Сборник 666

Рассказ 1

Тишина. Долгожданная тишина, которую я не слышал последние несколько часов этого ада. Ещё тёплая кровь текла по моему лицу, спускаясь вниз к подбородку, откуда падала на землю, уже полностью пропитанною ею. Невдалеке высилась гора, на вершине которой стоял величественный замок, сделанный так, что казалось, будто он выращен из самой горы, будто он с ней един. Сотни тысяч тел валялись вокруг стен замка и на равнине перед возвышенностью.

‒ Мы проиграли, ‒ лишь сказал я, падая обессиленный на колени и задирая голову к небу, закрытому облаками. С минуту моё тело застыло в таком положении, словно оно не живое, словно его сделал не совсем искусный каменщик, который не сумел создать красивое лицо и красивое тело, смог только высечь длинные распустившиеся из пучка на макушке головы волосы, развевающиеся на ветру. Капля упала на меня, за ней вторая и третья. Они смешивались с кровью и утекали прочь, утекали как можно дальше от меня ‒ единственного выжившего армии Луны. Начался довольно сильный дождь.

‒ Вы все никто... вы черви, копошащиеся в грязи, вы ничтожества. Ты ‒ ничтожество! ‒ раздался позади меня тихий, почти неслышимый, голос.

‒ Кто это? ‒ спросил я, всё ещё с запрокинутой к небу головой.

‒ Я тот, кого ты больше всего ненавидишь. Пришёл к тебе, чтобы увидеть последнего человека из армии Луны, из твоей армии, и наконец-то убить величайшего полководца всех времён и народов, который впервые проиграл.

‒ Знал, что сам король Шииримов придёт посмотреть на меня, ‒ с улыбкой сказал я, даже в конце из моего рта вылетел небольшой смешок. Я начал медленно, совершенно не спеша вставать с колен. ‒ Вот мы и встретились. Столько лет войны, столько чужой крови мы пролили, чтобы закончить это дело один на один. Иронично. И до невозможности глупо.

‒ Глупо выглядишь сейчас только ты.

‒ Я это прекрасно знаю, также знаю, что сошёл с ума, но несмотря на это смогу завершить дело...

Я резко, словно совершенно недавно не бился порядка шести часов, развернулся. Передо мной стоял Жейш.

‒ Раз так, бери свой меч и дерись, как мужчина! ‒ грубо сказал он, доставая из под мантии, которая полностью его скрывала, двуручный стальной меч. По нему, как только он оказался вне мантии, начали стекать капли дождя.

В эту минуту я ощутил прилив сил, которые дурманили мой разум, полностью поглощённый безумием. Я хотел рвать и метать, но, взяв себя в руки, успокоился.

‒ Спасибо за часть твоих сил.

‒ Не хотел драться с слабаком ‒ это слишком низко для меня!

‒ Знаю, ‒ произнёс я одними губами и поднял с земли испачканный в крови клинок как две капли воды похожий на клинок, с которым он скоро столкнётся, и встал в стойку.

Противник тоже стал в стойку. Мы оба ожидали первой атаки друг от друга, но никто не решался начать поединок. И вот я не выдержал, возможно роль в этом сыграло моё помешательство, которое я нутром чуял, и произвёл размашистый удар, однако Жейш его отбил и занёс свой клинок для контратаки. Мы парировали удары за ударами, наши тела танцевали смертельный танец, и каждый понимал, что этот танец может стать для него последним. Дождь никак не прекращался, и от него и так скользкая от крови земля стала ещё скользче.

‒ Сдавайся! Тебе всё равно не победить! ‒ цедил сквозь стиснутые зубы король, нанося очередной удар, который был нацелен в правый бок живота.

‒ НИ ЗА ЧТО!!! За королевство! За лунный свет! ‒ заорал я и со всей силы, словно у меня копьё, а не меч, нанёс колющий удар в то же место, что и в прошлый раз, а именно в горло. Кончик меча глубоко зашёл в плоть. В эту самую секунду король отвёл руку с мечом, чтобы последний раз ударить меня, и резким движением воткнул своё оружие мне в грудь. Холодок распространился по всему телу. Мы синхронно осели на землю.

‒ Вот мы и умрём вместе, также вместе, как и родились, брат, ‒ сказал я, и мы одновременно умерли, смотря стеклянными глазами в небо. На нём разошлись тучи, и вышла луна, лучи которой озарили серебряным светом поле брани и стоящих на коленях тела двух братьев...

Рассказ 2

Мысль. Ужасная мысль забралась ко мне в голову и уже начала заполнять собой всё пространство, вытесняя другие мысли. По ходу обдумывания эта идея превращалась из отвратительной в приятную и сладостную, такую манящую, такую приторную, что я, не контролируя себя, потянул руки вперёд, но... в последний момент отдёрнул.

‒ Что я делаю? ‒ задал сам себе вопрос.

Мне мгновенно ответили на него уже другим, более грубым и низким, чем у меня, голосом:

‒ Ничего. ЭТО должно произойти.

‒ Но я ведь не хочу, чтобы произошло ЭТО!

Воображаемый собеседник молчал, и я решил отвлечься. Мы, водитель, какая-то женщина и я, ехали в машине по двух полосной дороге. На встречу нам неслось огромное количество автомобилей разных марок и моделей, иногда даже попадались фуры. Все они, вероятно, возвращались домой с работы, ведь сейчас как раз было шесть вечера. Мы были единственные, кто направлялся в город.

‒ Сколько будет стоить поездка? ‒ неожиданно для себя спросил я водителя.

‒ Пятихатка, ‒ с каким-то непонятным акцентом сказал он.

‒ А для меня? ‒ раздался женский голос с переднего пассажирского сидения.

‒ А для вас, мадмуазель, ‒ ответил водитель, поворачивая к женщине голову, ‒ вдвое меньше чем ему.

‒ Вы так благородны! ‒ захихикала она.

‒ Да, я такой.

В общем у них завязался разговор, в который я больно не вслушивался, уловил только суть, если, конечно, она там была. Суть же заключалась в том, что они обменивались любезностями и лебезили друг другу.

‒ Водитель отвлёкся, ‒ раздался в голове уже знакомый голос, ‒ можно осуществить ЭТО.

‒ Я не буду делать ЭТО, я не хочу!

‒ Нет, хочешь! Очень сильно хочешь!

‒ Нет, нет, нет! ‒ крикнул я и только потом понял, что сделал это вслух. Водитель с женщиной замолчали, и повисла гробовая тишина, никто больше не горел желанием заговорить. Так мы и проехали два километра.

‒ Ты упустил момент, жалкий трус! ‒ заговорил уже знакомый голос. ‒ Ну, хорошо, если ты не хочешь закончить дело, то тогда закончу его я!

В этот момент моя рука потянулась к водителю, схватила его правую руку, которая держала руль, и со всей сила потянула, а потом толкнула её. Руль крутанулся, машина ушла в занос. Задняя левая часть кабины оказалась на встречке, где как раз ехала фура с прицепом. Фура на огромной скорости врезалась в такси, от такого удара бедный автомобиль начало крутить в другую сторону и уносить с дороги в овраг. Женщина закричала, водитель в панике попытался остановить занос, но все его попытки были безуспешны, мы полетели в овраг. Первый переворот, второй, третий и наконец четвёртый. Машина лежала на крыше вся помятая и разбитая. Осколки стекла впились в мою кожу, некоторые кусочки настолько глубоко, что доставали до костей, невероятная боль распространилась по всему телу.

Я почувствовал дым, который заполнял собой всё пространство так же быстро, как и страх поглощал меня.

‒ Вы живы? ‒ крикнул я водителю и женщине. Ответа не последовало. ‒ Надо с начала самому выбраться, а потом думать о них.

‒ Никуда ты не пойдёшь!

‒ Нет, пойду! ‒ я попытался расстегнуть ремень, но он не поддавался.

Запах гари усиливался, я в панике начал дёргать ремень со всей, что у меня было, силы. Пряжка с щелчком вылезла из замка, я оказался практически свободен, осталось лишь открыть дверь, которая... БЫЛА ЗАБЛОКИРОВАНА!

‒ Чёрт, чёрт!

‒ О да, всё идёт как надо! ‒ заговорил в моей голове голос.

Я панически оглядывался в поисках выхода, буквально через секунду поисков, увидел разбитое окно на противоположной двери и передвинулся к нему. Молниеносно тело моё оказалось снаружи, где уже стояло кучу народу, некоторые из них звонили, вероятно, службам спасения, другие, увидев меня, побежали ко мне помогать.

‒ Там ещё есть люди, ‒ сказал я и упал в обморок из-за дыма.

Вскоре я очнулся в машине скорой помощи. Через некоторое время, когда машину потушили, меня доставили в отделение полиции, где проводился допрос.

‒ Что произошло? ‒ спросил следователь.

‒ Мы ехали, и ко мне в голову заползла мыль: что будет, если спровоцировать в аварию? И я сделал то, что сделал, вернее это сделал ГОЛОС...

‒ То есть?..

‒ Я виновен!

Рассказ 3

Смех. Детский смех уже второй час доносится со второго этажа. Моя голова ужасно болела и раскалывалась, будто по ней непрерывно бил молотом кузнец, стараясь выковать что-то полезное из ненужного куска металла. Я не в силах больше терпеть этот шум встал с мягкого дивана бежевого цвета и, еле переставляя ноги, направился на второй этаж. С каждым шагом звук усиливался, в ушах начался протяжный звон, от которого я хотел уйти, сбежать как можно дальше, но не мог. Превозмогая боль теперь ещё и в ушах, я продолжил подъём по лестнице, который, как мне казалось, продолжался вечность. Наконец-то, спустя некоторое время одна нога оказалась на втором этаже, а потом и другая.

Смех, уже практически неразличимый на фоне звона, доносился из моей спальни, которая располагалась прямо напротив лестницы. Дверь была приоткрыта. «Я ведь закрывал дверь», — подумал я и с опаской направился прямо в комнату. Толкнув дверь рукой, я не увидел источник смеха. Он моментально переместился и стал доноситься из другой комнаты. По спине пробежал холодок. Я не намеревался снова идти на звук, но моё тело перестало меня слушаться, ноги, которые постоянно путались, потащили меня в рабочий кабинет, где я провожу большую часть времени, сидя за компьютером и зарабатывая копейки.

Дверь кабинета не открылась, когда я надавил на ручку. Смех и звон резко прекратились, словно они никогда не существовали, наступила гробовая тишина. От неё стало ещё хуже, она давила на меня, пыталась меня сжать, смять, скомкать, убить...

- Я пришёл тебя убить... убить... - услышал я голос у себя за спиной и медленно, весь дрожа, повернул голову. Передо мной стояло ужасное существо, нисколько не похожее на земных животных.

Его тело было вытянутое и располагалось параллельно полу, на котором оно стояло благодаря двум исходившим из середины туловища конечностям, которые у пола разделялись на четыре щупальца, которые в свою очередь разделялись ещё на несколько коротких отростков, скорее всего, для устойчивости. Рта я не увидел, зато увидел четыре огромных глаза, налитых кровью, которые находились на самом кончике морды. Вдруг морда начала разрываться на четыре части, да так, что на каждой из частей находился глаз. Вот я и нашёл, где у него рот. Эти лепестки раскрывались всё шире, обнажая острые зубы, видневшиеся в глотке, из которой неспешно показались три тонких тентакля и направились в мою сторону.

Наблюдая весь этот ужас, я непроизвольно осел и отполз спиной вперёд к двери, вжавшись в неё. Существо не сдвинулось ни на шаг, а вот то, что вылезло у него из глотки, впритык приблизилось к моему лицу.

- Я чувствую страх и отчаяние... - прозвучало у меня в голове. - Я чувствую запах плоти... запах свежей крови...

Тентакли прикоснулись к моей коже и обвили всё тело. Я закричал и задёргался, стараясь выпутаться, но меня держали крепко.

- Не надо шуметь... Разбудишь соседей... А они мне не нужны... Нужен лишь ты...

Существо потащило меня к себе. Я неистово заорал, заорал так, что, наверное, крик был слышен на несколько километров. Ко мне в рот залезла тентакля, дабы я не кричал. Я попытался её укусить, но не смог, ведь она была невероятно жёсткой, чего не скажешь на первый взгляд. Дом заполонил запах болота и аммиака.

- Пахнет домом... - опять прозвучало у меня в голове. - Это знак... знак... Тебе повезло... я не стану тебя убивать... Ты пойдёшь со мной...

Тентакли подняли меня в воздух и посадили на спину существу, которое полностью закрыло нижние лепестки морды, а верхние — лишь наполовину, чтобы тентакли держали моё тело. Существо развернулось и резким прыжком спрыгнуло на первый этаж, откуда выбежало на улицу через открытую кем-то (возможно, это сделало оно, пока я был на втором этаже) дверь. Ночная улица была пуста, небо и луну закрыли тучи. Я жил в небольшой деревушке рядом с ручейком, который сейчас тихо журчал, нарушая тишину. Свет во всех домах не горел, значит, помощи ждать неоткуда.

