Сборник предысторий для персонажей ДнД

Д-13

Сигил. Трущобы возле промышленного центра.

Группа двигалась между полуразрушенными домами, настороженно озираясь по сторонам. За последние несколько часов они успели угодить в несколько засад каких-то неизвестных мелких тварей, и теперь почти каждый был ранен.

Марк — лидер отряда — обернулся, оценивая состояние своих людей.

— Осматриваем последний участок и валим домой. Хрен с той надбавкой.

Позади послышался облегчённый вздох. Судя по всему, большинство было полностью согласно с этим решением.

Спустя несколько десятков метров они наткнулись на почти полностью разрушенный каменный дом. Даже по остаткам строения было видно, что когда-то оно выглядело внушительно. Толщина уцелевших стен вызывала уважение. Странно было видеть подобное здание в этой части города.

Внезапно изнутри донеслось металлическое потрескивание. Весь отряд замер. Марк поднял руку. Несколько быстрых жестов.

Мила и Крейг немедленно устремились вперёд, а остальные приготовились к возможной драке. Подбежав к одному из многочисленных проломов, изящная эльфийка осторожно заглянула внутрь.

Картина открылась жуткая. Повсюду среди обломков мебели и каменной крошки лежали изуродованные тела существ в металлической броне. Некоторые были буквально разорваны на части. Кое-где валялось сломанное оружие. И почти никакой крови. Только в дальнем углу виднелись останки каких-то уродливых существ, утопающие в тёмных пятнах засохшей плоти. Закончив осмотр, Мила сделала ещё несколько шагов внутрь.

Источник шума наконец показался.

Один из тех мелких монстров, что нападали на них раньше, сидел верхом на неподвижном гуманоиде, закованном в металл, и с упорством дятла долбил острым каменным осколком по его груди. Лежащий никак не реагировал. Быстрый обмен жестами с Марком. Лёгкий хлопок тетивы. Стрела вошла твари прямо в глаз и шум прекратился.

Группа осторожно вошла внутрь.

— Что за чертовщина... — пробормотал Сэм, применяя какое то волшебство и осматривая помещение. — Тут целую толпу конструктов растерзали. Кто вообще мог такое устроить?

— Грейс, сможешь что-нибудь разглядеть? Узнать, кто это сделал?

Высокая девушка с огромным арбалетом присела возле следов разрушения, закрыла глаза и провела пальцами по расколотому камню. Через несколько секунд нахмурилась.

— Немногое. Здесь был кто-то очень сильный, что в целом очевидно. И этот кто-то очень не хотел, чтобы о нём узнали. Следы тщательно заметены.

Марк сплюнул.

— Ладно. Чёрт с ним. Возьмём пару деталей этих железяк как доказательство и сваливаем.

Шкряб.

Все замерли.

Шкряб.

Тихий звук металла о камень.

Источник находился среди лежащих тел.

Шкряб.

Рука того самого конструкта, которого колотил уродец, медленно скользнула по полу. Отряд мгновенно перестроился и поднял оружие. Заклинания приготовились сорваться с пальцев. Но больше ничего не происходило.

Прошла почти минута.

— Держите его на прицеле, — произнёс Марк. — Я проверю.

Он медленно подошёл ближе. Осмотр тела показал ужасные повреждения. Одна рука почти оторвана. На другой, едва целой руке, виднелась едва заметная надпись Д-13. Ноги вывернуты под неестественными углами. Грудная пластина смята мощнейшими ударами. Но металлические пальцы всё ещё едва заметно подрагивали. Конструкт был жив или, по крайней мере, ещё функционировал.

Марк усмехнулся.

— Передумал.

— А?

— Вместо запчастей заберём его целиком.

Он выпрямился.

— Крейг. Грейс. Упаковывайте. Нужно дотащить его до нанимателя, пока окончательно не развалился.

Несколько месяцев спустя

— Тринадцатый! ДАВАЙ!

За спинами рейдеров, прижатых к реке, взметнулся фонтан воды.

Из глубины вылетела массивная металлическая фигура. Огромный молот описал широкую дугу. Потом ещё одну. И ещё. Трое волшебников рухнули на землю прежде, чем успели понять, что происходит. В ту же секунду отряд ударил с фронта. Бой закончился меньше чем за десять секунд. На мокрой брусчатке остались лежать только тела культистов.

— Вот это славно, Тринадцатый! Полезный ты мужик!

Марк подошёл и хлопнул его по металлическому плечу.

— Я не мужик, — Кованный повернул голову. — Я кованный.

Марк расхохотался.

— Ну кованный так кованный.

Он покачал головой.

— Как же хорошо, что тебя не забрал тот жирный торгаш, которому мы тебя притащили. Джаба, Джуба или как его там. Да хоть Архидьявол. Знал бы я тогда, насколько ты крут, вообще бы тебя никому не показывал.

— Марк, хорош галдеть, — Мила срезала последнюю нашивку с одежды культиста. — Мы тут немного нашумели. Лучше исчезнуть побыстрее.

Некоторое время спустя

Небольшой дом на окраине. Главный зал. Напротив Тринадцатого возник его полупрозрачный серый двойник. Фантом отбежал к тренировочному чучелу и ударил его. На древесине появилась глубокая зарубка. Кованный повернулся к Марку.

— Но ведь похоже на твоих духовных воинов. Как по мне, получилось.

— Нет.

— Нет?

— Нет, нет и ещё раз нет, — Марк энергично замотал головой. — Это вообще какая-то ерунда, а не духовный воин.

— Есть определённое сходство.

— Да не бывает такого, чтобы духи воинов появлялись по желанию.

Тринадцатый задумался.

— Тогда как это работает?

Марк помолчал.

— Нужна ярость.

— Ярость.

— Да. Нужно желание призвать своих братьев на поле брани. Желание драться плечом к плечу. Желание, чтобы они пришли и помогли.

Кованный некоторое время молчал.

Потом ответил:

— Я видел, как ты сражаешься, отринув здравый смысл и бросаясь на врага и тогда за тобой шли твои воины, —Он покачал головой. — Если это и есть ярость... то она мне неподвластна.

Полгода спустя

Подземные тоннели недалеко от Канавы.

— Ауууууааааааа...

Жуткий вой раздался вновь. На этот раз значительно ближе. Остатки отряда замерли на перекрёстке. Шестеро разумных. Израненных. Залитых кровью. Своей и чужой. Марк тяжело выдохнул.

— Крейг. Сэм. Тринадцатый. Берите девчонок и уходите в левый проход.

Он посмотрел на всех.

— Вся вина на мне. Я взял этот сраный заказ. Мне и отвечать.

— Да хрен там, — прохрипел Сэм, привалившись к стене. — Это была подстава.

Но Марк уже качал головой.

— Не спорь. Вместе мы не выберемся.

Он поднял молот.

— Я уведу их вправо.

— На мне долг за мою жизнь перед тобой, Марк.

Голос Тринадцатого прозвучал неожиданно горячо.

Совсем не так, как год назад.

— Я останусь.

Марк выругался.

— Чёрт тебя дери, жестянка.

Он усмехнулся.

— Ладно. Оставайся.

И повернулся к остальным.

— А вы бегом отсюда.

Когда шаги товарищей окончательно стихли в левом тоннеле, из темноты за спиной вновь донёсся нарастающий топот множества ног.

Шлёп. Шлёп. Шлёп. Сотни ног и сотни тварей. Марк перехватил молот.

— Чертовы куо-тоа, я порублю всех этих сук.

Кожа его перчаток жалобно заскрипела.

— Они ответят за ребят.

Тринадцатый молча кивнул и крепче сжал рукоять своего оружия. Из-за поворота хлынула первая волна рыболюдов. Марк швырнул несколько склянок алхимического огня. Стекло разбилось и пламя взметнулось к потолку. Тоннель наполнился визгом, но орду это не остановило. Твари просто бежали поверх горящих собратьев. Столкновение произошло мгновенно. Молот Марка ломал кости и проламывал черепа, щит расквашивал морды, а огромный двуручный молот Тринадцатого разбрасывал тела словно тряпичных кукол.

