Самая ценная вещь

Глава 1

Самая ценная вещь.

I

Маленькое рыбацкое селение Тумар-Сай ютилось на северном побережье Ашкалийского моря, прижавшись вплотную к горам Археймара. С моря оно выглядело как многие рыбацкие селения, разбросанные вдоль проклятого побережья: низкие дома из тёмного камня, крыши, прижатые к земле тяжёлыми балками, сушильные шесты, лодочные сараи, перевёрнутые лодки на гальке. Между домами тянулись верёвки с рыбой. На шестах висели сети. У берега покачивались несколько широких рыбацких лодок.

Рыбаки Тумар-Сая редко выходили в море дальше видимости берега. Будто боялись потерять родной берег в холодных водах.

Зато далеко уходили в горы. Здесь обитали пепельники. Охотники, которые осмеливались ходить в горы Археймара в поисках того, что иногда просачивалось сквозь Завесу.

Чем выше поднимались горы, тем тоньше становилась Завеса. Так говорили старики. Так говорили охотники. Так говорили даже те, кто не верил ни в Завесу, ни в духов, ни в проклятие Археймара.

И чем тоньше Завеса, тем богаче добыча.

Там росли растения, которых не существовало и животные, с которыми лучше не встречаться. В расселинах находили чёрные кости сумрачного зверя – кхарга, для тёмных артефактов, черпающих магию из-за Завесы. В пещерах находили воду зеркального озера Грёз, пригодную для запрещённых алхимических настоев. Иногда охотник возвращался с маленьким куском чёрного стекла, который стоил больше, чем корабль. А зачастую не возвращался вовсе.

Тумар-Сай стоял достаточно далеко от больших городов, чтобы туда не заглядывали имперские чиновники, и достаточно близко к Завесе, чтобы те, кто знал цену опасности, могли заработать. Иногда целое состояние.

Утренний ветер нес с гор пронизывающий холод. Вездесущие чайки метались над водой. На берегу шла повседневная работа. Старый рыбак со своим помощником, молодым пятнадцатилетним Хадашем, развешивал рыболовные сети на просушку.

— Выше, — сказал старик.

Хадаш натянул сеть сильнее.

— Ещё выше.

— Она и так выше меня.

— Значит, подними руки.

Хадаш поднял руки. Сеть взметнулась на ветру и хлестнула его по лицу. Старик довольно хмыкнул.

— Вот теперь хорошо.

Старика звали Сиявар. Лет двадцать назад Сиявар считался одним из лучших охотников Тумар-Сая. Он знал тропы, которых не было на картах. Умел определять по цвету камня, насколько близко Завеса. Различал по запаху травы, которые для неопытного человека выглядели совершенно одинаково. Когда-то его знали почти все пепельники северного побережья. Сейчас он хромал на левую ногу, плохо слышал правым ухом и кашлял после быстрой ходьбы. В горы он больше не ходил. Теперь он чинил сети. Хадаш ему помогал. Парень был худым настолько, что казался моложе своих лет. Длинные руки, узкие плечи, жилистые ноги, привыкшие бегать по камням босиком. Кожа у него была тёмной от солнца и ветра, хотя настоящая природная смуглость пепельников была глубже — с сероватым оттенком, будто в ней навсегда осталась пыль выжженных земель. У Хадаша были густые чёрные волосы, которые он стриг сам ножом. Получалось неровно. Слева они были короче, справа длиннее, а несколько прядей постоянно падали на лоб. Он не обращал на это внимания. Хадаш вообще редко обращал внимание на то, что считал неважным. Зато он мог часами рассматривать чужой артефактный нож, необычный камень или веточку магического растения, найденную в горах. Особенно его интересовали вещи, которые стоили денег. Он знал цену почти всему, что проходило через Тумар-Сай. Знал, сколько давали за сушёный корень лунной коры. Знал, сколько стоил зуб горного тхаира. Знал, за какую сумму торговцы из Нарата покупали кусочки чешуи Безымянника. Он даже однажды слышал, что маленький камень размером с ноготь, найденный у самой границы Завесы, продали в Храг-Море за столько, сколько обычному рыбаку пришлось бы зарабатывать десять лет. Хадаш тогда всю ночь не спал. «Десять лет за один камень?!». После этого он окончательно решил, что станет пепельником. Человеком, который однажды найдёт вещь, настолько дорогую, что больше никогда не придётся никому кланяться.

Старик привязал конец верёвки к столбу и посмотрел на море.

— Сегодня ветер переменится.

Хадаш тоже посмотрел.

— Откуда ты знаешь?

Старик снова взялся за сеть. Хадаш больше ничего не спросил. Он знал, что Сиявар не любит ответы и всё равно любил его спрашивать, потому что иногда, особенно когда старик был пьян, Хадаш слышал от него гораздо больше. О том, как выглядит Завеса, о том, что некоторые пещеры внутри гор глубже, чем должны быть, о том, что иногда тень человека отстаёт от него на несколько шагов, и о том, что в Археймаре нельзя доверять дороге, если ты уже не помнишь, где она началась. Сиявар никогда не рассказывал об этом трезвым.

К вечеру море стало медным. Солнце опускалось за горизонт, и длинные склоны Археймара темнели один за другим. На самых высоких вершинах ещё держался красный свет, но ущелья уже наполнялись синевой. Тумар-Сай в это время оживал. Днём посёлок казался почти пустым. Теперь же начали появляться люди. Рыбаки тащили к берегу корзины. Женщины чистили рыбу. Дети собирали щепки для костров. Кто-то чинил лодку, кто-то ругался, кто-то смеялся.

В море появился корабль. Это был небольшой пиратский корабль-корсан с низким бортом и тёмным парусом. Хадаш сразу бросил сеть.

— Эй!

Сиявар поднял голову.

— Что?

— Пираты.

— Я вижу.

Хадаш вытер руки о штаны и пошёл ближе к берегу. Корабль привёз соль, ткань, масло, дешёвое железо, несколько ящиков оружия и два больших сундука. Последние интересовали Хадаша больше всего. Через некоторое время появились пепельники. Пятеро мужчин. Они несли навстречу пиратам потемневший от времени сундук. У одного из них на лице шёл свежий порез от виска до подбородка. Охотники поднесли свой сундук к группке пиратов и поставили его на бочонок с солью. Один из пиратов открыл сундук. Хадаш, стоявший неподалёку, увидел свечение из раскрытого ящика. Пират взял один из камней, лежащих в нём, и посмотрел через него на небо. Поверхность камня светилась изнутри слабым зелёным светом. Чужак аккуратно положил артефакт обратно и, повернувшись к своему помощнику, взял у того увесистый мешочек. Кошель брякнул металлом.

Обмен произошёл молча. Хадаш почувствовал, как внутри него что-то сжалось. Вот оно. Вот ради чего люди ходят в горы. Вот ради чего исчезают. Вот ради чего умирают. Камни. Артефакты. То, что можно продать. То, что может изменить жизнь.

Пепельники отошли. Пираты закрыли сундук. Хадаш ещё долго смотрел им вслед.

— Не смотри так, — сказал Сиявар.

Парень обернулся. Старик подошел незаметно.

— Как?

— Будто уже разбогател.

Хадаш улыбнулся.

— А что, нельзя?

— Можно. – ответил Сиявар и, уже отворачиваясь, добавил. — Только походами в горы не станешь богат.

Вечером вокруг костров стало тихо. Пиратский корабль ещё не ушел, но и на берегу его люди опасались оставаться на ночь. Пепельники собрались чуть выше посёлка, там, где начинался каменистый склон. Каждый раз, после обмена добычи на припасы, они располагались у костров жарили мясо, пили вино и рассказывали истории. Хадаш обожал их слушать. Он знал, что половина этих рассказов — ложь, но это было так интересно и увлекательно. Кто-то говорил о корнях, растущих у Завесы, кто-то показал маленький кусок белой кости, кто-то рассказывал о существе, которое якобы видели в тумане. Хадаш слушал, пока костёр не начал гаснуть. Потом поднялся.

Сиявар сидел один чуть в стороне, у своего маленького костерка. Не любил он общение, и все об этом знали. Его костерок уважительно обходили. Старик очищал от коры тонкую ветку. Хадаш подошёл.

— Можно?

— Если спрашиваешь про место у огня — можно.

Парень сел. Некоторое время они молчали. Море шумело в сумерках. Горы темнели над ними. Где-то далеко кричала ночная птица.

— Сиявар.

— М-м?

— А какой артефакт самый дорогой?

Старик перестал строгать, отхлебнул из тыквенной фляжки вина, подумал.

— Есть такой. Слеза Завесы называется.

Хадаш сразу оживился.

— Все говорят, что это легенда. – хитро подначил парень.

Сиявар усмехнулся.

— И сколько стоит этот… камень. Эта… Слеза Завесы? – не унимался парень.

Старый рыбак задумчиво посмотрел на молодого помощника.

- Она, малец, не имеет цены.

- Как это? – удивился Хадаш. – Всё в мире имеет цену. А можно за неё купить корабль.

- Мгм, - промычал старик и, отхлебнув из своего сосуда, снова взялся за строгание ветки.

— И дом?

- Мгм.

Хадаш задумался.

— И землю? – прищурился Хадаш.

— За этот камень можно купить… - старик немного подумал. – Всё.

- И где же этот камень можно найти.

Сиявар посмотрел на парня с осоловелым недоумением.

- Далеко.

- А-а! – махнул рукой Хадаш. – ты сам не знаешь.

Старик, пивший из своей фляжки, чуть не подавился.

- Как это не знаю. – возмутился он. – Да я сам там был.

- где?

- В Долине Чёрного Света.

- Почему чёрного?

- Там никогда не бывает настоящего солнечного света.

Хадаш посмотрел на пламя костра и долго молчал.

- Всё. – наконец тихо сказал Хадаш, воодушевлённо посмотрев в темноту. — Я найду его.

- Кого? – не понял опьяневший старый рыбак.

- Камень. «Слезу Завесы».

Сиявар снисходительно посмотрел на него и хмыкнул.

— Ну, конечно. – язвительно протянул он и продолжил строгать ветку.

— И уплыву отсюда.

— Куда?

— Куда-нибудь далеко.

— Зачем?

Хадаш пожал плечами.

— Чтобы больше никогда не работать.

Старик не громко рассмеялся.

— Что? – нахмурился парень. – Что тут смешного?

— Когда-то я тоже так думал.

— И что?

Сиявар посмотрел на море.

— Потом понял одну вещь.

— Какую? – недоверчиво протянул парень.

Старик долго молчал, перестав работать и глядя на пламя костра.

— Самая дорогая вещь на свете стоит дороже любой Слезы Завесы.

Хадаш скептически посмотрел на него.

— И что это?