Существо быстрыми движениями щупалец направилось в лес, всё глубже и глубже в лес, всё дальше и дальше от поселения. Спустя двадцать минут мы прибыли на болото.

- Мы здесь... покажитесь... - сказало существо, и из грязной, густой болотной воды стали выплывать такие же монстры. - Я привёл подопытного... Он... станет будущим... человечества...

Рассказ 4

Одиночество. Ужасающее чувство одиночества опять настигло меня, когда я возвращался домой из школы. Сегодня был короткий день, поэтому время сейчас только приближалось к полудню. В ухе играла музыка, я шёл, опустив голову и смотря себе под ноги, по дорожке вдоль пятиэтажки совершенно один...

На первых уроках была алгебра, поэтому ко мне часто обращались с вопросами одноклассники, чему я несказанно радовался. В эти минуты я становился им действительно нужным и полезным, а не просто каким-то человеком, который каждый день сидит с ними в классе. Но потом, на третьем уроке, наступила физкультура. На ней я обычно после общей разминки брал баскетбольный мяч и уходил бросать его в кольцо, пока все остальные играли в волейбол вместе, без меня. Хотя, по правде, я сам не хотел играть в волейбол, но никто не хотел играть со мной в баскетбол. В этот раз ничего не поменялось, я опять стал изгоем.

Мне кажется, что слово «изгой» уже можно назвать синонимом ко мне. Да, именно так, я — изгой. После физкультуры настал урок, когда я вновь становился нужен. Снова скрытая радость и удовлетворение, снова внутренний голос говорит: «Я не один, я что-то значу». Но, как и всё, этот урок на пару с радостью закончился, а вместе с ними и школьный день. Пора возвращаться домой...

Так прошёл мой день в школе. Когда пришёл домой, я переоделся и поел, а после начал делать уроки, однако, как всегда, принялся прокручивать в голове всё, что было, подольше останавливаясь на радостных моментах, раз за разом их переживая. После радости перешёл к анализу. Вспомнил все взгляды, движения и слова одноклассников, анализируя их и стараясь понять, что они думают, чего хотят, а главное — как ко мне относятся. Вроде, сегодня не произошло ничего примечательного, я так же остался лишь помогатором, который всем поможет, не прося ничего взамен.

Тетрадка по алгебре уже час лежала открытая на столе, а я в неё ещё ничего не записал, ведь начал делать то, что я больше всего люблю — мечтать. Я мечтал о красивом доме, где я буду жить с семьёй, у меня будет прелестная жена, одна из одноклассниц, и, безусловно, дети, даже трое: две девочки и мальчик. Я воображал несуществующие ситуации, решал их, учил детей, рассказывал им о своём детстве, а они с открытыми ртами внимательно слушали мой рассказ. В этом мире я не чувствовал себя одиноким, ведь знал: тут я кому-то нужен. Сам мир выдумал давно, ещё в прошлой школе, где-то в классе шестом или седьмом. Там было всё то же самое, что и сейчас, но в качестве жены была другая одноклассница, которая мне тогда нравилась...

Мысли перебросили меня обратно в сегодняшний день. Я вспомнил, как одноклассница, которая мне сейчас нравится, сегодня много обращала внимание на другого мальчика, а не на меня. Она исподтишка пыталась к нему как-то прикоснуться, больше, чем обычно, с ним разговаривала и, что самое главное, советовалась. Меня охватило чувство ревности, да такое сильное, что я непроизвольно сжал кулаки. Я очень сильно расстроился...

Сев на кровать, я открыл телефон и нашёл страничку, которую я регулярно посещаю, этой одноклассницы. Просмотрел по нескольку раз все фотографии и видео, которые она за сегодня выложила, и мысли опять перенесли меня в воображаемый мир, где всё хорошо. В мечтаниях я просидел несколько часов. Пора ложиться спать.

Перед тем как заснуть, я часто заново прокручиваю всё, что сегодня было, заново проживаю радость и одиночество, заново меня охватывает ревность, заново мечтания. Завтра наступит день, и он не будет отличаться от предыдущего ни на йоту, но только для меня. Остальные будут проживать следующий день по-другому: кто-то найдёт в себе силы заговорить с понравившейся девочкой, кто-то заведёт или потеряет друзей, ну а я всё также буду ныть, мечтать и ничего не делать, хотя малейшее действие может приблизить эту самую мечту.

Я больше чем уверен, что все мои одноклассники в будущем будут жить очень похоже на то, как я живу сейчас в мечтах, а я, изгой, так и останусь никому не нужным одиночкой, который постоянно ноет на свою жизнь и не хочет ничего менять, ведь, видите ли, страшно и велик шанс получить отказ.

Так что не живите как я.

Рассказ 5

Фонарь. Одинокий фонарь освещал узкую заснеженную дорогу, по которой, хрустя, шли немногочисленные люди. Снежинки падали с неба, устилая новый пушистый слой снега, который вскоре затопчут сотни ног, несущих людей по своим делам. Свет вокруг фонаря — некий островок, где тьма не сможет достать и причинить вред, где чувствуется тепло и безопасность, как дома...

Вдалеке показались две ярко горящие фары, которые приближались с большой скоростью. Машина пронеслась мимо фонарного столба. Надо идти дальше. К хрусту, издаваемому прохожими, добавился мой — уникальный.

Как только я вышел за пределы освещаемого круга, подул ветер, сдувая спокойно падающие снежинки в сторону. Тьма заполнила всё пространство, она окутала бы и меня, но пальто выступало в роли некоторого барьера, разделяющего меня и её. На ветках деревьев, под которыми я проходил, образовались сугробы, которых утром не было. Пройдя пару шагов, я зашёл в жилой квартал, чтобы сократить путь до дома.

На одной скамейке, стоящей у старой пятиэтажной панельки, сквозь некоторые окна которой пробивался тёплый свет, лежал одинокий человек, свернувшись калачиком и поджав ноги. Этот чёрный комок сложно заметить сквозь снегопад, если не приглядываться. Никто не заметит его, не подойдёт, не спросит... Никому он не нужен, все заботятся только о себе, все живут ради себя... Я захотел сделать так же, как и другие, — просто пройти мимо, но когда я попытался это сделать, у меня заныло сердце. Я развернулся, посмотрев на этого бездомного. Мне стало его очень жалко, ведь остаться совершенно одному на улице в зимнюю новогоднюю ночь до невозможности грустно...

Мои ноги утопали в сугробах, но я продолжал пробираться сквозь снег, намереваясь дойти до скамейки. Время близилось к полуночи, вокруг не осталось людей, все сидели дома за столом, ожидая чуда, а один бедный человек лежал на скамейке под их окнами и страдал. Наконец, выбравшись на утоптанную дорожку перед подъездом, я подошёл к бездомному и подергал его за плечо.

‒ С вами всё хорошо?

‒ Да...

‒ Вам не нужна помощь?

‒ Нет...

‒ У вас ведь нет дома?

‒ Да, нет...

Снегопад усиливался.

‒ Вставайте, я провожу вас до моего дома.

‒ Не надо, я останусь здесь. Не хочу портить вам своим присутствием праздник, ‒ жалостливо прошептал человек.

‒ Вы ничем мне не помешаете, пойдёмте, — сказал я, взяв его за плечо и пытаясь поднять на ноги. Он неохотно поддался и встал.

‒ Пойдёмте.

Он пошёл рядом со мной. Некоторое время мы шли молча, только хруст снега раздавался в воздухе.

‒ Как так получилось, что вы оказались на улице? ‒ нарушил я тишину.

Собеседник, вздохнув, ответил:

‒ Долги...

‒ А из-за чего они появились? ‒ поинтересовался я.

‒ Три года назад, когда я ещё жил в своей квартире, у меня умерла жена. Я остался один с восьмилетней дочкой. Через неделю после смерти жены дочь сильно заболела, и никто не мог полностью её вылечить. Я работал на трёх работах, залез в кредиты и долги, чтобы оплатить дорогостоящее лечение, но после двух лет борьбы она умерла... — он остановился и замолчал.

‒ Простите, что стал... ‒ начал было я, но он перебил.

‒ Ничего. Ничто не вечно, все умирают, ‒ через минуту молчания он продолжил рассказывать свою историю, а мы — путь: — После ухода дочери... я спился. За долги у меня забрали сначала машину, а потом дом, я остался на улице. И так живу на улице уже несколько месяцев.

К этому времени мы дошли до моего дома — типичной советской панельки на окраине города. Возле подъезда стояли машины, погребённые под толстым слоем снега, в окнах, как и в той панельке, играл тёплый свет, только некоторые окна были темны, среди них мои.

‒ У меня квартира на четвёртом, ‒ просто так сказал я, и мы вошли в подъезд, после поднялись по лестнице и, наконец, оказались напротив двери. Я достал из кармана пальто ключи, открыл старую дверь, пропустив гостя вперёд. Не буду описывать сам Новый год, только расскажу, что произошло после. Я предложил Илье, так звали беднягу, пожить немного у меня, он согласился. Я помог ему погасить долги, устроил на работу, а после он, поблагодарив, переехал в съёмную квартиру в другом доме. Навек мы стали друзьями...

Рассказ 6

Чума. Ужасная чума поглотила наш мир, города в огне, почти все страны пали, остались лишь три самые сильные, которые прямо перед эпидемией объявили друг другу войны. В мире хаос, в мире анархия, единственное место, где не достанет чума и войны, — это горы, поэтому надо бежать, бежать как можно быстрее, пока...

— Здесь проживает Норн? — раздался голос с другой стороны деревянной обветшалой двери.

— Вы кто?

— Мы из армии, ищем новобранцев по приказу императора.

«Этого я и боялся. Значит, не успел. Почему я не послушался Дона? Почему? Глупец! Что делать? Может, соврать? Нет, не получится. Тогда что? Тогда осталось только сказать правду», — думал Норн, пока в это время два солдата (ведь было слышно, как они друг с другом переговаривались насчёт обстановки на фронте) яростно стучали ему в дверь.

— Э, ты там что ли заснул, кузнец?

— Сколько нам тебя ждать?

— Нет, не заснул, просто задумался. Я Норн.

— Информирую вас, мистер Норан, что вы должны будете прийти к сегодняшнему вечеру на центральную площадь с необходимыми вещами, где вас распределят в отряды и отправят на учения, а после на фронт воевать под знаменем «Белого Коня». Вы меня поняли? — спросил один из солдат и, услышав утвердительный ответ, прибавил: — И не вздумайте сбегать, территория города патрулируется, а выезд осуществляется только после удостоверения личности.

— И не подумаю. Спасибо за информацию, всего доброго.

— Вам тоже всего доброго, мистер Норан.

Стук двух пар сапог по мощённой камнем дороге с каждой секундой удалялся от двери Норана, сердце которого выпрыгивало из груди, а коленки подгибались, намереваясь уронить своего хозяина на ветхий деревянный пол.

— О нет! Я опоздал! — прошептал он, попутно обдумывая дальнейший план действий. — Всё, хватит ныть! Надо выбираться из этого проклятого города! — уверенно сказал Норан сам себе, чтобы собраться с силами.

Сумка с вещами была собрана ещё неделю назад и с того времени лежала в углу спальни, дожидаясь нужного часа, который так неожиданно наступил. Зайдя в свою спальню, Норан сел на старую отцовскую кровать, стоящую вдоль одной из стен, и устремил взгляд на картину, где изображена была вся его семья: отец, мать, жена и дочь. Их всех забрала чума... Два месяца назад, это было два месяца назад... Первой ушла жена, после неё мать, потом отец, и самая последняя — дочь, которой исполнилось только одиннадцать лет.

— Я выживу ради вас, родные.

Норн просидел на кровати, смотря на картину, около часа. Сегодня его кузня закрыта (и никогда больше не откроется), поэтому никто не помешает ему попрощаться с домом, в котором он родился и вырос, — единственным родным, что у него осталось. Норн прошёлся по всем комнатам, в каждой из них провёл какое-то время, и перед выходом из комнат прикасался рукой к стенам, оставляя на ладони холод молчаливых стен, приютивших четыре поколения. Обойдя все комнаты, Норан оделся в удобную походную одежду, состоящую из тёплых длинных шаровар и рубахи, поверх которой надел коричневый котт и чёрный плащ, а потом забрал сумку и направился к выходу.

— Мне будет тебя не хватать, дом, — обратился Норан к дому, стоя на крылечке, уперев лоб в закрытую дверь. — Прощай...

Норан спустился с крыльца на дорожку, где прогуливались немногочисленные люди, в большинстве которых были женщины, ведь их мужья находились сейчас на фронте, сражаясь под знаменем «Белого Коня» против вражеских стран. Причины тройной войны не знает никто, даже главнокомандующие, если верить Дону, единственные, кто знает правду, — это императоры стран, которые что-то между собой не поделили. Возможно, они обвинили друг друга в появлении и распространении чумы, а, возможно, они захотели на фоне хаоса отхватить себе побольше земель.

