Сага первая. Слабейший среди равных

Глава 1

Сага первая

Слабейший среди равных

Солнечные зайчики играли на небольших волнах, раздуваемых ровным и по-настоящему тёплым, даже умиротворяющим, весенним ветром. Именно этот ветер разогнал вчера тучи, испражнявшиеся на их драккар полные три дня то мелким моросящим дождём, то мерзким мокрым снегом. Вечером засветило солнышко, потеплело, и Седой Лис сказал, будто это хороший знак и удача его ещё не покинула. Сегодня утром, глядя на чистое голубое небо, он это повторил, добавив, что день будет хороший.

И, мать его, день сегодня прекрасный. Просто охренительный день. Только к удаче Грима это никакого отношения не имеет, ведь они, скорее всего, сегодня все сдохнут.

– Что там? – с явным напряжением в голосе спросил Гоут. Его широченная лысина, обрамлённая венчиком рыже-седых волос, с высоты мачты выглядела ещё смешнее, чем обычно.

Но Вольфу было не до смеха.

– Не могу разобрать цвета паруса, – сухо ответил он, продолжая вглядываться вдаль.

– Твою мать, – прошипел Гоут и нахлобучил на башку шлем

Когда Вольф спустился, он пытался справиться с завязками, да куда там – правая рука лысого была плотно притянута к груди. Валяющийся рядом с ним Эрик тихо матерился. Им, раненым, даже постоять за себя не получится. Особенно Молокососу: он вообще лежал без сознания. Впрочем, ему–то, вероятно, повезло больше всех – он погибнет, не чувствуя ни страха, ни боли.

Остальные дружно работали вёслами, но все понимали, что уйти не удастся. Во-первых, их всего восемнадцать. Во-вторых, Седой Лис гнал их три дня, надеясь поскорее добраться до цели – здешние воды кишмя кишели людьми... гм... как минимум не желающими их тэну Гриму добра. Вот и напоролись. Когда Вольф заметил парус, Лис сразу приказал сматывать удочки, но не срослось – видимо, их тоже заметили и пустили в погоню. Теперь...

– Всё, – резко сказал Седой Лис, бросая своё весло. – Отдыхаем, иначе и мечи в руках держать не сможем.

Вольф с трудом удержался от улыбки. Тэн Лис собрался встретить смерть лицом к лицу? Нет, только не он. Скорее, постарается договориться. В конце концов, даже девятнадцать его бондов – серьёзная сила, и справиться с ними будет не так просто.

– Может, меня отпустите? – поинтересовался сидящий с другой стороны мачты пленник. Это, наверное, были первые его слова за три дня.

– Иди-ка ты в жопу, Безумный, – обрезал Лис. – Эй, Вальд, знаешь же ты местных?

– Знаю, – угрюмо буркнул Вальд. – Всех знаю. И все знают меня. И потому половина с радостью меня прикончит.

– Беда. Ладно... натягиваем, ребята, кольчуги. И не спускайте глаз с этого ублюдка.

С Безумного, конечно же, глаз спускать и не собирались. Позавчера Гоут не проверил его верёвки, а когда наклонился, чтобы накормить... В общем, сам дурак, но его правая рука сейчас бы сильно пригодилась.

– Вольф, – сказал Лис настолько спокойным голосом, насколько это вообще было возможно.

Бонд коротко кивнул и взобрался на мачту.

– Красно-зелёный парус, – сказал он, едва сумел различить цвета. – Дырявый Кошель?

– Он, – прошипел тэн. – Или его ублюдочный сынок. Крышка нам.

Несколько проклятий, вырвавшихся у части команды, его слова только подтвердили.

– Нет, – с явным облегчением произнёс Вальд, его старческий голос дрожал от облегчения. Впрочем, несмотря на старость, с обязанностями рулевого он справлялся не хуже покалеченного Гоута. – Теперь мы в безопасности. Поворачиваю к нему.

Лис сплюнул себе под ноги, но всё же отдал приказ сближаться.

Драконы сошлись через полчаса. Как полагается, сначала с корабля Дырявого Кошеля показали щит. Лицевой, конечно же, стороной. Но стоило Вальду поприветствовать Кошеля и назваться, как щит убрали и после непродолжительных, но яростных переговоров, подняли уже тыльной стороной.

Корабли сблизились, бонды скрепили их крюками, и на палубу ступил сам Кошель – здоровенный бородатый детина с рожей последнего негодяя и пропойцы, каковым он, наверняка, и являлся. Оглядел всех и с явным неудовольствием уставился на Вальда.

Бонды Кошеля угрюмо смотрели на их драккар и угрюмо переговариваясь, сплёвывая себе под ноги. Один харкнул в их сторону, но не доплюнул и попал в море, за что немедленно получил затрещину от соседа. Неудачнику явно придётся скормить морским духам пару куриц и горсть монет, прежде чем снова выходить в плавание.

Вольф тем временем пересчитал людей Кошеля. Перевес был ровно в два раза – тридцать восемь бондов, считая самого тэна. Если бы дело дошло до драки... ну, и так понятно, что случилось бы.

– Что–то дурную компанию ты выбрал для путешествия, Вальд, – сухо произнёс Кошель, прерывая затянувшуюся паузу.

– Какая нашлась, – пожал плечами старик. – У меня важное задание от ярла, Эрик. Ты поможешь мне?

– Тебе и ярлу – да, – кивнул Эрик Дырявый Кошель. – Но не этому ублюдку. – Он вперил свои зенки на Грима.

– Ну-ну, Эрик, дружище, – улыбнулся было Лис, но сразу же сник под тяжёлым взглядом Вальда.

– Ему тоже, – медленно произнёс старик. – Ему обещана награда за дело, а если ярл обещал...

– Он выполнит своё обещание, знаю-знаю. – Эрик на миг замолчал, раздумывая. На его лицо выползала поганая ухмылочка. – Что ж, я помогу. К тому же, когда Лис выйдет из порта ярла, он станет немного богаче, чем сейчас. А, Лис, дружище, я прав?

– Абсолютно, – отчеканил тэн. – А сейчас уберись с моего корабля, а то ты грязи на палубе натоптал. Ой, или это не грязь, а дерьмо?

Кто–то из бондов захихикал, не слишком, впрочем, громко. Вольф в происходящем ничего не понимал, но Эрика эта глупая и несмешная подколка явно взбесила. Раскрасневшись, он изрыгнул поток ругательств, развернулся и в один прыжок оказался у себя на корабле.

– Отчаливаем! – рявкнул он так, что уши заложило у всех.

На то, чтобы убрать крюки и оттолкнуться вёслами, понадобилось меньше минуты.

– Поворачиваем к Лесистому, – довольным голосом произнёс Седой Лис, когда драккары разошлись футов на двести.

– А что будет там? – спросил Гоут, с трудом справляясь с хихиканьем.

– Там что-нибудь придумаем. Не в первый раз вляпались в по щиколотки в дерьмо.

– А Эрик по пояс, – добавил кто-то из старых бондов.

Теперь гогот грянул из каждой глотки. Не смеялись разве что Вольф и Вальд. Даже Безумный хихикал, но тихо и будто бы над чем-то своим. На то он и безумный.

– Когда-то Кошель с Лисом вместе дела обделывали, – принялся пояснять недоумевающему смотровому Гоут. – И в Дикке, когда мы после одного такого дельца проматывали заработанное, Кошель принялся наведываться к одной бабёнке. Не то, чтобы жене ярла, но... в общем, уважаемого человека. Ну и как-то её братец их с Лисом и подловил. Кошель, понятное дело, бежать. А куда бежать? В дверях брат. Он, значит, и выпрыгнул в окно. А под окном воз с дерьмом. Когда он в трактир пришёл... В общем, уматывали мы с Дикке очень быстро – его по вонючему следу найти было проще просто. Ну, Лис Кошеля на деньги–то тогда и... ну, понятно, в общем.

– Понятно, – кивнул Вольф. – Заявил, что удача покинула подельника…

– Всё-то ты понимаешь.

Смех уже почти затих, слышалось только хихиканье одного единственного человека. Им был Безумный. Поняв это, Гоут поморщился и зло спросил:

– А ты там чего ржёшь?

– Смешные вы ребята, – ответил пленник.

– Это мы-то смешные? – зло прошипел Гоут, хватаясь за меч.

Безумный резко прекратил смеяться. Его лицо вытянулось и приобрело выражение глубокой задумчивости, какое бывает только у двухлетнего ребёнка, впервые попробовавшего песок.

– А может, и нет... – И не издал больше не звука.

Драккары уже разошлись на порядочное расстояние, когда с корабля Эрика послышались крики. Вольф уже собрался лезть на мачту, но происходящее можно было увидеть и с палубы. С корабля Эрика кто–то выпрыгнул в воду и со скоростью достойной уважения поплыл к ним.

– Кто там? – недовольно проворчал Лис.

– Да хрен знает.

– Ладно, выловите. Может, этому ублюдку Дырявому ещё раз досадить получится.

Трясущегося от холода беглеца вытащили из воды минут через десять. Это был худой невысокий парень со светлыми волосами. Он задыхался – хоть и пловцом он показался себя неплохим, но выносливости парню явно не хватало. Бонды сгрудились на корме, тыча в беглеца пальцами и обсуждая его. Тэн протолкался вперёд, его сопровождал Вальд.

– Не лето ещё, – произнёс Лис, вставая над парнем.

– Ч-чего? – пролепетал беглец, ошалело глядя на Грима.

– Не лето, говорю, ещё купаться-то. Трэлл? Сбежать решил?

– С-сбежать, но... н-но не трэлл.

– А кто же тогда?

– Я знаю, – подал голос Вальд. Лицо у него было недовольное. – Ублюдок то ли Кошеля, то ли кого-то из его друзей. Эрик-Слабак, так ведь?

– Д-да... – пробормотал парень, зачёсывая назад мокрые волосы.

– Имя... многое говорит, – хмыкнул Лис. – И что же привело тебя на мой корабль, великий воин?