Старый рыбак поднял взгляд туда, где во тьме под звёздным небом тонули во тьме горы Археймара.

— Запомни, мальчик. В Археймаре человек может найти камень, который стоит целое состояние. Может найти траву, способную вернуть дыхание умирающему. Может найти кость, которую алхимик купит за гору золота. Может даже найти Слезу Завесы. - Он помолчал. — Но если после этого не вернётся сам — всё остальное уже не имеет цены.

Хадаш посмотрел туда же куда и старик. Темнота казалась бесконечной. Где-то там, выше, была Завеса, и где-то там лежали вещи, о которых люди рассказывали у костров. Хадаш ничего не сказал старику - он просто смотрел на огонь. Сиявар не заметил, как в глазах парня вместо страха появился азарт.

С каждым днём желание пойти в горы становилось только сильнее, но теперь он знал: если попытаться напроситься в очередную группу пепельников, его снова оставят в посёлке.

- А вы ходите в Долину Чёрного Света? – спросил он у старшего отряда Варга.

- К Мёртвой Чаше? – уточнил пепельник, потом засмеялся хриплым смехом. – Саитфар, ты слышал, парень наслушался старого Сиявара.

Худощавый охотник сидящий у костра тоже рассмеялся.

- Это легенда мальчик.

- Возьмите меня с собой.

— Ты еще слишком молодой, — сказал Варг.

— Я уже столько лет здесь живу. Здесь в Археймаре, — возразил Хадаш.

—Археймар не спросит, сколько тебе лет.

— Я знаю горы.

— Ты знаешь дорогу от Тумар-Сая до ручья. Для того, чтобы утонуть в нём – этого достаточно

Напарник Варга снова засмеялся. Хадаш ушёл, обиженно склонив голову. На следующий день он подошёл к другой группе. Результат оказался тем же.

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты будешь обузой.

— Я могу нести воду.

— Нет.

— Могу собирать растения.

— Ты же не отличишь сон-траву от пепельного плюща.

Хадаш стиснул зубы.

— Тогда возьмите меня хотя бы до нижних пещер.

Старший охотник посмотрел на него почти с жалостью.

— Мальчик, мы не ходим туда, куда ты хочешь попасть.

— Почему?

— Потому что оттуда не возвращаются.

— Значит Мёртвая Чаша существует?

Охотник раздражённо вздохнул.

— Забудь, говорят тебе.

После этого Хадаш больше никого не спрашивал. Он решил идти один.

Море почти не шумело. Тёмная вода медленно поднималась и опускалась у берега, и только редкий плеск о камни напоминал, что за пределами посёлка существует что-то ещё. В домах погасли последние огни. Даже собаки перестали лаять. Хадаш не спал. Он лежал под навесом возле старого рыбачьего сарая и слушал, как ветер треплет парусину. Перед глазами снова возникали камни из пиратского сундука. Загадочные артефакты Археймара. Потом представил Слезу Завесы. Самую дорогую вещь. Корабль. Дом. Золото. Свободу.

Всё. Сегодня всё решится.

Он осторожно поднялся. Натянул штаны и рубаху. На выходе остановился. Посмотрел на спящего Сиявара. Старик лежал возле погасшего костра. Хадашу почему-то захотелось разбудить его. Сказать, куда идёт и зачем, чтобы старик подивился его храбрости, но передумал. Старик, чего доброго, ещё шум поднимет. Парень ещё мгновение постоял и исчез в ночи. Он легко крался среди домов в темноте к хижинам пепельников. Для своего замысла, ему нужна только одна вещь.

Карта. Он заметил её ещё два дня назад. Она лежала в открытом сундуке охотников, пока те сушили одежду после возвращения из гор. Хадаш запомнил место, и теперь, в темноте, пробирался именно туда. Подбежал лохматый, чёрный как сама ночь, пёс Гарай, дружески ткнулся холодным носом в ладонь. Завилял хвостом.

-Тщ-щ-щ. – зашипел тихо Хадаш.

Искомый сундук стоял под навесом одной из хижин. Стараясь не шуметь Хадаш поднял крышку, сморщившись в ожидании оглушительного скрипа. Нет, всё получилось.

Карта была старая, выцветшая, с загнутыми краями. На ней Археймар выглядел совсем не так страшно. Линии хребтов, ущелья, ручьи, три перевала, старая тропа к северным пещерам. Отметка, сделанная чем-то чёрным – кружок, закрашенный посередине полосой. «Белый камень с чёрной полосой. Что-то я слышал о нём. А до него не так и далеко. А за ним и Чёрная Чаша или, как его, Мёртвая Долина.» - подумал Хадаш.

Он свернул карту и спрятал её за пазуху. Потом собрал остальное. Нож, флягу с водой, три сухие лепёшки, старую верёвку длиной около десяти шагов, факел, маленький мешочек с лекарственными зельями. Повернулся, посмотрел на жерди на которых висела тёплая одежда охотников. Выбрал кожаную куртку с узкими рукавами и металлическими кольцами на месте наручей, меховой дохик и стёганые штаны. Не забыл и об обуви. Всё.

Прокравшись среди домов, новоиспечённый охотник вышел из посёлка. Море осталось за спиной. Перед ним начинались горы. Сначала тропа шла между редкими кустами. Потом исчезла.

Он знал, что это за место. Дальше начинались земли, куда пепельники ходили только группами. Хадаш остановился. Оглянулся. Маленькие огни Тумар-Сая мерцали внизу. Посёлок казался обычным рыбацким селением, будто здесь не торговали тем, что приносили из проклятых гор. Будто за последними домами не начиналась земля, где дыхание Завесы могло изменить судьбу, а то и вовсе забрать её. Хадаш сложил свою ношу на ближайший камень и стал одеваться. Штаны оказались впору, кожаная куртка тоже, а вот меховая куртка-дохик была большевата. «Хорошо сапоги не очень большие» - с облегчением подумал Хадаш. После того как он выпрямился надел меховой малахай и мешок на спину – стало жарко. «Отлично» - осмотрел он себя, потом свои приготовления и вдруг почувствовал себя настоящим охотником. Пепельником. Он поправил ремень, малахай, съезжающий на глаза, проверил нож, зажал факел под мышкой и последний раз посмотрел на родной посёлок.

— Я вернусь богатым, — прошептал он.

Неизвестно кому именно. Старикам. Морю. Горам. Или самому себе. Он повернулся и пошёл вверх. Сначала медленно. Потом быстрее. Через несколько десятков шагов огни Тумар-Сая скрылись за каменным выступом. Хадаш продолжал подниматься.

Он не знал, что утром Сиявар обнаружит пустое место на лежанке своего молодого помощника. Не знал, что через несколько дней весь Тумар-Сай будет считать его погибшим. И уж точно не знал, что вещь, которую он собирался найти, действительно окажется самой ценной из всех, что когда-либо попадали в руки пепельников.

Просто Хадаш хотел разбогатеть и потому продолжал идти вверх. К Завесе.

II

Вершины гор засветились золотом утра. Тропа привела Хадаша к горе, которую в Тумар-Сае называли Седой Спиной. Издалека она казалась одной горой. На самом деле она оказалась целым хребтом. Вот он — настоящий Археймар. Тот, куда ходили только группами.

Парень оглянулся. Никого. Он снял рюкзак, вытащил карту, повертел в руках, удовлетворённо сунул её обратно и, закинув мешок на спину пошагал вперёд. Настроение было прекрасным. Хадаш не чувствовал страха. Наоборот — его переполняло такое возбуждение, что хотелось смеяться. Каждый камень казался частью великого приключения. Каждый поворот — началом неизвестной дороги.

Он шёл и представлял, как вернётся. Вот он появляется на площади. Все выходят посмотреть. Варг первым подходит к нему.

— Где ты был?

А Хадаш молча бросает ему на ладонь камень. Большой. Чистый. С внутренним золотым светом. Варг бледнеет. Потом появляется Сиявар. Смотрит на камень, на Хадаша, и, как всегда, ничего не говорит. Парень улыбается.

— Я же говорил. — Пробормотал он. — Всё как я и хотел.

Горы встретили его холодом. Хадаш остановился у ручья, умылся и выпил немного воды. Солнце поднялось над дальним хребтом. Теперь всё казалось ещё проще. Горы были не такими страшными, как описывали их охотники. Скалы — настоящими. Тропа — удобной. Карта работала.

Он сверялся с ней каждые несколько сотен шагов. Всё совпадало. Вот раздвоенная скала, вот сухое дерево, вот ручей, вот узкое ущелье. Он даже в какой-то момент нашёл растение, которое пепельники называли кровавой нитью. Хадаш присел возле него, осмотрел листья.

- А вот и начало. – пробормотал он про себя. Поднялся и огляделся, стараясь запомнить место.

Когда солнце поднялось выше он остановился на краю уступа. Внизу лежала долина. За ней поднимались новые горы. Ещё дальше стояли вершины, окутанные белым туманом. Хадаш долго смотрел на завораживающую красоту горных хребтов.

— Я иду к вам. – крикнул он от переизбытка чувств и рассмеялся. – Эге-ге-эй!

Голос разнёсся по склонам. И через несколько мгновений ему показалось, что где-то далеко кто-то засмеялся в ответ. Хадаш перестал улыбаться. Прислушался. Тишина. «Наверное, эхо» - подумал он.

К вечеру Хадаш добрался до места, которое на карте было обозначено как Старый перевал. Он ожидал увидеть высокую седловину между двумя вершинами, но перед ним лежало ущелье. Длинное, тёмное. Почти прямое. Хадаш достал карту, потом посмотрел на ущелье, снова на карту. Линии совпадали. Он зашагал дальше. Когда стало темнеть, нашёл небольшую нишу под нависшим камнем. Разжёг костерок. Съел одну лепёшку. Сделал несколько глотков воды. Поднялся не приятный ветерок. «Ночевать одному в горах — совсем не так весело» - подумал он, запахнул посильней дохик и сел спиной поближе к костру.

И тут где-то послышался звук, похожий на тихий удар по металлу. Дун. Пауза. Дун, дун. Хадаш достал нож и вгляделся в наступающую темноту.

— Эй? – негромко позвал он.

Ответа не было. Он просидел так некоторое время, но звук больше не повторился. Хадаш заставил себя лечь и закрыл глаза. Перед сном подумал о старом Сияваре. Старик наверняка уже заметил его исчезновение. Наверное, злится. Хадаш улыбнулся. Скоро он вернётся другим человеком.

Он проснулся от холода. Первое, что увидел, — серое небо. Потом поселение. Парень сел. Какое-то время он просто смотрел. Внизу, далеко под ним, у моря стояли маленькие дома. Тумар-Сай?! Он узнал его сразу. Дым над крышами. Мачты у берега. Тёмная линия пристани. Море. Даже белое пятно возле старого склада, где Сиявар обычно сушил сети.

