Рыцарь неудач

Глава 1

Дуб. Дорога. Грязь.

И три разбойника, которые даже не понимают, на кого нарвались.

Людвиг стоял в боевой стойке. Величественный. Непоколебимый. Грозный.

Если бы не одно «но»: меч в его руках выглядел так, будто его ковали из старого забора, а доспехи, которые он драил вчера до блеска, сейчас напоминали карту мира — столько на них было рыжих пятен.

Но Людвиг не обращал внимания на такие мелочи. Великие герои не смотрят на доспехи. Великие герои смотрят в глаза врагам.

— Ну что, голубчики, — начал он с лёгкой усмешкой, — попались?

Разбойники переглянулись.

Самый крупный, с бородой, похожей на гнездо разъярённого воробья, прищурился:

— Слышь, блестящий. Ты вообще кто?

— Я? — Людвиг картинно поправил шлем, который тут же съехал на глаза. — Я тот, кто вас сейчас размажет по этой дороге, как масло по утренней булочке. Я легенда, парни. Просто пока ещё малоизвестная.

— А чего доспехи ржавые?

— Это не ржавчина. Это… камуфляж. Чтобы в лесу незаметнее быть.

— А меч почему кривой?

— Это не кривой. Это особая техника боя. Так называемый «змейка-меч». Драконы от такого в обморок падают.

Главарь посмотрел на своих. Косой пожал плечами (пожав при этом заодно и ухо, потому что промахнулся). Шепелявый старательно чесал в затылке.

— Слышь, Косой, — шепнул главарь. — Ты такого бойца видел когда?

— Не, — честно ответил Косой, глядя при этом в сторону, где стояла только берёза. — Но выглядит внушительно. Ржаво, но внушительно.

Людвиг тем временем сделал шаг вперёд и чуть не наступил на собственную ногу. Выругался про себя, но вида не подал.

— Короче, так, орлы, — сказал он максимально уверенным тоном. — Вы сейчас по-хорошему отдаёте золото деревни Гнилые Пни. Тридцать монет. Я вас по-хорошему не калечу. Все расходятся довольные. Я — с золотом и славой. Вы — с головами на плечах. Идёт?

— А если не отдадим? — набычился главарь.

— Тогда, — Людвиг сделал эффектную паузу, — тогда я покажу вам такое, от чего ваши внуки будут седеть при одном упоминании моего имени.

— У нас нет внуков, — встрял Шепелявый.

— Будут. И будут седеть. Гарантирую.

Разбойники снова переглянулись.

— Слышь, парень, — главарь сплюнул под ноги. — А ты вообще хоть кого-то побеждал?

Людвиг оскорбился. Да как они смеют сомневаться?!

— Пятерых! — выпалил он. — Лично! Собственноручно!

— И кого?

— Одного тролля. Правда, он был пьяный и сам упал с обрыва. Но я стоял рядом! Морально поддерживал! Троих бандитов — они в капкан попали, а я их связал, пока они орали. И одного дракона!

Тут даже главарь опешил:

— Дракона? Врёшь!

— И не вру! — Людвиг расправил плечи. — Дракона звали Арчибальд. Мы с ним разговаривали. Два часа. Он сказал, что я самый настырный человек, которого он встречал, и что если я не уйду, то он... ну, в общем, он сказал, что я его достал. И улетел. Считай, победа.

Тишина.

Потом разбойники заржали. Все трое. Даже Косой, который смеялся куда-то в дупло, потому что опять промахнулся с направлением.

— Слышь, Косой, — давясь смехом, выдавил главарь. — Вяжи этого героя. На память. Будет нам рассказывать, как драконов побеждал.

И вот тут должно было начаться сражение.

Людвиг выхватил меч. Красиво. Со свистом.

Меч сломался.

Ровно посередине.

Верхняя половина с жалобным звоном воткнулась в грязь у ног Людвига.

— Э-э-э, — сказал Людвиг, глядя на жалкий обрубок в руке. — А вот это... это был отвлекающий манёвр.

— Какой? — не понял главарь.

— Тактический! Пока вы смотрите на меч, я...

Людвиг сделал шаг назад и наступил в лужу. Лужа оказалась глубже, чем он думал. Сапог противно хлюпнул, засасывая ногу по щиколотку.

— ...перегруппировываюсь, — закончил он, дёргая ногу.

Разбойники заходились в истерике. Шепелявый упал на колени и стучал кулаком по земле.

— Ой, не могу! — выл главарь. — Рыцарь! Герой! Победитель драконов!

— Смейтесь-смейтесь, — Людвиг наконец выдернул ногу, оставив сапог в луже. — Я сейчас босиком буду драться. Это древняя традиция северных варваров. Они вообще без сапог ходили и всех побеждали.

— Так ты ж не варвар, — заметил Косой, на всякий случай косясь на сосну.

— А ты откуда знаешь, какой я? Может, я наполовину варвар. По материнской линии.

Главарь, утирая слёзы, шагнул к Людвигу:

— Ладно, кончай трепаться. Давай сюда мешок с золотом, который ты там держишь, и вали отсюда, пока мы добрые.

Людвиг попытался принять боевую стойку на одной ноге. Получилось плохо. Он зашатался, взмахнул руками для равновесия и...

...случайно задел обломком меча ветку над головой.

Ветка была старая. Очень старая. Она держалась на честном слове и привычке.

Она упала.

Прямо на разбойников.

Все трое оказались придавлены к земле так плотно, что только головы торчали.

Тишина.

Людвиг осторожно подошёл ближе. Заглянул в лицо главарю.

— Ну что, — сказал он с максимально равнодушным видом. — Будете ещё смеяться над рыцарем?

— Ты... ты специально? — прохрипел главарь.

— А ты как думаешь? — Людвиг картинно заложил руки за спину. — Это была многоходовка. Я специально сломал меч, чтобы вы расслабились. Специально утопил сапог, чтобы вы отвлеклись. И специально ударил по той ветке, которую высчитал ещё полчаса назад. Всё просчитано. Я ж профессионал.

— А сапог? — жалобно спросил Шепелявый.

— Сапог... — Людвиг задумался. — Сапог — это жертва богам. У северных варваров так принято. Без жертвы победа не засчитывается.

Он гордо выпятил грудь.

— Золото где?

— Под тем кустом, — мотнул головой главарь.

Людвиг нашёл мешок. Пересчитал монеты. Тридцать. Всё честно.

Он уже собрался уходить, но вспомнил о хорошем тоне. Повернулся к пленникам:

— Освободить?

— Да! — заорали все трое хором.

Людвиг попробовал сдвинуть ветку. Пыхтел. Краснел. Напрягался так, что глаза полезли на лоб.

Ветка не шевелилась.

— Слушайте, — сказал он, вытирая пот. — Я, конечно, мог бы вас освободить. Но тогда вы снова начнёте грабить. А я сегодня уже подвиг совершил. Мне на второй сил не хватит.

— Мы не будем! — взмолился Косой, глядя куда-то в небо.

— Обещаем!

— Клянёмся!

— Не, — покачал головой Людвиг. — Я в такие сказки не верю. Но вы не переживайте. Я тут неподалёку деревню знаю. Гнилые Пни называются. Так вот — я туда сейчас пойду. Скажу, чтоб за вами прислали кого-нибудь.

— А долго ждать? — с надеждой спросил Шепелявый.

— Ну, пока я дойду... пока они соберутся... пока найдут кого-то, кто согласится... Думаю, к вечеру освободят.

— А если не найдут?

— Найдут. Я ж попрошу. А меня там уважают. — Людвиг подумал и добавил: — Ну, может, не уважают, но знают точно. Я им мост помогал строить. Правда, мост потом рухнул, но это не из-за меня. Это из-за кривых рук строителей. Я просто мимо шёл.

Он поправил перевязь, подхватил мешок и зашагал прочь.

— Вернись, гад! — донеслось вслед.

— Я вернусь! — крикнул Людвиг, даже не обернувшись. — Я рыцарь! Я всегда возвращаюсь! Особенно если забуду что-нибудь!

И тут же, по закону подлости, споткнулся о корень, который ну просто не мог там расти — вчера же не было!

Людвиг красиво, с достоинством, пропахал носом метровый ров в грязи.

Поднялся. Отряхнулся. Посмотрел на мешок — золото на месте. Посмотрел на доспехи — грязи прибавилось.

— Красота, — сказал он сам себе. — Теперь я похож на настоящего героя, который только что из битвы. Зловещего такого. Закалённого в боях.

Из лужи на него смотрело отражение. Чумазое, с ветками в волосах и с остатками меча в руке.

Людвиг улыбнулся отражению:

— Ну здравствуй, легенда. Пошли народ спасать.

И пошёл.

В сторону деревни Гнилые Пни.

Где его, конечно, никто не ждал.

Где его, конечно, вместо благодарности обольют помоями (потому что бабка Грета всегда в это время помои выливает, а Людвиг вечно под руку попадается).

Где староста скажет: «А почему так долго? Мы уже почти собрали заново! И вообще, золото теперь мокрое, принимать не будем, неси обратно!»