– Я... – Эрик поднялся на ноги, видимо, стараясь, чтобы его слова звучали лучше. Не вышло. Мокрая одежда облепила его тщедушное тело, у парня были тонкие волосы, ранние залысины и тощие как у ребёнка руки. Его трясло, на палубу текло ручьём. – Хочу вступить в дружину ярла. А Эрик меня не пускает.

Последнюю его фразу, впрочем, никто почти не слышал – она утонула в диком хохоте. Улыбнулся даже Вольф. Самое странное, что не смеялся Безумный. Он угрюмо смотрел парню в лицо и шевелил губами, будто что–то припоминая.

– Эрик бастард Эрика? – расслышал Вольф. Его это заинтересовало, но откуда Безумный мог помнить такого молодого парня, как этот беглец?

– Пусть жрёт вашу рыбу! – донеслось с корабля Кошеля, когда гогот стих.

– Пусть, – процедил Лис. – Дайте ему плащ. И на вёсла, мать вашу!

Эрика переодели и усадили рядом с Гоутом. Лысый косил на паренька и скалил зубы, явно намереваясь пошутить, но всё же помалкивал. Пусть парень и бастард, но всё-таки тэн.

– Вольф, расскажи что-нибудь, – попросил кто-то из команды.

– Скальд! – ободрился пленник. – Хорошее дело.

Скальд пожал плечами и вытащил из своего мешка лютню. Старых саг не хотелось... Он начал перебирать струны, стараясь поймать нужный мотив. Если не хочется старых саг, надо рассказать новую...

– Я тоже хотел быть скальдом, – уныло произнёс Эрик. Парня до сих пор трясло.

Гоут коротко хохотнул.

– От такого скальда, как ты, проку как с козла молока. Какие висы произнесёт скальд, который меч в руках держать не может? Дерьмо, а не висы, вот что я тебе скажу, задохлик.

Вольф промолчал. Хотя был вполне согласен с Гоутом.

Наконец, слова легли на мотив, и Вольф начал сказ. В его саге пелось о тридцатиголовом драконе, которому мальчишка-ярл приказал убить великого воина Эверта. Дракон был непростой – каждая его голова могла превратиться в змею, подлую и сильную, а самая сильная и подлая голова могла превращаться ещё и в лисицу. Когда Вольф спел об этом, кое–кто из гребцов принялся хохотать. Громче всех смеялся, конечно же, пленник.

– В старые времена я за такую сагу выпустил бы скальду кишки, приколотил бы их к мачте и приказал пройтись пару кругов, – благодушно сказал Седой Лис.

Вольф, впрочем, не обратил на слова тэна никакого внимания.

Дракон отправился на поиски великого воина, но даже дорога не прошла для него без жертв – четыре головы-змеи погибли от отравы на небольшом острове, где змей остановился, чтобы передохнуть. Но уже на следующем острове нашёлся сам Эверт, и дракон вступил с ним в бой. Бой этот продолжался в деревне, потом в лесу, но у пещеры дракон настиг, наконец, воина, и воин пал, забрав с собой ещё семь голов дракона.

– Печальная сага, – произнёс Эрик, когда Вольф закончил. Ему было невдомёк, почему большая часть бондов продолжает хихикать. Это замечание вызвало ещё один взрыв хохота. Слабак поморщился и замолчал.

Но долго молчать он, видимо, не мог. Подсев поближе к Вольфу, он тихо спросил:

– Эта сага о том, что даже великого воина-героя можно задавить числом?

– Вроде того, – слабо улыбнулся Вольф.

– Хорошая сага. А этот Эверт... существовал когда-нибудь?

– Можно сказать и так.

Эрик вздохнул.

– А я слышал саги о другом Эверте, и он до сих пор жив.

Парень замолчал. Вольф скосился на него и, поняв, что тот ждёт разрешения продолжать – прямо как женщина или трэлл – и кивнул. Эрик радостно вздохнул и начал рассказ:

– Его звали Эверт Добрый. В нём семь с половиной футов ростом, и он величайший воин на нашем свете. Он в одиночку победил короля Оле...

– Эверт Добрый? – резко переспросил Вольф. Слабак отпрянул, видя его ярость, но скальда это сейчас не волновало. – Убийца короля Оле? Добрый, значит. Что-то первый раз слышу, чтобы его так называли. У нас в деревне его обычно звали Безумный Эверт, Эверт-Убийца. Рассказывали, что он жрёт младенцев и пьёт кровь убитых врагов напополам с пивом. Что он убил людей больше, чем шторм. – Скальд медленно выдохнул, давя злость. В конце концов, этот сопляк ничего не знает. – Боюсь, что в этих россказнях, что в твоих правды немного. Или, вернее, правды там ровно пополам – половина от моих, половина от твоих.

– А мне больше понравилось про семь с половиной футов росту, – весело сказал пленник. – Значит, у тебя, скальд, рассказывали, что во мне фута четыре от силы?

– У... у кого четы фута рост? – ошалело переспросил Эрик.

– У него, – осклабился Гоут, кивая на пленника. – Эверт-Безумец собственной персоной. Убийца короля Оле и ещё множества дерьмовых, обычных и даже хороших людей. Убийца твоего прошлого ярла, между прочим. Понимаю, что кое-где Оле не пользовался большой любовью, но Эверт-Добрый... Тебя так когда-нибудь называли?

– Не слышал, – покачал головой пленник. – Эверт-Нюня называли, Эверт Три Смерти, Четыре... потом просто Эверт-Смерть, а сейчас чаще всего Эверт-Безумец.

Парень потрясённо смотрел на героя своих рассказов. Худой, широкоплечий, чуть выше среднего роста. Тело испещрено шрамами, чёрные волосы торчат во все стороны, серо-песочного цвета борода, едва прикрывающая чудовищную отметину от меча, идущую от правого глаза по скуле, щеке и до самого подбородка.

– Эверт-Нюня? – переспросил Эрик.

– Я плакал, когда мои товарищи насиловали женщин, и никогда не насиловал их сам. И до сих пор плачу. Наверное, я был безумен уже тогда.

Воцарилась тишина. Беглец кутался в плащ, время от времени глядя на Эверта. Наверное, переваривал услышанное. Вольф с трудом сдерживал презрительную улыбку.

Бонды разговорились только когда настало время обеда. Скальд слазил на матчу, сказал, что кораблей, кроме дракона Кошеля, поблизости нет и спустился в трюм. Единственный сносно готовящий бонд на их корабле был одним из семи погибших от рук Эверта (если считать раненых – они оба уже не жильцы), так что проходилось есть всухомятку. Беглецу достался кусок сыра, а пленник отказался от куска солонины.

– Эля бы, – сказал он, облизывая губы. – Или водички, а?

– Обгадишься, – сухо ответил Вольф.

– Не дело гадить на хорошем корабле, – кивнул безумец. – Хоть и команда на нём – дерьмо.

Скальд пожал плечами и сунул солонину Эрику. Парень хотя бы не сделал ему ничего плохого.

– А почему он в одних штанах? – спросил он с набитым ртом.

– Жарко ему, – огрызнулся Вольф. Но после, поразмыслив, добавил: – Приказ Вальда. Видишь ли, ярл Данн очень молод, но хочет победить убийцу отца в честном поединке... чего он сделать, конечно же, не сможет. Это ведь, промёрзшее дерьмо ётуна, Эверт-Безумец.

– И?

Вольф стиснул зубы. И этот идиот ещё хочет в дружину. Ни мозгов, ни мышц.

– Если Эверт простынет, а он простынет и очень сильно, апрель ещё, как никак, то не сможет драться в полную силу. Теперь понял?

– Но... это же... не по чести. И вы ему помогаете?

Скальд ухмыльнулся.

– Ярл ничего не узнает. Ему очень повезло, что у него есть такие слуги, любящие его достаточно сильно, чтобы очернить свою честь. Что до нас... у людей Седого Лиса чести не было никогда. Ты разве слышал про честь у наёмников?

Эрик угрюмо уткнулся в свой кусок сыра. Безумец тихо хихикал.

"Чести у наёмников нет, – подумал Вольф. – И у меня, кажется, уже тоже".

***

Их драккар встречали всем скопом – сотни три людей, не меньше. Женщины, дети, старики и бонды сгрудились в бухте, и гул их голосов можно было расслышать задолго до того, как драккар Седого Лиса стукнулся носом о дерево причала.

Впереди всех стоял ярл Данн с матерью, стареющей, но ещё красивой женщиной. Совсем молодой парень, лет шестнадцати, как определил Вольф. Безумец его бы с потрохами сожрал... если бы, как и предполагалось, не слёг два дня назад.

Впрочем, когда закованного в цепи Эверта вывели на причал, на ногах он держался твёрдо. Перед самым прибытием его одели, но даже в одежде он не выглядел грозно – рубаха на нём болталась, как на пугале, глаза ввалились. Ярл был выше его на полголовы и гораздо шире в плечах.

Несмотря на самого Данна и полтора десятка хускарлов, стоящих за его спиной, стоило безумцу ступить на твёрдую землю, толпа отпрянула назад. Эверта здесь помнили и боялись. Как и во многих других местах.

Лишь ярл сделал шаг вперёд. Это было странно, но в его чертах лица читалось что-то очень знакомое. Вольф готов был поклясться, что видел ярла раньше... но где?

– Отлично! – буквально прорычал Данн. Глаза молодого ярла полыхали. – Но почему он в цепях?

– Он не слишком-то хотел принимать твоё приглашение на поединок, ярл, – осклабился Седой Лис. – А приняв, вёл себя не так, как подобает благородному воину.

Ярл поморщился. Вольф знал таких. Наверное, потому, что и сам лет восемь назад вёл себя так же. Потому следующие слова ярла для него сюрпризом не стали.

– Дай обещание, что не попытаешься сбежать до завтрашнего поединка, – провозгласил Данн.

– Я не хочу с тобой драться, мальчик, – сказал Безумец. Его голос сел, но не слишком, и его наверняка расслышали все собравшиеся.