Хадаш вскочил.

— Как?

Он выбрался из ниши. Посмотрел на карту, на посёлок, снова на карту. Он должен был находиться гораздо дальше, но поселение находилось прямо внизу.

«Я просто сделал круг» - возникла логичная мысль. Конечно, ничего странного. Хадаш рассмеялся. Собрал мешок, закинул его на спину и, ещё раз глянув на родной посёлок, пошёл обратно в горы. Тропа была знакомой. Он уже проходил здесь. Через некоторое время он действительно вышел к знакомому ручью. Потом увидел раздвоенную скалу, потом сухое дерево. Он проходил здесь вчера. К позднему вечеру он снова оказался на высоте, где ночевал. И…

Внизу вечерними огнями снова светился Тумар-Сай. Хадаш застыл. «Может я где-то пропустил поворот?»

Он торопливо достал карту, положил её на камень, провёл пальцем по линии хребта. Потом поднял глаза. Горы были те же, ущелье было тем же, скала была той же. Даже кривое дерево стояло на том же месте. Вокруг ничего не изменилось, но он снова пришел туда, откуда вышел. Хадаш почувствовал, как по спине прошёл холод. Сердце забилось быстрее. «Археймар не пускает? Шутки Завесы?»

— Нет... Мне надо… Я не вернусь.

Он поднял карту и посмотрел на неё на свет. На ней был нарисован мир. Простой, понятный. Горы, дороги, море, Тумар-Сай. Он провёл пальцем по собственной отметке. Поднял голову. Перед ним возвышалась гора. Та самая, на которую он поднялся вчера. Только теперь она казалась гораздо выше. Хадаш медленно отступил. Он вспомнил слова Хадира. «Чем выше горы, тем тоньше Завеса». Ветер прошёл по ущелью. Хадаш услышал шорох, будто кто-то очень далеко провёл ладонью по сухой траве. Он поднял глаза ввысь. На вершине никого не было, но ему вдруг показалось, что сама гора смотрит на него. Не глазами, не лицом. Самой своей хмурой громадой. Хадаш впервые подумал, что, возможно, пепельники просто знали то, чего не знал он. Он сжал рукоять ножа на поясе. Посмотрел на далёкие огни Тумар-Сая, и пошёл вверх. Потому что теперь вернуться было страшнее, чем идти дальше. «Дорогу я знаю теперь и без карты, так что можно идти и ночью. Факел есть» - решил он.

III

Он не понял, что заблудился. Первые часы после того, как горы начали вести себя неправильно, Хадаш ещё пытался объяснить всё усталостью. Человек устаёт, ошибается. Карта могла быть старой. Он мог просто не заметить поворот. Археймар, как и любой другой край, должен был подчиняться нормальным объяснениям. По крайней мере, так Хадаш думал. Он шёл вверх большую часть ночи. На этот раз свою первую стоянку он прошёл довольно быстро. «Да, я просто пропустил поворот на тропах» - с облегчением подумал он, хотя не заметил и в этот раз, где именно.

Куда-то пропали знакомые следы пепельников. Исчезли кострища. Исчезли обломки верёвок, оставленные на камнях. Даже редкие зарубки на стволах коряжистых деревьев, которыми охотники отмечали безопасные тропы, больше не попадались. Зато сама гора становилась красивее. Именно это Хадашу понравилось больше всего. Он ожидал увидеть мёртвую землю, чёрные камни, пепел, обугленные деревья. Вместо этого перед ним открывался мир, которого он никогда не видел. Навстречу возникали деревья со стройными, гладкими серебристыми стволами. Их кроны были невысокими и широкими, листья напоминали тонкие ладони, сложенные пальцами к небу. Некоторые листья казались почти прозрачными. Сквозь них проходил солнечный свет. Другие деревья были совершенно чёрными. Не обугленными, именно чёрными — с матовой корой, похожей на отполированный камень. Хадаш подошёл к одному из них и коснулся ствола. Он был тёплым. Парень от неожиданности отдёрнул руку. Потом, с осторожностью, снова положил ладонь. Тепло шло изнутри. Будто под корой текла кровь.

— Вот это да... – поднял он взгляд на крону живого дерева. Он оглянулся - никого. Улыбнулся. Если пепельники не врали, такие деревья могли стоить целое состояние.

— Старик был бы поражён, узнай до куда я дошел.

Через некоторое время он вышел к ещё более высоким скалам. Они поднимались вокруг огромными серыми стенами. Некоторые были гладкими, словно их вырезали гигантским ножом. Другие покрывали длинные вертикальные трещины. Рядом с тропой Хадаш заметил цветы. Он сначала решил, что они белые. Подошёл ближе. Цветы росли в неширокой трещине и были почти прозрачными. Внутри каждого находилось что-то вроде маленькой капли голубого стекла. Хадаш осторожно коснулся одного пальцем. Цветок дрогнул и засветился.

Слабое голубое сияние прошло по его лепесткам, потом перекинулось на соседний. Через несколько мгновений вся трещина засияла. Хадаш замер. Он никогда не видел ничего подобного. В тёмной расселине горели сотни маленьких цветов. Не ярко, мягко, будто под камнем спряталось вечернее небо.

Хадаш сел на корточки и залюбовался чудесными цветами. Он смотрел на них почти заворожённо, и тут заметил среди них гранёный кристалл. Небольшой, размером с кулак, прозрачный. Внутри него плавал золотистый свет.

Парень подошёл к нему, осмотрел со всех сторон и, не заметив ничего странного, взял его. Камень оказался тёплым, и свет внутри него тут же переместился. С середины к краям – поближе к рукам. Хадаш выронил минерал. Тот упал на землю и свет внутри тут же погас. Хадаш медленно снова взял камень в руку. Золото внутри вновь вспыхнуло.

— Артефакт... - произнёс он это шёпотом.

Он действительно нашёл что-то. Почти в первый же день. Может быть, всё было гораздо проще, чем рассказывали взрослые. Может быть, они просто боялись. Может быть, Археймар не такой и проклятый. Хадаш сунул минерал в мешок за плечами.

К полудню он обнаружил ручей. Вода вытекала прямо из расколотой серой скалы. Над ней поднимался лёгкий пар. Парень сначала решил, что это туман. Подойдя к зазывно журчащему ручейку, он коснулся воды. Тёплая. Почти горячая. Он, не долго думая, снял сапоги, сел на камень и опустил ноги в ручей. Тут же почувствовал, как они устали.

Солнце стояло высоко. Вода журчала. Горы сияли. Странные деревья темнели вдалеке. Хадаш почувствовал себя счастливым. Он был один. Впервые за всю жизнь — свободен. Он мог идти куда хотел. Перед ним лежал весь Археймар и всё это было его. «Хорошая всё-таки штука жизнь» - подумал он и глубоко вдохнул запах горных цветов. Немного погодя поднялся, встряхнул ноги, обулся. Накинул мешок и пошёл дальше.

Ближе к вечеру Хадаш начал замечать странность. Сначала он не придал ей значения, но как только осознал остановился. Прислушался. Тишина. Не обычная горная тишина. Не та, что бывает в местах, где редко ходят люди. Здесь не было слышно ничего. Ни одного звука.

Хадаш поднял голову. Небо было чистым. Он посмотрел на деревья. Листья не двигались. Даже самые тонкие ветви висели неподвижно. Парень подобрал сухой лист, вытянул руку вперёд и отпустил. Лист завертелся в воздухе и упал почти вертикально. Парень задумался. В горах всегда есть ветер, даже если он слабый. «Может расположение гор такое» - попытался объяснить он и двинулся дальше.

Через несколько шагов увидел маленькую ящерицу. Она сидела на камне. Хадаш присел — ящерица не убежала. Он протянул палец — она не шевельнулась. Парень осторожно толкнул её. Ящерица упала на бок. Он отдёрнул руку — она была совсем как живая, но… мёртвая.

Хадаш судорожно сглотнул и поднялся. Теперь он огляделся внимательнее. Ни птиц в небе, ни насекомых в траве. Никого. Только деревья, цветы, камни, вода.

И тишина.

Слишком полная. Хадаш пошёл медленнее. Ему вдруг показалось, что он идёт по не настоящему месту. Красивому, но нарисованному. Он постарался прислушаться к своим чувствам. Что-то изменилось. Хадаш не понял, что именно, но определённо что-то изменилось вокруг.

И вдруг услышал крик птицы. Короткий, протяжный, жалобный. Хадаш резко вскинул голову. Над скалами ничего не было. Только безоблачное небо.

— Эй? – не смело крикнул он.

Ответа не последовало. Он слегка улыбнулся: «Значит, птицы всё-таки есть. Может быть, где-то за скалой». Пошёл дальше. Вскоре крик повторился. Теперь он был ближе. Хадаш снова замер. Посмотрел вверх — ничего. Повернулся назад — ничего. Когда крик повторился вновь Хадаш понял — звук шёл не сверху. Парень медленно опустил взгляд. Под ногами земля. Камни. Сухая трава. Никаких нор. Никаких расселин. Как только Хадаш сделал шаг назад, птица снова закричала. Пронзительно, жалобно. На этот раз звук донёсся прямо из-под его ног. Он застыл. Его сердце забилось так сильно, что он почувствовал пульс в горле. Он в ступоре смотрел на землю. Из глубины донёсся ещё один звук. Что-то тяжёлое медленно провело снизу по тропе.

Ш-ш-ш-ш...

Хадаш отступил. Земля под ногами слегка дрогнула. Он сжал рукоять ножа.

— Кто это? – воскликнул он испуганным голосом и тут же осознал, насколько глупо прозвучал вопрос, потому что понял - ему вовсе не хотелось получать ответ.

Хадаш попятился. Ещё шаг. Ещё. Затем резко развернулся и побежал прочь, стараясь не смотреть назад. Через некоторое время остановился и с опаской всё-таки оглянулся. Ничего. Тишина нарушалась только биением его сердца где-то у самого горла. Он постарался успокоиться.Выдохнул.

«Наверное, под землёй была пещера. Может быть, вода.» - заметались мысли в голове. – «Может быть, птица, или может быть зверь, действительно где-то там». Хадаш упёрся руками в колени и перевёл дух. «Да. Именно так». Хадаш снова поднял глаза на горы. Они были прекрасны. Парень медленно пошёл дальше, опасливо озираясь по сторонам, а далеко под ним, в глубине земли, ещё долго что-то ворочалось.

IV

К ночи Хадаш уже не чувствовал прежней уверенности. Он был очень голодным и жутко уставшим. Нашёл небольшую площадку между двумя скалами. Место казалось удобным. С одной стороны — отвесная каменная стена. С другой — обрыв, за которым начинался тёмный склон. Только впереди оставался узкий проход. Если кто-нибудь подойдёт, он услышит. Хадаш собрал немного сухих веток, разжёг костёр между камнями. Съел половину лепёшки, запил водой. Проверил нож. Посмотрел на карту. Завтра он пойдёт дальше и обязательно найдёт этот белый камень с чёрной полосой. Дойдёт до Долины Чёрного Света, вернётся в Тумар-Сай и тогда никто больше не назовёт его мальчишкой.

