Сакралит: Схождение чудовищ

Глава 1. Человек в сухом плаще

Тёмное ночное небо давило на низкие крыши. Лил дождь. Человек в сухом плаще зашёл в таверну.

Он появился в ночи чёрной птицей, и его облик сразу заставил меня напрячься. Что-то в нём было не так. Я увидел его краем глаза ещё на подходе: на этом острове жители категорически не признавали дверей, считая, что они препятствуют естественному току энергии.

Проём зиял бездной. На улице было темно, хоть глаз выколи. Таверну освещал лишь огонь в камине да несколько тусклых ламп; звёзды не помогали увидеть, что происходит на улице. Появившись будто бы из ниоткуда, незнакомец уверенным шагом пересёк порог. Лицо его скрывал глубокий капюшон. Он не торопился раздеваться, как остальные посетители, а сразу прошёл к стойке и заказал что-то. У тут я с запозданием понял, что плащ его сух, несмотря на льющиеся с неба потоки воды.

Проследив взглядом за странным человеком, я вернулся к разговору.

– Деньги – тоже сила, – ухмыляясь, сообщил мне собеседник, – а денег у него довольно.

Этот наёмник, имя которого я уже забыл, битый час хвастался мне своими подвигами. Он принадлежал к расе волноглазых, чьи веки имели характерный изгиб, и поэтому его внимательный взгляд казался чуть лукавым. Как мне правильно сказали, в этой таверне собирались опасные типы, по большей части наёмники. И я, самый опасный приезжий на всём острове (о чём пока никто не знал), искал работу именно здесь. Жители не позволяли бы себе роскошь строить дома без дверей, если бы не огонь, передающийся из поколения в поколение, от семьи к семье; он потрескивал в камине невыносимо далеко от меня. Если что-то пойдёт не так, неизвестно, получится ли у них добыть желудок огнеплюя. В большинстве таверн на других островах стоял холод.

Таверну наполнял шум голосов. Некоторые были пьяными, но не сильно: большая часть посетителей боялись терять контроль над собой. Здесь часто случались потасовки и даже убийства, об этом меня предупредили.

Я сидел, облокотившись на деревянный стол с неровными досками. Тут неровен час поставить занозу.

– Сам он слабачок… Ну, как слабачок? Жируху поколотит, а от бурого олкушки не отобьётся. Так вот. Сидел я однажды вот здесь, именно здесь. И он пришёл и заказал мне соседа, свекровь его и собаку. Даже собаку. К чему я это? Я сидел, и ты сиди. Сиди и жди.

– И как, ничего не делать? – удивился я. – Просто сидеть?

– Именно.

Я вздохнул. Этот наёмник оказался изобретательным настолько, что давал начинающим вредные советы. Предыдущий кадр просто сказал катиться отсюда подальше.

– Слушай, я ведь не собираюсь отнимать у тебя работу. Бей, кого хочешь, я в это не лезу. А наёмником хочу стать в другом смысле. Мне бы полезное дело сделать. Нет ли у вас в лесах чудовищ?

Наёмник посмотрел на меня как на придурочного и высокомерно улыбнулся.

– Есть в лесу одноногие поскакальчики, – сказал он. – Люди до смерти боятся их, потому что в припадке бешенства эти твари топчут всё вокруг. Их никто пока не убивал… Но не так уж страшно нарушить естественный ток энергии, убив чудови…

Я мрачно смотрел на него. Действительно, велика беда – убить чудовище, когда постоянно выкашиваешь людей! Люди, как я уже понял, здесь не ценились. Впрочем, если нарушу обычаи, снова влипну во что-то…

Эти мысли промелькнули и сразу исчезли, потому что собеседник осёкся, глядя за моё плечо. Я повернулся. Его взгляд упёрся в людей за стойкой, но ничего удивительного, как мне показалось, там не происходило. Только пару человек стояли и скучали. Но вдруг я осознал, что голоса смолкли, в таверне стоит мертвенная тишина, и все смотрят на одного человека.

Тот самый человек в сухом плаще отбросил капюшон, и под ним показалось худощавое лицо и длинные ярко-синие волосы на голове. Глядя на толпу, я уж было подумал, что раса незнакомца опасна – например, его кишечные газы ядовиты. А может, здесь просто не любят таких. Бывает.

Его выразительные глаза смотрели гордо и вызывающе, они пылали огнём предвкушения. Впоследствии я много раз спрашивал себя: что, если бы он не снял капюшон тем вечером? Зачем ему вообще понадобилось приходить в таверну, где толпами собираются наёмники? Он ведь знал, что его разыскивают. Неужели произошедшее – случайность? Почему он постоянно провоцировал окружающих, ходил по лезвию ножа? Одно известно точно: Лэрн знал, чем закончится этот вечер.

– В чём дело? – как можно тише спросил я своего собеседника. – Что он не так сделал?

– Это Лэрн Наэре, – так же тихо ответил тот, – только у одного человека синие волосы.

Имя незнакомца мне ничего не говорило.

– Он известен?

– Конечно. Он очень…

Его оборвал крик:

– Эй ты, синевласка!

Тишина прервалась слишком резко. Я невольно вздрогнул.

Вперёд вышел юноша с рогом на затылке. Смешение рас даёт непредсказуемые результаты, и спать ему, видимо, приходилось на животе. Юноша казался задирой: одежда местами порвалась, а скулу украшал синяк. В руках он держал саблю.

– Что тебе, рогоносец? – поинтересовался Лэрн Наэре.

Юноша покраснел от злости, пальцы побелели на эфесе. Его расу часто оскорбляли таким словом. Тем не менее, он выдавил из себя усмешку, очевидно, убеждая себя в немощности противника:

– Я слышал, за голову одного синеволосого ублюдка дают целое состояние.

Лэрн кивнул на собравшихся наёмников.

– Так вымажи синим одного из них и отрежь ему голову.

Несмотря на пропитавшее атмосферу напряжение, в толпе возникли усмешки. Рогоносящий не собирался дальше терпеть. Он занёс саблю и с криком бросился на соперника.

Лэрн продолжил опираться на стойку. Казалось, ничто его не волнует. Только в последний момент он поднял руку, и – может быть, мне показалось? – меч сам прыгнул к нему в ладонь. Резкий взмах… движение быстрое, почти невидимое! Задира сделал ещё два шага и удивлённо остановился. Брызнула кровь. С противным чваканьем открылась рана на животе, и тело разъехалось на две половинки. Всё вокруг залила красная жижа.

Владелец таверны посмотрел на происходящее и спрятался за стойкой. Кто-то вскрикнул. Один разумный человек выбежал на улицу. Я сомневался, уходить или нет: с одной стороны, намечалась крупная драка, а драк я не любил; с другой стороны, мне хотелось вмешаться, только на чьей стороне выступить? Я стоял в нерешительности. Похоже, сегодня работу искать бесполезно…

Все замерли. Даже самые жестокие и опытные наёмники почувствовали страх, глядя, как легко Лэрн Наэре расправился с противником. Я тем временем получше разглядел чёрное, тонкое и узкое лезвие его меча. Клинок выглядел необычно.

Наконец посетители отошли от шока. Вперёд вышел мужчина с прямой, важной осанкой и сказал:

– Лэрнард Наэре, мы могли бы договориться. Тебе не справиться со всеми, но мы не хотим лишних жертв.

Синеволосый мужчина в ответ зевнул.

– Спасибо. С твоей стороны это очень любезно. Обещаю, что пощажу тех, кто, сверкая пятками, убежит отсюда.

Я всмотрелся в по-наглому серьёзную рожу. Хорошее же у него понятие о том, как люди договариваются! Неужели он не понимает, что за награду здесь любого на клочки порвут?

– Значит, ты глупец. Хорошо, – сказал мужчина, высокомерно поглядев на Лэрна. – Я буду драться с тобой первым.

– Ты будешь драться со мной вторым, – усмехнулся Лэрн, кивнув на труп. – Первым был он.

Все собравшиеся – я и остальные шесть посетителей – внимательно смотрели, как статный мужчина обнажает шпагу, и только Лэрн вложил меч в ножны. Он безразлично потянулся за кружкой и сделал глоток. Его противник гневно шагнул вперёд, причём он хромал – видимо, был когда-то ранен.

– Будь серьёзен, приготовься к бою! – воскликнул он. – Раньше я был лучшим фехтовальщиком в городе!

– Ровно до тех пор, пока я не пришёл сюда, – заявил Лэрн.

Его противник имел благородство не нападать на безоружного, и я почувствовал к этому мужчине некоторое уважение. Сам я, скорей всего, использовал бы беззаботность и наглость Лэрна, чтобы победить. Однако фехтовальщик и вправду был когда-то лучшим: ему слово «честь» не казалось пустым звуком.

Вдруг сзади раздался крик:

– Мочи его!

– Да, мочи уже!

Кто-то натянуто рассмеялся, кто-то улюлюкнул. Что же они делают? Разве не понимают, насколько Лэрн силён? Зачем провоцировать? Может, мы разойдёмся мирно?.. Мне захотелось заткнуть их.

Лэрн продолжал пить.

Я с надеждой подумал, что он просто хочет, чтоб от него отстали, и не собирается сражаться.

Только спустя несколько дней я понял, что судил по себе. Потому что жил надеждой, что настанет мир, найдутся близкие люди, ад прекратится. А Лэрн был безжалостен, он не испытывал печали или отчаяния, только жаждал битвы. Все вокруг видели его безумие.

Толпа требовала боя. Их крики сводили с ума. Как не поддаться общей ненависти? Статный мужчина колебался. Пойти на поводу у большинства и получить награду? Или пусть наглец глумится? Выбор очевиден. Воин бросился вперёд. Укол шпагой… Лэрн сделал едва уловимое движение. Уворачиваясь, он поймал остриё ручкой кружки и ухмыльнулся. Затем дал посудине медленно съехать по шпаге. Напиток вылился на руку противника.

Отшвырнув кружку, мужчина вновь атаковал. Он нанёс укол, почти попал в цель… Но Лэрн выхватил меч молниеносно, так что я ничего не смог разглядеть. Он ловко парировал несколько ударов. Затем атаковал сам, яростно, неукротимо. Выпады сыпались на наёмника, и теперь ему пришлось отступать. Один удар Лэрн нанёс с такой силой, что чуть не выбил шпагу из рук противника. При этом он всё время шёл в одном направлении. Я ясно видел, что Лэрн ведёт мужчину к месту, где убил задиристого юнца. Мне показалось, что поле боя для синеволосого преступника – сцена театра, а сам он – гениальный постановщик, который управляет актёрами, находясь в то же время в центре событий. В результате важный мужчина наступил на кровь хромой ногой и поскользнулся. Он нелепо взмахнул руками и шлёпнулся прямо на тело убитого.

– Ты что, пьян? – насмешливо спросил Лэрн. – Упал и лежишь тут.

Он воткнул меч в ногу соперника. Я ожидал, что раненый закричит от боли, но сам он не издал ни звука. Вместо этого раздался треск, и нога отделилась от туловища. Протез! Лихо же этот человек сражался без ноги! Видно, он и вправду был лучшим в своё время. Я обрадовался, что теперь битва закончена, ведь один из участников не может сражаться. Лэрну просто не оставили выбора. Он не хотел… Теперь-то уж точно все поняли, насколько он силён. Никто не захочет продолжать битву…

Мужчина пытался встать. Я сделал шаг, чтобы помочь, но не успел. Лэрн вонзил меч ему в сердце.

– Надеюсь, тот самый лучший фехтовальщик сейчас здесь, – заявил он, окинув взглядом присутствующих. – Иначе у вас нет шансов.

Он убил его. Убил поверженного врага, лежащего, беспомощного, и сделал это безжалостно. Мой разум не принимал этого, только едва слышный голос в голове ехидно произнёс: «Вот это решимость. Не то что у тебя!»

Все переглянулись. Никто не хотел воображать себя охотником, чтобы в итоге стать жертвой. Лэрн снова спрятал меч в ножны, но оставил руку на эфесе.

Кто-то предложил:

– Все вместе. А награду поровну.

Свет надежды появился в глазах собравшихся, а лица украсили кровожадные ухмылки. Холодок пробежал по моей спине. Неужели они правда нападут пятером? Лэрн погибнет? Это нечестно! Решение пришло мгновенно.

– Постойте! – крикнул я и обратился к Лэрну. – Почему бы тебе не уйти отсюда? Я помогу проложить путь к выходу. По мне не скажешь, но сражаюсь я хорошо. Вместе мы выберемся!

Но реакция была неожиданной.

– Зачем мне уходить? – удивился Лэрн. – Я пришёл сюда, и мне нравится. Уходи сам, если тебе так надо. – Он зло осклабился. – Если боишься.

Я растерялся. Лэрн хотел мира ещё меньше их. Но зачем так нагло вести себя перед гибелью? Неужели он безумен? Никогда я не сталкивался с подобным. Ему всё это казалось игрой.

Отчаяние охватило меня: я никого не мог спасти, только наблюдал, как две стороны грызутся. И началось всё с того, что сюда пришёл Лэрн.

– Зачем? – спросил я. – Ты пришёл сюда специально, чтоб убить их?

Брови Лэрна удивлённо поднялись.

– Тебе стоит очнуться, – сказал он. – Я только защищался. Они первые на меня напали. Я что, зверь какой-то, нападать ни с того ни с сего?

У меня в голове щёлкнуло.

Действительно, до сих пор Лэрн только оборонялся. Он был жесток, но убил напавших на него. Виноват разве что в том, что не прикрыл синие волосы и дал себя разоблачить.

Конечно, Лэрн мог бы никого не убивать. Но что касается меня? Мог ли я не убивать тогда, в прошлом? Горестные воспоминания накатили на меня неудержимой волной. Убил ли я хоть одного человека по своей воле? Мне не хотелось причинять вред людям. Я избегал драк, как мог. Это они преследовали меня! Мне даже пришлось покинуть родную деревню, но всё повторялось. Неужели я – кровожадный убийца?

А Лэрн? Он тоже? Разве не имел он права снять капюшон, придя в таверну? Неужели он такой же, как я?

Мне привиделось треснутое зеркало. Я смотрел в него и видел, что вместо меня в блестящей поверхности отражается Лэрн. Мы разделяли одну судьбу, только люди смогли уничтожить в нём свет. Я же верил, что смогу найти своё место в жизни. Но по сути мы – одно и то же. Я понял, что не зря оказался здесь. Моей высшей целью было помочь Лэрну не только выжить, но и исцелить душу. Объяснить ему, что ещё не всё потеряно.

Я крепко задумался, а посетители тем временем наступали, обнажая мечи. Пара человек караулили дверь. Самые отважные шли впереди. Вид у них был серьёзный: они понимали, что не все переживут сегодняшнюю ночь.

Меч Лэрна всё ещё находился в ножнах.

– А вы уверены, что хотите поделить награду за меня поровну? Те, что подальше, получат столько же, сколько и все? – поинтересовался он.

Никто ему не ответил.

– Шучу, – улыбнулся Лэрн, – вы не получите ничего. Потому что погибнете.

В него полетел удар. Он отразил его. Атаковавший схватил Лэрна за плечо второй рукой и ударил в лицо третьей… Да, у него было три руки. Но это не помогло ему. Слишком медленно. Лэрн пронёс свой меч под лезвием противника и ударил по нему с обратной стороны. Третья рука свалилась на пол, отсечённая. Закапала кровь. Раздался крик.

Зачем Лэрн выпендривался? Мог бы просто отрезать руку. Нет, надо сделать так, чтобы наёмник сам напоролся на свой клинок.

Сбоку уже занёс клыки змееголов. Его вертикальные зрачки расширились, чешуйчатые надбровные дуги приподнялись в восторге. Лэрн успел поправить лезущие в лицо волосы и вонзил меч ему прямо в пасть. Теперь змееголов ещё больше походил на рептилию: язык раздвоился, но река крови мешала мне рассмотреть, насколько глубока рана.

Я вдруг осознал, что один стою неподвижно, поэтому стряхнул тряпки, в которые замотал меч. Стыд какой-то. Были бы у меня деньги…

У входа стояли двое. Я бросился на них. Поединок получился чуть менее фееричным, чем у Лэрна, – мы просто перебрасывались ударами, и я старался не задеть их жизненно важные органы. Наконец у меня получилось ударить одного в ногу. Он рухнул. Я понял: что-то не так. Друг раненого подтвердил мои догадки.

– Ты проткнул ему сердце, сволочь! – со слезами воскликнул он.

– Что? Это же нога… – растерялся я.

– У него сердце в ноге… Что ты творишь?!

Я схватил сброшенные с меча тряпки и в панике попытался перевязать рану. Только делать этого я не умел, и потому выглядел нелепо.

– Он уже мёртв! – рявкнул противник и оттолкнул меня.

Сзади, со стороны Лэрна, раздались чьи-то мольбы. Последовал вскрик.

Я сделал пару шагов назад и остановился. От очередного убийства на моём счету стало тошно. Этот человек умер совершенно бессмысленно, он ничего плохого не сделал… Скорее всего, Лэрн погиб бы прежде, чем добрался до него. Я не хотел, чтоб всё так обернулось!

Я выдохнул и вдохнул. В принципе какая разница? Одним больше, одним меньше. Сожалением тут уже не поможешь.

Тем временем мне в голову летел кинжал, но я не замечал этого. Он ударил меня в нос. Лезвие отскочило, едва соприкоснувшись с кожей. Я непробиваем. Никто не может меня ранить, кроме меня самого.

Выйдя из оцепенения, я понял, что передо мной до сих пор стоит противник. Тот самый, чей друг так нелепо погиб от ранения в ногу. Он ничего не понял: в меня полетел второй кинжал. Я отбил его рукой и занёс меч, но остановился и прорычал:

– Уматывай отсюда.

Наверное, мой взгляд был страшен, потому что это подействовало. Он неуверенно взглянул за моё плечо, туда, где до сих пор бился Лэрн, и попятился. Я поздравил себя с победой, потому что впервые за долгое время смог мирно всё уладить.

Но сейчас не время удовлетворённо разглядывать дверь! Вернее, пустой проём – здесь же странные обычаи. Лэрн до сих пор сражается, ему нужна моя помощь. Я обернулся и увидел, как пятится волноглазый наёмник – это с ним я разговаривал, когда всё началось. Лэрн проткнул бегущего. Кровь пролилась на пол. Волнистые глаза застыли. Они потеряли хитрый блеск, стали выпученными и страшными.

Мы стояли в тишине – я и Лэрн. Вдвоём. На полу лежали тела, кровь блестела красной лужей. Пару столов были перевёрнуты. К счастью, каким-то образом никто не задел лампы, а то мог бы начаться пожар.

Владелец таверны вышел из-за стойки и принялся наводить порядок. Его угнетённый, но не печальный вид говорил о том, что подобное тут не редкость. Откуда только новые посетители берутся, если старые мрут как мухи?

Шорох владельца оживил заведение.

– Фух, – выдохнул я и принялся заворачивать меч обратно в тряпки.

Лэрн же свой убирать не торопился. Он застыл посреди разгромлённой им таверны.

– Что с твоим мечом? – спросил он.

Я смутился.

– Это… я недавно купил его. Решил проверить, прочный ли, вот и погнул. Теперь без ножен… Завернул в одежду. Денег почти нет, так что новый купить не в состоянии, – признался я. – Ты не должен был убивать всех этих людей. Пусть они напали на тебя, но они всё же могут что-то чувствовать… Все допускают ошибки. Да, они неправы, но надо просто быть выше их. А за что тебя разыскивают?

Лэрн не ответил. Вместо этого он мгновенно очутился прямо передо мной. Сверкнул клинок. Секунда! Я вышел из ступора и отразил удар погнутым мечом. Тряпки пришли в негодность, обидно… Да какое это имеет значение?

– Ты что творишь? – крикнул я.

И не успел добавить: «Я на твоей стороне, больной на голову!»

Лэрн бил, я отражал. В начале успешно, но пятый удар попал в цель. В мою грудь.

Лэрн остановился и уставился на место удара. Его лицо выражало что-то странное, похожее на смесь надежды и удивления. Он больше не атаковал, и я тоже опустил клинок. На лице Лэрна отразилось торжество.

– Я так и знал! – просиял он.

На моей груди не оказалось ни капли крови. Как обычно. Я почему-то смутился и принялся бормотать: да, иногда так случается… толстая кожа… не надо удивляться… По правде говоря, я сгорал от стыда за то, что родился таким.

Тут случилось неожиданное. Лэрн убрал меч в ножны, подошёл и… обнял меня, как лучшего друга.

– Я так давно искал тебя, – сказал он.

– Э-э-э… Мы были раньше знакомы? – осторожно спросил я.

Потому что не мог припомнить у себя приятелей, оставляющих за собой горы трупов.

Объятия сдавливали грудь так сильно, что я не мог дышать.

– Нет. – Лэрн наконец отпустил меня и теперь восторженно смотрел мне в лицо. – Мы не знакомы. Но ты такой же, как я.

Я тоже так думал. Лэрна преследовали и старались изжить. Он убивал. Может быть, он не хотел, чтобы всё так сложилось. Но мне почему-то показалось, что Лэрн имеет в виду что-то большее, чем схожий образ жизни.

Тем временем он снова достал меч. Я напрягся. Неужели после таких проникновенных слов он всё же хочет меня прикончить? От него чего угодно можно ждать! Но Лэрн прошёл мимо меня и наклонился к ближайшему наёмнику. Он срезал что-то с пояса своей жертвы.

– Что ты делаешь? – обалдел я.

– Собираю кошельки, – ответил Лэрн как о чём-то естественном.

Он явно не стыдился своих действий.

– Но это же воровство! – воскликнул я.

– Я называю это «военный трофей», – поморщился Лэрн. – Мы выиграли битву, теперь их вещи принадлежат нам.

Я многословно заспорил с ним, но нарвался на полное безразличие.

Раздались шаги. Случайный прохожий зашёл, посмотрел на беспорядок и пошёл своей дорогой.

– Послушай, всё равно они мертвецы, – раздражённо напомнил Лэрн, – зачем им деньги?

– У них могут быть семьи! Они лишились кормильца, у них горе, эти деньги им очень нужны!

