у нее уже не получится. Ирина скривилась и применила самое последний способ добиться своего – расплакалась. Крупные слезы потекли по щекам, она тихонько шмыгала носом и вытирала нос платочком. Николай не мог выдержать слез своей любимой, потому тяжко вздохнул и вышел из очереди к радости окружающих.

– Я тебя очень люблю, Ирочка, но у меня от твоих капризов голова разболелась, – мужчина потер лоб. – Выпьем кофе и потом поедем.

– Да, конечно, – кивнула ликующая женщина и устремилась в сторону кафе, чуть не врезавшись в киоск с самолетами, от игрушечных разноцветных до точных копий в масштабе.

– Что с тобой сегодня такое? – проворчал Николай и направился вслед за супругой.

За кофе повеселевшая Ирина щебетала без умолку: рассказывала про работу, вспоминала смешные истории из учебной жизни, восхищалась их родным городом. Про видение она говорить не стала – боялась скептицизма. Сама бы, не испытай на себе, только презрительно фыркнула на такое. Рядом ругались два мальчишки, отбирая друг у друга игрушку, купленную в киоске – голубой пластиковый самолетик. Ирина продолжала болтать, стараясь заглушить набирающие громкость крики и возню малышей. Внезапно послышался треск – дети сломали игрушку пополам. Во все стороны брызнули голубые осколки пластика и мелкие детальки. Они долетели до супругов и запрыгали по их столику. Ирина вскочила из-за стола с желанием высказать свое недовольство, но Николай, подхватив недопитый стаканчик, взял ее под руку и повел к выходу. Не хватало еще одного скандала помимо того, что был в очереди на регистрацию.

Ирина, успокоившись, снова принялась что-то рассказывать, а Николай одним глотком допил кофе и кинул бумажный стаканчик в мусорку. Стаканчик упал мимо. Ирина обернулась на звук и увидела, как ее муж схватился за горло. Он хрипел и хватал ртом воздух в тщетных попытках вдохнуть. Женщина замерла в панике, а затем закричала. Николай упал на пол.

***

После вскрытия ей продемонстрировали маленький голубой под цвет игрушечного самолета болтик, намертво застрявший в горле и перекрывший доступ кислорода.

5. Дрожь

Ее вытащили из сети рыбаки на шхуне. Она вся дрожала и не могла вымолвить ни слова. Одетая в лохмотья, с тиной в волосах. Огромными напуганными глазами она затравленно озиралась вокруг и вздрагивала от каждого движения. Мужчины решили, что где бы она ни была, она прошла через ад. Они укутали ее в одеяла, напоили горячим чаем и высадили на берег в небольшом городке, сдав на руки врачам. Те серьезных физических повреждения не нашли, а вот психика ее всех очень беспокоила. Она все время дрожала, озиралась в страхе и рисовала на стенах углем из камина страшных чудовищ с рогами и рыбьими хвостами. Пришлось вызывать из центра психиатра, чтобы он изучил девушку и поставил диагноз.

На второй день своего пребывания в городке она начала кричать. Все так же не говорила и дрожала. Казалось, ничто в мире не может ее согреть. Психиатр не приезжал. Ее пытались успокоить всей больницей, но тщетно. В итоге закрыли в подсобном помещении, вытащив оттуда предметы, которыми девушка могла пораниться. Оставили лишь матрас. Когда дверь закрыли на ключ, девушка затихла. Выдохнув, врачи отправились работать дальше.

Ночью дверь подсобки сама собой открылась. Девушка, кутаясь в новую теплую одежду, которую ей отдали жены врачей из собственного гардероба, выскользнула в темный пустой коридор. Он был мрачен и освещался лишь небольшой лампочкой, торчащей на проводе из потолка. Немногочисленные пациенты уже спали в своих палатах, а несколько врачей, оставшиеся на ночное дежурство, сидели у себя либо прохаживались по больнице, тихонько проверяя больных. Ничто не нарушало рутинного спокойствия.

Девушка мягкими шагами преодолела коридор, завернула в палату. Посмотрела на троих спящих мужчин со смесью жалости и страха. «Я умерла. Меня вообще не должно здесь быть», – тихонько пробормотала она первые слова с самого появления на рыбацкой шхуне. Голос был хриплый и скрипучий. Девушка задрожала еще сильнее и снова взглянула на сладко посапывающих пациентов. Сделала шаг в палату и закрыла за собой дверь.

Утром всех, кто находился в больнице, нашли мертвыми. Тела были растерзаны неизвестным зверем, а кровь из тел выпита. Загадочную девушку так и не отыскали. Подсобка, которую ей выделили накануне, была закрыта на ключ.

6. Сокрытие

Элис расчесывала волосы перед сном и напряженно покусывала губы. Родители уехали на выходные, и ей, девочке-подростку, пришлось остаться в просторном двухэтажном доме одной. Кто-то обрадовался бы, но девочка грустила и нервничала. Ее семья переехала сюда недавно, и она еще не привыкла к новым помещениям. Вдобавок, в городке ходили слухи, что у дома дурная история, потому он и обошелся так дешево. Ей было не по себе, вдобавок, родители оставили ее в первый раз на ночь без присмотра. Вокруг было непривычно пусто, и она уже успела соскучиться по маме и папе.

Странный звук на первом этаже вывел ее из раздумий. Элис замерла и прислушалась. Звук, неприятный, чавкающий и неестественный, повторился. Девочка медленно отложила расческу, пробежалась глазами по комнате в поисках защиты. Схватила бейсбольную биту. В бейсбол она не играла, но наличие такого инвентаря придавало уверенности.

Вышла из комнаты, включила свет в коридоре и выглянула на лестницу. Внизу было темно, разглядеть что-то невозможно. Элис сглотнула. Услышала где-то внизу чавкающий звук. Включив на телефоне фонарик, она водила им из стороны в сторону, медленно спускаясь. Держать биту одной рукой было неудобно, но остаться во тьме наедине с неизвестностью ей не хотелось.

И тут круг света выхватила волосатое нечто, сидящее на полу. Оно повернуло склизкую морду в ее сторону, щелкнуло множеством тонких острых зубов и, перебирая шестью лапами, направилось к ней. Девочка взвизгнула, выронив телефон и схватившись обеими руками за биту. Существо выбежало на свет, который давал телефон на полу, и получило битой по морде. Отскочило, взвизгнуло и снова затопотало мелкими лапами по направлению к Элис. Та закричала и снова ударила битой. Все повторилось. Удар, визг, топотание. Казалось, существо вообще не чувствует боли, оно жаждет только разорвать девочку. Элис развернулась и побежала наверх. Хлопнула дверью, в которую тут же принялись скрестись маленькие коготки. Тяжело дыша, Элис снова оглядывала свою спальню.

Над столом был прикреплен небольшой мотивирующий плакат с изображением котенка, видящего в зеркале льва, и подписью «Разбуди внутреннего зверя». Элис вздохнула. Она и правда долго скрывала свою сущность, не давала ей прорваться в мир. Это была непосильная ноша для ребенка.

Девочка встала посреди комнаты, так, чтобы лунный свет из окна лился прямо на нее. Развела руки и обратилась к внутреннему зверю. Шум за дверью стал громче – существо неистовствовало. Девочка сконцентрировалась на своем зове, и внутри нее словно порвалась натянутая струна – ощущение облегчения перемешалось с болью во всем теле, и через несколько мгновений посреди комнаты стоял человек, переплетенный со зверем. Тяжелой походкой она подошла к двери, услышав чувствительным слухом, как существо замерло. Открыла когтистой лапой дверь. Услышала визг и погналась за улепетывающим монстром. Волосатый комок оказался очень юрким, а Элис еще не привыкла к своему новому телу, потому перевернула мебель и разбила несколько ваз, прежде чем нагнала существо. Дальше зверь полностью взял верх, и для девочки наступила тьма.

Утром родители обнаружили дом словно после урагана. Повсюду среди осколков и обломков мебели виднелась кровь, и непонятно, чья. А посреди всего бардака, свернувшись калачиком на диване, спала их дочь Элис. Мама аккуратно стерла с ее рта кровь и укрыла пледом, подоткнув края. Окинула взглядом беспорядок и вопросительно посмотрела на мужа. Тот достал из обломков тело волосатого существа с откушенной головой.

– Как думаешь, она прошла испытание? – спросила женщина, с нежностью посматривая на дочь.

– Ей еще многому надо научиться, но, думаю, да. Она готова продолжить обучение. Скоро она сможет охотиться на монстров вместе с нами, - он кинул волосатое тело в мусорный мешок. – Наша малышка стала совсем взрослой.

7. Узел

Ранней весной ты ворвался в мою жизнь, словно ураган. Опять раскидал все вещи, чувства, одежду. Цепкими словами схватил за горло, разодрал душу в лохмотья. И теперь я, стыдливо прикрываясь последними обрывками морали, отдаю всю себя твоему хищному, алчущему взгляду. Крик застревает в горле. Надо прогнать, выставить вон, но… Но.

Я молчу. Молчу, слушая твой шепот над ухом. Молчу, вдыхая запах дорогого одеколона, пота и дорожной пыли. Молчу, расстегивая верхнюю пуговицу. Все естество мое кричит и пожирает изнутри. Логика дает трещину, рассыпается тонкими осколками стекла. В голове бушует гроза, молнии сверкают, сходясь на кончиках губ.

Слезы, стекающие жемчужинами по щекам, нанизаны на нитку у меня на шее. Ожерелье похоже на удавку, а твое присутствие – на миг в петле после того, как стул выбит из-под ног. Минуты тяжелыми бордовыми каплями стекают в бокал, приторно сладкие и дурманящие. А я люблю белое сухое – кислое и бодрящее. Ты знаешь и улыбаешься. Назло. А я уже не понимаю, в бокале вино или кровь, нацеженная из сердца. Не понимаю, бьется ли оно еще, или ты остановил его, вырвал из груди и держишь в руке, такое беззащитное, податливое, мягкое.

Дни кружатся калейдоскопом, в вихре чувств путаюсь, падаю на самое дно самоуважения, такая маленькая, слабая, задыхаюсь от чувств, от мыслей, от несказанных слов. Ненавижу себя и люблю тебя. А должно быть наоборот. Всегда было наоборот. Горько кутаясь в отголоски прошлой жизни, тону в беззвучных стенаниях. А ты продолжаешь смеяться.

Закрытая за тобой дверь, как глоток свежего воздуха, возвращает к реальности, проясняет мысли, гасит чувства. Я больше не тону, а лежу на глади прохладного озера эмоций. Они снова спокойны, мысли размеренны, жизнь обретает краски. Я снова учусь радоваться миру вокруг. Следующей весной ты снова придешь, но тогда-то у меня хватит воли разрубить узел, что нас связывает.

8. Спасение

Ты сидишь в темном, сыром, душном подвале и сжимаешь в онемевшей от напряжения руке мобильный телефон. Тебе страшно, так страшно, как никогда в жизни не было. По всему телу бегают мурашки, тебе холодно, глаза болят от слез. В темноте сложно разобрать хоть что-то, но тебе и не хочется. В спертом воздухе витает отвратительный запах разложения.

Куда ты попала? Неизвестно. Ты не можешь восстановить дыхание, уже не можешь плакать, прорыдав всю ночь в темноте, ты боишься даже сдвинуться с места, на котором тебя оставили, потому что когда ты осветила мобильником пространство вокруг себя, то увидела изуродованное тело, оставленное гнить здесь. Сначала ты кричала и звала на помощь, пока не поняла, что никто не откликнется. С телефона было не дозвониться: не ловила сеть.

Тело затекло от долгого пребывания в неудобной сидячей позе, животный ужас загнанной в угол жертвы съедает душу, лишая разума. Ты только и можешь, что тихонько хныкать без слез, ожидая своей участи. Человек, разлагающийся в нескольких шагах от тебя, умер явно не от голода: изуродованное окровавленное тело неестественно выгнуто так, будто ему переломали все кости.

Нет сил кричать, нет сил встать, нет сил даже удобнее сесть. Ты опустошена и напугана, тщетно пытаешься дозвониться хоть по какому-то номеру. У тебя мало знакомых, друзей, родных, но ты мечтаешь только о том, чтобы хоть кто-то спас тебя, кто-то вспомнил о тебе. Короткие гудки и голос оператора, звучащий сейчас с издевкой, говорят о том, что ты не можешь ни до кого дозвониться. Казалось, у тебя есть тонкая нить, ведущая на свободу, но она не выдержит тебя.

Ты обессиленно опускаешь руки, нервно косясь в сторону, где лежит труп. Вполне возможно, что это не последняя жертва маньяка, который схватил тебя, но посветить в дальние углы подвала ты не решаешься. Ты снова смотришь на дисплей телефона, время в правом верхнем углу показывает час дня. Ты здесь уже так давно, что тебя трясет от недосыпа и голода, сорванное за ночь горло не дает даже вскрикнуть.

Неожиданно ты замечаешь, что, неизвестно как, сеть на телефоне появилась. Ты тут же принимаешься звонить на все номера, но никто не берет трубку. Родители, лучшая подруга, одноклассник... Никто не отвечает, у них слишком много своих дел, они слишком заняты. От обиды и безысходности снова выступают слезы на больные глаза. Ты раз за разом пытаешься дозвониться до своих близких, но не удается. Внезапно послышались тяжелые шаги там, наверху, доски скрипят, знаменуя приближение твоего мучителя. Сердце замирает, а пальцы продолжают набирать номера телефонов.

Пожалуйста, кто-нибудь, возьмите трубку.

Неодолимое влеченье

Истории об отношениях. О самых разных видах отношений. Это не всегда любовь, не всегда романтика и не всегда с хорошим концом.

1. Одиночество

Так странно идти по улице и не опасаться, что в переулке поджидает вампир, жаждущий твоей крови. Странно спать по ночам и гулять при свете дня. Странно не вздрагивать от резких звуков. Хотя нет, я все еще вздрагиваю. И хватаюсь за серебряный нож, услышав шаги за спиной. И вглядываюсь в темноту до боли в глазах.

Прошел уже месяц, а я до сих пор ношу с собой амулет, отпугивающий призраков. Как глупо, я же никогда не был суеверным. Друзья надо мной посмеиваются. Они искренне обрадовались моему возвращению и тактично не задавали вопросов. Я восстановился на работе, но повседневные задачи кажутся скучными.

Однажды я специально нарвался на драку в баре, хотя был практически трезв. Моим противником оказался крупный детина, он уже размахнулся для удара, но в последний миг остановился. Не знаю уж, что он увидел, но больше в том баре не появлялся.

Спокойная, размеренная жизнь казалась теперь пресной и блеклой. Подумать только, я получил то, чего хотел, но не рад этому. Более того, я чувствую себя чужим, где бы ни оказался. Слышу шепотки за спиной: меня обсуждают все знакомые. Еще бы, был подающим надежды менеджером, а потом куда-то пропал на год. Вернулся исхудавший, с затравленным взглядом и рюкзаком, набитым орудиями борьбы с мифическими тварями. Всего за год изменился до неузнаваемости. Хорошо, что пока никто ни о чем не спрашивает. Все равно не поверят.

Год назад на меня напал вампир. Он меня чуть было не прикончил, но ему помешала ведьма. А потом ее пытался убить оборотень, похитил меня и увез в другой город. Там меня хотели принести в жертву маги-фанатики, но другой вампир, Кристоф, вытащил меня из их лап в последний момент. Он оказался неплохим парнем, для векового упыря, конечно. Вместе мы влипли в несколько передряг с участием призраков, горгулий и очаровательной демонессы Арайи. С ней передряг было несколько. Если не вдаваться в подробности, то мы втроем запечатали врата древнего зла и, кажется, спасли мир. Ну или ту часть мира, в которой находились в тот момент.