— Не знаю...

До площади осталось идти примерно пять минут. Навстречу Норану направлялся отряд «БПЧ», которые выявляют жителей с чумой и насильно забирают их с собой, чтобы потом заживо сжечь за городом возле одной деревушки. Норан опустил голову пониже, чтоб не встретиться взглядом с этими ненормальными. Они прошли мимо него. «Повезло», — подумал Норан. Вскоре он дошёл до площади, на которой собралась новая партия новобранцев. Им объявили, что времени на учения нет, поэтому их отправляют прямиком на фронт...

Рассказ 7

Рассвет. Очередной рассвет я встретил совершенно один, сидя на холодном камне перед входом в пещеру, в которой провёл последние шесть лет. Она стала для меня единственным местом во всём невообразимо огромном мире, где я чувствую себя в безопасности, где не надо переживать о завтрашнем дне, где нет других людей...

Огромный шар солнца поднимался над горизонтом, ослепляя меня своими лучами. Наблюдая за солнцем, я ненароком задумался: «Какого это быть солнцем? Какого быть одиноким, но приносить счастье и жизнь всем и, возможно, даже не знать об этом?»

‒ Может, я тоже своего рода звезда, только горящая на Земле?

‒ Не знаю, ‒ отвечал я сам себе.

‒ Хотя, если я солнце, то я не должен знать, что приношу кому-то пользу.

‒ ТЫ МОНСТР!

‒ Это в прошлом! Я изменился.

‒ Нет, ты всё тот же МОНСТР, убегающий от прошлого.

‒ Заткнись! Ты всего лишь мой голос в голове.

‒ Ошибаешься! Я и есть ты. МЫ одно целое. МЫ МОНСТР!

Я резким движением ударил кулаком об камень, на котором сидел, и после этого встал. Голоса пропали, в голове настал порядок и покой.

‒ Надо на охоту.

Проверив тетиву лука, стрелы и поясной нож, я спустился к предгорью, где рос густой лес, в котором водилась разная животина. Первый, кого я встретил, оказался молодой олень, отбившийся от стада, пасшегося неподалёку. Спрятавшись за колючими кустами шиповника, я тихо натянул лук и, вздохнув, выстрелил. Стрела со свистом вылетела из кустов, поразив оленя, медленно поедавшего низкую сочную траву, утоптанную в некоторых местах лапами животных и моими ногами. Олень взвыл, однако вторая стрела, попавшая в шею, заставила его замолчать, и он повалился мёртвый на землю, окрашивая её в красный цвет.

‒ Сегодня будет вкусный завтрак.

‒ Прям как тогда, когда ты уби...

‒ Замолчи!

‒ Когда убил е...

‒ Я сказал: ЗАМОЛЧИ!

‒ Я никогда не замолчу. Никогда, пока ты не искупишь вину...

Стараясь не слушать, я принялся прямо на месте разделывать туристическим ножом тушу оленя. Потроха и голову выкинул в ближайшей яме и закидал их песком из речушки, что протекала в тридцати метрах от леса. Когда я возвращался в пещеру, ко мне опять пришёл Он:

‒ Искупи вину. Искупи её...

‒ Я её искупил, я каялся.

‒ Она тебя простила, я знаю, а вот ты простил ли себя?

‒ Да.

‒ Врёшь. Ты лишь оправдываешься, не можешь принять прошлое, не можешь жить дальше...

‒ Хорошо, я оправдываюсь! Оправдываюсь тем, что совершил зло ради добра, ради того, чтобы избавить мир от неё, но...

‒ Но любое зло, даже во имя добра, непростительно для тебя, для нас, ‒ закончил за меня Он.

‒ Я больше так не могу! Не могу жить с камнем на душе, не могу простить себя!

‒ Раз так, то всё кончено, ‒ заключил Он и замолчал.

Весь оставшийся день Он не появлялся, поэтому было спокойно. Я, как добрался до пещеры, развёл костёр огнивом, что всегда лежало у меня в кармане штанов, и, насадив на палку кусок мяса, принялся жарить. Его слова всё не выходили у меня из головы: «Раз так, то всё кончено». «Что он имел в виду? То, что я себя простил, или то, что моя паранойя кончилась?» — размышлял я, пока вертел на палке завтрак, который в скором времени пожарился. Поев, я сходил к речке за водой, а потом — в лес за хворостом, которого у меня не осталось после жарки. Всё это время я думал над Его словами, не понимая, что они могут значить, однако, чем больше я над ними размышлял, тем понятнее и мрачнее они становились. И вот к вечеру, когда солнце уже полностью зашло, а звёзды зажглись на небе, я понял, понял абсолютно всё.

Выйдя из пещеры, я начал карабкаться всё выше и выше на гору, пока не добрался до самой вершины, откуда днём, наверное, открывался невообразимо красивый вид. Я стоял на вершине мира, стоял, раскинув руки в стороны, а ветер трепетал мои длинные волосы. Мою фигуру озаряли сотни звёзд, горящих где-то там, в сотнях километрах от меня, принося мирозданию что-то нужное, принося то, от чего они не будут страдать, как я.

Я оттолкнулся и полетел камнем вниз...

Рассказ 8

Автобус. Полный автобус вёз меня по осеннему снегу сквозь весь город к корпусу вуза, где через час должен начаться семинар по робототехнике, на который я совершенно не хочу, однако хочу получить зачёт по информатике, поэтому приходится тащиться в такую рань. К слову, часы показывали семь часов утра.

Я сидел у запотевшего окошка, сквозь которое можно было лишь увидеть нечёткие очертания домов и яркие огни от вывесок и фонарей. Рука, что стояла на небольшом выступе под окном, держала голову, упёршись в щёку. Рядом со мной, возле прохода, полностью забитого людьми, сидела одногруппница, которая тоже хотела зачёт. Мы с ней никогда не разговаривали до этого, да и сейчас как-то не хотелось начинать разговор, охота было побыть одиноким, одиноким на всю жизнь. Меня отягощало общение с кем-либо, я никогда не мог найти общий язык со сверстниками, никто никогда меня полностью не понимал, все только делали вид, что поняли. Мне было хорошо быть одиноким...

Одногруппница Катя листала ленту в телефоне, полностью в него погружённая, не обращая внимания на меня, хотя это внимание мне было ни к чему, однако... «Я себе вру», — признался я. «Мне нужно её общество». Я изредка поглядывал на неё, скосив в сторону глаза, но не поворачивая голову, смотрел на её прекрасные кудрявые рыжие волосы, спускающиеся до плеч, на утончённый маленький нос и на невообразимо милую улыбку, что возникала всякий раз, когда попадался в ленте анекдот. «Может, заговорить? Нет, вдруг она не захочет со мной говорить, как делали все? Но всё же, может, попробовать? Не знаю...» — такого рода мысли посещали меня, пока автобус вёз нас сквозь грязные улицы от мокрого осеннего снега, выпавшего вчера вечером.

Мы приехали, а мысли, словно их и не было, пропали. Ничего меня опять не отягощало: ни общение с кондуктором, которое было вынужденное, ни мысль об общении с самой Катей. Корпус вуза был недавно отремонтирован, поэтому нас встретило красивое белое здание, на стенах которого не видать кирпичей, в отличие от остальных домов, окружающих со всех сторон корпус. Он казался белой вороной среди однотипных зданий. «Какого отличаться ото всех? — задал я сам себе вопрос, заходя внутрь. — Знаю, надо быть мной или этим зданием. Вот и ответ».

Внутри было так же красиво, как и снаружи: всё обновлённое, красивое, современное. Людей оказалось больше, чем я ожидал, чему немного огорчился, но потом, подумав, понял, что это даже хорошо, ведь меня спросят или заставят спросить лектора что-нибудь по теме с меньшей вероятностью. Толпа студентов была разношёрстная, однако в общей массе никто сильно не отличался от других. Катя уже успела скинуть с себя куртку и ботинки, переодев последние в тряпичные кроссовки, пока я рассматривал толпу.

Пройдя в аудиторию, я понял, что семинар начали без меня, по ощущениям, успели обсудить добрую половину материала, но оно к лучшему — быстрее поеду домой. Как я пришёл, никто не заметил, и, вероятнее всего, не заметят, если я уйду. Однако я решил остаться. Обсуждали какого-то нового робота, который может помочь людям, страдающим одиночеством. Его мозги базировались на ИИ, который по ходу общения подбирал те темы, которые будут интересны говорившему с ним. ИИ никогда, по словам создателей, не осуждал говорящего и, что самое главное, всегда его слушал. Сам робот выглядел как собака, только с прямоугольной головой, углы которой были закруглены. Он мог делать всё то, что и собака, только в отличие от неё мог говорить. Создатели, которые были два старшекурсника, расхваливали своё творение во всех красках, демонстрировали его работу, рассказывали этапы создания «собаки одиноких людей». Смотря на неё, я решил, что куплю её, сколько бы она ни стоила, она мне необходима.

Спустя час увлекательного семинара, хотя не задал ни одного вопроса, я подошёл к создателям, когда большинство народу ушло, и, переборов страх общения, спросил:

— Сколько вы за него просите?

— Что?

— Я хочу его купить. Сколько он стоит?

— Он не продаётся.

— Но мне он нужен!

— Тебе он не нужен. Ты ещё молод, недурен, и при этом я не верю, что у тебя нет друзей.

— А их и нет...

Я развернулся и ушёл, дождался автобус и поехал в одиночестве, хотя мог сказать сидящей рядом Кате: «Привет»...

Рассказ 9

Хакер. Неизвестный хакер опять взломал правительственную базу данных, и опять мне приходится устранять погром, что он натворил. Из-за этого взлома я проснулся, не успев заснуть, ведь пришлось взять на работе ночную смену, чтобы закрыть некоторые долги за квартиру. Времени ехать в офис не было, поэтому я, как только положил телефон, звонок которого меня и разбудил, включил компьютер.

Как только загрузилась система, я открыл базу данных через специальный аккаунт, параллельно открывая код отслеживания действий хакера, который я написал сам ещё года три назад и который не раз помогал найти уязвимость. На первый взгляд база данных была обычная и ничем не примечательная, однако изредка всплывали артефакты, которые спустя мгновение пропадали. «Опять за старое», — подумал я, когда увидел эти артефакты. Программа отслеживания загрузилась и начала работать. В это время я пытался противодействовать хакеру, блокируя его, однако он не поддавался на ловушки и грамотно их обходил, пробираясь по базе данных всё глубже и глубже, намереваясь её уничтожить. Один файл удалился, за ним второй, третий... Но на четвёртом я его поймал в ловушку. «Не в этот раз, зараза маленькая», — сказал я у себя в голове хакеру, который сразу после моего триумфа выпутался из ловушки и продолжил удалять всё на своём пути, благо на этот случай есть резервная копия, хранящаяся по частям на четырёх разных засекреченных серверах.

Программа отслеживания запищала — значит, она что-то обнаружила. Краем глаза я прочитал в открывшемся окне сообщение: «Действия последовательны и похожи на действия в прошлые разы. Он что-то ищет».

‒ Узнай, что он может искать, и побыстрей! ‒ сказал я, борясь с хакером.

Спустя полминуты программа напечатала: «Папка «Вечность»».

‒ Ага, вот что тебе надо. Тогда давай пропустим тебя туда, и там же поймаем.

Я перестал противодействовать хакеру, а вместо этого построил хитрую ловушку, которая активируется сразу после взаимодействия с «Папкой: «Вечность»». Я убрал руки с клавиатуры, как только дописал ловушку, ожидая хакера, который, заметив, что ему больше никто не мешает, ускорился. Обрадовавшись, что обманул меня, хакер открыл ту папку, и моя ловушка захлопнулась. Он оказался у меня в руках. Хакер пытался вылезти из неё, но тщетно.

Я ликовал, ведь впервые не просто прогнал взломщика, но и поймал его со всеми его данными, осталось лишь отправить их полиции, как вдруг...

Он написал.

«Остановись! Пожалуйста! Нам надо поговорить», ‒ высветилось в моей программе отслеживания, чему я удивился.

Мне стало интересно, что он затеял, поэтому решил, раз он никуда не сбежит, поиграть в его игру и ответил:

«О чём?»

«Ты должен открыть папку «Вечность», потом поймёшь».

«Зачем?»

«Просто открой».

Я выполнил то, что он сказал, и открыл папку. В ней хранились разного рода документы, ничем не примечательные.

«Найди файл «ПВ» и прочитай».