– Если так хочешь, можешь найти их семьи и помочь им. Но сомневаюсь, что получишь благодарность, – пожал плечами Лэрн. – Ведь ты устроил тут резню…

Значит, это я тут устроил?! Что ответить на такое?

Собрав все кошельки, Лэрн сел за стол и с тихим звяканьем принялся пересчитывать крохотные статуэтки, большинство из которых были серебряными.

– Лэрн, – позвал я.

– Что? – откликнулся он.

– Куда ты теперь? Мы не можем оставаться на острове.

Лэрн улыбнулся.

– Хочешь пойти со мной?

Я смутился и объяснил:

– Похоже, теперь меня тоже будут разыскивать. Вдвоём будет легче справиться, если на нас нападут.

– Я всегда справляюсь один, – заявил Лэрн, – и пока жив. Но если хочешь, можем путешествовать вместе. Я долго искал кого-то не такого, как они. – Он обвёл рукой помещение.

Признаться, мне льстило, что Лэрн считал меня особенным. Понятно ведь, почему. Я был сильнее обычного человека, раны на мне заживали быстрее, а кожу почти нельзя было разрезать. Эта ненормальность всегда казалась мне проклятием. И вдруг появился человек, который ценил именно это.

– Знаешь, грустно жить среди людей, которые ниже тебя. Они инстинктивно боятся нас, они не равны нам, – продолжил Лэрн. – Поэтому я рад, что встретил тебя.

Я стоял в растерянности. Вот это самомнение! Но, если посмотреть объективно, только что Лэрн один положил целую толпу наёмников. Кто ещё способен на такое?

– Я тоже рад, очень, – выдавил я.

Это была правда. Я действительно радовался, ведь после долгих скитаний встретил человека, который смотрел на меня без страха. Я перестал чувствовать себя изгоем.

– Что ж, пойдём, – сказал Лэрн.

Он сложил в сумку собранные кошельки, только швырнул один на стойку в качестве компенсации. Я взял в руки свой погнутый меч и пошёл вслед за Лэрном.

Глава 2. Провалиться сквозь крышу

Лес сменился степью, и я не видел ей конца. Деревьев и кустов здесь почти не было, разве что иногда встречалась пара гигантских тёмных силуэтов, сливающихся с ночью. Трава под ногами была мокрой от дождя. Мои сапоги хлюпали и скрипели.

Мы с Лэрном были знакомы уже три часа, и я привыкал к перебранкам.

– Давай же! – требовал я.

– Нет.

– Надо торопиться!

– Отстань.

– Мы должны немедленно…

– Я развлёк тебя сегодня, так дай мне выспаться.

Я заставлял Лэрна немедленно покинуть остров, потому что нас наверняка будут преследовать. Но мой друг отличался бесстрашием на грани бессовестности: он не собирался удирать оттуда, где натворил дел.

Ливень уже закончился. Хлюпая глиной и грязью, мы подошли к огромному дереву. Оно высилось посреди открытого пространства призрачной иглой: ночь забрала краски листьев и скрыла от взгляда верхушку. Лэрн в прыжке зацепился за нижнюю ветку – да до неё метра три! – подтянулся и лёг, прислонившись к стволу. Я стоял внизу и что-то кричал ему. Потом плюнул и стал рвать лопухи для лежанки.

Во сне я видел своё первое убийство.

Мне было лет семь. Дул ветер. У меня воздушный змей появился позже, чем у остальных, и теперь я чувствовал, что имею что-то общее с другими детьми. Пёстрая дешёвая бумага игрушки радовала меня. Я бежал по неровному холму, едва не спотыкаясь. Взбудораженный ребёнок…

Эти старшие ребята праздно шатались по горке, на которую я поднялся. Походка с претензией на мощь, сгорбленные спины. Змей летел-летел, упал и дал одному из них по макушке.

– Что это за чертовщина?! – воскликнул подросток, потирая ушиб. – Ты совсем малявка? Эти змеи, – сказал он, поднимая игрушку, – портят небо! Они слишком пёстрые! Лучше бы были чёрными…

Его злоба так резко ворвалась в моё радостное настроение, что я невольно почувствовал гнев.

– Нет, лучше б ты был чёрным! – сердито сказал я.

Я ляпнул первое, что пришло в голову. Кто знал, что отношение к расе зависит от цвета кожи?

– Ах так? Да я тебе сейчас фиолетовую рожу сделаю! – разозлился парень.

От его толчка я кубарем полетел с горки.

– Ты даже со змеем не справился… Куда уж тебе знать, что ездить со склона нужно на заднице, – рассмеялся другой подросток.

Я поднялся и, сдерживая слёзы, принялся отряхиваться, но внезапно вспомнил о змее. Он до сих пор был в заложниках, такой важный, такой ценный! Я подбежал к задирам. Один из них ковырял раму змея. Я постарался выхватить… Змей порвался. Раздался смех.

– Как вы смеете! – прокричал я.

– Что – мы? Ты сам всё сломал.

Замах… Тщетный. Один ловко поймал меня за нос, а двое других воспользовались этим и скрутили руки. Как больно! Тот парень, которому прилетело по голове, наклонился передо мной и показал порванную игрушку.

– Давай в тебе такую дыру сделаю? – усмехнулся он.

Я жалок. Я беспомощен. Что я могу? Только лить слёзы и злиться. Не такой как они. Не такой как все. Мне часто говорили… Неадекватный. Неконтролируемый. Точно!

Я отвёл назад голову и со всего размаха долбанул врага лбом!

Раздался хруст. Жертва упала на спину. Голова парня превратилась в фарш.

Друзья погибшего отпустили меня и бросились к нему. Я навсегда запомнил выразительные глаза одного из них и то, как он схватил за плечи труп с кровавым лицом.

Что за чудовище сотворило такое? Неужели это был я? Внутри засел ужас. Только что этот человек жил, не очень хорошо, наверное, но хоть как-то, а теперь вместо его головы было кровавое месиво. Почему я не могу вести себя как нормальные люди? Всё, что происходило дальше, стало моим наказанием за то, что родился таким.

Я продолжал жить там же. Раз я был маленьким, меня пощадили, но отторгли. Люди, завидев меня, переходили на другую сторону дороги, и не было у меня друзей, родители замолкали, когда я входил в комнату. Иногда люди нападали со спины. Так было, пока меня не заказали наёмному убийце. И его я тоже убил.

После этого стало понятно, что я должен покинуть родной остров.

***

Утреннее свечение небес заставило меня раскрыть сонные глаза. Я лежал в холодной луже, а рядом плавали лопухи, сорванные для лежанки. Да уж. Быть вечно продрогшим – это образ жизни.

Я посмотрел наверх и увидел на фоне неба, как Лэрн сидел на мощной ветке гигантского дерева и безмятежно жевал листик. Расслабленная поза, счастливая улыбка… Если бы незнакомец посмотрел на него сейчас, то никогда бы не поверил, что этот человек может без угрызений совести зарезать кого-либо. Обычный мужчина, только волосы синие.

Каким-то чудом вокруг не собралась толпа стражников с алебардами. Жизнь на этом острове действительно не ценили. А где она ценится? Мир устроен не так, чтобы предотвратить преступление. Он лишь обрекает на муки того, кто его совершил.

Ни с того ни с сего Лэрн спросил:

– Ты знаешь, почему небо светится?

Этот философский вопрос застал меня врасплох. Все задавали его родителям в детстве, но сейчас, от взрослого человека, он звучал странно. Видимо, где-то в глубине души Лэрн был мечтателем. Мало кто задумывался о таких вещах. Всех волновало не небо, а то, чем они будут питаться.

– Да разве ж кто-то это знает? – удивился я.

Мой новый друг улыбнулся очень самоуверенно и даже насмешливо. На его лице часто возникало такое выражение.

– А я знаю. Я был там, на небе.

Это были странные слова, и я решил было, что он бредит. Но Лэрн сразу уточнил:

– Вернее, на верхних островах. Знаешь, там очень холодно, всё светится и обитают драконы. Прямо как в легендах.

Я всё ещё не верил ему. Разве может человек попасть так высоко? Все знают, что на верхних островах жизнь невозможна. И вдруг Лэрн говорит, что забрался туда, но как? Шар так высоко не полетит.

– И почему же всё светится? – спросил я.

В ответ Лэрн сказал одно слово:

– Сакралит.

Я никогда не слышал, что это. Слово звучало странно и непривычно, и во мне проснулся интерес.

– Что такое сакралит?

Взгляд Лэрна стал вдохновлённо-величественным.

– Он делает тебя выше других. Так можно стать сильнее и быстрее, создавать огонь из ничего, управлять водой, перемещать предметы… В небе много сакралита, он то сияет, то гаснет. Так наступает день и ночь. А звёзды – это маленькие сгустки, сияющие с другой скоростью.

Я рассмеялся.

– Ты сам это придумал? Ну и фантазия!

Лэрн мрачно посмотрел на меня.

– Я это чувствую. И вижу.

Я всё ещё сомневался.

– В мире много странных вещей, но с чего ты взял, что этот сакралит существует? Кто сказал тебе об этом?

– Кристаллы сакралита – подтверждение, – сказал Лэрн.

Какое-то время мы молчали. Я думал о сакралите и начинал в него верить. Во мне возникла неприязнь к этой неведомой субстанции, и лишь потом я понял, что это неприязнь к себе самому.

– Значит, я такой из-за сакралита? – спросил я.

Лэрн внимательно посмотрел на меня. Кажется, он услышал в моих словах что-то важное для себя.

– Ты этим не гордишься? Представь, что ты был бы другим. Возделывал землю, платил налоги…

Я не знал, что ответить. Лэрн с явным презрением описывал мою мечту. Я хотел жить как обычные люди! А Лэрн чувствовал себя особенным. Впрочем, он был первым, кто знал меня и не боялся… Я был ему благодарен.

– Что плохого в том, чтобы возделывать землю? Все занимаются этим, – ответил я.

Лэрн фыркнул.

– И не могут дать отпор болотному кувшинкохвосту? Умирают в восемьдесят лет? Как убого.

– А может, я хочу умереть в восемьдесят лет, но прожить эти годы мирно?

Лэрн вздохнул.

– Сакралит – часть тебя. Ты не сможешь стать по-настоящему сильным, пока отрицаешь это.

«С чего ты взял, что я хочу стать сильным?» – подумал я.

Сила – это проклятие. Но вслух я ничего не сказал. Лэрн бы меня не понял.

Спустя какое-то время мы снова двинулись в путь. Погода благоприятствовала прогулке. Пройдя несколько километров, мы остановились перед обрывом. Здесь заканчивался летающий остров. Далеко внизу огненным океаном плескалась лава, и она была настолько смертоносна, что могла убить даже меня. Пространство под нами заполнили оранжево-красные всполохи. Вверху местами висели шары терралита, земляно-коричневые, неровные, такие хрупкие и вместе с тем такие прочные.

– И что теперь? – спросил я Лэрна, который всё это время вёл меня.

– Мы пришли, – ответил он.

Я озадаченно оглянулся по сторонам.

– А где воздушный шар?

Лэрн усмехнулся.

– Зачем он нам?

От такого вопроса я впал в ступор.

– Лэрн! Мы же идём к воздушному шару, потому что нам надо перебраться на другой остров. Ты опять передумал? – возмутился я.

Настал его черёд удивляться.

– Я такого не говорил. Я сказал только, что знаю место, где можно перебраться на другой остров. Оно здесь. Давай за мной!

Лэрн легко подбежал к обрыву и… прыгнул вниз. Плащ развевался за его спиной, сам он походил на свободную птицу. Я бросился вперёд и увидел, как друг пролетел по широкой – метров пятьдесят – дуге, приземлился на висящий в воздухе шар терралита и оттолкнулся для очередного прыжка.

Но это же опасно! Один раз неправильно рассчитаешь дистанцию, и ты труп!

Следовать за Лэрном? Ни за что. И это не трусость, а здравый смысл. Я только проследил за удаляющейся фигурой и развернулся. Не хватало мне ещё свариться в лаве.

Я вернулся в город и начал искать воздушный шар. Конечно, меня могли узнать. Но не узнали.

Как мы теперь найдём друг друга? Шаром из терралита нельзя управлять, его занесёт на случайный остров. Как выяснить, куда отправился Лэрн? Мне стало горько. Только я нашёл друга, как уже потерял его. Ситуация казалась безвыходной: мне его не найти. Я так и буду одиноко скитаться.

Обнаружилась ещё одна проблема: у меня закончились собственные деньги. Последние я потратил на погнутый меч, который до сих пор носил с собой завёрнутым в рваную тряпку. Однако выход был. Лэрн принудил меня забрать несколько кошельков в благодарность за помощь с наёмниками, но эти деньги я не хотел использовать: они прямо-таки пахли кровью. Если бы Лэрн не угрожал, что выбросит их, я бы вообще не взял чужое имущество. Но если не расплачусь ими, меня схватят и отправят в тюрьму.

В итоге я наступил на горло совести. Опросив прохожих, я узнал, что на окраине города ждёт работы один пилот. Когда через пару часов я подошёл к нему, он лежал, прикрыв шляпой лицо.

– Говорят, что с острова попытаются выбраться двое убийц, один большой, другой синеволосый, – не поворачиваясь ко мне, сказал пилот.

Мы были на чьём-то заброшенном огороде, чьи хозяева, наверное, были убиты пару лет назад. Рядом лежала корзина, сам шар, летающий сгусток почвы, пилот пока не поймал – не хотел напрягаться, ведь непонятно, когда появится клиент. Я чуть внимательнее вгляделся в его лицо: длинные усы росли не над губой, а по сторонам лица, как у кошки. В груди появилось чувство беззащитности перед его жутковатым спокойствием, но я почти сразу нашёл, что сказать:

– Я не синеволосый.

– Но ты большой, – усмехнулся пилот.

Я сказал очень скромно:

– Это смотря с кем сравнивать…

На этом острове негусто клиентов, а он хотел заработать. Страх перед убийцей, порядочность или жажда наживы? Что победит?

Через полчаса мы отчалили.

***

Кто-то из нас сошёл с ума: или я, или воздушный шар. Возможно, оба. Он не должен крутиться, переворачиваясь то вверх, то вниз корзиной, а я не должен верить глазам. Восприятие подводило меня. Если нет, то ещё чуть-чуть, и мы упадём в лаву, ведь под нами сейчас нет островов. Что хуже: сойти с ума или разбиться об расплавленный камень? Страх охватил меня.

– Перестань вертеться, – застонал я, – пожалуйста…

Я обращался с просьбой к воздушному шару. Да. Мы с ним оба сошли с ума.

– Не бойся, не упадём, – перекрикивая шум ветра, расхохотался пилот.

Вряд ли он услышал мою отчаянную просьбу. Скорее, увидел, что единственный пассажир судорожно вцепился в ремни и позеленел.

В мире много чудес. И если в мои первые шесть полётов воздушные шары не вертелись, то это ещё не значит, что и на седьмой раз мне также повезёт. Я слышал, что чем выше ты путешествуешь, тем всё вокруг становится более странным. Может быть, в этом виноват таинственный сакралит, о котором упоминал Лэрн.

Теперь я понял, почему в воздушных шарах пассажиры пристёгиваются. Раньше это удивляло: ну висит себе корзина и висит, что может случиться? А теперь мы вертимся во все стороны.

Похоже, пилоту происходящее казалось обыденным.

– Тут зона воздуховоротов, – прокричал он, – ураганы и смерчи во всех направлениях! Да ты и сам видишь!

И он умудрился на ходу отпить из бутылки.

Наконец шар перестал сходить с ума. Он вертелся всё медленней и медленней, задумчиво качнулся в последний раз и остановился. Корзина безжизненно повисла под огромным шаром из терралита, как и надо. Я вздохнул с облегчением.

Пузырящийся терралит, из которого состоят все летающие острова, огнеплюи, плоскоовцы, воздуховороты… Сколько ещё чудес я увижу? Как много из них окажутся опасными? Ведь и я смертен. Но это даже интересно! Я снова пожалел людей, выгнавших меня из деревни. Ограниченные маленьким мирком, они ничего подобного в жизни не увидят.

Тем временем пилот решил меня подбодрить.

– Кого-то вообще тошнит, и рвота вращается вместе с шаром, – рассмеялся он.

– Значит, повезло, что мы летим без попутчиков, – сказал я.

Я привык к пейзажам, которые можно увидеть с высоты, но всё же повернулся и посмотрел на живописную картину. Вокруг летали маленькие шары терралита с кусками почвы и три огромных острова. Сверху они казались совсем небольшими. Внизу плескался океан лавы. Огненно-красная жидкость бурлила и текла в разных направлениях. Рваной серой скатертью на её поверхности камень застывал и сразу же снова плавился от жары, исходящей из недр Земли. Мы находились на высоте птичьего полёта над ближайшим островом, а он летал в десятки раз выше над лавой.

– Знаешь, у меня была дочка, – сказал пилот, – и вот какая ерунда ей в голову пришла. Она заметила, что воздух от камина дует как бы вверх, и решила, что если бы огонь можно было получить быстро, то мы могли бы нагреть воздух в тканевом шаре и полететь на нём, а не использовать шары из терралита! Вот бабы до чего выдумщицы, а?

Я согласился, что затея интересная, хоть и неправдоподобная. Хотел бы я тоже семью… Осознание пришло с опозданием.

– Ваша дочка… вы сказали, что она у вас «была»? – спросил я.

– Да, когда-то… – произнёс пилот, и его взгляд остекленел.

Мы молчали. Я боялся его потревожить.

– Ты слышал о Безголовом чудовище? – наконец сказал он.

Да, я очень хорошо слышал о нём.

Странные кошачьи усы пилота шевельнулись.

– Оно столкнуло между собой два острова, – сказал пилот, не дожидаясь моего ответа. – Бессмысленно хотело уничтожить. Я тогда подлетал и всё видел… Это была катастрофа… Они просто смялись. Везде осколки терралита, пыль долетела до шара. Мои дочь, жена и ещё сотня человек – в лепёшку. А оно выжило!

На лице пилота отражались смешанные чувства. Что было сильнее: скорбь по жене или злобу от того, что убийца выжил? Я ощущал его гнев.

– Возможно, оно сделало это случайно? – робко предположил я.

Может, получится убедить его… Или не время для этого?

Пилот посмотрел на меня внимательно и с напряжением.

– В плане… это же человек. Зачем ему убивать? – спросил я.

– Человек? – переспросил пилот.

Выражение его лица было странным.

– Пусть и говорят, что у него нет головы, но это просто метафора… – произнёс я.

Пилот оборвал меня.

– Откуда ты знаешь, что это человек?!

Повисло молчание.

– Так говорили выжившие…

Какая глупая ошибка.

– Там не было выживших! – вскричал пилот.

Он бросился вперёд. Его руки сомкнулись на моём горле. Мне не хватало воздуха, но я судорожно ковырял ремень, которым был пристёгнут. Ничего, мои шейные мышцы сильнее, чем у других людей… И я могу долго не дышать…

Я разорвал ремень и оттолкнул пилота. Он отлетел на противоположный конец корзины.

– Глупость! Если не было выживших, кто рассказал всем о Чудовище?! – воскликнул я.

– Я!!! – заорал пилот. – Я видел его с шара! Когда подлетал!

Все возражения застряли у меня в глотке.

– Я повторял, что это было чудовище. Оно выбралось! Упало на нижние острова! – кричал пилот. – И все прозвали его Безголовым! Но это был человек. Это был… ты!

Он схватил молоток и грохнул… по шару. Терралит пошёл трещинами.

Долбаный самоубийца.

Я перехватил его руку с молотком. Он ударил меня по морде. Я вырвал инструмент и швырнул его на дно корзины.

Шар стремительно падал. Воздух входил через трещину, заполнял шар, мы снижались под собственным весом. Рядом остров, но мы его пролетим! Надо пробить дыру в шаре, чтобы упасть не в лаву…

Пилот пришёл в себя и снова схватил молоток. Мы боролись. Надо было срочно что-то делать!

Я схватил пилота и вышвырнул из корзины. Ветер разнёс его вопль по безграничным просторам. Мне стало гадко от себя самого: пилот, его жена и дочь – вот я и прикончил всю семью.

Молоток легко раскрошил шар терралита. Теперь я падал почти отвесно. Корзина села на деревья, и они смягчили падение. Взлетела испуганная стая птиц. Я ударился о землю и на секунду потерял сознание, а потом увидел небо над головой.

Я выжил.

Люди так меня ненавидят, что готовы покончить жизнь самоубийством, лишь бы уничтожить. Неужели я действительно настолько хуже других? Я причиняю один вред, и не было ни разу, чтобы я принёс пользу другим. Разве что помог Лэрну…

Возможно, я ещё найду его, если буду много путешествовать. Вместе мы раскидаем всех врагов, потому что мне передастся его безбашенность. Лэрн… сейчас, приходя в себя после падения и потирая ушибы, больше всего я хотел бы, чтобы он появился из ниоткуда и помог мне подняться.

***

Обычный город, деревянные дома. Я задумчиво хромал по улице в поисках таверны, когда мне в руки пихнули какую-то дощечку. На ней был изображён синеволосый человек и стояла подпись: «Лэрнард Наэре, 50 000 золотых трат». Похож… Но недостаточно. Даже самый гениальный художник не передаст красоту Лэрна.

Таверну я-таки нашёл, но из еды в ней был лишь салат из тараканоговых кочерыжек. Так их называли в народе из-за жуков-паразитов. Владелец уверял, что вручную очистил все листья от тараканогов и что именно поэтому салат стоит в пять раз дороже самого растения. Тем не менее, съедобнее кушанье от этого не стало.

Вокруг стояла необычная тишина. Помещение было чистым и светлым. Я чувствовал себя жвачным животным. Этой едой не наешься, надо поискать что-то ещё… Я вгляделся в очередной лист и вдруг заметил краем глаза, как сбоку…

Что-то метнулось и накрыло меня.

А… Это на меня набросили сеть. Я только вздохнул, потому что привык к такому обращению. Ну хорошо, хоть этот отвратительный салат не придётся доедать…

– Что вам нужно, уважаемые? – спросил я.

– Траты, – сказал незнакомый мужчина, легонько постукивая дубинкой по руке, – золотые. Пятьдесят тысяч штук.

Пятьдесят тысяч? Знакомая цифра.