Они отступали шаг за шагом. Метр за метром. Пока тоннель внезапно не закончился. Небольшая каменная комната, тупик. Выхода не было. Твари быстро поняли это и ринулись вперёд с удвоенной яростью. Бой продолжался. Минуту. Две. Пять. Сколько именно — никто уже не считал. Раны накапливались, силы уходили. Даже самые стойкие рано или поздно достигают предела. На руках и ногах Тринадцатого уже висело несколько рыболюдов. Они вцеплялись зубами в металлические сочленения, царапали, колотили, мешали двигаться.

Марк выглядел ещё хуже, его щит давно превратился в искорёженный кусок металла ,а из-под разорванной брони текла кровь. Но он продолжал стоять. Продолжал сражаться. Продолжал рычать на врагов. Словно не желая признавать поражение.

Внутри Тринадцатого разгоралось знакомое чувство. Оно посещало его уже не раз - страх потери. Страх снова остаться одному. Он плохо помнил своё прошлое. Тот бой год назад почти уничтожил его память, но кое-что он помнил. Он терял отряды. Терял друзей. Терял близких. Снова, и снова, и снова, и сейчас история повторялась. Опять.

Внезапно призрачные воины, кружившие вокруг Марка, начали исчезать. Один за другим растворяясь в воздухе. Тринадцатый бросил взгляд в его сторону и увидел лишь шевелящуюся груду тел. Рыболюды облепили человека со всех сторон. Погребли под собой. Скрыли из виду. Ещё мгновение назад там был Марк, теперь его не было.

— Марк!

Ответа не последовало. Одна из тварей вынырнула из общей массы. В её лапе торчал обломок знакомого щита, того самого который Марк носил всегда. Что-то дрогнуло внутри Тринадцатого. Очень глубоко. Там, где раньше не было ничего кроме механизмов и пустоты.

"Нужна ярость."

В памяти всплыли слова Марка.

"Нужно желание призвать своих братьев на поле брани."

Тогда он не понял. Считал это чем-то нелогичным. Нерациональным.

Ошибочным. Но сейчас...

Сейчас он начал понимать. Ярость не была потерей контроля. Ярость была отказом принять происходящее. Отказом смириться. Отказом отпустить.

Когда то погиб его первый отряд состоящий из таких же кованных как и он. Потом погибли другие. Люди, чьи имена он даже не успел запомнить. Теперь погибал Марк, человек, подаривший ему вторую жизнь. Человек, который относился к нему как к другу. Не как к вещи. Не как к находке. Не как к оружию.

Нет! Нет! Нет! Это неправильно. Так не должно быть. Я не согласен. Я НЕ СОГЛАСЕН.

По металлическому телу пробежала дрожь. В груди словно заработал неизвестный механизм. Или наоборот, что-то, чего никогда раньше не существовало. Белое свечение вспыхнуло в глазах и Тринадцатый поднял голову. И впервые за всё время закричал. Не голосом. Рёвом. Громким. Яростным. Нечеловеческим.

— НЕНАВИЖУ!!

Вся комната содрогнулась. Рыболюды вздрогнули. Некоторые попадали на землю, зажимая перепонки.

— НЕНАВИЖУ!!!

Кованный рванулся вперёд. Огромный молот описал круг. Десятки костей хрустнули одновременно. Он бил снова и снова. Каждый удар сопровождался очередным рёвом. Каждый шаг заставлял тварей отступать. Впервые за весь бой. Впервые за всё это время. Они начали бояться.

Затем произошло нечто странное. В воздухе за его спиной вспыхнули серебристые искры. Одна. Вторая. Третья. Сотни. Из них начали проступать фигуры. Высокие. Массивные. Закованные в металл. Воители из стали и призрачного света. Не люди. Не воспоминания. Духи. Они были похожи на него самого. Словно отголоски давно погибшего народа, давно уничтоженной армии, давно забытого прошлого. Металлические призрачные воины откликнулись на зов своего собрата. И ринулись в бой.

Неделю спустя

Трактир возле Канавы.

— Слышал, Кукс? Говорят, кто-то вырезает анклавы куо-тоа.

Бомжеватый мужичок отхлебнул дешёвого эля.

— Все тоннели кровью залиты.

Его собеседник фыркнул.

— Да чушь это всё, Биба. Эти рыбьи выродки кого хочешь толпой задавят в своих тоннелях.

— Это правда, — Голос раздался от соседнего стола. Мужчина в потёртой дорожной одежде допил пиво и повернулся к ним. — Более того. Они даже пытались нанять кого-нибудь разобраться с ним.

— С кем?

Наёмник некоторое время молчал. Затем ответил:

— С Чистильщиком.

— С кем?!

— С Чистильщиком! — Он поставил кружку на стол. — И вот что я вам скажу. Если полезете в тоннели куо-тоа, всегда прислушивайтесь. Очень внимательно.

— И к чему же?

Наёмник поднял взгляд.

— К шагам.

За столом стало тихо.

— Если вдруг услышите стук металла о камень... Цок. Цок. Цок. Такой звук, будто кто-то тяжёлый идёт по тоннелю. Не бегом. Не крадучись. Просто идёт. Медленно. Уверенно. Неотвратимо. Наёмник сглотнул. Тогда бегите.

— Да ладно тебе...

— Нет. Бегите. И не оглядывайтесь. Я однажды не послушал, зашел поглубже в надежде поживиться.

Повисла тишина.

— И что ты увидел?

Наёмник долго смотрел в кружку.

Потом тихо ответил:

— Почти ничего.

— Чего?

— Его я так толком и не увидел, только трупы. Сотни трупов. Разорванные рыбьи тела. Кровь на стенах. Кишки под ногами. Будто там поработал безумный мясник. Он медленно поднял взгляд.

— И этот звук. Цок. Цок. Цок. Как будто сама судьба идёт за тобой. Потому что знает - рано или поздно она догонит. И когда я бежал...

Наёмник замолчал.

— Ну?

— Мне показалось, что во тьме я увидел его силуэт и кто то его сопровождал, кто то почти неслышимый, едва заметный.

В трактире повисла неловкая тишина.

— Неслышимый? — Наёмник медленно кивнул. — Будто кто-то сопровождал его во тьме. Будто Чистильщик не был один. И почему-то это напугало меня гораздо сильнее.

Это предыстория для персонажа расы Кованный. Мультикласс: Рыцарь Эха - Варвар Путь предка-хранителя

Лэйнлорн

Джунгли где-то в жопе мира.

Воздух здесь был густым, будто его можно жевать. Всё вокруг воняло мокрой землёй, гнилью, прелыми листьями и какой-то сладковатой дрянью от гигантских цветов, расползшихся по деревьям.

Лэйнлорн смахнул с шеи очередное насекомое и тихо выругался:

— Чтоб я ещё хоть раз согласился на экспедицию без чёткой цели похода... Да лучше бы в шахте троглодитов дерьмо разгребал.

Тропический лес жил своей жизнью. Шуршала вода, стекая по широким листьям. Где-то высоко орали невидимые твари. Жужжали мошки, будто специально слетевшиеся со всего мира, чтобы сожрать именно его. С ветки лениво свесилась толстая змея и проводила взглядом группу путников, медленно продирающуюся через заросли.

Десяток разумных, нагруженных рюкзаками так, словно они собрались унести домой половину джунглей. Пара крепких низкорослых лошадей, навьюченных свитками, инструментами и ящиками. И сам Лэйнлорн — единственный в этой компании, у которого хватало мозгов понимать, насколько всё это выглядит как начало очень хреновой истории.

Экспедиция блуждала по этим проклятым лесам уже вторую неделю. Без карты. Без нормального проводника.

По слухам и обрывкам древних записей. И, разумеется, за хорошие деньги.

— Эй! Я что-то вижу! Что-то похоже на рукотворно естоение! — донёсся крик впереди.

Отряд сразу оживился. Учёные загалдели, носильщики ускорились, а глава экспедиции,грузный дворф, чуть лине бегом рванул через кусты, будто уже видел перед собой сундуки с золотом.

Лэйнлорн только тяжело вздохнул.

— Ну конечно. Сейчас и начнётся вся магическая херня...

--- Спустя день ---

Руины оказались древним комплексом, наполовину утонувшим в джунглях. Чёрный камень. Стёртые руны и стены, на которые было неприятно смотреть слишком долго. Некоторые проходы выглядели так, будто их оплавили изнутри. Даже воздух внутри был неправильным. Слишком тихим.

