Самого счастливого года

Глава 1

Лидия плакала.

Посреди ярко украшенной заснеженной площади. Вокруг неё было столько радостных, смеющихся лиц, а она плакала. Громко. Некрасиво. Самозабвенно.

Но сколько бы она ни рыдала, лица людей оставались всё такими же безоблачными, как и в момент, когда она начала плакать, как и за два часа до этого, как и последние пять, а может быть и шесть лет. Лидия не была уверена, что не сбилась в подсчётах.

Вечно счастливыми они были с тех самых пор, как она пожелала, чтобы праздник был сломан.

– Думаешь, твоему горю можно помочь слезами? – услышала она, вздрогнула и обернулась.

Рядом с ней, на плече безмолвной девушки в костюме принцессы-лягушки, сидел ворон. Крупный. Размерами с мопса. И, склонив голову, наблюдал.

Лидия икнула от неожиданности, шмыркнула распухшим носом, но не сказала ни слова.

– А ты умнее, чем кажешься, – одобрил её молчание ворон, – хочешь, чтобы они ожили?

Лидия поправила рыжие кудряшки, выбившиеся из-под шапки, вытащила из кармана чистый, аккуратнейшим образом сложенный платочек и вытерла лицо. В голубых глазах читалось недоверие и надежда.

Ворон спрыгнул на снег и прошёлся.

– Точно хочешь? Хочешь, чтобы над тобой снова смеялись? Обзывали тупой? И толстухой? Чтобы ломали твоих кукол? Называли матерью уродцев?

С каждым вопросом-шагом тело Лидии словно тяжелело – склонилась голова, опустились плечи, согнулись колени.

Нет! Она не хотела всего этого. Она хотела, чтобы праздник, который она всею душой пожелала сломать, так же как одноклассники сломали её кукол, был починен. Но ещё больше хотела, чтобы люди смеялись над спектаклем, который она придумала к празднику, а не над ней.

День за днём выходя из дома, в застывший на одной ноте праздник, она остро сожалела о том, что решилась представить своих куколок людям. Слишком заманчивыми показались тогда призы за лучшее представление к празднику. Но всё равно не могла понять, что же случилось. И почему.

Да, её куклы не очень-то походили на других.

Милла была человек-глаз. Тысячи разноцветных глаз покрывали её тело, потому что Милла хотела видеть. Тело Ноа состояло из рук, потому что главным его желанием было давать. Тело Огибоги сливалось из женского и мужских начал, потому что он хотел познавать. Собби хотел слушать, а Тэо звучать.

Но когда кукол увидели люди…

У них сделались такие лица – пустые, кривые, брезгливые.

Назвали уродами и не захотели смотреть спектакль. Лидия пыталась объяснить. Но не слушали. И смеялись. Смеялись, когда полетели злые, меткие снежки. Смеялись, когда куклы были растоптаны. Смеялись, когда она желала злому празднику сломаться. Смеялись годы и годы с тех пор, как он – и весь мир – остановился.

– Починить праздник просто, – продолжал разглагольствовать ворон. – Нужно лишь завести часы. Но сможешь ли ты починить их?!

Тут ворон остановился и махнул крылом на застывших людей.

Лидия покачала головой. Нет, людей она чинить не умела. Всё, что умела – делать кукол, что хотели понять мир вокруг. Хотела рассказать, как мир красив, как чудесен.

Но люди…

«Они сломаны!» – пронзило её пониманием. Сломаны до того, как она пришла показывать спектакль. Поэтому праздник сломался! Не из-за неё! Из-за неправильности в людях.

От охватившей её радости стало жарко и весело, и захотелось бежать, спешить, переделывать. И она побежала. К дому. За инструментами.

Всё пошло в ход.

Разноцветные нити, бусинки, мишура, краски, декоративный скотч, гирлянды, стразы, шишки, колокольчики и хвоя. Конечно же, хвоя! Какой новый год без хвои?

Лидия использовала много хвои, очень много хвои.

Ворон помогал обрывать её с ветвей ёлок. Только успевал летать туда и обратно, пока она заполняла пустоту внутри людей.

В качестве благодарности она отдавала ему никому не нужные злые, поломанные внутренности.

Ворон их съедал. А кровь, которую они сцеживали в старую резиновую грелку, уносил и выливал в часы. Чтобы они пошли, башню следовало заполнить кровью.

А Лидия возвращала людям частички природной красоты и гармонии. И оставляла их внутри. Навеки. Аккуратно зашивала разрезы разноцветными нитками. И украшала.

Старалась найти для каждого нечто необыкновенное. Чтобы у каждого что-то только своё. Самое лучшее, самое нужное.

Устала.

Но в лихорадке подготовки не замечала этого. Почувствовала, когда новые люди оказались готовы и осталось совсем немного – завести часы. Но и тут ворон помог. Пока она забиралась на башню – поддерживал, направлял, даже покрикивал изредка.

Первое, что увидела Лидия – в резервуаре не хватает крови. Совсем чуть-чуть. А потом увидела, как стал прекрасен мир. Алели пятна на снегу, переливались всеми цветами радуги её люди, обнажённые ёлки грациозно качались на ветру.

Красиво.

До слёз. До боязни дышать. До боли.

На душе стало хорошо и радостно. И даже понимание, что ворон вёл её на башню не просто так, не огорчило. А сделало радость ещё более чистой и полной.

Несколько секунд Лидия дышала радостью.

А потом вытащила нож и вскрыла горло.

Ворону. Его крови хватило и с избытком, поедая внутренности, он стал огромным. Часы вздрогнули, загудели и забили, возвещая пришествие самого счастливого года.