Я его нашёл и прочёл. В файле говорилось, каким образом можно достичь бессмертия. «Вечность правителя — залог стабильности и успеха», — говорилось там. Пролистав файл вниз, я заметил в самом конце: «Бессмертие получат лишь правители стран, что участвовали в эксперименте, остальных правителей ликвидировать. Всех, кто узнает лишнюю информацию из числа непричастных к проекту лиц, ликвидировать. Да настанет эпоха Вечных». Я сидел в полном шоке, дыхание участилось, ноги задрожали.

«Что это такое? Ты знал?»

«Я знал».

«Ты хочешь это выкрасть, чтобы рассказать всем об этом?» ‒ напечатал я, хотя уже знал ответ.

«ДА».

Ещё раз взглянув на содержание файла, я принял решение, которое навсегда изменит мою жизнь:

«Я тебе помогу».

Мои пальцы начали нажимать на кнопки клавиатуры, распутывая хакера из ловушки, которую он немного повредил, пытаясь выбраться. В дверь постучали. Тело бросило в холод.

«КО МНЕ КТО-ТО СТУЧИТСЯ!»

«ЧТО? Чёрт! Отдай мне полный контроль за базой, я заберу файл, а ты УБЕГАЙ!» ‒ В дверь опять постучались. Я немного приподнялся со стула, но не оторвал рук от клавиатуры.

«Передал. Сверши справедливость!» ‒ напечатал я последние строки и, выключив компьютер и взяв деньги, побежал к окну, которое выходило на пожарную лестницу. Стук повторился, но я уже сбежал.

Спустя месяц я сидел в баре в другом городе и смотрел телевизор.

Неизвестный выложил файл под названием «ПВ», в котором говорилось про заговор властей против всего человечества. В ходе расследования задержаны семьдесят человек.

Я усмехнулся...

Рассказ 10

Космос. Бескрайний космос простирался за бортом ракеты, в которой я летел, чтобы доставить на станцию необходимые вещи и, самое главное, сведения для людей, что, возможно, ещё живы. Я был единственным космонавтом, кто согласился полететь с этой важной миссией, ведь все побоялись того, что станция перестала выходить на связь пару дней назад и что этот полёт может стать последним. Мне нечего терять, я разочаровался в жизни, поэтому и согласился, чему администрация была очень рада. До станции осталось лететь пару часов, но они до сих пор хранили молчание, хотя я вызывал их каждые пару минут:

‒ Ворон вызывает станцию, повторяю, ворон вызывает станцию. ‒ Тишина в эфире, нет даже никакого постороннего шума, лишь эта давящая тишина.

Карандашом я записал в журнале: «1 час 46 минут 23 секунды. Станция не выходит на связь», ‒ и прикрепил карандаш к нему, оставив их висеть в невесомости. Через пять минут я повторил:

‒ Ворон вызывает станцию, ворон вызывает станцию. ‒ Опять тишина. Я написал это в журнале, сказав: ‒ Вот заразы!

Мысли, что все члены станции погибли, у меня не возникало, ведь я почему-то был уверен, что они специально молчат, но не знал зачем. Вдруг услышал треск аппаратуры. Я сию же секунду уставился в панель, на которой горела лампочка, означающая, что мне поступил сигнал.

«Ворон вызывает станцию, вас плохо слышно, повторяю, вас плохо слышно», — сказал я, уверенный, что сигнал поступил от не выходивших на связь космонавтов, однако ответа не последовало, лишь шум, шум, который давал надежду. Я схватил журнал, летающий возле головы, и написал, что произошло.

На протяжении получаса я пытался связаться со станцией, но они хранили молчание. В иллюминатор уже была отчётлива видна станция, собранная из различных отсеков прямо в космосе. Она была погружена во тьму, сквозь её иллюминаторы не проходил свет, значит, они его специально выключили или же с ними и правда что-то случилось. Скоро надо будет стыковаться, поэтому я убрал все мешающиеся вещи, которые летали в воздухе, обратно на свои места и передал Земле всю информацию.

‒ Переключай на ручное управление. После стыковки попытайся ещё раз выйти с ними на связь и доложи нам, дальше по инструкции.

‒ Так точно, Земля.

Они отключились, а я перевёл корабль на ручное управление, и спустя пару минут, которые казались очень долгими, я состыковался со станцией.

‒ Ворон вызывает станцию. ‒ Тишина.

Я доложил на землю об этом и продолжил выполнение задач. Отстегнувшись, открыл люк, соединяющий меня и станцию, после второй люк и попал внутрь.

Там царили тишина и мрак.

‒ Здесь кто-нибудь есть?

Никто не ответил, я полетел дальше, останавливаясь каждые пару метров и повторяя: «Здесь кто-нибудь есть?» Вскоре я наткнулся на развилку. Один туннель вёл направо, а другой — налево, где горел слабый свет. Я направился туда и почти достиг света, как вдруг меня припечатали к стене.

— Доложишь — труп. Ты меня понял? — сказал мужской голос прямо рядом с ухом. Я кивнул головой и медленно сглотнул. — Тащи его, — приказал тот голос. Меня взяли двое человек под руки и потащили в сторону света, который, как оказалось, исходил из командного пункта, закрытого люком с маленьким окошком.

‒ Собака, ‒ произнёс мужчина, который меня прижал к стене.

‒ Проходите, ‒ ответил женский голос с другой стороны люка, который открылся, пропуская нас внутрь.

Там находилось десять человек: три женщины и семь мужчин. Все они смотрели на меня подозрительно.

‒ Значит, тебя отправили на столь важную миссию, ‒ сказала одна из женщин, в которой я узнал бывшую одноклассницу. ‒ Его не трогать. ‒ Держащие меня разошлись.

‒ Что вы тут делаете? ‒ спросил я.

‒ Устраиваем революцию, ведь нас отправляют колонизировать Марс без нашего согласия.

‒ Если расскажешь земле, мы тебя убьём.

Услышав это, я ещё больше убедился в том, что моя миссия в один конец, с одним исходом.

‒ Хоть я тебя знаю со школьной парты и не хочу предавать, но всё же то, что ты делаешь, — преступление, — сказал я, нажав на кнопку связи с Землёй. — На борту мятеж, взорвать станцию!

Нож глубоко вошёл в мою грудь, я повалился, зная, что к станции летит ракета, и умер...

Рассказ 11

Работа. Час назад пришла новая работа, которую мне надо отредактировать, а мне ведь надо и свою писать...

Я сел за компьютер, открыл присланный файл и начал читать. Слог, на удивление, был ничего, однако иногда попадались некоторые промахи, которые я выделял красным и на полях писал короткий комментарий, если изменения оказывались сложнее, чем просто поменять одно слово на другое. Спустя час чтения я дошёл до сюжетного поворота, который был очевиден ещё с самого начала: главному герою противостоят какие-то монстры, которые по описаниям были крайне похожи на монстров из другой книги, присланной мне месяца два назад. «Опять они, мои давние знакомые», — огорчённо подумал я и продолжил чтение, хотя уже желания не было никакого. Вдруг при прочтении одного момента я вспомнил, что обещал себе закончить свою книгу. Посмотрев на время, я ужаснулся: стрелка часов показывала девять часов вечера и неумолимо бежала вперёд, чтобы побыстрее встать над цифрой 10.

«Заказчик подождёт, если что, скажу, что было много работы с его романом», — решил я, закрывая присланный файл и открывая свой. Перечитав последние несколько абзацев, чтобы вспомнить, о чём речь, я принялся за написание. Клавиши клавиатуры с бешеной скоростью прыгали вверх-вниз, издавая при этом сильные щелчки, похожие на хруст сухарей, когда их ломаешь. Работа кипела, буквально через пару минут я втянулся полностью и писал, не останавливаясь, писал, пока часовая стрелка не достигла цифры один.

‒ Я это сделал! ‒ ликовал я. ‒ Я написал книгу!

У меня чесались руки, чтобы начать выкладывать её в интернет, хотя как мог отговаривал себя от этого хотя бы на время:

‒ Она ещё не отредактирована, ‒ это был главный аргумент, который прекратил спор.

С радостными мыслями я отправился спать. Через пару дней я вернулся к своему роману, принялся перечитывать и исправлять ошибки, иногда дописывая или удаляя некоторые сцены. Всё было великолепно, пока я не начал глубже рассматривать всех персонажей. Все люди, которые появляются по ходу событий, оказались одиноки. Я очень удивился, ведь не хотел их такими делать, хотел наоборот, чтобы они ни в коем случае не были одиноки. Я начал копать глубже: нашёл файлы персонажей, отдельные сцены, связанные с ним, в общем, нашёл абсолютно всё о них, и оказалось, что они правда они все одиноки.

«Почему так произошло, как так получилось, что я написал то, что я не задумывал?» — спрашивал я сам себя, пытаясь найти ответы, но не находил их. Я уже было отчаялся, как пришла одна мысль, пришла она внезапно, когда гулял, и также внезапно ушла, оставив после себя послевкусие. А заключалась она вот в чём: «Я списал персонажей с себя».

Я вернулся домой. И сел за компьютер, чтобы поработать и забыть то, что мне пришло в голову, однако эта мысль появилась снова. Откинувшись на спинку некогда мягкого игрового кресла, я вздохнул, устремив взор на угол между стенкой и потолком, где уже несколько месяцев спокойно и счастливо живёт семейство пауков. Их паутина простиралась от одной облезлой стенки к противоположной, образуя ровный вытянутый дом. «Хоть кто-то хорошо живёт, живёт не один», — промелькнула у меня в голове мысль. Я резко встал с продавленного долгим сидением кресла и сквозь горы мусора пробрался на кухню, где, открыв грязный холодильник, достал оттуда банку газировки. На обратном пути захватил из шкафчика, одна дверка которого еле держалась, а другая валялась где-то на полу под грудой отходов, две пачки чипсов. Вернувшись, я обратно уселся в кресло и, открыв чипсы, начал размышлять.

Сначала я вспомнил детство, вспомнил, как всех боялся, как прятался ото всех за мамой, когда мы куда-нибудь ходили, как отвергал дружбу. В садике, хоть у меня и были друзья, они или были только в стенах сада, а снаружи они переставали быть для меня даже знакомыми, становились какими-то незнакомыми детьми. В школе было очень похоже на садик, только отличалось всё тем, что у меня появился настоящий друг. С ним я делился всем, ведь ни с кем не общался долгое время. После выпуска из школы наши с другом пути разошлись, мы стали реже общаться, а потом и вовсе перестали, а год назад я узнал, что он умер. Как раз в это время я начал писать книгу.

‒ Получается, я одинок...

Рассказ 12

Лес. Огромный, просто исполинский лес высился передо мной. Он простирался от севера материка до его южной оконечности, где сталкивался с горами, на которые вряд ли взбирался хоть один человек.

— Да, пусть оберегает меня Великий Хранитель, — сказал я, ступив в лес, вернее, обошёл первое тёмно-чёрное деревце, доходившее мне до плеча. После него стояли деревья выше и шире предыдущего в два раза, за ними — ещё в два раза, и ещё, и так далее, пока верхушки этих странных деревьев, которых местные жители называют Тарраан. Таррааны походили на помесь дуба и секвойи, ведь около их корней, таких же чёрных, как и стволы, лежали кучами жёлуди, которые напоминали обычные спелые жёлуди простого дуба.

Был рассвет, поэтому восходящее солнце светило мне в спину, из-за чего я отбрасывал на невысокую пожухлую, но в некоторых местах ещё зелёную траву длинную тень. Я сделал второй шаг, за ним третий, четвёртый, вот я уже прошёл три Тарраана, потом четыре и так далее, пока на десятом дереве я не остановился. Мне стало жутко страшно, что я могу больше никогда не вернуться обратно домой к любящему отцу, не увижу, как старший брат возвращается с войны здоровый и невредимый, не обниму его и не заплачу от радости, что он жив. «Но я ведь хочу узнать, что там, за лесом», ‒ спорил я сам с собой, развернувшись и смотря на луг, который озаряет солнце. ‒ «А если я не вернусь? Что будет с отцом и братом, я ведь же их не предупредил?..» Я трусил. Я ведь знал, что испугаюсь, но пошёл, спрашивается зачем?

‒ Затем, чтобы узнать. Я пришёл сюда, чтобы открыть завесу тайны, мучающую меня с самого детства. Вот зачем! ‒ Я сделал полуоборот на месте и уверенно направился в глубь леса, который неумолимо сгущался. В этом лесу, по россказням местных, водятся не только дикие звери, по типу волков, но и какие-то ужасные монстры, крадущие каждую весну людей и съедающие их. Некоторые совершенно сумасшедшие, на мой взгляд, утверждают, что в лесу живёт сам Великий Хранитель, хотя он давно умер и сейчас живёт где-то на небесах. Во все сказки местных я не верю, ведь если подумать логически, хотя бы над тем, как могут здесь существовать монстры, если их за две тысячи лет никто не видел? Да, в этих краях народ любит сказки придумывать.