Лэйнлорн стоял у входа, опираясь на древко своей глефы, пока остальные спорили о символах на стенах.

— Я нанялся охранять вас от тварей, бандитов и прочей дряни, которую можно зарубить глефой, — процедил он. — Но какого чёрта вы решили, что я смогу защитить вас от магической ебанины внутри этой дыры?

— Мне плевать! — рявкнул глава экспедиции. — Вы взяли деньги и обязались нас охранять!

— От зверья. Не от древнего проклятого говна, которое жужжит в стенах.

— Если боитесь — можете остаться снаружи. —Но без части оплаты ваших услуг.

Лэйнлорн медленно выдохнул через нос. Вот тут стоило развернуться и уйти. Вот именно здесь. Но мешочек золота в рюкзаке приятно тянул плечо, а мысль о том, сколько ещё можно вытрясти из этих идиотов, победила здравый смысл.

— Хорошо… — устало буркнул полуэльф. — Хорошо, чтоб вас всех. Но первым я не пойду. Здесь наверняка ловушек больше, чем мозгов у вашего мага.

--- Несколько часов спустя ---

Они нашли зал. Огромный и круглый. Слишком целый по сравнению с остальными руинами. И в самом центре — разлом. Не портал. Не дверь. Не заклинание. Будто кто-то взял реальность и разорвал её ногтями.

Внутри дыры клубилось что-то невозможное: цвета, которых не существовало; образы, исчезающие раньше, чем мозг успевал их понять; тени существ с лишними суставами и глазами.

Разлом гудел. Низко. Протяжно.

Словно огромный зверь дышал по ту сторону мира.

— Я всегда знал, что жадность меня погубит… — прохрипел Лэйнлорн, медленно отступая назад. — Но чтоб вот так… В какой-то богами забытой жопе мира… Вот же невезуха.

Один из магов подошёл слишком близко и попытался что то наколдовать.

Разлом загудел и вспыхнул.

Мир дёрнулся.

Лэйнлорн даже не понял, что произошло. Только почувствовал, как что-то ударило прямо в голову, будто раскалённый крюк протащили через череп. Боль пришла мгновенно. Он рухнул на колени, задыхаясь. Вокруг закричали люди. Кто-то начал гореть. У кого-то из глаз пошла кровь. Одного из носильщиков просто разорвало вспышкой синего света.

Потом раздался гул и пришла вторая волна. И тишина.

Лэйнлорн поднял голову. Все остальные лежали неподвижно.

Бездыханные. Воздух дрожал, а камень вокруг разлома медленно плавился. Из трещины в реальности тянулись тонкие синие нити, исчезающие прямо в его коже.

Перед глазами всё плыло. К горлу подступила тошнота.

—Зуууууум…

Разлом снова загудел. Подсказывая, что сейчас будет ещё одна волна. Последнее, что помнил Лэйнлорн, — собственный крик и запах палёной плоти.

--- Через четыре года ---

Пальцы дрогнули, складывая сложный магический жест.

Воздух вокруг тела замерцал. На мгновение мир стал полупрозрачным. А потом Лэйнлорн исчез.

Эфирный план встретил его привычной серой пустотой и мёртвой тишиной.

— Наконец-то… — устало пробормотал полуэльф, опираясь о стену. — Хоть немного стабильности в этом магическом безумии.

За последние четыре года его жизнь превратилась в непрекращающийся кошмар. Иногда рядом с ним закипала вода. Иногда предметы начинали левитировать. Один раз он проснулся посреди ночи в трёх метрах над землёй. Другой раз случайно поджёг половину таверны просто потому, что разозлился.

Маги пытались его изучать. Жрецы — “очищать”.

Какие-то идиоты даже хотели продать его как артефакт. А потом Лэйнлорн научился убивать достаточно быстро, чтобы люди перестали успевать вызнавать его опасные секреты.

Он медленно выдохнул и вернулся обратно в материальный мир. В комнате дешёвой таверны было тихо.

Почти тихо. В углу сама собой дрожала металлическая кружка. Полуэльф мрачно посмотрел на неё. Кружка перестала двигаться.

— Ага. Конечно. Очень смешно.

Лэйнлорн потянулся за кошелём. Тот оказался почти пуст. Он несколько секунд молча смотрел внутрь, после чего тяжело вздохнул.

— Ну… — со злостью пробормотал он. — Похоже, пришло время снова найти проблемы на свою задницу.

Свеча на столе вспыхнула ярко-синим пламенем.

— О, да пошло ты нахер… — устало простонал Лэйнлорн, глядя в потолок.

Предыстория полуэльфа Лэйнлорна. Мультикласс: Варвар Дикой магии + Чародей Дикой магии

Книга восторженных деяний

После отдыха — зов дороги

В своём замке, где стены помнили звон стали и молитвы за павших, Лоренсель наконец смог получить комфортный долгий отдых, после череды сложнейших сражений с культистами Тиамат его блистательной победы.

Очередным днем он расставлял свои новые трофеи, и уже подумывал отправиться к алтарю на ежедневную молитву. В тот же момент у ворот зазвучал сигнал - пришли странники. Они рассказали о небольшом королевстве вдалеке отсюда, захлёбывающемся во тьме, там тёмные колдуны высасывают надежду, и сдувают людские надежды словно весенний ветел пожелтевшие листья.

Лоренсель выслушал — и в его глазах исчезли последние капли усталости:

— Если где-то гаснет свеча, — сказал он, — значит, там ждут руку, которая прикроет пламя от ветра.

Он оседлал верного вороного, подтянул серебряно-золотые латы и, взяв меч, едва заметно светящийся

тёплым золотым ореолом, направил копыта коня к северным дорогам.

Искра для разгорающегося костра

Королевство встретило его тишиной запертых ставен и шепотом страха. Паладин нашёл тех, кто ещё сопротивлялся: крестьян с вилами, измождённых городских стражников, несколько рыцарей без знамен. Он не стал давать длинных речей — только поднял меч, и золотой отсвет отразился в сотнях глаз. За день они укрепили мельницу и превратили её в опорный пункт; за ночь — сняли проклятие с колодца, чтобы людям снова была доступна чистая вода. Он учил быстро и просто: держать строй, прикрывать товарища, слушать команды.

Когда же на рассвете пришёл первый отряд колдуновских прихвостней, паладин шагнул вперёд, сдерживая человеческий страх собственной аурой. Его меч резал не только плоть, но и чары — и там, где он проходил, плетения истончались и разваливались, словно гнилая льняная верёвка. К полудню они отбили деревню, к вечеру — уже три.

В глазах людей начал разгораться затухший было свет жизни.

Громкие победы и штурм

Победы множились, как искры в полыхающем костре войны. Разбойные заставы падали, караваны с данью разворачивались, а к войску примыкали ремесленники и охотники. Наконец, дорога упёрлась в столицу, стянутую тёмным куполом, как воронкой из дыма.

— Сегодня закончится правление ужаса, — сказал Лоренсель.

Они ударили в ворота на рассвете. Сначала шли пешие, затем рыцари в клине, а за ними — горожане со связками верёвок, лестниц и песком для тушения адского огня. Паладин вёл штурм, шагал с щитом впереди, и там, где били молнии, он поднимал руку — и грозы рассыпались, как пепел. Во дворце он нашёл тех, кто плёл тьму: троих колдунов с чернильными венами. Один за другим они падали — не столько от силы удара, сколько от непримиримости клятвы, вложенной в сталь. Последний, хрипя, попытался закрыться именами забытых чудовищ, но паладин ответил простым словом: «Пусть приходят, их встретит лишь погибель от моей руки».

Купол над городом лопнул, как пузырь, и утро наконец вошло через окна тронного зала.

Награда наследницы

Следующим днем в столице нашли последнюю принцессу из древнего королевского рода — она пряталась в тайной часовне вместе с архивариусом. Её руки дрожали не из-за страха, а от тяжести ключей, что она носила на груди.

— За то, что вернули нам небо, — сказала она, — возьмите то, что сильнее меча.

