Самуэль ир'Деспер. Личность героя

Кто я? Меч защищающий

Лезть наверх было очень сложно. Детские ручки до содранных ладошек царапала шершавая кора дерева, а деревянный меч так и норовил зацепиться за ветки.

Но Сэмми упрямо полз все выше, пыхтя, краснея от натуги и сдувая с глаз непослушные прядки. Его цель была уже так близка — раскрытое окошко отцовского кабинета совсем рядом с разлапистой лиственницей, по которой и карабкался мальчуган.

Пошатнувшись на самом краю ветки, он перевалился через подоконник и тут же вскочил, проверяя крепко сшитую одежку: мама расстроится, если он снова ее порвет. Лишь убедившись в целостности своего наряда, парнишка со сверкающими от предвкушения глазами огляделся и уверенно прокрался к стоящему в углу доспеху.

Эти латы не были похожи на сверкающие на солнце парадные доспехи папы: все во вмятинах, потертостях и царапинах, они рассказывали юному Десперу истории о сложных битвах и победах, пока он водил неловкими пальчиками по неровностям и шероховатостям металла. Эти истории звучали в его голове надломленным голосом дедушки, унося в мир фантазий.

И вот он уже верхом на верном коне несется сквозь толпу врагов, разя направо и налево сверкающим в лучах солнца мечом ужасных монстров, ловко уклоняется от стрел, молний и магических снарядов! Он мчит вперед, взмывает в небеса на друге-грифоне — нет, драконе!...

Тихий смех деда у входа вырвал Сэмми из фантазий, заставив его пошатнуться на спинке кресла, которое он оседлал в пылу игры и уронить вскинутый вверх меч. Секундой спустя малец полетел вслед за своим игрушечным оружием, больно приложившись об пол.

Резкая боль пронзила ногу от коленки вверх и вниз, в глазах потемнело, но парень тут же вскочил, пытаясь сдержать брызнувшие было слезы.

— Навоевался, великий полководец?

Дед склонил свое широкое морщинистое лицо к парню, вглядываясь в него.

— Прости, деда, — тут же выпалил мальчуган, сдувая прядь с лица. — Со мной все в порядке, видишь?

Для демонстрации он прошелся перед старым рыцарем, почти не хромая — нога еще болела, но уже совсем немного, он мог спокойно это вытерпеть.

— Вот как. Это замечательно, — по-доброму улыбнулся дед и тут же нахмурился, делая строгое выражение лица, которое портили лишь смеющиеся лапки морщин в уголках карих глаз. — А что это ты делаешь в кабинете с утра пораньше, а? Пролез без разрешения отца?

Сэмми тут же уткнулся взглядом в пол, ярко краснея уже от стыда.

— Прости, деда, но папа ведь еще так долго будет спать! — пробурчал мальчишка, ковыряя ковер носком сапога.

— Вообще-то Роб проснулся еще до рассвета и поехал в деревню. Очень уж хотелось ему порадовать своего наследничка, — хитро улыбнувшись, поделился секретом дед и, кряхтя уселся в кресло, оглядываясь на свои старые доспехи в углу. Он хлопнул пару раз по подлокотнику, на который тут же забрался Сэм, и усмехнулся. — Сражал чудовищ, м, Сэм?

— Ага! Деда, а я ведь стану рыцарем, как и ты, когда подрасту, да?! — с надеждой заглянул в глаза старика мальчик.

Старый вояка усмехнулся и потрепал его по голове, не торопясь отвечать.

— Рыцарем хочешь быть, да… Нелегкое это дело, Сэмми. Чтобы быть рыцарем, ты должен четко понимать, для чего тебе дан твой щит и меч. И покуда ты не поймешь этого, ты не станешь им по-настоящему, — задумчиво протянул он наконец и с улыбкой посмотрел на внука. — Для чего меч рыцарю, Сэм?

Мальчик задумался, разглядывая доспехи. Разить чудовищ? Нет, ведь рыцарь — человек чести, а с монстрами может сражаться любой воин. Так для чего же?

— Эх, Сэмми… Я скажу тебе сейчас, но поймешь ты это гораздо позже, — увидев замешательство в глазах внука улыбнулся старик. — Мы носим меч и щит, но лишь для защиты жизни и чести — своей и других. Твой меч — это орудие для сохранения слабых. Мы не посвящаем свои жизни себе, мы преодолеваем возможности человека ради других. Долг рыцаря руководит его жизнью, Сэм, — с какой-то затаенной грустью почти прошептал дед. — Если так велит твой долг, значит ты обязан сделать это. Запомни это, Сэмми: Debes, ergo potes. Должен, значит можешь — и никак иначе.

Мальчик сидел на коленях деда, с широко раскрытыми глазами, каждое слово.

Лишь позже вечером он получит от отца свой первый стальной меч — плохонький, короткий и тупой, предназначенный только для тренировок. Но даже его он никогда не достанет без повода.

И не уберет без чести.

Знаки вселенной. Трещина на щите

— Деспер, чего ты там копаешься?! А ну живо сюда!

Рыцарь едва не дернулся, услышав гневные нотки в голосе сэра Касио, привычно реагируя на его негодование, но сдержался, позволив оруженосцу застегнуть особо труднодоступный ему ремешок. Убедившись, что испуганный и торопящийся парнишка закончил, он тут же подхватил щит и провел по его боку рукой — как-то так само собой получилось, что за этой частью своего снаряжения Сэм следил особенно тщательно, не допуская появления трещин и сколов.

