Санёк, ну как так-то?

Глава 1

Их было четверо. Нас шестеро. Кто-то может, конечно, сказать, что бой был нечестным. Но тогда этот умный «кто-то» мог бы чутка пораньше посоветовать врагам не соваться в это опасное место, где они столкнулись с нами. А мы... а что мы? Сидели, прислонившись к каменной стене длинного, освещённого редкими факелами коридора, болтали вполголоса — не в полный же голос говорить на посту — можно сказать, почти что отдыхали.

Макс жаловался, что где-то потерял одну обувку — а ведь он единственный из нас, кто умудрялся до этого сохранить полную пару сапог, да, к тому же, целых. Нам ним ржали Костян с Виталиком — «односапожное братство», ряды которого он теперь пополнил: дескать, всё дело в новеньком шлеме, в котором Макс, бесспорно, смотрелся круто (как и в шедшем в комплекте нагруднике), но не видел из-за узких прорезей для глаз ровным счётом ничего.

Над Костяном, в свою очередь, подтрунивал Витя, спрашивая, когда тот планирует найти себе обновку вместо сломанного меча. Костян, конечно, злился — с трофейными клинками в последних стычках катастрофически не везло, враги будто назло их ломали, выбрасывали в пропасти, плавили в руках... в общем изобретали кучу способов оставить Костяна со старой сломанной рухлядью. А вот везучий Витя недавно подобрал бесполезную в наших узких извилистых коридорах, но красивую и блестящую подзорную трубу, которую теперь демонстративно вертел в руках, беся Костяна ещё больше.

Санёк молча полировал свой любимый, порядком истончившийся за время нашего долгого знакомства ножик какой-то тряпочкой, иногда мотая головой, чтобы отбросить с лица свои неприлично длинные для мужика патлы, которые неизменно отказывался укоротить до вменяемой длины.

Я тоже не участвовал в разговоре, озабоченно ощупывая шею - на ней недавно вздулись какие-то округлые наросты, которых ни у кого больше не было. Единственно, Витя (нашёл же что посоветовать!) сказал: «Может, тебе топор из плеча вытащить?». Ничего, ехидна, в красоте не понимает... за что и был послан далеко и надолго. Так что сейчас на мой очередной риторический вопрос: «Ну вот что это за хрень?» в очередной раз никто не ответил.

Зато его эхом повторили от поворота. Подняв голову мы (кроме, наверное, Макса) и увидели тех четверых.

Классические приходящие идиоты. Идиот в доспехах, с мечом и щитом. Идиот в капюшоне, с замотанным лицом и двумя кинжалами в руках. Идиот... упс, идиотка, в белом нагруднике поверх длинного белого же платья с палицей. И щуплый идиот в тёмной рясе, с деревянным посохом в руках. В крови, в пыли, в подпалинах — да, мы не первая линия обороны. И не последняя. Просто удачливая — как нашу компашку называют остальные. Мимо нас уже давно никто из врагов не проходил.

В общем, ничего особенного, подумал я тогда, поднимаясь на ноги и привычно принимая на щит первый удар кольчужного идиота и крепко сжимая рукоять серпа — оружия относильно нового (на зависть Костяну), но уже ставшего привычным. Однако...

...когда Витя с быстротой, которой от нас никто никогда не ожидает, скользнул вперёд и одним выверенным движением перерезал глотку единственной даме, галантно отправив её на тот свет первой...

...когда идиот с кинжалами, ловко увернувшись от тарана полуслепого Макса (что большого труда не составило), уйти от коронного двойного удара Виталика (одновременно и мечом, и топориком) уже не смог, отчего сполз по стене, оставляя кровавый след...

...когда Санёк, пригнувшись, пробежал вперёд, и его остро наточенный нож вонзился в руку идиота с посохом, отчего начавший светиться посох тут же погас, а враг в балахоне с воплем скорчился, прижимая руку к груди и уже не помышляя о волшебных пакостях...

...вот тут на идиота с мечом и напрыгнул Костян, намертво вцепляясь в рукоятку вожделенного целого клинка (нет, Костян тоже тот ещё идиот), заставив противника выпустить из рук щит и тоже схватиться за отбираемое оружие обеими руками. Их занесло в сторону, и спорный меч, описав широкую дугу, вонзился в живот идиота в балахоне, с жутким хрустом пришпилив того к стене... а попутно отсёк патлатую голову Санька.

Всё произошло чрезвычайно быстро. Я сначала машинально ударил повернувшегося спиной противника серпом, филигранно пройдя им в стык доспехов. Меня окатил фонтан крови. Тело в доспехах, дёрнувшись, обмякло. Успел раздаться разочарованный стон Костяна, убедившегося, что жуткий хруст издали не кости идиота в балахоне, а сломавшийся об стену вожделенный меч...