Когда я столкнулся с миром ночи, назад пути не было. Я пересек черту и остался жив. После этого я легко мог видеть и различать прячущихся в тени тварей. Не раз сталкивался как с агрессивными, так и с миролюбивыми существами. Уже и сам был не совсем человек. Рефлексы и опыт сражений выделяли среди обычных людей, по крайней мере.

А когда мы запечатали врата, Арайа нашла артефакт. Он должен был порвать мою зыбкую связь с миром ночи. Не просто отгородить от созданий, которыми кишел каждый город, но поставить невидимый барьер между ними и мной. Тогда идея показалась мне замечательной, ведь за год скитаний я соскучился по дому и близким. А вернуться я не мог, потому как многие создания точили на меня клыки и могли навредить тем, кто мне дорог.

Попрощавшись с вампиром Кристофом и демонессой Араей, я задействовал артефакт, который разрезал наш мир на их и мой. Теперь я и ночные существа не видели, не ощущали, не могли распознать друг друга. Кто ж мог подумать, что, проведя год, постоянно рискуя, словно танцуя на канате, подвешенном над пропастью, так тяжело будет вернуться к спокойствию, о котором весь мечтал.

После работы я стал бездумно блуждать по улицам до глубокой ночи. Полная луна, серебрившая лужи, навевала воспоминания. Пошел второй месяц, а я не могу привыкнуть к серости дней. Иногда я краем глаза замечал движение призрачной материи или всполох огня, но это были лишь фантазии. Я стал самым обычным человеком. Более, чем обычным. Если люди каждый день взаимодействуют с миром ночи, то я полностью отрезан от него. Ни врагов, ни боевых товарищей. Ни опасностей, ни веселья. Ничего.

Как же мне одиноко…

2. Притяжение

Шепот в голове. Сначала ненавязчивый, далекий, но с каждым днем приближающийся, становящийся громче. Попробуй. Рискни. Что ты теряешь? Ты сможешь совладать со мною. А я подарю тебе неземное могущество.

Мелисса потерла голову. От шепота она плохо спала, мысли путались. Еще раз взглянула на магический шар, внутри которого полыхал огонь. Он взывал к ней, сыпля искрами, озаряя кабинет всполохами и меняя цвет от солнечно-желтого до багрового. Артефакт таил в себе огромную силу, манил, притягивал взгляд. Мелисса вздохнула и, помедлив, накрыла его плотной тканью.

В кабинете тут же потемнело. Ведьма чиркнула спичкой и зажгла свечи.

«Ты могла щелкнуть пальцами, и вокруг стало бы светло, как днем».

Снова шепот в голове. Мелисса нахмурилась и потерла виски.

– Я не прикоснусь к огненной магии.

«Ой ли? Я чувствую твои сомнения. Ты сама не веришь, что сдержишься».

Мелисса заглянула под ткань, огонь в шаре приветственно полыхнул. Он был прав. Ведьма боялась, что не удержится от соблазна. Огненная магия не была чем-то запретным, но те, кто встал на Путь Пламени, менялись. Поговаривали, что, принимая в себя огонь, ты сжигаешь душу. Но он даровал силу тем, кто смог над ним возобладать. Мелисса считала, что сумеет управлять огнем. Изо дня в день она бродила вокруг артефакта, открывающего Путь Пламени. Слишком уж легко было получить такую мощь. Она искала подвох и не находила.

Артефакт передали Мелиссе на хранение, она обязана вернуть его в целости. Но каков же соблазн для талантливой ведьмы. Она одернула ткань. Прошлась по кабинету, окинула взглядом стеллажи с магическими фолиантами. Неосознанно посмотрела на шар, прикрытый тканью. Уже десять дней продолжается мучение, но Мелисса остается непреклонной.

Шепот в голове раздается все громче. Исчезнет ли он, если она активирует артефакт? Или превратится в крик? Мелисса тряхнула головой. Амбициозная и перспективная ведьма никак не может договориться с магическим предметом. А может, Магистр проверяет ее? Устоит ли она?

«А может, он проверяет, готова ли ты пойти на риск, чтобы обрести могущество?»

– Прекрати! Меня сделали твоей нянькой, и только! – повысила голос ведьма.

«Но из няньки ты можешь превратиться в мага высшей ступени…»

Мелисса фыркнула и вышла из кабинета. Пошла по коридору, ускоряясь с каждым шагом. Выйдя из дома, она пробежала по саду, мимо оранжереи, потом вниз к реке и только на берегу остановилась. На большом расстоянии шепот становился тише. Ведьма потерла ноющий затылок. Она тяжело дышала после бега, а руки легонько подрагивали. Ей отчаянно хотелось провести неделю, оставшуюся до возвращения Магистра, здесь, у воды. Шумный поток заглушал шепот. В то же время ее непреодолимо тянуло обратно, в темный кабинет, пропитанный запахами жженого воска и книжной пыли. Мелисса прикрыла лицо ладонями.

Соблазн слишком велик.

3. Голубка

– И сколько добираться до этого твоего Златого Дворца? – спросил Весельчак, перешагивая через упавшее дерево.

– Дней десять пешком, если поторопимся, – прикинул Малыш. Он лениво расправил перепончатые крылья и хлестнул хвостом по бревну, оставив глубокую зарубку. – А если я полечу один…

– Мы это уже обсуждали. Одному тебе туда не стоит соваться, – буркнул через плечо Весельчак. – Пошевеливайся давай.

Рослый мужчина остановился, наблюдая, как дракон косолапо перешагивает лежащие на земле стволы. В воздухе он был быстр и грациозен, а вот на земле – увалень увальнем. Размером меньше лошади, крылатый ящер не мог поднять человека, а животные его боялись, потому приходилось топать пешком. Малыш при каждой возможности поднимался в воздух, но далеко не улетал. В этих землях одинокому дракону, да еще такому молодому, было опасно.

Малыш замер, прислушиваясь. Дернулся и схватил что-то лапами. Вокруг разлетелись белые перья. Из когтистых лап донеслось испуганное курлыканье.

– Что там у тебя? – недовольно вопросил Весельчак.

– А? Не знаю. Летело что-то.

Мужчина подошел ближе и заглянул меж когтей дракона. На него смотрели черные глаза-бусины. Голубка перестала дергаться и остановила взгляд на человеке, словно умоляя спасти ее. Перед внутренним взором Весельчака предстала давняя картина. Последний раз на него так смотрела женщина. Именно тот взгляд привел его туда, где он теперь. На мгновение воспоминания стальным ободом сдавили грудь. Весельчак глубоко вздохнул, прогоняя наваждение. Облизал высохшие губы и поднял глаза на дракона:

– Малыш, отпусти ее.

– Да ладно тебе! Из нее выйдет неплохой перекус, – хихикнул дракон.

– Мне повторить?

Голос мужчины стал тихим и низким. Его рука метнулась к рукояти меча. Малыш опешил и разжал лапы. Белая птица тут же выпорхнула из плена и унеслась прочь. Человек и дракон посмотрели ей вслед, переглянулись и вздохнули.

– Расскажешь, что это было? – поинтересовался Малыш.

Весельчак хмуро глянул на дракона и нервно почесал начинающую лысеть макушку:

– Мне эта голубка напомнила одну женщину…

– Но что это за женщина, ты, конечно, не расскажешь?

– Нет.

Они зашагали вперед, думая каждый о своем. Человек – о том, какие удивительные повороты судьбы встречаются на жизненном пути. Дракон – о том, какой его спутник зануда.

4. Одержимость

Рэан сжал и разжал кулаки, попытался пошевелить руками, но путы держали крепко. Голова гудела от недавнего удара по затылку – его вырубили, когда он возвращался в Башню Ордена после своей первой прогулки во внешнем мире. Очнулся он привязанным к стулу в полной темноте.

– Извини, что ударила, – донеслось слева.

Рэан повернул голову и попытался рассмотреть собеседницу. Женский голос был низкий и хриплый. Как ни приглядывался юноша, ничего не было видно.

– Где я? И кто ты? – задал интересующие вопросы пленник.

– Боюсь, имя Эления тебе ни о чем не скажет.

Но оно ему о многом сказало. Внутри все похолодело.

– Ты… та убийца?

Эления хрипло рассмеялась. Ярко вспыхнул огонь – женщина зажгла свечу. Рэан прищурился, поморгал, привыкая к освещению, и огляделся. Комната напоминала рабочий кабинет: слева от него стоял массивный стол, за которым сидела Эления, позади нее виднелись стеллажи с книгами. Справа он разглядел дверь. Выход был близок и в то же время очень далек.

– Стоит убить пару человек, и сразу становишься знаменитостью.

– Ты не просто их убила, – возразил Рэан и сам испугался своей дерзости. – Я хотел сказать… ну…

– Я их пытала, – холодно закончила женщина. – Если тебе станет легче, этим я не горжусь. И мне было больно слышать их крики.

– Больно слышать? Да ты… ты… – парень задохнулся от возмущения.

– У тебя скудный словарный запас, – закатила глаза Эления. – Давай быстрее перейдем к делу. Ты мне скажешь, где Натсир фон Райт, а я тебя отпущу. Если же нет, ты повторишь судьбу своих братьев.

Рэан громко засопел. Он ни разу в жизни так не боялся. Да и какая у него жизнь была? В раннем детстве родители сбагрили его в Орден, после чего он их больше не видел. Все дни проводил в учении, не помышляя о жизни за пределами Башни. Постигал науки вместе с братьями по Ордену, которые заменили ему семью.

Неделю назад два брата, которым уже позволялось выходить за пределы Башни по их желанию, исчезли. Их тела нашли спустя несколько дней в лесу. Они были изуродованы до неузнаваемости. Убийцу так и не нашли, но в обоих случаях при расследовании всплывало имя Эления. Оно передавалось из уст в уста по всей Башне.

– Чего ты так трясешься? – женщина постучала по столу длинными острыми ногтями. – Я сдержу слово.

– Я не могу, – пролепетал Рэан.

Ему стоило больших усилий это сказать. Все естество требовало согласиться на ее условия. Он видел обезображенные тела братьев, представлял в красках, что она может с ним сделать, выпытывая правду. Но раз Эления убила их, значит, они промолчали. И он должен.

– Какие вы все идиоты, – оскалилась женщина, обнажив острые клыки. Пламя свечи вспыхнуло ярче, блеснув в ее красных глазах.

– Он н-наш н-наст-тавник, – зубы Рэана отбивали дробь, он с трудом выговорил короткую фразу.

– А ты знаешь, чему он учит старших послушников Ордена? – вкрадчиво поинтересовалась Эления.

– Наукам верхнего уровня, – беспомощно ответил Рэан. Он уже начал подозревать, что она к чему-то подводит разговор. К чему-то, что ему не понравится.

– Магии, – отрезала Эления.

– Нет… невозможно… – прошептал младший послушник Ордена.

Магия была запрещена в королевстве. Опасные игры с планом эфира карались смертью. Не мог горячо любимый наставник толкать своих учеников на путь нарушения законов природы.

– Он вызывает демонов из плана эфира и вселяет их в смертных, – Эления встала, пламя свечи покачнулось. Она вышла из-за стола и направилась к Рэану. На краю поглощенного страхом сознания юноши промелькнула мысль о ее странной обуви: шаги по деревянному полу были похожи на цоканье копыт. – Сшивает их с человеческим естеством, ломает тела, терзает души. То, что я сделала с твоими братьями, пытаясь найти Натсира фон Райта, ничто по сравнению с тем, что творят он и его приспешники.

– Ты врешь! – сдавленно всхлипнул Рэан.

Она подошла вплотную. Схватила юношу за плечи. Острые когти больно впились в кожу через рубашку.

– Он ставил опыты над собственными детьми.

– Натсир фон Райт – уважаемый ученый, он бы не поступил так…

Перед лицом Рэана вспыхнули красные глаза, они излучали все больше света, пока не осветили пространство вокруг. Послушник Ордена громко сглотнул. Женщина была похожа на человека, но лишь отчасти. Изо рта ее торчали клыки, а на голове в копне густых волос проглядывались рога. На лбу виднелся шрам в виде демонического сигила. Рэан замер, не в силах оторвать взгляд от запретного знака.

– Кто ты? – сухими губами прошептал юноша.

– Эления фон Райт. Дочь Натсира фон Райта. И ты расскажешь, где он прячется.

5. Роза

Ей давно никто не дарил цветов. Она с волнением приняла букет и вздрогнула. Поднесла палец к губам, слизала каплю крови. Ее кавалер натянуто улыбнулся, не разжимая губ. Подставил ей локоть.

– Амелия, ты готова идти?

– Да, конечно, – девушка ухватилась за мужчину и торопливо зашагала рядом, бережно придерживая роскошный букет бордовых роз. Их было не меньше дюжины, с пышными бутонами, толстыми стеблями и твердыми, острыми шипами. – И все же, Бен, что за сюрприз ты мне приготовил?

Кокетливо улыбается. В легком зеленом сарафане, туфельках на низком каблучке и с заколкой в виде бабочки в волосах она казалась студенткой, молоденькой девочкой, только начавшей постигать мир. Розы ну никак не вписывались в ее сегодняшний образ. Знал бы, как она будет выглядеть, он бы подарил ей букет ромашек.

– Я приготовил особый ужин, – облизнув пересохшие губы, ответил Бен.

– Ты отведешь меня в ресторан? – наивно хлопает глазами.

– Не совсем. В ресторанах слишком людно. Я отведу тебя туда, где мы будем одни.

– Это… так неожиданно, – Амелия, казалось, напряглась, но через мгновение ее лицо просияло. – Что ж, мне интересно все, что ты придумаешь!

Они вышли на площадь перед с ратушей. Остался один квартал до цели, и там уже никто не помешает Бену. Он задумался о том, что произойдет, когда они дойдут до места, но тут Амелия потянула его в сторону.

– Гляди!

На скамейке сидела девушка в темно-зеленом вечернем платье. Она тихонько всхлипывала, аккуратно утирая глаза, чтобы не размазать косметику. Что-то ее сильно расстроило, но она не хотела демонстрировать свое горе окружающим.

Бен не успел ничего сказать, а Амелия уже отпустила его локоть и подбежала к незнакомке. Та сначала отмахивалась, но Амелия оказалась настойчивой. Пока Бен прогулочным шагом шел к ним, девушка успела успокоиться. Когда он оказался рядом, его спутница уже о чем-то договаривалась со своей новой подружкой.

– Бен, мы берем ее с собой, – безапелляционно заявила Амелия.

Мужчина опешил. Он привык к непосредственности своей дамы, но еще ни разу она не предлагала взять на свидание кого-то еще.

– Ты уверена, что это хорошая идея?

– Да! Ей одиноко! Ее бросил жених. Как грустно! – Амелия выглядела так, будто вот-вот расплачется. – Ей очень плохо, нельзя оставлять ее одну.

– Эм… ну хорошо. Пойдем, – неуверенно произнес Бен. Он лихорадочно соображал, как теперь избавиться от лишней переменной в его планах.

– Ее зовут Розмари. Правда, красиво? – Амелия одной рукой схватила Бена за локоть. Посмотрела на букет роз во второй руке и протянула его девушке. – Вот, возьми.

– Ты что! Они ведь твои. Мне неудобно…

– Да, это же подарок, – проворчал Бен, но Амелия его не слушала.