Но это будет потом.

А пока Людвиг просто шёл по весеннему лесу, насвистывая боевой марш, и чувствовал себя великим героем.

Потому что он победил трёх разбойников.

Практически голыми руками.

Ну, ладно, не голыми. Но без нормального меча. И без сапога.

И вообще — мелочи.

Главное — золото спас.

А то, что его никто не похвалит, — так это даже хорошо. Великие герои скромные. Они не любят лишнего внимания.

Особенно когда в волосах ветки торчат.

Глава 2

— Значит, говоришь, целый аванпост? — переспросил Людвиг, жуя соломину.

Лошадь, которую звали Гнедая (потому что с фантазией у лошадей было туго), кивнула мордой:

— Ага. За лесом, в старом карьере. Человек двадцать, говорят. Грабежом промышляют, купцов обирают, драконов дразнят.

— Драконов дразнят? Это как?

— Ну, — лошадь задумалась, — камни кидают, когда те пролетают. Кричат обидное. Молодые драконы очень обижаются. А старым пофиг, они умные.

Людвиг оживился:

— И давно они там?

— Да с осени. Все звери жалуются. Белки вообще переселиться хотели, но орехи там вкуснее. А бандиты приходят, орехи собирают, белок обзывают. Белки, знаешь, нервные стали. Шишками кидаются в каждого прохожего.

— Так может, это не бандиты виноваты, а белки просто с характером?

— С характером, — согласилась лошадь, — но бандиты тоже те ещё… короче, копыто им в зубы. Ты бы сходил, рыцарь. А то совесть потом мучить будет.

Людвиг задумался.

С одной стороны, он только что вернулся с задания. Золото доставил (пусть и мокрое), разбойников победил (веткой), с волком договорился (без драки). Можно было бы и отдохнуть.

С другой стороны — целый аванпост! Двадцать бандитов! Это же слава! Это же легенда! Это же…

— Это же меня убьют, — вслух закончил Людвиг.

— Ну, — философски заметила лошадь, — вероятность есть. Но если не убьют, будет круто.

— А если убьют?

— А если убьют, то уже всё равно. Тебя же не будет. А слава останется. Посмертная. Тоже неплохо.

Людвиг почесал затылок. Ветка из волос уже выпала, но привычка осталась.

— Ладно, — сказал он решительно. — Где этот карьер?

— За лесом. На запад. Иди до трёх сосен, потом налево до ручья, потом прямо до скал, а там уже спросишь.

— У кого спросить?

— Ну, у кого-нибудь. У камней. У белок. У ветра.

Людвиг вздохнул, поднялся с соломы, поправил доспехи (ржавчины за ночь прибавилось — видимо, от разговоров с лошадьми), проверил обломок меча (он никуда не делся, чему Людвиг даже удивился) и вышел из конюшни.

— Удачи, рыцарь! — заржала Гнедая вслед. — Если вернёшься — расскажешь!

— Вернусь! — крикнул Людвиг, даже не оборачиваясь. — Я всегда возвращаюсь!

И сразу споткнулся о ведро.

Ведро обиженно звякнуло:

— Смотреть надо! Я, между прочим, не на помойке стояло! Я воду носило!

— Прости, — буркнул Людвиг, поднимаясь.

— То-то же, — проворчало ведро и закатилось под крыльцо.

До трёх сосен Людвиг дошёл без приключений. Ну, почти без. Два раза упал, один раз его попыталась клюнуть всё та же наглая сорока (она, оказывается, следила за ним от самой деревни), и один раз он провалился в нору, которую вырыл неизвестный энтузиаст.

Из норы донёсся возмущённый голос:

— Эй! Тут живут!

— Кто? — спросил Людвиг, вылезая.

— Кроты! Мы, между прочим, три дня рыли! А ты пришёл и всё испортил!

— Так это вы прямо на тропинке роете?

— А где надо рыть? Под землёй не видно, где тропинка! Мы кроты, а не экстрасенсы!

— Логично, — согласился Людвиг. — Простите.

— Ладно, — смягчились кроты. — Иди уже, герой. Только под ноги смотри!

Людвиг пошёл дальше, внимательно глядя под ноги.

До ручья добрался нормально.

Ручей оказался говорливым. В прямом смысле.

— О, ещё один, — проворчала вода, когда Людвиг попытался перейти вброд. — Опять ноги мочить будет. А я, между прочим, чистый! Только вчера отстоялся!

— Мне просто перейти, — примирительно сказал Людвиг.

— Перейти ему, — бурчала вода. — Все ходят, переходят, ноги мочат, грязь несут. А мне потом самоочищайся. Драконы вон вообще пролетают — тень наводят, холодно становится. Никакого уважения к природе!

Людвиг перешёл ручей максимально быстро, стараясь не слушать обиженное журчание.

На том берегу его встретил ёж.

— Здоров, рыцарь, — сказал ёж. — Ты к бандитам?

— Откуда знаешь?

— Весь лес знает. Ворона Клара растрезвонила. Говорит, какой-то чудак в ржавых доспехах идёт бандитов валить. Мы даже ставки делаем.

— Какие ставки?

— Доживёшь ты до вечера или нет. Я поставил на «доживёшь, но будешь в ещё более плачевном состоянии». Коэффициент хороший.

Людвиг хотел возмутиться, но передумал.

— А далеко ещё?

— Да нет. Вон за теми скалами. Только осторожнее там. У них собаки. Злые. И разговаривают.

Людвиг поблагодарил ежа и пошёл к скалам.

Скалы были серые, высокие и явно недовольные жизнью.

— Опять кто-то прётся, — проворчала ближайшая скала, когда Людвиг приблизился. — Вечно вы, люди, ходите, шумите, камни пинаете. А мы стоим миллионы лет, между прочим. Имеем право на покой.

— Я тихо, — пообещал Людвиг.

— Тихо он, — передразнила скала. — А сам топает, как стадо мамонтов. Вон, лишайник на мне от твоей вибрации осыпается. А лишайник — это дом для мелких жучков. Ты о жучках подумал?

— Не подумал, — признался Людвиг.

— А надо! — наставительно сказала скала. — Ладно, иди уже. Вон за тот поворот. Там их логово. Только не говори, что я тебе показала. А то придут потом, камня на камне не оставят.

Людвиг обогнул скалу и вышел к карьеру.

И замер.

Карьер был пуст.

Ни людей. Ни шатров. Ни костров. Ничего.

Только куча обглоданных костей, пара порванных шатров и огромные следы в песке.

Очень огромные.

Чешуйчатые.

Людвиг подошёл ближе. Кости хрустели под ногами.

— Эй! — крикнул он. — Есть кто живой?

Тишина.

Потом из-под обломка шатра донеслось слабое шевеление.

Людвиг подошёл, откинул ткань.

Под ней лежал бандит. Тот самый главарь «Ржавых Бутс», которого он вчера придавил веткой. Живой, но очень помятый. И трясущийся.

— Ты? — удивился Людвиг. — А ты здесь как?

— Перебрались, — прохрипел главарь. — После того случая с веткой решили, что место плохое. Сюда пришли. К своим.

— И что случилось?

Главарь посмотрел на него безумными глазами.

— Дракон, — выдохнул он. — Огромный. Чёрный. Прилетел и давай хватать всех. Кричит: «Вы зачем моих драконят дразнили? Вы зачем камни кидали? Я вас сейчас научу уважению!» И хвать — Гнусавого. Хвать — Косого. Хвать — Шепелявого. Всех унёс!

— Всех?

— Почти всех. Я спрятаться успел. А остальных — вон, — он кивнул на груду костей. — Которые не согласились.

— Не согласились на что?

— Извиняться! — заорал главарь. — Дракон сказал: кто извинится — того отпущу. А наши дураки начали героев из себя строить, орать, что они банда, что они ни перед кем извиняться не будут. Ну дракон и... того.

Людвиг обвёл взглядом пустой карьер.

— И куда он их унёс?

— На свою гору, наверное. За Чёрным хребтом. Там у него логово. — Главарь схватил Людвига за руку. — Слушай, рыцарь, ты же герой! Ты же вчера нас веткой завалил! Ты же с медведем разговаривал! Спаси их! А?

— С чего бы мне их спасать? Они бандиты. Они золото воровали.

— Так они уже наказаны! Их дракон утащил! А если они не извинятся, он их съест! Всех! Там же люди!

Людвиг задумался.

С одной стороны — бандиты. С другой стороны — люди. С третьей стороны — дракон, который, судя по всему, просто мстил за обиду.

Рыцарский долг — дело тонкое.

— Ладно, — сказал Людвиг наконец. — Где этот Чёрный хребет?

— На запад. Два дня пути. Там скала чёрная, похожая на череп. Внутри пещера. Там он живёт.

Людвиг вздохнул.

— Значит, так, — сказал он. — Ты здесь сиди и не рыпайся. Я пошёл к дракону.

— Ты что, с ума сошёл?! — Главарь выпучил глаза. — Он же тебя сожрёт!