Но долго рефлексировать было нельзя. Поэтому молодой рыцарь выбежал из палатки и помчал на коне в очередной бой — этой ужасной войне не виделось ни конца, ни края. В чем-то он был даже этому рад. В бою нет времени на мысли о былом.

…

Та битва была сложна. Ему едва удавалось уклоняться от вражеских атак, прорываясь вперед, сквозь линии противника плечом к плечу с такими же воинами, как и сам Сэм.

Но она закончилась и вот он уже ехал, покачиваясь в седле и мрачно смотрел перед собой на проплывающие мимо покрытые снегом поля, уже так далекие от боевых действий, что они должны бы действовать умиротворяюще своей чистотой.

Но щит раскололся.

Такого еще не было. Сэм тщательно проверял свое снаряжение, зачаровывал и чистил его. И все же от, казалось бы, легкого удара всадника щит разломился пополам.

Это было нехорошо. Скверное ощущение заполняло душу рыцаря, пока он ехал рядом с сэром Касио домой и пытался убедить себя, что случившееся — обычное дело. Благо, командование удовлетворило просьбу взять увольнительные и поехать к родным в Бреландию.

— О чем приуныл, Деспер? — хрипло рассмеялся, глядя на молодого человека старый вояка. — Выше нос, уже совсем скоро ты будешь дома и сможешь снова уцепиться за мамкину юбку!

Голос наставника оставался фоном даже когда Сэм спешился для привала в нескольких часах от Вазиронда.

Он умолк лишь тогда, когда в воздухе стал нарастать низкий гул. Земля затряслась, заставляя схватиться за мечи и удивленно озираться в поисках врага.

Но тут же рыцари, оруженосцы и слуги попадали на том месте, где стояли, от мощного потока воздуха. Сэм упал неудачно, весь воздух выбило из легких, а в глазах на миг потемнело, но он сразу вскочил и тут же застыл, удивленно глядя перед собой широко раскрытыми глазами.

В том месте, где только что было разрытое боевыми машинами поле, стоял туман. Мертвенно-бледная стена возвышалась там, откуда только что приехали уставшие от боев бреландские воины. Она поднялась на много миль вверх, влево и вправо, куполом накрывая бывшие сайрийские земли.

Гомон множества голосов по ту сторону на миг прозвенел и тут же заглох. Кто-то из стоящих рядом упал на колени и начал молиться. А Сэм лишь стоял и смотрел, пытаясь осознать, что только что произошло — а случилось нечто ужасное, в этом никто не сомневался.

Но даже в самых своих худших кошмарах они в тот момент не мог представить величину катастрофы. День Скорби произошел и унес с собой великое множество жизней.

Но Самуэль ир’Деспер и его отряд чудом остались в живых.

Стереотипы. Дама сердца

— Вот тут... — Гилберт съежился под одеялом и прижал к груди руку, с болью глядя на старшего брата, — ей страшно. Разве рыцари не должны защищать своих дам, развеивая любые их страхи?

Самуэль сидел у кровати и смотрел в такие большие и наивные глаза уже совсем взрослого малыша Гила, что было сложно не вспомнить собственную наивность.

Боги, как же он похож на него, если задуматься! Совсем юный, в том же возрасте Сэм уже прислуживал сэру Касио, готовясь стать его полноправным сквайром. Сейчас из-за всего случившегося положение Гила оказалось гораздо хуже, чем у Сэма когда-то.

И его наивный взгляд был тоже устремлен вслед одной-единственной леди.

Милой, невинной, нежной подобно цветку фиалки. Ангела с золотыми локонами, тонкими белыми плечами и безмерно наивными голубыми глазами. Она была для него воплощением всего чистого, светлого и возвышенного. Он был готов отдать ей свою жизнь, пасть ниц перед Прекрасной Дамой.

Как глупо он смел надеяться, что леди Камила ответит на его предложение руки и сердца согласием…

***

— Отец, я не понимаю…

— Стой, кому, говорю!

Роберт ир’Деспер выдохнул и посмотрел на своего наследника, пытаясь понять, насколько адекватно он может мыслить. Растерянный Самуэль не отрываясь смотрел в сторону бального зала, где только что его возлюбленная объявила о помолвке со старым маркизом Монтерей.

Еще там он видел, что Сэм был готов прямо там потребовать удовлетворения, что в данной ситуации…

Роберт вздохнул. Самуэль был воспитан хорошо. Даже слишком хорошо. Сэм сдержался и позволил вывести себя из поместья. И он никак не мог поверить, что причина всех шепотков с начала вечера, всех косых взглядов и даже самого факта помолвки Камиллы была именно в его любимой.

— Залезай.

Голос Роба звучал отрывисто и четко, он отдавал приказ, а не просил, подталкивая юношу к подъехавшей к ним карете. Самуэль растерянно и явно автоматически залез в карету, что позволило Роберту выдохнуть и подать руку своей дорогой супруге Лианне и обеспокоенно оглядывающейся сестре Шеле.

— Отец…

— Молчать! — отрезал Роб, зыркнув на сына, осаживая его — сейчас первым делом надо было разобраться в ситуации. В карете повисла тяжелая тишина, прерванная главой семьи лишь когда они выехали за пределы поместья. — Шела, рассказывай.

Женщина нервно передернула плечами и закуталась в тонкую шаль. Активная, с широкими черными бровями над выразительными глазами, она не слыла красавицей из-за немного угловатого лица, но зато с легкостью находила собеседников, готовых поделиться свежими сплетнями.

