Самое прекрасное

Глава 1

Это небо было таким бездонным и прекрасным! Почти ни облачка, только местами на всем обширном кругозоре была видна прозрачная белесая дымка, так удачно разбавляющая нестерпимую лазурь. Моран пытался выглядеть что-то еще в этом беззаботном океане, и, наконец, дождался. Пара мелких пичуг, совершенные в этом небе и такие неуместные здесь сейчас, пролетели практически над ним, не обращая внимания ни на что вокруг, словно радуясь только тому, что они умеют летать. Моран с удовольствием бы сейчас также развернул крылья и улетел так далеко, как только можно, но еще лучше было направиться на север….Там, где тебя ждут, там, где дом.

Холодные губы тронула усмешка, ее тут же согнала некрасивая гримаса боли. Ах, какими сейчас прекрасными казались даже самые незначительные детали! Припоминалась такая вкусная, холодная родниковая вода, сводящая зубы даже в самый жаркий день, ласковые руки, словно лечившие своим прикосновением, снимая усталость за весь день, вспоминались сочные краски весеннего луга, где мирно паслось многочисленное стадо овцелотов, а маленький пони бегал среди них, смешно подкидывая зад. И после каждого прыжка мальчишеская фигурка, гордо возвышающаяся над стадом, сотрясалась в веселом заливистом смехе. Моран, казалось, припомнил каждую деталь, даже запах свежего хлеба и вкус губ той, кого он назвал своей и которая подарила ему дитя. Там дом, там счастье.

Сердце содрогнулось от тоски, пропуская волну боли через все тело, заставляя его конвульсивно выгнуться. Легкие опалило огнем, и Моран начал судорожно кашлять, пытаясь сплюнуть омерзительные сгустки крови, застревающие в пересохшей глотке, не дающие сделать хотя бы маленький вдох.

Приступ прекратился, ослабляя могучее тело еще быстрее. Мысль о смерти, только что мелькнувшая в голове, вновь отошла на задний план, оставляя Морана на растерзание воспоминаниям. Теперь перед глазами стояла длинная шеренга всадников, закованных в латы, и лишь один выделялся из общей массы. Маг, тот черный вестник, который, как вскоре оказалось, сумел одним лишь указом императора разрушить то, что именовалось миром. Уже сколько зим он не слышал тот столичный говор, который надеялся здесь и не встретить, однако судьба нынче не была благосклонна к нему, и на пороге стоял маг, требуя вспомнить то, что Моран успешно старался забыть.

Он мог бы пойти против императора, но, взглянув на жену, спокойно взиравшую на наставленные острия пик, и на сына, жавшегося к ней и глядевшего огромными глазами на происходящее, еще не понимающий того, что происходит сейчас, он не выдержал. В ладонь привычно легла рукоятка меча, вливая в него грозную силу. Он уже и забыл это ощущение, однако с горестью Моран заметил насколько предательски подвело его тело и память, принимая, казалось, давно забытое состояние, вспоминая, что магия предназначена не только для созидания, но и разрушения. Крепки были путы, связывающие его с прошлым!

Последний взгляд, брошенный им перед уходом, те руки, что были ласковы и нежны, стали ледяными.

- Запомни: мы всегда с тобой, мы-одно целое, Великая Матерь поможет.

Теплая ладонь скользнула по груди, и Моран почувствовал, как стало тепло там, где она остановилась, согревая сердце, словно внутри загорелся небольшой огонек.

Это были последние слова, и теперь, лежа здесь изломанной куклой, он с горечью понимал, что магия уходит, и то тепло в груди гаснет.

Великая Мать пожелала, чтобы Моран остался здесь, на поле Великой битвы. Он знал, что война окончена, но тень Смерти, ее предвестница, продолжает работу, укрывая саваном всех ее последователей.

Небо, такое голубое и напоенное солнцем, начало тускнеть, но все также вспоминались те самые нежные руки, веселый детский смех и нестерпимый запах луговых цветов.