К счастью, Данн счёл эти слова не за оскорбление, а за трусость. На его ещё по-детски полные губы выползла презрительная улыбка.

– Придётся. Обещай, или проведёшь последний день своей жизни в цепях, как беглый трэлл.

Эверт опустил голову, раздумывая. На его лице застыло истинно скорбное выражение. Люди Лиса по большей части ещё стояли на своём корабле, сам Лис, Вальд, Вольф и ещё парочка мялись на твёрдой земле. Тишина стояла непроницаемая, и продолжалось это долго.

А Вольф до жути хотел отлить.

– Обещаю, – процедил Эверт, наконец.

– Отлично. Раскуйте его.

Вальд выскочил было вперёд, но ярл остановил его одним повелительным жестом, не дав и слова сказать. В глазах мальчишки читалась твёрдость, и люди привыкли подчиняться ему, несмотря на возраст. Если парень завтра победит, то из него выйдет хороший ярл. Но Вольф очень сильно сомневался в победе Данна.

– Раскуйте его, – процедил ярл.

Из толпы вышел кузнец, и уже через пару секунд безумец с довольным лицом разминал кисти. И, что самое странное, он даже не пытался никого убить.

– Накормить, вымыть в бане, – отдавал распоряжения Данн. – И тиру получше приведите. Хочу, чтобы он хотя бы перед смертью пожил, как настоящий человек. Но завтра...

– Никакой еды перед поединком, – буквально простонал Вальд. – Я сам за всем прослежу.

Безумца увели, бонды Грима наконец-то продолжили высадку, вздыхая и громко топая ногами по доскам. Не смотря ни на что, боги в это плаванье благоволили им.

Данн повернулся к Лису. Улыбка на его губах сменилась с довольной на презрительную.

– Я отплачу, как обещано, тэн, – произнёс ярл так, словно разговаривал с шелудивым псом, которого стоило прогнать со двора, но почему-то нельзя было это сделать.

– И за погибших, – алчно оскалился Седой Лис. – Одиннадцать человек, ярл. Одиннадцать отличных ребят.

О том, что четверых оставшихся на соседнем острове никто не убил, да кроме того ещё и собрались забрать на обратном пути, Лис уточнять не стал. Вот уж кому плевать на презрение.

– Одиннадцать? – переспросил Данн. – Он так хорош? Что же... другого от убийцы моего отца ожидать и не приходится. Или у тебя такие дерьмовые люди?

Толпа заржала, но Лис и ухом не повёл. Ничто и никогда не помешает ему забрать свои деньги. Свою честь он продал ещё будучи подростком какому-то пришлому колдуну и за ту, говорят, получил сломанный грош.

– Заплачу за всех, – сказал Данн, когда смех поутих. – Проходите в мой дом, на эти два дня он ваш дом.

Два дня. Сегодня и завтра, до конца праздничного (или поминального) пира, дольше их здесь видеть никто не хотел. Впрочем, кто захочет увидеть у себя в доме свору наёмников?

– Два дня, – очень отчётливо произнёс Дырявый Кошель. Его драккар, выходит, уже пристал к берегу, хотя они шли в полумиле позади (Лис приказал держать такое расстояние, жалуясь на вонь, которую доносил до него ветер). Долго же молчал проклятый безумец.

Н-да, а про него-то Вольф и забыл. Деньги заработали, но их ещё как-то надо вывезти отсюда. И, что важнее, спасти свои шкуры.

Толпа уже начала рассасываться. На убийцу посмотрели, что ещё делать? Но не тут-то было.

Сквозь собравшихся на причале наёмников пробился Эрик и, глубоко поклонившись, остановился напротив ярла. Вольфа будто молнией пронзило. И не одного его. То-то Вальд просил убрать беглеца подальше. Чтобы не позорился, как сказал старик, и не позорил молодого Данна.

– Эрик бастард Эрика? – пробормотал Лис, от чего Вольф вздрогнул во второй раз.

Бастарда узнала и мать Данна, всё ещё стоящая подле сына. Её глаза сузились, ноздри затрепетали. Но не более чем на секунду. Лицо ярлы почти сразу разгладилось и приняло прежнее скучающее выражение. Неожиданно скальд понял, чей приказ выполнял Вальд. Сразу стало понятно, зачем Кошелю было тащить сюда бастарда – если Данн погибнет в завтрашнем поединке, у Кошеля выпадет две шестёрки на костях. Его воспитанник, ублюдок погибшего ярла. Слабовольный, недалёкий... Да его можно будет как из теста лепить. И прибрать всё к своим рукам.

– У Данна ведь одни сёстры? – спросил Вольф уголком рта у Лиса.

– Ага. И у Эрика, кстати, найдётся пара дочерей подходящего возраста. А у тебя башка откуда надо растёт, да и глаза на месте. Но мало нас таких.

Да, таких было мало. Народ продолжал расходиться, на отбивающего поклоны Эрика никто не обращал внимания. Не узнал сводного брата и сам ярл. Впрочем, он ещё мальчишка, такому и не захочется находить в себе что-то общее с тощим, уже лысеющим слабаком, особенно, если ты молод, силён и красив.

– Чего тебе, человече? – спросил ярл, когда Эрик прекратил наконец пресмыкаться.

– Прошу, ярл Данн, возьми меня на службу!

– На службу? И что же ты умеешь? Мудрец, поглядишь, какой или волхв? Или туалеты хорошо чистишь?

Лицо Эрика заливало краской, но он нашёл в себе силы гордо выпрямиться и выпалить:

– В дружину, ярл!

Народ, что ещё оставался на причале буквально изошёлся хохотом. Жёсткая улыбка выползла даже на лицо матери ярла. Эрик стоял, буквально побагровев лицом и едва не лопаясь от стыда, но стоял, выпятив тщедушную грудь и не отводя взгляда от хохочущего Данна.

– А надо иметь мужество, чтобы вот так терпеть насмешки, – проговорил Лис. Вольф кивнул, соглашаясь.

– И как же тебя зовут, храбрец? – совладав со смехом, спросил Данн.

– Эрик.

– Просто Эрик? Не Эрик Череполом? Или Эрик Камнедробитель?

– Эрик... Эрик-Слабак, ярл. Но я смогу...

Его больше никто не слушал. Ярл лишь отмахнулся и пошёл прочь от причала, ярла засеменила следом.

Вольф покачал головой и, протиснувшись сквозь бондов Лиса, увёл чуть ли не плачущего Эрика за собой. Его мочевой пузырь буквально лопался, потому Вольф завернул за ближайший сарай. По крайней мере, у бастарда хватило сил разрыдаться лишь в тот момент, когда они остались одни, да и его всхлипы заглушила бьющая в доски струя.

***

Вольф сидел в общем зале с Лисом и ещё парочкой людей из их дружины, как и положено не самым любимым гостям, в самом конце стола. Остальных здесь не ждали, да они и не спешили приходить – надраться можно и в коровнике, а уж девок повалять и подавно. Вольф и сам бы не отказался заняться тем же. Элем, впрочем, он уже накачался порядочно, но подходящую девку не нашёл – самых симпатичных разобрали люди Кошеля. Они здесь присутствовали в полном составе, но Кошель-то вассал Данна. Он восседал по правую руку от матери ярла, Карлы. По правую руку от ярла сидел Вальд, злой и пьяный. На его щеке красовался свежий кровоподтёк.

Безумец есть безумец.

– Где парень? – спросил Лис, не отрываясь от рога с элем.

Вольф ожидал этого вопроса с самого начала ужина, но тэн, видимо, ждал, когда все достаточно напьются, чтобы не обращать на них внимания.

– С нашими. Пьёт.

– На виду?

– Я попросил Гоута посторожить.

Лис одобрительно закивал.

– Башка у тебя что надо, парень. Впрочем, чего ещё ожидать от скальда? Карла постарается убить слабака, ей он не к чему.

– А тебе-то какая забота? – угрюмо спросил Вольф.

У него перед глазами уже начинало плыть, Лис его всегда бесил, а уж если Лис что-то задумал, то ничего хорошего ожидать не стоит вовсе.

– Мне-то? Пока никакой. А вот дальше... Думаю, парню найдётся место в моей дружине, если не найдётся в ярловой.

Скальд фыркнул. Зря. Пиво пошло носом, и он долго кашлял.

– Банде ты хотел сказать, – буркнул Вольф, высморкавшись под стол. – Думаешь, сможешь что-то сделать? Парень в руках у Кошеля. К кому слабак побежит, когда узнает, что он – бастард ярла? К тебе, сраному наёмнику, или к собственному воспитателю? Не забудь, ты ржал над ним ничуть не меньше ярла, когда мы выловили его из моря.

– Я пообещаю ему место в дружине. Сегодня же. И тогда...

– И тогда люди Кошеля порешат нас всех завтра же после поединка. Или люди ярлы. Как мне чуется, не любит она Эрика Дырявого Кошеля. Только посмотри, как пялится на него. Не нравится он ей. Наверное, за то, что бастарда приволок, пусть и прибыл тот на нашем драккаре. Много думаешь у него здесь союзников?

– Пялится, – подтвердил Лис. – И что?.. – он замолчал. Через пару секунд его приоткрытый рот начал растягиваться в довольной ухмылке. – А ты молодец, мать твою! Союзники Кошелю не помешают. Твою-то мать! Ну и башковитый у меня скальд! Посиди здесь ещё немного, не пей – потом пойдёшь следить за ублюдком. А я пока кое с кем поговорю...

– Пошёл к чёрту, – сухо ответил Вольф, но кружку поставил на стол. Не удастся поваляться с девчонкой. Но это вполне может спасти жизнь не только бестолковому Эрику, но и самому Вольфу.

Лис тем временем уплёлся куда-то в другой конец комнаты. Уже через пару минут он болтал и ржал с кем-то из людей Кошеля. Ничего удивительного, коли они раньше имели какие–то совместные дела.

