Самайн

Глава 1

Терпкое вино застыло на её губах цвета пионовых бутонов, расплывающихся в улыбке. Одинокая капля сорвалась с уголка губ и устремилась вниз, к черному платью, став незаметной квинтэссенцией темного винограда на корсете.

Элизабет прервали. Она сидела на веранде родового поместья, наблюдая закат, и солнце золотистыми бесенятами играло в ее зрачках.

Как прекрасно было солнце! Оно садилось столь размеренно и величественно, что у Элизабет захватило дух.

Её снова позвали.

- Мисс Элизабет!

Девушка вздохнула и перевела взгляд на звавшую.

- Чего тебе, Китен?

Маленькая девочка стояла рядом с сестрой, теребя подол голубоватого выцветшего платья и смотря в пол. Она не решалась посмотреть Элизабет в глаза, боясь их, как огня. Тем временем девушка начинала злиться.

- Чего тебе, Китен? - повторила она с надрывом.

Элизабет считала сестру чересчур застенчивой, но не связывала это с тем, что часто злится на неё.

- Скоро ночь Самайна, - дрожащим голосом начала девочка, скрестив лодыжки, - Я бы хотела пойти с другими детьми на поле. Вы разрешите мне, мисс Элизабет? Пожалуйста! Мама бы разрешила.

- Но я не мама, - вновь обращая взор к солнцу, ответила девушка и сморщилась: от заката остался лишь красный полуслед на ближайшей ели. Это вывело её из себя. – Хватит сравнивать меня с матерью, это надоедает! Кроме того, Китен, что на тебе за платье? Драная кошка, ей-богу!

- Это платье Риды, - глотая слёзы, пыталась защититься девочка, но сделала только хуже.

- Риды?! - округлив глаза и резко повернувшись к сестре, Элизабет с громким стуком поставила на стеклянный столик бокал, из которого тотчас расплескалось вино, и вскочила с места, сметая с веранды полой платья падшие листья. - Мало того, что ты общаешься с этими оборванцами, так теперь ещё и ходишь в их обносках. Уму непостижимо! - Элизабет приложила руку в перчатке к виску, тщательно стараясь его размять, но к желаемому результату это не привело: Китен рыдала, чем заставляла голову сестры раскалываться ещё сильнее.

- Мисс Элизабет, пожалуйста, - ныла она, превращая некогда разглаженную юбку в мятую салфетку. - Мама так любила этот праздник!

- Божья Матерь, дай мне силы справиться с этим несносным ребёнком, - как мантру, повторила несколько раз Элизабет, закрыла глаза, поправила заправленную в пучок косу и шепнула: - сними это барахло и передай через пажа хозяевам. Тогда я подумаю.

Китен растерянно моргнула и потерла кулачком соленый и опухший от слёз глаз. Ей не верилось, что сестра больше не злится. Неужели так теперь будет всегда? Неужели Элизабет идёт на поправку?

- Бегом! - прикрикнула рыжеволосая девушка на сестру, и та, присев в реверансе, убежала в дом.

Элизабет любила Самайн, и сестру тоже очень любила, но ещё больше она была привязана к матери и не хотела забывать, как им было хорошо вместе, особенно в этот осенний праздник. После её смерти состояние девушки ухудшилось, она стала очень вспыльчивой и раздражительной, плакала ночами, но для всех прослыла злой Рыжей Ведьмой из дома Центелл. Элизабет это не нравилось, но её никто ни о чём не спрашивал.

Наступил поздний вечер. Жители деревни украсили деревья фонарями и цветами, установили праздничные шесты с лентами, развернули палатки с яблоками в карамели и пирогами, горячими морсами. Ярмарка начиналась.

Холодный ветер дул со стороны озера, заставляя девушек кутаться в шали. Так уж повелось среди народа, что Озёрный ветер считался Элизиным разъяренным дыханием, а потому шутливых переговоров было не избежать.

- Китен не пришла.

- Элизабет ругается.

- Центеллу-старшую комары заели, плачет, наверное.

Рида в пушистом оранжевом платье отплясывала с тыквой на голове под пение старших девушек и игру на бубне, когда светловолосый мальчик, её младший брат, вдруг завизжал, вцепился сестре в руки, чем заставил её пошатнуться. Соскочившая с головы девочки тыква упала на землю и раскололась, сверкая в свете фонаря свежей мякотью.

Рида, как и все собравшиеся на праздник, с испугом посмотрела в сторону озера, откуда раздавался шумный хруст веток. Музыка смолкла, несколько парней схватились за вилы. Последнее время в деревню захаживал медведь, и он вполне мог напугать маленького мальчика.

Вороны каркнули, разлетаясь в разные стороны и задевая своими толстыми тушками ветки. Пошёл первый снег, мягкими хлопьями ложась Риде на плечи. Сзади к ней подошла старшая сестра и прижала к себе, закрывая по пояс шарфом, свешивающимся с руки. Взгляд у неё был недобрый, потому что она понимала: это не медведь, это – нечто худшее.