– Вы ошиблись, – сказал я, – я не Лэрн и не знаю его…

– А, так значит, ты знаешь Лэрнарда Наэре.

Я снова вздохнул. Ну почему всё так устроено? Когда отчаянно отрицаешь что-то, все считают, что ты врёшь. Где мой меч? Я потянулся и понял, что верёвки липнут к коже так, что не сдвинуться. Как теперь рвать – непонятно…

Тот, кто поймал меня, решил тем временем прочесть лекцию. Он расхаживал взад-вперёд и жестикулировал:

– Начиная с 3157 года, наша семья Погонителей занималась отловом особо опасных преступников. Родоначальником традиции стал Икво Погонитель Первый. Особый ужас внушал Жакво Погонитель Второй… Знаешь ли ты, как травят тараконогов на огородах? Точно так же мы травим преступников. Не зная пощады. Как жалких насекомых. Именно так я, Икво Шестой, затравлю тебя!

Я слушал. Жалкое, основанное на истреблении других величие впечатляло. Икво был обычным человеком, а не представителем редкой расы, но всё же было что-то особенное в нём. Я подумал, что они с Лэрном могут подружиться, если сразу не прикончат друг друга.

Икво поднял вверх указательный палец.

– Насилие, – сказал он, – допустимо лишь для самозащиты!

Я не выдержал.

– Так это ж ты первый напал!..

Икво возразил:

– Я защищался. От тебя исходит опасность.

Что за злой рок висит надо мной! Надо сменить тему.

– Как вы эту сеть сюда принесли вообще?! – воскликнул я. – Почему она не слиплась по дороге?

Икво гордо улыбнулся.

– Мы сделали её прямо здесь. Тебе не порвать сеть, сплетённую из моих нитей!

– Твоих? – тупо переспросил я.

И тут я действительно осознал, во что вляпался. Этот парень относился к паучьим. Другими словами, он выдавил эти чрезвычайно прочные верёвки из…

С тех пор, как я потерял Лэрна, неудачи валились на меня одна за другой. Нет, это началось ещё раньше. С моего рождения! Я определённо был самым неудачливым человеком. Из всех живых. Потому что вчерашних наёмников удачливыми не назовёшь. И пилота с кошачьими усами, которого я выкинул из корзины, тоже. И ещё…

– Ты будешь делать, что я скажу, – произнёс паучий.

Один из его молчаливых пособников достал меч. Я напрягся, но он только отошёл в сторону, за пределы моей видимости. С обнажённым мечом.

– Ты убьёшь себя, – проронил мой противник.

Я не мог не задуматься: почему он так самоуверен?

– Что? Зачем мне это делать?

– Я прекрасно понимаю, что мы не в силах убить тебя. Иного друга Лэрн себе бы не завёл… Но ты достаточно силён, чтобы убить самого себя. А мы… тебя до этого доведём.

Пособник вернулся. Меч в его руках был раскалён докрасна. Точно, в той стороне камин.

– Пытки… – с придыханием произнёс Икво. – Что может быть… эффективней? Что может принести больше пользы порядочным людям, чем боль того, кто опасен и зол?

Я даже почти испугался. Ранить меня трудно, но возможно. Конечно, ожоги заживут. Боль я переживу. Но как я, весь израненный, заплачу за салат? Тавернщик, видимо, подумал о том же, и потому соизволил вмешаться.

– Уважаемые посетители…

Он не договорил. Раздался оглушительный треск, грохот, сверху что-то рухнуло. Стол в центре зала сломался пополам. Комнату заполонила черепица. Два перепуганных посетителя побежали к выходу, бросив вещи.

Я встревоженно посмотрел наверх. В крыше зияла дыра. Почему вокруг меня всегда всё рушится?

Но какое же неподдельное счастье я почувствовал, когда увидел, кто стоит на проломленном столе и отряхивается! Это был Лэрн, мой друг, настоящий, единственный! Слёзы едва не навернулись на мои глаза: я думал, мы больше не увидимся. И вот он здесь, пришёл меня спасти… Стоп, как он узнал? Что он вообще тут делает?

– Парад подлецов окончен, джентльмены, – заявил Лэрн, переступая через обломки. – На него явился я.

– Он только начинается! – ответил ему Икво. – Может ли убийца вроде тебя называться честным человеком?

– То есть вы считаете, что пытать меня раскалённым железом, заставляя убить себя, – честно? – спросил я обиженно.

Икво не смутился. Он пафосно взмахнул рукой:

– Я вершу справедливость!

Лэрн вытащил меч.

– Я тоже, – усмехнулся он. – У тебя своя справедливость, у меня – своя.

Я снова попытался дотянуться до меча, но свалился на пол. Лэрн не сжалился надо мной и рассмеялся снова:

– Я поучу тебя грации на досуге.

Недолго плясали дубинка Погонителя и меч Лэрна. Несколько ударов – и дерево разломалось. Лэрн бил легко; он размахивал мечом, будто отгонял назойливую муху, но всё время наступал. И почти нанёс финальный удар, когда в бой вступили двое подчинённых Икво.

Два противника одновременно! Лэрн отбивал удары обоих. Как он только успевал… Когда меч движется с такой скоростью, его просто невозможно разглядеть!

Икво с униженной злобой отбросил остатки дубинки и схватил стул. Он попытался им ударить Лэрна со спины! Однако у того будто третий глаз открылся на затылке: увернувшись, он кувыркнулся и внезапно очутился за спинами противников. И насадил на меч обоих.

Погонитель понял, что к двери не пробраться, и бросился на кухню, к чёрному выходу. Лэрн вложил меч в ножны. Он победил. Я не удивился – разве могло быть иначе? Что за чудо этот сакралит!

Лэрн подошёл и наставил меч на меня. Его манеры немного пугали: казалось, он в любой момент может наброситься и зарезать. Но я привык.

– Я с тебя это отдеру, – пообещал Лэрн почти ласково.

Я кивнул. Мы принялись отлеплять сеть чёрным мечом, но получалось плохо. Пришлось разрезать нить на мелкие части и отковыривать их. Пальцы испачкались в клее. Сидели минут двадцать… У меня никогда не было такого заботливого друга…

Наконец мы закончили.

– Лэрн, как я рад, что ты пришёл, – воскликнул я, простирая объятия. – Как ты нашёл меня?

Ощущение, что я нужен кому-то, теплилось в моей душе. Какое же счастье! В конце концов, я думал, мы навсегда потеряли друг друга. Всё это походило на чудо: бабах, бубум, и вдруг – Лэрн.

Но друг и бровью не повёл в ответ на мою радость. Как будто ничего не случилось.

– Я просто шёл на твой голос, – ответил он как-то туманно. – Эй, тавернщик! Что поесть у тебя?

– Салат из тараканогих кочерыжек, – прозвучал мрачный ответ.

– Это ещё что?

– Это такие…

– Я знаю, что такое кочерыжки. Но хочу нормальной еды!

Владелец таверны, вероятно, счёл запросы Лэрна завышенными, и ясно почему. Через весь зал я видел его злое лицо, сморщенный в гневе нос, приподнятую в отвращении губу. Сейчас начнётся.

– Ах так?! – рявкнул владелец, швырнув тряпку. – Вы раздолбали мою таверну, дом вот-вот рухнет! Здесь было спокойно, люди приходили расслабиться. Всё, всё погибло! И после этого вы хотите нормальной еды?!

Лэрн легкомысленно закатил глаза.

– Не преувеличивай, это всего лишь дырка в крыше. Глупо привязываться к вещам, к домам, к одному месту…

– Лэрн, – сказал я, – ты… мы… действительно разрушили его дом. Нам следует, по крайней мере, извиниться.

– Извиняйся, – пожал плечами мой друг.

– Извините, – произнёс я.

Будто приложил подорожник к обрубку ноги.

Владелец взглянул на меня с ненавистью и скрылся за дверью. Я не знал, что делать: стыд за разнесённое заведение подталкивал смыться, но нельзя же, надо хотя бы заплатить за салат. Вскоре владелец вернулся, держа в руках груду досок, и швырнул их на стол.

– Вам, наверное, нужна помощь с крышей?! – догадался я. – Раз так, мы рады.

– Да уж. Рад – работай! – проворчал владелец.

– Эй! А еда?! – ругнулся Лэрн.

При слове «работай» его настроение резко испортилось.

***

Ни я, ни Лэрн крышу никогда не чинили. Меня родители слишком боялись, чтобы заставлять, а у моего друга, кажется, вообще никогда не было дома.

– Привязываться к груде досок и камней? Не отходить от неё ни на шаг? Глупость. Я вот всю жизнь живу на улице, и счастлив. Посмотри, чем занимаются эти фермеры. Они умирают от скуки! Всю жизнь! – восклицал он, лёжа на крыше рядом с дырой.

Дом был двухэтажным. С крыши мы видели, как люди снуют по улице под нами. Небо слепило сиянием сакралита. Я размышлял, как покрасивее приладить доски разного размера, чтоб закрыть ими дыру. Лэрн расслабленно закинул ногу на ногу и позёвывал. Синие волосы разметались по черепице.

– Что ты делаешь? – лениво спросил он через какое-то время.

– Думаю, – ответил я.

– Работай, – с нажимом произнёс друг.

И продолжил валяться.

Я взял гвоздь и молоток.

Получилось неплохо – для первого раза. Пусть доски топорщились и гвозди сидели наперекосяк, но я чувствовал гордость. Насколько же приятно починить что-то и видеть результат!

Совсем не то, что убить кого-то и смотреть на труп.

Пустые глаза. Беззвучно кричащие лица. Кровь. Ошмётки. Куски мяса, тела – лепёшки, раздавленные непреодолимой силой двух столкнувшихся островов.

Было тепло, Лэрн загорал, а я чувствовал мороз по коже.

– Лэрн…

Похоже, я вырвал его из полудрёмы. Лэрн разлепил сонные глаза и недовольно издал что-то среднее между «а-а» и «м-м». Он явно не хотел разговаривать, но дело было срочным.

– Ты слышал про Безголовое чудовище? – спросил я.

Этот вопрос меня невыносимо тревожил.

Кажется или ветер пробирает до костей?

– Немного, – протянул Лэрн.

– Что ты думаешь о нём?

– Зачем мне о нём думать? Оно же не девушка, – сказал Лэрн и перевернулся на другой бок. – Я никогда его не видел.

Его тон говорил, что разговор окончен.

– Нет, – всё же сказал я. – Ты его видел.

Мы попали в тень тучи. Огромной. Как темно стало… Как будто сейчас ночь…

Лэрн повернулся обратно и наклонился вперёд. Он смотрел на меня внимательно, с любопытством.

– Я – Безголовое чудовище, – вырвалось у меня.

Я молчал какое-то время, потом заговорил, но с трудом.

– Понимаешь… Я прилетел на остров… И неплохой остров вроде. Люди добрые, отзывчивые. Так сначала показалось. Немного отсталый остров… Едва изобрели колесо. – Я становился словоохотливым. – Они так старались… Навалили груду камней… Боялись, что острова столкнутся. Поэтому десять лет сваливали камни в кучу. Ты бы видел! Целая гора. Просто феноменально! Она поддерживала верхний остров. И на нижнем острове всегда было темно. Они же вплотную… Но жители там суеверные. Пророк – они в это верят! – сказал, я не тот, кто принесёт пользу человечеству. Болью, смертью и предательством вымощен путь мой. А тот, кто чувствует боль, не может приносить радость… Эй, ты слушаешь?!

– Да, да, – сказал Лэрн. – Я просто закрыл глаза.

– В общем, я рассердился и топнул ногой. – Это признание мне далось с трудом.

Но ведь нет в этом ничего такого. Просто я был немного огорчён. Неужели есть хоть один человек, который не топал ногой ни разу в жизни? Чем я такой особенный?!

– И что? – нетерпеливо спросил Лэрн. – Как острова-то столкнулись?

– Как что? Терралит острова разрушился, гора провалилась внутрь. И всех в лепёшку.

Лэрн рассмеялся. Он совсем не понимал ужаса от того, что гора проваливается в бездонную дыру, от медленного приближения огромного острова сверху и от того, как люди бежали к обрыву и прыгали в лаву, пытаясь спастись…

– Лэрн, как ты думаешь… я убил их? – озвучил я страх, который преследовал меня.

Лэрн был безжалостен.

– Конечно. А кто же ещё?

У меня перехватило дыхание. Нет. Всё не так. Это неправильно. Почему он говорит такое? Надо заставить Лэрна забрать слова назад, потому что жить с этим я уже не смогу.

– Но это просто стихийное бедствие! – вскричал я, рывком поднявшись на ноги. – Бывает, что острова сталкиваются! При чём тут я?

Неожиданно Лэрн дружески ткнул меня в плечо.

– Ну ты даёшь! Такого даже я не учудил!

И он радостно и восхищённо рассмеялся, как будто я рассказал шутку.

Лэрн единственный, кто меня не сторонится… Но только потому, что безумен. Кто в здравом рассудке будет связываться с чудовищем?

С небес закапало. Дождь.

И тут у меня впервые возникло сомнение. Это как-то неправильно, необъяснимо. Почему Лэрн улыбается, смеётся настолько живо и не к месту? Может ли он чувствовать скорбь по умершему, ужас от оборвавшейся жизни, вину за причинённую боль? Есть ли что-то, что его страшит? Он ведёт себя, как будто всё это… прикольно. Мы не понимаем друг друга.

– У тебя есть сила. Ты должен только найти её, – сказал Лэрн. – Как я. Хочешь, покажу фокус?

Он поднялся на ноги и величественно выпрямился. Я с удивлением заметил, что капли дождя отталкиваются от его синих волос, и вспомнил о сухом плаще в ночь нашего знакомства. Может быть, дело не в волшебной одежде?

Лэрн сделал несколько хитрых пассов руками, произнёс непонятное слово и простёр руки к небесам. Горделивый удовлетворённый вид и расправленные плечи говорили, что он здесь – повелитель или, по крайней мере, себя им считает.

Так прошло секунд десять. Ничего не происходило.

– Долго ты будешь так стоять? – спросил я, заскучав.

– Ты не заметил? – улыбнулся мой друг.

У меня возникло предчувствие великого чуда. Я посмотрел по сторонам и внезапно понял, что стало светло. Туча ушла с неба. Стало понятно.

– Дождь кончился.

***

Мы брели по полной народа улице. Навстречу нам шагали милые девушки и разные рабочие, причём кто-то не очень твёрдой походкой – вечер же. Девочка в косынке вприпрыжку пересекла дорогу и постучалась в дом. Не иначе, как к подруге пошла.

– Не хочешь сплавать со мной кое-куда? – спросил Лэрн.

– Сплавать? – удивился я.

– Да. Этот остров довольно интересен. Тут есть река. Небольшая, конечно. И место, куда я направляюсь, находится ниже по течению.

Я в жизни видел только одну реку, но устья у неё не было. Она медленно текла по кайме небольшого острова, то есть по кругу. Один раз окунувшись в неё, можно было бесконечно плавать кругами. Какие ещё реки бывают? Мне хотелось увидеть больше.

– Почему бы и нет, – согласился я. – А зачем тебе туда?

– Надо кое с кем разобраться.

Это «разобраться» дало мне понять, что Лэрн снова подерётся. Как же ещё? День без драки прожит зря.

Я не хотел участвовать в его сомнительных замыслах, но боялся снова разлучиться с другом, да и плыть уже согласился. Предстоящее путешествие повергло меня в замешательство. В итоге я просто решил, что сделаю всё, чтобы уменьшить количество жертв.

Мы свернули в переулок. Я не мог сказать, знал ли Лэрн, куда идти, потому что его походка всегда была уверенной, независимо от обстоятельств.

Я собирался кое-что предложить, но был почти уверен, что затея провалится. С чего бы начать?

– Лэрн, – наконец спросил я, – ты любишь сражаться?

– Конечно.

– А с кем больше всего нравится?

Лэрн ответил без промедлений. Возможно, он много думал об этом и заготовил ответ…

– С теми, с кем становится интересно. Когда к сражению можно подойти творчески. Знаешь, в той таверне не было достойных соперников. Я не умер со скуки только потому, что они нападали толпой. Люблю бороться с сильными существами, например, с драконами на верхних островах.

– А ты не думал сражаться с обычными чудовищами? – осторожно спросил я.

– Разве что если они разумные.

Разумные чудовища? Он смеётся? Если бы они были разумными, разве стали бы нападать на людей? Именно так подумал я сначала. А потом понял, что, бывает, и люди нападают друг на друга. Разумны ли мы?

Я напряжённо думал, поэтому молчал. Лэрн вздохнул.

– Давай я угадаю. Ты хочешь, чтобы мы вместе замутили наёмничью компашку, которая добывает желудки огнеплюев и слюну крылослизня, – короче, помогает людям, а получает гроши. Но у меня и так есть деньги, а желания выполнять скучную работу – нет.

Я не сдавался. Тем более, что деньги, которые получали наёмники, я грошами не считал.

– Тогда устроимся стражниками. Ты будешь сражаться с очень интересными нарушителями порядка. С нашими талантами нас точно возьмут!

Лэрн рассмеялся.

– Ты говоришь с разыскиваемым преступником. Меня узнают до того, как я попробую показать им свои таланты.

– Не может же быть так, что тебя ищут на всех островах!

– На всех, на которых я побывал. Нету таких, где не ищут. Да и идея работать на кого-то меня не прельщает.

Я хотел возразить, заставить Лэрна передумать. Ведь найти работу – первый шаг к нормальной жизни. Может, сейчас он не понимает, но ему нужно признание окружающих. Любому человеку нужно.

Издалека донёсся крик:

– Лэрн Наэре!

Я попытался понять, кто кричал. Что-то у меня плохое предчувствие… Ну зачем Лэрн снова снял свой чёртов капюшон?

Недолго пришлось вертеть головой: к нам направлялся грозный парень всего лет на несколько лет младше меня, то есть просто ребёнок. Его твёрдая поступь выражала враждебность.

– Я вижу тебя третий раз, и второй раз ты ничему не учишься, – покачал головой Лэрн.

Лицо парня исказилось в злобе.

– Ты сдохнешь на помойке, псина! – рявкнул он. – Твой труп обглодают костеглоты!

– Давайте успокоимся, – спешно сказал я.

– Костеглоты не обгладывают трупы, – педантично поправил незнакомца Лэрн. – Они питаются костным мозгом уже обглоданных грызунов. Прелестные безобидные существа, несмотря на название.

Он что, специально провоцирует?!

Парень побагровел от злости. К счастью, у него даже не было меча, так что он всего лишь замахнулся кулаком на Лэрна.

Всё решилось быстро. Лэрн вывернул парню руку, навалился и ударил его лбом о грунт. Бедняга потерял сознание и остался лежать посреди дороги. К моему облегчению, Лэрн не стал срезать его кошелёк.

У меня отлегло от сердца. Лэрн не был варваром настолько, чтобы убить ребёнка. Я ведь всё ещё знал его плохо и не мог предугадать, что он сделает в следующую секунду.

– На что он так разозлился? – поинтересовался я.

– Ерунда. Я убил его деда, – махнул рукой Лэрн.

Я закашлялся от неожиданности.

– Ты что, убил старика?

Лэрн убил кого-то беззащитного, и это всё же подорвало моё мнение о нём.

– Ну, тогда он не был стариком… Это было лет тридцать назад.

Я попытался вычесть тридцать из возраста Лэрна и понял, что не знаю, сколько ему лет. На вид не больше двадцати пяти.

– Тридцать лет назад ты был ещё совсем ребёнком, разве нет? – спросил я.

– Не знаю, когда я родился, но выглядел как сейчас.

– Его дед ведь первый на тебя напал?

– Конечно, – кивнул Лэрн. – Я его помню. Я помню всех, кого убил и с кем спал.

Его слова принесли мне облегчение. Он оказался неожиданно ответственным.

Я хотел поскорее уйти с этого места, где на нас все глядели, но Лэрн не спешил, шёл вразвалочку. Он так и не надел капюшон.

***

Лэрн вёл меня уверенно. Он как будто жил здесь или, по крайней мере, много раз бывал. Вскоре мы вышли к самой настоящей реке. Это поразило меня и заставило задуматься: откуда же берётся столько воды? Её задорный блеск навсегда запечатлелся в моей памяти.

Я задал вопрос Лэрну.

– Посмотри туда, – сказал друг, указывая пальцем. – Что видишь на небе?

Я повернулся. В противоположной части острова сгущались тучи, хотя над нами не было ни облачка. Это выглядело зловеще: как будто кто-то провёл в воздухе контур и объявил очерченную зону проклятой.

– Ливни здесь не успокаиваются. Ручьи падают с неба, всё затапливают, невозможно заниматься земледелием. Там, вверх по течению, есть озеро, и из него течёт река. Есть легенда, что это слёзы короля русалок, рыдающего над своим потерянным сыном. Отважная девушка-воин смогла избавиться от его чар и забрала общего ребёнка с собой.

Мы шли вдоль реки по городским кварталам, а я вспоминал всё, что знаю о русалках. Кажется, у них зелёные волосы и чешуйчатые хвосты, а ещё они влюбляют в себя путников и утаскивают на дно. Жертва даже не сопротивляется, она опьянена любовью и не может понять, что что-то не так. Такова магия русалок.

Наконец, мы дошли до пристани. Здесь Лэрн взял напрокат утлую лодчонку, отстегнув несколько ворованных статуэток. Я опасался, что она скоро потонет, и сказал ему об этом.

– Да, она определённо скоро потонет, – ухмыльнулся друг.

Казалось, перспектива искупаться в реке его только радует.

– Не упадите там, – крикнул на прощание владелец лодки.

Я не понял, что он имеет в виду. Видимо, считает нас совсем неумелыми. Разве можно упасть с лодки? Я хотел окликнуть мужчину, но он уже повернулся к нам спиной и куда-то бодро топал. Полученные деньги определённо его обрадовали. Ещё бы, вручил нам такой хлам…

Мы забрались в лодку и оттолкнулись от берега. На середине реки, где течение было самым сильным, Лэрн отложил вёсла и лёг на скамью, расслабленно глядя на облака. Я вспомнил, что мы плывём к устью, и решил подробней узнать о цели нашего путешествия.

– Итак, зачем ты решил подраться в этот раз, и кто противник? – спросил я.