— Самуэль опорочил леди Камилу. Она по доброте своей уговорила маркиза, воспылавшего к ней чистейшими чувствами, что простила его и упросила не губить юношу. Тем не менее он потратил очень много сил, чтобы о позоре Десперов узнал весь свет, так что теперь мы — персоны нон грата… По крайней мере, пока вся эта ситуация не разрешится, — выдала Шела, поджав губы после секундного размышления.

Сэм вскочил от возмущения, но Роберт лишь крепче сжал зубы и заставил сына сесть.

Конечно же, Сэм не делал ничего, что могло бы навести хотя бы тень на его любимую, в этом Деспер-старший был уверен.

Он не знал лишь, что это было только началом волны несчастий, обрушившихся на их семью.

***

Судорожно выдохнув, Сэм отбросил мысли о Камиле прочь. Источником слухов оказалась именно она, но волна накрыла его и его семью уже слишком сильно. И сейчас, по прошествии десяти лет, они так и не смогли выкарабкаться из всего, что она им устроила.

Зачем? Кто знает. Она решила не объяснять причины своих поступков. И в какой-то момент до Сэма дошло: Камила была и остается всего лишь жадной, упивающейся властью эгоисткой и гедонисткой, не способной ни на толику сопереживания.

Но Гил не должен повторять ошибок своего старшего брата.

И даже если София освободит его братишку от принесенных им клятв, он не будет один, даже если захочет закрыться в себе подобно Сэму.

Ну, от тебя мы такого не ожидали! Конверт

Рука лорда Ленара была широкая, мозолистая и шершавая. Это была рука воина. Не офицера и не аристократа, а того, кто привык держать в руках оружие, направлять против своего врага меч, а не подчиненных ему солдат.

При этом подтянутый не по годам старик всем своим видом показывал благородство, вызывал какое-то необычное благоговение перед умудренным опытом полководцем, а добрые глаза, широкая улыбка и немного простоватая речь притягивали взгляд и так и манили довериться ему.

Самуэль знал боевого товарища своего деда всего несколько дней, впервые столкнувшись с ним в Королевском парке рядом с замком Брокенблейд.

И за это время старый лорд, чью фамилию он так и не узнал, успел помочь ему так, что Сэм ощущал благоговейный трепет перед этим благородным человеком, которого поставил в своей голове наравне с отцом как идеал бреландского дворянина. Жаль только, что черты, что он увидел в лорде Ленаре, не встречаются среди высшей аристократии.

— Так, где же… — старик похлопал себя по одежде и тут же задорно улыбнулся, протягивая простой конверт без подписи. — А, вот. Бумагу вам подготовил, пока вы с леди собирались. Ну что же, было приятно познакомиться, юный Деспер. Я рад, что дети Корда столь же достойные люди, что и их дед. Во время сезона я буду занят, но если выдастся минутка, загляну к вам в гости. Приятно провести время в моем доме. Просто покажите бумагу внутри на входе, и вас пропустят.

Сердечно попрощавшись со стариком, Сэм еще некоторое время смотрел вслед ему, напевающему своим гулким, хорошо поставленным голосом себе под нос: “Бреландия, о наша Бреландия, страна свободы и доблести…” Не глядя, он засунул конверт за пазуху и обернулся к своей спутнице.

…

— Ч-ЧТО?!

Алима и Шеаран синхронно дернулись и посмотрели на ожидающего их рыцаря.

Ожидая, когда эльфийка закончит уход за своей кобылой, он сам потянулся к конверту, что дал ему лорд Ленар, чтобы узнать, куда ему следует ехать на время светского сезона, раз старый друг его деда решил любезно приютить Деспера у себя.

Простой конверт без какой-либо подписи сначала удивил рыцаря, но стоило ему перевернуть его, как вид печати, выдавленной на сургуче, заставил землю уйти из-под ног, а голову закружиться: на щите, поддерживаемом с двух сторон не вивернами, как на гербе Бреландии, а настоящими золотыми драконами, стоящими на поросшей розами лужайке, и украшенном величественной короной и горностаевым наметом, скалился огромный черный бреландский медведь.

Едва услышав оклик возлюбленной, Сэм прочистил горло и смущенно отвел взгляд в сторону.

— А лорд Ленар ир’Винарн не так прост. Прости, если напугал.

А ведь он решил, что Ленар не более чем барон! Отставной офицер, а тут… Герб бреландских Винарнов, герб королевской семьи. Но кто? Как ни старался, Самуэль не мог припомнить в семье Его Величества никого с таким именем. Неужто кто-то из дальних родственников?

И тем сильнее в нем разгоралось любопытство. Куда же его и Алиму пригласили так просто? Да и назначение Гила теперь выглядело гораздо логичнее…

Надеясь, что ничего страшного от вскрытия этого конверта не случится, ведь ему же нужно будет показать само письмо, а не его, Самуэль сломал печать и погрузился в чтение, не слыша, как Алима подошла к нему со спины.

“Приказом Его Величества Короля Бреландии Боранела ир’Винарн… на время проведения мероприятий, приуроченных к парламентским заседаниям с оларуна по барракас 1006 года от основания Галифара… пригласить в гостевое крыло замка Брокенблейд… баронета Самуэля ир’Деспера и его даму Алиму из народа таирндал…“

С каждым новым словом глаза рыцаря расширялись все больше, а зрение темнело. Переливающаяся внизу листа магическая печать Его Величества и знакомая Сэму с детства подпись заставляли кровь отливать от лица, а мозг впадать в ступор в попытке осознать произошедшее только что.