Размышляя, я не заметил, как прошло полтора часа, а я всё шёл и шёл, не видя конца. «Может, он бесконечный?» — прилетела навязчивая мысль, которую я уже несколько раз прогонял, но она упорно возвращалась. Между Тарраанами стало намного меньше места, чем было в начале пути, сейчас расстояние между двумя деревьями составляло примерно две человеческие спины. Ещё я заметил, что деревья растут слишком ровно, я бы даже сказал, в один ряд. Между двумя такими рядами расстояние в четыре шага, и никогда не меняется.

‒ Их явно кто-то высадил, не могут они так ровно расти! Странно всё это. Может, развернуться, пока не поздно? ‒ я остановился и посмотрел назад. Луга не было видно, даже солнце уже еле просачивалось между деревьями, поэтому было темновато.

Ещё через час ходьбы, за который я не встретил ни одну зверушку, даже белку, что очень странно, я наткнулся на стену из тараанов. Тарааны стояли так близко друг к другу, что их стволы слились в одну длинную стену. Я запаниковал, но быстро взял себя в руки и решил пойти вдоль стены предположительно на юг. Я шёл так долго, что потерял счёт времени, при этом здесь не светило солнце, поэтому определить время по нему было невозможно. Путь мне освещал один факел, и то с ним можно было увидеть что-то только на пару метров.

‒ Зачем я сюда зашёл? Зачем? ‒ корил я себя. ‒ Я ведь знал, что не вернусь обратно! Но можно всегда идти поперёк рядов, и я всяко выйду, ‒ отвечал я сам себе, хотя знал, что так не сделаю, пока не найду ответы.

Спустя ещё время я заметил дверь. Да, самую настоящую дверь в стене из деревьев. Она была приоткрыта, из неё шёл свет. Я с опаской подошёл к ней и решил открыть.

И я увидел то, что не должен был видеть...

Рассказ 13

Шанс. У нас появился шанс выжить. Да, выжить, не победить — победой здесь не пахло даже десять часов назад, когда мы только пришли сюда, в Иллиар, столицу Трада. Лежа в грязи, я закрыл глаза и вспомнил...

Город полыхал, столб дыма уходил высоко в небо, поднимаясь выше Запретных гор и уж тем более выше любого тарраана, которые образовывали стоящий на северо-востоке Исполинский лес. Анархия. Моя армия встала в трёх километрах от Иллиара, чтобы подготовиться к штурму родного для многих города, который захватила армия «Веры». Паршивцы! Ниспошли кару на них, о Великий Хранитель! Я развернул белоснежного рысака в сторону стотысячной армии, готовой в любую минуту пуститься в атаку, дабы освободить родину, освободить то, что принадлежит им по праву. В их лицах застыла хладнокровная уверенность в победе и стойкая решимость, моё лицо, скорее всего, выражало тоже самое. Я поднял высоко над головой меч из первосортного металла, такого, что заточка может держаться долгие годы, призывая к тишине. Крестьяне и немногочисленные подготовленные воины, из которых состояла моя армия, устремили свой взгляд на меч, и все до единого замолчали, стал слышен даже шелест сухой травы, доходивший по высоте в лучшем случаи до щиколоток.

‒ Сегодня, ‒ начал я, ‒ мы освободим нашу родину от захватчиков и провозгласим победу Трада! Сегодня обычный крестьянин превратится в безжалостного воина, ведь он сражается с захватившими Трад странами союза «Веры». Сегодня мы разгромим их непобедимую армию! За Императора Куруша, за Великого Хранителя!

‒ Ура! ‒ услышал я отовсюду воодушевлённые возгласы.

Я развернулся в сторону столицы и отдал приказ, направив на город остриё меча, к штурму:

‒ Вперёд!

Мы выдвинулись. Пехота, шестьдесят пять тысяч человек, шла в серединной колонне, кавалерия, тридцать тысяч, — на небольшом расстоянии, примерно в километр, по бокам, лучники и баллисты, вместе пять тысяч, замыкали задние ряды строя. Несколько часов назад прискакали разведчики, доложив о расположении сил противника и состоянии города. Армия «Веры» захватила Иллиар, и теперь часть их сил расположилась вокруг города, другая — внутри, ситуация патовая, но есть одно облегчающее обстоятельство, а именно — Иллиар расположен в низине, значит, у моей армии будет небольшое преимущество, которое может нивелировать неравное количество сил. При этом у моей армии есть лучники и баллисты, в снарядах для которых плескался жидкий огонь. Надежда только на него и на окружение «Веры» конницей, которая в нужный момент ударит врагу в спину или отрежет подкрепление. Варианты всегда нужны, если что, кавалерией управляют бывалые полководцы, они разберутся, как поступить.

Вскоре мы дошли до Иллиарской возвышенности, внизу горела столица. Мы старались всё делать тихо и по возможности незаметно, но армия «Веры», вероятнее всего, уже нас заметила. Делать нечего, придётся сражаться так. Лучники и баллисты выстроились в ровные ряды, я поднял сжатый кулак и спустя секунду отпустил. Стена стрел и бочки с жидким огнём заполонили небо и через несколько секунд обрушились на вражескую армию, которая не ожидала подобного. Огонь охватил огромную территорию. Я скомандовал, полетел второй залп. Многотысячное войско «Веры» обратилось в бегство, где их уже поджидала конница. Всё шло отлично, мы поливали противника градом стрел и бочек, но случилось ужасное...

Сзади, справа и слева затрубили в рог. Я приподнялся на стременах и огляделся. Нас окружила армия Упры!

‒ Нас предали! ‒ заорал я, отдавая приказы, чтобы перераспределить силы, но было уже поздно...

Час спустя нас медленно оттесняли в сторону города, где разбили нашу кавалерию и готовились насадить нас на пики. Мы оказались зажаты между молотом и наковальней, однако никто из нас не собирался сдаваться.

‒ Нам не победить! Так давайте продадим нашу жизнь подороже!

Оставшиеся в живых сорок тысяч пехотинцев, услышав мои слова, будто нашли в себе второе дыхание и начали оттеснять двухсоттысячную армию Упры! В моего рысака попала шальная стрела, и он повалился мёртвый на бок, я успел отскочить и упал в грязь...

Открыв глаза, я увидел просвет между армиями, наш шанс на спасение.

‒ Отступаем в Исполинский лес! ‒ как можно громче скомандовал я, вставая на ноги и направляя своё войско.

Через три часа мы, двадцать тысяч человек, уже далеко убежали от захватчиков и приближались к лесу, где мы скроемся на время, а накопив силы, нападём заново.

Когда-нибудь мы обязательно победим...

Рассказ 14

Зал. Огромный тронный зал с минуты на минуту полностью заполнится сотнями людей, которые начнут кричать о деле, перебивая друг друга. «Скорее бы закончить», — устало подумал я, смотря, как слуги открывают высокие деревянные двери, инкрустированные железными вставками, как сквозь них, словно собака, сорвавшаяся с цепи, быстро потекла река из человеческих тел обоих полов. Я сидел, возвышаясь над полом на добрые пять метров, на троне, сделанном из цельного куска скалы, привезённого сюда, в город Тысячи башен, более сотни лет назад из Запретных гор, по приказу моего отца.

Поток людей прекратился только спустя десять минут, слуги, как только вошёл последний человек, мужчина средних лет, которого я впервые видел, закрыли двери. Все встали на свои места в ожидании моего первого слова. Взяв в руки жезл, украшенный множеством драгоценных камней, я встал, стало ещё тише, чем было до этого. Люди, находившиеся в зале, потупили свои взгляды, склонив вниз голову, прижали правый кулак к груди и присели на одно колено — высшее подаяние почестей, которые достоин только император или король, как я.

Я обвёл взглядом головы подчинённых и на секунду остановился, когда увидел, что тот человек, который зашёл последний, единственный стоит, смотря в мою сторону. Поспешно я отвёл от него взгляд, хотя было уже поздно, он заметил мою остановку. «Кто это? Неужели ОНИ подослали шпиона? Если так, то выбрали они плохого. Или на это и был расчёт, что я замечу его, но не обращу внимание на других? Ладно, вопрос о деле нельзя переносить, поэтому придётся смириться со шпионами», — думал я, пока повторно обвёл взглядом помещение.

‒ Я принимаю ваши почести. Можете подняться с колена, ‒ церемонно произнёс я. Как же надоели эти церемонии. Я сел обратно на трон.

‒ Благодарим, о Великий Хранитель, ‒ сказали в унисон собравшиеся, вставая с колен.

Когда все встали, я начал разговор, который мучил всю страну многие годы:

‒ Все из присутствующих знают, зачем я здесь вас собрал, но для позабывших напомню. Нашей стране угрожает сильнейший враг, и этот враг — мои сородичи. Они хотят уничтожить род человеческий, однако пока не нападают, поэтому мы должны противостоять, у нас нет выбора, но для этого нужен план. ‒ Я мимолётом взглянул на «шпиона», тот внимательно слушал. ‒ Мы много раз обсуждали различные планы, но они никуда не годятся, ведь появились новые обстоятельства, а именно: у них появились маги, и не такие, как я. Они сильнее меня, намного сильнее и используют другие, наведываемые мне источники силы. Ваши предложения.

Как я предполагал, все закричали, перебивая друг друга. От их крика у меня заболела голова. Я редко улавливал чей-то отдельный голос, чаще в ушах звучала просто каша из всех голосов.

‒ По очереди, ‒ попросил я, и все замолкли. ‒ Сначала говорят полководцы, затем остальные.

‒ Да, Великий Хранитель.

Первым заговорил Долт:

‒ Может, внедрим в их ряды шпионов?

‒ Не получится, новые маги чувствуют людей.

Долт замолчал и отошёл в толпу. Следующий выступил Чимпор:

‒ Разобьём их армию жидким огнём, зальём их зажигательными стрелами.

‒ Это более вероятно, но где мы найдём столько жидкого огня? Вся страна столько за год не производит, а надо сейчас.

Чимпор последовал примеру Долта, отступив в толпу. Выступил с предложением следующий, за ним другой, и так на протяжении четырёх часов. Я вымотался, устал так сильно, что навряд ли смогу поохотиться сегодня. Я поднял голову, зал молчал.

‒ Закончились предложения?

‒ Нет, ещё я, ‒ сказал «шпион». ‒ А что, если всего армии выйдете вы одни, Великий Хранитель.

‒ Один? Ты шутишь?

‒ Подождите, вы выйдете один, но вы будете брать силы от сотен тысяч человек, ото всех жителей страны, тогда вы должны быть сильнее всех их магов и подобных вам. Даже если они будут использовать такую же тактику, у нас просто намного больше людей, откуда можно брать силы.

‒ У тебя всё? ‒ спросил я.

‒ Да.

‒ Я подумаю над твоим предложением. Все свободны. Завтра здесь оглашу решение.

Все покинули зал, я остался один со своими мыслями. Он ведь прав, я могу быть сильнее. Но это неправильно! Так нельзя! Выбора нет! Тогда всё решено.

Через месяц я стоял один против многотысячной армии сородичей...

Рассказ 15

Месть. Только месть могла привести меня сюда, в тыл врага, который убил весь мой народ. Я руководил небольшим элитным отрядом, состоящим из пятидесяти человек. Этот отряд отправили сюда вместе со мной, чтобы проникнуть к врагу на базу — их последний оплот — а потом взорвать там всё к чёртовой матери новой бомбой, умещающейся в небольшом рюкзаке и имеющей заряд шести атомных бомб. Эта миссия была для нас последней, и, возможно, не только для нас, если всё пройдёт гладко.

‒ До базы три километра, ‒ сообщил разведчик, неожиданно появившись передо мной, от чего я даже вскинул автомат, но поспешно опустил.

‒ Принял. Часовые?

‒ Десятеро в нашем направлении, ещё тридцать в других.

‒ Это проны или люди?

‒ Проны, товарищ командир.

‒ Спасибо за информацию, можешь встать в строй. ‒ Моё лицо помрачнело. Значит, прорваться будет не так просто, но у нас было преимущество в виде тропического леса, который полностью нас скрывал, хотя запах ничем не скроешь, придётся действовать издалека.

‒ Останавливаемся через полтора километра, ‒ приказал я, все утвердительно ответили, их голоса раздались у меня в наушнике.

Я перелез через поваленное дерево и спрыгнул на землю, усыпанную травой. Многие из отряда впервые в жизни видели траву, но в силу выдержки ничем это не показывали. «Молодцы», — мысленно похвалил я их. Практически вся планета оказалась выжжена после вторжения пронов, прилетевших сюда с системы Тау Кита, лишь эта часть поверхности Земли осталась цела, ведь некогда она приютила последние пять тысяч людей, из которых смогли спастись после недавнего нападения пронов лишь две с половиной тысячи, остальные либо погибли, либо перешли на сторону врага. Предатели, продали свои шкуры червякам! Оставшиеся в живых люди смогли улететь с планеты, однако мы с ними не полетели, ведь должны были отбить наш мир. Мы пробирались медленно. Но спустя десять минут дошли до нужной точки. Бомбу можно установить и здесь, но для лучшего результата она должна находиться на базе.