Вольф притянул к себе поближе баранью ногу и принялся отрезать от неё ломти сочащегося жиром мяса. Наедаться ему никто не запрещал. Но, наедаясь, он следил за происходящим в зале. А происходило здесь много чего интересного.

Ярл Данн явно не рассчитал с выпивкой, и его веселью уже не было границ. Сколько он объявил тостов о скорой мести, Вольф вряд ли бы сосчитал. Вальд время от времени хватал ярла за локоть, но тот лишь отмахивался. Интересно, сколько выпивки предложили Безумцу люди Вальда? Наверняка немало, и скоро предложат ещё.

Ярла и Кошель буквально ненавидели друг друга. А люди Кошеля явно недолюбливали бондов самого Данна.

Краем глаза Вольф заметил, как в дом вошёл невысокий парень, который при ближайшем рассмотрении оказался вполне уже пожилым мужчиной с острыми чертами лица. Направился он сразу к Вальду, несколько секунд ему что-то рассказывал, а после, выслушав распоряжения, ушёл. Рожа у старика при этом была недовольная. Вольф буквально превратился во внимание, ожидая, что будет дальше. Через четверть часа Вальд поднялся из-за стола и подошёл к Карле, его рассказ тоже был весьма короток, и он так же получил пару приказов. Вальд ушёл, спустя полчаса пиршественный зал покинула и карла.

А через пару минут к Вольфу подошла симпатичная тира.

– Выходи к заднему ходу. У кухни есть пристройка, там тебя ждут.

Скальд кивнул, но выходить из-за стола не торопился. Всё оружие кроме ножа он, как и положено гостю, оставил у трэлла ярла. На ловушку, вроде бы, не похоже... Да и ногу он ещё не прикончил...

Тяжело вздохнув, Вольф всё-таки поднялся из-за стола. Лис, сидящий уже недалеко от Кошеля, одобрительно кивнул. Скальд в ответ скорчил рожу, показывая, что всё плохо, но Лис только заржал. Всё-таки эль отшибает мозги даже у таких хитрых ублюдков, как тэн, а выпил Лис сегодня немало.

У заднего входа Вольф столкнулся с одним из бондов Данна.

– Ты куда попёр? – прорычал тот.

Скальд хотел молча дать засранцу в рожу, но передумал. Бонд был пьян, пояс с мечом болтался чуть ли не на середине бёдер. Обычного прохожего он скорее всего просто не запомнит.

– Отлить.

– А чего именно здесь? Тут место для трэллов. Ты вообще кто такой? Чего тут вынюхиваешь?

Бонд правой рукой схватил Вольфа за край рубахи, а левой принялся неуклюже хватать за рукоять меча, но ухватил её только с четвёртого раза.

– Отлить пошёл, говорю же, – прорычал скальд. Ублюдок шумел, а тот, кто хотел его видеть, шума не хотел.

– Отлить, отлить, – послышался позади женский голос.

Вольфа мягко взяли под руку.

– Я задержалась.

Бонд скорчил рожу, но Вольфа отпустил.

– А, это ты, Эльза, – пробурчал он. – Так бы и говорил, – хмыкнул он. – А то отлить. Сам оттуда...

Бонд ушёл, и тира, та самая, что передала приглашение, потащила Вольфа за собой.

– Одни проблемы с тобой, – зло прошипела она. – Вот сюда, тебя уже давно ждут.

Скальд молча вошёл в пристройку.

Здесь было темно, пахло съестным. Обычная кладовая. Но дверь крепкая и плотно подходит к створу. Хорошее место для тайных встреч.

И не только.

К губам скальда прижалось что-то мягкое. Его взяли за руку и на что-то положили. Тоже мягкое. Что это определить труда не составила. Женская грудь. Немного отвисшая, что не совсем пришлось Вольфу по вкусу, но большая, не влезла даже ему в ладонь.

Что ж, если так...

Вольф принялся раздеваться, нежные женские руки – слишком мягкие для тиры или крестьянки – умело помогали ему. Когда он оказался голым, что произошло быстрее, чем он ожидал, женщина потащила его за собой, они опустились на лежак. Резко пахло пряностями и мясом, и это только добавляло сексу удовольствия. Его любовница оказалась умелой и вёрткой.

– Стой, – прошептала она, когда Вольф уже готов был закончить своё дело. – Поменяемся. Ложись.

Что значило поменяемся, Вольф понял быстро. Те шлюхи и крестьянки, что были у него раньше, такого не умели. Ну, или не хотели. Женщина размеренно двигалась, ускоряя и ускоряя темп, её тяжёлая грудь лежала в ладонях скальда. Наконец, она сдавленно застонала, а через секунду кончил Вольф.

– Прекрасно, – хрипло произнесла женщина, поднимаясь. Скальд помалкивал.

Его любовница какое-то время уверено шарила где-то в углу каморки. Сверкнула искра, и свет небольшой сальной свечи рассеял темноту.

– Это в качестве предоплаты, – сказала Карла, подсаживаясь на лежак.

Вольф хотел сказать, что это ему сейчас нужно оставить ярле пару кусков серебра, но благоразумного промолчал.

– Ты должен прикончить ублюдка, – продолжила Карла, не уточняя, какого именно. Впрочем, всё и так было ясно.

– Почему я?

– Его охраняют люди Кошеля. И твоего тэна тоже. Незаметно это может сделать только кто-то из своих.

– Почему я? – повторил Вольф.

– Ты красивый и сильный. И у тебя умные глаза. К тому же, уверена, ты хочешь жить, а я не только покажу тебе, как смыться из-под носа у Кошеля, но и нагружу твой кошель четырьмя кронами.

Скальд присвистнул. Четыре кроны – хорошие деньги. И про конфликт тэнов, значит, известно всем.

– А если я откажусь?

– Попрошу кого-то более сговорчивого, – хмыкнула ярла. – Вы, наёмники, от денег не отказываетесь и вам должно быть плевать, за какую работу вы их получаете. Я не права?

– Права, – кивнул Вольф. – Ещё как. Что ж, я согласен. Но... если Данн завтра победит? Парень окажется не у дел. Зачем тогда меня спасать от людей Кошеля?

– Я приказываю тебе убить ублюдка вне зависимости от исхода поединка. И уже назвала цену.

Наёмник кивнул.

– Это будет дело непростое, – сказал он. – Лис приказал строго стеречь парня. И я требую увеличения платы.

– На сколько? Но знай, что я могу найти более сговорчивого наёмника.

Вольф усмехнулся и выразительно оглядел ярлу с ног до головы. Она всё ещё была хороша, наверняка родила первенца лет в шестнадцать-семнадцать.

– Ах, ты... – прошептала Карла, ставя руки ему на бёдра. Её голова опустилась к его паху.

Такое умела лишь парочка шлюх из тех, что были у него раньше, но делали они это с куда меньшей отдачей.

***

Вольф флегматично жевал кашу, стараясь набирать ложкой как можно больше шкварок. Делом это, впрочем, было весьма безблагодатным – проснулся он чуть ли не последним, и в общем чане осталась жидкая бурда, а не нормальная каша. Рядом сидел не менее вялый Лис. Вчерашний разговор с Кошелём стоил ему многого. Уж бодрости на утро – точно.

– Дерьмо, – сказал тэн, откладывая ложку и начиная бороздить взглядом стол в поисках эля. Но безуспешно. Поэтому он вновь взялся за ложку.

Зря он открыл рот. Перегар был такой, что впору ещё раз опьянеть.

– Согласен, – буркнул скальд. Он не стал спрашивать, зная, что Седой Лис заговорит сам. И был прав.

– Вчерашний разговор с Эриком вышел весьма занимательным, – медленно проговорил Лис. Значит, с Эриком, не с Дырявым – уже ясно, что переговоры прошли неплохо. – Этот пацан... уф... Как думаешь, сколько ему лет?

– Лет пятнадцать–шестнадцать, – ответил Вольф и тут же осёкся. В шестнадцать залысин не бывает.

– Двадцать два, – усмехнулся тэн. – И рождён он от слабой уроженки юга, которая то ли не смогла, то ли не захотела приспосабливаться к жизни здесь и умерла через несколько месяцев после прибытия, родив, правда, сына. При этом ярл взял её в жёны по всем обычаям уже на сносях.

Вольф поморщился, вспоминая юг и южанок в частности. Душно, влажно и жарко. Днём все бродят как сонные мухи, а вечером наоборот галдят и бегают, наступая друг другу на головы. Южанки были наглыми и бесстыдными – оголяли плечи и колени, когда им было жарко. Но в постели были неплохи, да. И мало кто из них выглядели больными или слабыми.

Но не здесь. Вечно больные и мёрзнущие, захлёбывающиеся соплями, требующие своим быстрым и эмоциональным языком то ещё одежды, то подбросить дров в топку. Тогда скальд счёл, что на севере всех южан просто бросили свои боги, а местные отказались поддержать. Без богов не будет ни здоровья, ни удачи.

И только после этих размышлений до Вольфа дошёл смысл последней фразы, сказанной Лисом.

– Так значит...

– Да, Эрик – законный наследник. Но, во-первых, люди не хотели видеть ублюдка от южан над собой. Во-вторых, ярл привёл её в рощу на ней уже после того, как она понесла. В-третьих, ярлу, к тому времени уже семнадцатилетнему, пообещали в жёны десятилетнюю соплю с хорошим наследством. Её ты видел вчера. Вальд хотел придушить младенца, но ярл запретил и сбагрил его старшему брату Кошеля. При этом, когда новая ярла вошла в дом, она упросила Данна не давать ублюдку никакого нормального образования и отправить на воспитание женщинам. Не знаю, как она его упрашивала, но ярл согласился и назвал своего второго сына наследником, а про первого забыли сразу же. Вроде как он даже умер. Наверное, думал, что тем самым спасёт парня – ярла показала свой норов сразу, выгнав из спальни всех тир, прихватив, правда, из дому одну с собой. Парочка особо любимых даже повесились... не сами, скорее всего. В общем, кроме крутого норова у Карлы ещё и способность убеждать... Ты чего лыбишься?