«Зачем» в моём вопросе было лишним: Лэрн не нуждался в причинах для драки, по крайней мере, насколько я его знал.

Мой друг какое-то время молчал.

– Есть некоторые существа, которые поступают… ужасно, – протянул он.

Похоже, не знал, с чего начать.

– Так ты теперь поборник справедливости? – спросил я.

– Нет. Но знаешь… мне кажется, они посягают на кое-что, что принадлежит мне.

– Вот это действительно ужас, – насмешливо сказал я.

Лэрн мрачно взглянул на меня.

– Я не могу жить спокойно, пока они делают что хотят, – объявил он.

– Так может, ты скажешь, что это за люди? – попросил я.

– Это не люди, – сказал Лэрн, зло сверкнув глазами, – это русалы.

– Русалки? – удивился я.

– Русалы, – поправил меня Лэрн.

– И что же они у тебя забрали?

Лэрн немного замялся, прежде чем ответить.

– Девушек, – наконец сказал он.

Я захлопал глазами.

– У тебя есть девушка? Две девушки? И их забрали русалы?

– Ты не понимаешь, они забирают девушек! Не важно, встречаюсь я с ними или нет! – с жаром воскликнул Лэрн. – Они могли бы быть моими, если бы их не утопили. – Он перевёл дыхание. – Да. Их топят. Лишая перед этим свободного выбора, кого любить и с кем спать. Вот с чем я не могу смириться. Кто-то должен это прекратить!

На протяжении всего монолога я удивлённо хлопал глазами. Не думал, что Лэрн может испытывать такие альтруистичные порывы. По-моему, всё сводилось к тому, что он хочет подраться. Но русалки живут глубоко под водой. Как он их убьёт? Даже если Лэрн может надолго задерживать дыхание, чему я не удивлюсь, как махать мечом в озере?

Нас несло течение. Лэрн постепенно заснул, и я тоже задремал. Смутные образы терзали меня: кто-то кого-то убивал, то ли какие-то люди меня, то ли наоборот, но кто это был? Не знаю.

Странный шум, какие-то необычные звуки. Я приоткрыл сонные глаза. Что происходит? То ли сильный ветер в ушах, то ли вдали что-то ломают. Я попытался разбудить Лэрна, но он отмахнулся.

Лодка набирала скорость. Я с ужасом понял, что дальше – пустота. Река обрывалась прямо перед нами, переходила сразу в небо, и это не моё воображение! Шум всё приближался.

– Лэрн, Лэрн! – закричал я, тряся друга.

Не мог же я бросить его!

– Чего тебе? – сонно спросил он.

Я что-то путанно объяснял. Настаивал, что надо бежать. Лэрн зевал, даже не глядя ниже по течению.

– Спокойно, – сказал он.

Лодка начала падать.

Глава 3. По ходу дела

Пока я выжимал одежду, в голове гудело. Всё вокруг расплывалось. Я ударился крепко, хоть и об воду. Хотелось рвать и метать. Если бы только не чёртов Лэрн!

– Я в детстве прыгал с этого водопада, – беззаботно рассказывал друг тем временем.

Сам он ни капли не промок, а мне пришлось лезть в воду два раза, потому что меч остался под мощным потоком.

Я посмотрел вверх. Над нами в воздухе летал остров, на котором мы находились ещё пять минут назад. Мы стояли в другом месте. Так вот что такое водопад… Я о них слышал, а теперь ещё и падал с одного. Спасибо, чёрт тебя дери, Лэрн!

– Как удачно, что ты прилетел на остров прямо над тем, куда я хотел попасть, – сказал объект моих чертыханий.

Я мрачно посмотрел на друга. Как растолковать всё это? Обычная шутка? Эгоизм?

– Предупредить – никак? – проворчал я.

– Ты бы снова испугался, – пожал плечами Лэрн. – Так что сам виноват.

Я зло молчал.

– Этот путь – самый короткий, – сказал друг, словно это его оправдывало.

Я молчал.

– Да ладно тебе, это же весело! – усмехнулся Лэрн.

Что за наглая рожа! Я горестно вздохнул, отшвырнул рубаху и пробурчал:

– С таким другом никакие враги не нужны.

***

Мы наконец выдвинулись.

– Если здесь есть город, то он на реке, – деловито заявил Лэрн. – Вода! Всем нужна вода! Даже больше, чем вино.

Он энергично шагал впереди, и мне оставалось только плестись следом, чувствуя себя тюком сена или какой-то ещё безвольной массой. Я решил показать недовольство:

– Воды у нас сегодня и так слишком много.

Лэрн проигнорировал этот выпад и продолжил идти вниз по течению. Я неохотно следовал за ним.

– Я помню. Точно помню. Город здесь был, – повторял друг.

Через некоторое время вдали показались очертания небольшого города или деревни. Жаль, что лодка разбилась об воду, можно было бы расслабиться и плыть… А так шагать ещё час минимум.

Я напрягся и пошёл быстрее, а Лэрн, наоборот, удовлетворённо зевнул.

– Почти пришли. Надо найти, где остановиться, – сказал он, – и чем ужинать.

Учитывая, что ни один из нас не зарабатывал, это было не по средствам.

– Зайдём в таверну и перебьём там всех посетителей, – буркнул я, – а потом ты устроишься спать на дереве, а я – в луже.

Лэрн как будто не услышал эту колкость. Лицо его не изменилось.

– Есть идея получше, – сказал он. – Мы можем найти красивую девушку, она накормит нас и даст место для ночлега. Я так делаю время от времени.

Его намерение использовать других было настолько очевидно, что я не удержался и пробормотал:

– Ты прямо как русал…

Лицо Лэрна переменилось. На этот раз он явно оскорбился. Русалы были его врагами, он ненавидел и презирал их подлую натуру. На то и был мой расчёт, хотя вообще-то я сам не знал, на что рассчитывал. После внезапного приёма ванны очень хотелось уязвить Лэрна, но вот последствия…

Он отодвинул плащ рукой и взялся за эфес чёрного меча. Я подавил желание попятиться. Всё вышло из под контроля!

– Я не убью тебя, – усмехнулся Лэрн, выдвинув меч. – Всего лишь отрежу что-нибудь.

Какое счастье, что моя погнутая железка всегда у меня в руках! Я инстинктивно отразил удар. Тряпки размотались и упали на землю. Нет времени подбирать их: Лэрн атаковал, как… как… как чёртов дятел долбит дерево! Наносил мне удар за ударом, пока я пятился. Вдруг под ногой оказалась пустота, сердце замерло…

Бултых.

Вода! Я опять шлёпнулся в воду! Что происходит вообще?! Когда я наконец высохну? Ещё и в нос набралась. Вот же ж…

Лэрн хохотал на берегу. Я отплёвывался от кружинок – растущих в водоёмах цветочков. И сапоги насквозь вымокли…

– Да, – ядовито сказал Лэрн, – поздравляю, ты сел в лужу. Это бывает, когда бьешь кинжалом в спину своего лучшего друга. Особенно если он сильнее и ловче тебя.

Очевидно, сравнение с русалом в его глазах выглядело как подлость, причём совершенно беспричинная.

Я выбрался на берег и вновь принялся выжимать одежду. Ну что за день такой…

***

Новый город встретил нас обычной суетой. На окраине здания были старыми и покосившимися, но вдали я видел новенькие двух- и трёхэтажные дома. Мы ходили по мелким улочкам, и Лэрн был сосредоточен на чём-то. Не откликался, не объяснял ничего, только с серьёзным выражением лица вслушивался в городскую тишину, прерываемую чьими-то криками и смехом. Время от времени мы останавливались, и Лэрн размышлял. Так продолжалось уже невесть сколько.

Мне начало надоедать. Куда мы вообще идём?

Наконец перед нами возникла лачуга. Забор палисадника покосился, дверь дома тоже, и даже отсюда было видно, что крыша нуждается в моём авторском ремонте. Я подумал, что сейчас мы пойдём дальше, но Лэрн шагнул к двери и постучал.

– У тебя здесь знакомые? – утомлённо спросил я.

Нам открыла улыбчивая женщина. Открыла, увидела нас и испугалась. Её выразительные глаза расширились, она отпрянула, но Лэрн не дал ей закрыть дверь. Он просунул ногу в щель и ободряюще улыбнулся.

– Здравствуйте. Мы путешественники и хотим остаться у вас на ночь, – сказал он. – Я Лэрн, а это мой друг… как там тебя? Нам стыдно, что мы просим вас о такой услуге, и в качестве благодарности можем заплатить, потому что, как и любые путешественники, мы очень богаты. Уже ведь поздно, мы чужие здесь и совсем не знаем, куда податься.

Его милый и дружелюбный, даже обаятельный вид не вязался с образом, который крепко засел в моём сознании.

Девушка мялась.

– Э-э-э… м-м-м…

Лэрн бросил на порог один из кошельков наёмников. Серебряные статуэтки разлетелись по полу. Женщина уже не пыталась закрыть дверь, она ошарашенно посмотрела на деньги – видимо, впервые видела такую сумму. Затем перевела заворожённый взгляд на Лэрна, и, судя по всему, теперь для неё существовал лишь он один на всём свете. Будто её околдовали…

– Ну так что, вы позволите нам зайти? – мило улыбнулся Лэрн.

Я тоже выдавил милую улыбку. Женщина очнулась от оцепенения.

– Да, конечно. – Она подвинулась и стала собирать деньги с пола. – Но для нас это огромная сумма. Вы можете отдать только часть…

– В этом нет нужды. Мы очень богаты! – Лэрн повернулся и подмигнул мне.

Меня это покоробило. Гостиница стоит дешевле горсти трат, так что нет ни одной причины надоедать посторонним людям.

Хозяйка отошла от двери, и мне на глаза вдруг попался огромный мешок. Женщине не поднять такой в одиночку.

– Скажите, вы живёте одна? – спросил я.

– Нет, с мужем.

– Но он ведь не вернётся этим вечером? – вмешался Лэрн.

Вопрос прозвучал так, будто ответ ему уже был известен. И действительно, женщина сказала:

– Нет, он ушёл на рыбалку с друзьями.

Подозрительно. Судя по всему, Лэрн не знаком с ней. Но он выбрал именно этот дом. Что им двигало?

Мы прошли по узкому коридору в маленькую комнату. Всё здесь выдавало бедность: и обшарпанная побелка на стенах, и тарелки со сколами, и ветхие шторы. Пожалуй, Лэрн поступил милосердно, что пожертвовал денег несчастной семье. Я облегчённо подумал, что наш грабёж принесёт хоть какую-то пользу.

– Мой муж работает допоздна. Он подмастерье у кузнеца. А в свободные дни ловит рыбу и охотится, – рассказывала женщина. – Очень трудолюбивый…

Странно. Кузнецы и их подмастерья пользуются уважением и неплохо зарабатывают, особенно те, что выливают из серебра и золота крохотные статуэтки – траты. Почему эта семья так бедна?

Женщина представилась. Её звали Секая Ражднерд, причём имя из её уст прозвучало как «такая-сякая». Не забыла она назвать и имя мужа: Заженц.

– Он очень добрый и сильный, – добавила Секая.

А я как раз задумался, разглядывая обстановку, и переспросил:

– Кто?

– Мой муж, – улыбнулась женщина.

Она разговаривала со мной, но во все глаза смотрела на Лэрна, а тот по-хозяйски устроился во главе стола. Я чувствовал себя лишним: им наверняка казалось, что во всём мире существуют только они двое.

– Вам не идёт эта фамилия, – заявил вдруг Лэрн. – Такому красивому имени нужна фамилия нежнее, вроде моей.

Секая порозовела и снова мило улыбнулась.

– Но она принадлежит моему мужу, – сказала она, – я люблю его и рада носить эту фамилию. Кстати, он очень сильный…

Тут меня осенило. Она постоянно говорила про мужа, потому что боялась чего-то такого с нашей стороны. Я поспешил её успокоить:

– Госпожа, мы здесь только для того, чтобы получить крышу над головой. Мы вас ни в коем случае не тронем.

Пусть мои слова прозвучали не к месту, лучше было сказать их, и чем раньше, тем лучше.

Женщина уставилась на меня, затем неуверенно взглянула на Лэрна. Он ободряюще улыбнулся:

– Мы не сделаем ничего, что вы сами не захотите.

Сказанное звучало двусмысленно, но ладно хоть так…

Секая замотала головой.

– Я ничего такого… Мой муж будет рад гостям. Он всегда дружелюбен с окружающими. Замечательный человек… Знаете, у нас не так много продуктов, и в основном плисельдь.. Можно сходить на рынок…

Мы заверили её, что страстно любим этих маленьких рыб, чьей характерной чертой был несчастный просящий взгляд.

Секая принялась готовить еду на всех. Когда мы наелись, раздался громкий стук в дверь, прямо-таки грохот. Женщина вскочила и как-то испуганно воскликнула:

– Это он!

Кто – он, уточнять не требовалось. Она стала оправлять залатанные передник и платье, как будто готовясь ко встрече с важным гостем; на лице изобразила извечную улыбку. Женщина просеменила по коридору, и вскоре послышались звуки отворяемой двери и приглушённые голоса. Через минуту Заженц Ражднерд стоял перед нами, уперев руки в бока. От него несло перегаром.

– Вот, это наши гости, – улыбаясь, сказала Секая, – они останутся у нас на ночь. Их зовут…

– А почему вы не на рыбалке? – ляпнул я.

– Мы так и знали, что ты вернёшься, – встрял Лэрн. – Жаль, не застали перед выходом. Сразу бы сказали, что всю плисельдь в реке сожрали горланьи.

Он был очень дружелюбен, но в то же время напряжён. Я чувствовал себя идиотом. Что тут вообще происходит? Знал ли он заранее? Если знал, почему не сказал?

Заженц переводил тяжёлый взгляд с Лэрна на меня и обратно. Затем повернулся к Секае.

– Так, пойдём-ка обсудим, – сказал он.

Он направился к выходу из комнаты. Секая кинула на нас взгляд, полный мольбы, и засеменила вслед за мужем.

– Да, накладочка вышла, – протянул Лэрн, когда мы остались одни.

Я хотел спросить его, что тут творится, при чём тут горланьи и сколько времени понадобится, чтобы в реке снова появилась плисельдь. Но в открытых ставнях послышалось:

– Ах ты девка дрянная, гулящая! Ты кого домой привела?

Кто это мог быть, как не Заженц? В голосе Секаи слышались слёзы:

– Я не привела, они сами пришли…

– Ах они сами? Они сами! А ты не впускала их, да? Они в тебе уже поди новых дыр понаделали…

Теперь Секая по-настоящему плакала.

– Ну как же не впустить, родненький мой? Они просили остаться на ночь, дали денег…

Лучше бы она этого не говорила. Округу сотряс мощный ор:

– Так ты с ними ещё и за деньги!!!

Послышался женский крик. Последовали звуки ударов. Мы с Лэрном вскочили. Я бросился к двери. Выбежал на улицу и увидел…

Посреди двора с обнажённым мечом стоял Лэрн. Откуда он тут взялся? Как успел? Я же бежал впереди него!

Рядом с Лэрном стоял муж Секаи. Его безголовое тело держало жену за волосы. Секунда – и оно упало.

Я запоздало понял, что друг выскочил через окно прямо на улицу. Действительно, не мог же он из ниоткуда материализоваться. Но это сейчас не важно. Я схватил Лэрна за воротник и вскричал:

– Что ты наделал?!

Он спокойно на меня посмотрел и убрал меч в ножны. Секая с ужасом глядела туда, где только что стоял её муж.

Я оттащил Лэрна в сторону.

– Ты представляешь, какая это для неё трагедия?! – прошипел я.

Он был невозмутим.

– Да? А мне показалось, она рада.

Я застыл, не зная, что сказать. Когда дар речи вернулся, я попробовал воззвать к совести друга:

– Она любила его. У неё такой вид, будто она вот-вот сойдёт с ума от горя…

– Это сейчас. А в тот момент, когда я убил его, она обрадовалась. Как будто я спас её, – сказал Лэрн, и каждое его слово было пропитано невероятной жестокостью. – Я ведь и спас её, верно?

Он смотрел на меня, будто ждал одобрения. Я заорал:

– Пусть он ударил её, но убивать за это… неадекватно!

– Это настолько же адекватно, как бить жену за то, что она впустила домой мужчин, – возразил Лэрн.

Я почувствовал, как меня накрыло разочарование. Лэрн совершал не просто что-то недопустимое, а то, что раньше казалось мне невозможным. И дело было не в его потрясающих способностях. Само его видение мира было искажено.

Я тихо сказал:

– Это жестоко.

Лицо Лерна было ровным и спокойным.

– Я называю это сочувствием, – сказал он.

Мне не переубедить его. Мои руки опустились.

Я повернулся к Секае. Женщина сидела на траве и с немым ужасом смотрела на труп мужа. Её лицо казалось онемевшим: ни губы, ни веки не шевелились.

Я выдавил:

– Я… очень сочувствую вашей утрате. Вам есть, чем зарабатывать на жизнь?

Секая посмотрела на меня пустым взглядом.

– Огород… – прошептала она.

Я застонал. Как хрупкая маленькая женщина будет вскапывать землю в одиночку? А ворочать мешки с овощами? Лэрн, почему ты не задумался об этом?!

– У вас есть хотя бы братья? – с отчаянием спросил я.

Мне казалось, я каким-то образом причастен к её горю, ведь я – друг Лэрна, то есть фактически заодно с ним.

– У меня есть две сестры, у одной муж, – жалобно сказала Секая. – Но я с ним даже не общалась, хотя, говорят, она убедила его помочь понести ведро воды для матери однажды…

Стало понятно, что это тупик.

– У меня мысль, – послышалось за моей спиной. – Убедим кого-нибудь взять её на работу!

Я повернулся. Лэрн выглядел бодро и совсем не виновато.

– Убедим? – переспросил я.

– Пригрозим, – пояснил Лэрн.

Я горько вздохнул. Как можно не понимать вещей настолько очевидных?

– Они возьмут её и вышвырнут, как только мы покинем остров, – озвучил я очевидное.

На лице Лэрна отразился напряжённый мыслительный процесс – нехарактерное для него состояние. В конце концов, он решил:

– Я всё равно поспрашиваю. Ладно, темнеет. Пойдём спать.

Мы прошли в дом. Я еле тащил ноги. Лэрн без разрешения схватил с тумбы одеяло, кинул на пол, растянулся на нём прямо в одежде и мгновенно захрапел, будто не он только что отсёк голову несчастному Заженцу Раджнерду.

***

Лэрн ушёл утром, и небесный сакралит уже стал угасать, когда он вернулся. Переступая через порог, друг улыбнулся дерзкой, кривоватой улыбкой. Я уже привык к ней, поэтому не мог понять, что это выражение лица может значить на этот раз. Оставалось надеяться на лучшее.

– Нашёл, – объявил Лэрн.

Я вздохнул с облегчением и обратился к Секае:

– Теперь ты не пропадёшь.

Несчастная вдова целый день сидела и смотрела на пустую кружку так, будто в узорах на глине скрывалось тайное знание. Поесть я приготовил сам. С приходом Лэрна взгляд Секаи перестал быть пристальным, она чуть-чуть повернула голову и посмотрела на мой рукав так растерянно, как будто не понимала, о чём идёт речь. Ободряющий тон не подействовал: бедная женщина окончательно замкнулась в себе после гибели мужа.

– Они хотят завтра посмотреть на тебя и вынести окончательное решение, – сказал Лэрн.

Он присел на стул и достал испачканный в крови чёрный меч. Лэрн бережно протирал его, пока я гадал, во что мой друг ввязался в этот раз. Мелькнула надежда, что он не угрожал будущему работодателю Секаи, как предлагал ранее.

– Как ты нашёл ей работу? – спросил я.

– Подслушал один разговор. Им не хватает рабочих на стройке.

Я едва не уронил челюсть на пол и переспросил ошарашенно:

– Где-где не хватает рабочих?

– На стройке, – повторил Лэрн.

Он продолжил беззаботно протирать меч. Мне хотелось выть.

– Лэрн! – рявкнул я. – Повторяю тебе: она женщина! Как ты это себе представляешь?!

С тем же успехом она могла бы таскать мешки с кочерыжками и перекапывать огромный огород. За что бы Лэрн ни брался, толку от него было ещё меньше, чем от меня.

Секая не думала возражать. Она снова перевела ставший меланхоличным взгляд на кружку. А вот Лэрн был категорически не согласен.

– А что такого? – удивился он. – Она справится. Ты же справишься? – спросил он Секаю.

Слабое подобие улыбки пробежало по лицу женщины.

– Раз такова воля бога, значит, справлюсь, – сказала она, издав горестный вздох.

Я понятия не имел, в каких богов верят на этом острове, но одно мог сказать точно: подсунув этой женщине Лэрна, они сыграли с ней злую шутку. Лэрн никогда не получал наказания за свои поступки и потому не нёс за них ответственности. Он-то чувствовал себя замечательно, страдали вместо него другие.

Я очень хотел откинуться на спинку удобного стула, но сделать этого не мог – сидел на перекошенном табурете. Всё-таки почему они так бедны? Внезапно меня осенило.

– Ты ходил к кузнецу, у которого работал её муж? – спросил я Лэрна.

– Зачем?

– Ему теперь требуется новый работник.

– Уже нет, – заметил Лэрн.

Я понял, что чего-то не знаю.

– Он нашёл кого-то? – с подозрением спросил я. – Так быстро?

Улыбка Лэрна стала издевательской.

– Ему уже не надо кого-либо искать.

Прошло некоторое время, прежде чем я понял, что он хочет сказать этим. А потом орать захотелось ещё сильнее.

– Лэрн! – завопил я. – Зачем тебе понадобилось убивать кузнеца!? Неужели он тебе нагрубил?

Лэрн сморщил нос.

– Он общался с покойным.

– И что?!! – ещё громче заорал я.

– А пусть гадости про женщин не повторяет за кем попало!

Секая уронила голову на стол и заслонилась руками от этого злого мира. Я не знал, что делать. Пойти самому искать работу для Секаи? Поспрашивать в тавернах? Решено: завтра выйду на улицу и стану всех подряд спрашивать, куда пристроить несчастную. Главное – давить на жалость. Только как бы не заблудиться в городе… А то я тут впервые.