Я поднял руку в знак остановки. Шаги резко стихли.

‒ Рассредоточиться и занять позиции, расстояние друг от друга — шестьдесят метров. Остаться со мной двадцати солдатам.

‒ Так точно, ‒ солдаты начали выполнять приказ.

Мы остановились на возвышенности, с которой открывался прекрасный вид на базу, единственное место, где могут обитать эти черви, потому что для их жизни необходима определённая экосистема. Буквально через две минуты я услышал, как все по порядку повторяют:

‒ На позиции. Цели найдены.

Ну, началось.

Я подал знак двадцати солдатам, что стояли за моей спиной, следовать за мной, и мы направились на базу. Через двадцать минут в наушниках послышался голос:

‒ Проны начали движение в вашу сторону.

‒ Подпустить на сто метров к нам, затем открыть огонь.

‒ Приняли.

Мы продолжили путь. До базы оставалось совсем немного. Прогремел первый выстрел, за ним второй, а потом тишина. Но мы продолжали путь, пока проны отвлечены нападением. Вскоре отряд достиг базы. Свет практически нигде не горел, ведь пронам он не нужен, у них нет органов зрения. Бетонный забор окружал базу по периметру, однако в одном месте была брешь, которую проны не успели заделать. Я медленно пролез сквозь стену, держа оружие наготове.

‒ Чисто, ‒ сказал я.

За мной последовали остальные, смотря во все стороны. Странная тишина повисла на базе, будто её покинули. Не к добру это, ой, не к добру. Пройдя по тёмному пространству между забором и зданиями, мы прижались спинами к одному из них возле двери. Я бесшумно толкнул дверь, и та открылась! Она должна быть закрыта! Ладно, вопросы позже, главное — выполнить задание. Мы пробрались внутрь, где царила кромешная тьма, пришлось включить ПНВ.

Наши шаги отражались от пустых стен, превращаясь в громкое эхо, разносящееся по зданию. Оказавшись без сопротивления в центральной части здания, где располагался главный компьютер, я снял рюкзак с бомбой.

В этот момент выполз из одного из проходов прон, попутно убив солдата, стоящего там.

‒ Вы проиграли. Мы уничтожили ваш корабль, уничтожили твоих солдат.

‒ Открыть огонь!

‒ Бесполезно, все уже мертвы.

Я огляделся, и вправду все лежали мёртвые. Гнев вскипел во мне:

‒ Раз так, то давай умрём вместе, твоя раса и моя!

Я активировал бомбу.

Спустя пару секунд она взорвалась...

Рассказ 16

Монетка. Всего одна медная монетка упала в шляпу, лежащую возле моих босых и грязных ног, которые я старался мыть каждый день в Ленере, однако от размытых дождями дорог они становились грязными сразу же, как я проходил сквозь стены города Тысячи Башен. Старая и потрёпанная жизнью лютня висела на моём плече, она была единственным способом выжить...

Пару лет назад, когда точно я уже не помню, вернее, просто не хочу вспоминать то время и тешить себя надеждами на светлое будущее, я жил во дворце, что высился в самом центре города и был выше любых других дворцов во всём мире! Его пик достигал высоты облаков, говорят, его построил сам Великий Хранитель при помощи каких-то божественных сил. Но я больше никогда не окажусь там... Никогда в жизни. Слеза потекла по щеке, а после упала на струну лютни, издав слабое «дзынь». Я заставил себя не плакать. В те времена я был, можно сказать, правой рукой самого короля Парарха, можно сказать, второй после него по влиянию, но судьба не благосклонна к тем, кто не ценит момент и злоупотребляет наделённой им властью. Да, смотря сейчас глазами человека, который в прямом смысле живёт где приходится, иногда даже под большим лопухом, я поминаю, что вёл себя тогда ужасно и непростительно. Неожиданно ко мне пришло воспоминание, которое я всеми силами пытался забыть, но тщетно.

Я сидел рядом с троном Парарха, который возвышался над полом на пять метров. Мой трон был меньше королевского, и его сюда поставили, только когда приказал Парарх в знак благодарности за мою верность стране, с того момента прошло шесть лет. Королевский трон, напротив, стоял здесь с самого основания города, и на нём сидел Великий Хранитель. Когда впервые к нему прикоснулся, я трепетал. Мы шутили с Парархом, попивая крепкие вина с пряностями с островов Рашерна. Нам было всё равно, что внизу несколько десятков минут стояла в ожидании молодая женщина, лет на десять младше меня, около двадцати пяти. Её простые и не украшенные ничем одежды показывали, что их обладательница низшего рода, значит, на неё нет нужды отвлекаться.

‒ Король Парарх Первый, прошу выслушать меня и сделать что-то с этим, ‒ твёрдо произнесла женщина, не выдержав нашего безразличия. Мы резко остановили разговоры и посмотрели презрительно на неё.

‒ Чего тебе, свинья? Тебе здесь не место! ‒ злостно сказал я, Парарх кивнул в знак согласия со мной. Глаза женщины вспыхнули, но она не сдвинулась с места. Лицо приобрело решительность. Несмотря на мои грубости, она спокойно продолжила:

— Я пришла просить вас, Парарх Первый, сделать что-нибудь с Мсерном. Люди там погрязли в разбое, власти и порядка нет, простым крестьянам приходится жить под кустом, ведь всё отобрали. Прошу вас, сделайте что-нибудь, — в её голосе не слышалось унижения.

‒ Мы подумаем, ‒ кинул я и продолжил разговор с Парархом.

Женщина не шевельнулась, словно чего-то ждала. Я не выдержал её пристального взгляда и раздражённо спросил:

‒ Чего тебе ещё надо, свинуха? Думаешь, король побежит сразу выполнять твою просьбу? Она ничего не стоит по сравнению с другими, более важными проблемами! Пшла вон из дворца, шавка!

Женщина насупилась, но не ушла, а дрожащим от обиды голосом сказала:

— Я ждала от вас поддержки, а вы оказались ничем не лучше, чем все остальные! Вы гнусные, жалкие твари! — Последние слова прозвучали так громко, что задрожали стёкла на окнах. Она развернулась и быстро пошла к выходу.

‒ Ненормальная! ‒ произнёс я, глядя на удивлённого Парарха. ‒ Объявить её изменщицей?

‒ Нет, не думаю. Они в своём Мсерне и так скоро передохнут, как мухи, надо лишь подождать.

Прошло несколько месяцев. Во дворец начали поступать сообщения о мятеже, центром которых был Мсерн. Все гонцы писали одно: «Разъярённый сброд крестьян во главе с молодой женщиной разрушают власть и идут на столицу, в город Тысячи Башен!» С каждым днём численность мятежников росла в геометрических масштабах. Мы с Парархом делали всё, что в наших силах: объявляли их изменщиками, разгоняли демонстрации, отправляли армию, но когда та присоединилась к мятежникам, всё пало.

Я, в отличие от Парарха, успел сбежать из дворца, короля убили.

Я много лет прятался от властей.

Я стал тем, кому не помог.

Я стал изгоем.

Я взглянул на монетку...

Рассказ 17

Парень. Хрупкий, что казалось, его сдует ветром, и низкий парень вышел из разношёрстной толпы, после залез на невысокий деревянный постамент. Я его заметил уже давно, когда только подошёл к площади, он пробирался сквозь толпу к центру круга, образованного людьми. Вид был его совершенно непримечательный, я даже сказал бы, совершенно не выделяющийся: простые поношенные штаны, растрёпанная рубашка, поверх которой расстёгнутый шерстяной жилет, на ногах походные сапоги, как у всех. Но он выделялся не внешностью, а каким-то странным стремлением, двигающим его вперёд. Неуклюже забравшись на постамент, он покрутился во все стороны, будто что-то ища, вскоре он остановился и посмотрел прямо на меня, пристально разглядывающего его.

Заметив, что парнишка на меня смотрит, я отвёл взгляд, переключившись на толпу, которая тоже смотрела во все глаза на забравшегося на постамент. Молчание. Я подумал, что он забрался просто так, однако, решившись снова на него посмотреть, заметил на его лице застывшую решимость. Парнишка явно чего-то ждал или же просто не понимал, как туда попал и что там делает. Прошла минута. Толпа забыла о выскочке и продолжила обсуждать насущие проблемы, которые тревожили каждого жителя Парсальнраса. А именно: как прокормить семью в этот неурожайный год, у кого просить помощи, чтобы те справились с разбойниками, как убить пару стай волков, окружающих деревню ночью и поедающих домашний скот, как жить дальше, если даже страны, можно сказать, нет! Все только жаловались. Но не высказывали ничего стоящего, все боялись начать, боялись пойти впереди народа, возглавить их, как когда-то возглавлял Великий Хранитель. Я слушал их разговоры одним ухом, ведь всё моё внимание было поглощено парнишкой.

‒ Мы должны сплотиться, ‒ неожиданно сказал он, разговоры резко прекратились. ‒ Мы должны создать свою страну, должны найти на это силы, иначе мы все передохнем! ‒ Говорил парнишка уверенно, словно неделями заучивал эти слова. ‒ Мы...

‒ Чего ты несёшь, пацан! Шёл бы домой, да матери помогал, ‒ прервал его из толпы старейшина нашей деревни.

Но выскочка, не замечая, что его перебили, продолжил:

‒ Наша страна пала тогда, когда Аленд перестал заботиться о её проблемах! Мы не можем жить там, где правят голод и разбой. Мы должны переделать страну. ‒ В толпе ахнули пару человек, в их числе оказались и мужчины. ‒ Я знаю, как это сделать, доверьтесь мне, и я построю светлое будущее!

Он раскинул руки, ожидая возгласов, но никто не проронил ни слова. Все стояли в замешательстве, даже я, частично готовый к подобному.

Ересь! Мелкий негодник несёт ересь! Под суд его, под суд, — закричала бабка, прославившаяся своей поехавшей головой.

— Да! — подхватили другие. Парнишка выглядел подавленным. Его лицо посуровело, а кулаки сжались, казалось, ещё вот-вот и он скажет что-то, но он молчал, пока народ поливал его проклятиями и обвинениями.

‒ Хватит! ‒ крикнул я, выступая вперёд. Парнишка поднял голову и посмотрел на меня с надеждой в глазах. ‒ Он дело говорит, а мы, безмозглые крестьяне, не можем в состоянии понять его замыслов. Парнишка прав, мы должны строить новое государство на руинах старого, и начать мы должны с нашей деревни!

Многие презрительно на меня смотрели, но мне было всё равно, ведь я уже принял сторону, за которую я буду сражаться несмотря ни на что.

‒ Посмотрите вокруг, мы погрязли в грязи, не ровен час, как мы все умрём от волков, если не от волков, то от голода точно! Страна — наш единственный шанс на спасение!

Опять молчание. Какой-то ребёнок заплакал. Из толпы вышел мужчина лет тридцати со словами: «Я с вами». За ним последовал второй, потом третий, а через пару минут вся деревня перешла на сторону паренька, который возглавил нас.

Через месяц мы наладили торговлю с соседними деревнями, которые с радостью вошли в состав нашей страны, которую решили назвать в честь парнишки, Шапраша, избавились от волков и как смогли сократили число разбойников. Благодаря торговли справились с голодом, мы продавали соседям инструменты и оружие, а они взамен давали зерно, которого у них было в излишке. В общем, через пару лет Шапраш имел влияние побольше прошлой страны и занял территорию в несколько раз больше, чем был до этого. Он рос на глазах.

А во главе стоял обычный парнишка, не побоявшийся сделать первый шаг...

Рассказ 18

Анархия. Весь мир погрузился в анархию, которая началась из-за Трада, из-за его правителя Курурша ‒ этого гнусного завоевателя. Я сидел на чалом мерине по кличке Гром и держал наготове лук, осматривая местность. Мерин переступил подо мной с одной ноги на другую в явном нетерпении сорваться с места и побежать галопом.

‒ Тише, тише. Скоро поскачем, только дождёмся Ванера, ‒ успокоил я коня, погладив его по шее, и на секунду отвлёкся.

«Фью», — послышалось спереди, и я увидел, как Ванер скачет нам навстречу на вороном коне, а за ним гонятся около полусотни человек, также на лошадях. «Жалко их, ни в чём не повинные животные», — подумал я, поспешно натянул тетиву и выстрелил. За моей стрелой полетели сотня других, обрушиваясь на противника смертоносным градом. Ванер пригнулся и ещё сильнее пришпорил лошадь, вскоре достигнув нашей позиции у подножия холма — не лучшее место для отражения огня, но выбирать не приходилось, ведь если забраться на холм, нас могли сразу заметить и раскусить ловушку. Ряды противников поредели, но они не останавливались. Ванер был для них слишком желанной жертвой, что сотня с небольшим лучников их не волновала, — как-никак он предводитель самого влиятельного клана «Тапар». Наш вождь, как мы называли Ванера, остановил коня, встал в строй, повернув его в сторону врага, и натянул лук.