– Да так, – неопределённо отозвался Вольф. Он предполагал, как Карла убеждала ярла, он до сих пор чувствовал себя вымотанным. – А чего Кошель взбаламутился? Почему потащил слабака сюда именно сейчас? Поединок – это понятно, но он же не знал, что мы захватили Эверта. Решил просто припугнуть? Или она ему не дала?

– В точку, – хмыкнул Лис. – Не дала, и Кошель очень обиделся. Особенно за то, что даёт ярла многим, свободным бондам и хускарлам в основном. Данн уже закрыл на это глаза, тем более что счастливчики молчат. Чего кривишься?

– Да так.

Трахнул, значит, благородную даму.

– Ладно. – Лис шмякнул ложкой об стол, в результате чего та сломалась. – Уже почти полдень, а нам надо занять места поближе к кругу. – Он отшвырнул обломки и целеустремлённо направился в погреб.

Встав, Вольф выглянул в окно. До полудня ещё часа три. Значит, места занимать придётся ему, а тэн пока будет лицезреть пустеющий бочок с пивом.

Впрочем, у него есть ещё одно дело.

Найти Эрика проблем не составило. Он сидел с парой ребят у поляны, на которой должен был состояться поединок, и огромными глотками пил из кружки, больше похожей на бочонок, эль. Ребята, Гоут и Зубастый, те ещё выпивохи, едва сидели.

– Это убийца, – сказал Гоут, протягивая Вольфу свою кружку. – Его нужно было назвать Утроба или Бездонный Желудок, никак не Слабак. Он перепьёт тролля. Это так же верно, как и то, что я вчера уснул прямо на тире после попойки с ним.

– Угу, – промычал Зубастый. Кружка в его руке билась об единственный передний зуб, эль стекал по бороде. – Я бы назвал его... Три Бочонка.

– Уже четвёртый, – ровным голосом ответил Эрик.

Его глаза абсолютно остекленели, движения были вялыми. Но сидел он ровно, кружку держал крепко, понимал происходящее и продолжал пить.

Вольф отхлебнул из кружки и решил, что они с Лисом посмотрят поединок отсюда. Наёмники сидели на небольшом земляном холмике, на траве лежали шкуры, а главное, здесь было что выпить, а до поединка ещё три часа...

Постепенно народ собирался. Волхв, как и положено, очертил в центре поляны ровный круг диаметром в десять шагов, спросил разрешения на драку у Одноглазого и Молотоносца и, выслушав ответ, провозгласил, что поединок одобрен богами. Так как это был бой насмерть, да ещё и перед глазами богов, то женщин сюда не пустили, пить после начала поединка придётся втихушку, а ставки делать шепотом. Такие мелочи боги обычно прощали.

Пришёл Лис.

– Она хотела прийти сама и привести два десятка своих людей, но Данн её заткнул, – шепнул он, заглядывая в пустую кружку Вольфа. – Ставлю две кроны на Безумного. Кто поддержит?

Такие ставки поддерживать никто не собирался: в победу ярла никто не верил. Все свежо помнили, как Безумного всемером зажали в угол, а он ещё умудрился зарубить двоих, прежде чем его скрутили.

Тем временем на поле вышел ярл, а спустя минуту с другой стороны появился и Безумный. Они были босы и голы по пояс, их волосы стягивали кожаные ремешки.

Вольфу сразу бросилось в глаза, что Эверт едва держался на ногах – он был пьян и, судя по дрожи, простуда почти валила его с ног.

Народ загудел, увидев убийцу своего прошлого ярла. Судя по ропоту, любимого. Да и Данна люди, совершенно, очевидно любили.

– Вольф, – внезапно подал голос Эрик. – Ты знал своего отца?

– Да, – отозвался скальд. Последние пару минут он занимался исключительно тем, что осторожно вытаскивал из-за голенища сапога нож. Оружие здесь разрешалось иметь только вышедшим на поединок.

– Значит, ты законный сын. Почему же ты пошёл в наёмники, а не в дружину к своему ярлу? Или пахал бы поле на ферме отца.

Вольф ухмыльнулся.

– Я не законный сын, такой же бастард, как и ты. И... в общем, можно сказать, что я на службе у своего ярла и... гм... пашу поле на ферме отца.

– Тогда тебе повезло.

Скальд ободряюще хлопнул бастарда по плечу.

– Ничего, быть может, ещё сложат легенды о бастарде Эрике Четыре Бочонка, который вернул себе дом своего отца.

– Шутишь? Я же Эрик-Слабак, не мужчина, не женщина, посвятивший своё время изучению рун. Эрик-Слабак, способный выпить много пива, но неспособный взять в руки меч.

– Нет, я вполне серьёзно. – "Если я не прикончу тебя за то время, пока идёт поединок, такое развитие событий вполне вероятно".

Волхв, сориентировавшись на солнце, подал знак, что можно начинать поединок. Первым заговорил Данн:

– Я Данн Даннсон, прозванный Умным, ярл земель от Моря Трески до перевала Эриксона, перед ликом богов вызываю тебя, Эверт Безумный, убийца моего отца, на поединок. Если ты победишь, то уйдёшь с миром. Если проиграешь, то я вырежу твоё сердце и положу на могилу отца, а тело брошу в священную рощу, порадовав тем самым богов.

Толпа одобрительно загудела, поддерживая своего ярла.

Эверт обвёл собравшихся осоловевшим взглядом, утёр нос, и тоже раскрыл, наконец, рот:

– Я Эверт, прозванный Безумным, владелец вот этих штанов, да и те мне дали твои люди, сын тиры и рыбака, принимаю твой вызов, Данн Мелкий Член. – Голос Безумного сначала тихий и хриплый постепенно крепчал. – Хочу сказать, что сожалею о смерти твоего отца, как и о смерти всех тех, кого я убил в поединках, кроме Данна Детолюба и шестнадцати других, и надеюсь, что ты его истинный сын. Когда я тебя убью, то помочусь на твой труп, ещё раз трахну твою мать-шлюху, что визжала прошлой ночью у меня в постели, а потом, быть может, перебью всех твоих людей, порадовав тем самым самого себя. И, наверное, богов, хотя им давным-давно плевать на старого берсеркера. Их бы я тоже убил, но не могу.

Люди Лиса и несколько человек из дружины Дырявого засмеялись, но их хохот потонул в недовольном рёве толпы. Лицо Данна потемнело.

– Детолюб? – спросил Вольф у Лиса.

– Старый Данн прикончил всех своих братьев, в том числе одного младенца, чтобы те не пытались узурпировать его прав на эту половину острова. На самом деле, хороший выбор – пять сопляков вместо десятков, а то и сотен трупов при делёжке земли. Да и ярл он был хороший. Но прозвище штука такая – раз прилипнет, и до смерти от него не отделаешься.

Поединщики, которым волхв выдал по мечу одинаковой длины и круглому щиту, сошлись в центре круга. Ярл попытался запутать Безумного, начав кружить около него, но Эверт чётким движением перешёл в атаку, рубанув того по щиту и заставив отступить. Данн принял вторую попытку зайти в бок противнику. Не вышло – Эверт отрезал ему путь и сам перешёл в атаку, яростно нанося удар за ударом по щиту. Больной и пьяный, он действовал хуже, чем в драке с дружиной Лиса, но на ярла-сопляка этого должно было хватить. Безумец истово рубил щит Данна, заставляя того отступать всё дальше и дальше. Ярл предпринял единственную попытку контратаки, срубив слабым ударом часть щита противника, но больше ничего сделать не смог.

– Дерьмовый щит, – прокомментировал Лис. – И меч тоже дерьмо, ещё минута и он погнётся или сломается. А сопляк, поди, подумает, что такой умелый воин – щит разрубил, меч сломал... Если доживёт.

Вольф кивнул. Его нож незаметно упирался в левый бок Эрика. Один укол в почку, и бастард истечёт кровью.

Тем временем приличный кусок отлетел уже от щита Данна. Ярл упал на задницу и смешно пополз назад, но Безумный подлетел к нему, пяткой ударил щит, а мечом дотянулся до плеча мальчишки. Меч выпал из ослабевшей руки ярла. Вскрик обиды и боли потонул в вопле толпы.

– Сдавайся, – равнодушно сказал Эверт. – Сдавайся, правь этой землёй. Или будешь лежать в ней вместе со своим папашей. В земле холодно, ярл, я знаю, я лежал там. Не стоит лезть туда раньше времени.

– Катись в Хельхейм! Я сейчас...

Что собирался сделать "сейчас", Данн никто не узнал. Эверт пнул его в бедро и ещё раз рубанул по щиту. Не выдержал ни железный обод щита, ни клинок Безумца – центральная доска раскололась ровно посередине, обломок меча врезался в умбон и застрял. Эверта это не остановило. Он отступил на шаг, приметился и буквально вмял щит ударом ноги в лицо противнику. Кусок меча, застрявший в щели, вошёл Данну в глаз. Молодой ярл повалился на спину, его ноги задёргались в предсмертной судороге.

Толпа взревела. Безумец же, не обращая ни на кого внимания, поднял с земли меч ярла, плюнул на щит побеждённого и, издав боевой клич, от которого зазвенело в ушах у всех собравшихся, врубился в толпу.

В толпу, где было многовато длинных ножей для поединка перед богами. Но длинные ножи не могли остановить Эверта. Оставив после себя пять трупов и трёх раненых, он прорвался к краю поляны и исчез в деревне.

– Вот же долбанный ублюдок, – восторженно прошептал Лис. – И куда он побежал?

– Трахать ярлу, как я полагаю, – пожал плечами Вольф. Его нож уже удобно сидел за голенищем сапога.

Ошарашенная толпа стояла, не зная, что делать дальше.

– За ним! – взревел наконец Вальд. – За ним, козьи выродки!

Но за Эвертом бросились далеко не все.

***

– Ну, что там? – спросил Лис.