– Розмари, ты посмотри, какие они красивые! Тебе очень подойдут к платью! А запах! Только бери осторожнее, там шипы.

Розмари, с неловкостью поглядывая на Бена, приняла цветы. Уже втроем они вернулись к первоначальному курсу. Бен искал глазами, куда можно сплавить новую спутницу, но маршрут, который он выбрал, не предполагал таких возможностей. Наоборот, он был рассчитан, что ничего не привлечет внимание и не уведет от цели. Когда до нужного переулка оставалось пройти пару домов, Бен запаниковал.

– Не нравится мне эта работенка. Сидишь на крыше, ждешь весь день. А если он не появится? – прыщавый юнец, только вошедший во взрослую жизнь, лениво потянулся.

– Уж поверь, появится. Он все подготовил заранее, – буркнул его старший товарищ и еще раз проверил магическое оружие. Все в порядке. Оно ударит ровно в цель, не оставив никаких видимых следов.

– Мне вообще работа эта не нравится. Не люблю полевые задания.

– А что работаешь-то? Нашел бы себе занятие по душе.

– Дак это… батя пристроил, – развел руками юнец и поковырял прыщ на подбородке. – Да и платят неплохо, тут жаловаться не на что. Но полевая работа… Охота… Каждый раз мурашки. А вдруг ошибемся? А вдруг цель – обычный человек?

– Для охотника ты задаешь слишком много вопросов, – пробормотал старший и посмотрел в бинокль. – Вон он идет! Подъем! – тихо добавил он для весомости.

– А почему девушек две? Слушай, что-то не так…

– Так – не так, нам-то что? Может, такой план у него? Гляди. Одна с цветами.

– Черт, они обе в зеленом…

– Не поминай его в такой момент, – прорычал старший, целясь из магической пушки.

– Да, но почему…

– Я укажу в рапорте, что ты тормоз! Вон, цветы только у одной! Наш связной таким образом указывает нам цель!

– А вдруг…

– Слушай сюда. Теперь каждая секунда на счету. Наш человек сказал, что подарит ей розы. Она идет с розами. Все. Тут нечего думать. Мы – охотники, он – гончая. Стреляю.

Розмари внезапно остановилась. Розы выпали из ее рук. Вслед за цветами на мощеную дорогу упала она сама. Ее грустные глаза, полные непонимания, так и остались открыты. Амелия усмехнулась и повернулась к Бену:

– Неужели ты, смертный, рассчитывал таким дурацким способом заманить меня в ловушку?

– Ведьма! – прорычал мужчина и попытался схватить Амелию, но та с легкостью высвободилась, отпрыгнула и расхохоталась.

– Тоже мне, гончая охотников за ведьмами. Позорище. Вот лет сто назад ваш орден еще чего-то стоил.

Бен посмотрел на безжизненное тело Розмари. Сердце сжалось. Амелия перестала хохотать, глянула на крышу. Магпушку перезаряжать долго, у нее еще оставалось время. Она подошла к Бену, обняла и прошептала на ухо.

– Пусть это была игра, но играл ты чертовски здорово. Мне понравилось. Потому ты жив.

Она отошла, взмахнула рукой и исчезла, оставив после себя стойкий запах озона. Бен беспомощно прикрыл лицо ладонями.

6. Клятва

В каменном мешке сидело полдюжины человек. Один постоянно чесался, а другой чихал и кашлял. Лиам забился от тех двоих в самый дальний угол, надеясь избежать возможной заразы. К нему подсел бородатый одноглазый мужик. Вонял он меньше других, да и выглядел вроде бы здоровым.

– А тебя сюда за что?

Именно такая постановка вопроса. Вопросы вроде «Что ты натворил?» считались в здешнем обществе невежливыми. За них и в глаз можно было получить. Лиам предпочитал молчать и ни с кем не заговаривать. Он наблюдал и запоминал. Но раз спрашивают, надо ответить.

– Понятия не имею.

– Ну да, понимаю, – покивал одноглазый.

– Не веришь, – буркнул Лиам. – Я на рассвете приехал в город и никого не знаю. На закате меня схватили и посадили сюда.

Бородач рассмеялся и покивал, мол, все с тобой понятно.

– Поздравляю, брат, ты здорово влип, коли правду кажешь.

– Уверен, меня отпустят, когда я все объясню.

– Э, брат, дак ты совсем не догоняешь, – мужик почесал сальные волосы. – Некому тут что-то объяснять. Ты в камере смертников.

Лиам резко повернулся к нему. Увидел сокрушенный взгляд и понял, что одноглазый не врет.

– Тогда почему ты так спокоен?

Ответом было равнодушное пожатие плечами. Лиам опустил голову и обхватил ее руками. Он не понимал, чем заслужил смерть, ведь не нарушал местных законов. Да вообще ничьих законов не нарушал.

Внутри шевельнулось сомнение, но он прогнал его прочь, усилием воли запрятав воспоминание поглубже. Это было давно, те события давно пора забыть. Где-то на краю сознания тренькнул колокольчик несогласия. Лиам больно прикусил губу. Вкус крови вернул его в реальность.

Он ни в чем не виноват.

Дверь с громким скрежетом открылась. В камеру вошел грузный охранник, окинул взглядом заключенных, сидящих на присыпанном соломой полу. Сверился с документом в руке.

– Лиам Эверик!

– Это я! – Лиам вскочил со своего места так резко, что все присутствующие вздрогнули. – Меня отпустят?

Охранник озадаченно посмотрел на него. Оглядел помещение, словно проверяя, не ошибся ли дверью. Хмыкнул и поманил рукой, чтобы парень пошел за ним. Лиам шагал на негнущихся ногах, ощущая спиной сочувствующие взгляды приговоренных к смерти преступников.

Парня даже не удосужились связать – настолько жалким и потерянным он выглядел. Его вели по сырым коридорам с чадящими факелами. Лиам послушно шагал, не замечая происходящего вокруг. Мыслями он был далеко, в том дне, который все изменил. Тогда ярко светило солнце, а жизнь казалась длинной и полной счастья.

– Сюда, – нарушил молчание охранник и открыл перед Лиамом тяжелую дверь.

Парень ожидал, что его выведут во внутренний двор для казни, но он оказался в тесном помещении, похожем на кабинет. Через окно лился солнечный свет, пылинки блестели в его лучах. На подоконнике стоял белый цветок. Лиам не знал его названия, но растение всколыхнуло воспоминания, как если бы в размеренный хоровод пыли ворвался ураган. За письменным столом, заваленным документами, сидела девушка. Она что-то писала, не отвлекаясь на вошедшего. Ее светлые волнистые волосы закрывали лицо, но Лиам уже догадался, что увидит пронзительно-голубые глаза, когда она поднимет голову.

Так и случилось. Она улыбнулась, а он стоял, как вкопанный, боясь пошевелиться.

– Привет, Лиам.

– Ты… – во рту пересохло, а горло запершило. – Что ты здесь делаешь?

– Сразу к делу?

– Это из-за тебя меня хотят казнить.

– Тебя казнят за твое преступление.

– Какое? Какое преступление, Камилла?

Она ничуть не изменилась с их предыдущей встречи. А ведь прошло десять лет. Камилла не была человеком в обычном понимании. Все ее естество пронизывала магия. Она оставалась молодой и прекрасной.

– Клятвопреступление, – произнесла Камилла, откладывая написанное письмо.

– Вот как? Ты решила явиться за мной спустя десять лет? Я совершил ошибку. Испугался.

– Сбежал.

– Сбежал, – Лиам горестно вздохнул. – Камилла, я был ребенком. Ты, такая красивая, очаровала меня, я увязался за тобой хвостом и наобещал такого, чего не сумел бы выполнить.

– Сейчас же можешь, – холодно произнесла девушка.

Лиам вспомнил тот солнечный день. Ветер играл в ее мягких волосах. Деревенский мальчишка не мог оторвать от нее глаз. Пусть она была старше, значительно старше, как потом оказалось, это не помешало ему влюбиться по уши. Она всегда ему улыбалась, но не более. Он готов был все отдать, чтобы порадовать ее. И она сделала ему предложение. А он, дурень, согласился, поклялся выполнить ее просьбу. Только вот когда осознал, на что подписался, сбежал из деревни и десять лет скитался, не ведая дома.

– Что-то я не уверен, – вздохнул Лиам.

– Либо исполнение клятвы, либо казнь за клятвопреступление, – Камилла сдвинула брови. – Твое обещание было сделано на крови, ты не можешь просто взять слова обратно. Не только ты связан, но и я. Пока ты жив, я не могу заключить сделку с кем-то еще.

– Ты решила пойти напролом? Не оставить мне выхода?

– У меня нет выбора! – повысила голос девушка. Внезапно она схватилась за голову и зажмурилась. В уголках ее глаз выступили слезы. – Я больше так не могу, Лиам! Пятьдесят лет я несу этот груз. Пятьдесят лет связываю наш мир и эфир, черпаю из него энергию, чтобы маги творили свои заклинания. Я устала, Лиам! Прошу тебя, спаси…

Поддавшись порыву, он подошел к ней и крепко обнял. Она тихо всхлипывала у него на плече, а он гладил ее волосы. Подумать только, будучи подростком, он бы жизнь отдал за это мгновение. А повзрослев, понял, что позже она так или иначе заберет его жизнь. Быть проводником – тяжелая ноша. Ты не можешь использовать энергию, что проходит через тебя, но постоянно чувствуешь ее. Камилла описывала ощущения, как будто внутри тебя постоянно проворачивается колючая ветка. Будто кто-то, не переставая, ковыряет тебе рану. На протяжении многих десятилетий. Ты видишь, как стареют и умирают твои близкие. Сам тоже смертен, потому приходится следить, чтобы не попасть в беду, ведь несешь ответственность не только за себя, но и за всю магию мира.

– Камилла, – тихо позвал Лиам. – Я недостоин. Я не смогу.

– Ты поклялся.

– Я боюсь.

Камилла отстранилась. Лицо ее стало холодным и спокойным.

– Значит, ты умрешь.

– Серьезно? – не поверил Лиам, но девушка кликнула охранника.

Тот вошел и без вопросов схватил парня за шиворот. Несмотря на то, что Лиам сопротивлялся, брыкался и кричал, хватка охранника не ослабевала. Он вывел его на задний двор тюрьмы. Там стояла виселица.

– Нет… – выдохнул Лиам, и тут ему надели на голову мешок. Потащили дальше. – Нет! Нет! Камилла! Прости меня!

Лиам почувствовал под ногами ступени, попытался зацепиться за них, но тщетно. Он истошно кричал, дергался, а когда ощутил на шее шершавые пряди пеньковой веревки, застыл, не в силах пошевелиться. Почувствовал, как затягивают петлю. Вот он, конец его безрадостной жизни.

– Камилла, – прохрипел он. Только бы она была рядом, а не осталась в кабинете с витающей в воздухе пылью. – Камилла, постой. Я согласен.

7. Жертвенность

На полянке в лесу сидели двое. Молодые мужчина и женщина устроили пикник в самом сердце Волшебного леса. Расстелив лоскутное одеяло на мягкой траве, они наслаждались прекрасным видом. Поляна была усыпана диковинными цветами, меж которыми летали пестрые бабочки. Поздняя весна была в самом разгаре, и воздух наполняли чарующие ароматы. Поддавшиеся романтической атмосфере, мужчина и женщина непрестанно целовались и шептали друг другу нежности.

– Рыбка моя, я так тебя люблю! – воскликнул мужчина, крепко обняв женщину.

– Зайчик мой, я тоже тебя люблю! – щебетала женщина, прижавшись к мужчине.

Ничто не могло нарушить их идиллию. Ангел, сидя на дереве, восторженно созерцал этот прекрасный союз. Он наблюдал за парой с их первой встречи, когда они влюбились друг в друга, только увидев. Они не расставались даже на день, ни разу не поругались и не высказали недовольства. Эти мужчина и женщина были предназначены друг другу судьбой, и ничто не могло разрушить их связь.

Внезапно Ангелу пришла в голову замечательная мысль. Он решил показать влюбленным глубину их чувств, подтолкнуть к новому витку отношений. Он решил добавить в их жизнь Испытание. Как и все высшие существа, Ангел был склонен к драмам и театральщине, потому явился перед смертными в облике страшного, грозного демона с рогами, красной кожей и горящими глазами. Настоящие демоны выглядели не так, но Ангел вторил человеческому представлению о них.

Ангел раскинул перепончатые крылья, за его спиной возгорелся огонь, который, впрочем, был иллюзорным и не причинял вреда цветущим растениям и насекомым. Высший указал длинным, заканчивающимся острым когтем, перстом в сторону напуганных смертных и произнес голосом, похожим на рык:

– Вот вы и попались в ловушку, смертные!

– Что тебе нужно, демон?! – воскликнул мужчина, заслоняя собой женщину.

Ангел внутренне улыбнулся. Сейчас они узнают полноту чувств друг к другу.

– Вы нарушили мой покой! И потому ждите расплаты! Кого-то из вас я заберу в демонические глубины, а кто-то останется жить! Выбирайте сами, кого мне забрать!

Ангел наслаждался представлением. Он уже не раз его показывал. Такие чистые чувства всегда полны жертвенности. И он всегда вознаграждает любящие сердца за их самоотверженность.

– Возьми его, – указала женщина на мужчину.

– Возьми ее, – указал мужчина на женщину.

8. Возвращение

Запах плавящегося воска ударил в нос. Первое, что я почувствовал. Вдохнул полной грудью, оглянулся. В темной комнате, озаренной пламенем нескольких свечей на полу, я вижу тебя. Больше ничего не нужно.

Объятия. Нежность кожи. Поцелуй. Такой сладкий, такой желанный. Долгожданный. Пожалуйста, не плачь.

Рубашка становится сырой от твоих слез. Ты повторяешь, что любишь, что скучала. Я обнимаю, глажу по мягким волосам. Я тоже скучал.

В темной комнате никак не можем насладиться друг другом. Сердце колотится. Не могу налюбоваться. Твои мягкие руки. Безупречное тело. Глубокие, словно океан, глаза. Красные от слез.

Мы разговариваем. Как же я счастлив слышать твой голос. И твой смех. Успокоилась. Улыбаешься. Не такой должна была быть наша встреча. Но по крайней мере, она состоялась, и это уже прорыв.

Ты пахнешь луговыми цветами и шоколадом. Хохочешь, когда я утыкаюсь тебе в шею, жадно вдыхая запах. Проводишь пальцами мне по волосам. Не выпускаю тебя из объятий до самого рассвета.

Первые лучи солнца приносят боль. Прошу, умоляю тебя не плакать. Ты держишься, хлюпаешь носом. Дрожишь.

Свечи почти догорели. Обнимаемся на прощание. Я снова ухожу в мир духов, а ты остаешься среди живых. Пробудь там как можно дольше. Натянуто улыбаешься, машешь рукой и задуваешь свечу.

Не грусти, я скоро вернусь.

Ведь ты меня никогда не отпустишь.

Бонус. Новогодняя ночь

Фейерверки разноцветными искрами освещали ночное небо. Люди на улице смеялись, пили шампанское и поздравляли друг друга с наступившим годом. Радостные возгласы доносились изо всех дворов. Соседи и незнакомцы, друзья и родные – все улыбались и чокались наполненными бокалами.

Во дворе спального района появилась девушка в голубой дубленке, отороченной белым мехом. Высокие каблучки голубых замшевых сапожек до колена цокали по расчищенному от снега асфальту. Из-под меховой шапочки выбилась густая светлая коса, на алых губах играла загадочная улыбка. Праздничный макияж с блестками дополняла нарисованная на щеке снежинка.