Он лёг у костра. Его пламя постепенно становилось ниже. Ночь вокруг сгущалась. Горы постепенно исчезали в темноте. Остался только небольшой круг света. Хадаш долго смотрел на него. Потом закрыл глаза.

Он проснулся от звука. Пум-м. Кто-то тяжёлый шагнул в темноте. Парень открыл глаза. «Наверное, камень. Камень сорвался со склона» — подумал Хадаш. Он прислушался. Тишина. Снова закрыл глаза. Пум-м. Теперь он услышал отчётливее. Где-то в темноте. Один шаг, тяжёлый, медлительный.

Хадаш сел. Костёр ещё тлел, освещая небольшое пространство вокруг себя. Он подбросил ветку. Огонь вспыхнул. За границей света стояла тьма. Хадаш вытащил нож и, как можно уверенней, воскликнул:

— Есть кто?

Никто не ответил. Он всмотрелся между деревьями. Ничего. Кромешная тьма. Он уже решил было лечь обратно, когда услышал: пум-м. Шаг. Гораздо ближе. Хадаш замер. Нож дрожал в руке. Он смотрел в темноту. Ждал. Ничего. Тишина. И вдруг раздался глухой удар. Земля под ногами заметно дрогнула. Хадаш в ужасе, до рези в глазах, вглядывался в темноту. Звук повторился. Только теперь он был похож на то, как что-то огромное ползёт по земле. Хадаш перестал дышать. Тишина. Только ветка в костре потрескивает. Всё вокруг оставалось неподвижным. Он ждал. Ничего. Время, казалось, остановилось. Казалось сам воздух замер. Ночь молчала.

Хадаш, собрав всю свою волю схватил ветку из костра, вскочил и высоко подняв её над головой, осмотрелся вокруг. Свет от горящей ветки осветил немного дальше полупогасшего костра, но всё равно вокруг никого не было. Немного осмелев он пошёл в темноту. Вот осветилась тропа, по которой он пришёл сюда. Вот деревья у скалы.

«Может показалось?» - подумал Хадаш, но мозг тут же осознал наивность этой мысли. Шаги ему явно не послышались. Там, в темноте, кто-то есть.

Он сделал шаг назад и, слегка оступившись, посмотрел под ноги. Сначала увидел только тень. Потом понял, что это отпечаток. Парень присел, провёл рукой по краю. Камень был вдавлен внутрь. Отпечаток имел пять длинных углублений. Пять пальцев. Хадаш замер. Это была ладонь. Человеческая ладонь размером почти с него самого. Он медленно поднялся и, подняв горящую ветку, вновь осмотрелся вокруг. Ничего. Только этот след. Он отступил и увидел второй. Хадаш почувствовал холод в животе. Третий. Следы окружали стоянку. Парень медленно повернулся. В свете костра были видны ещё два. Кто-то ходил по кругу, укрываясь за границей светового круга. Хадаш почувствовал, как пересохло во рту. Он снова вгляделся в темноту.

В этот момент где-то за его спиной хрустнула ветка. Страх раскалённой иглой ударил в затылок. Хадаш резко присел и обернулся. Пламя на ветке дрогнуло. И чем дольше он смотрел во тьму, тем сильнее ему казалось, что там действительно что-то есть - участок темноты, который был темнее всей остальной ночи. Хадаш медленно отступил к костру. Посмотрел на нож, который всё ещё был в руке. Сейчас он показался таким маленьким и жалким. Хадаш хотел закричать. Позвать кого-нибудь. Сиявара, Варга. Кого-нибудь, но горло не слушалось. Да и кто мог услышать его здесь? Кто мог прийти на его зов? Парень сел возле огня и до рассвета не сомкнул глаз.

А когда первые серые полосы света появились над горами, он с трудом поднялся и снова обследовал землю вокруг своей стоянки. Голова была тяжёлой. Боль толстой иглой отдавалась в затылке при каждом шаге. В горле пересохло.

Следов не было. Ни одного. Хадаш подошёл к тому месту, где ночью видел отпечаток, провёл рукой по земле. Ничего. Он вернулся к костру, подбросил в него веток. Достал и съел ещё половину лепёшки. Побултыхал фляжку. «Воду надо было набрать, - подумал он. – «в ручье». Сел поближе к костру. «Сейчас. Немного посижу… и надо идти дальше…»

V

Он проснулся от холода.

Сначала он не понял, почему ему так трудно дышать. Воздух был острым, ледяным, и каждый вдох словно царапал горло. Хадаш пошевелился, повыше запахнул ворот дохика, открыл глаза и выдохнул облачко пара. Он вспомнил ночь. Следы. Огромные ладони. Темноту между деревьями. Он резко сел… и застыл. Тело ответило тупой болью в суставах, голова закружилась. Он посидел с закрытыми глазами и затем снова огляделся. Сначала он увидел туман. Белёсый, густой, неподвижный, потом — отвесную скалу перед собой, и только после этого понял, где находится.

Он сидел на небольшой площадке, прилепленной природой к отвесной скале. Как же вчера ночью он этого не заметил? Да и слишком темно было. Или просто устал. Он встал на четвереньки и подполз к краю. Посмотрел вниз и сразу отшатнулся. Дна не было видно. Белый туман закрывал пропасть, но даже по расстоянию между слоями облаков было понятно: падать здесь очень долго. Хадаш сглотнул. Он оглянулся. За ним — отвесная скала. Её отвесные серые стены окружали его стоянку со всех сторон.

Одна единственная дорога с этой кручи впереди — каменистый выступ на вертикальном склоне не шире ступни, уходивший карнизом по отвесной скале и исчезавший за поворотом. Хадаш, в надежде, ещё раз огляделся. Да, другой дороги не было.

Он так же ползком вернулся к погасшему кострищу, сел и обречённо задумался.

«Хорошо... хорошо…» - проворчал он.

«Чего ж хорошего-то» - ответил зло сам себе.

Он посмотрел на узкий выступ. Мысли размываясь путались в голове, не давая сосредоточиться. Идти по этому карнизу. С мешком за плечами. Против ветра. Хадаш закрыл лицо руками и простонал. Ведь ещё вчера он радовался жизни. Как же он сюда попал? На ум пришли слова Сиявара: «Охотник может найти в Археймаре всё, что угодно самого дорогого, но если не сможет вернуться – это уже не будет иметь цены». Что же делать?

«Надо попробовать. Не сидеть же здесь всю жизнь.» - подумал он.

«Как пробовать?» - ответил он сам себе – «Если сорвёшься, дурень, второй попытки не будет».

Он покосился на край площадки.

Что делать?

Парень порывисто вздохнул и опасливо, на четвереньках, пополз к карнизу. Около края лёг на живот и глянул вниз. Ослепительно белая дымка облаков дыхнула на него холодом бездны.

«О, нет» - мысленно простонал Хадаш. – «Я не смогу». Горло душил страх. Он сжимал всё внутри при одной мысли о ходьбе по узенькой каменной тропинке над бездонной пропастью. Хадаш отполз от края и перевернулся на спину.

Что делать?

Он повернул голову и посмотрел на карниз. Выступ был таким узким, неровным. Ветреным. Хадаш закрыл глаза.

«Если я останусь здесь, я умру от голода» - подумал он. – «И от холода. Дров то нет. Так бы развести огонь – погреться, выспаться».

Он ещё о чём-то думал, оттягивая ужасное решение. Открыл глаза снова покосился на карниз.

«Нужно что-то решать», - он с трудом перевернулся на живот и подполз к началу тропинки. – «Нужно что-то решать».

Хадаш, держась за холодную стену скалы, поднялся и, преодолевая дрожь во всём теле ступил ногой на выступ. Встречный порыв ледяного ветра перехватил дыхание. Хадаш отпрянул и сел, прислонившись спиной к скале.

«Я не смогу» - обожгла, как раскалённым железом, мысль.

Жуткое, заполняющее все уголки сознания, чувство безысходности накрыло его с головой. Он закрыл глаза. Сильно-сильно. До боли в щеках. Зачем… зачем он полез в горы. Зачем не послушал опытных людей. Мысли отчаянно заметались в голове. «Может они пойдут меня искать», «Может они меня уже ищут», «Сколько прошло дней, как я ушел в горы?», «Они же ходят спасать друг друга, если что», «Я хочу домой».

- Кто-нибудь. – простонал он, стиснув зубы. – Я хочу домой.

Он открыл глаза и посмотрел на свой костёр. Он давно погас. Позёмка уже начала заметать тонким слоем снега остывшие угли. Он умрёт здесь. На этой маленькой площадке. Может когда-то какой-нибудь охотник за артефактами найдёт его скелет в обледенелой одежде. От него не останется даже имени. Хадаш поглядел ввысь – на неприступные вертикальные безжизненные стены. Варг был прав – он слабый, неопытный мальчишка, который возомнил себя пепельником.

- А-а-а-а! – закричал Хадаш, как загнанный зверь. – Будь ты проклят.

Лишь шум ветра был ответом. Он вскочил на ноги. Усталость уступила отчаянной ненависти.

— Будь ты проклят. – с рыданием вырвалось из его горла. Из его груди. Из его души. И тут смазывая слёзы рукавом он заметил ещё одну напасть. Ему показалось или площадка стала меньше. Он осмотрелся внимательней. Ну, да. Площадка стала меньше почти на треть. Он оглянулся на выступ.

— Будь ты… - всё ещё повторял он. – Будь ты…

В голове вдруг возникли слова Сиявара: «Запомни, мальчик. В Археймаре человек может найти камень, который стоит целое состояние, но если после этого не вернётся сам — всё остальное уже не имеет цены». Хадаш глубоко вздохнул и постарался успокоиться.

«Как поступил бы Сиявар. Ведь он был лучшим пепельником. Охотники рассказывали. Он бы не паниковал. Ведь он наверняка был в таких западнях и вернулся живым. Живым».

— Не-ет. – прошептал Хадаш, глядя на смертоносные серые стены. – Я так просто вам жизнь не отдам.

Порывисто вздохнул и снова посмотрел на карниз, по которому предстояло идти. От одной мысли о бездне подступала противная тошнота. Хадаш глубоко вдохнул морозный воздух. Получился жалобный всхлип.

«Нет. Успокойся» - оборвал он панический порыв отойти от края. — "Надо успокоится".

Он подошёл к карнизу, наметил выступы, прижался грудью к скале и поставил ногу на выступ.» Не смотреть вниз… Не смотреть вниз…», «Как ты посмотришь, дурак, щека-то прижата к стене» - ответил он сам себе. Нервно хихикнул.