— Посмотрим, — усмехнулся Людвиг. — У меня уже опыт есть. Я с одним драконом разговаривал. Нормальный был. В шахматы предлагал сыграть.

— А этот не такой! Этот злой! Он наших полбанды сожрал!

— Значит, научу его хорошим манерам, — Людвиг поправил обломок меча. — Извиниться перед рыцарем — это святое.

Он развернулся и зашагал на запад.

— Эй! — крикнул главарь вслед. — А как тебя зовут хотя бы?

— Людвиг! — донеслось издалека. — Рыцарь! Легенда! Запомни!

И сразу же — шлёп.

Главарь зажмурился.

Когда открыл глаза — Людвиг поднимался из лужи, отплёвываясь от тины.

— Всё нормально! — крикнул он, вытирая лицо. — Тактическое падение! Для маскировки!

И скрылся за скалами.

Главарь посмотрел на небо, на груду костей, на пустой карьер и подумал, что, наверное, пора завязывать с бандитизмом.

Может, в монахи пойти?

Там тихо.

И драконов нет.

Ну, почти нет...

Глава 3

До Чёрного хребта Людвиг добирался полтора дня.

Мог быстрее, но пришлось останавливаться. Сначала потому, что тропинка закончилась и пришлось спрашивать дорогу у куста. Куст оказался философом.

— Дорога, — задумчиво прошелестел он, — это не просто путь. Это состояние души. Ты куда идёшь, путник?

— К дракону.

— К дракону? — Куст аж затрясся от удивления. — Зачем?

— Спасать бандитов.

— Бандитов? — Куст задумался ещё глубже. — А зачем спасать бандитов? Они плохие.

— Затем, что я рыцарь. А рыцари спасают всех. Даже плохих. Особенно если их дракон утащил.

— Логика интересная, — признал куст. — Ладно, иди прямо до валуна. Валун покажет.

Валун показал. Правда, сначала долго жаловался на жизнь:

— Представляешь, стою здесь тысячу лет. Тысячу! А меня до сих пор никто не ценит. То лишайником зарасту, то птицы нагадят, то люди приходят и садятся. Я, между прочим, не скамейка!

— Ты не скамейка, — согласился Людвиг. — Ты валун. Очень уважаемый.

— Уважаемый, — смягчился валун. — Ладно, иди на запад. Там овраг. В овраге ручей спросишь.

Ручей оказался нервным.

— Опять люди, — забурчал он. — То переходят, то пьют, то рыбу ловят. А рыба, между прочим, моя! Я её кормлю! Я ей кислород поставляю!

— Я рыбу ловить не буду, — пообещал Людвиг.

— А чего тогда?

— К дракону иду.

— К дракону? — Ручей аж притих от уважения. — Это который Чёрный? Страшный?

— Который бандитов утащил.

— А-а, этот. — Ручей разочарованно зажурчал. — Так он не страшный. Он просто нервный. Его в детстве дразнили, вот он и злой. Ты с ним помягче. Скажи, что понимаешь. Он оттает.

— Спасибо за совет.

— Не за что. Иди вон к той горе. Там его пещера. Только осторожнее: у входа кости.

Кости у входа действительно были.

Много костей.

Разных.

Людвиг постоял, посмотрел на них и сказал:

— Надеюсь, это не мои будущие.

— Не каркай, — донеслось из темноты пещеры. — Заходи уже. Чего топчешься?

Голос был низкий, раскатистый и очень недовольный.

Людвиг вошёл.

В пещере было темно, сыро и пахло серой. В глубине горел слабый огонь — драконье дыхание, судя по всему. А в центре, на куче золота, сидел дракон.

Чёрный. Чешуйчатый. С огромными глазами, которые сейчас смотрели на Людвига с выражением «ну и кого ещё принесло?».

— Ты кто? — спросил дракон.

— Людвиг. Рыцарь.

— Рыцарь? — Дракон прищурился. — А где конь?

— Сдох.

— Где доспехи нормальные?

— Ржавчина — это камуфляж.

— Где меч?

— Вот, — Людвиг показал обломок.

Дракон посмотрел на обломок. Потом на Людвига. Потом снова на обломок.

— Ты надо мной смеёшься?

— Ни в коем случае. Я по делу.

— По какому?

— За бандитами пришёл.

Дракон моргнул.

— За кем?

— За бандитами. Которых ты утащил. Из карьера.

Дракон задумался.

— А, эти, — сказал он наконец. — Которые в драконят камнями кидались. Которые обзывались. Которые орали, что драконы — ящерицы летучие и вообще не опасные.

— Они, — кивнул Людвиг.

— Так я их не отдам. Они обидчики. Они должны понести наказание.

— Они понесли. Ты их утащил, напугал, половину съел.

— Треть, — поправил дракон. — Треть съел. Остальные живы. Сидят вон, в углу, извиняться учатся.

Людвиг присмотрелся. В углу пещеры, на каменном полу, сидели человек десять. Помятые, перепуганные, но живые. Среди них Людвиг узнал Косого (он смотрел куда-то в стену и шевелил губами), Шепелявого (он старательно выговаривал «прозтите, пожалюйта») и ещё пару знакомых рож.

— Вижу, — сказал Людвиг. — И долго они ещё будут учиться?

— Пока не выучат, — твёрдо заявил дракон. — Я хочу, чтобы они прочувствовали. Чтобы поняли, что драконов обижать нельзя. Что драконы — это гордые существа. Что у нас есть чувства. Что мы тоже можем расстраиваться.

— Понимаю, — кивнул Людвиг. — Но может, уже хватит?

— Не хватит. — Дракон обиженно фыркнул, и из ноздрей вылетело облачко дыма. — Они моих племянников дразнили. Маленьких. Беззащитных. Теперь у них психологическая травма. Они боятся людей. Даже когда люди просто мимо проходят, они прячутся и плачут.

— А сколько племянникам?

— Сто двадцать лет. Младшему.

Людвиг закашлялся.

— Сто двадцать? И они беззащитные?

— Для драконов это младенчество! — возмутился дракон. — Ты вообще драконью физиологию изучал?

— Не успел, — признался Людвиг.

— То-то же. Вот сиди и слушай. Драконы взрослеют к трёмстам годам. До этого они уязвимы. Их любой рыцарь может обидеть. У них чешуя мягкая, огонь плохо выдыхается, крылья слабые. А эти... эти монстры приходили и кидали камни! Камни, понимаешь? В детей!

Дракон аж затрясся от возмущения. Из пасти вырвалась струя пламени, чуть не подпалившая Людвигу брови.

— Осторожнее! — Людвиг отпрыгнул. — Я вообще-то за мирные переговоры!

— Какие мирные переговоры? — взревел дракон. — Они моих племянников обидели! Они должны страдать!

— Они страдают, — кивнул Людвиг на бандитов. — Вон, сидят, трясутся, извиняются. Чего тебе ещё?

— Мало! — Дракон встал (вернее, поднялся на лапы, потому что сидеть на куче золота было, видимо, неудобно). — Я хочу, чтобы они официально принесли извинения. Перед всем драконьим кланом. Чтобы записали на бумаге. Чтобы поклялись, что больше никогда не будут обижать драконят. Чтобы...

— Так дай им бумагу, — перебил Людвиг. — Пусть пишут. Чего тянуть-то?

Дракон замер.

— Бумагу? — переспросил он растерянно. — А где я тебе бумагу возьму? Я дракон. У меня в пещере золото, кости и немного серы. Бумаги нет.

— А на чём они писать будут?

— Не знаю. На стенах?

— На стенах — это граффити, — возразил Людвиг. — Граффити не считается официальным документом.

— А на чём считается?

— На пергаменте. Или на бересте. Или хотя бы на листе лопуха, если заверить подписями и печатью.

Дракон задумался.

— У меня лопухов нет. Я их не ем. Они невкусные.

— А у бандитов?

Дракон повернул голову к пленникам.

— Эй, вы! — рявкнул он. — У кого есть бумага?

Бандиты дружно замотали головами.

— Не, нету, — прошамкал Шепелявый. — Мы зе не писыменные.

— Неписменные? — Дракон аж подпрыгнул от возмущения. — Они ещё и неписменные?! Они вообще на что годны?

— Грабить, — честно ответил Людвиг. — И камни кидать. Больше ни на что.

— И как с ними извиняться?

— А никак, — развёл руками Людвиг. — Можешь, конечно, заставить их выучить извинения наизусть и рассказать при всех. Но гарантий, что не забудут, никаких.

Дракон заметался по пещере. Точнее, попытался заметаться, но в пещере было тесно, поэтому он просто крутился на месте, задевая хвостом стены.

— Неправильно всё! — бубнил он. — Я хотел как лучше! Я хотел справедливости! А они не умеют писать! И извиняются криво! Вон тот вообще в стену говорит!

— Косой, — пояснил Людвиг. — У него с глазами проблемы. Он думает, что вы — это стена.

— Я не стена! — обиделся дракон. — Я Грым! Грозный Чёрный Грым! Потомственный дракон! Внук Великого Урга!