И вот тут до меня дошло.

— Твою мать, Санёк, ну как так-то?.. — растерянно пробормотал я, поднимая голову друга за волосы. Длинные патлы хоть теперь пришлись кстати — держать было удобно. — И что теперь?..

Костян сидел на коленях, держа перед собой два обломка меча — старый ржавый, и новый окровавленный, но на них не смотрел. Поднял свою давно разбитую (с проглядывающим в большую дыру гниющим мозгом) бедовую голову на голову Санька в моих руках, да так и застыл с крайне потерянным видом.

Остальные тоже подтянулись поближе, встали кругом. Макс с трудом, обдирая гнилую кожу с ушей, стянул с головы шлем, прижал к груди. Виталька подошёл, повесив жилистые (кое-где эти самые жилы проглядывали сквозь лопнувшую кожу) руки — лезвия меча и топорика противно скребли по полу. Витя полузабытым, живым жестом прижимал руку ко рту.

Первым тишину нарушил сам Санёк.

— Нож... — прошипел он, скрежеща зубами. — Дайте мне мой нож!..

— Да, конечно, братан, — опомнился первым Витя. Он, пошарив по полу, нашёл искомое, тщательно вытер от крови о балахон мёртвого идиота, и, недолго думая, сунул ножик Саньку в зубы. Тот с готовностью в него вцепился, выбывая, тем самым, из дальнейшего разговора. А тот не то, чтобы клеился.

— К Хозяину его? — не очень уверенно предложил Виталька. Макс поддержал его скупым кивком.

Я задумался. Да, именно Хозяин приходил к нам в тех редких случаях, когда враги проходили дальше, топча сапогами наши лишённые нежизни тела. Повинуясь его силе, мы вновь возвращались на свой пост — десятки раз — потому что это было тем, что он от нас ждал. Нет, он не говорил, об этом. Он вообще ни разу с нами не говорил, мы даже не видели его лица — только удаляющуюся спину, в чёрном плаще, с широким капюшоном, в правой руке мерно постукивал об пол посох из чёрного металла со светящимся тусклым зелёным светом камнем в набалдашнике. Ни разу не слышали его голоса.

Но он являлся только если все мы были мертвы. А сейчас...

— Он нас пошлёт, — мрачно предрёк Витя. — Далеко и надолго. И хорошо если просто пошлёт. Наша вахта не кончена, наш пост неизменен, мы стоим, пока можем. А мы ещё можем.

— Санёк не то, чтобы может, — нервно хохотнул я, для наглядности качнув зажатой в руке головой. — А если ждать... сможет ли потом хозяин соединить его голову с телом?

— А сейчас сможет? — хрипло подал голос Костян. — Тело-то даже не шевелится...

Уж лучше бы дальше молчал.

— Не стоит сомневаться в силе Хозяина, — предостерёг осторожный Виталик, чрезмерно осторожно оглядываясь. Вряд ли Хозяин спрятался за ближайшим поворотом, чтобы послушать, о чём мы болтаем.

— Но иногда... нас заменяют другими, — ответил Виталику Макс, произнеся это будто через силу.

Все снова подавленно замолчали. Да, у нас замен не было давно... но когда-то каждый из нас пришёл в отряд на чьё-то освободившееся место. Это никогда не обсуждалось вслух, но каждый знал, что если полученные в битве повреждения будут слишком сильны, и восстановление изломанного зомби слишком нерентабельно, то...

Да. Его место займёт кто-то из только-только ставших трупами идиотов-приключенцев.

...

Нет!

Только не Санёк.

— Я отнесу его к Хозяину, — озвучил я своё решение. — Саня верный воин. С ним должна прибывать Его милость.

— Я должен отнести! — вдруг порывисто вскочил Костян. Оба отброшенных меча жалобно зазвенели по каменному полу.

Он был настолько быстр, что я еле успел отскочить, отведя руку с головой Санька за спину. Костян остановился напротив, жалобно глядя на меня гноящимися, влажными глазами.

— Это я виноват, Кир, — упрямо повторил он. — И я должен нести его.

Ага, щас. Доверить Санька этому кретину?

— Нет, — хмуро уронил я, и, во избежание дальнейших споров, быстро двинулся по коридору вглубь огромного, разветвленного подземного лабиринта. Хозяин должен быть в самом центре — иначе зачем туда так настойчиво рвутся назойливые герои-идиоты? Такие, каким был я сам, просто уже не помню этого...

Остальные смотрели мне вслед молча, оставшись на нашем неизменном посту.

— Ты же тоже не знаешь, куда нам идти? — для порядка уточнил я у Санька, стоило нам отойти за пару поворотов.