Медленно. Шаг. Ещё шаг. Пальцы искали любую неровность и сразу занемели. Холодный камень обжог ладони. Вот одна соскользнула. Хадаш сильнее прижался плечом к скале. Ветер ударил в лицо то ли льдом, то ли пылью. Хадаш зажмурился и вжался в стену. Дальше. Только дальше. Он уже ни о чём не думал. Просто переставлял ноги. Шаг. Пауза. Дыхание. Шаг. Пальцы. Камень. Дыхание. Он начал привыкать. Страх постепенно осел. Стал чем-то обычным. Мысли растворились в нём как мёд в родниковой воде.

Когда он увидел площадку впереди, которой и заканчивался карниз, сердце просто запело. Именно тогда за его спиной что-то промелькнуло. Огромная тень. Он замер. Показалось сердце ударило в скалу. Птица?Существо из-за Завесы? Посмотреть не было никакой возможности. Тропа слишком узкая. Одно не правильное движение — полёт в пропасть. Смерть. Он смотрел только вперёд, на спасительную площадку. Он не хотел знать, что там, за спиной. Шаг. Ещё шаг. Снова промелькнула огромная тень. И вдруг что-то дёрнуло мешок за спиной. Хадаш вскрикнул от неожиданности. Нога сорвалась, он рухнул на колено и обеими руками вцепился в выступ.

— Отстань, — заорал он, панически сорвавшимся голосом.

Он с трудом поднялся на ноги. Пот стал заливать глаза. Мышцы заныли. Мысли вылетели из головы. Только площадка впереди. Шаг. Ещё. Снова тень и снова рывок. Ремни впились в плечи. Нога снова скользнула. Пальцы задрожали. Хадаш глянул вниз. Он увидел пропасть. Всего на мгновение. И тут же закрыл глаза. «О, нет. Только не это».

— Нет... отстань, тварь. – снова заорал он. Малахай сорвался и улетел в облачную пропасть. Ледяной порыв ветра перехватил дыхание. «Нет, нет, нет. Успокойся, Сиявар».

— Сиявар… Сиявар… - забормотал он, как заклинание. Почему-то это помогало немного унять панику.

Поймав равновесие он вновь поднялся на ноги.

— Нет, тварь, мы ещё посмотрим. — скрипнул он зубами.

Шаг. Ещё шаг. Площадка совсем уже близко. Тень. Рывок. Он почувствовал, как подошва окончательно соскальзывает. Тело потянуло назад. Он застонал.

— Нет!

Он вцепился пальцами в камень. Кожа на ладонях порвалась, но боль вспышкой вернула ясность в голове. Он подтянулся. Ещё немного. Пар дыхания вырывался изо рта с хрипом. Всё тело дрожало. Он просто перебирал руками вперёд. Тропа стала немного шире. Вот уже площадка. У Хадаша вырвался всхлип надежды. Ещё два шага. Тень. Рывок. На этот раз Хадаш сорвался окончательно. Его пальцы ударились о камень. Ремни рюкзака натянулись, и парень повис над пропастью. Обеими руками он держался за край. Ноги болтались в пустоте. Рюкзак тянул его вниз. Он услышал собственный, хриплый от натуги, крик, но вокруг не было ничего, кроме ветра. Хадаш пытался подтянуться. Не получалось. Руки скользили. Пальцы уже не чувствовали ничего. Он подтянулся ещё раз. Мышцы на руках задрожали. Рюкзак что-то тянуло вниз. Он сжал зубы, повис на одной руке и достал нож другой. Пара движений и рюкзак исчез в бездне. Хадаш подтянулся и сунул нож за пазуху. Одна рука. Вторая. Ещё. Колено. Локоть. Ещё.

Он выполз на площадку и перевернулся на спину.

- А-а-а! – вырвался хрип из лёгких. В глазах круговоротом кружились отвесные скалы, уходящие в холодную высь. Он лежал не чувствуя ни рук, ни ног. Он вообще ничего не чувствовал. Он как будто растворился в этом холоде и летел навстречу падающим с неба снежинкам. Он, казалось, пролежал так долго, но когда боль вернулась, пришло осознание, что жизнь ещё не ушла. Хадаш открыл глаза. Ледяной ветер метал снежинки то в одну сторону, то в другую. Хадаш посмотрел в равнодушное небо и беззвучно заплакал. Вытереть слёзы не было сил, и они стекали по вискам оставляя дорожки на загорелом лице.

«Я прошёл» - билась мысль в голове. Она заполняла его полностью, вытесняя все остальные чувства. Смех сквозь рыдания не давали дышать, но остановиться он не мог.

«Я дошёл» - вырывалось с каждым нервным всхлипом. – «Я дошёл».

Немного успокоившись Хадаш просто лежал на камнях, не в силах пошевелиться. Силы покинули его. Было так тепло. Слабость сладко разливалась по телу. Только в затылок врезался камушек, но шевелиться не хотелось совсем.

Сколько Хадаш пролежал вот так у пропасти, он не знал, но снова открыв через некоторое время глаза, он почувствовал, что противная усталость немного отступила. Он постарался улыбнуться. «Я всё равно дойду до конца» - прошептал он горам. – Вы меня не остановите». Он приподнялся на локте и огляделся. У него не осталось ничего. Ни еды, ни воды, ни карты, ни верёвки. «Зато у меня осталась жизнь». – возникла упрямая мысль.

Потеря мешка с припасами была ужасной. Сначала Хадаш старался не думать о голоде. Думал о Тумар-Сае, о море. И шёл. Он просто шёл. Пил из маленьких луж, в которых собиралась влага, капающая с камней по утрам. Срывал незнакомые ягоды, но есть не решался. Солнце палило днём, а ночь накрывала холодом. Горы больше не казались красивыми. Серебряные деревья теперь выглядели чужими, светящиеся цветы — хитрыми глазами, которые следят. Он уже не оборачивался на каждый странный звук. Он уже не мечтал о богатстве - он мечтал о простой рыбьей похлёбке. Шёл, пока ноги не переставали слушаться. Падал, проваливался в забытье, снова поднимался. Снова шёл. И когда увидел чёрное отверстие пещеры остановился. Войти? Или пройти мимо? Он огляделся. Наступал вечер. Вроде. Выбора не было. Хадаш вошёл. Через несколько шагов услышал воду. Парень пошёл быстрее. В глубине пещеры оказался маленький подземный источник. Вода стекала по камню. Тёплая. Чистая. Он упал на колени. Пил всхлипывал и снова пил. Потом лёг прямо у воды и заплакал. Даже не зная почему. Может от того, что немного притупил чувство ужасного голода, может от боли во всех суставах, может от жалости к себе. Мысли путались, обрывались. Они стали похожи на сбивчивый бред.

«Зачем я здесь? Куда Я иду? Сколько прошло времени? Неделя? Может быть две? Или три?» В тот вечер он впервые за много дней уснул спокойно. В пещере было тепло. Рядом успокаивающе журчала вода.

Утром он проснулся и, преодолевая боль во всём теле, приподнял голову. Солнце проникало внутрь пещеры тонкой полосой.

Пещера. Лужа с мутной водой рядом. Где я?». Он сел. Его затошнило. Воспоминания с трудом проникли в голову сквозь противный шум в ушах. Пропасть. Дорога. Камни. Пещера. Хадаш огляделся. Он ещё живой. Он действительно выжил.

— Надо идти, — прохрипел он тихо. Поднялся, постоял, преодолевая головокружение. Вышел наружу. Сделал несколько шагов и остановился. Перед входом в пещеру на влажной земле были следы сапог. Он сделал шаг, второй. Это его следы, но почему они выходят из пещеры, а не наоборот. Хадаш медленно повернулся, посмотрел на тёмный вход, потом снова на следы. Они были свежими. Он медленно присел, коснулся одного пальцем. Влажная земля ещё не успела высохнуть. Хадаш поднялся. Накатило знакомое чувство страха. Он точно не выходил ночью. Он спал. Он помнил это. Он вспомнил всё. Хадаш долго стоял неподвижно.

«Может я хожу по ночам и не замечаю этого?» - подумал он.

«Теперь понятно, почему я такой уставший» - тут же мрачно подшутил над собой.

VI

Голод.

Он заполнял все мысли. Не так, как вечером первого дня, когда он казался приключением и даже придавал всему происходящему какой-то особый смысл. Тогда он думал, что настоящий пепельник должен уметь терпеть. Что несколько дней в горах — не такая уж большая цена за свободу, за богатство, за ту самую находку, о которой Сиявар рассказывал у костра. Теперь голод был другим. Казалось он сидел внутри маленьким злым зверем, который ест его изнутри. От него становилось трудно думать. Хадаш вырвал несколько растений у тропы вместе с корешками. Он не знал, съедобны они или нет, но решил, что узнает только в самом крайнем случае.

Он вспомнил пещеру. Внутри осталась вода, сухая земля. «Как же я устал» - возникла мысль. Он оглянулся назад. «Нет» - Хадаш отогнал эти мысли. - «Надо идти. Если хочешь жить – надо идти».

Сначала дорога шла вверх по густому леску. Мох, покрывающий камни под ногами, был влажным после ночной сырости, и несколько раз парень поскользнулся. Потом склон стал положе, а деревья — реже. Между стволами начали появляться голые серые скалы.

Хадаш шёл уже довольно долго, когда заметил впереди полосу тумана. Сначала он решил, что это обычное облако. Оно опустилось между горами в пролом, по которому шла тропа и зацепилось за каменные уступы. Подойдя ближе, понял - этот туман был слишком плотным, и слишком серым. Он не плыл по ущелью. Он стоял стеной от земли до вершин. Хадаш остановился. Внутри что-то неприятно сжалось. Он сделал шаг назад. Туман шевельнулся следом и медленно пополз между камнями. Хадаш отступил ещё. Туман двинулся к нему. Парень замер, не дыша. Серый край тумана был теперь всего в нескольких шагах. Внутри ничего не было видно. Ни деревьев, ни камней, ни склона. Только мутная серость. Липкий страх пополз по спине. Самое страшное, не знать, что там. Не видеть. Не понимать, насколько далеко туман простирается. Может быть, за ним была обычная тропа, а может быть, обрыв.

А может... Хадаш заставил себя не продолжать эту мысль.

— Ты ведь ищешь самое ценное?

Хадаш застыл. Голос доносился из тумана. Он был совсем близко.

— Иди сюда.

Он почувствовал, как сердце забилось сильнее. Голос был знакомым. Это был… его голос. Тот же хрипловатый оттенок после нескольких дней холода, та же интонация, так же он произносил слова. Даже дыхание между ними было таким же.

— Иди сюда.