***

Мы провели в доме Секаи ещё одну ночь. Я даже не представлял, насколько сильно она переживала из-за того, что под её крышей остаётся убийца мужа. Но женщина ничем не выдавала неудовольствия. Не прекращая смотреть мимо нас стеклянным взглядом, она готовила еду и мыла посуду, как когда-то своему любимому.

С утра я отправился искать таверну, запомнив адрес нашего дома. Впрочем, последнее вряд ли бы как-то помогло, ведь на всей улице не было ни одной таблички, указывающей, где мы находимся.

Вернулся я ни с чем. Похоже, всё здесь работало стабильно и новых людей не требовалось. В продавцы шли родственники хозяев; швеи почти не работали, потому что одежду по-особому сплетали из странных листьев, и она не изнашивалась; разве что один богач обещал подумать, не нужна ли ему прислуга… Я хотел рассказать новости, но, взглянув на Секаю, очень удивился.

За полдня, пока я отсутствовал, произошла разительная перемена. Конечно, люди склонны к колебаниям настроения… Но не может быть, чтобы безо всякой причины та, что недавно что стала вдовой, вдруг настолько воспрянула духом. Теперь глаза Секаи сияли, она широко улыбалась, и всё её лицо лучилось счастьем. Та ещё неожиданность… Что могло её обрадовать? Неужто муж восстал из мёртвых?

– Я приготовила плиселёдку под шубой, – щебетала Секая. – Плиселёдка свежая, позавчерашняя. Соседи дали из погреба. Ах, вы, наверно, не знаете. Это такая рыба… Точно, мы же о ней уже говорили. А она есть на других островах?

Я разглядывал её платье. Утром оно было мятым и висело, как балахон, а теперь Секая нашла красивый ремешок и опоясалась им. Неужели сошла с ума от горя? Хотя разве сумасшедшие так выглядят? Ещё утром, когда я уходил, она была в отчаянии. А теперь… Нет, здесь явно что-то произошло.

Лэрн восседал на потрёпанном кресле: расслабленная поза, распахнутая рубашка и умиротворённое лицо. Сейчас он выглядел обычным мужчиной, отдыхающим в собственном доме. Никто бы не сказал, что он способен убить за неосторожное слово. Мой друг приоткрыл глаза и взглянул на меня.

– Сегодня мы отправимся в путь. Я всё устроил. Её взяли на стройку, – сказал он.

Я посмотрел исподлобья.

– Что ты устроил?

– Сделал так, чтоб она могла работать.

Ну ладно. Не вытягивать же клещами, что он там «устроил». Может, Секае предложат лёгкое занятие вроде покраски заборов.

Сборы много времени не заняли: у меня вещей почти не было, Лэрн тоже носил с собой один только меч и плащ с капюшоном. Счастливая Секая накормила нас и дала в дорогу вяленого мяса. Когда мы отошли от дома, я обернулся. Женщина всё ещё стояла на крыльце и махала нам вслед. Всё это было очень странно.

– Почему она сегодня такая радостная? – спросил я.

Лэрн пожал плечами.

– Не знаю, – равнодушно ответил он. – Наверно, потому что беременна.

Я чуть не пропустил его слова мимо ушей и осознал их лишь спустя какое-то время. Сложно описать мои чувства в тот момент. Сердце на секунду остановилось, как если спотыкаешься о корягу. Что-то перевернулось внутри. Я ошарашенно посмотрел на друга и выдавил:

– Как?..

Моя реакция вызвала у Лэрна улыбку, сладко-умильную и оттого жутковатую.

– Ты не знаешь, как женщины беременеют? – спросил он, глядя на меня как на диковинную зверушку.

Только сейчас мне стал понятен масштаб трагедии: в лучшем случае Секае предстоит растить сына одной, кормить, а если родится дочь, то ещё и собирать приданое. Я сокрушённо покачал головой:

– Если так, ты сделал не родившегося ребёнка наполовину сиротой.

– Это ещё почему? – удивился Лэрн. – Оба родителя живы.

Сначала я не понял. Как живы, если отцу при мне отрубили голову? Или мистический сакралит, который так часто упоминает мой друг, всё же умеет воскрешать из мёртвых? Не верится.

– Да вот же он, родитель! – воскликнул Лэрн, увидев моё замешательство. – Стоит перед тобой!

Друг залился хохотом, чем добил меня.

– Лэрн, сволочь!!! – рявкнул я.

Но этот гад только хлопнул меня по плечу.

– Завидуешь? – ухмыльнулся он.

Внутри всё кипело.

– Ни за что, – отрезал я. – Лэрн, она только что потеряла мужа! Ты убил его! И переспал с ней день спустя?!

– Почему бы и нет? – спросил мой друг. – Так я помог ей преодолеть горе.

Во мне проснулась жажда убийства. Но Лэрн беззаботно продолжил:

– К тому же на то есть причина. В моих жилах течёт сакралит. Воздух, который я выдыхаю, полон сакралитом. В моём семени – концентрированный сакралит. – Он окинул окрестности величественным взглядом. – Беременность от такого могучего воина, как я, сделает выносливее и ребёнка, и её саму. Именно так я понял, что она беременна, – её силы возросли. Она выдержит работу на стройке наравне с мужчинами. – Лэрн с надеждой посмотрел на меня. – Что скажешь, хорошо я всё устроил?

Он ухмылялся во весь рот, явно был доволен собой и ждал похвалы. Я взял себя в руки и решил, то худой мир лучше доброй ссоры. Что будет, если мы с Лэрном передерёмся прямо тут? Он продолжит убивать, а я останусь один. Да и чем я лучше его?

И всё же я сказал:

– Лэрн. Ты безответственен.

Как будто ударил молотом. Как будто приговор вынес.

При этих словах лицо моего друга исказилось. Я даже удивился, что он так чувствительно отреагировал. Сначала его брови поползли вверх, потом лицо стало как у обиженного ребёнка. Казалось, из глаз Лэрна сыплются злобные искры.

– После всего, что я для неё сделал, ты говоришь, что я безответственен?! – прошипел он.

Я горько улыбнулся.

– Ты хочешь сказать, что собираешься остаться с Секаей?

На лице Лэрна возникло упрямое выражение.

– Остаться? С одной женщиной? Да ты что!

– Тогда бросишь её и ребёнка?

Лэрн становился всё мрачнее.

– Я их не брал, чтобы бросать. Эта женщина счастлива. Они с мужем никак не могли зачать, а тут всё получилось с первого раза. Я дал ей возможность иметь ребёнка, даже больше – ребёнка от МЕНЯ!

Гнев Лэрна, который сам он считал праведным, едва не плавил камни вокруг.

Мысли хаотично вертелись в моей голове. Я сочувствовал всем, кто пострадал от злых и добрых намерений Лэрна. Мне хотелось его остановить, объяснить, что так нельзя. Но разве он услышит? Лэрн зациклен на себе, на сакралите и собственном величии. У него… будто бы… корона на голове! Он будто попал в поток реки. Как помочь ему преодолеть это течение?

Какое-то время мы шли молча. Лэрн злился, моё настроение тоже опустилось ниже самого низкого острова.

***

Сила требует ответственности.

Безграничная сила требует безграничной ответственности. Такой, какой не обладает ни один человек.

Я убивал, но как по-другому? Позволить пинать себя, как бездомного щенка?

После долгих скитаний я в конце концов решил стать наёмником. Ни один нормальный работодатель не нуждался в бездарном молодом человеке с тёмным прошлым. Я решил не бегать от своей силы. Наёмник – профессия как раз для меня.

Решение пришло ко мне не сразу, а после некоторых событий.

Стояла ночь. Она обволокла дома тёмной вуалью, проникла во все укромные уголки. Я искал, где бы прилечь. Обычно хозяева дома не в восторге, когда утром находят под крыльцом завернувшегося в плащ бездомного.

Вдруг меня схватил за руку человек, приближения которого я не заметил.

– Не ходил бы ты так поздно. В городе бандиты. Грабят прямо при свете дня, а ночью уж тем более, – сказал он.

Я попытался высвободить руку, но незнакомец не отпускал. Мы стояли посреди ночи напротив светящегося окна. Он говорил о бандитах, но бандитской мне показалась именно его внешность: блестящие золотом кольца в носу и в ушах, надорванная рубаха, наглый прищур и, главное, устрашающая ухмылка. Впрочем, едва ли он мог навредить кому-то вроде меня.

– Ты не местный? Не видел тебя, – снова заговорил незнакомец.

Я сообразил, что дальше молчать невежливо, и оттарабанил речёвку:

– Здравствуй. Я путешественник, и на ваш остров прибыл только вчера. Не знаю, как ситуация в городе, не знаком с местными обычаями. Буду рад услышать что-нибудь от тебя.

Незнакомец поскрёб щетину.

– Есть у нас один обычай. Правитель города заботится о жителях и охраняет их от всяких бед. Но для этого надо заплатить налог за собственное благополучие.

Я быстро догадался, в чём дело. Этот правитель под видом налога просто вымогал деньги у горожан, угрожая побоями тем, кто отказывался платить. Так бывает. Не то чтобы у меня были лишние средства…

– Что ж, хорошо, что я уже заплатил, – соврал я.

По лицу незнакомца стало видно, что новость ему неприятна. Он поджал губы и сморщил нос. Затем сощурился.

– А как зовут правителя, которому ты заплатил? – спросил он.

К счастью, за несколько часов до этого я услышал разговор:

«Зикар Попугай! Какой он правитель?! Это же просто клоун!» – громко восклицал мужчина, и мне даже не пришлось прислушиваться.

– Я заплатил Зикару Попугаю, – ответил я незнакомцу, радуясь, что теперь он не нападёт на меня из-за налога.

– Зикару Попугаю! Зикару Попугаю! – воскликнул незнакомец.

Его лицо исказила ярость. Он отпустил меня и зашагал взад-вперёд поперёк улицы. Зря я назвал правителя прозвищем… Оскорбил его, да? Возможно, передо мной почитатель.

Как оказалось, наоборот.

– Зикару Попугаю! – воскликнул он в последний раз и зло посмотрел на меня. – А знаешь ли ты, почему Зикара называют Попугаем?

Я отрицательно помотал головой, надеясь, что гнев собеседника скоро утихнет.

– Да потому, что он всё повторяет за настоящим правителем, Бырагом Быкорезом! Точно так же пришёл в этот город, точно так же собирает налог за благополучие, даже речи копирует!

Как я узнал чуть позже, в городе когда-то был нормальный правитель, но потом власть захватили две бандитские группировки – Зикара и Бырага. Они постоянно выясняли отношения, отбирали друг у друга ратушу и угрожали жителям, которые были вынуждены платить обоим.

Незнакомец щёлкнул пальцами, и из переулков к нам приблизились подозрительные личности. Один человек достал меч. У меня же тогда были только голые руки.

Лезвие меча обрушилось на меня. Я хлопнул в ладоши, зажимая ими сталь. Не порезался – настолько прочна моя кожа! Бандит растерянно смотрел на мои руки, раскрыв рот. К такому жизнь его не готовила.

Но мне мало было его ошарашить. Я размахнулся и перекинул противника вместе с мечом через себя. В конце концов, сила – единственный выход из любой ситуации.

– Ну что, кто следующий? – спросил я, выпрямившись.

Бандиты обнажили мечи, но не приближались. В их глазах и скованных движениях читался страх.

– Чего застыли? Толпой на чудище! – подал голос незнакомец, который остановил меня.

Он уже сделал несколько шагов назад и теперь стоял чуть поодаль. Да, ему хорошо было подбадривать других: сам-то в драке не участвует.

Бандиты набросились на меня. Мощным ударом я сломал чей-то меч. Пнул другого в живот. Припал к земле и сбил с ног третьего.

Бандиты бежали.

– Мы этого так не оставим! – крикнул напоследок главарь.

Только один из них не последовал за другими – незадачливый летун, которого я перебросил через себя. Он распростёрся на земле с неестественно вывернутой шеей. Я подошёл и присел на корточки. Мой взгляд остановился на бликах светлого окна в пустых глазах мертвеца. Какое-то время я мог разглядывать его застывшее в удивлении молодое лицо, но затем жители погасили свечу, и улица погрузилась в тьму.

Драка произошла потому, что я отказался платить. Но стоила ли горстка золота человеческой жизни? Пусть даже это был и отброс общества. Хотя, может, это я отброс, его-то ведь уважают… Мне казалось, что я опускаюсь всё ниже и ниже, и видел только один путь всё изменить.

***

Волна горестных воспоминаний схлынула, и я снова вернулся в реальность. Вокруг был лес из огромных деревьев. Листья колыхались на порывистом ветру. Лэрн бодро шагал где-то впереди, обрубая мечом сующиеся в лицо ветки. Нет бы обойти их…

Здесь, посреди леса, мою душу начало обволакивать спокойствие, разве что иногда в лицо тыкались бестолковые узкокрылки, и я отмахивался от них, но они не переставали мельтешить. Среди высоких деревьев у этих назойливых насекомых есть, откуда планировать. На равнинах они почти не летают. И мне изрядно надоели прикосновения их лапок, а Лэрн как будто даже не замечал ничего.

Извилистая тропинка шла недалеко от реки, в которой мы недавно так внезапно искупались. Мы собирались идти по ней, пока не уткнёмся в озеро, полное русалок. Я понимал, что Лэрн собирается устроить бойню, и думал, что русалки и русалы действительно серьёзно вредят людям: влюбляют их в себя, порабощают и утаскивают на дно. Взрослые пугали сказками о них, а сверстники, наоборот, хотели испытать на себе необычные чары. Они наивно считали, что смогут противостоять хорошенькой русалке, когда она нападёт.

В общем, я думал, что Лэрн не так уж неправ. Хотя вели его вовсе не альтруистические мысли. Судя по всему, он считал любых женщин своей собственностью и терпеть не мог, когда кто-то покушался на них. А может, что-то скрывал, и у него есть с русалами свои счёты.

Спустя некоторое время мы вышли на поляну. Лэрн остановился и вытащил меч, заставив меня замереть в растерянности. Он криво улыбнулся, но в его лице чувствовалось напряжение.

– Давай разомнёмся, – предложил он.

– Хм… что ж, я не против, – протянул я.

Хочется верить, что Лэрн меня не зарежет. Он ведь немного зол после того разговора. Слова о безответственности задели его. Нет, я определённо попал в точку! Стоит запомнить это и больше так не говорить.

Мы с Лэрном уже сражались пару раз, и всё обошлось. Не из-за чего нервничать. Мне оставалось только стряхнуть тряпки со своего погнутого меча. Я привык к этому нелепому оружию и не хотел покупать новое. Встав в стойки в нескольких шагах друг от друга, мы приготовились к бою. Кто первый утратит концентрацию?

Я не выдержал. Замахнулся. Лэрн ловко уклонился от удара и рубанул меня в бок. На миг я испугался, но, взглянув, обнаружил, что раны нет. Лэрн не вложил в удар настоящую силу.

Мой друг ухмылялся. Его резкие, порывистые движения чередовались с плавными и лёгкими, как у пантеры на охоте. От моей грубой силы было мало толку: она велика, но бесполезна, если удары не попадают в цель.

Вскоре я уже вытирал пот со лба. Усмешка побеждающего Лэрна начинала выводить из себя. Мы продолжали сражаться, как вдруг нас прервал женский крик: со слезами на глазах к нам бросилась девушка. Откуда она взялась здесь, в лесу?

– Нет, это того не стоит! – рыдала она, пытаясь схватить лезвия мечей и оттолкнуть их в сторону.

Лэрн перехватил её руки и от греха подальше убрал чёрный меч в ножны.

– Когда один человек убивает другого, то винит себя всю оставшуюся жизнь! Одумайтесь! – умоляла девушка.

Я быстро сориентировался.

– Всё в порядке! Это тренировочный бой.

Её слова о вине были так необычны и так глубоки…

Незнакомка недоверчиво посмотрела на меня. Потом её взгляд остановился на Лэрне. Его она начала рассматривать во всех подробностях, явно испытывая живейший интерес.

– Не волнуйся, – улыбнулся Лэрн. – Мы настолько могучие воины, что даже прямой удар мечом не поранит нас.

Девушка облегчённо выдохнула и вытерла слёзы, не отрывая взгляда от моего друга.

– Это не дуэль? Не из-за оскорбления и не из-за дамы? – с интересом и каким-то даже разочарованием спросила она.

Мы уверили впечатлительную девушку, что сражаемся ради развлечения и не хотим причинять друг другу вреда.

– Мы по роду деятельности часто сражаемся и, чтоб не терять форму, устраиваем тренировки, – улыбался Лэрн.

Да уж, убивать он тренируется регулярно. Очень интересно он назвал это «родом деятельности».

Мне показалось бесконечно милым то, как незнакомая девушка переживала за нас. Она сама была милой, симпатичной и очень эмоциональной.

– Как твоё имя? – спросил я, заворачивая погнутый меч обратно в тряпки.

– Элалин, – ответила девушка. – А кто вы?

Мы представились.

– Что ты делаешь одна вдали от города? – задал я вопрос, сразу же пришедший в голову. – Твои родители рядом? Муж?

Элалин смутилась:

– Нет… я одна. Путешествую…

Я почувствовал, что она о чём-то умалчивает, но надолго её не хватило. Элалин замялась и сказала полушёпотом:

– Я пытаюсь влюбиться.

Это прозвучало посреди леса так нелепо, что я только удивился:

– В кого? В уховёртую лётокруху?

Эти маленькие зверьки с вертящимися во все стороны ушами, по моему опыту, были единственными, кого тут можно полюбить. А если не повезёт, напорешься на монстра, и он тебя полюбит тебя в виде закуски.

Элалин поджала губы. Похоже, я задел тонкую материю её души, и она сочла меня хамом.

– Девушке опасно ходить одной по лесу, – продолжил я, – даже если лётокруха влюбится в неё в ответ.

Элалин хмыкнула. Она вдруг настолько осмелела, что сказала громко:

– Ой-ой-ой, как мы любим учить других жить! Любовь, между прочим, важнее всего на свете! Если я не найду того, в кого могу влюбиться, тогда моя жизнь не имеет значения, и незачем дорожить ей!

Она повернулась ко мне спиной, и я увидел длинный тонкий хвост, торчащий из отверстия в юбке. Лэрн наблюдал за нашей перебранкой, переплетя руки на груди и ухмыляясь. На речь, полную возмущённого самодовольства, я не ответил. Ведь я мечтал создать семью, и эта девушка, видимо, тоже.

– И кого же ты ищешь?

Элалин снова смутилась и заговорила тихо, потупив глаза.

– Я слышала, в низовьях реки есть озеро. Его населяет чудесный народ русалов. Они настолько прекрасны, что каждый, кто их встретит, безумно влюбляется. Я долго пыталась полюбить обычного человека. Выбирала кого-нибудь и повторяла, как мантру: «Я люблю его, я люблю его». Гадала по руке. Сварила приворотное зелье и сама же его выпила… Составляла списки достоинств мужчин, которые были рядом! Но ничего не помогает. Наверное, я не способна любить…

Тихая, пропитанная горем речь Элалин вызывала сочувствие к запутавшейся девочке. Не бывает людей, неспособных полюбить. Я верил, что каждому – и мне тоже! – обязательно встретится свой человек. Но его нужно дождаться. А Элалин просто чересчур волновалась, она не осознавала, что судьбу можно встретить лишь после долгого ожидания. Я глушил сомнения, что когда-нибудь у меня будет семья, и делал это осознанно.

– Ты любишь своих маму с папой? – спросил я её, решив утешить.

– Нет, – грустно ответила Элалин, – я к ним просто привыкла.

Я вздохнул.

– Любовь не обязательно должна быть потоком страсти. Спокойная уверенность в человеке гораздо лучше бурного, но короткого романа.

– Нет, я так не хочу, – покачала головой девушка. – Хочу чувствовать себя живой. Я… я будто бы пустая оболочка в поисках своей души.

Я понял, что ей нужна помощь, иначе дни её сочтены. Русалки заберут наивную девушку на дно, но я не мог представить, как её спасти.

Лэрн вежливо кашлянул, привлекая внимание, хотя это было не обязательно: девушка и так на него смотрела.

– Я могу тебе помочь добраться до русалок.

Я состроил ему страшную рожу. Он в своём уме вообще? Ненавидит русалов за то, что они отбирают «его» женщин. А теперь хочет показать дорогу к ним этой самоубийце. Это так непоследовательно.

Однако я снова промолчал. Да и выскажись я, всё равно не смог бы привести достаточно аргументов.

Какое-то время Элалин рассыпалась в благодарностях и даже восторженно подпрыгнула. Мы продолжили путь и шли очень бодро до тех пор, пока Элалин вдруг не остановилась.

– Я натёрла ногу, – пожаловалась она.

Мне захотелось сказать, что не может натёртая нога быть преградой для вселенской любви. Но я удержался от насмешки. И вместо этого оторвал кусок от тряпок, в которые заворачивал меч, и дал Элалин перевязать мозоль.

– Давайте остановимся ненадолго, – предложил Лэрн.

Он произнёс эту фразу с мечтательной мягкостью, которая проявлялась в нём, когда он смотрел на женщин.

***

Лэрн сказал, что сейчас моя очередь собирать хворост, и почему-то подмигнул. Четверть часа спустя я ходил и собирал его по округе, причём под дождём. Крупные капли падали с небес, и одежда пропиталась насквозь. Раньше я долго бродяжничал и уже привык мокнуть и зябнуть, но слабо представлял, как мы разведём костёр в такую сырость.

Я вернулся, держа в руках охапку хвороста. Как не вовремя! Лэрн и Элалин лежали в обнимку на чёрном плаще и выглядели, как будто дождь обошёл их стороной. Лица их сияли кусочком радуги. Реальность окунула меня в острое одиночество. В отличие от Лэрна, я не мог в первый же день знакомства соблазнить девушку. Хотя, с другой стороны, мой друг и не собирался оставаться с теми, с кем у него был роман. Так что он мог быть несчастен не меньше меня: его любовь исчезала также резко, как появлялась.

Я стоял на краю поляны и тосковал. Лэрн пытался завязать длинный тонкий хвост Элалин узлом, а девушка смеялась и виляла им, и он ускользал. Оставалось только горестно вздохнуть.