Из сокровищницы принесли книгу в кожаном переплёте с слегка пожелтевшими от старости страницами. На корешке — знак великого мудреца прошлого, чьи трактаты учили королей, как управлять собой прежде, чем управлять страной, полководцев — как самим шагать навстречу смерти прежде, чем отправлять туда других, героев — никогда не забывать смотреть назад, на тех с кем ты прошел свой путь к вершине.

Листы пахли пылью пережитых веков. На первой странице киноварью было выведено: «О Свете, что не требует свидетелей». Паладин, принимая дар, склонил голову. Он знал цену вещам, которые не блестят на парадах, но изменяют судьбы, когда их читают ночью при лампе.

Дом, библиотека, тишина

Дорога обратно была короткой — так бывает, когда сердце уже дома. Ворота его замка распахнулись, дети бросились навстречу, жена улыбнулась так, будто и не было зимы войны. Он снял латы, аккуратно повесил красный плащ и прошёл в библиотеку, где окна смотрели на сад.

Лоренсель достал завёрнутую в непромокаемую ткань книгу и положил её на стол. Неожиданно при касании раздался знакомый многим стук — удар металла о дерево. В голове вспыхнули воспоминания.

— Нет, на книге не было ничего, что могло бы так звучать, — прошептал паладин.

Аккуратно взяв край ткани, Лоренсель откинул её, открывая содержимое. Там лежала Книга: тёмно-синяя обложка, обитая золотистым металлом. Совсем не та которую он забирал. На свободных участках то появлялись, то исчезали имена и символы — лишь иногда удавалось поймать взглядом некоторые из них. В центре — застёжка в форме ангельских крыльев, выглядевшая как произведение искусства.

Книга восторженных деяний пришла в этот уголок мультивселенной и сама выбрала читателя достойного её содержимого.

Предыстория получение паладином Лоренсельем Артефакта - Книги восторженных деяний.

Дитя огня

Зажженная свеча

В доме фон Штернвальдов никогда не было великих богатств.

Это был старый благородный род — достаточно древний, чтобы его герб ещё открывал двери некоторых замков, но недостаточно состоятельный, чтобы эти двери открывались с особенной поспешностью.

Штернвальды владели небольшими землями, несколькими деревнями и старой усадьбой, лучшие времена которой остались далеко в прошлом.

И всё же семья отчаянно цеплялась за своё имя.

Именно там родилась Беатриччи фон Штернвальд — дочь человеческого аристократа и эльфийки, чьё происхождение в семье предпочитали обсуждать значительно реже, чем древность человеческой линии фон Штернвальдов.

Практически сразу после рождения девочки стало ясно: ребёнок необычен.

Свечи загорались, когда Беатриччи плакала.

В камине вспыхивал огонь, стоило ей рассмеяться.

Угольки тянулись к её маленьким рукам, словно живые существа.

А однажды, когда служанка попыталась отнять у четырёхлетней девочки понравившуюся игрушку, деревянный стол между ними внезапно вспыхнул.

Причём горел не только стол.

Пламя несколько секунд плясало даже по каменному полу.

Именно тогда семья впервые поняла, насколько необычной может оказаться сила Беатриччи.

Это была не изученная магия волшебников. Не дар божества. Не сделка с существом из иных миров. Огонь уже находился внутри неё.

Первые уроки

Родители Беатриччи совершили, возможно, самый важный поступок в её жизни. Они не испугались дочери. Во всяком случае — не настолько, чтобы попытаться избавиться от неё.

Несмотря на весьма скромное состояние семьи, фон Штернвальды начали приглашать наставников. Сначала обычных учителей. Затем алхимиков. Потом волшебников. Несколько раз приезжали даже известные исследователи магии, заинтересованные слухами о девочке, способной создавать пламя без формул, компонентов и заклинательных книг.

Большинство из них задерживалось ненадолго.

Причина была простой: они пытались научить Беатриччи создавать огонь, тогда как ей требовалось научиться его сдерживать. Для неё пламя было естественным состоянием магии. Лёд требовал сосредоточенности. Иллюзии — усилий. Очарование — понимания чужого разума. Но чтобы создать огонь, ей достаточно было просто захотеть. Со временем её способности становились всё опаснее.

В юности Беатриччи уже могла плавить металл прикосновением магии, превращать землю в раскалённое стекло и заставлять пламя двигаться против ветра.

А затем произошло событие, после которого о таланте наследницы фон Штернвальдов начали говорить далеко за пределами владений семьи.

Во время одного из экспериментов Беатриччи подожгла то, что, согласно здравому смыслу и законам природы, гореть не могло. Камень. Огонь несколько минут полыхал на поверхности гранитной стены, оставляя после себя чёрные следы.

Её наставник долго смотрел на происходящее, после чего сказал:

— Ты не управляешь пламенем, дитя.

Беатриччи ожидала продолжения.

— Ты убеждаешь мир в том, что он должен гореть.

Эти слова она запомнила на всю жизнь.

Путь пироманта

Когда Беатриччи поняла, что её учителям больше нечему её учить, стены родового поместья стали для неё слишком тесными. Она покинула дом.

Первоначально путешествие должно было занять несколько лет, но оно продолжалось десятилетиями.

Эльфийская кровь подарила Беатриччи достаточно долгую жизнь, чтобы человеческие поколения успевали сменяться, пока для неё самой проходила лишь очередная глава странствий.

Она путешествовала по Фаэруну.

Посещала великие библиотеки.

Покупала запрещённые трактаты.

Проникала в древние руины.

Спорила с волшебниками.

Заключала сделки с джиннами.

Сражалась с существами, для которых огонь был родной стихией.

Особенно её интересовало одно: существует ли предел силы пламени? Каждый новый ответ порождал следующий вопрос. Обычный огонь можно потушить водой. Магический — развеять. Огонь саламандр способен плавить сталь. Пламя элементалей существует без топлива. Адское пламя способно пожирать не только тело. Некоторые древние источники утверждали, что существует огонь, который способен уничтожать даже магию. Беатриччи хотела увидеть их все.

Цена знаний

Её путешествия нельзя назвать чередой побед. За десятилетия Беатриччи успела узнать обе стороны приключений. Она находила друзей. И хоронила их. Она спасала города. И видела города, которые спасти не успела. Она находила сокровища, стоимость которых превосходила всё состояние её семьи. И теряла вещи, которые невозможно купить ни за какое золото. Некоторые спутники становились её друзьями на всю их жизнь. Для Беатриччи же эта жизнь иногда оказывалась лишь коротким эпизодом.

И именно тогда она впервые ощутила проклятие своей крови. Человек, с которым она могла путешествовать двадцать лет, старел. Беатриччи — почти нет. Кто-то заводил семью. Кто-то становился правителем. Кто-то уходил в монастырь. Кто-то погибал. А она продолжала идти дальше.

Со временем восторженная девушка, когда-то покинувшая родной дом ради знакомства с миром, изменилась. Любопытство осталось. Но стало холоднее. Осторожнее. Опаснее.

Огонь научил её простой истине: всё когда-нибудь превращается в пепел.

Поэтому важен не сам конец.

Важно лишь то, что горело достаточно ярко до него.

Легенда о Кольце Лета

Главным приключением жизни Беатриччи стал поиск артефакта, который в древних текстах назывался Кольцом Лета. Название казалось почти безобидным. Сам артефакт — нет. Согласно легендам, кольцо было создано существом, имя которого давно исчезло из большинства смертных хроник. Одни источники называли его архимагом. Другие — повелителем элементалей. Третьи утверждали, что настоящий создатель артефакта никогда не был смертным.

Кольцо позволяло своему владельцу не просто создавать огонь. Оно позволяло повелевать самим принципом горения. Огонь становился продолжением воли владельца. Там, где обычное пламя угасало, оно продолжало существовать. Там, где нечему было гореть, оно находило себе пищу.

Однако существовала небольшая проблема. Последний известный владелец Кольца Лета погиб в Геенне. И кольцо осталось там.

Спуск в Геенну

Многие пытались отговорить Беатриччи.

Некоторые называли путешествие самоубийством.

Один старый волшебник, с которым она поддерживала отношения почти сорок лет, сказал ей:

— Есть большая разница между изучением огня и желанием сунуть руку в пасть самому пламени.

Беатриччи ответила:

— Именно поэтому я и должна это сделать.