— Э-э-э-это п-проп-пуск для нас в Б-брок-к-кенблейд… — ошарашенно выдавил из себя запинающийся мужчина, не в силах оторвать взгляда от листа. — И п-подписано Его Велич-чеством…

После почти минуты молчания девушка залилась звонким смехом, оперевшись о смущенного мужчину.

— Ленар… БоРАНЕЛ! Сэм, ну ладно я, но ты-то своего короля как не узнал?!

Он перевел взгляд на смеющуюся эльфийку, постепенно осознавая.

— Ох, ё… Его Величество? Так просто?

Никогда в жизни он бы не подумал, что веселый старик, гостивший у него последнюю пару дней — его повелитель. И уж точно никто не поверит в такое, если Сэм решит об этом рассказать.

Предметное. Окарина

Тихая тоскливая мелодия навевала меланхолию и уносила мыслями далеко-далеко. Туда, где он не знал бы горя. Туда, где за ним бы следили прекрасные глаза цвета фиалок.

Огрубевшие от тренировок руки скользили по немного шероховатой поверхности простенького инструмента с небывалой нежностью и бережностью, выискивая каждую трещинку в лаке, покрывшем глину, касаясь отверстий, вычерчивая изгибы окарины.

Припав губами к этой заморской флейте, Самуэль превращал свое дыхание и в печальную песнь тоски по дому, и в полную надежды мелодию с мыслями о любимой. Ведь когда-то это Ее губы касались этой глины, Она ловко перекрывала своими тонкими пальчиками отверстия, создавая свою музыку.

Однажды он вернёт ей эту вещь. А пока окарина станет лекарством для израненного сердца.

— Хисса... Когда-то учила меня играть на окарине.

— Я буду беречь ее как зеницу ока. И верну, когда мы вновь встретимся после того, как ты зайдешь в Храм Веков.

Я чувствую. Блуждающий рыцарь Самуэль ир'Деспер

Все тело болело до потемнения в глазах — сир Деспера был беспощаден к провинившемуся подчиненному, выматывая его до полного изнеможения, давая отдых только при приближении к линии фронта, когда он был нужен максимально собранным и подготовленным к боям.

— Деспер! Тебе посылка!

Голос сэра Касио ир’Верита вырвал молодого Самуэля из забытьи, заставив дернуться и тут же пожалеть об этом движении: кажется, даже дышать было больно.

Каждый день, кляня сира, юный Деспер в то же время понимал, для чего это все было нужно. Первые дни сэр Карсио просто никуда его не пускал, заставляя постоянно пить и заниматься, заниматься до изнеможения, пока с него не сойдет семь потов. Это одновременно проясняло больной разум и в то же время прогоняло всякие мысли и воспоминания о своем позоре.

Иногда он валился с ног, мышцы болели и не слушались, судорожно сжимаясь. Тогда сэр заставлял его пить какие-то лекарства, найденные в закромах его бездонной сумки, заставлял есть даже когда не хотелось, по расписанию.

Сэм все никак не мог понять, чем он объяснял такой режим для рыцаря остальным, но за те две недели к нему не подошел никто, кроме сэра Касио.

Организм очистился от заразы, которой он себя травил. Теперь… теперь сир заставлял, кажется, очищать разум.

Рядом со спальником упал мешочек, а рядом плюхнулся и сам ир’Верит: плотно сложенный, с небольшим пузиком от частых возлияний, он выглядел потрепанным жизнью старым волком из-за своего опухшего лица с давней щетиной и встрепанных сальных волос. Вот только взгляд его все равно был цепким, оценивающим, холодным.

— Валя-я-а-ешься, Деспер? — распространяя вокруг себя запах перегара, протянул он и приложился к фляжке: о ее содержимом Сэм мог только догадываться, как и о том, что именно топил его командир на ее дне. — Валяйся уж. Завтра мы выступаем, так что время расслабляться закончилось. Пришел в себя хоть? — Сир криво усмехнулся, увидев слабый кивок своего бывшего оруженосца. — Я не особо хотел бы читать тебе нотации, Деспер. Но вот что я скажу тебе: не ищи утешения в дурмане. Поверь мне: я искал, его там нет. Там есть лишь иллюзия покоя, а после все сожаления настигнут тебя снова и будут рвать душу, пока от нее не останется вообще ничего. Пока ничего не останется от тебя самого. И в тот момент ты перестанешь быть не только рыцарем. Ты перестанешь быть человеком. Перестанешь существовать.

Ненадолго замолчав, он снова усмехнулся и приложился к фляге:

— Впрочем, вряд ли такое имеет право говорить тебе старый пьяница Карсио ир’Верит. Поэтому не слушай меня. Послушай тех, кто любит и ждет тебя. Тебя! А не уничтоженного какой-то не особо высокородной мразью идиота! — Поморщившись, мужчина убрал свое питье и подтолкнул мешочек к внимательно слушающему его юноше. — Лианна что-то прислала, посмотри. Мать ждет тебя. Отец верит в твою силу духа, а брат будет видеть в тебе пример наравне с Робертом. Ну, посмотри же, чертов сосунок!

Едва выдохнув виноватое “простите”, Самуэль сел, ощущая каждую мышцу, и развязал небольшой узелок: металлическая баночка с сильнопахнущей мазью, которую мама всегда делала, чтобы помочь после долгих тренировок, лежала на самом его дне под россыпью аккуратно высушенных трав и письмом с карманным портретом семьи: точно такой же написали, когда Сэм только вернулся, до того рокового бала.