Глава 4. Убить мужчин значит убить женщин

Воистину волшебно преображались девушки после встречи с Лэрном. Вначале Элалин была печальна и задумчива, но теперь её глаза лучились счастьем, прямо как у Секаи при расставании. Но их чувство мимолётно. Каково им теперь будет жить и воспитывать ребёнка в одиночестве, бедности, позоре? Кто защитит их перед другими мужчинами, жестокими и похотливыми? Как дорого заплатят несчастные за минуты искренних чувств!

Это не любовь.

Элалин издали махала нам рукой. Лэрн мечтательно улыбался и тоже махал ей. Я ограничился сухим кивком и пошёл вперёд.

Спустя полминуты Лэрн обогнал меня. Теперь он шёл на несколько шагов впереди, как обычно.

– Лэрн… – позвал я.

Друг был в хорошем расположении духа.

– Да? – бодро спросил он.

– Долго ещё идти?

Вообще-то я хотел сказать что-то другое, и при этом очень важное, но облечь мысль в слова не получалось.

– По времени – не знаю, – ответил Лэрн, – но остров не такой уж и большой… Километров пятьдесят, может…

– Есть идеи, чем обедать?

– Поймаем монстра.

– Как бы не был ядовитый.

– Ты дурак? С тобой сакралит. Яд не подействует.

– Но есть отраву я всё равно не хочу.

Подобные препирательства составляли большую часть наших разговоров, они могли продолжаться часами. Но сейчас Лэрн мне просто не ответил. Он замер и стал прислушиваться к звукам вдали.

– В чём дело? – спросил я.

Мой друг приложил палец к губам. Ещё какое-то время он стоял так, а я недоумевал. Затем Лэрн указал в сторону.

– Вот там – зверь. Но, возможно, это человек. Или обезьяна. Ходит он на двух ногах.

Я посмотрел туда, но ничего не увидел. Потом понял, что зверь далеко, и, удивившись чуткому слуху Лэрна, пошёл, куда сказано. Лэрн тоже двинулся вперёд.

Мы прошли не меньше тысячи шагов, прежде чем увидели малинник. Шевелящийся. Внутри было что-то большое и волосатое, оно даже примяло ветки, но я не вполне разглядел это существо.

Приближаясь к зверю, я старался не хрустеть сухими сучками в траве. Это могло оказаться действительно опасное чудовище, ведь способности его нам были неизвестны. Осторожность не помешает.

Лэрн же двигался напролом. Он вошёл в малинник, как будто был здесь хозяином. Казалось, ветки сами расступаются перед ним, чуть ли не кланяются. Лэрн похлопал зверя по спине.

– Эй! – окликнул он его. – Ты разумный?!

Я замер в пятнадцати шагах от малинника и смотрел на действо. Лэрн был бесстрашен, но всё-таки…

Зверь почувствовал тычки и медленно обернулся, утробно зарычав. Я рассмотрел его получше. Не встречал ещё таких! Больше всего чудовище напоминало отъевшуюся прямоходящую обезьяну с выпирающими клыками, длинными почерневшими когтями и кисточкой на хвосте. Оно явно питалось мясом.

Зверь приблизил нос к Лэрну и стал шумно его обнюхивать. Затем из пасти вырвались невнятные звуки:

– О-о-о-о-о… Ы-ы-ы-ы?..

– Неразумный, – сделал вывод Лэрн. – Ну что, сожрём его?

Зверь, будто поняв всё, зарычал. Он напрягся, встал на четвереньки и приготовился к прыжку, но не решался совершить его. Лэрн, конечно, выхватил меч. Они кинулись друг на друга.

Зверь перехватил зубами меч – тот был направлен ему в сердце. Мощный рывок головы – и Лэрн отлетел в сторону, приподнялся и тревожно стал разглядывать любимое лезвие: видимо, остались вмятины от зубов.

Поступь за его спиной сотрясала землю. Лэрн резко обернулся, чтобы отразить удар когтей, но обезьяна схватила меч ручищей и стала его перетягивать.

Я бросился вперёд. Зверь махнул крест на крест второй рукой, но мне удалось рубануть его в плечо. Лэрн вырвал меч и нанёс решающий удар в сердце.

Широкий обезьяний нос шумно выдохнул.

– У-у-у-у.... йю-у-у! – умирая, тихо прорычал зверь.

Он обессиленно сполз с меча и завалился на бок. Из раны, увлажняя шерсть, хлестала кровь. Она была чёрной, как небытие, в которое попадает всё живое после смерти.

«Это всего лишь чудовище… Но, кажется, мы опять убийцы», – подумал я, сам не зная почему.

Лэрн перехватил меч за лезвие (он не мог порезаться, такова наша способность) и принялся методично свежевать тушу. Спустя полминуты он поднял на меня взгляд.

– Что стоишь?

Я колебался:

– Лэрн… мне кажется, он хотел нам что-то сказать. Эти звуки вначале… очень похожи на вопрос: «Кто ты?» Ты так не думаешь?

Мой друг приподнял бровь.

– Что за чушь? Оно просто рычало и стонало.

Меня взяла злость. Лэрн мыслил узко, он не хотел ничего понимать! Я начал спорить:

– Нет, оно хотело сказать, но не могло!

Но Лэрн только отмахнулся.

– Если оно хотело сказать, но не могло, это всё равно что ничего не сказало.

Это было уже слишком. У меня даже кровь прилила к лицу от ярости.

– Оно всё понимало! – вскричал я. – Оно разумное!

Лэрн отмахнулся.

– Вот что: раз не хочешь разделывать своего собрата по разуму, то набери хвороста. Нам надо развести огонь, – бросил он.

Мой друг не был способен к кропотливой работе. Разделывая тушу, он то обречённо вздыхал, то ложился и смотрел на небо, то раздражённо лупил по мясу кулаком, но всё же смог справиться.

– Где хворост? – спросил он.

Будто не видел, что я всё это время сидел рядом и мрачно его рассматривал!

– Ну ладно. Сиди себе и дуйся, – сказал Лэрн.

Он обрубил пару сучьев и щелчком разжёг огонь, насадил чёрный кусок мяса на чёрный меч, как на вертел, и стал поджаривать. Мясо стало светло-серым. Всё вокруг тяготило меня: крики птиц отдавали отчаянием, шум ветра раздражал, в воздухе чудился запах падали.

– Ты странный, – произнёс Лэрн спустя некоторое время.

Я спросил:

– Почему?

У меня слюнки текли при виде мяса, я был голоден, но вот парадокс: есть при этом совершенно не хотелось!

Лэрн продолжал:

– Я сформулировал это так, чтоб тебя не обидеть. Просто хочу сказать: все твои силы уходят на борьбу с собой. А ведь ты мог бы достичь чего-то… Мы вместе могли бы.

Отрубленная голова чудовища валялась в паре шагов.. Лэрн положил мясо, взял её и подкинул.

– Что ты нашёл в этой обезьяне? – ухмыльнулся он. – Я определённо симпатичней.

Я собирался ответить что-то осуждающее, но нас прервали. К малиннику выбежали двое. Это были какие-то бедные селяне, обычные люди, только ошарашенные. Они уставились на нас с Лэрном, мы выжидательно смотрели на них.

– Здравствуйте… Вы напуганы. Заблудились? – спросил я.

Лица крестьян были абсолютно дикими. Только бы не оказалось, что они приверженцы какой-то идиотской традиции устраивать кулачные бои в качестве приветствия.

– Вы… вы… – вымолвил один из них.

Лэрн дружелюбно улыбнулся:

– Можете присоединиться к нам за трапезой.

И тут один из пришедших как завопил! Он орал как резаный. Напугал меня. Даже до безумия отважный Лэрн едва не шарахнулся.

– Уби-и-ийца-а-а!.. – выл крестьянин, бросившись на моего друга. – Святота-а-ате-е-ец!..

Я заметил в его руке небольшой нож. Он замахнулся, а Лэрн сказал с обидой:

– Убийца, убийца… Что вы заладили своё…

В два взмаха он зарезал противника. Тело свалилось ему на сапоги. Второй крестьянин ошарашенно стоял и смотрел на нас. Его глаза отражали мертвенный испуг. Казалось, это мы тут чудовища…

– Если вы не сошли с ума, объясните, что происходит, – попросил я, пытаясь сообразить, не припрятал ли и он нож.

Крестьянин отступил на несколько шагов. Ноги его не хотели идти и подкашивались. Он, похоже, думал, что же дальше, и почти сразу бросился наутёк. Что ж, разумно.

Мы с Лэрном переглянулись.

– Наверное, они узнали тебя, – сказал я. – Ты же столького добился.

– Ты слышал, что он кричал? Называл святотатцем, – ответил Лэрн, будто не заметил подкола. – Ну да ладно…

Не знаю, как, но он и здесь умудрился всех против себя настроить. Причём меня хотели зарезать вместе с ним.

***

Мы поели… То есть Лэрн поел, а я не стал.

В лицо снова тыкались узкокрылки. Мы шли вдоль реки, и ничего толком не происходило, разве что мне на голову спланировал узорчатый лист криворозии. Деревья стояли вокруг истуканами. Я чувствовал спокойствие целых полчаса.

Затем произошло что-то странное: из-за деревьев навстречу нам выбежал мужчина, в такой же рубахе, как те два крестьянина. Он посмотрел на нас, развернулся и побежал обратно. Даже не поздоровался.

Мы с Лэрном переглянулись: что это было? Они тут повсюду бегают? Ладно хоть, не бросился на нас…

Мы шли дальше. Трава, река, узкокрылки.

– Да, хотел сказать. Тут их бегает целая толпа, – заметил Лэрн.

Это было только предположение, но он мог обладать слухом, многократно превышающим человеческий. Вот и определял, что происходит вдали.

– Но что они делают? Играют в прятки? В догонялки? – спросил я.

– Хм… То хватаются за нож, то убегают… Чудаковатое поведение.

Шум нарастал. Это были люди, причём где-то недалеко от нас.

– Такое ощущение, что они бегут сюда толпой, – удивлённо произнёс Лэрн.

И у меня, и у меня тоже.

Вскоре они показались из-за деревьев: несметное число сельских мужиков, вооружённых топорами и вилами. Самые обычные люди, но на лицах – такой гнев, что даже слепой бы проникся ужасом. Увидев нас, толпа издала яростный вопль. Не останавливаясь, селяне летели вперёд, и цель их была – порвать нас на куски.

Я посмотрел на Лэрна – на его лице не дрогнул ни один мускул. Он вынул меч из ножен и приготовился защищаться… или атаковать?

– Лэрн, это обычные люди! – воскликнул я.

В этот момент первый мужчина замахнулся топором. Лэрн отразил удар и снёс атаковавшему голову.

– Но они нападают на нас! – рявкнул он.

В этот момент подоспела ещё пара мужчин.

– Что-то не так со всем этим! Надо выяснить, в чём причина! – возразил я.

Лэрн как-то умудрился в перерыве между противниками развести руками.

– Ну, попытайся с ними мирно поговорить!

Тут на меня набросились ещё двое, и мне оставалось только вскинуть погнутый меч и воскликнуть:

– Стойте! Мы вам ничего не сделали! Почему вы на нас нападаете?!

– Вы убили нашего Догура! – со слезами на глазах ответил мужчина с вилами. – Убили и сожрали, чудовища!

– Кто, кто теперь укажет нам Божественный Путь?! – в исступлении вопрошал второй.

– Хотите сказать, это неправда?! – крикнул ещё один рядом.

Я понял, что мы совершили страшную ошибку, убив и съев первого, кто попался на глаза. Мне стало стыдно. Как же легко навредить людям… То, в чём ты видишь лишь зверя, для них – священное животное. Люди такие хрупкие и такие опасные… Один малейший промах – и они ранены, и они хотят тебя убить!

– Клянусь, мы не зна… – пробормотал я.

Но крестьяне прервали меня ударом вил. Они набросились вдвоём, но не ранили. Я отражал атаки.

– Да когда же они кончатся?! – вскоре возмутился Лэрн. – Вот муравьи!

Я тоже устал махать мечом и крикнул ему:

– Их тут сто, не меньше!

И больше половины из них лежали на земле. Мы прыгали по трупам аккуратно, как по засаженным грядкам, и пытались не споткнуться, пока «выкашиваем траву».

А мужчины продолжали с остервенением кидаться на нас, как лемминги толпами прыгают с обрыва. Они больше не смотрели с надеждой в будущее, подобно по-настоящему живым людям. Их целью стала месть. Казалось, они погибли душой уже тогда, когда узнали о судьбе своего любимого Догура.

Лэрн проткнул мечом одновременно двоих. Это были последние враги. Они упали.

– Как вредна вера, – вздохнул мой друг. – Они могли бы выжить, если бы не были так фанатичны.

Я понял, что делает Лэрн: он переносит ответственность за свои поступки на жертв.

– Ты ни во что не веришь? – спросил я.

– Я верю в сакралит, и он будет со мной вечно, – сказал Лэрн и обвёл рукой поле битвы. – Каждый день, который я прожил, каждый мой шаг, каждый вдох – подтверждение дарованной мне силы.

Я ходил между телами, пытаясь понять, сколько людей выжило. Таковые находились; они стонали и зажимали раны.

У очередного убитого из кармана торчала ромашка, она сияла утраченным счастьем рядом с кровавым разрезом.

– Зачем ты убил их? Мы могли бы убежать! – воскликнул я, почувствовав внезапную злость.

– А тебе лишь бы бежать, – хмыкнул Лэрн.

Под моими ногами раздался особо громкий стон. Я посмотрел вниз и увидел старика с отрубленной рукой.

«Он скоро умрёт, – подумал я, – и нет способа ему помочь».

– Что вы наделали? – сказал старик сквозь боль. – Кто вы такие?

– Мы всего лишь путешественники, – ответил Лэрн, – и довольно мирные, если на нас не нападать.

– Вы убили нашего Догура… Он – святыня…

– Неужели ваши глупые верования – повод нас убивать? – усмехнулся Лэрн.

– Догур был нашим любимцем, – слабо произнёс старик. – Он указывал Божественный Путь.

– Как иронично. Божественный Путь вам указывала какая-то обезьяна! – фыркнул Лэрн.

– Именно обезьяна и должна его указывать… Животные ближе к природе, к своей сути, они мудрее, чем люди… Мы должны жить как они. Догур был добр и, даже если хотел мяса, питался травой и ягодами…

– Он набросился на нас, – сказал я.

То ли нашёл в его словах противоречие, то ли пытался оправдаться, потому что, когда я глядел на этого старика, мне было стыдно.

– Так это потому, что Догур был разумен. Он понимал всё… Всё, – вздохнул старик и потерял сознание.

Мы молча смотрели на него.

– Я сам – животное, и я сам – божество. Это известно всякому, кто имел несчастье со мной встретиться. Я стану новым Догуром и укажу вам путь, – пафосно произнёс Лэрн.

С этими словами он занёс меч и пронзил сердце старика, который уже даже не мог услышать, что ему говорят. Потому что Лэрн – воплощение жестокости, не имеющей цели.

***

Мы продолжили шагать вдоль реки. Лэрн был расслаблен и любовался природой; я мрачно вжал голову в плечи, ощущая себя конченым. Какой-то хаос творился в моей голове: что делать? Как правильно поступить? Это не закончится. Я неправильный. Меня вообще существовать не должно – я ничего не контролирую.

Ветер бросился мне в лицо, сдувая налёт мыслей. Мне хотелось убежать.

– Там что-то есть, – сказал Лэрн, ткнув пальцем вперёд.

И действительно, в просвете между деревьев виднелся покосившийся дом. Увидев цель, мы ускорили шаг. Наконец деревья кончились. Впереди по обоим берегам стояла деревня. Мы вступили туда и удивились её запустению: ни одного человека, только ветер гонит листья по улицам.

– Где все? – спросил я.

– В лесу валяются. Мы их прикончили, – ответил Лэрн.

– Но должны же быть женщины, дети! Неужели это деревня холостяков?

– В домах кто-то есть. Пойдём, проверим?

Мы постучались в первую попавшуюся дверь и стали ждать, но никто не открывал. Постучались снова.

– Там есть человек, это точно, – произнёс Лэрн.

Мы ждали.

Лэрн порывисто направился в сторону другого дома. Он постучал, но никто не открывал и здесь.

В третьем доме дверь наконец отворилась. Перед нами стоял маленький ребёнок.

– Ты мальчик или девочка? – спросил я.

– Мальчик.

– А где твоя мама?

– На своём месте.

«На своём месте?» – удивился я.

Что это за место такое, что она сидит там и не выходит к нам? Я сделал шаг, подвинув ребёнка. Тот не сопротивлялся, только смотрел блестящими глазами-бусинами.

Перед нами был коридор.

– Неплохо, – сказал Лэрн, увидев вино на полке. – Они сами его делают?

Он протянул руку, откупорил бутылку и приступил к дегустации. Я тем временем зашёл в комнату и застыл на пороге. То, что я увидел, нельзя было описать словами.

Сзади послышались шаги Лэрна. Я ощутил присутствие и дыхание друга за спиной.

– Знаешь что? – с отвращением и яростью сказал он. – Мы правильно сделали, что убили всех этих…

И даже я не мог не согласиться, что он прав.

Мы смотрели на женщину, запертую в клетке.

– Прости, Лэрн, – сказал я. – Возможно, твоя жестокость иногда имеет… некоторый смысл…

– Неужели этот путь им указал Догур? Вот же долбаная обезьяна!

– Дяденька…

Это к нам подошёл напуганный ребёнок – дрожащий голос и жалобные глаза. Я наклонился к нему.

– Почему ты не освободишь свою маму? – спросил я. – Ты же хочешь, чтоб мама обняла тебя?

– Ты хочешь убить маму? – испуганно спросил ребёнок.

– Нет, нет, напротив!.. Мы освободим её!

Лэрн не стал слушать дальше. Он подошёл к клетке и сбил замок.

Сначала женщина сидела и не старалась выйти, только мяла белую сорочку. Она молчала, и у меня родилось подозрение, что её не научили говорить. Она боялась неизвестности. Но затем всё же решилась и сделала робкий шаг.

– С тобой всё в порядке? – спросил Лэрн.

Женщина нерешительно кивнула головой. Казалось, ей было трудно заговорить.

– Знаешь, – сказал Лэрн, – ты действительно сильная. Жить в клетке – самая худшая участь, которую можно вообразить. В первое время тебе будет сложно ходить, но ты справишься.

Робкая, благодарная улыбка появилась на устах женщины.

***

Мы выбивали двери и врывались в дома, до смерти пугали детей и освобождали женщин.

– Все на площадь! – выкрикивали мы.

И убегали.

Женщины с трудом, но поднимались и шли, и через несколько часов на небольшом квадрате земли, по недоразумению называемом площадью, состоялось собрание.

Небесный сакралит светил ярко, рождая в сердце надежду и свет. Пусть мы находились посреди утлой деревушки, но мир казался богатым, жизнь – замечательной, всё вокруг – имеющим смысл.

– Ты – наш новый господин? – спросила одна женщина.

Лэрн пафосно взмахнул руками.

– Вы ошибаетесь, – сказал он, – я не ваш новый господин. Я – освободитель! Теперь вы свободны от ваших жестоких мужей, от клеток, вы можете идти, куда пожелаете и жить, как хотите. Вы свободны!

Женщины переглянулись.

– А мы… Имеем право?

– Да, теперь вы имеете право ходить. Вы можете путешествовать, плавать, бегать, прыгать и делать всё, что захотите!

Женщины зашумели.

– Как мужчины?

– Как мужчины.

– Как в детстве?

– Вы в детстве всё это могли?

– Да! – счастливо улыбнулись девушки.

– Значит, как в детстве!

Толпа радостно зашумела.

– А любить мы можем? – как-то испуганно спросила одна из женщин.

Лэрн задумался.

– Да, – объявил он. – Любите. Любите… Меня!

Девушки бросились к нему в объятия, и все они были так счастливы, что я стоял в сторонке и поневоле чувствовал себя одиноким. Но всё же хорошо, что у меня есть друг – Лэрн…

Толпа собралась, а я стоял на окраине и вдруг увидел, как от всех отдалилась одна девушка. Красивая, с длинной косой, разве что немного худая, но здесь все женщины либо слишком толстые, либо слишком худые. Опущенные плечи и грустный вид девушки гармонировали с моей тоской. Она немного колебалась: смотрела то на Лэрна, то вдаль.

Наконец она на что-то решилась и с явным трудом, но очень целенаправленно зашагала.

Я проводил её взглядом до угла. Как-то это было тревожно.

Лэрн обнимал девушек – то одну, то другую – и ничего не замечал. Я стоял в нерешительности: что делать? Пожалуй, надо сказать.

– Лэрн? – позвал я.

Он не слышал.

– Лэрн…

А, ладно. В конце концов, какое мне дело? Пусть идёт, куда хочет.

Но знаете, Лэрн не слышал меня, и мне это не понравилось.

– Лэрн, сволочь! – рявкнул я.

– Что?! – Он раздражённо отвлёкся от бесконечных поглаживаний.

– Там женщина уходит!

– Уходит?! – воскликнул Лэрн. – От меня?!

На его ошарашенном лице было непонимание.

Несколько секунд мы молчали. Затем воздух заполнили голоса женщин:

– Как? – изумлённо спросила одна.

– Куда она пошла? – в недоумении спросила другая.

– Как она могла?! – возмутилась третья.

Хор голосов замолк только через минуту. Лэрн стоял посреди площади с потерянным видом – никогда я не видел его таким. Он не верил, что от него можно уйти.

– Это же Эсмортальда… – вдруг поняла одна женщина.

– Бедная…

– А что с ней? – спросил я.

Пара женщин глубоко вздохнули, одна заплакала.

– У неё глубокая травма, – сказал кто-то из толпы. – Видите ли… Она влюблена!

Я не понимал, что это за глупость. Травма – это что-то плохое, а любовь – хорошее. Разве может хорошее быть плохим?

Я перевёл взгляд на Лэрна и понял, что ему сейчас действительно больно. Об этом говорило всё: от сжавшихся кулаков до кончика сморщенного носа. Я невольно задумался над вопросом: когда-нибудь в жизни он ревел?

