Самайн. Урожай снега

Глава 1

Пшеница поспела, тыква созрела, и в эту ночь народ, как и много лет назад, вешал на деревья фонари и яблоки, покрытые карамелью.

Наступал Самайн; он вытеснял бурное журчание речки, шелест широкой изумрудной листвы и крик сычика в ночи. Он подменял нежный ветерок ураганом, шуршание леса - безмолвием, а стрёкот кузнечиков - криком запоздало улетающих гагар.

Грегор, чьё имя было позаимствовано у его деда, брёл по пустоши, опираясь на палку. Он скитался по миру несколько лет, но так нигде и не пригодился, а теперь шёл без цели, направляясь вперёд и изредка заходя в города, где за скромную плату показывал чудеса.

Ему было восемнадцать лет, но чувствовал себя Грегор глубоким стариком. Странствия оставили неизгладимый след на его душе, и чтобы хоть немного залечить эту рану, Грегору необходимо было осесть и разобраться в себе. Как назло, в округе не было ни одного населённого клочка земли; он шёл без остановки уже много дней, но так и не наткнулся ни на город, ни на захудалую деревушку.

Отчаявшись, он не спеша продвигался вперёд, а ветер подстёгивал его идти быстрее, дуя в спину.

"Не в лицо - на том спасибо", радовался Грегор, но быстро переключался на печальные мысли.

Встав на вершине холма и всмотревшись в даль, Грегор увидел долину, окружённую густым лесом. Впереди блестело большое озеро, но что радовало Грегора более всего, в долине горело множество огней. Кажется, он даже улавливал едва различимые звуки ребека.

Холм, лес, озеро. Он снова был дома.

Божья Матерь позволила юноше познать мир, но не дала шанса покинуть родной дом. Это значило, что Грегор нужен там, но он не имел ни малейшего понятия, зачем.

К тому времени, как странник спустился в долину, солнце уже коснулось горизонта, а последние его лучи окрашивали всё в округе в алые полутона. В глазах Грегора солнце терялось, ведь они были цвета звезды.

Опираясь на палку, Грегор продвигался сквозь заросли кустарника к площади. Жители, казалось, вовсе не обращали внимания на прибывшего, хотя знали друг друга в лицо и о том, чтобы не заметить чужестранца, речи идти не могло. Да, Грегор родился и вырос здесь, однако за годы скитаний многое изменилось как в его внешности, так и в его душе. Неужели народ потерял свою любознательность, бережно выращиваемую столетиями?

Сталкиваясь с Грегором, люди на площади лишь отводили взгляд, как будто говоря: "уходи, чужестранец, пока наши дела не очернили, не разбили твоё пылкое страстное сердце".

Сняв с дерева сладкое яблоко и с громким хрустом откусив большой его кусок, Грегор прислушивался к разговору двух парней, сидящих на лавке и перешёптывающихся, будто женщины.

- Земля вновь не плодоносит...

- Думаю, это княжна забрала её силу. Как всегда.

- И мы должны благодарить её за это на празднике урожая? Весьма иронично выходит.

- Кто она? Похожа на Аренто, представилась ею, но ведь она не их кровей!

- Моя матушка, будучи ещё в добром здравии, говорила, будто княжна пришла с севера. Матушка видела её на престоле маленького государства. Там тоже царил голод.

- Так сжечь её, и дело с концом! Ведьм надо жечь!

- Тише, не все так просто. Ты осмелишься сделать это в одиночку? Нет. И никто не осмелится. Мы ослаблены, у нас нет ничего, кроме веры, что Элизабет Центелл, Рыжая Озёрная Ведьма, защитит нас от смерти, и то, если ведьм не будут жечь такие дурни, как ты. - Друг возмутился, но его собеседник не спешил извиняться и продолжил: - Или кто-то из рода Аренто... Но ни тех, ни тех с нами сейчас нет. Только вера.

Виновато отложив яблоко, стоящее для этих людей больше, чем он мог предположить, Грегор прошёл ближе к центру вымощенной площади.

Толпа уже собиралась, вяло перешёптываясь. Ребек прерывисто урчал в гордом одиночестве: не единой флейты не присоединилось к его голосу.