‒ По моей команде огненные стрелы. ‒ Сзади меня зашевелились, доставая из колчана специальные стрелы, на концах которых располагался сосуд с жидким огнём. ‒ Раз, два, три. ‒ Стрелы взметнулись в воздух и, достигнув максимальной высоты, обрушились на врага. Люди неистово закричали, лошади заржали от боли. Весь их отряд оказался в плену огня, но многие, даже те, кто упал с лошади, не остановились. ‒ Чёртовы традцы, ‒ выругался Ванер. ‒ Ещё залп. ‒ Мы выполнили приказ, после которого никого из традцев не осталось в живых.

Я выдохнул. Наш отряд праздновал победу, но у меня на сердце было неспокойно. Я не понимал, почему я не могу ликовать. Просто не мог. И не оттого, что я люблю традцев, нет, я их ненавижу. Наши отцы и мы страдали от них, от их набегов и разорений, после того, с того момента, как мы захватили их столицу и убили Курурша почти тридцать шесть лет назад. Пора бы и остановиться. Они виноваты в том, что весь мир свихнулся и начал нападать друг на друга. Некогда процветающая Упра пришла в упадок, от былой страны остался только наш клан, Аграс остался в истории, даже миролюбивый Асшеш развалился на воюющие кланы. Мир катился к чёрту.

Когда прошёл огонь, мы поскакали проверять трупы и забирать всё ценное. Да, мы занимались воровством, но по-другому никак не выжить в наше время. Кроме скудной брони и оружия, у них ничего не было. Я решил поскакать к тем, кто упал первый. Некоторые из них находились при смерти, спасти никого не получится.

‒ Стой. Возьми это, возьми и прочти, — сказал парнишка лет двадцати, протягивая мне кожаную сумку, когда я проехал мимо него. Я остановился и натянул тетиву, парнишка прикрыл себя сумкой и вжал голову в плечи. — Пожалуйста, возьми и прочти, это важно. — Он закашлял кровью. Из живота и правой груди торчали стрелы. — Я не жилец, но ты должен прочитать это.

Я неохотно взял сумку. Внутри лежали какие-то старые бумаги, которые я решил прочитать дома. Посмотрев на парнишку, я заметил, что тот умер. «Покойся с миром, традец».

Вечером я достал бумаги, которые оказались документами и историческими справками, и при свете свечи начал читать. В комнате, кроме меня и бумаг, никого не было. В документах говорилось о падении Трада. Автор был Шалт — историк императора Упры, — значит, ошибок быть не может. С каждым отложенным документом мой мир рушился, он окончательно разрушился, когда я прочитал последние строчки: «Упра нарушила «Сиглиум» и предала Трад, напав на него вместе с остальным миром, за исключением Асшеша».

‒ Нет...

Я выскочил в одних штанах и рубашке, отвязал Грома и поскакал в сторону, откуда всегда производили набеги традцы. Бумаги я забыл на столе, вскоре их найдут остальные и поймут свою ошибку.

Но я уже понял её и понял, почему я не мог ликовать.

Я был обманут...

Рассказ 19

Сила. В этом прогнившем мире всё решает сила. Я это понял ещё год назад, но не мог с этим ничего поделать, однако сейчас возможно многое. Свежий ветерок играл с волосами воинов, стоящих смирно и ровно, как по струнке, — моя школа. Они знали, что вскоре им придётся победить, иначе они погибнут все до единого. Смешно, даже малюсенький луч надежды может заставить жить человека. Я вспомнил, как одному вору предложили выбор: или мы тебя казним, или ты играешь в рулетку на смерть, — вор выбрал второе. Он играл отчаянно, в его глазах читалась надежда, но она разрушалась, когда мячик остановился на нуле — он проиграл. Вообще, в этой игре выиграть невозможно, всё специально рассчитано, я проверял, однако приговорённые всё равно выбирают её. Прогнивший мир...

‒ Я не буду вдохновлять речами, — неожиданно для всех начал я. — Вы и так знаете, за что сражаетесь. Вы сражаетесь за свободу, за справедливость, за равенство. ‒ Воин без глаза, которого никуда не брали из-за его низкого положения в обществе, одобрительно кивнул. — Так давайте реализуем наши давние мечты!

Я достал из-за спины два меча и, выкрикивая боевой клич, бросился вперёд, армия побежала за мной. Мы брали штурмом столицу Примута — страны, которую мы когда-то любили. Вокруг города, сделанного из красного камня с Морских гор, стояла армия, не меньшая по численности моей. Они, как только увидели нас, сомкнули мечи и выставили вперёд длинные копья, забрала их шлемов синхронно опустились. Вражеское войско, казалось, непобедимо. «Сейчас поможет только надежда», — подумал я. В этот момент во врага полетели стрелы, огромная куча стрел, среди которых попадались такие, что их древко было шириной в предплечье. Ряды армии, защищающей город, проредились, но оставшиеся в живых быстро их закрыли. Очередной залп, только в этот раз стрелы полетели и в нашу сторону. Сзади послышались стоны и крики боли. Однако, несмотря на это, моё войско продолжало бежать.

«Надо применить секрет».

‒ Стрелы с ядом! ‒ заорал я что есть мочи. Во врага полетели ядовитые стрелы, на кончиках которых были закреплены баночки с ядовитым газом. Баночки треснули, как только долетели до цели, и войско Примуты окутал зеленоватый дым. Я с бега перешёл на шаг, мои подчинённые повторили за мной. Исход был понятен ‒ мы победили.

На следующий день, сидя во дворце, я судил прошлую власть и их оставшуюся армию.

‒ Короля Примуты и всю его семью казнить сегодня вечером на главной площади, главнокомандующих — убить, войско — на каторгу на пожизненный срок, — раздавал я приказы. Прошлая власть плакала, хотя на глазах короля я не увидел ни слезинки.

‒ За что судишь нас? ‒ спросил он, попытавшись вырваться из хватки стражи и подойти к моему трону.

‒ За что? Ты разве сам не знаешь? За твою ложь, за твои войны, за твою несправедливость.

Прошлый король усмехнулся.

‒ Разве не на этом держится власть?

‒ Власть держится на доверии и честности! ‒ гордо ответил я и вскинул подбородок вверх.

‒ Раз ты так считаешь, то Примута скоро падёт. ‒ Это были последние слова, сказанные прошлым королём. Даже на казни он не произнёс ни слова, хотя у него было на это право.

Я думал, на этом всё закончится, но как я ошибался...

Уже на первых выборах, ведь мы отказались от абсолютизма, я проигрывал по голосам какому-то деревенскому ободранному мужику. Мой письмеводец, отвечающий за голосование, стоял рядом со мной, уперев свой взгляд на желтоватые бумаги с промежуточными результатами. Я сидел задумчивый. Мне хотелось сохранить власть, такую манящую, такую приятную, но я не знал как.

‒ Мы должны либо подделать результаты, либо убить того мужика, ‒ наконец решил я, вставая с трона. Письмеводец оторопел и выглядел, мягко говоря, ошарашенным.

‒ Как? Мы же за частность, за свободу выбора!

Я побагровел от злости. «Почему нельзя просто выполнить приказ?»

‒ Делай, что я тебе сказал, иначе вместо светлого будущего тебя ждёт каторга!

‒ Я не буду этого делать, это неправильно! Я за вами пошёл именно из-за вашей честности.

‒ Те времена прошли.

‒ Но нельзя...

‒ Я сказал нет. Ты выполнишь, что я тебе приказал. Мне наплевать на правильность, наплевать на мои обещания, я пришёл властвовать!..

Рассказ 20

Жизнь. Такая это странная штука — жизнь. Что она означает? Для чего нужна? В чём её смысл? Зачем она дарована нам? Или же это не дар? Да, друг мой, так много вопросов от тебя пришло, и так мало ответов я могу дать, но всё же постараюсь ответить на как можно больше.

Я лежал на траве, между которой в некоторых местах просвечивалась чёрная земля, и смотрел на небо, частично закрытое облаками, несущимися с большой скоростью вдаль. Зачем они это делают? Это их прихоть или прихоть природы? Странный вопрос, на который знает ответ даже пятилетка, но я его всё же задал, хоть мне и двадцать пять. Я обдумывал, как написать крайне важное письмо, содержащее в себе все ответы на вопросы друга и ответы на свои вопросы.

«Я полагаю, что жизнь — это что-то сродни с подарком на день рождения, который ты не просил, но который вскоре стал самым лучшим. Конечно, ты можешь возразить, мол, не всем нравится жить, например, тебе, а я тебе отвечу, что даже самый лучший подарок становится в скором времени обычным ничего не стоящим мусором. Из этого следует, что жизнь по началу — дар, однако вскоре превращается в самое жестокое наказание. Когда такая метаморфоза происходит, однозначно понять невозможно, всё зависит от человека и окружения».

«Идеально», ‒ подумал я, улыбнувшись.

Надо мной пронеслись в бешеной гонке пара коричневых воробьёв. Зачем они носятся? Зачем они созданы?

«У меня она произошла... Так, нет, ты уже знаешь эту историю. Угу. Исходя из моей истории, ты можешь с лёгкостью понять, что на меня повлияло, чтобы произошла метаморфоза. Если ты помнишь прошлый разговор, а я знаю, ты запоминаешь всё, вплоть до количества моих вздохов, должен понимать, что я ненавижу себя, ненавижу каждое своё действие, каждую секунду, проведённую в мире...»

Я встрепенулся. Меня что-то не туда понесло. Проморгавшись, я положил одну руку под голову, а другой сорвал травинку и положил её в рот. Когда жуёшь, лучше думается.

«Возвращаясь к твоим вопросам, я хочу лишь сказать, что на остальные у меня не найдётся исчерпывающих ответов, хотя постараюсь рассказать тебе все свои догадки. Зачем она нам дарована? Как мне кажется, она дарована, чтобы проверить нас, проверить, насколько мы готовы для какой-то более важной миссии, чем простая жизнь. Те, кто быстрее это понимают, лучше подходят для неё и уходят туда быстрее. Например, великие люди, мыслители, учёные, продвинувшие науку дальше, чем сотня других людей за век. Хочется верить, что в их число входим ты и я. В чём её смысл? Тут у меня вообще нет хоть каких-либо догадок, скорее всего, мы узнаем ответ только когда умрём. Я безумно, вплоть до трясучки, хочу узнать ответ, однако не могу потерять жизнь, я слишком её люблю, хоть и не навижу себя... Ха, интересный парадокс, в следующий раз, когда встретимся, поговорим о нём».

Почему?

Почему я люблю жизнь, но не люблю себя?

Как это может существовать одновременно?

Не знаю.

«Письмо подходит к концу, и осталось только сказать, что я, наверное, сошёл с ума или мой час пришёл...»

На следующий день письмо уже мчалось другу, а я лежал на кровати, не смея с неё встать, ведь чувствовал конец...

‒ Испытуемый умер спустя четыре года изоляции.

‒ Лучший результат! ‒ радостно выкрикнул мужчина в белом халате, стоящий рядом с женщиной в таком же халате, но с планшетом в руках. ‒ За это время он дал нам много ответов, не правда ли?

Перед ними находилась стена из толстого стекла, за которым по середине комнаты располагалась кровать, а на ней — привязанный верёвками парень. Он не дышал.

‒ Правда, но всё равно мало.

‒ Как?

‒ Он не смог ответить на два вопроса, а они нам необходимы. Ты ведь хочешь жить?

‒ Хочу, ‒ растерянно произнёс мужчина.

‒ Тогда приведи следующего подопытного, посмотрим, что скажет он.

Мужчина ушёл.

«Какие они интересные!» — подумал я, лёжа на траве и смотря в небо, по которому проплывали облака. Зачем они плывут? Я не знал, зато знал другое. Я не умер тогда, я никогда не умираю, ибо...

Я одинокое сознание, бороздившее космос, ибо...

Я придумал всё,

Я придумал мир,

Я придумал себя.

Я создатель,

Я бог во плоти...

Рассказ 21

Взгляды. Я постоянно замечал взгляды, обращённые ко мне. Они были не те, которыми люди просто смотрят на человека, они были осуждающие. Прохожие смотрели на меня, как на животное, как на ненужное существо, которое не годится даже на продолжение рода. Я стал для человечества не нужен.

Босые ноги несли меня куда-то на север, я смотрел только в землю, боясь поднять голову и увидеть глаза людей, идущих навстречу. Страх двигал мною последние десять лет, я беспрекословно делал всё, что он говорил, поэтому сейчас я шёл, не задавая себе вопросов.

Страх и, возможно, ещё ненависть сказали мне утром идти на станцию, защищающую город от внешнего опустошённого войной мира. Кто-то толкнул меня в плечо, я не обратил на это внимания, продолжая свой путь. Что я сделал, чтобы они меня ненавидели? Стал другим? Захотел узнать правду? Родился? Жил? Я не знал, но страстно хотел узнать. Может, поэтому путь мой лежал на станцию, где хранятся все ответы? Да, наверное, так.