— Очень приятно, — кивнул Людвиг. — А я Людвиг. Рыцарь. Внук плотника. Но это неважно.

Грым остановился и посмотрел на него с интересом.

— Слушай, рыцарь, — сказал он. — А ты чего за них просишь? Они же бандиты. Они плохие. Они тебе кто?

— Никто. — Людвиг пожал плечами. — Но я рыцарь. А рыцари защищают слабых. Даже если слабые — это бандиты, которых дракон утащил.

— Они не слабые, — фыркнул Грым. — Они обидчики. Они сильные. Против детей.

— Против детей — да, — согласился Людвиг. — Но против тебя они кто?

— Комары, — гордо сказал дракон. — Я их щёлк — и нету.

— Вот именно. Ты сильный. Они слабые. Перед тобой. А рыцарский кодекс говорит: защищай слабых. Даже если эти слабые вчера были сильными и плохими.

Грым задумался. Таких сложных философских вопросов ему давно не задавали. Обычно к нему приходили или с мечом (и тогда он их съедал), или с просьбами (и тогда он их прогонял). А тут пришёл чудак в ржавых доспехах, с обломком меча и с очень странной логикой.

— Ты вообще кто? — спросил Грым. — По-настоящему.

— Я же сказал — рыцарь Людвиг.

— А почему доспехи ржавые?

— Долгая история.

— А почему без сапога?

— Ещё более долгая.

— А почему воняешь?

— Это не воняю. Это я в крапиву падал, в лужу падал, меня курица клевала, и ещё помоями облили. Боевые ароматы.

Грым принюхался.

— Помои — это удобрение, — сказал он неожиданно. — Моя бабушка говорила: если хочешь, чтобы золото блестело, натирай его навозом. А помои — это почти навоз. Так что ты, может, и полезный.

— Я полезный, — согласился Людвиг. — Я бандитов пришёл забирать. Чтобы они больше не мешали тебе и твоим племянникам.

— А кто мешать будет? — резонно заметил Грым. — Я их всех съем — и никто мешать не будет.

— Имидж испортишь, — вздохнул Людвиг. — Слушай, Грым. Ты же хочешь, чтобы люди перестали драконов бояться? Чтобы перестали камни кидать? Чтобы уважали?

— Хочу.

— Так если ты съешь этих десятерых, что люди подумают?

— Что я злой? — неуверенно предположил Грым.

— Что ты опасный, — поправил Людвиг. — Что с тобой нельзя договориться. Что ты просто монстр, а не разумное существо. А ты разумное?

— Разумное! — обиделся Грым. — Я в шахматы играю! Я философию люблю! Я даже стихи пытался писать, но рифма не идёт.

— Вот видишь. А если ты их отпустишь, да ещё и с миром, — Людвиг понизил голос, — то молва пойдёт. Что дракон Грым — справедливый. Что он прощает. Что с ним можно договориться. И к тебе перестанут с мечами ходить. Наоборот, придут с подарками. С золотом. С овцами. С...

— С шахматами? — оживился Грым.

— И с шахматами тоже.

Дракон задумался.

В углу пещеры бандиты затаили дыхание. Шепелявый даже перестал шепелявить от волнения. Косой смотрел куда-то в потолок, но, кажется, тоже волновался.

— А если я их отпущу, — медленно проговорил Грым, — они опять начнут драконят дразнить?

— Не начнут, — твёрдо сказал Людвиг. — Я лично прослежу. Я рыцарь. Если кто-то из них тронет хоть одного дракончика, я их сам найду и приведу к тебе обратно. В сжатом виде.

Грым посмотрел на Людвига с уважением.

— А ты сможешь? Ты же с обломком ходишь.

— С обломком я трёх разбойников победил, — напомнил Людвиг. — Веткой. И медведя заставил извиниться. И с волком договорился. И крапиву пережил. Я много чего могу.

— Крапиву — это серьёзно, — кивнул Грым. — Крапива злая. Я в детстве в неё упал — до сих пор вспоминаю с содроганием.

— Вот видишь. Мы с тобой родственные души.

Грым улыбнулся. У драконов улыбка выглядит страшновато — все зубы наружу и дым из ноздрей, — но Людвиг видал и не такое.

— Ладно, — сказал Грым. — Уговорил. Забирай своих бандитов. Но с условием.

— С каким?

— Чтобы они извинились. Сейчас. При тебе. И пообещали, что больше никогда.

Людвиг повернулся к бандитам.

— Слышали? — крикнул он. — Давай, стройся! По одному подходим и извиняемся!

Бандиты зашевелились. Первым подошёл Шепелявый.

— Прозтите, длакон, — прошамкал он. — Мы больше не будем. Честное слово.

— Развёрнутое, — потребовал Грым.

— Чего?

— Развёрнутое извинение. Чтобы чувствовалось.

Шепелявый замялся.

— Я... это... мы неплаво делали. Камни кидали. В маленьких. Нехолосо. Больше не повтолится.

— Принимается, — кивнул Грым. — Следующий.

Подошёл Косой. Он смотрел куда-то на сталагмит справа от дракона и старательно выговаривал:

— Извиняюсь. Перед тем, кто тут главный. Мы дураки. Камни — зло. Драконы — сила. Обещаю исправиться.

— Хорошо, — сказал Грым. — Хотя ты не на меня смотришь, но интонация правильная. Следующий!

Бандиты выстроились в очередь. Каждый старался как мог. Кто-то плакал. Кто-то клялся. Один даже предложил дракону долю от будущих грабежей, но Грым отказался:

— Я не беру взятки. Я принципиальный.

Когда последний бандит извинился, Грым удовлетворённо вздохнул.

— Ну всё, — сказал он. — Валите отсюда. И помните: если ещё раз увижу кого-то из вас рядом с драконятами — лично прилечу и съем. Без разговоров.

— Уйдём! — заверили бандиты. — Мы вообще в другой лес уйдём! Мы в монахи! Мы в запой! Мы...

— Валите, — махнул лапой Грым.

Бандиты пулей вылетели из пещеры.

В пещере остались только Людвиг и дракон.

— Спасибо, — сказал Грым. — Ты мне глаза открыл. Я думал, сила — в страхе. А она — в прощении.

— Ну, не совсем, — улыбнулся Людвиг. — Сила — в умении договариваться. Страх — он быстро проходит. А уважение остаётся.

— Мудро, — кивнул Грым. — Слушай, рыцарь, а может, останешься? В шахматы сыграем? У меня доска есть. Золотая. Сам ковал.

— Не могу, — вздохнул Людвиг. — Дела. Мне в деревню возвращаться. Отчитываться.

— Перед кем?

— Перед старостой. Он золото принял, но половину стоимости срезал. Сказал, что мокрое.

— Мокрое золото? — удивился Грым. — Золото не ржавеет. Он тебя обманул.

— Знаю. — Людвиг махнул рукой. — Но спорить бесполезно. Староста упрямый.

— Хочешь, я слетаю, поговорю с ним по-драконьи? — предложил Грым. — Минутное дело.

— Не надо, — поспешно сказал Людвиг. — Я сам разберусь. Тем более что там лошади разговорчивые, мне с ними интересно.

— С лошадьми? — удивился Грым. — Лошади — они сплетники ещё те. Моя бабушка говорила: если хочешь, чтобы тайна ушла в народ, расскажи лошади.

— Работает, — согласился Людвиг.

Они помолчали.

— Слушай, — сказал вдруг Грым. — А может, подружимся? Ты первый человек, с которым интересно разговаривать. Обычно либо орут, либо мечом машут, либо в обморок падают. А ты нормальный.

— Я тоже не против, — улыбнулся Людвиг. — Но у меня миссия. Я должен стать легендой. А для этого надо подвиги совершать. А если я с драконами дружу, какие подвиги?

— А какие у тебя планы? — заинтересовался Грым.

— Не знаю ещё. Пойду по миру. Буду искать приключения.

— А если приключения тебя найдут?

— Тоже вариант.

Грым задумался.

— Знаешь что, — сказал он. — Если будет трудно — свистни. Я услышу. Я тут главный по горам, у меня слух хороший. Прилечу, помогу.

— Спасибо, — растроганно сказал Людвиг.

— Не за что. Ты первый, кто не побоялся со мной разговаривать. И не пытался убить. Это дорогого стоит.

Они пожали друг другу руки. Вернее, Людвиг пожал драконий коготь, что было не очень удобно, но символично.

— Ну, я пошёл, — сказал Людвиг. — А ты тут... ну, не скучай.

— Приходи ещё, — махнул лапой Грым. — В шахматы сыграем. Я научу.

— Обязательно.

Людвиг вышел из пещеры.

Солнце уже садилось. Бандиты разбежались кто куда. Вокруг было тихо и мирно.

Людвиг сделал шаг.

И, конечно, споткнулся о камень.

— Да чтоб тебя! — крикнул он в пространство.

Камень обиженно буркнул:

— А я что? Я лежал себе, лежал. Никого не трогал. А этот пришёл, ногами машет, падает. Ещё и ругается.

— Прости, — вздохнул Людвиг. — Привычка.