Грегор с ужасом подумал, как давно его не было на родине. Теперь, похоже, нет здесь ни матери, ни отца, ни деда. Других родственников он и не знал.

- Чьи же теперь поместья Озера и Холма? - случайно вопросил Грегор вслух, и тут же получил ответ от стоявшей позади него бабушки, только и ждавшей возможности с кем-то поговорить.

- Холм забрала себе новая девчонка, а Озеро ей не подчинилось. Она грезила о нём, но лишь ступала на землю Центелл, как её обуревал огонь, агония. Цирелла - ведьма хоть и мёртвая, но смышлёная, и защищает свою землю от холода, от мрака, что исходит от девчонки...

- Почему же вы терпите сии бесчинства? - всё более подчиняясь чувствую вины, сменяющемуся растерянностью, спросил юноша и развернулся к бабушке лицом. Та испуганно попятилась, перекрещиваясь и повторяя: "Святая Матерь, Святая Найет, Святая ещё кто-нибудь! Святая Божья Матерь!"

Всё более теряясь, Грегор поцеловал на удачу янтарную подвеску на шее и обратился в сторону трибуны, рассматривая её. К ней не было выстроено ни единой лестницы, а высота составляла более пяти метров.

"Неужели для того, чтобы выступить, они каждый раз приставляют лестницу и не боятся, что она упадёт?"

С громкими треском на площадку трибуны обрушился ледяной ком, овеваемый хладными ветрами. Наледь волнами расходилась от кома, треща и сияя в свете фонарей и немного светясь сама по себе.

Жители замерли от неожиданности, а Грегор, не видавший такого в жизни, даже вздрогнул.

- Жители долины, - твердым голосом сказал ком, заверченный метелью, - я рада приветствовать вас на празднике урожая!

Стукнул посох, и ветер опал острыми снежинками на деревянный пол трибуны. Ком оказался девушкой, бледной, как сама смерть, с цвета индиго слезами, застывшими под глазами, и с распущенными белоснежными волосами. Несмотря на то, что на лице застыли слезы, девушка улыбнулась и выглядела вполне жизнерадостной.

Среди жителей прошел ропот, но быстро стих. Сотни злобных взглядов укоризненно просверливали княжну, но та лишь поправила голубое платье и самоуверенно задрала подбородок. Улыбка постепенно сходила с ее лица, а глаза, будто бриллиантовые, источали синюю жидкость, должную быть слезами.

- Какой такой праздник урожая, если урожая нет который год, бестия!

Бабка позади Грегора помахала кулаком, вслед за ней возмутились и остальные. У юноши сложилось впечатление, что они растерзают девушку, а если вдруг не успеют найти лестницу, то княжна пропадёт так же, как появилась, а потом умышленно заморит их голодом, а потому неожиданно громко крикнул:

- Прекратите!

Все взгляды устремились к нему. Девушка испуганно отошла на несколько шагов, а люди подняли робот больший, чем был до этого.

"Огненные глаза"

"Центелл"

"Вернулся"

"Аренто"

"Он жив"

"Милостивая Найет"

- Уйди! - крикнула княжна, а слёзы её потекли на пол, расцветая снежными тюльпанами, которые тут же замерзали.

- Постойте, - разрываясь между желанием сбежать и приблизиться к княжне, Грегор замер на месте, но второе его желание возглавило мысли, и он побежал к трибуне.

- Милая, я не хотел обидеть вас, позвольте мне помочь с урожаем и затем уйти!

- Для тебя я - княжна Кристалл, - неосторожно взмахнув рукой и выронив посох, вскрикнула девушка, - уйди сию же секунду, Центелл!

- Княжна, постойте. Ваши глаза закрыты, оттого вы меня гоните. На моей стороне люди. Они могут возненавидеть вас, и тогда вы покинете долину с позором, так что позвольте помочь - и более не увидите меня, сохранив власть. Прошу вас!

- Нет, - оступившись, Кристалл упала с трибуны, и Грегор сам не заметил, как протянул руки в её сторону, создав чистейшие потоки зеленовато-серебристой энергии.