Неожиданно у нее зазвонил телефон. Девушка обрадованно взяла трубку, но по мере разговора ее лицо грустнело. Она обиженно надула губки и молча выключила мобильник. Ее взгляд померк, плечи опустились.

- Тепло ли тебе, девица? – не замечая ее состояния, подошел познакомиться подвыпивший молодой человек, на вид ее ровесник.

Она повернулась к нему и натянуто улыбнулась:

- Это же другая сказка.

- Да какая разница, какая сказка, главное, что ты в ней прин-ик!-цесса! Простите, - смущенно закрыл рот мужчина.

Девушка рассмеялась.

- Вы забавный. Меня Алиса зовут.

- Алексей. Одна тут гуляете?

- Вообще-то кое-кого ждала, - Алиса поджала губы. – Но он не пришел.

- Так пойдемте к нам! Зачем же Новый год отмечать в одиночестве? Как говорится, как его встретишь…

- …так и проведешь. Знаю-знаю, - девушка задумалась. – Вообще-то неудобно без всего в чужую компанию идти. Я тут живу недалеко, проводите меня, Алексей? Я шампанского из дома возьму, фруктов, тортик еще есть. И вместе вернемся.

- Конечно! Давайте на «ты»?

Девушка радостно покивала, взяла Алексея за руку и потянула прочь из двора. Они прошли через детскую площадку, удивительно оживленную для позднего часа, завернули к автомобильной стоянке, нырнули в арку. Чем дальше они продвигались, тем безлюднее становилось вокруг. Мужчина огляделся. Они завернули за угол дома, через пустырь, граничащий с лесом. Подошли к заброшенной двухэтажке, глядящей на деревья черными провалами окон с разбитыми стеклами. После новогодних праздников это убожество, где собирались пьяницы и наркоманы, собирались снести.

- Алиса, а куда мы идем? – осторожно спросил Алексей, сбавляя шаг и вынуждая то же сделать девушку.

- Мы уже пришли.

- Мы же к тебе домой собирались. За тортиком…

- Знаешь, женщины такие непостоянные! – засмеялась девушка.

Он почувствовал, как хватка ее тонких пальчиков стала сильнее. Попытался вырвать руку и получил удар в грудь, от которого врезался в обшарпанную стену. Втянул ртом воздух. Хотел отпихнуть приблизившуюся девушку, но замер, увидев ее глаза. Словно загипнотизированный, мужчина расслабился и обмяк в ее объятиях. Последнее, что почувствовал, были уколы острых зубов на его шее.

Насытившись, Алиса отстранилась от своего неудавшегося кавалера. Вытерла кровь с уголков губ. Ее щеки порозовели, глаза засияли, она вся излучала радость и жизненную силу. Настроение явно улучшилось. Девушка достала мобильный телефон, набрала последний вызванный номер.

- Алло. Это снова я. Отмечаю праздник вот. Тут подарок тебе на нашем старом месте. С Новым годом.

Буйный рост

Короткие истории, навеянные природой: запахи сырой земли и хвои, мягкость лепестков, шероховатость древесной коры, загадка непроходимой чащи.

1. Лепесток

В небе ярко светило и припекало солнце. Только недавно встало, а уже жаркими лучами раскаляло песок под ногами. До ближайшего оазиса ехать оставалось несколько часов, но ни Эвелета, ни Элай не выражали недовольства долгим путешествием. Подростки сидели на верблюдах, как серые маленькие птахи, сжавшись и глядя в одну точку. Эвелета прижимала к груди объемную сумку, а Элай не расставался с коротким мечом. Вряд ли он хорошо им владел, но при нападении разбойников пригодится любой клинок, даже если держащая его рука молодая и неумелая.

Караванщик Кирок приглядывал за детьми. По их измученному виду понятно, что они пережили много ужасов. Они ни с кем не разговаривали в поездке, но с благодарностью принимали помощь. И смотрели на Кирока со смесью удивления и страха, отчего у него сердце кровью обливалось. У караванщика в Баздане осталась дочь, и в Эвелете он видел ее отражение. Ох, не хотел бы он, чтобы его дочурка-хохотушка превратилась в серую худую тень, как эти дети.

Кирок подъехал к Элаю и, желая подбодрить, сообщил:

– Оазис будет через пару часов. Там можно будет отдохнуть и набраться сил перед последним переходом. Ночью выйдем в путь и к утру будем в Баздане.

Элай вздрогнул, медленно повернул голову к караванщику и проговорил сухими, полопавшимися губами:

– Спасибо. Но вряд ли мы встретим на пути оазис.

– Да брось. Я десять лет хожу этим маршрутом. Оазис впереди. Уж поверь старому Кироку.

Спустя четыре часа оазис на пути каравана так и не встретился. Кирок, с подозрением поглядывая на Элая, отправил в пустыню подручных, чтобы убедиться, что они не сбились с пути. Оазис всегда был здесь, по дороге в Баздан. Все караваны рассчитывали на него при сборах в дорогу. Большая территория, поросшая мягкой травой и деревьями, под широкими листьями которых можно укрыться от солнца, а посередине – озеро с чистой прозрачной водой. Даже верблюды знали дорогу туда и сворачивали еще до того, как наездники давали команду.

Подручные вернулись и развели руками: нигде не было видно следов оазиса, но маршрут был тот самый, которым они всегда ездили до Баздана. Кирок подошел к Элаю и тихо поинтересовался:

– Откуда ты знал, что мы не встретим оазис?

Люди нервничали, и ему требовалось разобраться в происходящем, чтобы решить, что делать дальше.

– Потому что история повторяется, – глухо ответил мальчик. Он посмотрел на сестру, та промолчала и крепче прижала к себе сумку. – Может быть, мы уже опоздали.

– Куда опоздали? – непонимающе вопросил Кирок.

– Нет, Элай. Мы успеем. Мы должны, – покачала головой Эвелета.

Они обменялись взглядами, но Кирок не понял, что они означают. Он вообще ничего не понял, но в сердце его поселился страх. Страх заставил его поднять уставших людей и ускориться, насколько возможно, чтобы до темноты добраться до Баздана. Люди роптали, но делать было нечего – им тоже хотелось скорее добраться до города, а не ставить лагерь посреди пустыни.

Когда солнце приблизилось к горизонту, вдалеке показались купола высокого храма Баздана. Несмотря на жару, Кирока прошиб ледяной пот: над храмом поднимался столп черного дыма. Он обернулся на Элая и заметил, как мальчик напрягся, глядя вперед. При въезде в город Кирок понял, что произошло, по дымящимся домам и плачущим женщинам. На город совершили набег. Возможно, защитники Баздана прознали об исчезновении оазиса и отправились проверить слухи, пока вокруг тихо. Этим и воспользовались пустынные бандиты. Маленький городок не представлял особой ценности, но иногда люди готовы убивать ради убийства и грабить ради причинения боли.

– Мы не опоздали, – произнесла Эвелета.

– Кирок, проводи нас в храм, – попросил Элай.

– У меня здесь жена и дочь, ребята. Мне нужно к ним, – покачал головой караванщик.

Дав распоряжения помощникам, он направился к своему дому. Дети увязались за ним молчаливыми тенями. Снова ушедшие в себя и задумчивые. Кирок обошел дом вокруг в поисках следов набега, но тот стоял нетронутый. Он с замиранием сердца зашел внутрь. Тишина и пустота в первое мгновение ужаснули караванщика, но потом он вспомнил, что нужно сделать.

Найдя в полу еле заметную ручку, он постучал условным образом и открыл крышку люка. Через мгновение дочурка повисла на его шее, а следом к груди прижалась жена. Счастью Кирока не было предела, и он обрадовался, что когда-то, вопреки всем чужим доводам о безопасности города, устроил под полом маленькое убежище.

Познакомив Элая и Эвелету с семьей, караванщик проводил их до храма. Дети повели его вниз, в подземные помещения, куда простому люду ходить запрещалось, но из-за разрухи и неразберихи никто их не остановил. Кирок не мог оторвать взгляда от испещренных незнакомыми рунами стен подземного строения, которое выглядело намного старше любого здания на поверхности. А дети вели себя так, будто им все знакомо.

– Сколько лепестков у нас осталось? – деловито спросил Элай, проводя пальцем по выбитому на стене изображению дерева.

– Восемнадцать. Очень мало. Я не уверена, что…

– Мы справимся, – жестко оборвал сестру Элай, и от его голоса Кирок вздрогнул. Сейчас дети казались старше, чем выглядели в пустыне. Мальчик повернулся к нему и заговорил, указывая на изображение, к которому прикоснулся. – Это Великое Древо. Предмет поклонения и любви. Божество, символ надежды, все его по-разному воспринимают.

– Впервые о таком слышу.

– Конечно, – грустно кивнул Элай. – Его уничтожила ведьма Черные Руки. Мало тех, кто сохранил воспоминания о Древе. Она думала, что мы будем в этом городе, и подстроила набег. Она очень сильна. И мы с сестрой должны справиться с ней.

– Ты добрый человек, Кирок, вдобавок, принадлежишь к детям Древа. Возьми этот кулон, – Эвелета дала ему маленький черный камень на кожаном шнурке. Во мраке храмового подземелья он поблескивал вкраплениями белых точек. – Передай его своей дочери. Он защитит ее от ведьмы. И никому не рассказывай о том, что здесь увидишь.

Кирок взял кулон, хотя не верил не единому слову. Ведьма, Древо, лепестки. Бред какой-то. Магии не существует. Никто никогда ее не видел.

– Ведьма изменила людскую память, – пояснил Элай, будто прочитав мысли Кирока. – Она преследует нас… я уже сбился со счета, сколько времени прошло. Лепестков у нас тогда было больше сотни.

Эвелета достала из сумки банку, извлекла нежный мягкий лепесток неизвестного цветка и приложила к губам:

– Готово.

– Прощай, Кирок. Спасибо за помощь. Береги себя и семью. Мы постараемся все исправить, чтобы мир снова увидел зеленую траву и цветущие сады.

– Погодите! Вы…

– Спасибо за все, Кирок, – караванщик впервые увидел улыбку Эвелеты. – Мы очень постараемся.

Дети взялись за руки и исчезли. Только что стояли перед Кироком, и вот он уже один в подземелье храма. Лепесток, кружась в воздухе, мягко приземлился на пол.

– Опять не вышло, – Элай со злостью стукнул кулаком по горячему песку.

– Не знаю, сколько я еще выдержу, – бессильно всплакнула Эвелета.

Брат обнял сестру. Он тоже устал скакать между временем и пространством в бесплодных попытках всех спасти.

– Потерпи еще немного, – мягко сказал он. – Семнадцать лепестков.

– Куда нас вышвырнуло на этот раз? – девочка утерла слезы и огляделась.

– Не знаю. Но твои якоря работают великолепно, потому, думаю, где-то недалеко от Баздана.

Через пару минут из-за бархана показалось несколько наездников на диковинных животных, похожих на верблюдов. Дети переглянулись. Они никогда не видели таких зверюг с мощными челюстями и двумя хвостами. Опять что-то сдвинулось не в ту сторону.

– Эй, вы кто такие? – к ним подъехала женщина со строгим взглядом и с саблей на поясе. – Как вы здесь оказались?

Элай пригляделся к ней. Черты были неуловимо знакомы, несмотря на ранние морщины и шрамы.

– Мы Элай и Эвелета, дети Юка и Клетты, – представился мальчик на манер детей Древа. – Нам нужно в город Ретрай, но мы потерялись.

Женщина пригляделась к ним внимательнее. В ее глазах вспыхнули удивление и подозрение. Она оглянулась на своих людей, мгновение подумала и ответила детям:

– Воин не бросит детей в беде, как бы подозрительно они ни выглядели. Мы поможем вам добраться до Ретрая, Элай и Эвелета, дети Юка и Клетты, – она усмехнулась и тронула шнурок на шее, словно касаясь старых воспоминаний. – Я Рания, дочь Кирока и Лереи. Будем знакомы.

2. Хвоя

Запах хвои традиционно у многих ассоциируется с зимними праздниками, радостью и предвкушением сказки. Для меня эта сказка не имеет хорошего конца. Запах хвои не навевает мне воспоминаний о переливающихся огоньках и вкусной еде. В моих мыслях он переплетается с запахом крови, болью в отнятой ноге и с криками, от которых замирает сердце. Я до сих пор удивляюсь, как сумел выжить в том ужасе, пять лет преследующем меня во снах.

В тот злополучный день мы с друзьями решили поехать на пикник. Я был жизнерадостным юнцом, полным надежд и планов на будущее. Ощущение, будто это происходило в другой жизни, не со мной. Все изменилось, когда мы, прогуливаясь по лесу и подшучивая друг над другом, услышали детский крик о помощи. Конечно, мы не могли его проигнорировать и бросились на звук в самую чащу. Ветки били нас по лицам, мы спотыкались о торчащие из-под земли корни. Казалось, сам лес пытается нас остановить.

А потом в нос ударил сильный запах хвои. Мы даже остановились. Два моих верных друга, подруга и девушка, которую я в тайне любил. И я. Неприметный, нескладный, самый младший из нашей компании. Я первый обратил внимание, что, несмотря на сильный запах, вокруг не видно ни одной ели. Мы озирались и прислушивались, но ребенок больше не кричал, и мы не знали, в какую сторону нужно идти.

Запах хвои усиливался, вызывая головокружение. Мы переглядывались, шепотом переговаривались. Решили идти дальше. Еще глубже, навстречу назойливому запаху. Нужно было повернуться и бежать без оглядки к протоптанной тропе и прочь из леса. Но молодость глупа в своей смелости.

Моя возлюбленная погибла первой. Монстр разорвал ее на куски за пару мгновений. Мы успели только разглядеть острые длинные когти, кривые зубы и зеленую шкуру, воняющую хвоей. Следующим был один из моих друзей. Второй успел толкнуть меня и подругу в кусты, прежде чем схватиться с монстром. У него был нож. Существо взвыло, и я увидел, как на землю брызнула темно-зеленая жидкость. Через мгновение она смешалась с человеческой кровью, а рядом упало оружие друга.

Мы с подругой побежали, что есть мочи. Внезапно я запнулся о проклятые корни и упал. Подруга остановилась, чтобы помочь мне встать. Ну зачем, зачем она остановилась… Монстр напал на нее, а я вскочил и трусливо понесся прочь.

Лес остался позади, потом поле, грунтовая дорога. Я бежал, ошалелый от страха, пока не оказался на трассе. Там какой-то водитель остановился и отвез меня в больницу. Я не заметил, что монстр распорол мне ногу. Яд с его когтей отравил ее, пришлось ампутировать по колено. Только очнувшись после операции, я перестал ощущать витающий вокруг запах хвои.

Мне никто не верил. Все думали, что я помешался. Сначала я пытался рассказать свою историю, просил помощи, но довольно быстро понял, что никто мне не поможет. Тогда я стал искать сведения. Понемногу, по крупицам, я собирал целостную картину того, что произошло в злополучный день. Я изучал монстра на расстоянии: в библиотеках, в новостных сводках, на тематических сайтах. Отметал выдумки, выискивая крупицы правды. Мысль об отмщении преследовала меня так же, как боль в ампутированной ноге. Я выяснил все, что мог. Взял с собой все, чего он боится. Все, что способно его уничтожить.

Стоя меж деревьев, я оперся на протез и втянул носом воздух с запахом хвои. Давай, тварь, выходи. Я готов.