С портрета на него смотрели добрые глаза матери, держащей на руках совсем еще малыша Гила, отец стоял рядом внушительной стеной, защищающей от невзгод, а дед Корд прятал в бороде улыбку, прячась за спиной своего первенца.

— Ага… Видишь, Деспер? Во-о-от что ты должен помнить всегда: это люди, что поддержат тебя, даже стань ты последним мерзавцем Бреландии. Но скажи мне вот что: последний мерзавец Бреландии заслуживает любви этих людей?

Голос сира звучал странно тихо и спокойно, проникая в душу, потрепанную переживаниями. Нос и глаза защипало. Мамин почерк, которым начиналось длинное письмо от родни, заставлял сердце болеть и каяться.

— Нет, сир… — только и смог выдавить из себя Самуэль, не отрывая взгляда от портрета, на который откуда-то упала капля, размывая очертания людей.

— Вот именно. Так что не становись тем, кто будет недостоин их стараний. Не становись мной, разочарованием для родителей. Кто-то другой оставил бы и своего родного сына, чтобы избежать скандала, но Лиа и Роб стойко приняли удар на себя. Пусть это будет не зря.

Он почесал голову и поднялся, но, сделав пару шагов, остановился у границы света и тьмы.

— А, точно. Если что, я не сообщал им, в где и в каком состоянии я нашел тебя. Так что они не в курсе всего этого. Просто я забрал тебя обратно и все.

— Что? — Сэм удивленно вскинул голову и, не взирая на боль, посмотрел на своего наставника. — Но почему?

— Почему, почему… Я обязан Робу жизнью, дуралей. Отнять у него его старшего сына, сказать о позоре… Не самая лучшая благодарность. Сегодня последний день, когда ты сможешь нормально помыться и поесть. Тут недалеко горячий источник, так что ополоснись и готовься к долгому переходу. А, еще… Я распорядился, чтобы этот тупица Гарри подготовил заклинания для связи для нескольких человек из отряда. Свяжись с Лианной, побереги сердце матери.

Сделав шаг, он скрылся во тьме, не попрощавшись.

Самуэль был сбит с толку, но чувствовал как его наполняло странное осознание: его любят. Ему не надо сражаться во имя предавшей его девушки. Ему нужно сражаться во имя жизни совсем других людей.

Людей, которых он подвел и больше не мог смотреть в глаза ни одному из них.

И пройдет очень много лет, прежде чем он примет это и вернется домой.

— Так что, вот такая история неблагодарного сына…

— Нет... Это история потерявшегося ребенка, что очень долго искал путь домой... Так долго, что успел повзрослеть.

— Называть ребенком ветерана войны…

— Ребенком может быть кто угодно. Это вопрос не возраста, а состояния, ведь ты... Не мог найти путь домой. Блуждающий рыцарь Самуэль ир'Деспер.

— Мне нужен был свет, чтобы найти его... Все же люди не могут видеть в темноте.

Сквозь призму творчества. Ярче звезд

Глубоко вдохнув, Самуэль свёл пятки вместе, вытянувшись по струнке и с прижатой к телу для лучшей осанки рукой, склонился перед своей Дамой Сердца, протянув к ней ладонь второй руки в изящном, хоть резковатом, па.

Тепло кожи его избранницы чувствовалось и сквозь кружевную перчатку, обхватившую тонкую ручку. Широкая ладонь легла на изящную талию, притягивая партнёршу к рыцарю. Девушка, смущённо выдохнув из-за множества взглядов, что устремились на пару в этом светлом зале, прижалась к рыцарю даже слишком сильно, буквально падая в объятия, позволяя поднять себя над полом незаметно для придирчивых и внимательных аристократов.

Под тонкий визг скрипок, смягчённый низким гулом контрабасов, валторн, и резкий стук ударных, Сэм медленно закружил возлюбленную в вальсе своих чувств к ней, помогая с непривычным танцем в меру сил.

Сэм не был лучшим из танцоров, но выучить принятые при дворе вальс и полонез в своё время наследника рода заставили. Но сейчас, окутанный сладким облаком цитрусового аромата, с трепещущей от близости возлюбленной, мужчина ощущал, будто ноги несут его сами, окружая пару взметнувшимся подолом прекрасного платья девушки.

Самуэль вёл её под ускоряющийся темп вальса уверенно, не замечая ничего вокруг, будто весь мир сократился до них двоих. Сердце гулко стучало в груди в унисон с её сердцем, а каждый вдох вновь уносил рыцаря в далёкий мир грез, что показала когда-то Мевакри: когда-то невыносимо далёкий, он, казалось, приближался к рыцарю с каждым новым шагом, новым поворотом.

Фамильное кольцо Десперов сияло в тот вечер на пальце будущей хозяйки сего дома ярче, чем луны на небосводе.

Вижу цель, не вижу препятствий. Имя превыше всего

Самуэль потёр разбитый в кровь кулак. Немного заплывшим глазом он смотрел на своего противника и усмехался: виконт ир’Венел, главная мразь Бреландии и первый подпевала вечно “любимой” маркизы ир’Монтерей, едва держался за стенку, харкая кровью и желчью, а одна рука его и вовсе повисла плетью. Изящный фрак молодого денди был изодран и пропитался грязью, кровью и потом, а опухшее лицо не выражало уже больше ничего, хотя помутнённый зельем разум Самуэля выцеплял искры страха в глазах избитого им аристократа.