Прочитав заклинание, Кристалл высвободилась и направила в Грегора ледяные стрелы.

"Да за что", подумал он, уклоняясь, "я же помочь хочу, а она обезумела и бежит от меня, как от огня!"

Люди разбегались в разные стороны с воплями, а княжна, видя это, совсем потеряла разум. Вызвав сильный порыв ветра, она потушила фонари, висящие на деревьях, и площадь погрузилась во тьму, прерываемую лишь всплесками искр, летящих от испуганно нападающей девушки и юноши, желавшего одного: выжить в этом хаосе.

- Перестаньте уже, - пытался образумить оппонента Грегор, - позвольте мне уйти.

Держа наготове заряженный ледяной шар, княжна откинула с лица пряди волос, испачканные слезами, и прошипела:

- Вон с моей территории.

Грегор попятился. Менее всего ему хотелось бы покидать отравленный голодом народ, ради которого когда-то жертвовали всем, что имели, его предки, но он не придумал, чем помочь. Одно было ясно: причина невзгод в княжне Кристалл. Когда она злится, она расстроена, а когда расстроена, в округе холодает. Несколько минут назад даже пошел снег.

Нужно было что-то предпринять прежде, чем его изгонят и станет слишком поздно.

Зажмурившись, Грегор резко согнулся и исчез, тут же оказавшись за спиной странной правительницы. От земли, на которой он стоял, поднимались недлинные языки зелёного пламени.

Княжна растерянно огляделась и, не найдя соперника, облегченно выдохнула, опершись на обломок доски и вытирая текшие слезы.

- Сколько можно рыдать, - обхватывая девушку руками и не давая ей высвободиться, Грегор судорожно думал, что делать дальше. Плана не было, и ему казалось, что сейчас его заморозят, и на том все кончится, но оказался неправ.

Прошептав что-то вроде "чтоб тебя черт побрал, Центелл", Кристалл обмякла и прикрыла глаза. Её волосы потемнели, а слёзы, наоборот, стали прозрачнее.

- Огонь убивает всё то, с чем я привыкла жить, но отчего же тогда так приятно и тепло?

Княжна открыла ныне уже голубые в неверном свете глаза и посмотрела на опешившего Грегора, ждавшего объяснения произошедшего и искренне надеясь, что княжна не расплавится в его руках.

Луна мягким светом сглаживала углы разрушенной площади и двух человек, сидящих, полуобнявшись, на земле позади трибуны.

- Почему гиб урожай? Кто ты вообще такая?

- Моя мать - покровительница снега, чьё сердце столь же холодно, сколь холоден лёд. Она научила меня жестокости, но не принимала её в отношении себя, и мне пришлось покинуть родной край. Я постаралась скрыться в соседнем небольшом государстве, но привлекла внимание своим необычным видом. Надеялась избавиться от боли и не заметила, как она меня поглотила, изменив и сознание, и внешний вид.

У жителей существовало поверье, согласно которому на царствование должна прийти снежная княжна. Уверена, что речь шла о моей матери, однако так случилось, что ею стала я.

Чем дольше я оставалась на одном месте, тем больше вреда я причиняла всем вокруг. Так, жители начали голодать, а вскоре - умирать, и я сбежала. Надеялась обрести покой в долине, но не сумела, а потом появился ты. И решил мою дилемму. Не захочешь - не оставайся, но тем не менее я прошу тебя лишь об этом. Престол отдам, лишь позволь остаться подле тебя, хотя бы ненадолго.

Протянув княжне руку, Грегор поднялся сам и помог встать ей. Он давно уже простил своего врага, и теперь надеялся, что и правда может помочь.

Главная площадь была разрушена, да и проблема голода не была решена, однако Грегор знал: теперь, когда он дома, когда родная земля помогает ему обрести могущество взамен на милость, он сделает так, что каждый будет счастлив, а огонь Центелл будет гордиться им. Не зря он скитался по землям столько лет - набравшись знаний, он не допустит оплошности со своей стороны, будучи покровителем княжны и всей долины долгие, очень долгие годы.