3. Крона

В пышной кроне вишни жила нимфа. Днем она играла с птицами, а ночью любовалась звездами и луной с самой высокой ветки. В ее жизни существовали лишь радость и беспечность. Несмотря на то, что она уже много лет провела на этом свете, она продолжала смотреть на мир незамутненным взглядом счастливого ребенка. Дерево, в котором она жила, росло вместе с ней. Его листьям хватало солнца, а в почве было достаточно питательных веществ. Вишня давала на удивление сладкие плоды, которыми лакомились птицы и животные.

Нимфа никуда не отлучалась со своего дома в кроне дерева. Вишня росла в заброшенном саду, потому нимфа никогда не встречала ни других древесных духов, ни людей, но одиночество не омрачало ее жизнь. Сложно тосковать по тому, с чем не знакома.

Но однажды в сад забрел юноша. Он наслаждался уединением, наполненным пением птиц. Ему нравилось величественное спокойствие заброшенного сада. Он много гулял и наконец решил отдохнуть под цветущей вишней нимфы. Та с интересом разглядывала незваного гостя, а он тихо играл на лютне и пел грустную песню.

Очарованная нимфа сошла с ветвей, обернувшись девушкой. Юноша был сражен ее красотой. Он стал постоянно приходить к ней, играть на лютне и петь ей песни. В результате их встреч нимфа познала прелесть человеческих чувств. Теперь она грустила по молодому барду, когда его не было рядом, радовалась, когда видела его, а жар любви воспламенял ее душу.

Облетели последние лепестки с цветов, созрели вишни, их склевали птицы, подули холодные ветра, вынудившие птиц покинуть родные края. Единственное, что оставалось неизменным – юноша и девушка под деревом в заброшенном саду.

Поддавшись чувствам, нимфа рассказала, кем на самом деле является и почему не может уйти от своего дерева. Бард, желавший жениться на ней и забрать домой, пришел в ужас. Он ушел и не приходил очень долго. Нимфа не умела исчислять время, ведь никогда не обращала внимания на его ход. Она тосковала по барду и не находила себе места от боли, вызванной потерей любимого.

В то время юноша искал способ освободить нимфу от оков ее древа. Он посетил много мест, разговаривал с колдунами и ведьмами, и одна ему поведала, что нужно срубить дерево, тогда нимфа навсегда обернется человеком. Когда землю укрыло белое покрывало снега, он вернулся в заброшенный сад с топором в руке.

Ведьма была не права. Она ошиблась или намеренно обманула молодого барда, позавидовав его любовному счастью. Никто не знает правды, да и важна ли она? Родившись много лет назад с проросшим вишневым семечком, нимфа погибла вместе с деревом, когда оно было срублено. Убитый горем бард передал дерево самому искусному лютье, и тот изготовил прекрасную лютню. Ни одна из его работ ни до, ни после не могла сравниться с этой лютней по чистоте звука и изяществу формы.

Бард стал знаменитым. С известностью к нему пришло богатство, и он смог посвататься к дочери состоятельного купца. Она восторгалась его балладами, свадьба не заставила себя долго ждать. Жена подарила ему двух чудесных детей, и ничто не могло испортить их семейного счастья. Они любили друг друга, любили своих детей, радовались каждому мгновению, проведенному вместе. Жена доверяла мужу, потому не спрашивала, почему после каждого выступления он нежно касался губами своей лютни.

4. Рыхлость

После ливня пахло сыростью и мокрой травой. Влага наполняла ночной воздух, даруя приятную прохладу. Вокруг тишина, какая бывает только в полночный час. Ни пения птиц, ни шороха, только мерный звук лопаты, с чавканьем вгрызающейся в землю. Мягкие комья соскакивали с ее полотна и шмякались в стороны. Рыть землю в такую пору легко, но почва становится тяжелой, оттого быстро устаешь. У Хиэдаш болело все тело, но она не могла остановиться на полпути.

Наконец лезвие уткнулось в твердую поверхность. Хиэдаш упала на колени и заработала руками. Рыхлая земля, не так сильно пропитанная влагой, как на поверхности, легко сгребалась в сторону. Вся грязная, мокрая от пота, девушка расчистила находку. Ее сердце бешено колотилось, а руки дрожали.

Помедлив, взялась за крышку выкопанного гроба. Могила была свежая, а дерево – крепким, пришлось повозиться. Открыв гроб, она чуть не свалилась внутрь.

– Нет! Нет! Нет! – со злостью закричала Хиэдаш и ударила ногой по крышке. Та, скрипнув, захлопнулась на пустом гробу.

Четвертая ночь раскопок, и четыре пустых могилы. Это не совпадение. Кто-то умело крал тела почивших жителей города. Будто издевался над Хиэдаш, зная, что она не может отсюда уйти. Сначала у нее была другая цель, но теперь внутри разгорелось жгучее желание найти похитителя трупов. Настала пора разобраться с ним.

Хиэдаш вылезла из выкопанной ямы и принялась ссыпать землю обратно. Если сторож найдет хоть одну разрытую могилу, охрану усилят, и тогда на кладбище путь будет заказан. Когда дело было сделано, Хиэдаш походила на грязевого монстра, но ее это мало заботило. Горожане не имели привычку выходить на улицу ночью, а припозднившихся гуляк она скорее испугает, чем заинтересует. Отряхнув тяжелые налипшие комья земли с сапог, надев на пояс ножны с мечом и взяв лопату, она побрела к выходу с кладбища. Размышления о том, кем является странный вор, роились в голове, предоставляя массу вариантов, но ни один не казался верным.

Уже приближаясь к воротам, Хиэдаш замерла. Сквозь шум ветра она услышала знакомые звуки. Влажное ширханье лопаты о землю. Кто-то еще в эту ночь копал на кладбище. Хиэдаш поправила на поясе меч и быстро зашагала на шум.

5. Чаща

В самом сердце непроходимой чащи было темно, прохладно и влажно. Из-за широких крон высоких деревьев солнце почти не проникало к земле, что было выгодно мхам и грибам, заполонившим все пространство. Во многих местах образовывались маленькие болотца, которых остерегались живущие здесь животные, но о которых не подозревали два уставших путника, бредущих через заросли. Их ботинки неприятно чавкали по мокрому мху, временами утопая в лужицах воды, оба путника, молодые мужчины, чертыхались и недовольно поглядывали по сторонам, словно ожидая увидеть что-то неприятное.

– Рейгард, напомни, что мы забыли в этом лесу? – не выдержав тянувшегося уже пару часов молчания, вопросил тот, что шел позади.

Второй путник, повыше, старше и сильнее, отличался лысой головой и шрамами на лице, свидетельствующими, что он часто участвовал в бою. Он зло сощурился и глянул через плечо в сторону своего товарища:

– Это короткая дорога, – отчеканил Рейгард и прибавил шагу. Его сильно раздражал заносчивый мальчишка из столицы, которого почему-то поставили с ним в пару на новом задании.

– Но мы бродим тут уже второй день! – не унимался младший.

– А так бродили бы еще дольше, Саймон, – огрызнулся в ответ старший.

Юноша поморщился, услышав свое имя. Ему и самому не доставляло удовольствия путешествовать в компании вечно недовольного лысого забияки.

– Послушай, Рейгард… Рейгард? – Саймон, задумавшись, чуть не врезался в резко остановившегося товарища.

Тот молчал, глядя вперед. Парень выглянул из-за его широкой спины и тоже замер, от страха боясь даже моргнуть. Перед ними стоял никогда не встречавшийся Саймону монстр. Огромное мускулистое тело покрывала пепельная шерсть, желтые, похожие на волчьи, глаза горели лютой злобой, острые уши были прижаты к звериной голове. В то же время в строении тела можно было угадать человеческие черты, но это мало занимало двух путников. Их внимание было нацелено на оскаленную пасть, из которой капала слюна, и на когти, впившиеся во влажную землю. И на то, что существо уже изготовилось для прыжка. Зверь подобрался слишком близко, и два товарища по несчастью не успели бы удрать. Громоподобное рычание вывело из ступора Рейгарда. Он вздрогнул и пересохшими от страха губами прошептал:

– Бе… бежим.

Саймон тут же очнулся и, развернувшись, побежал назад, петляя между деревьями. Он не задумывался о том, куда пропал Рейгард, где теперь чудовище и почему он до сих пор жив. Все мысли слились в одну: бежать и не останавливаться. Ни за что. Ни при каких обстоятельствах. Саймон кружил по лесу до тех пор, пока ноги его совсем не ослабли, и он, в который раз поскользнувшись на грязи, не упал на мягкий прохладный мох.

– Не могу больше.

Когда Саймон поднялся, замерзший, дрожащий и весь мокрый от вечерней росы, вокруг стояла практически осязаемая темнота. В треклятом лесу наступила ночь. Прошлую они с Рейгардом провели в найденной загодя пещере, с костром и поочередными дежурствами. Сейчас же юноша был один, он не знал, куда привели его ноги в безумной гонке со смертью.

Разведение костра парень посчитал глупой затеей, учитывая, что где-то не так далеко бродит огромный кровожадный монстр. Бархатистая тишина окутывала, закладывая уши и лишая последней надежды найти дорогу. Саймон потер лоб, пытаясь сконцентрироваться.

– Сай, соберись, ты же маг, в конце концов, – обратился он сам к себе шепотом, чтобы хоть как-то развеять царящее вокруг безмолвие. И тут же горько усмехнулся, сам себе отвечая. – Ага, маг. Чтобы сотворить простейший пульсар, на моей ступени мастерства понадобится чуть ли не жертвоприношение.

Неизвестно, сколько бы он простоял так на одном месте, если бы из темноты не послышался приглушенный расстоянием болезненный стон, в котором юноша с трудом узнал голос своего лысого товарища. Он тут же кинулся на звук, не обращая внимания на боль во всем теле. Рейгард больше не подавал признаков жизни, потому Саймону пришлось здорово поплутать, разыскивая его. В итоге незадачливый маг споткнулся о своего знакомца и шлепнулся лицом в грязь под сдавленные ругательства и угрозы скорой расплаты.

– Рей, я думал, мы уже не встретимся, – запыхавшись, выдохнул Сай, вставая и пытаясь разглядеть в темноте Рейгарда.

– Я, конечно, надеялся на это, – пропыхтел в ответ лысый, – но было бы слишком здорово, я не заслужил такого счастья.

– Может, ты встанешь, и мы поищем укрытие на ночь? – раздраженно выпалил юноша.

Сай старался скрыть даже от себя, что одному остаться в лесу ему не хотелось, страх ледяными волнами окутывал его душу, мешал думать. Возможно, поэтому молодой маг не задумался, почему его товарищ лежит, скрючившись, на земле, а не возвышается над ним, готовый врезать незадачливому напарнику.

– Я… не могу, – прохрипел Рей. – Эта… тварь… ранила меня.

– И оставила в живых? – настороженно вопросил парень.

– Не знаю, почему оно так поступило. Но я не сдался просто так, успел его по морде кинжалом задеть. Может, это его и отпугнуло.

– Сильная рана? – серьезно спросил Сай, переводя тему. От осознания, что пока его товарищ сражался с чудовищем, Саймон спасался бегством, ему становилось тошно.

– Не знаю, – неохотно ответил Рейгард, а затем, немного помолчав, проговорил. – Надо, наверное, тебе кое-что рассказать, малый.

Саймон сел рядом с лысым, удивляясь его дружелюбному тону. Глаза его, хоть и недостаточно, но привыкли к темноте, потому он смог разглядеть большое темное пятно на штанах товарища. Поняв, что это кровь из располосованной до кости ноги, юноша закусил губу, стараясь не выдать сковавший его ужас.

– У меня во внутреннем кармане куртки карта и документы, нужные для задания. Следи за мхом на деревьях, он здесь поднимается высоко, иди в ту сторону, с которой растет мох. Не напутай ничего. Иди все время прямо…

– Рей, зачем ты…

– Молчать, молокосос! – неизвестно, из-за чего, рассвирепел Рейгард и закашлялся. Затем, отплевавшись, продолжил: – Когда выйдешь из леса, сверься с картой. Дальше будет проще. Все время соблюдай путь, указанный там. Ты знаешь, что делать, оказавшись на месте. Ведь знаешь? Ну, чего молчишь?!

– Я кивнул, – произнес Сай. В его сознании бушевала паника, мысли путались, он лихорадочно пытался понять, о чем говорит Рейгард.

– Ты идиот? Как я могу разглядеть в темноте, что ты кивнул?!

– Прости. Рей… а ты? – Саймон догадывался, что ответ ему не понравится.

– Ты сейчас достанешь мое оружие. Шило за голенищем сапога, небольшой кинжал в левом рукаве и нож за поясом.

– А потом?..

– Потом убьешь меня, – спокойно ответил Рейгард.

Сая замутило. Он облокотился о ствол дерева и уперся коленями в землю. Перед глазами всепоплыло, но он, собрав остатки самообладания, выдавил:

– Как ты себе это представляешь?

– Ты пырнешь меня в сердце ножом, что достанешь из-за пояса. Только, пожалуйста, пусть твои ухоженные ручонки не дрогнут, и ты убьешь меня с первого же удара, чтобы я не мучился.

– Я… я не могу, – сглотнул Саймон. Весь мир, казалось, перевернулся и вывернулся наизнанку, к горлу подступил ком, руки бешено тряслись. Он не мог поверить, что его товарищ говорит серьезно. – Мне нет нужды убивать тебя… Мы вместе доберемся до места… найдем в деревне лекаря…– лепетал он, тяжело дыша и сотрясаясь всем телом.

– Саймон, – Рейгард вложил в сказанное слово столько презрения, сколько его младший товарищ не получал никогда в жизни, – отрасти уже наконец себе яйца. Тебе придется убить меня прямо сейчас. Затем ты пойдешь по лесу, очень осторожно, ориентируясь по мху.

– Но ты жив. Мы сможем…

– Заткнись уже и бери нож! – рявкнул лысый и снова закашлялся.

– Почему?! – в ужасе взвыл Саймон. – Почему я должен убить тебя?

– Потому что потом мне будет хуже, чем сейчас. И дело не в том, что из-за раны мне ампутируют ногу. Мне станет хуже раньше, чем рана начнет гнить.

Саймон молчал, ожидая продолжения объяснений.

– Ну что за тупой молокосос, – зло и грустно произнес Рейгард. – Парень, все просто. Тварь, которая на меня напала, была оборотнем.

6. Корень

Мальчик по имени Кристофер, играя в лесу вместе с двоюродной сестрой, нашел под деревом шкатулку. Она торчала из земли и манила раскрашенным металлическим уголком. Кристофер попытался вытащить ее, но диковинка крепко застряла в земле, оплетенная корнями старого дуба. Мальчик видел только край шкатулки, но она источала тайну, и очень уж хотелось узнать, что находится внутри.

Кристофер убедил сестру, что придумал новую игру, и они стали каждый день выкапывать шкатулку. Сухую землю было тяжело ковырять пальцами, потому они стали брать на прогулку садовый совок из сарая. Через несколько дней сестре надоела скучная игра с ковырянием в земле, и она вернулась в дом к своим куклам. Кристофер остался один со своим занятием.

Возникало ощущение, будто ночью кто-то закапывает шкатулку обратно, а то и еще глубже, потому что как ни старался Кристофер выкопать ее, изо дня в день он не замечал прогресса. Он уходил к дереву рано утром и возвращался поздно вечером. Родные стали беспокоиться из-за занятия мальчика, но раньше времени паники не поднимали: он был занят делом и домашние всегда знали, где его найти.