— Нехорошая привычка, — проворчал камень. — Ты бы под ноги смотрел.

— Буду, — пообещал Людвиг.

И пошёл в сторону деревни.

Впереди была ночь, разговорчивые лошади и, наверное, новые приключения.

А сзади, на чёрной скале, сидел дракон Грым и смотрел ему вслед.

— Интересный человек, — сказал он сам себе. — Ржавый, но интересный.

И чихнул от умиления.

Прямо на проплывающее облако.

Глава 4

Людвиг возвращался в деревню и чувствовал себя... ну, как обычно. Уставшим, грязным и с новой веткой в волосах.

Но внутри было тепло.

Он спас бандитов. Он подружился с драконом. Он провёл сложнейшие переговоры и вышел победителем. Без меча. Без сапога. С обломком и чувством собственного достоинства.

— Эх, — мечтательно сказал Людвиг небу. — Вот бы сейчас кто-нибудь оценил. Какая-нибудь прекрасная дама. Или хотя бы та бабка с помоями. Чтобы сказала: «Какой вы герой, рыцарь Людвиг!»

— Герой, герой, — раздалось сверху.

Людвиг задрал голову. На ветке сидела Клара.

— А, это ты, — сказал Людвиг без особого удивления. — Следишь?

— А ты думал! — каркнула ворона. — Тут такие новости! Ты с драконом подружился! Весь лес гудит! Белки в шоке! Волк требует подробностей! Крапива заявила, что если ты с драконом дружишь, то она тебя прощает!

— Крапива прощает? — удивился Людвиг. — С чего бы?

— Уважение, — важно сказала Клара. — Драконов в лесу уважают. А если ты друг дракона, значит, и тебя уважать надо. Лесной закон.

— У леса есть законы?

— А ты думал! — фыркнула ворона. — У нас всё по понятиям. Кого уважать, кого клевать, кого в обмороке изображать, чтобы не трогали. Вон берёза до сих пор от тебя прячется, но уже не так сильно. Привыкает.

Людвиг посмотрел на берёзу. Берёза стояла метрах в тридцати от тропинки и делала вид, что она всегда там росла.

— А чего она так далеко?

— Боится, — объяснила Клара. — Ты ж её напугал тогда. Она теперь думает, что все рыцари опасные. Я ей объясняю, что ты особенный, но деревья туго соображают. У них мыслительный процесс медленный. Пока подумают — век пройдёт.

— А долго она будет бояться?

— Пока не привыкнет. Лет сто. Для дерева это нормально.

Людвиг покачал головой и пошёл дальше.

До деревни он добрался уже к вечеру.

Деревня Гнилые Пни встретила его настороженным молчанием. Но теперь в этом молчании чувствовалось уважение. Люди выходили из домов и смотрели на него с интересом.

— Смотрите, — шептались они. — Идёт. Живой. От дракона вернулся.

— А где бандиты?

— Наверное, спас.

— Не может быть.

— Может. Говорят, он с драконом подружился.

— Врёшь!

— Клара сказала. А Клара врать не будет, она ворона ответственная.

Людвиг гордо шёл по главной улице (вернее, по единственной улице, которая считалась главной, потому что других не было). Он старался не спотыкаться. Получалось плохо, но он держался.

Из толпы выскочил главарь «Ржавых Бутс». Тот самый, который прятался в карьере.

— Живой! — заорал он. — Ребята, это он! Это тот самый рыцарь! Он наших спас!

— Каких наших? — спросил кто-то.

— Которых дракон утащил! Я же говорил, что он пошёл к дракону! Я же говорил! А вы не верили!

Толпа загудела.

Из-за спин начали выходить спасённые бандиты. Помятые, перепуганные, но живые. Шепелявый улыбался беззубым ртом. Косой смотрел куда-то в небо, но тоже улыбался.

— Он нас спас! — заявил Шепелявый. — Он с длаконом договолился! Мы теперь свободные!

— И обещали больше не грабить, — добавил Косой, глядя на колодец.

— Обещали! — подтвердили остальные.

Толпа ахнула.

На крыльцо вышел староста. Маленький, лысый, с хитрыми глазками. Но сейчас в его глазах было что-то новое. Что-то похожее на уважение.

— Значит, правда? — спросил он. — Ты с драконом договорился?

— Договорился, — скромно ответил Людвиг. — Грым его зовут. Нормальный дракон. Нервный немного, но внутри добрый.

— И бандитов отпустил?

— Отпустил. Они извинились. Обещали больше не обижать драконят.

— Драконят? — не понял староста.

— Долгая история, — махнул рукой Людвиг. — Главное — все живы.

Староста задумался. Потом неожиданно снял шапку и поклонился.

— Прости, рыцарь, — сказал он. — Я был не прав. И с золотом погорячился, и с помоями, и вообще. Ты настоящий герой.

Толпа зааплодировала.

Людвиг аж покраснел от счастья.

— Да ладно, — сказал он смущённо. — Я просто делал свою работу.

— Какую работу? — не понял староста.

— Рыцарскую. Защищать слабых, помогать нуждающимся, договариваться с драконами. Обычное дело.

— Обычное? — переспросил кто-то из толпы.

— Ну, для меня — да.

Толпа зауважала ещё сильнее.

Вечером в деревне устроили праздник.

Накрыли столы. Вынесли пиво, мясо, овощи. Даже курица Клуша пришла — правда, сидела на заборе и критиковала организацию:

— Пироги какие-то плоские. Мясо жёсткое. Пиво тёплое. Я бы лучше сделала.

— Так ты курица, — заметил Людвиг, протягивая ей кусок хлеба. — Ты не умеешь пиво варить.

— Не умею, — согласилась Клуша. — Но покритиковать могу. Это моё право.

— Критикуй, — разрешил Людвиг. — Мне не жалко.

Клуша склевала хлеб и удовлетворённо закудахтала.

Подошла Гнедая. Та самая лошадь из конюшни.

— Ну что, рыцарь, — сказала она. — Рассказывай. Как там дракон?

— Нормально. В шахматы предлагал сыграть. В следующий раз схожу.

— В следующий раз? — удивилась лошадь. — Ты ещё собираешься к нему?

— А почему нет? Мы же подружились.

Лошадь задумалась.

— Странный ты, Людвиг. Обычно люди после встречи с драконом либо не возвращаются, либо зарекаются. А ты — подружился.

— А что такого? — пожал плечами Людвиг. — Дракон — он как человек. Только большой, чешуйчатый и огнём плюётся. А так — обычный. У него проблемы, переживания, племянники обидчивые. Чем не собеседник?

— Логично, — кивнула лошадь. — Ладно, пойду другим расскажу. А то не поверят.

Она ушла.

Подошёл староста с кружкой пива.

— Слушай, Людвиг, — сказал он. — А может, останешься у нас? Будешь местным героем. Мы тебе дом дадим, еду, коня...

— Коня? — оживился Людвиг. — А можно?

— Можно. У нас есть один. Правда, старый. И разговорчивый. Но конь хороший.

— Разговорчивый — это даже лучше, — улыбнулся Людвиг. — Мне с неразговорчивыми скучно.

— Так остаёшься?

Людвиг задумался.

С одной стороны — дом, еда, конь, уважение. С другой стороны — он ещё не легенда. Он только начал. А легенды не сидят на месте. Легенды путешествуют, совершают подвиги, попадают в переделки.

— Спасибо, — сказал он наконец. — Но не могу. Мне надо дальше идти.

— Куда?

— Не знаю. Куда глаза глядят. Где приключения найдутся.

Староста вздохнул.

— Жаль. Ты хороший парень. Хоть и ржавый.

— Это камуфляж, — в сотый раз за день объяснил Людвиг.

— Ну-ну, — улыбнулся староста. — Ладно, хоть переночуй. А утром в путь.

— Переночую, — согласился Людвиг.

Ночь в конюшне была шумной.

Лошади обсуждали его подвиги. Крысы (которые тоже разговаривали, но очень тихо, чтобы лошади их не затоптали) просили подробностей про дракона. Даже солома шелестела с интересом:

— А он правда такой большой? А чешуя правда блестит? А он правда обещал прилететь, если свистнуть?

— Правда, — отвечал Людвиг, лёжа на сене. — Всё правда.

— Счастливый ты, — вздыхала солома. — С драконами дружишь. А мы тут лежим, нас топчут, жуют, в навоз превращают. Никакой романтики.

— Зато вы полезные, — утешил Людвиг. — Без вас лошадям холодно. И коровам. И вообще.

— Это да, — согласилась солома. — Мы важные. Но с драконом не сравнить.

Людвиг улыбнулся в темноте и закрыл глаза.

Утром его провожали всей деревней.

Староста вручил ему новый меч. Не ахти какой, но хотя бы не сломанный. Гнедая дала подкову на удачу (свою, старую, но она сказала, что это работает). Бабка Грета (та самая, с помоями) вынесла пирожков.

— В дорогу, — сказала она. — Чтоб не голодал. И прости за помои. Не хотела.

— Бывает, — великодушно сказал Людвиг.

Клуша подошла попрощаться.