Пошатнувшись, Самуэль хмыкнул и притянул за грудки вяло сопротивляющегося виконта.

— Ну что… Кажется, ты проиграл эту “дуэль”, — паскудно усмехнувшись, рыцарь оскалил зубы, обдавая когда-то смазливое лицо Венела духом своего перегара. — Полагаю, ты запомнил этот урок? Или хочешь продолжить наш поединок?

Поспешно покачав головой, подонок начал брыкаться чуть активнее, пытаясь выбраться из железной хватки Деспера, но тот держал крепко, несмотря на пьяный угар. Мягко улыбнувшись, Сэм похлопал парня ладонью по щеке, будто подбадривая, но на деле с удовольствием слушая скулёж виконта.

— Отлично, моя матушка готова выслушать твои… — Деспер обернулся к обступившей их перешёптывающейся толпе, рассеянно пошарил по ней взглядом и нахмурился, не увидев седого пучка на голове дамы Лианны в первых рядах. Почти сразу, правда, Самуэль снова улыбнулся и зашарил на поясе, доставая небольшой кристалл. — Так! Не волнуйся, хоть она и ушла уже, у тебя всё равно есть шанс извиниться перед единственной святой женщиной в нашем мире!

Сжав грани, он бросил кристалл на землю и тут же толкнул к нему несопротивляющегося виконта, елейным голосом подначивая его говорить.

— Д-да… — ир’Венел судорожно сглотнул, глядя на розоватые грани, и начал тихо мямлить извинения перед милейшей дамой ир’Деспер.

Довольно осклабившись, Сэм смотрел на ползающего в его ногах ир’Венела с распадающимся в груди чувством садистского удовлетворения. Насладившись унижением своего визави, он подошёл ближе и улыбнулся в записывающий всю эту сцену кристалл, хлопнув парня по больному плечу, отчего тот едва не потерял сознание от боли.

— Вот видишь, матушка! Вышло просто небольшое недопонимание! Лорд ир’Венел просто стал в последнее время плох зрением и перепутал тебя с этой, как её… — сощурившись, мужчина посмотрел в глаза жертвы, чуть сильнее сжав руку на плече.

— С-с-с Камилой ир’Монтерей! — взвыл парень, опадая на землю и тут же лишаясь чувств.

Поморщившись от вида опухшего от побоев аристократа, Сэм вспомнил, с какой бравадой тот заступил ему дорогу. Дурак, каких не сыскать — можно подумать, уроков фехтования изнеженному дамскому угоднику было бы достаточно, чтобы выстоять против настоящего воина!

Более того — глупости Венела хватило принять официальный вызов Самуэля.

Душу ещё долго будут греть его крики и просьбы пощады, когда Сэм, вслед за потерявшим свою рапиру ир’Венелом, откинул в сторону меч и продолжил колотить просто руками и ногами.

Подняв свои вещи и не забыв кристалл, Деспер направился прочь от места побоища — никто не рискнул встать на пути мужчины, слишком угрожающий вид представлял собой небритый, взлохмаченный и покрытый чужой кровью рыцарь.

Никому и никогда он не позволит порочить имя его семьи.

И он только что позаботился о последнем из шайки Камилы.

***

— Сэмми, ну как так можно?

Голос причитающей матери вызывал раздражение, раскатываясь набатом в больной после вчерашней попойки голове. За последние годы в причёске дамы Лианны прибавилось белоснежных волос. Любившая приёмы не меньше тёти Шелы, дама заперлась в четырёх стенах поместья, почти всё время проводя в корнях дуба у озера с тех пор, как пришла весточка о смерти отца на войне. Так и не добравшийся после рокового бала Монтерей до границ Бреландии и Сайра Самуэль взял в свои руки бразды правления семьёй.

За несколько лет потух и дед Корд, а матушка с тяжёлым сердцем отослала дядю Альфреда с ещё совсем малышом Гилбертом подальше на север, куда-то, где жили в уединении родственники Лианны.

— Так и можно! Мать, помолчи хоть немного! — рявкнул, наконец, Самуэль и потёр переносицу. — Я делаю, что могу, чтобы эти зарвавшиеся великосветские дебилы продолжали считаться с нашим именем!

Он не смотрел ей в глаза. Это было невыносимо: в них он всегда читал немой укор и страх. И страх этот уже давно был не за Сэма. Лианна ир’Деспер боялась своего первенца, боялась того, кем он стал.

“Плевать! Главное, это работает, — вздохнул он и продолжил снаряжаться, пытаясь убедить самого себя в том, что он всё делает верно. — Она поймёт… Больше никто не смеет и слова сказать против, так что сейчас мать поживёт немного в покое, без этих гнусных перешёптываний за спиной, и всё поймёт! В конце-то концов… Честь превыше всего.”

Открыв дверь, он вышел из комнаты и тут же замер.

Это был не коридор поместья. Самуэль стоял в высокой округлой пещере, освещённой где-то сверху странным золотистым сиянием. Прямо перед ним, буквально в метре, стоит лишь протянуть руку, зависла полуматериальная стена фиолетового света, такая же, как и в противоположной стороне этого ненормального помещения.

“Самаэль ир’Деспер, тот, кто достал меч однажды без повода! — пронёсся в его голове сокрушительный и мощный драконий голос, а с потолка сквозь свет рыцарь различил повернувшийся в его сторону острый змеиный зрачок. — Ты — отголосок иного решения, иного мира. Сразись со своей ипостасью этой вселенной или сгинь! Око Хронепсиса рассудит, кто из вас был прав!”