Послышался топот лошадиных копыт, и вороная четверка появилась в поле зрения. Кони лихо вздымали груди, с каждым выдохом из их ноздрей вырывался ядрёный пар.

За считанные минуты повозка, которую они везли, прибыла на поляну, где проходил праздник, и дверь отворилась. Оттуда выбежала радостная Китен и тут же, не сбавляя шага, направилась к своей подруге. На ней было новенькое шерстяное платье и блестящие ботиночки, а в руках девочка держала колоски пшеницы.

Девочки тепло поприветствовали друг друга, и брат Риды, не понимавший ничего, но увидевший улыбку сестры, тоже засмеялся и побежал играть с девочками. Хмурыми остались только взрослые, стоящие чуть позади старшей сестры Риды, Найет Аренто. Они ждали, когда же из повозки выйдет Элизабет, но та все пряталась в тени.

- Боишься, Рыжая Ведьма? – выкрикнул кто-то, но тут же спрятался в толпе.

Подождав, пока паж подаст ей руку, Элиза вышла из повозки. Она окинула взглядом собравшихся зевак, задержав свой острый взор на каждом из них, и молвила:

- Самайн – праздник Циреллы Центелл, моей матери, а теперь и мой. Только поэтому я здесь.

На девушке было всё то же чёрное платье, что и день назад, а ещё и родовая янтарная подвеска.

- Циреллы с нами больше нет, и я не думаю, что она мечтала о такой преемнице, как ты, - гордо вскинув голову, ответила ей Найет. Вся семья Аренто была белокурой, а потому их было нетрудно отличить от жителей деревни.

- Но и ты, Найет, не хозяйка празднества. – Элизабет подошла к сопернице вплотную, и её оранжевые глаза впились в голубые глаза Найет. Та выдержала этот взгляд и даже не съязвила: недаром она прослыла доброй Чаровницей с Холма.

- Пусть решает народ, - показывая рукой на людей, предложила она. – Кто лучше, тот и правит Самайном.

Элизабет согласилась и протянула ей руку в черной бархатной перчатке. Обветренная рука Найет с покрасневшими от холода костяшками пожала руку Элизы, и Самайн начался.

Все собрались в круг. Начало темнеть, зажгли фонари. Найет и Элизабет стояли друг напротив друга, улыбаясь. Они ждали.

Зазвучала флейта, её голос нарастал, и уже через минуту к флейте подключились бубен и ребек. Ведьмы пустились в пляс.

Найет начала танцевать, то и дело раскидывая руки в стороны, а на кончиках её пальцев показывались голубые искорки. Посмотрев, к чему ведёт её соперница, Элиза тоже закружилась в танце, но огненные искры летели от подола её платья, поднимаясь ввысь.

Обе девушки подняли руки к небу, формируя волшебные светящиеся шары. Они соревновались, чей шар будет больше, и Элиза победила. Тогда Найет бросила получившийся шар в раскрасневшуюся и широко улыбающуюся впервые за долгое время Элизу, и ноги той подкосились, а сама девушка упала.

Народ ахнул. Они ожидали такого коварства от Рыжей Ведьмы, а не от Чаровницы. Тем временем Элиза не поднималась с земли, объятая голубым пламенем.

Найет прижала руку ко рту, не в силах поверить, что это действительно сделала она. Она опустилась на колени перед поверженной соперницей и заплакала, а слёзы её лились на лицо Элизы, спокойное и безмятежное.

Когда Найет легла рядом с Элизой на землю, на ней, вытоптанной за долгие годы ярмарок и празднеств, начали распускаться цветы. Они тут же покрывались мерцающим снегом.

Через несколько минут цветы, разросшиеся на несколько метров от девушек, окружило кольцо пламени, и тогда Элиза очнулась, встала, опираясь на Найет, и чудесные искорки голубого и красного цвета слились воедино, поднялись столпом, взлетели до небес и обрушились на землю, превращаясь в блестящие драгоценные камни.

Центеллы и Аренто с тех пор перестали враждовать, а долину между холмом и озером овеяло спокойствие и не тронула грядущая война.

- А прабабушка Цирелла улыбалась, смотря на Найет и Элизабет, мама?

- Конечно, улыбалась, как и прабабушка Аренто. Они вместе смотрели на ведьм-сестёр.

Китен затушила свечу и поцеловала сына в лоб. Рида тоже укладывала спать дочь, и кто знает, какой силы маг родится, полюби друг друга эти дети.

А на поляне, где проходил Самайн, Рыжая Ведьма и Чаровница танцевали, взявшись за руки, творили волшебство и смотрели в небо, радуясь кружащемуся снегу, такому светлому в свете луны.