— Ты это, — сказала она. — Если встретишь красивого петуха, свистни. Я хоть и старая, но ещё о-го-го.

— Обязательно, — пообещал Людвиг.

Даже Клара прилетела.

— Слушай, ржавый, — каркнула она. — Ты это... не пропадай. Лес без тебя скучать будет. Сплетен меньше.

— Буду заходить, — улыбнулся Людвиг.

— Ну-ну, — хмыкнула ворона. — Смотри, обещание не забудь.

И улетела.

Людвиг взвалил на плечо мешок с пирожками, поправил новый меч, погладил подкову в кармане и зашагал прочь из деревни.

У околицы он обернулся.

Деревня Гнилые Пни стояла на пригорке. Люди махали ему руками. Лошади махали хвостами. Даже деревья слегка шевелили ветками — то ли от ветра, то ли от уважения.

— Красиво, — сказал Людвиг сам себе. — Прямо как в легендах.

Он улыбнулся, развернулся и пошёл дальше.

Споткнулся. Упал. Встал.

— Чтоб тебя! — крикнул он корню.

Корень обиженно заскрипел:

— А я что? Я вообще не при делах. Ты сам не смотришь под ноги.

— Буду смотреть, — пообещал Людвиг.

И пошёл дальше.

В новую главу своей жизни.

Где его ждали новые подвиги, новые приключения и, конечно, новые разговорчивые существа.

А как иначе?

Ведь он — рыцарь Людвиг.

Рыцарь Неудач.

И это только начало.

Глава 5

Людвиг шёл по лесу и чувствовал себя героем.

Ну, как героем. Он только что победил трёх разбойников (веткой), договорился с волком (отдал пирожок) и пережил ночь в конюшне, где лошади обсуждали его подвиги до самого утра. Всё шло неплохо. Даже карта, которую дала баба Яга, перестала обижаться и иногда подсказывала дорогу.

— Слушай, карта, — сказал Людвиг, разворачивая пергамент. — А далеко ещё до города?

— До какого? — лениво спросила карта.

— Ну, до какого-нибудь. Где приключения.

— Приключения ему подавай, — проворчала карта. — Иди прямо. Там тракт. По тракту кого хочешь встретишь. И разбойников, и купцов, и всяких странных личностей.

— Разбойников мне не надо, — вздохнул Людвиг. — Я их уже три банды победил. Мне бы что-то посерьёзнее.

— Посерьёзнее? — усмехнулась карта. — Ну, иди в Миринед. Говорят, там беда. Дракон, кажется, или что-то похуже.

— Дракон? — оживился Людвиг. — Это хорошо. Я с драконами умею.

— С одним умеешь, — уточнила карта. — А этот, говорят, злой. Не любит разговоров.

— Посмотрим, — улыбнулся Людвиг. — Показывай дорогу.

Тракт оказался широким, пыльным и полным народу. Купцы с телегами, крестьяне с мешками, какие-то странные типы в плащах. Людвиг шагал по обочине, стараясь никому не мешать, но всё равно на него косились.

— Смотрите, — шептались люди. — Рыцарь. Ржавый. Без сапога.

— Может, он из тех, кто с драконом дрался?

— Какой там дракон. Такого и козёл забодает.

Людвиг делал вид, что не слышит. Он привык.

— Эй, ржавый! — окликнули его с телеги.

Людвиг обернулся. На телеге сидел здоровенный мужик с окладистой бородой и вез бочки с чем-то.

— Чего тебе? — спросил Людвиг.

— А ты и правда рыцарь?

— Правда.

— А чего без сапога?

— Долгая история.

— А доспехи почему ржавые?

— Камуфляж.

Мужик хмыкнул, но спорить не стал.

— Садись, подвезу. До Миринеда полдня пути. Пешком устанешь.

— Спасибо, — обрадовался Людвиг и запрыгнул на телегу.

Телега тронулась. Бочки закачались, заурчали.

— Ты чего везёшь? — спросил Людвиг.

— Пиво, — гордо ответил мужик. — Лучшее в этих краях. Меня Гуннаром зовут.

— Людвиг.

— Знаю. Весь лес про тебя говорит. С драконом подружился, говоришь?

— Подружился.

— И как он?

— Нормальный. Нервный немного, но внутри добрый.

— А этот, в Миринеде, говорят, совсем другой, — покачал головой Гуннар. — Злой. Деревни жжёт, скот ворует. Уже полгода люди мучаются.

— Никто не справился?

— Пятерых рыцарей съел. Трое сбежали. Один вообще в лес ушёл, теперь с деревьями разговаривает.

— С деревьями — это нормально, — заметил Людвиг. — Они разговаривают.

Гуннар посмотрел на него с подозрением.

— Ты вообще из нашего мира?

— Из вашего, — улыбнулся Людвиг. — Просто я привык, что все разговаривают. Деревья, звери, карты, даже бочки, наверное.

Он постучал по ближайшей бочке.

— Эй, есть кто?

— Отстань, — раздалось из бочки. — Я пенюсь. Не до тебя.

Гуннар поперхнулся.

— Она... она говорит?

— А ты не знал? — удивился Людвиг. — В твоём пиве, наверное, дрожжи живут. Они весёлые, но болтливые.

— Я думал, это у меня от переутомления, — пробормотал Гуннар.

— Нет, это нормально. Привыкнешь.

К Миринеду они подъехали уже к вечеру.

Город открылся за поворотом — высокие стены, башни, золотые купола. Красивый. Богатый. Но настороженный.

Ворота были закрыты. На стенах — стража с луками. Над городом висело что-то тяжёлое, тревожное.

— Что случилось? — спросил Людвиг у первого же стражника.

— А ты кто такой? — настороженно спросил тот.

— Рыцарь Людвиг. Помощь предлагаю.

Стражник оглядел его доспехи, отсутствие сапога, ветку в волосах (новую, только что с какого-то куста).

— С такой помощью, — буркнул он, — лучше бы не предлагал. Но раз пришёл... Проходи. Только без глупостей.

Ворота открылись. Людвиг вошёл.

Город внутри оказался ещё красивее. Широкие улицы, каменные дома, фонтаны. Но людей почти не было. Все сидели по домам, ставни закрыты, двери на запоре.

— Прячутся, — объяснил Гуннар. — Дракон каждую неделю прилетает. То овец утащит, то дом спалит, то ещё что. Люди боятся.

— А правитель?

— В замке сидит. Тоже боится. Уже всех рыцарей перезвал — никто не помог. Теперь, говорят, собирается дань платить.

— Какую дань?

— Золото. Скот. И... — Гуннар запнулся. — И девушек. Самых красивых. Дракон требует.

Людвиг остановился.

— Девушек? Зачем?

— Кто ж его знает. Может, ест. Может, в прислуги забирает. Может, в жёны. Говорят, он умный. Разговаривает.

— Вот и отлично, — твёрдо сказал Людвиг. — Раз разговаривает, значит, можно договориться.

— Ты с ума сошёл? — вытаращился Гуннар. — Этот дракон не Грымка твой. Он злой. Он пять рыцарей съел!

— А я не рыцарь, — улыбнулся Людвиг. — Я — Рыцарь Неудач. Меня даже драконы боятся.

— Чего?

— Невезения моего боятся. Медведь, вон, извинился и ушёл. Волк пропустил. Разбойники сами сдались. Может, и этот дракон испугается.

Гуннар посмотрел на него долгим взглядом.

— Ты или храбрец, — сказал он наконец, — или сумасшедший.

— Третье, — улыбнулся Людвиг. — Я рыцарь.

Они пошли к замку.

По дороге Людвиг внимательно смотрел по сторонам. Город был странный. Слишком тихий для такого богатого места. Слишком напуганный. И над ним, даже сквозь облака, чувствовалось что-то тяжёлое. Тёмное. Злое.

— А где сейчас дракон? — спросил Людвиг.

— Улетел, — ответил Гуннар. — Но скоро вернётся. Он всегда возвращается, когда за данью.

— Когда?

— Через три дня. Будет выбор. Самую красивую девушку из города выберут и оставят за воротами. Он прилетит и заберёт.

— И вы согласны?

— А что делать? — вздохнул Гуннар. — Пробовали сопротивляться. Он тогда полгорода спалил. Теперь платим. Чтобы хоть кто-то выжил.

Людвиг сжал кулаки.

— Не будет никакой дани, — сказал он. — Я с ним поговорю.

— Ты хоть раз видел дракона? — усмехнулся Гуннар.

— Видел. И разговаривал.

— Другого дракона. Злого.

— Драконы не рождаются злыми, — уверенно сказал Людвиг. — Их делают злыми. Обижают, дразнят, нападают. Может, и этот просто обиженный.

— Ты философ, — покачал головой Гуннар. — Или дурак. Я ещё не понял.

— И то, и другое, — согласился Людвиг. — Ладно, веди к правителю. Хочу узнать всё про этого дракона. И про город. И про то, что здесь на самом деле происходит.

В замок их пустили не сразу.