Она готовилась несколько лет. И всё равно оказалась не готова. Геенна была не просто местом жара и лавы. Для пироманта самым страшным открытием стало другое. Тамошнее пламя не принадлежало ей. Впервые за многие годы Беатриччи оказалась среди огня, который не желал слушаться. Раскалённые склоны. Реки магмы. Ядовитый воздух. Огненные существа. И хищники, способные существовать там, где смертный превращался в пепел за считанные минуты.

Экспедиция начала терять людей практически сразу.

На обратном пути из тех, кто вошёл в Геенну вместе с Беатриччи, вернулась лишь малая часть.

О самой кульминации путешествия она практически никогда не рассказывала.

Известно только, что Кольцо Лета охраняло древнее существо, считавшее смертных недостойными владеть им.

И что их противостояние продолжалось настолько долго, что часть склона, на котором происходила битва, превратилась в расплавленное озеро.

Когда Беатриччи вернулась на Материальный план, её одежда была превращена в лохмотья. Кожа покрыта ожогами. Несколько прядей волос навсегда потеряли цвет. Но на пальце находилось кольцо. Она получила то, за чем пришла.

Кольцо Лета

Артефакт изменил её. И дело было не только в силе. После Геенны Беатриччи начала воспринимать огонь иначе. Раньше для неё он был оружием. Потом — предметом исследования. Теперь же он стал чем-то гораздо большим. Огонь разрушает. Но огонь также согревает. Он готовит пищу. Освещает ночь. Плавит металл. Обжигает кирпич. Позволяет создавать новые вещи посредством уничтожения старых.

Для Беатриччи огонь постепенно превратился в символ самого изменения. Чтобы появилось новое, старое иногда должно сгореть.

Анорох

После десятилетий путешествий Беатриччи неожиданно исчезла из привычных магических кругов. Некоторые решили, что она погибла. Другие утверждали, что пиромант окончательно переселилась на один из Внешних планов. На самом деле она отправилась в Анорох. В Великую Песчаную Пустыню.

Место казалось ей идеальным: огромные пространства, древние тайны, руины павшей империи Нетерил, затерянные под песками артефакты.И почти бесконечные земли, где неосторожный магический эксперимент редко мог случайно уничтожить соседнюю деревню.

На границе пустыни Беатриччи построила башню.

Правильнее было бы сказать: вырастила её из огня и камня. Часть породы она плавила магией. Часть стен создавалась из чёрного вулканического стекла. По каналам вдоль внешней стороны башни текла раскалённая лава. На её вершине постоянно горело огромное пламя. Его было видно караванам за многие мили.

Путники быстро дали сооружению название: Пылающая Башня.

Первые ученики

Беатриччи никогда не собиралась основывать магическую школу. Это произошло само собой.

Первым появился молодой волшебник. Он путешествовал несколько месяцев только ради возможности задать знаменитой пиромантке несколько вопросов. Она позволила ему остаться на три дня. Он прожил возле башни семь лет. Потом появился чародей. Затем алхимик. После него приехала группа исследователей из далёкой академии.

Некоторые искали знания.

Другие — силу.

Третьи хотели увидеть Кольцо Лета.

Последних Беатриччи обычно разворачивала ещё у входа.

Возле башни появились палатки. Потом небольшие дома. Потом лаборатории. Появились люди, продающие еду ученикам, кузнецы, торговцы, наёмники. Постоялый двор.

Караванщики быстро поняли, что место может стать удобной остановкой перед путешествием через пустыню.

Так вокруг башни начал расти город.

Спустя десятилетия поселение уже невозможно было назвать просто собранием домов: появились стены, улицы, рынок, мастерские, храмы, караванные дворы, магические лаборатории.

А в самом центре по-прежнему возвышалась башня Беатриччи.

Поселение получило название: Пустынный Маяк.

Название имело двойной смысл. Ночью пламя на вершине башни действительно служило ориентиром для путешественников. Но для магов оно означало нечто другое. Башня стала местом, куда ехали желающие изучать наиболее разрушительные направления огненной магии.

Причём Беатриччи установила для учеников одно неожиданное правило:

«Прежде чем научиться разжигать великий огонь, научись тушить маленький».Каждый ученик сначала изучал контроль. Защиту. Способы тушения магического пламени.Последствия пожаров. И только после этого ему позволяли переходить к разрушительным заклинаниям. Те, кто приезжал лишь ради силы, обычно уходили разочарованными. Те, кто оставался, действительно становились мастерами.

Госпожа Пылающей Башни

Со временем Беатриччи стала практически живой легендой. Караванщики называли её Госпожой Маяка. Ученики — Первым Пламенем. Некоторые маги именовали её Хозяйкой Лета. Сама она предпочитала просто: Беатриччи фон Штернвальд.

В Пустынном Маяке рассказывали множество историй о его основательнице. Говорили, что она однажды испепелила синего дракона настолько быстро, что песок под ним превратился в стекло. Что огромные жаровни на улицах города горят частицами первоначального пламени её башни. Что Беатриччи способна зажечь факел в сотне шагов одним взглядом. Что под её башней существует лаборатория, где она пытается создать огонь, способный гореть вечно. Что где-то в нижних этажах заключён элементаль, настолько древний, что он помнит времена до появления некоторых человеческих королевств.

Какие из этих историй правда, сама Беатриччи никогда не уточняет.

При всём своём могуществе Беатриччи никогда полностью не отказалась от семьи. Она восстановила состояние рода фон Штернвальдов. Родовое поместье было перестроено. Семейные долги погашены. Имя, которое когда-то сохранялось лишь благодаря воспоминаниям о давно исчезнувшем величии, снова начали произносить при дворах.

Однако Беатриччи редко возвращалась домой.

Когда родственники спрашивали почему, она отвечала:

—Штернвальды дали мне место, откуда я смогла уйти. Это был величайший подарок, который они могли сделать.

Тем не менее герб семьи появился и над входом в Пылающую Башню. Не как символ власти. Как напоминание о том, откуда всё началось.

Беатриччи сегодня

Теперь большая часть мира знает её прежде всего как основательницу Пустынного Маяка. Но сама Беатриччи не считает свою историю завершённой. В глубине башни находится огромная библиотека. Одна её часть посвящена истории магии. Вторая — элементальным планам. Третья полностью закрыта для учеников.

Говорят, там Беатриччи хранит записи о разновидностях пламени, которые ей удалось обнаружить во время путешествий. В обычном мире. В Геенне. На Стихийном Плане Огня. В древних руинах Нетерила. И среди этих записей всё ещё остаются пустые страницы.

Потому что после столетий исследований Беатриччи уверена лишь в одном: она пока увидела далеко не все виды огня, существующие во вселенной. Иногда ночью жители Пустынного Маяка видят её на вершине башни. Полуэльфийка стоит среди бушующего пламени и смотрит далеко в сторону Анороха. Туда, где под бесконечными песками лежат руины Нетерила. Туда, где всё ещё могут находиться тайны, пережившие падение одной из величайших магических империй Фаэруна.

И старые ученики знают: если однажды пламя на вершине Пылающей Башни погаснет — это не будет означать, что Беатриччи умерла. Это будет означать лишь одно.

Она снова отправилась в путь.

Это предыстория для персонажа расы Полуэльф. Класс: Чародей - Пиромант

Новый рассвет

Небольшая деревня неподалёку от крупного города собрала под своими крышами представителей самых разных народов. Люди, полуэльфы, дворфы, несколько семей гномов — но больше всего здесь почему-то оказалось тифлингов.

Именно поэтому в простонародье за поселением давно закрепилось название — «Дьявольское местечко», которое сами жители терпеть не могли ведь на картах деревня именовалась скромно — Пологие Холмы.

Несмотря на пёстрый состав населения, жизнь здесь текла на удивление мирно и размеренно. Весенние ярмарки сменялись летней работой в полях, затем приходило время сбора урожая, а следом — долгие зимние вечера в тавернах и у каминов. Небольшие потасовки на пьяную голову никто не считал чем то серьезным, так как синяки после этого проходили уже к следующей крупной попойке.

Здесь мало кого интересовало, какого цвета у соседа кожа, растут ли у него рога и есть ли хвост. Куда важнее было, вернул ли он одолженную лопату, поможет ли починить прохудившуюся крышу и сколько кружек эля способен выпить прежде, чем начнёт рассказывать одну и ту же историю по третьему кругу.