Тэн протрезвел, надел броню и вооружился, так что сейчас выглядел как настоящий воин, а не поддатый плут. Для пущей важности он ещё и плащ свой нацепил, дорогой, но уже изрядно потёртый. Со времени поединка прошло уже часа три, а новостей из дома ярла всё не было – посторонних туда не пускали. Потому–то скальда и отправили на разведку: его везде принимали за своего, а бурдюк с южным вином способствовал этому ещё больше.

– Запёрся с ярлой и двумя тирами, – сказал Вольф. – Бежать ему некуда. Но и люди Вальда ничего не могут сделать. Дверь выломать не получается – её заговорил волхв. Поджечь дом тоже – боятся за ярлу. В общем, никто ничего сделать не может. Что у вас?

– Семьдесят пять человек. Мы, Эрик и ещё его сын, он приплыл с час назад. А у Вальда сотня, если не больше: здесь, кроме наших трёх, стоит три драккара. А ведь за него могут встать ещё и крестьяне. А ну да, добавь к ним двадцать избранных хускарлов из свиты ещё Детолюба, а тот умел выбирать людей.

– Хускарлы могут переметнуться на нашу сторону, когда узнают, что Эрик законный наследник, – предположил скальд. – Возможно, некоторые из них могут помнить мальчишку младенцем.

– А могут и не переметнуться. Особенно, если вспомнить, как Данн встретил Эрика. Мальчишку действительно любили. И уж точно они им не понравится, что мы поддерживаем слабака: в конце концов, это мы притащили сюда Эверта, а этот ублюдок даже не дал парню возможность попасть на пир к Одноглазому.

– Ему не место там, – скривился Вольф. – Этот сопляк ни разу не вёл морских драконов в бой.

– Я-то с тобой согласен. Но не стоит говорить это кому-то из его людей.

Вольф пожал плечами. Он и сам это понимал.

– И что же делать?

– Мать твою шлюху, Эгиль, а я чем, по-твоему, занимаюсь, кроме как думаю, что нам делать?

Лис хотел сказать ещё что-то, но Вольф, схватив его за плащ, швырнул на землю и отвесил тяжёлый пинок в бок.

– Не трогай мою мать, Скалагрим, или я всё-таки убью тебя, как поклялся в детстве, – прошипел скальд. – Ты меня понял, ублюдок?

Седой Лис с трудом поднялся на ноги. Гоут и ещё пара парней схватились за мечи, но Лис жестом показал, что всё нормально.

– Извини, – с трудом проговорил он.

Вольф поправил свою кольчугу. Он злился на себя за то, что сорвался на людях, но больше всего, конечно же, на Скалагрима. Тэн тоже был зол и ещё больше – сконфужен, но извинения говорили о его нежелании продолжать конфликт. Конечно же, этот случай не сойдёт с рук Вольфу, но Лиса он не боялся. Тем более, пока им нужно опасаться Вальда, всех местных и, скорее всего, даже Кошеля с сыном.

– Нужно что-то придумать, – буркнул скальд. – Пока не уснул Безумный, не то ничего путней заварухи с горой трупов не выйдет. И у меня есть одна идея.

– Говори, – кивнул Лис.

– Я схожу к Безумному. Поговорю. А ты подтягивай людей к дому ярла.

На него смотрели с удивлением, но Вольф скорчил уверенную рожу и, развернувшись на каблуках, пошёл к дому ярла. Плана как такового у него не было, но порой лучше действовать на ходу, чем не действовать вовсе.

Деревня ярла, уже мёртвого ярла, была большой – два десятка длинных домов с дворами. Здесь, пожалуй, жило не меньше шести или даже семи сотен человек. И, как полагается, в доме ярла, самом большом, обнесённом отдельным частоколом, обитала дружина. Судя по всему, дерьмовая дружина, коль один полуголый безумец обдурил её и заперся с номинальной хозяйкой села.

Номинальной, потому как наследных прав на эти земли она не имела, а для двух дочерей двенадцати и десяти лет найти женихов не просто, а очень просто. Земли, наверное, придётся поделить... или отдавать дочерей кому-то из своих, а таковых немного – из неженатых и вовсе только Кошеля сын да пара вальдовых. Куда тогда денется Карла с такой-то любовью к противоположному полу? Скорее всего, её сошлют в какую-нибудь мелкую деревушку подальше отсюда, где ей придётся заниматься тем, чем она никогда в жизни не занималась – ухаживать за скотом и копаться в огороде.

А вот это уже похоже на ниточку, за которую можно распутать клубок.

Теперь нужно было думать, как пробраться в дом. Все входы блокировали люди Вальда, здесь их собралось не меньше полусотни человек. Вольф остановился поодаль, наблюдая за стражей, но даже призрачной возможности проникнуть в дом он не видел.

И тут ему на глаза попалась тира, та самая, что звала его вчера на встречу с Карлой. При свете дня она выглядела куда старше. Припомнив кое-что из рассказанного утром Лисом, он направился к ней.

– Стой, – сказал он, хватая тиру за локоть. Та в ответ чуть не огрела его лососем, что держала в руках, но Вольф сумел увернуться.

– А, это ты, – раздражённо произнесла тира. – Что нужно?

Вольф стоял, лихорадочно раздумывая, кому же служит эта женщина – Вальду или Карле. Выяснять это сейчас просто не было времени, так что...

– Ты... – скальд замялся. – Кому ты служишь?

Глаза рабыни сузились.

– Ярлу, конечно. Служила.

– Ты та тира, что приплыла с Карлой сюда?

Вопрос попал в точку – вид у служанки ярлы стал ещё более подозрительный. Вольф восхвалил богов за свою удачу.

– Даже если и так, то что с этого? – процедила тира, стреляя туда-сюда взглядом. Наверное, собралась звать на помощь.

– Если так, то ты служишь только ярле. А я собираюсь спасти её. Ты не слышала, что Вальд собирается спалить дом вместе с Безумцем?

Какая бы ушлая не была помощница Карлы, об этом она не слышала, тем более, от идеи сжечь дом давным-давно отказались.

– И что ты собираешься сделать? – спросила тира, в её голосе отчётливо слышалось волнение.

– Поговорить с Безумным. Мне нужен только он, но я не против спасти по дороге и твою хозяйку. Тем более, после прошлой ночи она мне не совсем чужая. Не замечаешь, что наши цели сходятся?

Если бы это были торги, после этих слов он бы купил служанку с потрохами.

– Что мне нужно сделать? – быстро спросила она.

– Просто проведи меня в дом. Ты, кажется, имеешь кое-какое влияние.

Проворчав что-то про цену такого влияния и похотливых мужиков, тира схватила скальда за руку и потащила за собой. Вольф, не будь дурак, приобнял её за талию и положил ладонь на зад. Они вышли к заднему входу, где стояло всего трое часовых. Завидев Вольфа, бонды схватились за меч и топоры, но тира зашипела на них змеёй, и те опустили оружие.

– Нашла время, – с лёгкой ревностью в голосе сказал самый старший из них.

– У тебя не спросила.

Войдя в дом, тира сразу схватила одну из служанок и повела за собой. Втроём они добрались до той самой каморки, где скальд провёл прошлой ночью пару отличных часов. Тира захлопнула дверь и прошипела подружке:

– Разведай дорогу до комнаты ярлы. Если всё чисто, мигом сюда.

Младшая стрелой выскочила из каморки.

– Руку-то убери, – процедила невольница, огрев-таки Вольфа по загривку лососем. Тот с сожалением положил правую руку на рукоять меча. Вполне вероятно, что он последний раз в жизни остался наедине с женщиной.

Но сейчас действительно не до этого.

Младшая тира вернулась почти сразу, сообщив, что все воины собрались у комнаты и дорога чиста.

– Чтобы волос с её головы не упал, – сказала тира Вольфу. – А уж я отблагодарю так, что с ног не встанешь.

– Договорились.

Скальд выскользнул из кладовки и направился к комнате ярлы. Дом действительно пустовал. Воль раздражённо подумал, что если бы этот дом был такой же, как тот, в котором он вырос, то проблема отпала бы сама собой – у него дома никаких отдельных комнат не было, только занавески. Но коли так вышло...

У двери дежурили сразу шесть человек, одним из которых был Вальд.

– Привет, – буркнул Вольф, подходя.

Вальд обернулся. Глаза старика сразу сузились, нижняя челюсть полезла вперёд. Странно, никаких конфликтов у них до этого...

– Здорово, наёмничек, – прошипел Вальд. – За новым заказом, поди, пришёл?

А, ну всё ясно, Вальд был в курсе того, что Вольф должен был убить слабака. И того, что он этого не сделал. В общем-то, можно было даже не сомневаться. И что теперь?

– За заказом, – пробурчал Вольф. – Хочу решить дело миром.

– Какое дело? Пошёл-ка отсюда...

– Погоди, Вальд! – прервал старика скальд. – Слушай, я всё понимаю, любить тебе меня не за что. Но я могу поговорить с Безумным. Ты сам помнишь, ко мне он относился лучше, чем ко всем остальным. Ему нравились мои саги. – Всё сказанное было ложью, но Вальд мог и не знать этого. – Может быть, он меня выслушает? Или даже впустит. В любом случае, что ты теряешь, если Безумный меня не впустит или впустит и тут же прикончит?

– Я ничего, – кивнул Вальд. – Но ты мне не нравишься. И мне не нравится то, что ты здесь ошиваешься. Слишком уж ты хитро сделан, скалагримов ублюдок. И я не хочу рисковать жизнью ярлы.

Вольф стоял с каменным лицом. Если бы старый хрен хотел его прогнать, он бы уже сделал. Старик явно призадумался, и теперь можно только надеяться на то, что он сделает правильный выбор. Правильный для Вольфа.

– Ладно, – сказал после паузы Вальд. – Попробуем. Тебя он, может, и пустит. Ты попросишься к нему, а мы постараемся ворваться в приоткрытую дверь.

– Идёт.