Правитель Миринеда, старый герцог Альбрехт, был в депрессии. Он сидел в тронном зале, смотрел в окно на чёрную тучу, которая клубилась за городом, и пил вино.

— Ваша светлость, — сказал стражник. — Там рыцарь. Говорит, помочь хочет.

— Ещё один, — простонал герцог. — Сколько их уже было? Пять? Шесть? Всех съели.

— Этот говорит, что с драконами разговаривает.

Герцог повернул голову. Посмотрел на Людвига. На доспехи. На отсутствие сапога. На ветку.

— Разговаривает? — переспросил он. — С драконами?

— Да, ваша светлость, — поклонился Людвиг. — Уже есть опыт. С Грымом, Чёрным драконом, подружился. Он теперь меня в гости ждёт. В шахматы играть.

— В шахматы? — Герцог отставил кубок. — Ты шутишь?

— Никак нет. Грым — дракон серьёзный, но справедливый. Если с ним по-хорошему, он и простит, и поможет.

— А этот не такой, — покачал головой герцог. — Этого зовут Ворг. Он прилетел полгода назад. Сначала просто охотился в окрестностях. Потом начал требовать дань. Потом — девушек. Мы пытались сопротивляться, но он спалил предместья. Мы нанимали рыцарей, но...

— Всех съел, — закончил Людвиг. — Я слышал.

— Трое сбежали, — уточнил герцог. — Один сошёл с ума. Двое погибли. А одного мы даже похоронить не смогли — от него только шлем остался.

— Понятно, — кивнул Людвиг. — А где он живёт?

— В горах. За Чёрным хребтом. Там у него логово.

— Туда я и пойду, — твёрдо сказал Людвиг.

— Ты с ума сошёл? — герцог вскочил. — Он же тебя убьёт!

— Посмотрим, — улыбнулся Людвиг. — У меня есть план.

— Какой?

— Поговорить.

Герцог сел обратно.

— Ты дурак, — сказал он устало.

— Мне уже говорили. — Людвиг не обиделся. — Но вы не волнуйтесь, ваша светлость. Я справлюсь.

— Справлялся тут один, — буркнул герцог. — Тоже разговаривать хотел. Мы до сих пор его заклинания с пола оттираем.

— У меня есть преимущество, — сказал Людвиг.

— Какое?

— Мне всегда не везёт. — Людвиг подумал и добавил: — Но не везёт так, что в итоге всё получается. Я вчера с разбойниками дрался — меч выпал, зато берёза их побила. Неделю назад с медведем — упал в крапиву, а медведь извинился. С Грымом вообще — полбанды спас, а он мне спасибо сказал. Может, и с Воргом так же выйдет.

Герцог посмотрел на него долгим взглядом.

— Ладно, — сказал он. — Иди. Но если вернёшься живым — я тебя озолочу. Если нет... ну, тогда нет.

— Вернусь, — уверенно сказал Людвиг. — Я всегда возвращаюсь.

Он развернулся и вышел.

На улице его ждал Гуннар.

— Ну что? — спросил тот.

— Иду к дракону, — сказал Людвиг. — Завтра с утра.

— А сегодня?

— А сегодня я хочу посмотреть на город. И на тучу.

Людвиг поднял голову.

Туча за городом выросла. Стала огромной, чёрной, с багровыми проблесками внутри. Она двигалась против ветра. Она жила своей жизнью.

— Что это? — спросил Людвиг, чувствуя, как холодок бежит по спине.

— Не знаю, — ответил Гуннар. — Появилась неделю назад. Растёт каждый день. Дракон прилетает оттуда. Может, это его логово? Или что-то похуже.

Людвиг смотрел на тучу.

В её глубине, там, где багровые проблески, ему почудились очертания. Крылья. Не у одного дракона. У целой стаи. Или что-то одно, огромное, что больше любого дракона, которого он видел.

— Значит, так, — сказал Людвиг тихо. — Завтра иду.

Он посмотрел на свои доспехи. На меч. На карту. На пирожки, которых осталось всего два.

— А сегодня, — добавил он, — надо выспаться. Завтра будет тяжёлый день.

Ночь в Миринеде была тревожной.

Людвиг спал в конюшне (традиция, видимо), и лошади шептались всю ночь:

— Ты слышал? Новый рыцарь пришёл. К дракону собрался.

— Дурак, наверное.

— Говорят, он с другим драконом дружит. Может, и этот уговорит?

— Ворга не уговоришь. Он злой. Он всех съест.

— А этого съест? Он же маленький. И ржавый. Несъедобный.

— Посмотрим.

Людвиг слушал и улыбался.

— Не съест, — сказал он в темноту. — Я с ним поговорю. А если не захочет — у меня есть план.

— Какой? — спросила ближайшая лошадь.

— Невезение. Оно меня никогда не подводило. И на этот раз не подведёт.

Лошадь задумалась.

— Странная у тебя тактика, рыцарь.

— Зато работает, — зевнул Людвиг.

И закрыл глаза.

Завтра он пойдёт к дракону.

Завтра он спасёт город.

Завтра он станет на шаг ближе к своей мечте — стать легендой.

А там, за городом, росла огромная чёрная туча. И в её глубине кто-то ждал.

Глава 6

Граница света и тьмы была ближе, чем казалось.

Туча, которую Людвиг видел из города, теперь нависала прямо над головой. Она не была похожа на обычную грозу. Она была... живой. Чёрные массы клубились, перетекали сами в себя, и внутри, в самой глубине, что-то пульсировало багровым, как сердце больного зверя.

— Ну и местечко, — сказал Людвиг, стараясь, чтобы голос звучал бодро. Получалось не очень.

— Я же говорил, — мрачно ответил Грым. Дракон стоял рядом, на самом краю, где кончалась зелёная трава и начиналась выжженная, мёртвая земля. Его крылья были сложены, но кончики нервно подрагивали. — Здесь не место живому.

— А мы живые?

— Пока да. — Грым посмотрел на него. — Ты уверен, что хочешь туда? Я чувствую... там смерть. Много смерти. И что-то ещё.

— Что?

— Не знаю. Что-то древнее. Злое. Оно ждёт.

Людвиг посмотрел на чёрную стену. Она не была сплошной — в ней виднелись разрывы, проходы, но за ними была только тьма. Никакого света. Никакой надежды.

— Ждёт, значит, — сказал Людвиг. — А мы пойдём. Вместе?

— Вместе, — кивнул Грым. — Но если что — убегай. Я тебя прикрою.

— А ты?

— Я большой. Менять сложнее.

Людвиг хотел возразить, но передумал. Спорить с драконом в такой момент — глупость. А он, хоть и Рыцарь Неудач, но не дурак.

— Пошли, — сказал он.

Они вошли в тучу.

Мир изменился сразу.

Свет погас. Небо исчезло. Вокруг был только холодный, липкий мрак, который, казалось, просачивался сквозь доспехи, сквозь кожу, сквозь самую душу.

— Грым? — позвал Людвиг.

— Я здесь, — ответил дракон. Голос его звучал глухо, словно издалека. — Дыши. Не бойся. Это просто тьма.

— Просто тьма, — повторил Людвиг. — Она... живая?

— Похоже на то.

Они шли дальше. Земля под ногами стала другой — не твёрдой, а зыбкой, словно они ступали по чему-то, что может в любую минуту разверзнуться.

И тут они услышали шёпот.

Множество голосов. Тихих, злых, шипящих. Они звучали со всех сторон, переплетались, накладывались друг на друга.

— Сюда... иди сюда...

— Останься... здесь так хорошо...

— Твой друг тебя бросит... он улетит... останься с нами...

— Не слушай, — рявкнул Грым. — Это ложь.

— Я знаю, — ответил Людвиг, хотя в груди неприятно сжалось. — Они просто голоса.

— Они не просто голоса, — мрачно сказал дракон. — Смотри.

В темноте зажглись огни. Мерзкие, зеленоватые, они плыли в воздухе, собираясь в кучки, формируя очертания.

Людвиг выхватил меч.

— Что это?

— Нечисть, — коротко ответил Грым. — Мертвечина. Та, что не нашла покоя. Их здесь много.

Огни сгустились в фигуры. Людвиг увидел людей. Вернее, то, что когда-то было людьми. Серые, разлагающиеся тела, пустые глазницы, рваные раны. В руках — ржавые мечи, топоры, колья.

— Они были рыцарями, — тихо сказал Грым. — Те, кто пришёл до тебя. Те, кого Ворг убил.

— И они теперь...

— Служат тому, кто здесь главный. Не Воргу. Чему-то более тёмному.

Мёртвые рыцари двинулись вперёд. Медленно. Неотвратимо. Их было много. Десятки. Может, сотни.

— Грым, — сказал Людвиг, сжимая меч. — У тебя есть план?

— План? — Дракон усмехнулся, и из его пасти вырвался язык пламени, осветивший тьму. — План простой: жечь и не давать себя сожрать.

— Звучит неплохо, — сказал Людвиг и шагнул вперёд.

Битва началась.

Грым ударил первым. Стена огня вырвалась из его пасти, накрывая ближайших мертвецов. Те загорелись, но не остановились. Они шли, горя, с мечами наготове.