Маленькому Зайлосу такая жизнь нравилась. Спокойная. Понятная. Размеренная. Несколько раз вместе с отцом он бывал в большом городе и каждый раз возвращался оттуда с одним и тем же ощущением. Ему там не нравилось.

Не потому, что город был шумным или грязным. И даже не потому, что всё там стоило втрое дороже. Просто дома за его спиной никто не шептал вслед слово «дьявол». Никто не хватался за кошелёк, когда он проходил рядом. Матери не оттаскивали от него детей. А стражники не останавливали его только для того, чтобы спросить, куда это он направляется и откуда у него деньги на покупки.

После нескольких таких поездок Зайлос решил, что большого мира ему вполне достаточно на расстоянии. Тем более скучать дома не приходилось. В деревне у него собралась небольшая компания таких же сорванцов.

— Неугомонные бесята, — называли их взрослые.

Каждый из них чем-нибудь выделялся. Кто-то бегал быстрее остальных, кто-то умудрялся забраться на любую крышу, кто-то мог заболтать хозяина сада, пока остальные обносили яблоню.

Зайлосу же достались крепкое телосложение и неожиданная для его рода физическая сила. В семье шутили, что кто-то из предков явно задолжал услугу огру. Сам Зайлос против такого наследия особенно не возражал.

Новые жители в Пологих Холмах появлялись редко. Ещё реже они оставались здесь надолго. Поэтому приезд целой семьи тифлингов стал для деревни событием. Отец, мать и их дочь — Фелиния.

Зайлос впервые увидел её на площади возле телеги, заваленной вещами. Она стояла, задрав голову, и спорила с отцом о том, куда следует занести какой-то сундук. Через несколько минут они спорили уже вдвоём с Зайлосом. Через час сидели на заборе и разговаривали. А через неделю почти не расставались.

Вначале они были друзьями. Потом наступил тот странный возраст, когда дружба почему-то заставляет сердце биться быстрее. Потом были первые неловкие признания. Первая ссора и разумеется первое примирение. И годы спустя — свадьба, без особой роскоши но с душой.

Половина деревни принесла еду, вторая половина — выпивку, а кто не принёс ни того ни другого, тот помогал ставить столы. Вместо дорогих драгоценных колец они заказали у местного мастера два простых кольца из чёрного обсидиана.

Фелиния тогда долго рассматривала своё на свету.

— Мрачновато для свадьбы, не думаешь?

Зайлос пожал плечами.

— Зато красиво, к тому же мы вместе выбирали, неужто так быстро забыла?

Она рассмеялась давая понять что это была лишь подколка. Этот смех он запомнил лучше множества куда более важных вещей.

Жизнь продолжалась, жизнь где счастливые дни сменялись тяжёлыми. Праздники — поминками. Рождались дети, астарики уходили. Кто-то женился, кто-то покидал деревню в поисках лучшей жизни, а затем спустя несколько лет возвращался обратно, ругая города, дороги и цены на постоялых дворах.

Казалось, так будет всегда.

А потом в Пологие Холмы пришла болезнь. Никто не знал, откуда она взялась. Сначала заболели трое, на второй деньдесять. Через несколько дней перестали считать.

Болезни было всё равно, сколько у тебя денег, какому богу ты молишься и какого цвета твоя кожа. Она приходила с жаром и кашлем, укладывала человека в постель, а через несколько дней очень часто оставляла после себя лишь тело.

Приезжие лекари пытались помочь. Местный священник неустанно молился. Но люди продолжали запираться по домам, которые постепенно пустели.

Зайлос и Фелиния пережили болезнь. И ещё долго не могли решить, можно ли считать это благословением или проклятием. Когда всё закончилось, от Пологих Холмов осталась лишь тень прежнего поселения. Немногие выжившие начали уходить. Никто не хотел оставаться среди домов, где каждая дверь напоминала о ком-то умершем. Уходили и они, только вдвоём. Ни друзей детства, ни родителей, ни близких рядом больше не осталось. Только они да вещи, которые удалось унести на спине.

Прошли годы, воспоминания не исчезли. Такая память вообще редко исчезает, но острые края постепенно стёрлись. О мёртвых они научились вспоминать не только с болью. В их жизни снова появились краски.

Они перебрались в соседний город, где новым домом стал небольшой хутор примерно в получасе езды от самого города.

Дом был старый, крыша первое время текла сразу в трёх местах, а одна из стен так подозрительно накренилась, что Фелиния дала ей имя и каждое утро здоровалась, проверяя, не рухнула ли она за ночь. Но этот дом был их и здесь они снова начали жить, а не выживать.

Фелиния занялась небольшим хозяйством. Зайлос брался за любую тяжёлую работу, которую находил в городе или соседних деревнях. Они много охотились и блуждали в окружающем лесу. Торговали когда набралось достаточно товара из леса. Начали накапливать деньги на новую крупную стройку.

Помимо мирных занятий учились и владению оружием — не настолько хорошо, чтобы искать неприятности, но достаточно, чтобы неприятности дважды подумали, прежде чем искать их. Им казалось, что худшее осталось позади, что жизнь уже забрала у них достаточно. Так думал Зайлос, но как оказалось, жизнь никаких счетов не вела.

Примечательную пару тифлингов, время от времени появлявшихся в городе, заметили люди, внимания которых лучше было никогда не привлекать — работорговцы. Для них Зайлос и Фелиния были не людьми, а товаром. Фелиния — редким и дорогим, ведьза красивую молодую тифлингку в далёких восточных землях определённые покупатели были готовы заплатить огромные деньги.

Зайлос оценивался дешевле. Зато высокий, крепкий, выносливый: шахты, каменоломни, гребные суда - при правильном обращении такой раб мог приносить прибыль годами. Цену им назначили ещё до того, как они узнали, что стали чьей-то добычей.

Это должна была быть обычная дорога домой. Дорога по которой они проходили десятки раз. Знали каждый поворот, каждое дерево, каждую развилку. Но в тот вечер что-то не давало Зайлосу покоя. Сначала он не мог понять что именно, потом заметил птиц. Вернее, их отсутствие в привычных местах. После — движение травы далеко позади. Слишком тяжёлое для ветра. Плохое предчувствие постепенно превращалось в уверенность.

Он продолжал идти, не оборачиваясь. Затем слегка наклонился к Фелинии.

— Когда свернём с тракта, сразу бежим в лес.

Она даже не повернула головы.

— Насколько всё плохо?

— Пока не знаю.

— Обожаю твои хорошие новости.

— Фел.

— Поняла.

Её лицо почти не изменилось. Лишь пальцы медленно легли на рукоять клинка. Они слишком многое пережили вместе, чтобы тратить время на панику. Как только тропа свернула к лесу, оба сорвались с места. В ту же секунду за спиной послышался свист. Две тяжёлые сети упали там, где они находились мгновение назад. Из высокой травы поднялись закутанные фигуры.

— Беги!

Зайлосу даже не пришлось говорить это вслух. В лесу был их шанс. Они знали окрестности. Если добраться до деревьев и оторваться хотя бы на несколько минут — найти их будет почти невозможно. Но спасительный лес внезапно ожил. Из-за деревьев вышли ещё трое. Зайлос остановился так резко, что едва не упал, а Фелиния уже вытаскивала клинок. Назад дороги не было, вперёд тоже. Оставалось одно - драться.

Они встали спина к спине. Двое против шестерых, не было никакой красивой дуэли и никаких благородных поклонов. Они кусались, били ногами, бросали землю в глаза, цеплялись за одежду, ругались и использовали каждый грязный приём, которому жизнь успела их научить. У одного противника Зайлос выбил оружие ударом локтя, второму разбил лицо навершием меча. Фелиния рассекла бедро третьему.

Каким-то невероятным образом они начали побеждать. Двое уже лежали на земле, а оставшиеся отступили, тяжело дыша и больше не пытаясь захватить добычу без крови.

И тогда где-то неподалёку раздался короткий свист. Один из нападавших повернул голову. А после цыкнул и сказал:

— Заканчиваем, этот товар придется попортить.

Что-то изменилось и Зайлос понял это сразу. Живыми и целыми они больше не были нужны. Нападавшие бросились вперёд. Сеча завязалось с новой силой, и новой жестокостью.