Вольф подошёл к двери и постучал. Никто не ответил. Постучал ещё раз, громче. Потом пару раз пнул дверь. Ответа всё не было. Скальд чувствовал себя глупо, но замолотил кулаком в дверь ещё сильнее.

– Кто там? – раздался, наконец, сиплый голос Безумного. Вольф едва не вздохнул от облегчения.

– Вольф, скальд, пришёл поговорить.

Эверт какое-то время молчал. Скальд стоял у двери, буквально чувствуя спиной напряжение людей, мнущихся за ним. Да, их шесть, но Безумный Эверт способен на многое, и они уже в этом убедились. К двери потихоньку начали стягиваться и хускарлы Эрика, которых легко можно было отличить по цветам одежд. Десять, двенадцать...

– О чём ты хочешь поговорить? – спросил Эверт.

– Ну... – Вольф кашлянул. – Вообще-то, не поговорить, а рассказать тебе сагу. Про медведя в берлоге, который утащил у охотников сокровище и не знает, что теперь с ним делать.

«Ну же, давай, – умолял про себя скальд, – впусти меня, это спасёт и мою шкуру, и твою».

Эверт коротко хохотнул.

– У тебя хорошие саги, скальд, входи. Но пусть те шустрики, что стоят за тобой, отойдут. Я хоть и безумен, но мозги у меня есть.

Вольф повернулся к Вальду и скорчил страшное лицо. Но старик только ухмыльнулся, впускать кого-то из людей кошеля к Безумному он не собирался.

– Они ушли! – громко сказал Вольф. – Впускай.

– Что-то не слышу шагов.

Вальд картинно провёл большим пальцем по горлу и прошипел:

– Теперь я убедился, что все вы в сговоре. И тебе, и твоему ублюдочную папаше с его бандой крышка.

– Впускай! – почти взвыл скальд, напирая на дверь.

Метательное копьё вонзилось у самого его лица. Вольф отпихнул одного из нападавших ногой, второго рубанул по руке мечом, но долго так продолжаться не могло.

И тут дверь открылась. Вольф грохнулся на спину, увлекая насевшего на него дружинника за собой. Но тут уже не мешкал Эверт. Он зарубил одного хускарла, отпугнул второго замахом меча и плотно захлопнул дверь. В это время, изогнувшись дугой, скальд пытался вытащить из-за голенища нож. Его противник давил на него щитом, безуспешно стараясь достать его мечом, но скальд кое-как отбивался правой рукой. Дело завершил Безумный, одним ударом срубив бонду Вальда голову. Вольф стряхнул с себя конвульсивно дёргающееся тело и сплюнул кровь – его окатило с макушки до груди.

– Что-то не очень хорошо началась твоя сага, – просипел Безумный, опуская меч.

– Она чуть-чуть не стала для меня последней, – хмыкнул Вольф.

Одного взгляда на Эверта было достаточно, чтобы понять, насколько он плох. Пленника трясло, его глаза лихорадочно блестели над белыми впалыми щеками. Краше в могилу кладут. Безумный издал тихий стон, резко перешедший в кашель.

– Она станет последней для меня, – буркнул Эверт, откашлявшись.

– Я бы так не торопился.

Карла с двумя тирами сидела в углу. Судя по их виду, Безумный им ничего плохого не делал. А кто стонал, теперь Вольф понимал.

Скальд выудил из-за пазухи свирель и, утерев от крови губы, сыграл простенькую мелодию.

– Подойди поближе, ярла, эта сага ещё и для тебя.

Сага была короткой и незамысловатой. О юноше, вернувшимся к себе домой, чтобы вернуть его назад. О молодой ярле, что не по своей воле притесняла юношу, а встретив его, воспылала к нему истинной любовью. Ну и про безумца, что убил узурпатора, помог юноше и был отпущен на все четыре стороны.

– Дерьмовая сага, – сказал Эверт, когда скальд закончил. – Только что придумал?

– Ещё бы, – кивнул Вольф. – Дерьмовая, но правдивая, не замечаешь? А тебе как кажется, ярла? Что лучше, сидеть как в чужом доме с мужем старшей дочери или ещё поправить самой?

– Не вижу никакой возможно править дальше, – ответила Карла.

– Молодые жёны частенько выходят за старших сыновей безвременно почивших мужей. Ты ещё в детородном возрасте. Тебе нужно просто выйти на улицу, признать Эрика наследником Данна, и всё. Остальное сделают Кошель с Лисом. А Эрик отпустит Эверта, припомнив клятву своего погибшего брата, данную, между прочим, перед богами.

– Мальчишка – дерьмо полное, – сухо сказала ярла. – Зря я его опасалась. Он и до осени не протянет здесь. И что мне делать тогда? Отправляться на северное побережье пасти и стричь овец, чистить и варить рыбу, которую мой новый муженёк будет вылавливать в бухте?

Вольф ухмыльнулся.

– У слабака будет два отличных советника, и ты знаешь их имена.

– Скалагрим и Эрик? А как же Вальд? Он...

– Имел сильное влияние? И на старого ярла тоже, насколько я понимаю. Так что Вальдом придётся пожертвовать. В любом случае, нам нужен козёл отпущения, на которого можно свалить все грехи.

Карла задумалась. При этом она ни капли не походила на убитую горем мать. Нет, скорбь застыла на её лице, но сейчас ярла была тем, кем и должна была – дальновидной вдовой, использующей для того, чтобы удержаться на самом верху не только то, что между ног, но и голову. Старшего Данна убили четыре года назад, без неё двенадцатилетний парнишка не удержался бы на месте ярла и недели: ровно столько понадобилось бы, чтобы старшие тэны разобрались между собой, а потом бы убили и мальчишку. Он был для неё любимым сыном, а она для него – любимой матерью. Но также они, совершенно очевидно, использовали друг друга для того, чтобы удержать власть. Но парень переоценил себя и теперь мёртв. Она же жива и будет бороться.

Она думала слишком долго. За это время могло произойти что угодно. Возможно, Вальд со своими людьми и хускарлами уже пытаются перебить пришлых.

– У тебя ещё есть две дочери, ярла, – вкрадчиво сказал Вольф. – Сколько старшей? Двенадцать? Она уже пачкала простыни кровью? Как думаешь, пора ей в постель к сыночку Эрика? Или это будет сын Вальда?

Карла с ненавистью посмотрела на скальда.

– Я согласна, – быстро произнесла она. – Но... Вальд вряд ли сейчас выпустит нас из этой комнаты. Даже под окном сидят его бонды. Думаю, скорее всего, получится так – безумец убил заложников, а увидевшие это бонды Вальда разорвали безумца на части. Что-то в этом духе.

– Из тебя скальд ещё хуже, чем из него, ярла, – прохрипел Эверт. – Мне такая сага не по нраву.

– Мне тоже, – кивнул Вольф. – И вот поэтому у меня есть... – Он вытащил из-за пазухи небольшой сверток. – Вот такая штука.

– И что это?

Скальд осторожно развернул свёрток. Внутри был серый зернистый порошок без запаха и вкуса. И спроси кто у Вольфа, откуда он знает про вкус этого порошка, он бы никогда не признался.

– Горючая смесь с востока, – с гордостью ответил скальд. – Мы проделаем новую дверь в стене и убежим к Лису, а там уже можно будет делать заявление о находке законного наследника.

– Я, пожалуй, пока переоденусь, – неуверенно проговорила Карла, отступая. – Нового ярла нужно представить в более подходящем наряде.

Переодеваться она ушла в противоположный конец комнаты.

– Зачем ты это делаешь? – тихо спросил Эверт у Вольфа, рассыпающего порошок вдоль стены.

Отвечать не хотелось, но скальд всё же процедил сквозь зубы:

– У меня на всё есть причины, Безумец. Поверь, я ничего не делаю просто так.

– А твой отец?

Скальд скривился.

– Не законный отец. Он говорит, что месть порождает лишь другую месть. Зачем брать власть большой кровью, когда можно договориться или хотя бы обойтись малой кровью? Я же предпочитаю думать, что он просто не хочет делать то, за что он не получит денег до собственной смерти.

Вольф, наконец, рассыпал весь порошок на расстоянии двух локтей вдоль стены. Взяв лучину, он подпалил её от горящей лампы. Ему было страшно. На большой земле во время одной из войн, куда он ввязался по глупости, он видел, что делает горючий порошок. Вернее, слышал рассказы тех, кто видел и выжил после этого. Разорванные на части тела, огонь, пожирающий даже землю… Но сейчас другого выхода просто нет. Осторожно приблизившись, скальд ткнул лучиной в порошок и сразу отпрыгнул назад.

Но взрыва не было. Вольф ткнул в кучку порошка ещё раз. И снова никакого результата.

– Не работает? – спросил Безумец.

– Н-не знаю.

– А что должно было произойти?

– Поджигаешь порошок, и он делает дверь хоть в деревянной стене, хоть в каменной. Так, по крайней мере, оно должно быть.

– Где ты его взял?

– Купил, где же ещё?

– Проверенный торговец был?

– Ну, конечно. Я что, по-твоему, дурак?

Торговца Вольф видел впервые, но тот продал кучку порошка за порченную серебряную крону, хотя другие ломили цену на вес золота. К тому же, скальд не собирался использовать порошок сам, а думал перепродать его на севере за большие деньги.

Безумец осторожно приблизился к заряду и ткнул в него пальцем. Ничего не произошло. Эверт пососал палец и взял целую щепотку порошка.

– Он ядовитый, – солгал Вольф, но Безумный уже затолкал щепоть в рот.

– Не ядовитей глупости, – хмыкнул Эверт, сплёвывая. – Это мелкий песок. Мелкий песок, насколько я знаю, не делает дверей ни в деревянных, ни в каменных стенах. Что у тебя ещё есть? Шапки-невидимки из акульей шерсти нету? Или сонного порошка из коровьего дерьма, высушенного на тринадцатое полнолуние года?

Вольф яростно тёр подбородок, стараясь делать вид, что не смущён. Хихикали даже тиры, хотя ситуация стала ещё плачевней, чем была. А через пару секунд стала и того хуже – в дверь ударили чем-то тяжёлым.