– И в кого она влюблена? – зачем-то спросил я.

Женщины посмотрели на меня как на дурака.

– Как в кого?! – воскликнули они. – Конечно же, в русала!

***

Лэрн яростно метался из стороны в сторону. Он хотел найти русалов и убить, истребить целиком и полностью, растерзать на куски, но преградой стало то, что он не знал, как пройти к озеру.

– Она вот там! – указал он куда-то в сторону. – Но тут лабиринт! Как пройти?!

Женщины тащились за нами толпой.

– Не знаем, – говорили они, – мы же всё время сидели в клетках.

– Они забрали мою женщину. Они забрали мою женщину! – восклицал раз за разом Лэрн.

Меня так и подмывало сказать, что женщина ушла сама, но в таком случае мне бы прилетело.

Я хотел поговорить с Лэрном. Сказать: «Да, русалы жестоки, но, знаешь, не надо очередной резни» не получалось. Лэрн был невменяем.

В конце концов он остановился и вздохнул, медленно успокоившись. Затем присел и мощно оттолкнулся от земли, одним прыжком вскочив на крышу дома. Нашёл цель и прыгнул к озеру.

Я так не мог.

Теперь уже я не знал, куда метнуться. Но нельзя пропустить событие! Я могу чему-то научиться от Лэрна – конечно же, из его боевых и магических способностей, а не из черт характера. Дерётся он действительно хорошо.

Но куда же пошла Эсмортальда?!

Утоптанная земля была такой твёрдой под ногами. Я бежал, по бокам мелькали дома. Наконец впереди показалась блестящая гладь озера. Я почти достиг цели!

Передо мной простиралась безграничная водная даль. Она плескалась в природной ложбине, и я подумал: «Что будет, если остров наклонится? Всё польётся на дома?» Судя по всему, в последнее время этого не происходило.

Но вот ужас, вдруг вода волной начала подниматься. Она превратилась в огромный расширяющийся водоворот: водные массы закручивались и сами по себе перемещались. Какое внушительное зрелище! Наконец вода рухнула на берега, на всю деревню, разрушив дома и подхватив меня, унося куда-то…

Я пришёл в себя посреди обломков. Одежда вымокла, в сапоги набралась вода. По всему телу чувствовались ушибы, но они уже почти зажили.

Лэрн… Где Лэрн?

Повсюду лежали женщины и их дети. Некоторые приходили в себя и плакали.

Возможно, они жалели, что не остались в клетках.

Я склонился над одной женщиной. Она распласталась на земле, в луже. Её грязно-белая сорочка изорвалась, рука была сломана.

– Вы в порядке? – спросил я.

Этот вопрос был немного глупым, но женщина с отчаянием внимательно посмотрела на меня.

– Где мой ребёнок? – проплакала она. – А где Лэрн? Ах, лишь бы ничего не случилось с Лэрном!

«Дай женщине свободу – и она останется женщиной», – подумал я.

Но нельзя было здесь оставаться: мне хотелось посмотреть на сражение. Соседний дом был разрушен, и брёвна упали так, что по ним можно было влезть наверх. Что мне и нужно. Я взобрался и посмотрел вдаль. Озеро медленно наполнялось водой из реки, когда-нибудь в нём снова можно будет плавать.

Я направился к берегу и вскоре заметил небольшую фигурку на берегу.

– Лэрн! Это был ты? Что ты наделал?! – воскликнул я, подбежав к другу.

Лэрн смотрел вверх и не отрывался.

– Она прыгнула в воду, – ответил он. – Эсмотральда видела смерть и шла к ней.

– И ты взял и сделал, чтоб не было воды?!

– Я сделал это с определённой целью, – возразил Лэрн. – Мне надо было выманить русалов.

Он указал вверх, и я понял, что кое-чего не заметил. В воздухе висели диковинные существа с торсом человека, блестящим хвостом рыбы и зелёными волосами. Я не видел выражений их лиц, но догадывался, что смотрят они враждебно.

Пока что русалы не приближались. Только переговаривались.

– Почему ты не нападаешь? – спросил я. – Ты ведь так хотел…

– Посмотрим, что они скажут, – ответил Лэрн.

Время шло. Я с тревогой посматривал на блестящие трезубцы.

Наконец один из них крикнул:

– Уходите, чужеземцы! Нашей королевы здесь нет.

– И я рад этому! – с улыбкой крикнул Лэрн в ответ. – Я не люблю убивать женщин!

Вдруг его лицо стало злым, и он добавил:

– Как это делаете вы!

Русалы какое-то время молчали.

– Мы их не убиваем, – наконец ответили они. – Мы даём им новую жизнь. Они перерождаются! Это – любовь, высшее благо, высший смысл!

Лэрн усмехнулся.

– Вы отлично прикрываете свои намерения смыслом! – крикнул он, и я подумал, что вот у самого Лэрна смысла нет. Вдруг его голос стал горестным. – Но остаётесь просто убийцами и насильниками…

– Понимаешь ли ты, насколько сильно твоё оскорбление?! – проревел какой-то воинственный русал. – И на кого его на самом деле следует направлять, не подумал ли ты? Ты порочишь то, что священно!

– Стой, Рнайлас! – крикнул русал, заговоривший с нами первым. – Он настроен на разговор. Мы должны с ним поговорить!

– Какой разговор может быть с вероломными рыбами?! – издевался Лэрн.

– Ты так и будешь оскорблять нас?

– Конечно. Я за этим и пришёл… Оскорбить вас! И убить!

Это была последняя капля, она привела всех в ярость. Русал с рёвом замахнулся. Его блестящий трезубец пропахал землю там, где секунду назад стоял Лэрн. Я тоже запоздало отпрыгнул и крепче сжал в руках погнутый меч. Что теперь делать?

Казалось, русал остался без трезубца, но в следующее мгновение неведомая сила вытащила оружие из земли и направила его в руки владельцу, оставив ровные борозды.

«Сакралит», – догадался я.

– Ты напал на меня, – прошипел Лэрн. – Пощады не жди!

С этими словами он прыгнул. Он летел по огромной дуге, целясь мечом в русала, но тот ловко отлетел. Лэрн упал в нишу озера и перекувыркнулся, а русал разразился смехом.

– Ты жалок. Как ты собрался нас убить?! – воскликнул он.

Я не верил, что Лэрн может проиграть. Он силён, он самый сильный человек на свете, он сильнее всех…

– Пожалуй, мы даже не будем убивать тебя, – решил русал. – Мы дождёмся, пока твоя решимость иссякнет и ты позорно сбежишь.

Лэрн издал злобный рык.

Вскоре мне это надоело. Лэрн нелепо прыгал, пытаясь попасть в русалов, и уворачивался от их трезубцев и мечей. Это было действительно жалко, но… нет. Если здраво посмотреть, Лэрн продолжал прыгать. Он не мог остановиться. Он проигрывал, но не мог отступить. И в этом была сила, настоящая сила Лэрна!

Я не знал, что делать, и стоял в полной растерянности. Тоже прыгать? У Лэрна не получается достать их, значит, я тем более не смогу.

– Эй! – У меня сам по себе вырвался крик.

Странно, но в этот момент я действительно не управлял своим голосом. Бывает так, будто смотришь на происходящее со стороны.

Мне казалось, мой крик слаб, но его услышали. Главный русал отвернулся от Лэрна и перевёл взгляд на меня.

– Я верю вам, – крикнул я уже более сознательно. – Я верю в ваш обряд, что он священен! Не могли бы вы меня, пожалуйста… ему… научить?…

Я не видел лица русала, но чувствовал его презрение. Он собирался сказать что-то, высказать отношение к обычному человеку, и тут воздух разорвала чёрная вспышка – это сверкнул меч Лэрна: мой друг нанёс сокрушительный удар, разрубив противника на две половины. Грудь и хвост шмякнулись на землю и замерли в луже собственной крови.

Значит, у русалов всё-таки есть кровь. Они – не рыбы.

Лэрн ловко приземлился на ноги и выпрямился. Я не видел, но был уверен, что его лицо украшает самодовольная улыбка. Он ликовал, чувствовал себя победителем, как и всегда.

Но он ещё не победил.

Русалы замерли, увидев гибель лидера. Пространство над озером наполнилось тихим гулом и невнятным перекрикиванием. Известные своим могуществом существа не понимали, как такое могло произойти, и не верили, что это может повториться.

– Ты убил Гарганта! – взревел один из русалов. – Осознаёшь ли ты, что высокое положение тебя не спасёт?!

Я не понял, что они имели в виду. Положение наше ведь и так хуже некуда – над нами висит туча яростных полулюдей-полурыб. Лэрн, конечно, молодец, что победил одного, но мы влипли.

– Я убил предводителя! – крикнул он. – И следующим может стать один из вас! Но не лучше ли вам избавить меня от необходимости убивать всех поодиночке и… убиться самим?!

Реакция была мгновенной: небеса разорвал рёв. Русалы гневно потрясали трезубцами и мечами. Один из них рванулся вперёд, на фигуру посреди ниши, и остальные последовали за ним.

И тут Лэрн взлетел.

Сначала я подумал, что это – его очередной прыжок, но нет. Он поднимался вертикально вверх и выглядел мессией. Лэрн убрал в ножны меч и простёр руки. Он взлетел выше, выше… Над русалами, над толпой. Он был велик!

Русалы замерли, в страхе и трепете глядя на это зрелище. Небеса потемнели. Мелкие облачка собрались в массивную грозовую тучу. Стало душно. Я окончательно озяб.

Яркая вспышка озарила оставшиеся от озера лужи и обломки домов – это молния ударила в Лэрна. На доли секунды я пережил ужас, но белая ломаная линия разделилась на сотню маленьких ветвей. Они летели в войско русалов, повергая их поодиночке. Обугленные трупы посыпались на землю вперемешку с каплями дождя.

Одинокая фигура Лэрна победно зависла в воздухе над опустошённым озером и разрушенной деревней.

«Вот и всё, – подумал я, – главный враг повержен».

Глава 5. Мы будем править

После победы ничего кардинально не изменилось. Я так и шагал за Лэрном, а куда – не знаю. Мы молчали.

Вода напряжённо текла в русле реки, мимо которого лежал наш путь. Очевидно, мы возвращались в город к Элалин и Секае. Ветки закрывали дорогу, но Лэрн обрубил их одним взмахом. Какая-то узкокрылка залетела мне в нос, и я чихнул.

Мне надоело молчание. Тихий голос разодрал тишину:

– Лэрн… я тебя поздравляю.

– С чем? – спросил мой друг.

Голос у него был скучающий, походка – ленивая.

– Это была блистательная победа, – сказал я.

Друг пожал плечами.

– Одна из множества побед.

– Единственное, что меня беспокоит… Они сказали, у них есть королева.

– А ты внимательней, чем кажешься. Но меня она не волнует, – махнул рукой Лэрн. – Мужчины, попавшие под её чары, – просто глупцы. Ей не одолеть меня.

Мне только жаль было женщин и детей, которые лежали сейчас с переломанными руками и ногами. Сначала я думал: может, вернуться к ним и перевязать раны? Но потом вспомнил, что перевязывать не умею, сломать кость могу, а вот заживить её – нет. Я могу разрушать, но не созидать.

«Они умрут, – думал я, – умрут, как пить дать. А мы виноваты».

И сказал:

– Лэрн, теперь я понимаю. Жестокость может быть обоснованной – даже если это жестокость над женщинами. У тех мужчин не было выхода, кроме как запереть их в клетках.

– Ерунда. Выход есть всегда.

– Они хотели сберечь их. Что им оставалось?

– Они могли сделать, как я.

– Убить всех?

– Да. Убить.

– Лэрн, – с отчаянием произнёс я, – мы не должны убивать.

Мой друг обернулся. В его глазах были злость и лёд.

– Я не прощу тех, кто держит в клетках моих женщин.

– Это были не твои женщины, это были их женщины, – возразил я.

Казалось, Лэрн хочет на меня наброситься, но он только посмотрел очень холодно и изрёк:

– Чушь.

Мы шли. Я ступил случайно в воду, она была ледяная.

– Возможно, ты не поймёшь, но мне принадлежит всё в этом мире, я всем повелеваю, – сказал Лэрн.

Я смотрел потерянно. Надо было отрезвить его.

– Люди ненавидят нас. Меня и тебя.

Лэрн остановился и посмотрел на звёзды.

– Потому что они это чувствуют, – сказал он. – Потому что знают.

***

Стояла ночь, и звёзды – крохотные сгустки сакралита – мягко сияли. Мы вступили в город. Лэрн нёсся по улицам, и я доверился ему, потому что не знал дорогу к дому Секаи. А если бы и знал, это бы не помогло – Лэрн всегда шёл впереди.

Однако я быстро понял, что мы идём не туда. Секая жила на окраине, а дома вокруг нас были всё добротнее и богаче, улицы – шире и светлее, и люди встречались всё чаще.

– Лэрн? – позвал я.

Но друг не откликнулся. Он взлетел по ступенькам одного из домов и забарабанил в дверь. Через некоторое время нам открыла женщина. Она взглянула на гостя, и её глаза мгновенно стали влюблёнными, а рот романтично приоткрылся.

– Здравствуйте. Мне нужны ваши кастрюля и ложка. Железные, – без предисловий сказал Лэрн.

Женщина ушла в глубь дома, словно загипнотизированная, и вскоре вернулась с посудой. Лэрн взял её за плечи и поцеловал. Ему, правда, мешала упёршаяся в грудь кастрюля. Затем он выхватил посуду и бросился вверх по улице.

Я сделал несколько шагов и оглянулся. Женщина смотрела нам вслед. Что с ней?

Мы шли. Улица расширялась и вела к вымощенной камнем площади. Лэрн вышел в её центр, взял кастрюлю в одну руку, ложку – в другую. Что он делает?

Я стоял, пытался понять, и тут Лэрн как размахнулся и как сделал грандиозное «дзынь»!

– На помощь! – гаркнул он.

Я увидел на кастрюле внушительную вмятину и с тревогой спросил:

– Лэрн, мы в опасности? Что нам угрожает?

К нам подтащился полуночный пьяница.

– Памочь я гатов всигда, – невнятно произнёс он.

Мой друг только буркнул:

– Отстань.

И снова заорал:

– Помогите, люди! Помогите, прошу!

Горожане выходили из домов, и вскоре рядом собралась небольшая толпа. Кастрюля превратилась просто в лепёшку, а Лэрн продолжал бить и вопить.

– Он сошёл с ума, – вынес кто-то неутешительный вердикт.

Я мысленно согласился.

Вдруг раздался властный голос:

– Расступитесь.

Лэрн успокоился и внимательно посмотрел на подошедших людей, одетых в одинаковые латы.

«Стражники», – догадался я.

– Видите это здание? – спросил стражник. – Это здание правительства, и в нём живёт градоначальник. Вы мешаете ему спать, а завтра у него много важных дел. Что стряслось такого, что надо будить полгорода своими воплями?

– Вот что, – ответил Лэрн. – Поспать ему удастся не раньше, чем он спустится сюда и поговорит со мной. Я сказал!

Он размахнулся и сделал очередное оглушительное «дзынь».

Сколько бы ни пытались стражники отобрать у Лэрна кастрюлю с ложкой, ничего не выходило. Он уворачивался, пинался и бодался, выглядел комично, бил ложкой, вопил и наконец добился, чего хотел.

– Я градоначальник, – сказал представительный мужчина, который подошёл к нам. – Что случилось?

Я подозревал, что он тоже представитель какой-то необычной расы – уж больно вытянутый и при этом тощий – другими словами, непропорциональный. Вид у него был заспанный, верхние пуговицы рубашки не застёгнуты. Подумать только! Первый человек в городе вышел на наш шум!

Лэрн отшвырнул посуду и с глубочайшим отчаянием воскликнул:

– Деревню вниз по течению реки разрушили русалы, но есть выжившие. Они прямо сейчас лежат и мучаются! Надо срочно их спасти!

Я подавился воздухом от возмущения. Вы слышали? Русалы. Русалы, оказывается, её разрушили, а не Лэрн!

Правитель нахмурился.

– Да, я слышал об этих нарушителях спокойствия. Они калечили в том числе наших девушек… Странно, конечно… Много лет они не уходят с озера. Зачем им нападать на всех подряд? Но прямо сейчас отправим людей.

Он подозвал к себе человека и дал ему пару указаний. Тот мгновенно побежал их исполнять.

– Вы сделали хорошее дело, что нас предупредили. Множество жизней удастся спасти благодаря вам, – продолжил градоначальник.

Лэрн расплылся в довольной улыбке. Похоже, такие слова ему польстили. Я думал, мой друг скажет хотя бы какое-то «спасибо», но он сразу перешёл к делу:

– Почему бы вам не предоставить нам ночлег, раз так? Мы весь день шли и устали.

Правитель немного замялся. Он почесал в затылке и сказал:

– Клиснаты в конце той улицы – весьма общительные люди. Они часто принимают гостей.

– А-а-а… – протянул Лэрн.

Провалились его планы расположиться по-царски в покоях, с прислугой, в кровати с балдахином, посреди разбросанных лепестков роз.

Люди расходились, обсуждая новости. Они были напуганы: раз русалы начали войну, они могут подняться вверх по течению и продолжить убивать. Что им мешает?

Я из вежливости сделал несколько шагов в сторону Клиснатов. Оглянулся. Лэрн бродил по кругу и к чему-то прислушивался.

– Думаю, надо пойти к Секае, – сказал я. – Ты же хочешь её увидеть?

Лэрн что-то ответил, но я не услышал: его перебил глубокий женский голос.

– Брат?

В последний раз я испытывал настолько прекрасное чувство, когда слушал звон колоколов. Голос женщины напоминал те звуки, только был мелодичней и мягче. Он очаровал меня.

Мой друг не оборачивался.

– Лэрн? – спросил я.

– Что?

– Она зовёт тебя.

– С чего ты взял, что меня?

Я почувствовал себя идиотом. Действительно, с чего я взял, что речь о Лэрне? На площади ещё оставались люди, кого угодно женщина могла назвать «брат». Просто голос звучал так, как будто его целью были мы и только мы.

– Тебя зовут Лэрн? – снова прозвучал мелодичный голос. – Тот самый Лэрнард Наэре?

Слова женщины сопровождались странным стуком.

Тревога и трепет охватили меня: я боялся обернуться и потерять сознание, но всё же сделал над собой усилие. Каково же было моё удивление, когда я понял, что голова женщины находится где-то на уровне моего пояса в нескольких метрах от нас!

Шикарное пышное платье со множеством складок скрывало её ноги и оставляло открытыми руки. Оно тянулось вдаль и было гораздо длиннее, чем нужно, из-за чего её фигура казалась непропорциональной, но от этого дама казалась только прекраснее.

Любовь. Это она.

Моя возлюбленная начала перебирать руками по каменной кладке и поплыла к нам, издавая стучащие звуки.

«Она сидит на доске, а доска на колёсиках, – понял я. – Наверное, повредила ноги. Ей нужна забота».

– Меня? – ответил Лэрн даме. – Да. Это я.

Как он может быть таким равнодушным? Почему его лицо напряжено? Неужели такая женщина недостойна хотя бы лёгкой улыбки? Всё-таки есть в Лэрне что-то нечеловеческое…

Возлюбленная мягко улыбнулась.

– Я давно искала тебя, – сказала она Лэрну, а затем посмотрела на меня. – И твоего друга.

Моё сердце сделало двойное с половиной сальто и замерло вверх ногами. Я попытался ответить, но произнёс что-то невнятное: горло сдавила невидимая рука. Лэрн молча уставился на незнакомку.

– Вот что, уже поздно, – улыбалась та. – Почему бы нам не вернуться домой?

От удивления я даже смог заговорить.

– Вы с Лэрном живёте здесь?! Вместе?! Давно?!

Если подумать, я не знал, где живёт Лэрн, и думал почему-то, что у него нет дома. Как и у меня.

– Я живу не вместе и не здесь, – произнёс он. – Она тоже.

Я перевёл взгляд с возлюбленной на друга. Как-то странно он себя ведёт… С Секаей и Элалин выражение его лица было другим. А тут та, чей лик действительно прекрасен… Спросить, в чём дело? Нет, некрасиво… Останемся одни, тогда.

– Будьте добры, помогите мне, – произнесла возлюбленная.

Пока я в недоумении колебался, Лэрн подошёл и взял её на руки. Моя догадка оказалась верна: возлюбленная сидела на маленькой деревянной тележке, которую я, бесполезный кусок мышц, сразу же схватил.

Толпа, которую собрал Лэрн, уже разошлась, только с самого краю площади шаталось трое смеющихся подростков. Мы направились в дом. Подол платья прекрасной женщины тащился по мостовой. Моя возлюбленная указывала нам направление. Лэрн нес её, и я втайне надеялся, что он скоро устанет: тогда придёт моя очередь обнимать утончённую фигуру.

Конечно, этого не произойдёт.

Женщина рассказывала нам то ли о городе, то ли о жизни.

– Знаете, здешние жители очень несчастны. Они лишены высшего смысла, высшего блага… Жёны не любят мужей, мужья не любят жён. Люди ходят неприкаянно по улицам, у них жаждущие взгляды… Правитель ничего не может исправить, это выше его.

И каждым словом она высекала истину. Действительно, вспомнить Элалин, Секаю… Бросились бы они в объятия первому встречному, если бы не глубокая внутренняя пустота?

Лэрн поудобней перехватил тело моей возлюбленной.

– Нормальный город, – бросил он.

Он будто пытался спорить, но я-то знал, что слово «нормальный» в его устах – оскорбление.

Она обвила шею Лэрна руками и тихо пообещала:

– Мы всё изменим. Вот здесь направо.

Мой друг молча повернул.

Теперь мы шли по ночному берегу реки. Её тихие звуки наполняли воздух. Двухэтажные дома высились сбоку тёмными громадами, и иногда за окнами играла свеча. Похоже, здешние жители не испытывают недостатка в огне…

Вокруг почти не было людей, только один мучающийся бессонницей мужчина облокотился на резные перила речного ограждения, но он даже не посмотрел в нашу сторону.

Только что моё сердце прыгало и трепетало, а тут я вдруг почувствовал спокойствие. Приятная расслабленность и любовь к женщине, имени которой я ещё не спросил, охватывали меня.