— Н-а, — промычала в ответ голова через зажатый в зубах нож.

— Значит, будем искать, — заключил я. Пожалуй, слишком радостно и оживлённо для приличного мёртвого стража. Кажется, это тянулось ещё от личности, которой я был при жизни (идиотом-приключенцем, да) и называлось модным словечком «закрыть гештальт». Но Саньку я это озвучивать не стал. Простой молчаливый парень такого не любил.

Хотя...

Промычала в ответ голова что-то явно одобрительно-воодушевлённое.

***

— Вам явно дальше по коридору, а потом направо, там будет винтовая лестница вниз. Дальше не подскажу, к сожалению, — вежливо сказал представительный скелет в полном латном доспехе, целом, а не в одном дырявом нагруднике, как Макс, да и шлем у него был по размеру. Товарищи нашего собеседника выглядели не менее представительно: все как один в рогатых шлемах, с большими щитами и наточенными мечами, способными стать объектами чёрной зависти Костяна. Вот хорошо, что он с нами не пошёл, не дай боги, отобрать бы попробовал, псих...

— Спасибо, — я уважительно наклонил на прощание голову, и, с той же целью, махнул в воздухе Саньком. Тот, невежда, что-то ещё протестующе замычал.

***

— Сначала в поворот налево, — охотно объяснял серокожий клыкастый гуль в оборванных тряпках-обносках из обходящего коридоры патруля. — Идёте до конца коридора, проходите большой зал с горгульями, выходите из него в большие двухстворчатые ворота, там снова поворачиваете налево, спускаетесь по одной леснице, потом перед вами сразу будет другая, поднимаетесь, дальше будет извилистый коридор с разными дверьми, проходите по нему до большой арки из черепов, заходите туда...

— Тьфу! — зазвенел по полу выплюнутый нож Санька. — А это мы просто кругаля не дадим? — Голова показала глазами на находящуюся прямо перед нами арку из черепов, действительно, достаточно внушительную.

Гуль заметно смутился.

— Ну, мы всегда так ходим...

Патруль гулей поспешил удалиться в поворот налево.

— Тьфу! — смачно подытожил Санёк. — Дай нож!

***

— Р-р-р-р!

— Атас, зверинец! — заорал я, чудом ухитрившись мгновенно достать щит и успеть засунуть его прямо в пасть атакующему зомби-медведю. Дерево затрещало, зверь замер, двигая челюстями с крайне озадаченным выражением морды.

— Бжм!.. — неразборчиво поддержал меня Санёк, и мы выскочили наружу, захлопнув за собой дверь…

***

— Тьфу!.. — на этот раз это сказал не Санёк. А сундук. Такой очень подозрительный сундук с вырастающими щупальцами и полной острых зубов пастью под золочёной крышкой.

О его подозрительности мы узнали чуть позже, чем следовало, иначе не подошли бы к нему на расстояние, на котором он бы мог нас проглотить. Но мы не знали. И подошли. Так что перед «тьфу» сначала было «ням»...

И уж не знаю, что ему не понравилось больше — вкус нашей гнилой плоти или моя попытка отрезать чудовищу чересчур длинный язык. И, мне думается, это не имеет большого значения. Главное — что он нас всё-таки выплюнул. И...

Дзынь!

— Ну его на х-х-х!.. — Я отработанным движением сунул выпавший ножик обратно в зубы Саньку — точно как нянька соску плачущему младенцу. Озвучивать пришедшее в голову сравнение не стал — обслюнявленный друг и без того был крайне зол.

Продолжающий отплёвываться сундук мы обошли по широкой дуге.

***

И снова:

— Дзынь!

Это у Санька отпала челюсть. И, соответственно, снова выпал ножик. Но друг не обратил на это внимание, звонким, непохожим на свой собственный, голосом воскликнув:

— Кир, смотри! Кости дракона! Охрене...м-м-м!

Я поднял его голову на уровень своей, зажимая рот Санька свободной рукой.

— Во-первых, не кости дракона, а костяной дракон. А во-вторых, тише. А то кто его знает, вдруг буйный...

Санёк понятливо моргнул, и успокоился... особенно когда в зубах снова оказался ножик. Мы по стеночке обошли огромную сводчатую пещеру, в центре которой клубком свернулся костяной дракон. Который, кстати, так и не пошевелился. Наверное, всё-таки понял, что мы — свои, и, как он, служим Хозяину.

Выходя из пещеры, я ещё раз обернулся посмотреть на дракона. Всё же Санёк был прав. Зрелище поразительное.

***

— Что?.. — тихий голос Хозяина оказался низким, вкрадчивым, каждое сказанное им слово клеймом впечатывалось в беззащитный мозг... вот только в конкретно этом случае подкачала интонация — чистое, незамутненное охренение. Да, именно это слово.