– Ладно, – проворчал Эверт. – Раз хитрый скальд не может придумать план, его придумает безумец.

– И какой же у тебя план? – раздражённо спросил Вольф.

– А вот такой.

Подойдя к окну, Безумный распахнул ставни и выпрыгнул на улицу.

– За мной! – заорал он уже с улицы.

Матерясь, скальд выпрыгнул следом.

И, замёрзшее дерьмо йотуна, план безумца сработал куда лучше. А всё потому, что к страже под окном подошло не меньше двух дюжин бондов Кошеля и Лиса. И, конечно же, начали их спаивать. Стражи вскочили с земли, стоило Эверту выпрыгнуть из окна, но в руках наёмников блеснула сталь.

– Я же говорил, что тридцать человек его никогда не упустят, – весело проговорил Лис, похлопывая своим клинком по плечу одного из стражников.

– Это... это предательство, – с трудом проговорил тот.

– Я никому здесь не присягал, – фыркнул Лис. – А мой дорогой друг Эрик присягал, да ведь?

– Да, – кивнул Кошель, наблюдающий за тем, как Вольф помогает ярле выбраться из окна. – Истинному владельцу этих земель, не Вальду. И, – он скосился на стражников, – вам советую сделать то же.

– Но...

Ухмылка на губах Кошеля больше напоминала оскал.

– И мы в ближайшее время представим истинного владельца этих земель народу. Так что там насчёт присяги?

***

Народ гудел, но слушал. Никто просто толком не знал, что делать. А ярл, пусть и такой хилый, всё-таки остаётся ярлом. Нашлись те, кто помнил южанку и то, что она родила Детолюбу сына. Фамильное родство с обоими безвременно почившими Даннами в хиляке увидел бы и слепнущий старик. По крайней мере, стало понятно, кому подчиняться и что делать дальше. И кровопролития, маячившего перед глазами, как будто бы можно избежать. Ну, а потом... потом видно будет. Не всем ярлам уготовано долгое правление. Не все умирают своей смертью. Сегодня такое уже видели, почему бы и не посмотреть, а может, и устроить подобное во второй раз?

– Учитывая наше шаткое положение, всё прошло как по маслу, – прокомментировал Лис.

– Наверное, – уклончиво ответил скальд. Он выискивал в толпе Эверта, но безумец куда-то пропал.

Сбитый с толку (и ещё пьяный) Эрик сказал всё, что ему приказал Вольф. Карла тоже говорила то, что было нужно. По их словам, Вальд, забаррикадировавшийся с десятком бондов в доме ярла, выходил преступником, а Лис и Кошель заступниками, спасшими людей от войны и всяческих бедствий.

Довольных происходящим было немного, даже после обещания через неделю закатить пир в честь свадьбы. Рано или поздно люди начнут мутить воду, а тэны, особенно сыновья и племянники Вальда, скорее рано, чем поздно, но... Это уже дело советников и заступников, Лиса и Кошеля. И ярла, конечно. Но на него надежды мало.

– Ты говорил правду, – сказал ошарашенный Эрик, подходя к Вольфу.

– Когда?

– Когда сказал, что я верну себе земли моего отца.

Конечно, правду, Вольф с этим и не спорил. Вот только если бы Эверта во время поединка свалил кашель или Данн лучше владел мечом, то тело Эрика уже остыло, а Кошель с Лисом старались друг друга укокошить, а не обнимались бы у всех на глазах, клянясь в вечной дружбе.

– Землю главное не вернуть, а удержать, – туманно отозвался скальд.

Новоиспечённый ярл только отмахнулся.

– И Карла. Она... красивая. – Лицо Эрика заливал румянец.

– Она шлюха, – жёстко отрезал Вольф. Нечего парню витать в облаках. – Шлюха, которая будет раздвигать ноги перед тобой только для того, чтобы остаться ярлой. И, скорее всего, не перед тобой одним. Когда надоест или начнёт вести себя неправильно, отошли её куда-нибудь. Хотя, Лис будет при тебе, он плохого не посоветует.

Хлопнув поникшего Эрика по плечу, скальд направился на поиски безумца. Но дорогу почти сразу перегородил Лис.

– Куда собрался? – жестко спросил он.

– Выпить ищу, – огрызнулся Вольф. Эверт мог быть где угодно, вероятно, Безумный даже успел покинуть деревню, время терять нельзя.

– Рано пить, – буркнул Седой Лис. – Вальд ещё жив.

– А мне какая забота? Выкурите его из дому. Я что, тебя воевать учить должен?

– Дорого придётся заплатить – ему ничего не стоит спалить дом, да и люди у него крепкие. К тому же, старик хочет переговоров. И требует тебя.

Вольф раздражённо цыкнул, но пошёл вслед за тэном к дому ярла. Здесь собралось около трёх десятков бондов, все – люди Лиса и Кошеля. Пусть большинство приняло нового ярла, но драться за него с Вальдом никто не собирался.

– Я пришёл! – рявкнул скальд. – Говори, чего тебе?

– А, скальд. – Вальд раскрыл окно. Со своей всколоченной бородой он напоминал петуха, выглядывающего из курятника. – Хочу сделать тебе предложение.

– Делай.

– Предлагаю решить всё по-мужски. И людишек, глядишь, сбережём.

Вольф презрительно сплюнул на землю.

– Я не дерусь со стариками. Но ради тебя, так и быть, сделаю исключение.

– Хорошо. Или мои люди присягнут новому ярлу, или я уйду вместе с ними.

– Не слишком–то выгодные условия, но я согласен. Выходи.

Вальд исчез, а спустя минуту вышел со всеми своими людьми. Вольф взял у кого-то щит, достал свой меч и кивнул в сторону участка, который им освободили для драки.

Несмотря на возраст, Вальд был неплох. Он сразу перешёл в атаку, тесня скальда, но тот умело отражал все удары щитом. Вольф один раз попробовал контратаковать, постаравшись рубануть старика под щитом по коленям, однако тот план разгадал, подставил щит и едва сам не ранил скальда в правое плечо. Так что Вольф ушёл в глухую оборону, стараясь вымотать противника.

Что, в конце концов, и произошло. Вальд атаковал всё медленнее, тяжелее дышал. Выбрав момент, скальд ударил своим порядком изрубленным щитом в щит противника, заставил его отступить и тут же рубанул по правому бедру. Вальд вскрикнул – длины кольчуги не хватило, и меч глубоко вошёл ему в плоть. Вольф атаковал ещё раз, сбил старика с ног и прикончил его, одним ударом разрубив голову от макушки до середины переносицы.

– Готов, – хмыкнул Лис и кивнул своим людям.

Бонды Вальда пережили своего тэна на несколько секунд. Слишком уж они были преданы старику, принять таких в дружину тоже самое, что оставить гниющую рану заживать самой.

– Ты молодец, – сказал Скалагрим, подойдя к Вольфу. – Без тебя ничего бы не вышло.

– А то я не знаю. Ты не видел Безумного?

– Видел. Он ушёл.

Скальд стиснул зубы.

– Куда?

– Не скажу. Помни, кровь порождает только...

– Новую кровь, да-да. Проклятье.

Лис улыбнулся, но его лицо было мрачным.

– Я и сам когда-то хотел отомстить ему, – угрюмо проговорил он. – Но потом... Рано или поздно Эверт умрёт. Все умирают. И нет разницы, кто или что убьёт его. Убитого не вернуть местью, а тратить на неё своё время и силы... – Скалагрим похлопал Вольфа по плечу и улыбнулся. – Ладно, пора нам уже выпить. Хорошенько выпить. Сегодня мы отхватили очень жирный куш.

Вольф слабо улыбнулся в ответ. Лис снова посерьёзнел.

– Не ходи за ним, прошу. Да и... ты же не бросишь свою лютню? Она-то ведь у меня лежит.

– Конечно, – кивнул скальд. Эта лютня досталась ему огромным трудом. И он действительно не мог её бросить.

Но в этот вечер он сделал это.

***

– О, скальд. Пришёл убить меня?

Эверт жался к костру, его меч лежал рядом. Безумца трясло, он дважды заходился приступами тяжелейшего кашля, пока Вольф искал его в скалах.

– Я надеялся, что ты далеко не уйдёшь.

– И твои надежды оправдались. Будем драться?

– Конечно.

Эверт был в одном плаще, штанах и сапогах. Ни щита, ни доспехов. Но Вольф не был склонен искать равного боя, когда его можно избежать. Какой-нибудь помешанный на чести ярл Данн притащил бы безумца к себе домой, выдал оружие и только потом вступил бы в драку, чтобы проиграть. Но Эгиль Скалагримсон по прозвищу Волк не такой чистоплюй, и именно поэтому он до сих пор жив.

Эверт поднял меч и встал напротив Вольфа.

– Начинай, скальд.

И Вольф начал. Первый удар Безумный отразил, от второго ушёл, но его сразу же скрутил приступ кашля. Скальд ударил его щитом в грудь, опрокидывая на спину, и встал над ним, занеся меч для удара.

Эверт кашлял, Вольф стоял, подняв меч, и это продолжалось довольно долго. Потом Вольф выругался, сунул меч в ножны и помог безумцу сесть к костру.

– Хреновый из тебя наёмник, – просипел Эверт. – Те берут то, что им причитается, несмотря ни на что.

– Я пощадил тебя в первый и последний раз. Просто мне стало интересно, что ты такой за хрен. Вроде бы и безумный, но и не глупый.

Эверт прикоснулся к виску.

– Иногда безумцы видят то, что недоступно нормальным. – Он схаркнул мокроту в костёр. – Выпить ничего нет?

Скальд протянул ему бурдюк с брагой.

– И куда ты теперь? – спросил он, когда они отпили по глотку.

– На юг. Там меньше народу хочет меня прикончить. А ты?

– На юг. Кто-то же проследить за тем, чтобы тебя там прикончили?

Безумец рассмеялся и взял бурдюк из руки скальда.