За месяц Кристофер выкопал шкатулку на треть и увидел, что она лежит боком – открыть ее не представлялось возможным, не вытащив полностью. Он удвоил усилия. Заливал корни дуба водой, чтобы размягчить почву, отрезал мелкие корешки секатором. Шкатулка заполнила все его мысли, и то, что в ней лежало, казалось ему самым важным в жизни.

Сражение с корнями дуба для мальчика стало первостепенной задачей. Он похудел и осунулся, но на все уговоры прекратить только отмахивался. Там, в шкатулке его ждала самая желанная награда. Каждую ночь перед сном он фантазировал о волшебном сокровище, которое из нее достанет.

К концу лета он обнаружил, что диковинная коробочка больше, чем он рассчитывал. Он никак не мог добраться хотя бы до середины и продолжал копать. Родные ругались на него, запирали в комнате, но он все равно находил способ сбежать к старому дубу. Вечно грязный, с диким взглядом, он пугал окружающих одним своим видом. Прилежный, послушный и ласковый раньше, он стал резким, раздражительным и вспыльчивым. Никто не разделял его одержимости шкатулкой, но все же окружающие решили собраться и выкопать дурацкую коробку, отравляющую жизнь ребенка.

Только вот никто, кроме Кристофера, не видел шкатулку в корнях дерева. Мальчика, несмотря на его сопротивление, отправили на лечение. Он не хотел уезжать, дрался и кусался, кричал, когда его увозили.

Зимой, спустя три месяца в лечебнице, его тяга к шкатулке ослабла, но родные решили не рисковать. В старый дом он так и не вернулся, семья продала его и поселилась в другом месте. Кристофер со временем снова стал добрым и учтивым ребенком.

Он хорошо учился, помогал с домашними делами, играл с другими детьми. Он закончил школу, поступил в колледж, а после нашел приличную работу. Радости родни не было предела, когда он привел в дом приятную милую девушку и сообщил о своем намерении жениться. У них родилось двое милых детей. Кристофер проводил много времени с семьей, они часто ездили на природу, были дружны и заботливы друг с другом.

Когда дети подросли, Кристофер устроил своей семье сюрприз: взял отпуск, загрузил машину вещами и повез их на отдых в тихое местечко с уютными домиками и лесом неподалеку. Жена и дети обрадовались новому приключению и, устроившись в арендованном коттедже, они отправились на прогулку в лес. Никто не обратил внимания на увесистый мешок за спиной Кристофера. Через некоторое время они подошли к старому дубу. В его корнях что-то еле заметно поблескивало.

– Мы достигли цели нашего путешествия. Долго я сюда добирался, – вздохнул Кристофер.

– И что мы тут будем делать? – осторожно спросила жена.

Кристофер высыпал из мешка лопаты.

– Как что? Копать.

Бонус. Папочка (хоррор до 100 слов)

Выходишь из комнаты. Дверь скрипит. Пронзительно и безжалостно громко. Замираешь, прислушиваешься. Тишина. Выдыхаешь. Дрожащими пальцами берешь ключи. Они предательски звякают. Сердце бешено колотится. Ты боишься, что его услышит чудовище, притаившееся за дверью. Даже во сне оно выжидает, готовое напасть и причинить боль. Оно живет там, в глубине родного человека. Существо жаждет крови и страданий. И не ведает покоя.

Спотыкаешься обо что-то, падаешь. Слышится шум, дверь открывается, на пороге стоит папочка. Родной, добрый, любимый. Ты такой маленький, а он такой большой. Он хватает тебя за шиворот. Чувствуешь запах алкоголя. Пытаешься вырваться, но тщетно. Это не папочка. Оно пробудилось.

Дороги вечности

Экспедиция в гробницы, путешествия, приключения и древние загадки

1. Иероглиф

Яркий луч фонарика выхватил из тьмы изображение фараона, протянувшего в сторону указующий перст. Эдриан посветил в том же направлении. Позади раздались гулкие шаги.

– Крокодилы? Почему он указывает на крокодилов? – поинтересовалась Джес.

Они медленно углублялись в подземную усыпальницу неизвестного правителя. Эдриан раздобыл карту и инструкцию по открытию секретного входа, как – предпочел умолчать. Джес, когда узнала, долго сокрушалась из-за авантюризма братца, после чего согласилась сопровождать его в очередном приключении.

– Откуда ж мне знать? – Эдриан подошел ближе к стене и тронул выбитые в камне иероглифы.

– Может, он восстанавливал популяцию крокодилов?

– Ставлю на то, что он приказывает кого-то скормить им, – послышался голос с мурлыкающими нотками.

В круг света, осторожно ступая, вошла рыжая кошка. Она окинула взглядом изображенного фараона, села и принялась вылизывать лапку. Джес взяла ее на руки и поднесла к надписям:

– Лисси, ты можешь это прочитать?

– Издеваешься? Я кошка, а не профессор, – животное склонило голову набок. – Но вот эти значки кажутся знакомыми.

– Они похожи на те, что я расшифровывал дома, – Эдриан махнул свернутым пергаментом.

– Ты мне лучше скажи, насколько точен описанный там путь к сокровищам? – закатила глаза Джес. – Мы не встретим крокодилов?

Эдриан передал фонарик сестре и развернул древний свиток. Повертел в руках, шевеля губами. Джес терпеливо ждала, держа в одной руке кошку, а другой подсвечивая письмена на древнем пергаменте.

– Мяу! Ты нашел что-нибудь? – напомнила о себе Лисси.

– Тихо! – тряхнул головой Эдриан. – Нашел. Нам туда.

Он развернулся и пошел к двум одинаковым массивным дверям. Толкнул ту, что справа, и протиснулся внутрь. Джес, прижимая кошку к груди, поспешила за ним. Они оказались в зале еще больше предыдущего. Девушка осветила стены с изображением фараона на разных этапах правления. Лисси выскочила из ее рук и побежала в центр зала.

– Мрр… Идите сюда!

Они подошли к широкому саркофагу, который мог бы вместить пятерых фараонов. Судя по блеску, он был покрыт золотом. Или сделан из золота…

– Это сокровища? – скептически спросила Джес. – Мы же даже поднять его не сможем.

– Нет, это… хм…

Эдриан забрал у сестры фонарик и посветил в пергамент. Читая, он нервно закусил губу. Джес напряглась – она слишком хорошо знала это выражение лица. Он всегда морщился и закусывал губу, когда собирался ее расстроить.

– Эд? – осторожно позвала Лисси. Она взволнованно шевелила ушами и вглядывалась в темноту.

– Ничего не понимаю. Этот иероглиф означает «безопасность», а этот – «сокровища», – бормотал юноша.

– А этот? – Джес ткнула пальцем в третий значок.

– Эм, я такого не знаю. Хотя постой! – Эдриан перевернул свиток вверх ногами. – А! Вот теперь все понятно… Так…

– Ребята, мне тут не нравится, – жалобно мяукнула Лисси.

Джес взяла ее на руки, рассеянно погладила. Кошка дрожала и затравленно оглядывалась в сторону саркофага и темных углов зала.

– Вот я балда! – воскликнул Эдриан и стукнул себя ладонью по лбу. – Это не «сокровища» и «безопасность».

– А что? – дрогнувшим голосом спросила Джес.

– «Вечный»…

По залу разнесся скрежет отодвигающейся крышки саркофага.

– …«Страж».

2. Тростник

Безмятежное спокойствие солнечного денька нарушили шелест тростника, громкий плеск и последовавшие за ним ругательства. Эдриан вытянул ногу из ила, оставив в реке кроссовок. Он хмуро обернулся на сестру, прижимающую к груди рыжую кошку:

– Джес, не хочешь помочь?

– Я в воду не полезу! – помотала головой девушка и сделала шаг назад.

– Там могут водиться пираньи, – задумчиво промяукала кошка.

– Лисси, не нервируй его, – шикнула Джес.

Эдриан пошарил в воде, с трудом выудил обувь и прошлепал к берегу. Убегая, он слишком разогнался, потому затормозил, уже вбежав в реку по колено. Хорошо хоть, не свалился в воду целиком.

– И что теперь? – поинтересовалась сестра, тяжело дыша и с опаской оглядываясь.

Погони за собой они не видели, а все равно пугливо вздрагивали при каждом шорохе. Когда за тобой по древней усыпальнице бежит зубастая мумия, это оставляет неприятные последствия. Эдриан сел на землю, вылил из кроссовка воду. Джес пристроилась рядом. Ее руки легонько подрагивали и лихорадочно гладили кошку.

– Теперь… – Эдриан вздохнул и пожал плечами.

– Нам нужно найти какой-нибудь населенный пункт, где есть еда и нет мумий, – заявила Лисси.

– Да, и помыться не помешает, – рассеянно закивала Джес.

Братец часто втягивал ее в авантюры, но обычно в них не фигурировали монстры. Максимум – бандиты и контрабандисты. Кровожадное чудище она встретила впервые. Мумия-страж прекратила преследование на выходе из усыпальницы – скорее всего, побоялась солнечного света, потому до наступления темноты хотелось выйти из зоны досягаемости существа. Желательно на другой континент.

Эдриан задумчиво глядел на противоположный берег, потом вздохнул, надел мокрую обувь.

– У меня есть идея получше, – он ухмыльнулся, достал из-за пазухи карту сомнительного происхождения и показал на место у реки, обозначенное крестиком. – Тут недалеко есть еще одна усыпальница.

3. Реликвия

– Отличный образец. А как сохранился! Я в восторге! – бормотал оценщик, разглядывая через лупу фигурку скарабея тончайшей работы.

Диковинка размером с половину ладони переливалась изумрудами и рубинами, тонкие золотые лапки украшала россыпь маленьких бриллиантов. Сокровище приковывало взгляд и прямо-таки кричало о древнем происхождении. Казалось, вся подсобка музейного оценщика озарялась светом реликвии.

– И сколько вы готовы за нее заплатить? – как бы невзначай поинтересовался Эдриан.

Джес и Лисси навострили ушки.

– Заплатить? – растерянно похлопал глазами собеседник. – Нисколько!

– Что?! – воскликнули все трое в один голос.

Джес торопливо зажала кошке рот, но оценщик, казалось, не обратил внимания на то, что животное заговорило вместе с хозяевами.

– Вы должны немедленно передать этот экспонат музею! – торжественно поднял указательный палец мужчина. – Безвозмездно!

– Да с какой это стати?! – вспылил Эдриан.

– Эд… – Джес предостерегающе положила руку на плечо брату, но того уже было не остановить.

– Вы хоть знаете, что мы пережили, чтобы достать эту штуковину?! Я целую ночь играл в покер с очень – очень! – подозрительными типами, чтобы выиграть карту сокровищ. Мы пережили отвратительный полет в Египет: наш рейс задержали на шесть часов, мы летели с храпящим всю дорогу соседом, а обед нам выдали без сладкой булочки! В Египте мы два дня ходили по пустыне и искали секретный вход в усыпальницу, и ради чего? На нас напала долбаная мумия! Древняя, вонючая, зубастая мумия! Вы когда-нибудь убегали от мумии? А вот мы убегали! Потом нам пришлось пройти огромное расстояние, чтобы найти переправу через реку. Мы уже валились с ног, но нашли тайный вход в пирамиду, где хранилась эта штуковина! И знаете, что? Там было три бегающих мумии! Три!!! Мы еле унесли ноги! Мы потеряли рюкзак, в котором лежали деньги и паспорта – ну как потеряли, мумия его схватила и сожрала, я только из лямок выскочить успел! – и добирались обратно на попутном транспорте. Нас везли на яхте люди, которые смахивали на мафиози, понимаете? Они были еще подозрительнее, чем те, у кого я выиграл карту сокровищ. Я уж не знаю, с кем страшнее было: с ними или с мумиями. И теперь, когда наше путешествие закончено, мы потеряли кучу денег и потрепали кучу нервов, вы пытаетесь нас убедить, что все это было… зря?

Эдриан остановился перевести дух. Оценщик сочувственно посмотрел на него:

– Что ж, если все сказанное – правда, в чем я глубоко сомневаюсь, вы пережили поистине удивительное приключение.

– Нам бы хоть какую-нибудь компенсацию, – с мягким нажимом произнесла Джес. Лисси спрыгнула с ее рук и отправилась изучать местность. На подозрительный взгляд работника музей девушка поспешила заверить. – Она очень воспитанная и никуда не залезет.

– Ладно, – рассеянно кивнул мужчина. – Так, о чем это я. В общем, у музея сейчас нет лишних денег, поэтому никакую компенсацию мы вам заплатить не можем.

– Тогда мы просто заберем нашу вещь и поищем другого покупателя, – Эдриан протянул руку, чтобы взять скарабея, но оценщик убрал за спину руку с реликвией.

– Я не могу отдать вам столь дорогой экспонат. К тому же, – он коварно улыбнулся, – кажется, вы привезли его в страну незаконно.

Выйдя из музея, Эдриан сел на ступеньки и спрятал лицо в ладонях. Джес присела рядом и ободряюще погладила брата по спине. Лисси потерлась спиной о его ногу:

– Не надо было про мумий ему рассказывать. Он решил, что мы сумасшедшие.

– Лисси, – с укором шикнула Джес.

– А что Лисси? Я натерпелась больше вас обоих, – кошка фыркнула и принялась раздраженно вылизываться.

– Простите, – вздохнул Эдриан. – Это я во всем виноват. Хотел как лучше.

– Мы понимаем, – улыбнулась Джес. – Но в следующий раз нужно внимательнее изучить объект и условия поиска сокровищ.

– Кстати, о сокровищах, – подняла мордочку кошка. – Давайте отойдем вон в тот переулок, посекретничаем подальше от музея.

Брат с сестрой удивленно переглянулись, но просьбу питомца выполнили. Переулок оказался грязным и пахло в нем ужасно. Лисси запрыгнула на плечо Эдриана, чтобы не запачкать лапки. Они шли между домами, вдалеке гудела проезжая часть.

– Джес, будь добра, загляни в свой рюкзак.

Девушка порылась и достала из рюкзака футляр. Открыла, развернула и непонимающе уставилась на кошку:

– Это не мое…

– Конечно. Я решила, что оценщику не пригодится, ведь лежала она под завалом дешевых свитков, не имеющих исторической ценности.

– Что там? – Эдриан выглянул из-за плеча сестры, пробежался глазами по пергаменту, и его лицо вытянулось. – Это же…

– Верно, – довольно промурлыкала Лисси, устраиваясь удобнее на плече юноши. – Карта сокровищ, спрятанных в Румынии.

4. Благовоние

Звонкий колокольчик возвестил о новом посетителе магазина. Селена выглянула из подсобки и улыбнулась. Перед ней стоял мужчина в шерстяном пальто и цилиндре. Рука в черной перчатке сжимала элегантную трость. Селена сразу поняла, что он не обычный зевака. Он пришел что-то купить, и денег у него немало. Вставая за прилавок, девушка уже прикидывала, на какую сумму сможет ему продать товаров сверх того, за чем он пришел.

– Добрый день, – она очаровательно улыбнулась. Хозяйка магазина говорила, что улыбка Селены увеличивает чек магазина на треть. – Чем я могу помочь?

– Добрый, – кивнул мужчина. – Мне нужна коробочка благовоний. Та, что с бежевой этикеткой.

Продавщица, не переставая улыбаться, показала на витрину:

– Я сейчас ее принесу. А пока вы можете ознакомиться с нашим ассортиментом. У нас есть подставки из слоновой кости и…

– У меня мало времени, – поторопил покупатель. Он уже не казался щедрым и приятным.

Селена юркнула в подсобку, прикрыла за собой дверь.