Хадаш сделал шаг вперёд. Он не хотел идти. Разум говорил ему не идти, но ноги сами тянули вперёд.

«Наверное там есть еда.» - застучала в голове шальная мысль. – «…там выход. Там дом. А может артефакт. Слеза Завесы…».

Он сглотнул.

— Ты ведь ищешь самое ценное? — снова вкрадчиво спросил его голос.

Хадаш смотрел на серую стену. Ему вдруг показалось, что там, совсем близко, кто-то стоит. Тень. Человеческая. Невысокая. Это… это он.

До тумана оставалось два шага. Хадаш уже протянул руку... И почувствовал в ней что-то холодное. Он опустил на неё взгляд. Вместо растений, которые он недавно сорвал, в руке извивались длинные тонкие слизкие черви. Хадаш не сразу понял, что видит. Потом вскрикнул и отбросил шевелящийся комок. Черви рассыпались по камням. Он посмотрел на свою руку - на пальцах осталась слизь. Хадаш вытер ладонь о штаны. Потом посмотрел на туман.

— Иди сюда. - Теперь голос звучал иначе. В нём появилось что-то нетерпеливое. — Иди домой. Тебя ждут.

Хадаш попятился.

— Иди сюда.

Парень не стал больше думать. Он побежал. Побежал как мог. Ветки били по лицу. Камни вылетали из-под подошв. Он несколько раз едва не упал, но не останавливался. Позади него что-то неотрывно шуршало.

— Иди сюда!

Он сжал зубы, стараясь не очень сильно хватать обдирающий горло ледяной воздух. Тропа петляла между камнями. Он никогда её не видел. И тут он споткнулся. Мир завертелся Удар по колену. Искры в глазах. Мир померк.

VII

Сколько прошло дней в походе Хадаш уже не знал. Он просто шёл. Иногда он отдыхал. Приседал на ближайший камень, опирался локтями на колени и сидел, тяжело дыша. Смотрел перед собой и силился вспомнить куда и зачем он идёт. Почему он идёт именно этой тропой?

«Карта» - ужалила мысль. – «Где карта? Я забыл её в пещере… Она была в мешке. Или нет».

И он снова шёл, не осознавая идёт он или сидит. Иногда где-то далеко раздавался странный звук — словно по камню проводили чем-то металлическим. Где-то срывались камни с круч, вызывая грохот камнепада. Хадаш просто шёл. Пейзаж почти не менялся. Серые скалы. Чёрные стволы. Редкие искривлённые деревья. Туман, который то появлялся между вершинами, то исчезал, но больше не приближался.

И тропа. Всегда одна и та же. Иногда ему казалось, что он идёт вверх. Через некоторое время — казалось, что вниз. Потом склон снова становился ровным. Хадаш однажды остановился и посмотрел назад. За спиной лежала та же самая дорога. Камни, деревья, скалы. Он попытался вспомнить, видел ли уже этот огромный раздвоенный валун справа. Видел. Или, может, ему только казалось? Посмотрел вперёд на такой же валун и вдруг понял, что это, возможно, тот же самый. Он обернулся.

— Нет... это тот же камень. Или нет.

Хадаш остановился. Долго смотрел. Потом тихо рассмеялся неприятным чужим смехом.

— Хорошо. - Он провёл ладонью по лицу. — Очень смешно.

Снова упрямо пошёл вперёд. Теперь он старался не смотреть по сторонам, но мысли уже было не остановить.

«Может, я хожу по кругу?» - Он сглотнул. - «Может, мне только кажется, что я иду?»

Шаг. Ещё один.

«Может, я до сих пор лежу в той пещере у ручья?» - Он вспомнил ночь. Пещеру. Следы. Туман. - «Может, я вообще никогда не уходил?»

Шаг. Ещё один. И тут Хадаш остановился. В голове взорвалась страшная мысль.

«А если я упал с той скалы?» - Он посмотрел вниз. - «А если я уже умер?»

Он посмотрел на свои руки. Провёл ими по рваному дохику и резко мотнул головой.

«Нет».

Он чувствовал холод, голод, Эту убийственную боль во всём теле. Чувствовал собственное сердце. Значит, жив. Наверное. Хадаш пошёл дальше.

Через некоторое время впереди показался камень. Сначала он не придал ему значения. В Археймаре камней было слишком много, чтобы обращать внимание на каждый, но этот отличался. Не серый, как остальные скалы, а именно белый — словно его долго вымывало дождями, пока с поверхности не исчезло всё лишнее. Через середину камня проходила чёрная полоса. Не трещина - скорее след, будто кто-то провёл по камню углём от одного края до другого. Хадаш остановился и вдруг вспомнил сначала карту – кружок, закрашенный чёрной полосой, потом старую историю. Её рассказывали охотники. Тогда ему казалось, что взрослые специально пугают детей.

«Когда увидишь белый камень с чёрной полосой — дальше не ходи».

Хадаш подошел к нему шаркающей обессилившей походкой и поднял голову. Ветер шевельнул его волосы.

— Ну конечно... Вот и он.

Камень оказался больше, чем казалось издалека. Он возвышался над тропой, словно огромная спина какого-то спящего зверя. Хадаш бессильно опустился рядом на колени. Поверхность камня была гладкой. На ней не рос мох, не было лишайника. Даже пыли не было. Чёрная полоса проходила по нему неровно, изгибаясь на высоте человеческой груди. Хадаш протянул руку, но остановился. Он не знал почему, но касаться камня не хотел. Просто чувствовал. Словно камень был спящим зверем. Словно он кого-то ждал и, не дождавшись, уснул. Хадаш убрал руку, поднялся. Обошёл камень. Потом прошёл несколько шагов дальше по тропе и оглянулся. Белый камень стоял на прежнем месте.

«Когда увидишь белый камень с чёрной полосой — дальше не ходи».

— И это всё? –пробормотал он и покачал головой.

Старые охотники. Старые сказки. Старые страхи. Он перешёл их невидимую границу и ничего не почувствовал.

Тогда он пошёл дальше. Спустя некоторое время он уже забыл о спящем белом камне. Немного погодя он снова увидел ручей. «Я уже был здесь?» - подумал парень. – «Или это другой. Почему всё так похоже друг на друга». Он опустился на корточки возле небольшой лужицы с ключом. Зачерпнул воды, поднёс к губам, и вдруг заметил кое-что странное.

Сначала он решил, что солнце спряталось за облако. Хадаш поднял голову. Нет, небо было чистым. Он посмотрел под ноги, на камни, на траву. Тени не было. Хадаш замер. Медленно поднял руку — тени от неё не было. Он посмотрел на ближайшее дерево. У дерева была тень, у камня была, у кустов была. У него — нет. Парень снова почувствовал, как страх заполняет его изнутри.

«Когда увидишь белый камень с чёрной полосой — дальше не ходи».

Может быть старые охотники предупреждали не потому, что за камнем находилось какое-то чудовище. Может быть, они вообще не знали, что там находится. Хадаш медленно поднялся, глядя на то место, где должна была быть его тень.

«Я не отбрасываю тени». – забилась мысль в больной голове. – «Что не отбрасывает тени? Может меня уже нет? Кто я? Может не поздно ещё вернуться?»

Хадаш посмотрел в хмурое небо.

«Может лучше и вправду вернуться. Просто умереть там», - он вспомнил Тумар-Сай. – «это не тоже самое, что пропасть здесь - в этих проклятых горах. Кажется, страшнее смерти».

Он уже повернул было назад, но услышал голос.

— Помоги мне.

Голос был человеческим, старческим, слабым и совершенно не похожим на тот голос, который он слышал в тумане.

— Пожалуйста...

Он огляделся. Вокруг никого. Голос снова произнёс:

— Я застрял здесь.

Хадаш нашарил рукой на поясе рукоять ножа.

- Я здесь.

Он глянул вниз и обомлел. Голос шёл от его собственного отражения в воде. Хадаш медленно наклонился к луже у ручья. В ручье отражалось его лицо. Только отражение смотрело не на него. Оно смотрело куда-то за его спину и хрипло шептало:

— Помоги мне выбраться.

Хадаш не знал, сколько он бежал вперёд по тропе.

VIII

Солнце постепенно клонилось к горам. Тени становились длиннее. Кроме его собственной. Она так и не появилась. Хадаш проверял несколько раз. Он был единственным, в этом месте кто не отбрасывал тени. От этой мысли становилось жутковато. К вечеру он, бормоча что-то про себя, нашёл небольшую впадину между скалами и решил остановиться - ночью идти дальше было безумием. Он кое-как собрал сухие ветки, развёл маленький огонь и сел рядом, поджав ноги. Пламя весело затрепетало, уютно потрескивая. Оно навевало мысли о доме. Рисовало родные лица. Хадаш смотрел на него, пока не провалился в дрёму. Он был совсем измучен. Несколько дней без еды. Постоянный страх, бесконечная бесполезная дорога, туман…

Где-то в темноте посыпались камни. Хадаш открыл глаза. Мысли снова неторопливо потекли в голове. Он тяжело вздохнул. Посмотрел на затухающий костёр и вдруг с пугающей ясностью понял, что всю жизнь боялся не смерти. По крайней мере, не только её. Он боялся проснуться однажды и оказаться никому не нужным. Он не помнил настоящих родителей. Не знал, откуда появился в Тумар-Сае, не знал, где и как жил раньше. Первые годы своей жизни он помнил обрывками: чужие руки, грубый голос, запах дыма, холодный пол, верёвку на запястьях. Потом был невольничий рынок, море пираты. Посёлок. Сиявар и жизнь, которую он постепенно привык считать своей, но даже там он иногда просыпался среди ночи с одним и тем же ощущением. Будто стоит посреди дороги, а вокруг никого. Никто не знает, что он существует. Никому нет до него дела. Никто не расстроится если он исчезнет. Никто не вспомнит его спустя год. Или месяц. Он никогда никому об этом не рассказывал. Даже Сиявару, потому что думал, что некоторые вещи слишком стыдно произносить вслух. «Я хочу, чтобы меня кто-нибудь ждал».

Вот и всё. Не богатство, не золото, даже не самый дорогой артефакт не заменит человека, который скажет:

«Я рад, что ты вернулся».

Который обнимет, посадит возле огня, даст еды, выслушает. Не спросит, сколько ты принёс, не скажет, что ты должен быть сильнее. Просто скажет:

«Я рад, что ты пришёл».

Хадаш закрыл глаза. Неужели у него никого нет. Неужели он действительно никому не нужен.

И вдруг услышал:

— Возвращайся.

Он мгновенно открыл глаза. Огонь горел перед ним. Ненавистные скалы вокруг погружались во тьму. Тишина. Хадаш медленно поднялся.

— Кто здесь?

Ответа не было. Серые скалы. Чёрные деревья. Темнота. И тут снова:

— Возвращайся.