— Они не чувствуют боли! — крикнул Грым.

— Я заметил! — крикнул в ответ Людвиг, рубя ближайшего рыцаря. Меч вошёл в гнилую плоть легко, слишком легко. Мертвец упал, но тут же на его месте возникли двое.

— Их слишком много! — Грым бил хвостом, сметая десятки, но на их место приходили новые. — Откуда они берутся?!

— Из тьмы! — понял Людвиг. — Она их рождает!

Он рубанул ещё одного. И ещё. Меч в его руке стал тяжёлым, руки уставали, но он не останавливался. Рядом ревел Грым, изрыгая пламя, круша мёртвых хвостом и когтями.

— Людвиг! — крикнул дракон. — Сзади!

Людвиг обернулся. Три мертвеца занесли над ним мечи.

Он не успел увернуться.

Мечи опустились.

И сломались.

Все три.

Прямо в воздухе, не коснувшись его.

— Что? — не понял первый мертвец (или тот, кем он был при жизни).

— Не везёт, — улыбнулся Людвиг и рубанул его по шее. — хотя обычно всегда не везёт.

Он развернулся к остальным. Двое других мертвецов, глядя на обломки мечей в своих руках, как-то растерянно замерли. Этого хватило, чтобы Грым снёс их одним ударом хвоста.

— не хороший у тебя дар, — прохрипел дракон, отплёвываясь пеплом.

— Не дар, — поправил Людвиг. — Проклятие. Но сегодня оно работает на нас.

Они бились долго. Людвиг сбился со счёта — сколько мертвецов упало от его меча, сколько сгорело в пламени Грыма, сколько просто рассыпалось от одного прикосновения его невезения. Мечи ломались, доспехи ржавели на глазах, сами мертвецы спотыкались и падали, едва приближаясь к нему.

— Назад! — крикнул Грым, выпуская очередную стену огня.

Мертвецы отступили. Впервые. Не потому, что испугались — они не умели бояться. А потому, что тьма, породившая их, дала новую команду.

Они расступились.

Образовался проход.

И по этому проходу кто-то шёл.

Сначала Людвиг увидел только тень. Высокую, тощую, сгорбленную. Потом тень обрела форму. Человек. Вернее, то, что когда-то было человеком. В чёрном плаще, с посохом, с лицом, скрытым глубоким капюшоном. Он шёл медленно, но каждый его шаг отдавался в земле глухим, могильным стуком.

Грым зарычал. По-настоящему. Так, как рычат только драконы, чувствуя смертельную угрозу.

— Не подходи, — предупредил он.

— Не подойду, — ответил голос из-под капюшона. Голос был старым, сухим, как пересохшее русло реки. — Зачем? Вы уже пришли. Сами.

Незнакомец поднял голову. Людвиг увидел лицо. Или то, что от него осталось. Кожа, серая, натянутая на кости. Глаза — две чёрные пустоты, в которых клубилась тьма.

— Кто ты? — спросил Людвиг, сжимая меч.

— Я? — усмехнулся незнакомец. — Я тот, кто был забыт. Тот, кого похоронили, но он не умер. Тот, кто вернулся, чтобы забрать своё.

— Ты некромант, — понял Грым. — Тот, кто поднял эту тьму. Кто призвал мертвецов.

— Мудрый дракон, — кивнул некромант. — Жаль, что ты умрёшь первым. Твоя кровь, твоя сила — они нужны мне. Воргу нужны. Для ритуала.

— Воргу? — переспросил Людвиг. — Ты его контролируешь?

— Контролирую? — Некромант рассмеялся. Сухой, страшный смех. — Нет. Ворг мой слуга. Мой пёс. Я поднял его из пепла, я дал ему силу, я сделал его тем, кем он стал. А он служит мне. Как эти, — он обвёл рукой мёртвых рыцарей. — Как скоро будете служить вы.

— Не будет, — твёрдо сказал Людвиг. — Я рыцарь. Я не служу мертвецам.

— Рыцарь? — Некромант склонил голову. — Рыцарь в ржавых доспехах, без сапога, с обломком? Ты даже не понимаешь, куда пришёл. Это граница. Здесь кончается жизнь. Здесь начинается моё царство. И ты...

Он поднял руку.

В туче, высоко над ними, что-то шевельнулось. Огромное. Крылатое. Чёрное.

Людвиг задрал голову.

Над ними, в багровых разрывах тучи, кружил дракон. Не Грым. Крупнее. Темнее. Его чешуя не блестела — она впитывала свет, становилась частью тьмы. Глаза горели красным, как угли в пепелище. И в этих глазах не было ничего живого.

— Ворг, — прошептал Грым. — Он стал... он уже не дракон. Он... тварь.

— Он моя лучшая тварь, — довольно сказал некромант. — И сегодня он получит новый дар. Кровь дракона и душу рыцаря. Ритуал почти завершён. Осталось только...

Он сделал шаг вперёд.

Людвиг поднял меч.

Грым выпустил струю огня, но некромант даже не пошевелился — пламя рассеялось в метре от него, поглощённое тьмой.

— Бесполезно, — сказал некромант. — Здесь моя сила. Моя земля. Мои мертвецы. И мой дракон.

Ворг сделал круг. Низко. Очень низко. Его крылья рассекали тьму, и от каждого взмаха земля содрогалась.

— Сейчас, — сказал некромант, и в его голосе зазвучало торжество. — Сейчас вы станете частью моего царства. Навсегда.

Он поднял посох.

Тьма сгустилась.

Мертвецы зашевелились.

Ворг начал снижаться.

Людвиг переглянулся с Грымом.

— Убегай, — сказал дракон.

— Не брошу, — ответил Людвиг.

— Тогда умрём вместе.

— Умрём, — согласился Людвиг. — Но сначала попробуем.

Он шагнул вперёд, заслоняя дракона собой. Меч в его руке дрожал — не от страха, от напряжения. Но он стоял.

Некромант смотрел на него сверху вниз. Пустые глаза, серая кожа, улыбка, которая не сулила ничего, кроме смерти.

— Зря ты пришёл, — сказал некромант. Голос его стал тише, но от этого — страшнее. — Зря...

Глава 7

Тьма внутри была тёплой.

Людвиг не ожидал этого. Он думал, что смерть — это холод. Или боль. Или пустота. Но здесь было тепло. И спокойно. И не хотелось никуда идти, ничего делать, ни о чём думать.

— Хорошо, — сказал он. Или не сказал. Голоса больше не было. Были только мысли. Тёплые, тягучие, как смола.

— Хорошо, — согласилась тьма. Она была везде. Вокруг, внутри, между.

Людвиг попробовал вспомнить, как его зовут. Получилось не сразу. Имя ускользало, тонуло в этой приятной темноте.

— Л... Лю... — начал он.

— Не важно, — сказала тьма. — Теперь ты мой.

— Твой, — согласился Людвиг. Это было правильно. Это было естественно. Зачем иметь своё имя, если можно быть частью чего-то большего?

— Встань, — приказала тьма.

Людвиг встал.

Он не чувствовал тела. Не чувствовал доспехов, меча, ветки в волосах. Он вообще ничего не чувствовал. Только тепло и покой.

— Возьми меч, — сказала тьма.

Он взял. Рука сжала рукоять. Меч больше не был ржавым. Он стал чёрным, как сама тьма, и на его лезвии не отражалось даже того слабого света, что ещё теплился где-то далеко.

— Хорошо, — повторила тьма. — Теперь ты мой рыцарь. Мой слуга. Моя рука.

— Твоя рука, — эхом отозвался Людвиг.

Где-то далеко, за пределами тьмы, кто-то кричал. Громко. Отчаянно. Людвиг слышал этот крик, но не понимал слов. Они не имели значения. Ничего не имело значения, кроме тепла и покоя.

— Грым, — прошептал кто-то внутри. Чужой голос. Ненужный. — Грым, беги...

— Зачем бежать? — удивилась тьма. — Здесь хорошо. Останься.

— Останься, — повторил Людвиг.

Крик затих.

Или его заглушила тьма.

— Ты готов? — спросила тьма.

— Готов, — ответил Людвиг.

— Тогда встань рядом с остальными.

Он оглянулся. Вокруг, в темноте, стояли другие. Серые, молчаливые, с пустыми глазами. Рыцари, которые пришли до него. Те, кого Ворг убил. Те, кто стал частью тьмы.

— Мы ждём, — сказал один из них. Или не сказал. Мысль просто возникла в голове Людвига.

— Ждём, — согласился он.

— Чего? — спросил кто-то. Может, он сам.

— Приказа, — ответила тьма.

И они замерли.

Тысяча серых рыцарей. И один — в ржавых доспехах, без сапога, с чёрным мечом в руке.

Слуги некроманта.

Слуги тьмы.

А где-то наверху, над тучей, кружил Ворг. Его глаза горели красным, и в их глубине, где-то очень далеко, теплилась последняя искра того, кем он был когда-то.

Но искра гасла.

А тьма ждала.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ

Продолжение следует...