– Санши! – позвала она шепотом. – Он здесь!

Она на негнущихся ногах подошла к комоду, порылась в ящике с безделушками и извлекла коробочку с бежевой этикеткой. Коротко вздохнула и обернулась:

– Санши! Ты готова?

– Да, – донеслось из дальнего угла.

Там сидела девочка. Она завернулась в плед и выглядела готовой расплакаться. Пальцы с острыми коготками подрагивали. Селена вздохнула.

– Когда-нибудь это должно было произойти. Он попросил твои благовония. Ты обязана пойти, таков уговор.

Санши понуро кивнула. Еще вчера она весело бегала за голубями, качалась на качелях и уплетала мороженое. Казалось, впереди еще много времени. А сегодня пришел незнакомец и произнес кодовую фразу.

– Может, ты ошиблась? – с робкой надеждой спросила Санши. – Мало ли коробочек в магазине благовоний…

– Нам придется выйти вместе и проверить, – Селена ободряюще сжала ее руку. – Если он обычный покупатель, мы продадим ему что-нибудь и отправим восвояси.

Девочка плотнее закуталась в плед. Когда она нервничала, ее суть проступала сквозь человеческую внешность, и приходилось скрывать белую чешую с маленькими рожками. И перепончатые крылья. Продавщица взяла ее за когтистую лапку и вывела из подсобки.

Мужчина, опираясь на трость, недоуменно поднял брови, и Селена уже было подумала, что действительно ошиблась, но тут на его лице проступили звериные черты, щеки покрылись красной чешуей, а из зубастого рта высунулся длинный раздвоенный язык. Он поклонился.

– Принцесса, вы готовы вернуться к своему народу?

– Раз уж это необходимо, – горестно вздохнула Санши.

– Мы не против, если она погостит еще, – Селена приобняла девочку за плечи. – И всегда будем рады ее возвращению.

– Решать такие вопросы не в моей компетенции, – мужчина с драконьей мордой протянул руку за коробочкой, которую Селена держала в руках.

– Спасибо тебе. Всем вам, – юная принцесса крепко обняла девушку. Та ответила на объятия, прежде чем передать благовония.

– Береги себя, Санши. И приходи еще.

Селена украдкой утерла слезу, когда девочка-драконица и ее проводник открыли коробочку и вдохнули аромат. Ничего особенного – немного приторный, травянистый запах. Могло бы показаться, что в благовониях нет никакой магии, вот только Селена теперь стояла в магазине одна. Драконы вернулись в волшебное царство. Девушка медленно села на стул за стойкой. Месяц, проведенный с драконьей принцессой, она никогда не забудет. В сердце трепетала надежда, что Санши тоже запомнит время, когда она была не наследницей волшебного трона, а обычной человеческой девочкой в мире людей.

5. Песчинка

Ашайдах, неуловимый вор, способный украсть луну у неба, соль у моря и сапфировое кольцо у жены султана, прокрался в величайшую сокровищницу, какая не снилась ни одному правителю. Ее охраняли призраки прошлого, духи настоящего и фантомы будущего. Она скрывалась в пустыни, под песками, нагретыми солнцем. Чтобы ее открыть, требовался древний ритуал, о котором Ашайдаху поведала ведьма.

Вор три года и три дня собирал древние артефакты: чалма, что делала надевшего ее невидимым, волшебные туфли, позволяющие за мгновение перемещаться на десять лиг, ковер, что позволял подниматься в воздух, кинжал, разрезающий камень, словно масло. Все волшебные предметы требовалось кинуть в колодец посреди пустыни. Ашайдах не без сожаления отпустил их в объятия черноты. Сколько ни прислушивался, он так и не услышал плеска воды или гулкого удара о дно колодца.

Он ждал на невыносимой жаре до самого вечера. Когда последний луч скользнул по каменной кладке, барханы разошлись, открывая в земле проход. Ашайдах спустился вниз и оказался в зале, простирающемся дальше, чем видит глаз. К высокому потолку уходили стеллажи, на каждой полке которых стояли песочные часы: большие, маленькие, золотые, деревянные, простые, резные, темные, яркие. Какие-то покрылись пылью, какие-то выглядели совсем новыми.

Ашайдах шел вдоль стеллажей, разглядывая песчинки, падающие за толстыми стеклами. Он искал одну-единственную вещь, ради которой пришел сюда. У него была всего одна ночь, а с первым лучом солнца выход из сокровищницы закроется, независимо от того, успеет ли вор ее покинуть.

– Кто посмел нарушить мой покой? – тихий, похожий на шелест песка, голос, казалось, звучал отовсюду.

– Меня зовут Ашайдах.

– Ты смелый, раз прокрался сюда. Но в то же время глупец. А еще вор. Даже застигнутый, все равно попытаешься украсть?

– Да…

Ашайдах знал, что у сокровищницы есть хранитель. Столь же древний и могущественный, как и магия, защищавшая это место.

– Но ты не найдешь то, что ищешь, в указанный срок.

– Ты мне подскажешь, – ответствовал Ашайдах, читая имена на часах.

– Я буду молчать, – донеслось меж рядами стеллажей.

– Тогда ты не получишь то, что я принес.

Ашайдах поднял над головой маленькие часы с черной окантовкой. Песок в них не сыпался, как ни наклони.

– ОТДАЙ!!!

От оглушительного крика закачались полки, зазвенели, стуча друг о друга, стекла. Вор спрятал часы в карман и пошел вперед, как он думал, навстречу хранителю.

– Я отдам взамен на то, за чем пришел.

Ашайдах шел долго, полки с песочными часами не заканчивались. Вор думал, что прошло уже несколько часов.

– Здесь, – внезапно выдохнул хранитель. – Оставь их здесь.

– А где…

– Здесь, – голос стал тише, неуловимый, как шелест ветра в листве.

Ашайдах осмотрел полки, прочитал все надписи и наконец нашел желанное.

– Там осталось совсем мало песка, – в шепоте, раздавшемся над ухом, послышался интерес. – Что же ты собираешься сделать?

– Мне хватит даже пары песчинок, – вор ухмыльнулся. – Я собираюсь остановить время.

***

Ашайдах был блестящим вором. Он мог украсть любую вещь и не попасться. Ему помогал его дар – он был провидцем. Он видел несколько вариантов развития событий и поступал так, чтобы прийти к наиболее удачному для себя. Он смог не только добыть волшебные вещи, которые сослужили ему отличную службу, но и совершить такое, что простому смертному не под силу. Он украл у самой смерти часы, отмеряющие жизнь.

Однажды он увидел это в одном из возможных исходов. Однажды он узнал, что его дочь по достижении совершеннолетия умрет. Он проверял все нити судьбы, и в каждой они с женой оплакивали свое дитя. Выход был один, и Ашайдах шел к нему пять долгих лет.

В глубине пустыни, под ликом луны, благословленный звездами, он закончил древний ритуал. Последняя песчинка застыла, не упав вниз. Его дочь обрела бессмертие.

6. Ориентир

Попросил таксиста остановиться на въезде в деревню, у автобусной остановки. Кривой знак поскрипывает на ветру, лавчонка под хлипким навесом чуть не разваливается. Под ногами чавкает грязь. Уж не знаю, как тут местные ездят и ездят ли. Автобус раньше ходил раз в неделю, вез без остановок до города, а вот как сейчас дела обстоят – непонятно.

Зашагал по направлению к ссутулившимся деревянным домикам. Кроссовки умылись росой, ногам стало прохладно от сырости. Но лучше уж по траве топать, чем утопать в размякшей грязевой каше.

Вон тот дом помню, там баба Маша жила. Ух и огород у нее был – ни сорнячка, все грядочки как по линейке, а урожай всегда самый богатый. Как на улицу ни выйдешь – она в огороде, согнулась во всем известной позе и что-то там в земле ковыряет. Глядя из-за низкого заборчика на плоды ее трудов, другие хозяйки тоже держали свои участки в порядке, насколько сил хватало.

А в том доме дядь Ваня жил. Добрый мужик был, только пил сверх меры. Нас, малолетних пацанов, угощал конфетами, а мы за глаза хихикали над его носом, напоминающим красную картошку. Рукастый был мужик, как у кого в деревне что починить надо – его звали. Ну а благодарили известно чем – бутылек самогона тихонько сунут, он и рад.

Пока шел, вспомнил еще несколько соседских домов. Расстроился, что не все. Когда малой был, на взрослых не очень-то много внимания обращал. Больше с друзьями носился по улице или на озеро. Поискал глазами ориентир – высоченное дерево за деревней, раскидистый, старый дуб. В него несколько раз молния попадала, а ничего, живет.

За дубом – заросшая тропинка к озеру. Нужно пройти по лугу, потом вдоль опушки, и там виднеется, блестит на солнце водная гладь. Свежестью веет издалека. Озеро немного обмелело да заросло камышом, зато тарзанка так и висит, привязанная к ветке дерева на берегу. Веревка-то, конечно, уже другая, а место будто и не изменилось.

Следующий ориентир – развилка за озером. Как в сказке – налево пойдешь, направо пойдешь… Я пошел налево. Снова луг, трава достает до пояса. Запах мокрой земли смешивается с еле заметным ароматом ромашек, лютиков, колокольчиков и клевера. Если провести ладонью по цветам, на пальцах останутся желтые следы пыльцы. В детстве мы с ног до головы перемазывались, убегая с тропинки. Только в детстве мы на развилке сворачивали всегда направо.

Дорогу приходится протаптывать, приминая зеленые, напитанные летним солнцем, умытые теплым дождем стебли. Шагать становится сложнее, одежда промокла и выпачкалась. Наконец, вижу знакомый пустырь, огороженный низким металлическим забором. Прохожу мимо заросших холмиков, отмеченных каменными и деревянными знаками. Останавливаюсь у одного, тонущего в зеленых зарослях. Ногами и руками утрамбовываю пространство вокруг. Нежно раздвигаю стебельки проклюнувшихся цветов, чтобы увидеть выцветшую фотографию красивой улыбающейся женщины.

Здравствуй, мама. Я вернулся.

7. Поток

Не пугайся. Видишь? Это поток. Прохладный. Приятнее агонии, в которой ты пребывал минуту назад. Поток направляет тебя. Он кружит, затягивает, растворяет в себе. Ты понесешься сквозь время вместе с ним, он примет тебя в мягкие объятия, заставит забыть боль утрат и горечь поражений. Ты сольешься с бесконечным потоком, отринешь страх и гнев. Войди в него, и тебе никогда не придется лить слез, страшиться неизбежного, сокрушаться о содеянном.

Поток переливается всеми цветами и одновременно не имеет цвета. Он внутри и вне. Он в небе и под землей. Он – все вокруг. Он – ничто. Согревающий, приносящий вожделенную прохладу, освежающе-ледяной и нестерпимо горячий.

Ты ступаешь в него, чувствуешь, как мир сужается до игольного ушка, а поток разливается так широко, что может объять Вселенную. Нескончаемое движение и замершая пустота. Ты участвуешь в этом танце, познаешь судьбы и саму суть существования, раскатываешься, растягиваешься, рассеиваешься в потоке. Мысли хаотичны и упорядочены, верные и неправильные, чуждые и родные.

Нет ни света, ни тьмы, ни добра, ни зла, ни горя, ни радости. Есть лишь поток.

Яркая вспышка прорезает естество. Ты видишь ее не глазами, а мыслями.

«Нет».

Пробуждение.

«Нет».

Сопротивление.

«Нет».

Воспоминания.

Ты собираешь части собственного «я», будишь суть, уснувшую в колыбели потока. Встряхиваешь себя. Цели, желания, мечты. Мысли метаются, бурлят, поток тянется, чтобы их успокоить, убаюкивает, манит.

«Рано».

Отшатываешься от него, из него, выгоняешь из себя, отгораживаешься. Поток отступает, отпускает тебя. Он не жаден. Он терпелив. Он принимает любой твой ответ. Понимание мира, ощущение спокойствия и комфорта вытекают из тебя, освобождают тебя. Что-то легонько подталкивает сделать шаг. Ты, обделенный, растерянный, напуганный, остался один посреди ничего. Ты готов.

– Разряд!

Вокруг суетятся врачи, пищат приборы, через темноту закрытых век пробивается свет, окрашивая черное красным. Мысли, воспоминания, чувства из хаотичного круговорота выстраиваются в замысловатый узор. Что было до этого? Не важно. Главное – что происходит сейчас.

Возвращение.

Жизнь.

Обитатели глубин

Прохладная вода, блеснувшая на солнце чешуя, загадки, что таятся на дне.

1. Пузырек

Не выходи ночью к озеру.

Эту фразу я слышал в детстве практически каждый вечер. Обязательно либо мама, либо бабушка ее произносили перед сном. И не важно, что я не собирался вообще выходить из дома в темноту, даже не важно, что за окном поливал дождь или бушевала метель.

Не выходи ночью к озеру.

Я рос послушным сыном, хорошо учился, уважал старших. Летом подрабатывал. Следил за чистотой, содержал вещи в порядке. И не бегал по ночам к озеру. Потом все изменилось.

От крыльца до берега вела извилистая тропка, темная гладь просматривалась из окон гостиной, кухни и отцовского кабинета. Спальни находились в другом крыле, с видом на лес и горы. Летним днем добежать, окунуться в прохладную воду и вернуться к выполнению обязанностей считалось чем-то привычным и обыденным.

Не выходи ночью к озеру.

В ту ночь я проснулся от кошмара. Волосы прилипли к залитому потом лицу, тело сотрясала дрожь. Тихо спустился в кухню, чтобы выпить воды. Взгляд скользнул в окно, и я замер, не донеся стакан до рта.

Бултых.

Как был, в пижаме и тапочках, выбежал на улицу, понесся по знакомой тропинке вниз. В темноте ноги спотыкались, несколько раз чуть не повалился на землю. К тому моменту, когда я оказался на берегу, круги разошлись по водной глади, а в нескольких метрах от суши пузырьки создавали мелкую рябь.

Не выходи ночью к озеру.

Не думая о последствиях, я погрузился в черную воду.

2. Температура

Этот год назвали самым жарким за последние десять лет. Среднесуточная температура превышала норму на восемь градусов. В городе плавился асфальт, жители облюбовали водоемы, а продажи мороженого и питьевой воды возросли в три раза. Казалось, что солнце стремится сжечь город.

Розмари не хотелось сидеть в душной аудитории, потому она отправилась в парк гулять и есть мороженое. По-летнему жаркая погода не вдохновляла на учебу, хотелось забыться и сбежать к озеру, окунуться с головой в прохладную воду, полежать в теньке.

Девушка прошла по аллее к фонтану, находившемуся в тени высокого здания. Он тихо журчал, на его дне покоились монетки. Старый и некрасивый, редко привлекающий местных жителей, зато популярный среди туристов – вокруг фонтана сложилось множество городских легенд, его даже включили в парочку тематических экскурсий, специализирующихся на мрачных событиях.

Поговаривали, что в фонтане когда-то утопилась отвергнутая невеста, что туда упал и утонул ребенок, что вода из него наделяет особыми свойствами, что если бросить в него монетку, он исполнит заветное желание. Говорили про него много, да только подтверждений никаких не существовало. И все же сюда продолжали водить экскурсии, рассказывая небылицы, а туристы кидали монетки, которые по ночам собирали бездомные.

– Хочу, чтобы жара хотя бы немного спала, - прошептала Розмари и щелчком отправила в воду мелкую монетку.

Бульк.

Та медленно, качаясь из стороны в сторону, опустилась на дно.