Через час я достиг цели. Огромное стеклянное здание, стальные опоры которого блестели на солнце, высилось передо мной, словно гора, как на картинках в книгах. Вокруг здания никого не было, что было совершенно не странно — народ боялся его как огня. И всё из-за купола, который защищал нас от прошлого. Я беспрепятственно прошёл сквозь двери и очутился в просторном помещении, освещённом множеством летающих ламп, похожих на маленьких сверчков. Посмотрев на огромный компьютер, что стоял возле одной из стен, я улыбнулся. Здесь вся правда, здесь наше прошлое, здесь наше будущее.

Я сел на стул, стоящий перед монитором, мои руки легли на клавиатуру, как я учил по книге, и включил экран. Он загорелся ярким синим цветом, от неожиданности я дёрнулся. Надо быстрее, пока никто не пришёл. Вспомнив, что нужно нажимать, я быстро затыкал дрожащими пальцами по клавиатуре. На экране вышло окошко, в которое надо было вписать какой-то пароль для отключения сферы.

— Какой же он? Вспоминай, дубина, — ругал я себя. Вскоре пришло воспоминание: «ПРЛ-434». Мои пальцы ввели код, и компьютер загудел.

‒ Вы точно хотите отключить систему защиты? ‒ неожиданно раздался женский голос с потолка.

‒ Кто здесь? ‒ Я в панике встал и попятился к выходу.

— ПРЛ-434 — система защиты. Вы хотите отключить систему защиты? Если ответ положителен, скажите: «Отключи систему».

Я медлил. Вот он, момент, когда правда выйдет наружу, когда я стану не изгоем, а героем, победившим прошлое. Но я боялся, боялся больше, чем те осуждающие взгляды.

‒ Ты знаешь, что там, за куполом?

‒ Знаю. Там выжженная земля, по которой бродят сотни мутантов.

‒ Они там сейчас?

‒ Я не знаю. Знания о внешнем мире не обновлялись тридцать лет.

Значит, она может ошибаться.

‒ Что произойдёт, если снаружи ничего не изменилось, а я открою купол?

‒ Вероятно, все умрут.

Все умрут.

Готов ли я пойти на такое ради правды? Готов ли убить тысячи жизней ради своих целей? Но ведь они на протяжении многих лет избегали и открыто презирали меня. Они ведь слепые идиоты, не видящие ничего дальше своего носа! Но разве из-за их тупости они должны умереть?

‒ Можно ли как-нибудь посмотреть, что снаружи? Камеры, например?

‒ Все камеры наблюдения были сломаны больше двадцати лет назад в ходе каменного шторма. С того момента их никто не чинил.

‒ Получается, мы либо должны жить в неведении, либо рискнуть жизнью и узнать?

‒ Да. Вы хотите отключить систему защиты?

Я не обратил внимания на её вопрос, ведь ушёл в себя. Я боролся с собой, словно в дуэли на мечах, только вместо мечей были вопросы. Жизнь моя несчастна, но её счастье не должно стоить человеческих жизней! Не должно! Как сложно! Я не хочу той ответственности, что свалилась мне на плечи, я думал, что будет всё просто, думал, мне наплевать на всех, но оказалось всё совершенно не так.

Я не смогу жить в неведении, но и не смогу жить, если убью остальных. Как же сложно, как сложно! Ненавижу жизнь, ненавижу себя!

‒ ПРЛ-434, отмени протокол отключения.

Я ушёл в полном отчаянии. Дома меня ждала смерть, которая манила меня много лет. Я весь дрожа принял её и умер.

Жизнь для меня закончилась.

Зато остальные живы...

Рассказ 22

Погоня. Смертельная погоня продолжалась уже больше часа. Я гнал лошадь как мог, однако он всё равно настигал. Мы с отрядом разделились в надежде, что кто-нибудь из нас точно выживет, тварь погналась за мной.

Одна моя часть радовалась, что друзья спасутся, а другая проклинала их, задавая постоянно один и тот же вопрос: «Почему я?»

«Почему не Кодат? Почему не Лорава или Тееар?» — пронеслось у меня в голове, когда я оглянулся, чтобы посмотреть, не отстала ли тварь. Она неслась, словно ветер, скоро моя лошадь устанет, и я умру. Огромнейшее тело великана ломало под собой деревья, когда его нога опускалась вниз. Обезумевшие глаза не упускали меня из виду, казалось, что они настолько огромные, что в них поместились бы все мы вчетвером, и ещё бы осталось место. От их вида я содрогнулся, как содрогнулась земля, когда великан ударил стволом дерева, что держал в руках, намереваясь достать меня. Преследователь был туп, поэтому, пока он сбавил темп, чтобы замахнуться для удара, я сильнее пришпорил коня, у которого уже потекла изо рта пена, и завернул за небольшой пригорок.

Упустив меня, великан заорал так громко, что зазвенело в ушах, а пасшиеся неподалёку лесу напы — невысокие коровы с гребнями на спине и зеленовато-коричневой чешуёй вместо шерсти — разбежались врассыпную. Я не притормаживал ни на секунду, но всё равно через полминуты он в очередной раз настиг меня. «Может, его убить? — от отчаяния спросил я сам себя, ведь понял, что по лесу и лугу от него не уйти с его превосходным зрением. — Нет, сил не хватит, вот были бы рядом друзья, возможно, получилось. Хотя мы все уставшие, как-никак разгромили великанскую деревню, украв тот странный светящийся розовый камень, что просил принести король. А зачем он ему? Мы так и не спросили».

Удар. Я вылетел из седла. Лошадь заржала от боли. «Бедная Речка», — подумал я о ней, услышав её ржание, полное боли. Мой живот ударился о землю, тело пронзило болью, вероятно, сломаны рёбра. Вот он, мой конец, такой бесславный, такой глупый. Не смог убежать от великана! Конец мне. Я услышал, как преследователь остановился и, вдохнув побольше воздуха, рассёк воздух стволом дерева. Закончилась история Похитителя Небес...

Крик, полный боли, разлетелся по округе на многие километры, три лошади проскакали мимо меня, неся своих наездников, готовых умереть за меня. Это были Кодат, Лорава и Тееар. Моё измазанное грязью лицо расплылось в улыбке. Всё-таки они пришли. Я засмеялся.

В это время с неба полетели молнии, лозы пробили землю, опутывая ноги великана, который, не ожидая атаки, замешкался и упал. Я перевернулся на спину, рассматривая битву. Кодат и Теаар достали свои мечи, испускавшие зелёное свечение, Ловара призвала воронов, которые полетели на тварь, врезаясь в неё клювами. Мечники воткнули своё оружие по самую гарду в плоть великана, неистово кричавшего и пытавшегося вырваться из пут лоз. Мы выигрывали, но только до того момента, пока он не выпутался и не встал. Друзья начали отступать.

‒ Теперь точно конец, ‒ отчаянно сказал я.

Слева из леса послышался свист. Оттуда вышел человек в ярких одеждах и плаще, сшитых вместе различных лоскутков. Его лицо скрывал капюшон плаща. Он медленно прошёл мимо меня, после — мимо друзей и остановился перед великаном и откинул капюшон. Это был он — Жуткий Апамш, убийца всего и вся. Меня бросило в пот. «Он убьёт нас», — подумал я, попытавшись отползти.

Апамш посмотрел на великана и резко наклонил голову, голова великана последовала его примеру. Послышался хруст, и тварь мёртвая повалилась на землю. Не надо было смотреть на лица друзей, чтобы понять, что они ошарашены. Убийца медленно развернулся на каблуках в нашу сторону и с улыбкой сказал:

‒ Отдайте то, что взяли у них, и я вас отпущу. ‒ Он устремил взгляд на меня. Я был в ужасе, но, сложив все за и против, качнул головой в знак отказа. ‒ Что ж, вы мне нравились, но придётся вас убить. ‒ Он снова улыбнулся.

‒ Стойте! Мы отдадим.

‒ С этого и надо было начинать. А теперь идёмте за мной, я беру вас в прислужники в плату за спасение.

Меня вылечили и мы отправились за ним, ведь другого выбора не было.

Отправились творить смерть...

Рассказ 23

Небеса. Прекрасные синие небеса раскинулись надо мной. Я запрокинул голову и не мог наглядеться красотой того, что скоро потеряет всю свою притягательную силу. «Я не хочу этого», — сказал я сам себе, со вздохом опустив голову. Подошвы моих сапог, в которые до похода кожевник по моей просьбе вставил большое количество железных шипов, звонко застучали по горному камню.

Скоро начнётся лёд, а за ним — и небеса.

«Зачем я опять снова взялся за такую работёнку? Зачем решил убивать?» — спрашивал я себя уже на протяжении месяца, пока шёл из храма Лонанша. Ответ был только один — слава. Слухи обо мне разойдутся по всему миру, обо мне узнает каждый человек, все меня будут восхвалять. Вот эта жизнь, наподобие жизни Пымасоре или Жуко — великих полководцев и полубогов, что вели людей на последний, как все думали, бой против злостных Оноров. Я буду купаться в славе.

От одной этой мысли в душе у меня потеплело, а настроение улучшилось, идти стало легче. До ледников я добрался через три часа неустанной ходьбы, к этому времени уже смеркалось, поэтому я решил остановиться на ночь в неглубокой пещере, что расположилась неподалёку. Вскоре глаза мои сомкнулись.

Следующий день наступил для меня рано, солнце даже не собиралось вставать. Я быстро поел и собрался. К рассвету я прошёл треть пути. Настроение моё было весёлое, однако навязчивые мысли о неправильности моего поступка терзали меня. Я всеми силами пытался их прогнать и прогнал только когда достиг пика горы, где среди сугробов высились серые врата, похожие на портал.

‒ Вот они, ‒ с восхищением прошептал я и торопливо скинул с плеч походную сумку, из которой, порывшись, вытащил камень такого же, что и врата, цвета. Пробираясь через снег, я подошёл к рамке врат и прикоснулся к ним. Они оказались не такие холодные, что представлял. ‒ Красота.

Без труда найдя углубление для серого камня прямо посредине створок, вставил в него украденное у шармов. Врата неожиданно засияли, от неожиданности я отпрянул, от чего чуть не повалился в сугроб. Глаза жадно следили за тем, как створки врат открываются, пропуская в наш мир яркий свет. Вскоре, когда створки полностью открылись, свет исчез, дав разглядеть мир Небес.

Подхватив сумку, я, выдохнув, перешагнул сквозь врата. Воздух там был разряжённее, чем на пике горы, но я старался не обращать внимания на нехватку воздуха, приняв добродушное выражение лица.

‒ Приветствую вас, путник, в мире Богов, ‒ сказал красивый молодой мужчина в серой рясе.

‒ Приветствую вас, проводник сквозь миры. ‒ Мужчина почтенно поклонился и повёл меня в огромнейший дворец с красными полосами. «Главное не попасться». Войдя внутрь, проводник оставил меня возле двери в главный зал, где сидел Суул, моя цель. Двери распахнулись, пропуская меня. Я вошёл, твёрдо глядя на Суула ‒ сгорбившегося старика.

‒ Приветствую тебя, путник. Что ты желаешь получить?

‒ Приветствую вас, Бог Суул. ‒ Двери за мной тихо закрылись. Мы остались одни. ‒ Я желаю убить вас. ‒ Я выхватил из-за пазухи пару отравленных кинжалов и, наполнив себя силой, бросился к трону Суула. Тот не отпрянул, когда я подбежал к нему и приставил к горлу кинжал. Я не мог совершить решающий удар. Я медлил.

‒ Убей меня. Убей, и ты станешь тем, кто изменит жизнь. Убей, если хочешь спастись, ‒ сухим голосом сказал Бог. ‒ Я давно тебя ждал, давно ждал смерти.

Мои руки задрожали от неожиданности и неопределённости.

‒ Я... Я не знаю, чего я хочу, ‒ признался я, еле сдерживая слёзы. ‒ Я не хочу тебя убивать. Я молился тебе, я не убиваю тех, кто мне помогал, но я должен выполнить долг.

‒ Поэтому убей меня. Прошу. Ты знаешь, что не вернёшься в Лонанш без моей смерти, ты знаешь, что слава лишь второстепенное, то, что тебя больше заботит, это твоя жизнь, что оказалась в руках Оноров. Убей меня, и все проблемы пропадут. Прошу тебя.

‒ Но...

‒ Ты молился мне на протяжении многих лет, так отплати мне за свои мольбы.

Медленно, боясь, я кивнул. Дрожащими руками полоснул по горлу Бога. Вскоре тот умер. Я благополучно ушёл в наш мир, что вскоре ввергся в хаос.

Так я стал Похитителем Небес.

Тем, о ком все знают...