Фелиния ошиблась всего один раз. Может быть, сыграла роль накопившаяся усталость, может быть, нога скользнула по влажной земле. Причина уже не имела значения. Клинок бандита добрался до её шеи леденящем касанием смерти.

Зайлос почувствовал как за спиной что то изменилось, это был не крик, наоборот, стало значительно тише. Это была та страшная тишина, которая возникает, когда рядом вдруг перестаёт дышать человек, чьё дыхание ты слышал почти всю свою жизнь.

Он обернулся, увидел упавшую Фелинию, а всё, что было после, утонуло в крови и тьме.

Сознание вернулось одним рывком. Зайлос сидел на земле, перед ним лежала Фелиния. Он держал её за руку которая уже остыла.

Вокруг находились шесть тел. Некоторые было трудно узнать. Зайлос долго смотрел на них, пытаясь вспомнить, что произошло. Не смог, да и не хотел. Внутри ничего не осталось: ни ярости, ни боли, ни страха. Только пустота.

Он сам принёс тело домой, сложил в доме погребальный костёр, поджёг стены. Дом, который они столько лет восстанавливали. Дом, где ругались из-за дырявой крыши, где проводили зимние вечера, теперь станет её последним приютом.

Пламя поднималось всё выше. Зайлос стоял перед ним молча. Обсидиановое кольцо на пальце как будто стало чернее самой ночи. Тело Фелинии лежало внутри и пламя постепенно скрывало её. А затем в голове появилась простая мысль - онведь может пойти следом. В ней не было ни страха, ни истерики. Наоборот, она казалась совершенно разумной. Правильной.

Зайлос сделал шаг к горящему дому, потом второй. Жар коснулся лица. Ещё несколько шагов — и всё закончится. В этот момент где-то за его спиной зашумели деревья и поднялся ветер. Он невольно остановился. Ночь заканчивалась, уже над горизонтом показалось солнце. Первый луч прошёл между деревьями и ударил ему прямо в глаза. Зайлос зажмурился всего на мгновение. Но этого мгновения оказалось достаточно. Он так и не сделал следующий шаг.

Позже он много раз спрашивал себя, что это было, случайность или провидение? Страх смерти, пришедший слишком поздно, или же кто-то действительно остановил его? Ответа он так и не получил.

Но вся его последующая жизнь началась именно с того шага, которого он не сделал.

Зайлос не помнил, сколько времени бродил по дорогам. Дни смешались. Он почти не разговаривал, не заходил в города. Ел, только когда организм заставлял. Пил из ручьёв появлявшихся по пути. Спал там, где падал. Он никуда не шёл, просто двигался.

Однажды на его пути появилось небольшое поселение. Зайлос прошёл несколько домов, почти не замечая людей. Тело, однако, оказалось менее равнодушно к происходящему, чем его хозяин, ведь несколько последних суток без еды сделали своё дело. Ноги подкосились. Он рухнул на землю.

Через некоторое время ему удалось подняться на колени и доползти до старой деревянной скамьи. Там он и остался сидеть, не видя, что происходит вокруг. Вернее, он не хотел видеть, ему было всё равно. Поэтому он не заметил собравшуюся толпу.

Для местных картина выглядела совершенно иначе: в деревню без единого слова вошёл огромный грязный тифлинг, в одежде засохла старая кровь, на боку висело оружие, взгляд пустой.

Выглядел он так, словно несколько дней назад вылез из могилы и ещё не решил, зачем. Люди начали окружать незнакомца. Кто-то принёс вилы, кто-то топор. Послышались вопросы. Потом требования и угрозы. Зайлос не отвечал. Ему было безразлично.

Если они решат закончить то, что он сам не сумел сделать у погребального костра…

Что ж. Пусть.

И тогда над толпой раздался новый голос. Спокойный, громкий. Голос которому не требуется кричать, чтобы ему подчинились.

— Довольно.

Разговоры стихли.

— Опустите оружие.

Несколько человек послушались сразу. Остальные — увидев, кто говорит.

Толпа расступилась и к скамье направился высокий мужчина лет пятидесяти. В волосах уже появилась седина, однако двигался он легко и уверенно. На нём были стальные доспехи, а на боку висел меч с навершием в виде восходящего солнца. На груди — золотой символ на тонко цепочке.

— Я не позволю вам убить путника только потому, что он выглядит страшно, — сказал мужчина. — Вы не знаете ни его имени, ни его поступков, ни того, откуда он пришёл.

— А если он разбойник? — выкрикнул кто-то.

Мужчина посмотрел на Зайлоса. Тот не поднял головы.

— Тогда я сам его остановлю.

Это почему-то прозвучало достаточно убедительно. Жители начали расходиться,ворча и оглядываясь. Но вскоре возле скамьи остались только двое.

Воитель подошёл ближе. Некоторое время молча рассматривал Зайлоса. Потом вздохнул.

— Ну и вид у тебя, парень.

Ответа не последовало.

Он присел рядом.

— Ранен?

Тишина.

— Ладно. Будем считать, что это «да».

Мужчина положил ладонь Зайлосу на грудь. Мягкое золотистое сияние разлилось между пальцами. Тупая боль, к которой Зайлос уже успел привыкнуть, отступила. Стало легче дышать. Но пустота внутри осталась.

— Вот так, — произнёс незнакомец. —Тело я тебе поправлю. Душу придётся чинить самому.

Он поднялся и протянул открытую ладонь.

— Вставай.

Зайлос впервые посмотрел ему в лицо.

— Зачем?

Мужчина ненадолго задумался.

— Для начала поужинать.

— Я не об этом.

— Знаю.

Мужчина не убрал руку.

— Но на более сложные вопросы лучше отвечать сытым.

Несколько секунд Зайлос смотрел на протянутую ладонь. Потом всё-таки взялся за неё.

Паладина звали Гаррен. Он служил Латандеру — богу рассвета, обновления и нового начала. Зайлос первое время почти не слушал его разговоры о вере. Гаррен, впрочем, и не настаивал. Он накормил незнакомца, дал ему место для сна. На следующее утро нашёл для него работу. На следующий день тоже. И ещё через день.

Зайлос оставался рядом сначала потому, что идти было некуда, да и незачем. Потом потому, что привык. А затем однажды поймал себя на том, что впервые за много месяцев строит планы на завтра.

Гаррен оказался человеком странным. Он взял странного путника к себе вначале в качестве помощника, а после начал учить и наставлять его. Он мог час рассказывать о милосердии, а через минуту так огреть ученика деревянным тренировочным мечом, что тот несколько секунд вспоминал собственное имя.

— Ты слишком рассчитываешь на силу, — говорил он.

— Она работает.

Удар.

— Пока не перестанет! Учись думать на перёд, рассчитывай свои движения и действия на несколько шагов вперед.

Второй удар пришёлся по ногам и Зайлос рухнул на землю. Гаррен довольно кивнул.

— Уже немного лучше.

Со временем Зайлос начал сопровождать его в поездках. Где-то они охраняли караваны. Где-то искали пропавших людей,либо просто помогали восстановить сгоревший дом. Однажды неделю очищали колодцы после наводнения.

Зайлос тогда впервые спросил:

— Разве паладины не должны сражаться со злом?

Гаррен, вытаскивавший в этот момент ведро грязи, посмотрел на него.

— А это, по-твоему, что?

— Грязный колодец.

— Из-за которого дети в деревне пьют болотную воду.

Зайлос помолчал.

— Понятно.

— Вот и славно. Бери лопату.

Постепенно он начал понимать. Служение Латандеру было не борьбой ради борьбы. Не охотой на чудовищ и не обещанием уничтожить всё зло мира. Рассвет не побеждает ночь мечом. Он просто приходит. Снова и снова, каждый день. Даже после самой долгой ночи. Особенно после самой долгой ночи.

Однажды Зайлос рассказал Гаррену всё. О Пологих Холмах, Фелинии, крови и горящем доме. И о солнечном луче, остановившем его.

Гаррен слушал молча. Когда история закончилась, они долго сидели возле костра.

— Это был Латандер? — наконец спросил Зайлос.

Гаррен посмотрел на пламя.

— Не знаю.

Ответ удивил его.