Розмари стояла посреди пустынной трассы, под блекло светящим фонарем, дрожа от холода в промокшем насквозь платье. Вдалеке виднелся свет фар одинокой машины.

3. Скользящий

– Ты видел? Видел?! Что это может быть?

Старый Оливер почесал затылок. Ему не хотелось верить своим глазам, потому как он догадывался, что мелькнуло в воде. Про себя он решил, что больше рыбачить здесь не будет, а Тому, своему помощнику, ответил:

– Похоже на большую рыбу.

– Скорее! Хватайте сеть! Мы ее поймаем!

Оливер передернул плечами. Ему совершенно не хотелось ловить то, что он видел в воде. Заметив неуверенность старика замешкался, Том сунул ему в руки край сети и подтолкнул к краю лодки.

– Ну же! Мы столько выручим за такую рыбину! Помогайте!

Они закинули сеть. Оливер сбросил с себя оцепенение, понадеялся, что ему показалось, и на самом деле они ловят большую рыбу. Закинули сеть еще раз. И еще.

– Уплыла, похоже, – раздосадовано сплюнул Том.

Оливер покачал головой, стараясь скрыть облегчение. Жажду выгоды победил страх того, что он окажется прав в своем предположении.

– Давай возвращаться, – буркнул старик. – На сегодня улова хватит, да и не поймаем ничего – та рыбина всех распугала.

Том понуро кивнул, принялся укладывать сеть.

Плеск.

Лодка накренилась. Мужчины подняли глаза и замерли. Оливер когда-то слышал россказни о подобном, но не верил до сего дня. Том замер, сеть выпала из его рук.

– Не смотри, оно тебя убьет! – крикнул Оливер.

Он схватил мальчишку за плечо, не удержал равновесия, и оба повалились на дно лодки. Сверху раздались булькающие звуки, отдаленно напоминающие смех, и существо соскользнуло в воду. О его появлении свидетельствовали лишь мокрый борт и несколько блестящих чешуек.

4. Блеск

Розмари сделала глоток из бутылки. Вода оказалась теплой и невкусной. Девушка вздохнула и попила еще. Хотя она вся промокла насквозь, сильно хотелось пить, потому на качество воды можно наплевать.

– Ты не отсюда, да? – мягко поинтересовался мужчина водитель остановившейся машины.

Розмари пожала плечами. Как она может ответить, если понятия не имеет, где находится? Только что она стояла перед фонтаном, ела мороженое, а потом…

– Просто ты одета не по погоде. Можешь рассказать, что с тобой случилось?

Мама всегда говорила, что садиться в машину к незнакомцам опасно, хотя и не объясняла, почему. Но этот мужчина не походил на маньяка или извращенца. Он усадил ее на заднее сиденье, заботливо укутал в одеяло, дал воды. По его взгляду Розмари могла предположить, что он ее побаивается.

– Я прогуляла учебу, – вздохнула Розмари. – Мама, наверное, меня обыскалась. Где мы? Мне надо домой.

Незнакомец сказал название местности, и у Роз внутри все похолодело. Она находилась очень далеко от своего города.

– Я… я не знаю, как здесь оказалась, – в панике заозиралась девушка. – Меня похитили? Что со мной сделали?!

– Успокойся, пожалуйста! – незнакомец придержал ее за плечи. – Как тебя зовут?

– Розмари…

– Отлично. Меня зовут Джон. Розмари, я довезу тебя до города, там ты сможешь связаться с родителями. Договорились?

– Мне страшно, – захныкала девушка. – Я никогда не была так далеко от дома.

– Все будет хорошо, мы вернем тебя родителям.

Джон сел на место водителя, машина тронулась, набрала скорость. Розмари укуталась в одеяло и рассматривала салон автомобиля. Внезапно ее привлек блеск – луна отразилась в осколке стекла, прилипшем к платью. Девушка сняла, пригляделась и поняла, что это крупная рыбья чешуйка. Поморщившись, она открыла окно, впустив в машину холодный ветер, и выкинула ее в окно.

5. Устремленный

Комната походила на склад макулатуры. Изрезанные газеты валялись на полу, на столе и полках покоились журналы, стены покрывали вырезки из новостей. Пробивающийся сквозь грязное окно солнечный свет придавал помещению вид чего-то нереального.

Джон шагнул внутрь, поморщился от запахов пота и пыльной бумаги.

Звяк.

Он отдернул ногу от пустой бутылки, та задела еще одну, которая стукнулась о следующую.

– Кто здесь?! – из вороха газет на диване выскочил его растрепанный знакомый.

– Это я – Джон, – отозвался гость. – Пришел навестить.

– Ах, Джон, да… – залепетал хозяин дома с нездоровым блеском в глазах. – У меня ничего нет.

– Я даже еще не спросил…

– Ты хочешь забрать мое исследование!

– Том, мне не нужно твое исследование! – повысил голос Джон, стараясь сохранить самообладание.

Взгляд собеседника прояснился. Он внимательнее пригляделся к гостю, почесал запущенную щетину. Лицо приобрело растерянное выражение. Джон перешагнул баррикаду из бутылок и продолжил:

– Ты очень… целеустремленный человек. Десять лет положить на поиски… некоего мифического существа…

– Она не миф! – вскричал Том. Один глаз у него задергался. – Она реальна! И я найду ее!

– Да-да, конечно, – покивал Джон, мысленно жалея беднягу, который уже десять лет ездит по побережью, собирает слухи и сообщения о происшествиях, связанных с морем, тратит последние гроши на поиски правды.

– Ты что-то знаешь, – сощурился Том. Он поискал на полу бутылку, в которой еще плескалось темное пойло, приложился к горлышку.

– Я не уверен, что это связано с той, кого ты ищешь…

Джон замешкался. Воспоминания мутной жижей наполнили голову. Он всю жизнь старался от них избавиться. Они принесли ему лишь страдания и презрение окружающих. Понадобилось много времени, чтобы отказаться от них, убедить окружающих в своем здравомыслии и зажить нормальной жизнью. А теперь кошмар вернулся.

– Не уверен, что эти события связаны… – повторил Джон, оттягивая момент придания мыслям словесной формы. – Пятнадцать лет назад я ночью покинул наш особняк и нырнул в озеро, пытаясь спасти девушку. Существо, которое схватило меня в воде, было кем угодно, только не человеком. Острые зубы, жабры, перепончатые руки с когтями… Хвост…

Джон судорожно вздохнул, словно вновь оказался напуганным мальчиком, угодившим в лапы монстра. Том слушал с нескрываемым интересом. Даже сделал пару шагов навстречу по ковру из старых газет. Джон помолчал, успокаиваясь, и закончил:

– Прямо сейчас у меня в машине сидит девушка, как две капли воды похожая на ту, за которой я прыгнул в озеро.

6. Общность

Общность

Лодка покачивалась на волнах. Берег удалялся с каждым взмахом весел под мерный тихий плеск. Джон с Томом гребли, в то время как Розмари, сидя на носу, смотрела вдаль.

– Достаточно далеко? – пропыхтел Том. Его тщедушное тело оказалось не готово к физическим нагрузкам.

– Нужно еще дальше, – ответила девушка.

– А ты не думаешь, что двое взрослых мужчин, уплывающих в море с девочкой-подростком, выглядят подозрительно? – поинтересовался Джон.

– Если встретится патруль, скажем, что ты мой брат. Двоюродный, – Роз пожала плечами и отвернулась.

– Мы абсолютно не похожи, даже на двоюродных.

– Если у тебя есть другая идея, поделись! – вспылила Розмари.

– Я все еще считаю, что тебя похитили инопланетяне, – подал голос Том. Он бросил весло и разглядывал набухшую мозоль.

– Я даже в это готова поверить, – вздохнула Розмари. – может, они сумеют вернуть меня обратно?

Джон дотянулся и ободряюще потрепал ее по плечу.

– Если способ есть, мы его найдём, Роз. Главное – не отчаиваться.

Вот уже три месяца они пытались понять, что случилось с Розмари. Том не вылезал из библиотеки, Джон поднял на уши всех знакомых, которые могли хоть чем-то помочь. Они съездили через полстраны в ее родной город и не нашли ни дома, ни родителей девушки. У Розмари случилась истерика. Пока Джон ее успокаивал, Том проштудировал местный архив и выяснил, что Розмари пропала без вести тридцать лет назад. Отчаявшись найти ее, родители спустя три года после исчезновения дочери уехали. Джон продолжал искать информацию о них, но пока тщетно.

Загадок после поездки стало больше. Теперь к вопросу, как Розмари попала в озеро возле семейного особняка Джона, прибавился вопрос, куда она пропала после похода к фонтану. И это еще не считая разницы во времени.

– А теперь достаточно далеко? – заканючил Том.

Розмари обернулась, оценивая расстояние до берега. За пару месяцев она заметно повзрослела. Теперь вместо растерянности и страха в ее глазах плескались тоска и одиночество. Она смирилась с потерей своей прошлой жизни, но еще определилась, что делать в нынешней.

– Теперь достаточно, – сказала Розмари.

Она перегнулась через борт и зачерпнула ладонью морскую воду. Шум волн и крики чаек действовали на троицу умиротворяюще. В сердце зародилась надежда, что сон, недавно приснившийся Розмари, действительно что-то значит. После того сна девушку неудержимо тянуло в море, так они и оказались вдали от берега.

– Чувствуешь что-нибудь? – спросил Джон.

– Нет… – Роз мотнула головой. – Даже тяга куда-то пропала. Я не… Что там?!

Под водой проплыло что-то крупное, обогнуло лодку. Розмари плюхнулась на дно лодки и подползла под защиту старших друзей.

Плеск.

Лодка накренилась под новым весом. В нос ударил запах водорослей и рыбы. Роз юркнула за спину Джона, не отводя взгляда от выбравшегося из воды существа. Том оттолкнул их и подлетел к борту. Они с существом уставились друг на друга, не мигая.

– Ты вернулась, – завороженно произнес безумец.

7. Хват

Лодку окутала густая тишина, скребущая сердце, как ветки царапают стекло при сильном ветре. Плеск воды о борт лодки и крики чаек в небе стихли. Три человека замерли, рассматривая существо, оказавшееся в их лодке. Оно чувствовало себя вольготно, давая людям время осознать произошедшее.

– Это что же… русалка? – пролепетала Розмари.

Существо издало булькающий звук, похожий на смех. Джон никогда бы не подумал, что чудовище из его кошмаров может издавать столь мелодичные звуки. Он с дрожью разглядывал переливающийся чешуйчатый хвост, перепончатые руки с длинными когтями и прекрасное лицо. Том что-то бормотал, теребил край майки, выглядел так, будто встретил любовь всей жизни.

– Да, дитя, люди называют нас русалками, – ответило существо голосом, похожим на звонкий колокольчик. – Я долго ждала тебя.

– Меня? – озадаченно переспросила Роз.

– Ее?! – возопил Том. – А как же я? Меня ты разве не ждала? Ты ведь обещала тогда, что мы встретимся!

– Мы и встретились, человек, – равнодушно пожала плечами русалка и потеряла к безумцу интерес, повернувшись к Розмари. – Дитя, я пришла за тобой. Тебе пора вернуться домой.

– Д-домой?

– Что ты можешь знать про ее дом, чудовище?! – воскликнул Джон, загораживая собой девушку.

Русалка зашипела, оскалив острые зубы.

– Я – ее настоящая семья, человек! А ты и тебе подобные – причина ее мучений!

– Такая, как ты, меня чуть не съела, когда я был ребенком!

– Значит, тебе повезло выжить, – фыркнула русалка, скрестив руки на обнаженной груди. – Розмари – дитя моего племени, и она должна вернуться на глубину, чтобы вновь стать собой. Подойди, Розмари.

Девушка мягко отодвинула Джона и медленно приблизилась к русалке. Джон не успел ничего сделать, а та уже схватила девушку за руку. Розмари охнула и нырнула в пучину воспоминаний.

Тридцать лет назад она пожелала выйти на сушу и увидеть мир людей. Русалкам не запрещали такие вылазки, ведь они помогали лучше понять людей, а значит, и заманить самцов для спаривания становилось легче.

Когда пришла пора Розмари выйти к людям, завистливая русалка прокляла ее, заставив потерять память, как только девушка ступит на землю. Ее, напуганную и потерянную, нашла женатая пара, приютила, а впоследствии удочерила. Розмари полюбила новых родителей. Она думать не думала о том, кем была до встречи с ними.

Фонтан каким-то образом вернул ее память. Она понеслась прочь, домой, в море. Тогда-то ее и поймали.

Много лет голода и страха в темных водах озера, среди обезумевших чудовищ. Лишь временами, по ночам, ей удавалось принять человеческий облик, глотнуть воздуха и посмотреть на мир, накрытый тенью особняка, хозяева которого держали ее в магической ловушке. Там она встретила мальчика. Потянулась к нему, молила о помощи, только он, напуганный, чуть не потонул. Сил Розмари хватило лишь на то, чтобы выпихнуть его на поверхность, после чего, скованная магией, она пропала на дне озера, постепенно сходя с ума.

– Я не помню, как выбралась, – прошептала Роз. – И как оказалась на дороге… Почему я ничего не помнила?

Русалка грустно пожала плечами.

– Важно, что теперь ты здесь.

Мужчины слушали их диалог с подозрением и непониманием. Розмари грустно улыбнулась Джону, которого когда-то напугала, Тому, которого свела с ума ее родственница одним своим видом.

– Спасибо вам. И… простите.

Опершись на перепончатую ладонь русалки, Розмари перелезла через борт и спрыгнула в холодную соленую воду. Волны сомкнулись над ее головой, тело пронзила боль, кожа покрылась чешуей. Она задыхалась и плакала, пока ноги превращались в хвост. Прошло бесконечно много времени, а может, несколько мгновений, и русалка, разрывая на плаву человеческую одежду, устремилась в морскую пучину.

8. Перламутр

Не выходи ночью к озеру.

Эти слова крутились у меня в голове, пока вода заливалась в нос, отчего он жутко разболелся, и боль прокатывалась вниз по горлу. Руки не находили опоры, а тело тянуло вниз, во мрак. Не в силах удерживать дыхание, я дернулся вверх, чтобы вдохнуть, и с ужасом понял, что жидкость заливается в рот.

И это чудовище, бледное, скользкое, с острыми зубами и девичьим лицом. Оно тянуло лапы, желая схватить и сожрать меня. Я отбивался, пока хватало сил. А потом утонул.

Не выходи ночью к озеру.

Я больше никогда не подойду к озеру, ни ночью, ни днем, только, пожалуйста, спасите меня! Мне страшно, я не могу дышать, я спускаюсь все ниже и ниже, скоро достигну дна, тогда меня никто не найдет, а чудовище разорвет на кусочки.

Не выходи ночью к озеру.

Если бы я знал, что таится в черной воде, то ни за что не вышел бы из дома.

Оно все-таки добралось до меня. Перепончатые ладони схватили за пижаму, потянули. Вот сейчас острые, как иглы, зубы вцепятся мне в горло. Я ждал этого мгновения, а оно не наступало, все сильнее взращивая страх.

В лицо ударил холодный ветер. Я не знал, что под водой бывает ветер. А может, я уже умер? Тогда почему меня все еще тянут куда-то? Почему я ощутил удар о что-то твердое, да такой, что у меня изо рта вылилась вода? И я… начал дышать.

Я долго откашливался, лежа на берегу озера и не веря, что все еще жив. С трудом встав, я вернулся домой. В душе после случившегося зародился страх.

Не выходи ночью к озеру.

Только утром следующего дня я заметил на пижаме перламутровые чешуйки.