Хадаш узнал его. Это был голос Сиявара. Старый, немного хриплый, уставший. Тот самый голос, которым старик обычно говорил, когда хотел сделать вид, что сердится. Хадаш почувствовал, как сжалось сердце.

— Сиявар?

— Возвращайся.

Он сделал шаг. Огонь за спиной тихо треснул.

— Хадаш! - Теперь голос был громче. — Мы ждём тебя.

Парень поднял голову. Между деревьями впереди мерцал свет. Потом он увидел ещё один, и ещё. Там был посёлок. Его посёлок Тумар-Сай. Он узнал очертания домов. Узнал пристань, длинную крышу склада, старую вышку, с которой по вечерам смотрели на море. Хадаш улыбнулся. Сам того не заметив, он пошёл вперёд. С каждым шагом огней становилось больше. До него доносились голоса. Смех. Обычная жизнь. Та самая, по которой он скучал сильнее всего. Хадаш побежал. Он уже видел людей. Несколько рыбаков сидели у костра. Женщина несла корзину. Старик сидел спиной на перевёрнутой лодке прямо рядом с тропой и смотрел на море. Сиявар. Хадаш остановился около него. На глаза навернулись слёзы.

— Сиявар...

Старик пошевелился:

— Ну наконец-то.

Старик поднялся и, повернувшись посмотрел на своего помощника. Хадаш ошарашено отшатнулся. У старика не было глаз. Вместо них зияли два тёмных провала. Словно кто-то вырезал глаза и оставил две жуткие впадины. Сиявар улыбнулся.

— Мы ждём тебя.

Хадаш попятился. Кто-то ещё повернул к нему голову. И ещё. И все смотрели на него пустыми провалами вместо глаз. Все лица были знакомыми.

— Мы ждём тебя.

Хадаш отступил ещё на шаг.

— Нет...

Люди начали медленно идти к нему.

— Мы ждём тебя.

Хадаш развернулся и побежал. Услышав сзади топот ног, он бежал не разбирая дороги, не смотря себе под ноги. Камни скользили под ногами. За спиной раздавался хор голосов.

— Мы ждём тебя.

Ужас сжимал горло, не давая дышать.

— Мы ждём тебя.

Хадаш поскользнулся, упал на руки, содрал ладонь о камень, поднялся, бросился бежать дальше.

— Мы ждём тебя.

Он бежал до тех пор, пока в груди не стало больно, пока воздух не начал резать лёгкие, пока ноги не перестали слушаться и только когда голоса стихли, Хадаш рухнул возле огромного валуна.

Он долго лежал на земле, не шевелился. Потом поднял голову. Вокруг никого. Только ночь. Скалы. Деревья. Хадаш закрыл лицо ладонями. Он понял, что горы уже знают его. Знают, чего он хочет. Знают, чего он боится.

IX

В Археймаре время ненадёжно. Хадаш совсем не помнил, прошло ли две-три ночи или прошло несколько недель. Больше он не доверял тропам. Он вообще ничему больше не доверял. Ненавистный голод то был невыносимым, то притуплялся как застарелая боль. Вода закончилась ещё этим утром, а может вчерашним. Он нашёл небольшое озерцо, покрытое у берегов тонкой корочкой льда. Пил осторожно, набирая воду ладонями и каждый раз проверяя, не появляется ли в отражении что-нибудь, чего не должно быть. Ничего. Только его лицо. Уставшее, худое. Слишком взрослое для его лет. На щеке засохла кровь, губы потрескались, волосы слиплись от пота и грязи. Он посмотрел на себя и вдруг подумал:

«Если бы Сиявар сейчас встретил меня таким в горах — узнал бы?»

К вечеру довольно густой лес стал редеть. Между деревьями показались голые скалы, а потом Хадаш увидел дым. Сначала он решил, что это очередной обман зрения.

Дым поднимался далеко впереди, тонкой серой полосой, почти сливаясь с низкими тучами. Хадаш остановился, прикрыл глаза ладонью и всмотрелся. Дым не исчез. Он шёл вверх. Значит, там был огонь. Хадаш почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. Люди. Может быть, пепельники.

«Может это охотники, которые тоже искали вход в Мёртвую Чашу? Может они ищут меня?»

Он уже почти не чувствовал ног, но заставил себя идти быстрее. Через некоторое время деревья исчезли совсем. Хадаш вышел на край обрыва — и остановился.

Перед ним лежала большая долина. Она уходила вниз почти правильным кругом, словно огромная чаша была вырвана из земли ударом чудовищной силы. Скалы поднимались вокруг отвесными стенами, одна за другой, смыкаясь кольцом. Их чёрные поверхности были голыми, изломанными и казались обугленными. «Мёртвая Чаша» - понял Хадаш.

Он долго смотрел вниз и не мог представить, что могло создать такое место. Казалось, когда-то здесь произошло нечто настолько сильное, что сама земля отступила перед ним. На дне чаши лежал густой серый туман. Над скалами нависали тучи. Они были настолько плотными, что почти полностью закрывали небо. Солнечный свет едва пробивался сквозь них, и от этого всё вокруг казалось погружённым в красноватый бесконечный вечер. Ниже, в самом центре долины, темнели нагромождения камня. Хадаш сначала принял их за обломки скал, но сначала заметил прямую линию. Потом другую. Слишком ровную, чтобы быть природной. Он вытер глаза рукавом драного дохика и снова всмотрелся. Колонна? Стена?

Камни лежали один на другом, но некоторые были настолько огромными, что рядом с ними даже самые высокие деревья показались бы травой. Среди нагромождений руин чернел провал. Хадаш не сразу понял, что видит вход. Он напоминал раскрытую пасть, вырезанную в основании скалы. Парень осмотрелся и вспомнил слова Сиявара:

«Там никогда не бывает настоящего солнечного света».

Он посмотрел на небо. Потом на долину и вдруг заметил огонь. Небольшой костёр горел прямо недалеко от чёрного провала. Рядом сидел человек.

«Настоящий? Опять шутки Завесы?» - напрягся Хадаш, готовый ко всему. Он начал, как можно осторожней, спускаться.

Спуск оказался труднее, чем он ожидал. Несколько раз ноги скользили по мелкому чёрному щебню. Один раз он упал на колено и долго сидел, прижав ладонь к камню. Камень был тёплым, хотя солнца почти не было. Хадаш убрал руку. На коже остался серый порошок.

«Это всё пепел» - ударила мысль.

Он вытер ладонь о штаны и продолжил спуск. Когда до костра осталось несколько десятков шагов, человек у огня пошевелился. Хадаш остановился. Фигура сидела к нему спиной. Худой. Одежда грязная, разорванная в нескольких местах. Тёмные волосы. Сгорбленные плечи. Человек медленно поднял руку и бросил в огонь небольшую ветку. Пламя взметнулось. и Хадаш увидел профиль. Он перестал дышать. Потому что узнал себя. Не просто похожего человека. Себя. Та же прядь волос, падающая на лоб, та же одежда — только изодранная сильнее. Человек у костра медленно повернул голову. и посмотрел на него.

— Наконец-то.

Хадаш оторопел. Голос. Он знал этот голос. Незнакомец медленно повернул голову и Хадаш увидел своё лицо. На лице двойника были глубокие следы усталости. Одна щека распухла, на губе засохла кровь. И глаза...

Глаза были покрыты мутной серой дымкой, будто внутри них стоял туман.

Хадаш уже не смог закричать. Ноги просто перестали держать его. Он сел прямо на землю где стоял. Двойник посмотрел на него спокойно, будто давно ждал.

— Я ждал тебя, — сказал он.

Хадаш смотрел на него.

— Кто ты?

Парень у костра слегка улыбнулся.

— Для тебя важней знать кто ты.

— Я — это я. – уже не веря своим словам пробормотал Хадаш.

Двойник кивнул.

— Пока да.

Хадаш почувствовал, как по спине пробежал неприятный холод.

— Что значит «пока»?

Двойник не ответил. Он подбросил в огонь маленькую ветку. Пламя вспыхнуло. На мгновение лицо двойника стало ярче. Хадаш увидел все его раны.

— Ты пришёл из... - Он не договорил.

Из будущего? Из прошлого? Из-за Завесы? Двойник посмотрел в огонь.

— Я тоже думал, что знаю, куда иду. Потом понял, что Археймар не спрашивает, сколько тебе лет и что ты хочешь.

Хадаш молчал.

— Он спрашивает, почему ты этого хочешь.

Двойник поднял глаза. В мутной дымке его зрачки казались почти неподвижными.

— Ты хочешь найти Слезу?

Хадаш кивнул.

— Чтобы разбогатеть? - Двойник улыбнулся. — Нет. Ты хочешь не этого.

Хадаш отвернулся.

— Ты ничего обо мне не знаешь.

— Знаю. Ты разве не понял кто я.

Между ними повисла тишина. Костёр тихо потрескивал.

— Я думал, что найду Слезу и уйду отсюда богатым, — сказал двойник. — Я думал, что больше никогда не буду зависеть от других. Куплю дом, еду, лодку. Что никто больше не сможет сказать мне, что я чужой.

Хадаш поднял глаза. Двойник смотрел прямо на него своими белёсыми глазами.

— Ты ведь хочешь другого.

Хадаш ничего не ответил.

— Ты хочешь, чтобы кто-нибудь ждал тебя.

Эти слова ударили сильнее хлыста. Хадаш сжал кулаки.

— Замолчи.

— Чтобы кто-нибудь обнял тебя, когда ты вернёшься.

— Замолчи.

— Чтобы хоть один человек сказал, что ты ему нужен.

— Замолчи! Замолчи!

Двойник не повысил голоса.

— Я знаю.

Хадаш смотрел на него, и, кажется, впервые за всё путешествие страх заполнил самые глубокие уголки его сознания. Не потому, что перед ним сидел двойник, а потому, что этот двойник знал его лучше, чем кто-либо в его жизни. Двойник у костра опустил глаза.

— Я почти дошёл туда.

Хадаш замер.

— Куда?

—– Думал, что мне туда надо. — Двойник посмотрел куда-то за его плечо. Потом снова в глаза. Хадаш долго молчал, не в силах отвести взгляд от этих белёсых затуманенных глаз. Потом спросил:

— Ты хочешь занять моё место?

Двойник покачал головой. На его лице появилась странная уставшая улыбка.

— Тогда зачем ты здесь?

Двойник долго не отвечал. Огонь между ними постепенно угасал. Наконец он сказал:

— Чтобы ты дошёл туда, куда я не смог.

Хадаш нервно сглотнул. Он хотел ещё спросить, но двойник уже смотрел не на него, а куда-то за его спину. Хадаш резко обернулся. Никого. Он снова посмотрел на костёр. Перед ним ничего не было. Ни костра, ни двойника.