Так что мы с Саньком тоже порядком охренели — отчасти за компанию (эмоция ощущалась остро, как своя), отчасти от того, что Хозяину тоже не чужды человеческие чувства. Поэтому повторил предложение, вызвавшее такую реакцию, я с заметной задержкой:

— Не могли бы вы Санька подлатать? Ну, голову обратно к телу приделать, — уточнил я на всякий случай. Ситуацию я, конечно, описал Хозяину (на протяжении рассказа всё выше поднимавшему густые чёрные брови) с самого начала, но мало ли, какое непонимание могло случится.

Сам Санёк скромно молчал, лишь еле слышно скрипя зубами по ножику. И он не виноват, что этот раздражающий скрип остался единственным звуком в лаборатории, где мы и нашли Хозяина.

Незыблемо стояли высокие, под потолок, шкафы заполненные книгами на непонятных языках и колбами с магическими эссенциями. Замерли, перестав шуршать и попискивать, повисшие на потолочных балках летучие мыши, хотя, вроде бы, неразумные создания. Замолчал прикованный к рабочему столу пленник (видимо, ещё кто-то из идиотов-приключенцев), ещё живой и на вид даже почти целый, — не то, что стонать и ругаться, даже дышать перестал, выпучив глаза.

Не дышал и Хозяин — тёмная, величественная фигура замерла, словно статуя, молча сверля нас взглядом. Правда, не уверен, что он дышал и до этого момента, как-то не сообразил обратить внимание...

Наконец, Хозяин поднял руку — медленным, полным скрытой силы жестом жестом. Вдруг сам собой взвился в воздух чёрный посох, до того небрежно прислонённый к столу, и лёг прямо в подставленную ладонь. Ярко загорелся зелёный камень в навершии, заставив заплясать по стенам причудливо изгибающиеся тени. Хозяин шагнул к нам с Саньком, занося посох...

Нежить не может бояться. Но тогда я на мгновение ощутил абсолютно живую жуть. Захотелась убежать... но предо мной был Хозяин. И, если ему вдруг захотелось прервать наши с Саньком нежизни, то... противиться ему? Я бы просто не смог этого сделать.

Поэтому остался стоять, глядя Хозяину в лицо, которое вдруг оказалось очень близко.

Прошла, может, секунда... и посох опустился на мою голову. Не ударом — лёгким постукиванием. Раз, другой, третий...

— Хм... — Хозяин озадаченно нахмурился, проводя надо мной рукой, тоже начавшей светиться зеленоватым светом.

— У меня всё нормально, Хозяин, — на всякий случай уточнил я. — Это вот Санёк...

— Тихо, — велел Хозяин, и я осёкся.

Но долго тишина не продержалась.

— У вас есть имена? — не сдержал неуместного (от привязанного к пыточному столу человека) интереса пленник.

— А как же, — я пожал плечами.

— Угу, — поддержал Санёк.

— Да тихо, чтоб вас! — рявкнул Хозяин, стукнув посохом об пол. Все послушно замолчали. — Так. Вы... — он мелком глянул на Санька, — ...двое. Возвращайтесь, где стояли, нечего отлынивать под надуманными предлогами!

Противиться воле Хозяина, как я уже говорил, было невозможно. Мои ноги сами совершили поворот на сто восемьдесят градусов и понесли нас с Саньком к выходу из лаборатории. Но до того, как дверь захлопнулась за моей спиной спинами, мы успели услышать:

— Так. А теперь ты... — голос Хозяина стал тише и глуше, но даже моё подгнившее ухо ещё различило следующие несколько фраз, — Вот ты тоже не знал, что нежить обладает самосознанием? И я, представляешь, не знал... имена. Офигеть. Имена.

А потом дверь закрылась. А ноги несли меня дальше по коридору, как я понял, не собираясь останавливаться раньше, чем мы исполним приказ Хозяина и вернёмся к оставшимся но посту ребятам.

— Э! — подал голос Санёк. — Взм нжк!

Я взял ножик, освободив товарищу рот. Санёк начал поспешно говорить, едва разжав зубы: видать, сильно припекло этого вечного молчуна.

— Кир, получается, если Хозяин сказал про «надуманный предлог» — старательно процитировал он вплоть до интонации, — то он считает, что я годен к дальнейшей службе?

— Получается, да, — кивнул я, удивляясь, что он хочет обсудить что-то столь очевидное. — Ты крутой, Санёк. И голова у тебя на месте. И ножик. И Хозяин явно в тебя верит. Что ещё надо? Будем тебя во врагов кидать.

— Ага, — удовлетворённо протянул Санёк и замолчал. Даже не требуя немедленно обратно любимый ножик.

Чудеса.