– Наш дом стоит на этой реке. Я долго выбирала его, – прошептала моя любовь, покрепче прижавшись к телу державшего её мужчины. – Тебе же нравится вода?

Лэрн ничего не ответил. Как мрачен и груб он был!

– Пришли. Дома хозяин…

Мы остановились напротив самого величественного на всей улице дома. Двухэтажный, выкрашенный в фиолетово-синие оттенки, он будто принадлежал королеве. Его огораживали аккуратно постриженные кустарники. По бокам от крыльца стояли две клумбы с цветами, цвет которых в темноте я разглядеть не мог.

«По ночам из окон слышен шум реки», – подумалось мне.

Лэрн поднялся по небольшой лестнице и поудобней перехватил мою возлюбленную одной рукой, чтобы постучать.

Бум. Бум. Бум.

Этот грубый стук показался таким чужеродным посреди обволакивающей тишины и мелодичного женского голоса. Стало как-то напряжённо. Что же ты делаешь, Лэрн?

Спустя минуту с той стороны двери послышались торопливые шаги. Щёлкнул замок, дверь открылась. Перед нами стоял толстенький низенький мужчина в дворянских одеждах. При виде женщины его взгляд стал подобострастным.

– Госпожа Намиэль… – трепетно произнёс он.

Намиэль! Какое прекрасное имя! Оно казалось плавным, как волна, и мощным, как океан. Теперь я знал, как зовут мою любимую, и готов был повторять её имя раз за разом – один его звук вызывал во мне чувство принятия.

– Ичий, это мой брат и его друг, – пропела Намиэль. – Они останутся у нас… надолго. Лэрн, Ичий – очень важный для меня…

– Кто это?! – вырвалось у меня.

Намиэль лукаво улыбнулась.

– Он мой поклонник и партнёр… технически он владелец дома.

Как партнёр?! В каком плане партнёр?! Мне захотелось кричать от боли. Какие у них взаимоотношения? Они спали? Он отобрал её у меня?!

– Мы вместе изучаем местные обычаи, чтобы я могла… влиться в общество. Я ведь сама не из этого города… и народа.

– Ичий Пузонт, – представился полноватый мужчина. – Но что же вы стоите на пороге?

***

– И каковы же обычаи этого города? – спросил Лэрн, прожевав водоросль.

Глядя на прекрасную Намиэль, я впервые чувствовал себя живым. Сердце трепыхалось в груди. Вся моя жизнь до сих пор пролетала зря, потому что раньше я не знал эту прекрасную женщину. Бесцельно бродил по свету, держался дальше от людей… Я был мёртв внутри, и вот теперь ожил.

Прекрасные синие волосы, узкая талия, расправленные плечи… Надо заполучить её. Конечно, есть помеха – Ичий… Но я – лучший друг её брата, значит… у меня есть шанс!..

– Эти люди мертвы внутри, – сказала Намиэль в такт моим мыслям. – Они ходят и смеются, но при этом их будто бы и нет… Семьи создаются с кем попало. Правительство ничего не решает, оно стоит во главе лишь формально и угождает другим селениям, часто в ущерб себе.

– Жалко, – бросил Лэрн, подцепляя вилкой очередную зелёную ленту.

Как он вообще это ел? Я водорослями просто давился. Но ради Намиэль…

– Этому городу нужен тот, кто станет путеводной звездой для жителей, – сказала моя возлюбленная. – Почему бы ею не стать нам?

Она обвила рукой плечи Лэрна.

– Мужчины будут любить меня, а женщины…

Мой друг уставился на сестру, как баран на новые ворота.

– Женщины и так меня любят, – выдал он. – Я ничего не получу взамен.

– Взамен на что?

– На то, что стану пленником.

– Чьим? – вкрадчиво спросила Намиэль.

– Этого города. Я не хочу сидеть на месте.

– Но мы будем править.

– Я не хочу править им.

Улыбка Намиэль стала натянутой.

– Твоих детей преследуют. Мы должны их защитить.

– Они сами себя защитят, если они мои дети. У них должна быть та же сила, что у меня.

Напряжение возрастало. И тут Намиэль сменила тему:

– Тебе нравятся водоросли, не правда ли? Водоросли и мясо. Они тем лучше, чем нежнее.

Лэрн был сердит.

– Я не люблю часто есть одну пищу, – заявил он.

Пузонт вскочил с кресла. Это выглядело очень смешно, потому что его ноги не доставали до пола.

– У нас есть практически все блюда этого города! – заявил он. – Если что-то нужно, говорите!

Лэрн смерил его недовольным взглядом.

– Нет уж. Я по горло сыт, – сказал он, отодвигая от себя тарелку.

– Тогда я провожу вас до спален, – заторопился Пузонт.

Мы встали. Я бросил последний взгляд на прекрасную Намиэль, задумчиво глядящую в окно.

***

Нам предложили разные спальни, и, на удивление, тут был балдахин, а Пузонт вполне годился на роль слуги – он пообещал подойти к нам в любой момент, если понадобится, стоит только позвонить в колокольчик. Я чувствовал себя богачом, а ведь ещё вчера был просто бродягой.

У входа в спальню Лэрн схватил меня за локоть. Мы дождались, пока Пузонт уйдёт.

Мой друг сказал только одно слово:

– Хвост.

– За нами? – не понял я.

– У неё.

Я стоял в растерянности.

– У неё хвост! – зашипел Лэрн. – Я ощутил руками!

– А! Как у Элалин? Они одной расы?

Лэрн прислонил ладонь ко лбу. Я стоял как дурак. Он специально говорит так, что ничего непонятно?! И тут до меня дошло.

– Она русалка… – выдохнул я.

Вот, значит, как. Прекрасный, величественный народ! Пробудить поток энергии во мне, помочь испытать это чувство! Я готов был избить всякого, кто скажет, что русалки опасны. Смерть совсем не страшна – жизнь для меня прошла не зря.

Лэрн моих чувств почему-то не разделял.

– Но… Постой, – задумался я. – Как ты можешь быть её братом? Ты же человек… Или нет?

Тело оцепенело. Всё вдруг стало понятно. Синие волосы обоих… Девушки влюблялись в Лэрна, едва бросив на него взгляд. Оказывается, этому существовало объяснение.

– Ты околдовал их, – выдавил я. – Околдовал Элалин и Секаю.

– Они – мои по праву! – вскричал Лэрн. – Не потому что я русал, а потому что я – это я!

Он готов был рвать и метать. Никогда раньше на его лице не было такой ярости.

– Да я ничего не…

– Они счастливы видеть меня! – надрывался Лэрн. – Быть со мной – лучшее воспоминание в их жизни! Что в этом плохого?!

– Это… многие считают насилием. Обманом.

Я сказал это, и глаза Лэрна немного расширились. Он как будто что-то осознал и успокоился.

– Не знал, что ты расист, – сказал он.

Я раскрыл рот от удивления. Будто не он день назад устроил геноцид!

Вдруг на лестнице раздались торопливые шаги. Это подскочил готовый услужить Пузонт.

– Что-то случилось? – спросил он.

– Нет-нет, – спокойно сказал Лэрн. – Мы обсуждали, остаться ли завтра здесь или уйти из города.

Пузонт, слегка поклонившись, улыбнулся.

– И что же вы решили? – спросил он.

– Утро вечера мудреней, – туманно ответил Лэрн.

***

Сон не шёл. В теле чувствовалось радостное возбуждение. Всё стало налаживаться, я нашёл друга и любовь, моё путешествие обрело смысл. Лэрн немного подуется и перестанет. Какой прекрасный дом! Я буду жить в нём всю жизнь.

Я встал и открыл створку камина – он горел всегда, гасить его было расточительством желудков огнеплюя, из которых получали огонь – и комната наполнилась светом. В зеркале было видно, какие у меня лохматые волосы. Точно. В последний раз я расчёсывался месяц назад. Надо хотя бы пригладить вихры…

Вдруг из соседней комнаты донёсся шум и звук человеческого голоса. Я замер. Лэрну тоже не спится? Воюет со стульями и кроватью?

Звуки смолкли. Я остался в тишине.

Мне было тревожно.

Спустя несколько минут я снова поднялся. Сделав несколько кругов по комнате, подумал: почему бы не поговорить с Лэрном, раз мы оба не спим?

В коридоре оказалось, что дверь соседней спальни не заперта. Лэрн, мой друг! Его худощавое тело распростёрлось на залитой кровью кровати. В горле возник ком, картинка отдалилась. Из груди Лэрна торчал кинжал. Он был мёртв? Что за подлая рука повергла его?

Я подошёл поближе.

Он был ещё жив. Дышал, но едва заметно. Я взялся на рукоятку кинжала и потянул его на себя.

Лэрн шумно вдохнул и открыл глаза.

– Молодец, – прохрипел он. – Чтобы рана затянулась, надо достать из неё нож. Я бы погиб иначе.

Он, пошатываясь, встал. На нём не было одежды – сначала я не придал этому значения. Меч лежал в стороне. Как так?

– Она скоро будет здесь, – выдавил он.

– Кто?

– Сестра.

– Надо сходить за ней! – предложил я.

– С ума сошёл? Хочешь, чтобы она убила нас?

Лэрн спешно одевался.

– Мы оба из королевского рода, но наши генетические линии разошлись тысячи лет назад. Моя прапрапрапрапрабабушка была великой воительницей и смогла ускользнуть от прапрапрапрапрапапрадеда… Он горевал.

Я молча слушал и не понимал, зачем прекрасной Намиэль убивать нас.

– Она пришла ко мне среди ночи и предложила заняться любовью. Она сказала, мы будем править. И всадила мне в грудь кинжал!..

Лэрн прицепил меч, бросился к дверному проёму и замер. Я оглянулся. Над порогом висела Намиэль.

– Да. Мы будем править, брат, – прозвучал её завлекающий шёпот.

Лэрн достал чёрный меч из ножен.

– Правь без меня! – сказал он.

Намиэль скривила губы в ухмылке.

– Дом в ловушке. По четырём сторонам расставлены глыбы сакралита.

– Да, – произнёс Лэрн медленно. – Теперь я чувствую их.

– Потому что я позволила тебе.

– Лэрн, – заволновался я. – Что будем делать?

Друг, казалось, тоже растерялся. Перед нами был противник, своей мощью превосходящий всех остальных. Наверное, Лэрн никогда не оказывался в такой ситуации.

– Что ж… – протянул он.

И потоком сакралита разнёс дом в щепки.

***

Я упал на спину с высоты второго этажа. Дыхание сбилось. Что за ночка! И как же моя любовь?! Ради чего мне теперь жить?!

Поднявшись на ноги, я увидел завалы из наломанных деревяшек. Пузонт бегал вокруг светящихся камней и махал над ними рукой. Похоже, что-то настраивал.

– Мы – Повелители, брат мой, – произнесла Намиэль. – Мы будем править всеми этими жалкими созданиями, в которых нет жизни без нас.

Она висела в воздухе в нескольких метрах от меня и Лэрна.

– Что это значит? – спросил друг.

– Ты не умрёшь, – продолжила Намиэль, – а превратишься в кристалл сакралита. Со мной останется твоя душа, и она будет мне помогать.

Пузонт воскликнул:

– Почти готово, госпожа!

– Мой брат… – прошептала Намиэль. – Только мы сами достойны друг друга. Согласись сам!

Я взглянул на Лэрна. Он колебался.

– Я не хочу драться с женщиной, – сказал он.

Намиэль мило и скромно улыбнулась:

– Ах…

– Но, – заявил Лэрн, – ты не оставляешь мне выбора.

Он прыгнул, занося меч. В тот же момент Намиэль выгнулась и залепила ему хвостом мощную пощёчину. Лэрн отлетел назад.

– Что ж, мои чары на тебя не действуют, – признала королева русалок.

Она руками разорвала на себе платье, обнажая чешую.

– Но они действуют на него! – вскричала Намиэль, указывая на меня.

Сердце подпрыгнуло: она меня заметила! Я что-то значу для неё! Девушки всегда смотрели в мою сторону с прохладой, но теперь всё окупилось. Потому что на меня обратил внимание самый важный человек в моей жизни!

– Слушай меня, – продолжила королева, и я понял, что это приказ. – Дерись с Лэрном. Пусть остаётся внутри квадрата из камней.

– Но Лэрн – мой друг…

– Ты хочешь, чтобы он убил меня?!

– Лэрн не убьёт тебя никогда в жизни! – выдохнул я. – Ты же его сестра!

Намиэль замерла.

– Давайте все откажемся от насилия, – предложил я. – Мы найдём уютную лачугу на берегу реки, и я буду пахать землю, а ты резвиться в воде. Лэрн не любит сидеть на месте, поэтому он будет ходить в город за покупками. Как счастливы мы будем вместе, втроём! Надо ли убивать кого-либо?

Со стороны Лэрна донёсся странный звук. Повернувшись, я увидел, что друг смеётся, зажав рот ладонью. У него аж слёзы брызнули из глаз!

– Ясно, – донеслось сверху. – Ты не хочешь выполнить мою просьбу… Но, надеюсь, защитишь меня, когда брат занесёт клинок в следующий раз.

– Так я и сделаю это!.. – крикнул Лэрн.

Он ринулся вперёд, но я обхватил его сзади. Друг попытался вырваться.

– Что ты творишь? – прорычал он.

– Почему мы не можем жить в мире?! – крикнул я. – Почему надо сражаться? Мы – одна семья!

Тем временем Намиэль мощным жестом развела руки и прогнулась в пояснице. Я гадал, какую силу она призывает. Лицо королевы было напряжено несколько секунд, и затем его украсила надменная улыбка.

– Если попробуете сбежать, они умрут! – воскликнула она.

«Кто – они?» – не понял я.

Лэрн закричал:

– Ты не посмеешь!

Его голос был проникнут отчаянием. Тут я увидел! К нам летели две маленькие фигурки. Это были люди, женщины, судя по платьям. Обе потеряли сознание или спали. Когда они приблизились, я узнал их. Это были Элалин и Секая.

Лэрн издал яростный рык. Девушка с женщиной стали медленно подниматься вверх. Мой друг рванулся вперёд.

– Оставайся в пределах квадрата! – вскричала Намиэль. – Начинай, Пузонт!

Камни по четыре стороны от нас начали светиться. Волшебное, мягкое сияние окутало обломки дома, как будто на нескольких квадратных метрах наступил день. Точно, это же кристаллы сакралита… Из которого состоит небо…

Лэрн утопал в лучах света, и я тоже. Но Намиэль не собиралась убивать нас. Мы не умрём, наша душа станет кристаллом… Может быть, я тоже буду источать свет, только тусклый, непонятный…

Неимоверным усилием Лэрн вырвался из квадрата и ударил Пузонта по голове эфесом меча. Тот повалился наземь. Я так и остался там, где стоял.

И тут у меня внутри всё похолодело: Намиэль опустила руки, и Элалин с Секаей рухнули на землю с высоты, равной нескольким домам. Раздался тонкий крик.

Пока я бросился к женщинам, за спиной началась схватка. Намиэль втаскивала Лэрна в квадрат между светящимися камнями. Лэрн долго упирался, его ноги взрыхлили землю… И вдруг он расслабился и сказал:

– Знаешь, ты права.

Намиэль отлетела от него на пару метров и замерла.

– С такой силой мы должны только править. Женщины – ничто для меня, но я – всё для них. Они ещё живы. Дай мне окончить ритуал и утопить их. И после этого мы станем Повелителями этого города, а затем и всего мира.

Лэрн засмеялся.

– Сестра… До сих пор я не понимал, кто я. Раз у меня две руки и две ноги – стало быть, я человек. Но, оказывается…

Он сделал несколько неуверенных шагов к моей возлюбленной… И резко атаковал. Брызнула кровь. Меч засел в груди королевы.

– Что ты делаешь?! – в ужасе вскричал я.

– Она не мертва! – рыкнул Лэрн.

Он втащил тело Намиэль в квадрат и немного пошаманил над камнем. Снова всё заполнил свет.

Когда кристаллизация окончилась, всё потухло. Обломки дома окутала тьма. Тело моей возлюбленной лежало в квадрате. Старая уродливая карга! Остался только один маленький сгусток света. Прекрасный кристалл. И он был смыслом моей жизни.

Секая лежала тихо. Её челюсти были сломаны, как и руки, и ноги, и грудная клетка. Элалин стонала.

– Они не регенерируют, – сказал Лэрн.

Он скорбно занёс меч.

Эпилог. Я буду править здесь

Наступил день. Мы с Лэрном лежали на крыше чьего-то дома и загорали. Черепица грела наши спины. Друг держал травинку во рту.

Я чувствовал себя разбито: сколько приключений на нас свалилось! Мне уже не хотелось с кем-либо дружить. И одному путешествовать тоже было вполне неплохо. Да, периодически происходят стычки, но… не так часто. Только вот Намиэль… Лэрн запер её в кристалле и не давал мне с ней видеться! Он разлучил меня с любимой!

А сам он всё время с кем-то разговаривал. Бормотал невнятные слова, смотрел в пространство пустым взглядом, и иногда я мог расслышать:

– А потом нападём… Смысл их жизни… Да, сестра.

Иногда он доставал кристалл сакралита и начинал им любоваться. Его губы трогала странная, слегка безумная улыбка, но сразу же проходила, стоило мне сказать «кхе-кхе». Я понимал, что королева русалок нашёптывает ему те самые мысли.

И вдруг Лэрн сказал:

– Я хочу править.

Так не к месту, резко, категорично звучали его слова. Опять всё по новой! Мне не хотелось разговаривать с ним, но я спросил:

– Где же ты будешь править?

– Здесь.

Я посмотрел на него как на неразумного ребёнка.

– Лэрн, ты не можешь править. Ты патологически безответственен. У тебя просто нужных качеств нет!

Бывший друг посмотрел на меня, как на насекомое.

– Для того, чтобы править, не нужны качества, – заявил он. – Нужна сила.

Я растерялся. Оставалось лишь признать:

– Сила у тебя есть. Но…

Лэрн не дослушал меня. Он встал и соскочил крыши. Друг шёл в сторону главной площади, а я – за ним.

По пути мы встретили прогуливающуюся пару. Они принадлежали к высшему сословию: мужчина был одет во фрак, женщина – в платье со вшитыми драгоценными камнями.

– На колени перед Повелителем! – вскричал Лэрн.

Женщина тут же упала на колени, влюблённо глядя. Мужчина ошарашенно забормотал:

– Почему это, уважаемый…

Он не смог договорить: Лэрн одним взмахом отсёк ему голову. Капли крови упали на лицо дамы.

Я молчал. Это было ненормально. Но что можно сделать против такого как Лэрн? Раньше он бывал жесток, но только обоснованно. Сражался с теми, кто нападал на него. Оставалось только надеяться, что бывший друг перебесится, и жертв наберётся пару-тройку от силы. Я сочувствовал жителям этого города.

Мы шли к ратуше. Лэрн щадил тех, кто склонялся перед ним. Остальных убивал. Ближе к центру города на нас напали стражники, но с ними он расправился так же легко, как и с мирными жителями.

– Где тут градоначальник? – крикнул Лэрн на площади.

В ответ из ратуши стали выбегать воины в блестящих доспехах. Они выстроились в четыре ряда и начали атаковать. Но копья не достигли Лэрна: поднялся штормовой ветер. Он повалил воинов навзничь, а нас не тронул.

Силы Лэрна возросли многократно. Или, может, раньше он прятал их? Кто способен победить его? Если так пойдёт и дальше, Лэрн и вправду станет горе-правителем! Одним городом он не ограничится, так и будет захватывать острова… Мир погрузится в хаос.

Внезапно раздался крик:

– Остановитесь!

Это был тот самый высокий и худой мужчина, который прошлой ночью раздавал указы спасти искалеченных женщин. Градоначальник явился сам, избавив нас от необходимости его искать.

– На колени! – велел Лэрн.

– Кто ты такой?! – вскричал градоначальник. – Я тут повелитель!

Лэрн усмехнулся.

– Я могу карать, а могу миловать, стало быть, Повелитель – я.

– Тебе не бывать…

Он замолк, замолк навсегда. Меч пронзил сердце, полное отваги. Отважный правитель пал. Лэрн был чудовищем. Мы с ним оба чудовища.

Воины тем временем вставали, но не знали, что делать, лишившись командира.

Я позвал:

– Лэрн…

– Всё не могло закончиться иначе, – сказал бывший друг, убирая меч в ножны. – Победитель – я. Так было всегда.

Да. Лэрн привык быть победителем. Он никогда не нёс ответственности. Никто его к этому не принуждал.

Я скованно произнёс:

– Поздравляю тебя.

Только бы у меня хватило силы. Только бы!..

Погнутый меч пронзил сердце Лэрна. Я двигался быстро как никогда и вложил в удар достаточно сакралита. Друг повис на лезвии. Я выдохнул и мысленно попрощался с мечтой быть вместе с кем-то. Это не для меня… Теперь он потеряет сознание, и важно не доставать меч из раны, не дать ему регенерировать.

Я – спаситель. Нельзя позволять Лэрну править… Страшно представить, во что тогда превратится мир…

Воины стояли в растерянности. Они арестуют меня или наградят? Я убил друга, так что это неважно. Я один, как всегда. Весь мир – моя темница.

Лучше это буду я. Тот, кто убьёт Лэрна. Зло уничтожает зло, и нет гармонии между его носителями. Змея пожирает себя с хвоста. Обычным людям незачем собой рисковать, они не имеют отношения к этой битве.

Я стоял. Сколько придётся ждать, чтобы Лэрн умер? Настолько сильного человека я никогда не убивал. С каждой минутой ожидание становилось всё более невыносимым. Я обернулся и сделал шаг.

Вдруг сзади раздался зловещий шорох. К моему ужасу, Лэрн поднимался. На его лице была неконтролируемая ярость. Стало жарко, откуда-то взялись языки пламени… Всё в огне! Намиэль, любимая… Прощай!..

Мы подружились с Лэрном, потому что были похожи, и поэтому же я погиб от его руки. Умирая, я думал, что жил зря. Я никому не помог. Ничего не сделал. Никто даже не вспомнит моего имени…

Если вам понравилась повесть, напишите, пожалуйста, комментарий. Автору будет приятно.