Хадаш остался один.

Он долго стоял напротив огня. Там, где только что сидел его двойник лежал маленький кусок обугленной ветки. И больше ничего. Хадаш не стал проверять, была ли она настоящей. Он уже знал, что в Археймаре лучше не задавать лишних вопросов.

Он обошёл костёр и посмотрел на чёрный провал. Теперь ему почему-то казалось, что тот стал больше. Сначала он почувствовал холод. Не тот холод, который приходит с гор. Этот холод был другим. Он будто исходил изнутри камня. Хадаш остановился у самого входа. Из темноты тянуло запахом сырости, затхлой земли и… ещё что-то. Запах железа. Будто кровь во рту. Хадаш взял лежащий у костра факел и сунул его в тлеющие угли. Пламя вспыхнуло, не смело осветив округу. Он сделал шаг, затем ещё один. Вошёл. Мёртвая Чаша осталась за его спиной.

Впереди начинался коридор. Он был слишком широким для обычной пещеры и слишком ровным для природной трещины. Стены уходили вверх и терялись во тьме. На них местами сохранились странные полосы — то ли следы резца, то ли письмена, почти полностью стёртые временем. Хадаш провёл ладонью по камню. Поверхность была гладкой. Здесь когда-то работали руки. Очень давно. Он пошёл дальше. Сначала ему попадались только отдельные кости. Белые, сухие, почти чистые. Вот ребро. Вот обломок предплечья. Вот человеческая челюсть, лежащая среди каменной крошки. Хадаш старался не смотреть, но коридор становился всё уже и костей становилось всё больше. У стены лежал скелет человека, который, кажется, когда-то пытался ползти. Одна рука вытянулась вперёд. Пальцы давно превратились в тонкие белые крючья. Перед ними лежал пустой кожаный мешок. Рядом — проржавевший нож, подозрительно похожий на нож Хадаша. Его лезвие было сломано.

Хадаш поспешно поднял факел выше, отгоняя страшные мысли. На стене над скелетом виднелись четыре глубокие царапины. Параллельные. Слишком длинные для человеческих ногтей. Через несколько шагов появился следующий мертвец. Этот сохранился лучше. На нём ещё оставалась одежда — когда-то плотная, теперь превратившаяся в серые лохмотья. Кожа на лице почти полностью высохла и натянулась на череп. Хадаш, подавляя тошноту, прошёл мимо и услышал тихий хруст под ногами. Кости. Скелеты лежали уже не по одному. Трудно было сделать шаг и не наступить на чьи-нибудь останки. Некоторые сидели у стен, будто умерли, прислонившись к камню. Другие лежали лицом вниз. Слева у стены человек стоял на коленях. Тело сохранило почти человеческую позу. Хадаш сначала подумал, что тот жив, но когда он приблизился, стало видно, что кожа у мертвеца давно высохла, а голова свесилась набок.

«Они тоже шли по этому коридору. Тоже верили, что впереди их ждёт сокровище. Тоже, наверное, думали, что ещё немного — и они дойдут до своей цели». - Он посмотрел в чёрную глубину мрачного коридора. - «а сколько людей дошло до самого конца?»

Факел треснул. Хадаш вздрогнул. В дрожащем свете ему показалось, что один из мертвецов поднял голову. Он резко повернулся. Никто не двигался. Только тени шевелились от пламени. Хадаш медленно выдохнул.

Коридор постепенно начал спускаться. Воздух становился холоднее. Тишина — гуще. Звуки его шагов больше не возвращались эхом. Казалось, стены поглощали их сразу же. Хадаш остановился и прислушался. Ничего. Он поднял факел. Дальше коридор расширялся. Впереди появилась слабая зеленоватая дымка, будто слабое свечение. Он исходил откуда-то из глубины. Хадаш сделал ещё несколько шагов. Туман медленно стелился по полу, просачиваясь между костями. Хадаш почувствовал, как сердце забилось чаще. Он поднял факел и посмотрел назад. Непроглядная плотная тьма окружала его, нехотя рассеиваясь от неверного света факела. Она почти ощутимо давила со всех сторон.

«Я слишком далеко зашёл, чтобы отступать» - подумал Хадаш. – «Всё равно назад дороги уже нет».

И пошёл навстречу по зеленоватому свечению. Туда, где под толщей древнего камня что-то уже ждало его.

В центре залы, со слабо светящимися зелёным светом стенами, стоял небольшой каменный выступ. На нём лежал кристалл. Маленький, серый. Почти бесцветный. Он напоминал застывшую каплю воды. Хадаш сразу понял – это Слеза Завесы. Он подошёл. Сердце билось так сильно, что казалось, будто его слышит вся пещера. Хадаш протянул руку. Пальцы коснулись кристалла и…

Мир исчез. Не стало пещеры, не стало камня, не стало его самого. Перед глазами развернулось пространство, которого не могло существовать. Тысячи. Миллионы светящихся нитей. Они уходили во все стороны. Через камень. Через горы. Через землю. Через реальность. Некоторые были тонкими, почти невидимыми. Другие сияли ярко. Хадаш видел нити, уходящие к морю. К поселениям. К далёким деревням. К кораблям, которые он никогда не видел. К людям, спящим сейчас в тёплых домах. К детям. К старикам. К рыбакам. К охотникам. Каждая нить была чьей-то жизнью. Не метафорой. Не символом. Жизнью.

Он смотрел на тысячи светящихся нитей и впервые за всё путешествие почувствовал не страх. Удивление. Осознание. Одна из нитей дрогнула. Он посмотрел на неё. Она была тонкой, слабой и уходила прямо к нему. Хадаш коснулся своей груди. Нить не исчезла. Она соединяла кристалл... с ним. Тогда Хадаш понял - среди всех сокровищ, которые он искал в этих горах, среди всех артефактов, за которыми охотились взрослые, среди золота, камней и легенд... Слеза Завесы показывала только одно.

Жизнь.

И его собственная нить была среди них. Хадаш долго смотрел на неё и слезы текли по щекам сами собой. Он понял. Он осознал.

X

Вечером море всегда становилось тише. Днём оно спорило с берегом — било в камни, швыряло пену на песок, гремело в расщелинах между скалами. Но когда солнце начинало опускаться за дальние горы, волны словно уставали вместе с людьми. Они приходили к берегу одна за другой, мягко перекатывались по гальке и так же тихо уходили обратно. На окраине Тумар-Сая горел костёр. Вокруг него сидели пепельники. Обычный вечер. Такой же, как и сотни других до этого.

Кто-то сушил сапоги. Кто-то чинил ремень. Один из стариков держал над огнём кусок мяса и сердито ругался, что молодой помощник снова слишком близко подвинул котелок и теперь половина ужина пахнет золой. Кто-то рассказывал, как на прошлой неделе нашёл в расщелине старый артефакт и чуть не сломал себе руку, пытаясь его вытащить. За костром раздался смех.

— Ты его не нашёл, — перебил его сосед. — Ты его увидел и полдня орал, чтобы кто-нибудь другой достал.

Снова смех. Уставшие люди смеялись особенно охотно. После нескольких дней в горах хотелось говорить. О чём угодно - о погоде, о пиратских кораблях, о женщинах. Усталость, накопленная за поход, выходила вместе со словами. Археймар оставался за горами. Здесь же было море, огонь, люди, дом. Кто-то передал лепёшки. Кто-то налил в деревянные кружки горячий отвар. Старый пёс Гарай лежал возле костра, положив морду на лапы, и лениво следил за всеми, поблёскивая глазом отражая пламя костра. Никто не думал о горах, до тех пор, пока один из пепельников вдруг не замолчал.

— Что это там? – спросил он, указывая в темноту.

Разговоры притихли.

— Эй. - Мужчина медленно поднялся. — Там кто-то идёт.

Разговоры оборвались окончательно. Все повернули головы. Сначала никто ничего не увидел. Тропа, уходившая от посёлка к горам, растворялась в вечернем сумраке. Вдалеке появилась фигура. Человек. Он шёл медленно. У костра мгновенно стало тихо. Пепельники поднялись. Кто-то схватился за нож, кто-то снял с пояса короткий лук. Двое мужчин вышли вперёд. В Археймаре редко возвращались ночью. Фигура приближалась. Сначала стало видно одежду. Потом лицо. Один из мужчин тихо выругался.

— Не может быть...

Кто-то рядом прошептал:

— Хадаш?

Старый Сиявар поднялся так резко, что опрокинул свою миску с похлёбкой. Парень приближался. Тот самый худой пятнадцатилетний мальчишка, который приставал ко всем с бредовыми желаниями, тот самый мальчишка, над которым взрослые посмеивались. Тот самый, кого они уже перестали ждать. Сиявар даже не помнил, когда в последний раз произносил его имя вслух. Его уже мысленно похоронили.

Хадаш шёл по тропе не торопясь в рваном дохике, босиком. Гарай не узнав парня чёрной молнией бросился к нему, вздыбив загривок. Грозный рык вырвался из пасти.

— Эй! — крикнул кто-то.

Пёс летел прямо на парня. Тот, казалось, даже не обратил внимания. Пёс добежал и... остановился. Припал, опустил голову на передние лапы, поджал хвост и жалобно заскулил. Хадаш прошёл мимо, даже не посмотрев на собаку. Он дошёл до костра, рассеянно взял лежавший рядом кусок лепёшки. Никто не остановил его. Он откусил и пошёл дальше к морю. Сел на гальку и замер, глядя на далёкий тёмный горизонт. Волны катились перед ним. Солнце уже почти исчезло за морем. На поверхности лежала длинная дорожка закатного света. Хадаш смотрел на неё.

У костра никто больше не смеялся. Пепельники смотрели на его спину и понимали то, чего не мог понять человек, никогда не уходивший далеко в Археймар. Он вернулся - и это было чудом. Археймар не возвращал тех, кого забирал, а этот вернулся. Сиявар долго сидел у огня в нерешительности. Потом поднялся и не торопясь подошёл к парню. Сел рядом.

Некоторое время они смотрели на море. Сиявар ничего не спрашивал. Потом всё же не выдержал.

— Как ты? – спросил он осторожно.

Хадаш не ответил. Старик подождал. Волна докатилась до ног парня и откатилась обратно.

— Ну что... - Сиявар постарался говорить так, будто перед ним сидел всё тот же мальчишка, который мечтал разбогатеть. — Нашёл самую ценную вещь?

Над морем уже зажглась первая звезда. Хадаш посмотрел на неё и только после этого, повернувшись к старому рыбаку, спокойно сказал тихим хриплым голосом

— Самая ценная вещь - это жизнь.

И глянул на старика глазами, подёрнутыми мутной дымкой, будто где-то глубоко внутри глаз стоял туман.

Читайте оригинальные книги Евгения Кудрявцева «Магия как…»