Вихрь чужих воспоминаний подхватил душу рыцаря, пока за второй завесой сформировался широкоплечий силуэт воина.

Поняв, что от него требуется и что стоит на кону, Самаэль перехватил меч крепче и сделал шаг через завесу одновременно со своим более мягкотелым двойником.

— Слабак... Мнимые убеждения дороже семьи и имени? Слюнтяй, неудивительно, что о тебя вытерли ноги, ты даже невесту защитить не в состоянии, — выплюнул он, направляя на другого себя меч. — Я, Самуэль ир'Деспер, истинный защитник чести семьи Деспер, вызываю тебя на бой!

Слева и справа от обоих Самуэлей вспыхнула завеса, пропуская внутрь полусферы пещеры ещё две пары противников.

Испытание Судьбы началось.

Всё, что не делает сильнее, убивает нас. Тень Эстона

— Ты же не думал, что я и правда соглашусь связать свою жизнь с нищим и почти безродным рыцарем? Прояви ты себя на поле боя, я бы ещё подумала, но стать дамой Деспер и прозябать в вашей глуши как жена баронета?! Ха-ха-ха!

Насмешливый голос Камилы звенел в ушах при каждом ударе, заглушая шум битвы застилающей разум пеленой.

Шаг, ещё один, разрубить врага поперёк и не обращать внимания на вонь брызнувшей на всё вокруг гнили. Конь пал ещё полчаса или час назад: с наступлением ночи он потерял счёт времени.

Когда уж его считать, если чудом выживаешь в этой бойне…

Они стояли под Эстоном уже две недели. Путями молниевой дороги привозили подкрепление и провиант, благо станцию удалось отвоевать, всё как обычно: в крепости засели каррнатцы, а Бреландия помогала Сайру освободить эту точку. А потом начался кошмар.

Мертвецы валили из крепости непрерывным потоком, заполняя холмы. Не крепкие и разумные воины Каррната, сидевшие в осаде, а грузные, неповоротливые зомби, прущие безмозглой волной из ворот. Кто-то неловко падал с узкого мостка, едва сохранившегося с начала войны, прямо в воды небольшого озера, но легче от этого не становилось. Заражённые гниющей плотью воды уже к полуночи начали источать смрад у берегов деревни, а нежить, как ни в чём не бывало, просто шла по дну и доходила до совместных сил Бреландии и Сайра, обтекая холодными каплями.

Самуэль слышал крики, что заставляли застывать кровь в жилах, чувствовал, как трясётся в руках меч от страха и усталости, как обжигают раны, пробившие его доспех и попавшие между сочленений, рука всё ещё немела от мощного удара, расколовшего щит.

Рыцарь еле поднимал меч, сжимая его обеими руками, и уходил вбок от ударов врагов, то и дело натыкаясь на павших соратников и боясь, что каждый из них с минуты на минуту встанет ещё одним врагом.

А в ушах набатом звучали слова Камилы, приходилось встряхивать головой, чтобы прогнать от застилающегося потом и кровью взора глаза родителей, смотрящих на него с жалостью, сжимать зубы и снова атаковать.

Сейчас у него не было права отвлекаться. Он должен сражаться за родных и забрать с собой как можно больше врагов.

Когда лица Самуэля коснулся первый луч рассвета, он лежал почти без чувств, но живой. Немертвые иссякли в эту ночь.

Но будут приходить вовсе последующие уже кошмарными видениями, перемежаясь со звонким смехом маркизы ир’Монтерей и лицами и его собратьев, которых вскоре поглотит проклятый туман Дня Скорби.

Кошмары будут преследовать Самуэля ир’Деспера ближайшие десять лет, высасывая душу и чувства, пока в груди его не разожгут новый костёр жизни.

Счастливое воспоминание. Акколада

Белая рубашка свободно легла на чистое тренированное тело, окутывая запахом свежести, а шоссы плотно облепили ноги Самуэля. Пока он натягивал на себя алое сюрко, сердце радостно билось в груди, а губы сами собой расплывались в счастливой улыбке: сегодня день его акколады, день, когда Самуэль ир’Деспер станет по-настоящему взрослым. Сегодня он перестанет быть оруженосцем сэра Карсио ир’Верита, а встанет с ним плечо к плечу наравне, как рыцарь! И даже усталость от ночных бдений ни капли не уменьшала волнения в груди.

Этот день не может пройти неудачно!

Гулким голосом сэр Роберт ир’Деспер читал молитвы и восхваления каждому из девяти божеств церкви Верховных Владык, прося о защите, отваге и благосклонности к юному сквайру, стоящему сейчас, преклонив колени на специальную подушечку, и готовому ступить на путь мужчины. В руках отец будущего рыцаря держал плашмя оружие сына — длинный и широкий бастард, сияющий начищенным до зеркального блеска клинком с острым лезвием.

Едва заметно улыбнувшись в густую бороду, Роберт коснулся металлом шеи сына, с коротким наставлением, традиционным во время акколады, и подошёл ближе. Самуэль поднялся перед ним с колен, глядя вперёд восторженно и торжествующе, пока глава его рода опоясывал сына, показывая, что отныне стоящий перед ним юноша — полноправный рыцарь на службе у Его Величества короля Боранела ир’Винарна.