— Ты паладин Латандера.

— Именно поэтому я не стану говорить от его имени, когда он сам ничего мне не сказал.

Зайлос нахмурился.

— Тогда что это было?

— Рассвет.

— И всё?

— А тебе мало?

Зайлос ничего не ответил. Гаррен подбросил ветку в огонь.

— Может быть, бог остановил тебя. Может быть, ветер. Может быть, память о жене. Может быть, ты сам в последний момент решил, что ещё не готов умереть. Какая разница?

Он посмотрел на Зайлоса.

— Важнее другое. Ты увидел новый день и остался жить.

Зайлос машинально провёл пальцем по обсидиановому кольцу.

— Иногда я думаю, что не должен был.

— А я думаю, что мёртвым безразлично, сколько ещё людей умерло следом за ними.

Тишина.

— Если ты действительно любил её, сделай так, чтобы тот день был не последним хорошим днём в твоей жизни.

Эти слова Зайлос запомнил.

Прошли годы. Вера пришла к нему не вспышкой или откровением. Не голосом с небес. Она росла медленно, постепенно, складываясь из маленьких вещей: спасённого путника, ребёнка, найденного в лесу, восстановленного дома, из разбойника, который бросил оружие и которому позволили уйти, из старика, чью телегу они два часа вытаскивали из грязи, ииз людей, которые видели покрытого шрамами рогатого тифлинга в латах и сначала шарахались, а потом всё-таки принимали протянутую им руку.

Зайлос начал молиться. Сначала неловко, потом регулярно. Однажды на рассвете, в храме небольшого городка,онпривычно опустился на одно колено перед алтарём Латандера. Привычно проведя взглядом по обсидиановому кольцу на его пальце. Он начал свою молитву: он молился не о прошлом полном боли, а о будущем. Он давал обещание - не богу, не Гаррену, самому себе, -пока он способен поднять меч, он будет вставать между беззащитным и тем, кто считает себя вправе отнять чужую жизнь. Пока способен лечить — будет лечить. Пока способен идти — будет приходить туда, где люди уже перестали ждать помощи. И если перед ним окажется тот, кто уже отчаялся и решил, что его ночь никогда не закончится… Зайлос постарается дать ему возможность увидеть ещё один рассвет.

Когда он закончил, первые лучи солнца проникли через окна храма упав на лицо тифлингу, и лучи эти не слепили, а мягко грели, окутывая и избавляя от усталости, очищая мысли. Гаррен, стоявший неподалёку, усмехнулся.

— На этот раз, полагаю, намёк достаточно понятный?

Зайлос впервые за долгое время негромко рассмеялся.

Несколько лет спустя

Нужно было уходить вчера. Нет, ещё раньше -в первую же ночь. София прижала раненую руку к груди и только спустя несколько секунд поняла, что произносит мысли вслух. Рядом кто-то тихо плакал. Из темноты доносились стоны раненых. Младшая сестра сидела рядом, вцепившись пальцами в её одежду.

Нападавшими на деревню чудовищами оказались оборотни. Вот чего не ожидал никто. В первую ночь исчезли жители двух домов. Утром нашли кровь, следы когтей и больше ничего.

Сразу отправили гонцов в город за подмогой. Гонцы не вернулись, как и подмога.

Во вторую ночь опустели ещё два дома. Несколько семей не выдержали, собрали самое ценное и ушли до заката. Утром их нашли посреди деревни. Вернее нашли то, что от них осталось.

После этого никто больше не пытался бежать. На третью ночь чудовища даже не стали скрываться. Они пришли прямо по главной дороге. Собрали жителей погнав их через лес, словно стадо.

Некоторых кусали просто ради забавы. Одного мужчину, попытавшегося сопротивляться, разорвали на глазах его семьи. Теперь уцелевшие сидели в тесном отнорке глубокой пещеры. Иногда приходили оборотни и уводили одного, иногда двоих. Никто из ушедших не возвращался.

София молилась. Всем богам, которых знала. Всеми молитвами, которые когда-либо слышала. Слова давно перепутались, она уже сама не понимала, кому именно обращается. Да и молилась она не за себя. Она крепче прижимала к груди младшую сестру и просила только об одном: пусть выберут не её.

Деревянная перегородка, закрывавшая проход, скрипнула. Все затихли. В проёме появилась огромная фигура — оборотень. На фоне более светлого коридора он казался ещё больше. Тварь шагнула внутрь икто-то рядом с Софией застонал. Она закрыла сестре глаза и съежилась, ожидая неизбежного.

Но оборотень вдруг остановился. Голова резко повернулась обратно в сторону пещеры. Несколько секунд чудовище прислушивалось. Потом издало короткий рык и бросилось прочь.

Никто не понял, что произошло. Потом издалека донёсся грохот. Рычание. Звонкие удары чего то о металл. Раздался вой, но не тот победный вой хищника, которым оборотни привыкли пугать пленников. Это был вой боли. Затем ещё один, послепослышался чей-то рёв. После этого опять скрежет по металлу и тишина.

Далеко впереди вспыхнул свет. Несколько мучительно долгих секунд никто не двигался. Перегородка оставалась открытой, свобода находилась всего в нескольких шагах. Но никто не решался встать. А затем в глубине пещеры начало светлеть. Сначала едва заметно. Потом всё ярче. Словно где-то под землёй медленно поднималось солнце. По стенам пробежали тёплые золотистые отблески. Послышались шаги. Негромкий металлический лязг. Шаг. Ещё один. София затаила дыхание.

В проёме появилась фигура: высокая, широкоплечая, в покрытых кровью и царапинами латах. В одной руке находился исцарапанный большой щит, в другой горел золотым светом меч. На шлеме поднимались два тёмных выступа, из-за которых в первые мгновения казалось, будто перед пленниками действительно стоял какой-то небесный воитель в крылатом шлеме.

Никто не произнёс ни слова. Незнакомец осмотрел людей. Опустил меч. Закинул щит за спину.

— Здесь есть тяжелораненые?

Люди лишь молча смотрели на него, из-за усталости и страха слабо осознавая происходящее.

— Хорошо, — пробормотал он. — Значит, пойдём по порядку.

Он подошёл к ближайшему мужчине. Снял латную перчатку. Его ладонь засветилась мягким золотым светом. После первого прикосновения кровотечение остановилось. После второго мужчина смог нормально вдохнуть. Незнакомец переходил от одного человека к другому. Спрашивал о ранах. Успокаивал детей. Помогал подняться тем, кто не мог встать сам.

— Оборотни?.. — наконец решился спросить кто-то.

Воитель оглянулся в сторону коридора.

— Больше не побеспокоят.

Ответ прозвучал совершенно буднично. Он продолжил обход. Когда очередь дошла до Софии, она наконец смогла рассмотреть спасителя вблизи. Тот опустился перед ней на одно колено.

— Покажи руку.

София подчинилась.

— Будет больно?

Он осмотрел рану.

— Нет.

Золотой свет коснулся кожи. Боль отступила. София подняла глаза. Как раз в тот момент, когда незнакомец снял шлем. То, что она приняла за украшение доспеха, оказалось вовсе не крыльями. Из густых чёрных волос поднимались два настоящих рога — тёмных, почти угольных, направленных немного вверх. На лице виднелись старые глубокие шрамы. Кожа была красной. За спиной двигался длинный хвост. Тифлинг.

Несколько человек невольно отшатнулись. Воитель заметил это. Но ничего не сказал. Он уже собирался перейти к следующему раненому, когда из-под воротника выскользнула цепочка. На ней висел золотой медальон. Символ восходящего солнца. София смотрела то на него, то на рога незнакомца. Зайлос заметил её взгляд.

— Что?

Девушка растерянно покачала головой.

— Ничего.

Он усмехнулся. И поднялся. У выхода из пещеры уже занимался настоящий рассвет. Первые солнечные лучи пробивались внутрь и смешивались с золотым сиянием его доспехов. Зайлос машинально коснулся пальца левой руки. Там всё ещё находилось старое обсидиановое кольцо. Он носил его уже много лет. И собирался носить до конца жизни. Потому что новый рассвет не означает, что прошлой ночи никогда не было. Он означает лишь то, что ночь закончилась.

Это предыстория для персонажа расы Тифлинг. Класс: Паладин