Сам Самуэль глядел вперёд, чувствуя, как перед ним простирается бесконечно долгая и светлая дорога жизненного пути.

*сквайр, эсквайр, дамуазо – оруженосец, рыцарский служка, обычно юноша из мелкого дворянства

*акколада – посвящение в рыцари

Совершенно секретно. Исповедь

— Вы решили подарить мне целую империю, зачем что-то ещё?

Лицо сидящей перед рыцарем девушки горело от смущения, она в панике бегала взглядом по похожему на пещеру окружению, нервно теребила рукав куртки. За эти несколько дней светлая кожа Софии ир’Форенуар испачкалась, короткие почти белые волосы слиплись от крови, пота и грязи, покрылись копотью. Но подопечная Самуэля, кажется, даже не замечала этого к его немому восхищению.

София оказалась совершенно лишена надменности и жажды власти. Наоборот, белые руки привыкли к труду, а кроткому нраву должны были завидовать половина монахинь, что обучали её в пансионе Первой башни. Но временами… Слова Самуэля София упрямо встречала таким твёрдым взглядом, что мог разбить алмаз, а убеждения и риторика казались удивительно зрелыми для её возраста, хоть в них и виделся присущий молодым людям налёт наивного максимализма. В конце-то концов, сам Сэм в те же годы был куда наивнее…

Хотя сама эта фраза была забавной. Переварив слова девушки, он невольно засмеялся, стараясь не будить спящую рядом в спальнике любимую.

— Простите, просто… Это звучит довольно смешно, — еле выдавил он из себя сквозь смех. — Я не могу подарить вам то, что и ваше по праву!

И впрямь, будто и правда посулил девице полцарства, от чего его когда-то ограждал Элен, хозяин небольшой таверны в Шарне.

Разговор перетекал странно от одного настроения к другому. Как-то так от скорого дня рождения Софии и подарка ей они перешли к его ухаживаниям за девушками. Удивительно — даже своей невесте Сэм пока не рассказывал эту историю целиком, только коротко отвечал на некоторые вопросы, а она, чувствуя, что тема больная, не лезла в душу, позволяя рыцарю найти в себе силы рассказать всё самому.

И вот мужчина сел во время привала в сложном походе напротив девушки, что должен защищать, ещё совсем юной и неопытной, и под её осторожными вопросами, наводящими на нужную тему, начал выворачивать душу, рассказывать о самом позорном эпизоде своей жизни. Слова лились удивительно легко, более не застревая в его горле удушающим комом, как это было раньше. Будто… он скинул этот камень с плеч. Голубоглазая пансионерка, которую Самуэль почти что выкрал так недавно, спокойно слушала его, поддерживая и мягко улыбаясь мужчине.

Впервые рыцарь почувствовал себя на исповеди.

Да, из неё была бы хорошая монахиня или жрица. Жаль только Сэм никак не может этого допустить…

Кем я хочу стать, когда вырасту. Опора рода Деспер

— … Мы собрали вас здесь не просто так, а чтобы объявить о том, что свершилось много месяцев назад в узком кругу наших семей и о чём не могли рассказать ранее, а именно, что мы решили связать наши жизни и дать свадебные клятвы восемнадцатого числа сего месяца.

Самуэль стоял в первых рядах аплодирующих дворян, с улыбкой наблюдая за счастливыми лицами своего братишки Гилберта и его невесты — теперь юная София носила это звание гордо, не скрывая своей радости и воодушевления.

Перехватив взгляд Гила, он ободряюще улыбнулся и сдвинулся в сторону. Пусть уже прошло довольно много времени, но Сэм так и не привык находиться среди знати, всё ещё ожидал удар в спину. В тени, где остались люди попроще, было уютнее и комфортнее — но не прийти на помолвку собственного брата он не мог себе позволить, как глава рода. Да и жена бы не простила ему такого.

Блаженная улыбка расползлась по лицу Самуэля, рыцарь невольно покрутил кольцо на пальце, дарящее ощущение тепла и надёжности. Он ушёл ненадолго, но уже скучал!

Вздохнув, мужчина посмотрел в центр зала, на кружащих в танце счастливых Гилберта и Софию.

“Побуду тут ещё немного и вернусь домой. Думаю, мать с отцом не дадут Гилу заскучать, случись что…” — решил Самуэль и вздохнул: завтра предстояло снова погружаться в дела поместья. Видит Эберрон, сражать демонов и драконов было проще… Хоть и рискованней.

***

Дверь тихо скрипнула, заставив мужчину замереть на миг, напряжённо вслушиваясь в тишину комнаты.

Лишь убедившись, что он никого не разбудил, Самуэль тихонько выдохнул и осторожно прикрыл дверь, продолжая путь в спальню на ощупь и по памяти. Добравшись до постели, он облегчённо вздохнул и слегка увеличил яркость светильника на тумбе, чтобы лучше ориентироваться.

Колыбель рядом качнулась, в ней плаксиво начал хныкать младенец, заставив Сэма тут же подскочить ближе, тихо напевая и качая люльку. Увидев, что это не помогает, мужчина бережно поднял новорождённого вздохнув. Сердце на миг замерло от страха, что он своими грубыми руками хотя бы немного навредит этому хрупкому созданию. Но мальчик только повернулся, схватил отца за подставленный палец, причмокнул и затих посапывая.

Едва дыша, Самуэль продолжил укачивать своего сына, не замечая улыбки на всё лицо. Душу наполняло умиротворение и счастье.

И маленький Дайлан ир’Деспер был частью этого счастья.