Рыцарь неудач 2

Часть первая. Глава 1

Деревня Заречье встретила их тишиной.

Птицы не пели. Собаки не лаяли. Даже ветер затих, будто чувствовал — сейчас начнётся что-то, что лучше не видеть и не слышать.

— Обойти с двух сторон, — скомандовал Людвиг. Голос его звучал глухо, как из бочки. — Никого не выпускать.

Серые рыцари молча разошлись. Они не задавали вопросов. Они вообще не разговаривали. Только Людвиг иногда позволял себе слова. Тьма не запрещала. Тьме было всё равно.

— Эй, — раздалось с крыши.

Людвиг поднял голову.

На крыше крайней избы сидела ворона. Чёрная. Наглая. Очень знакомая.

— Ты, — сказал Людвиг.

— Я, — ответила Клара. — А ты... ты, что ли, ржавый?

— Нет, — соврал Людвиг.

— Врёшь, — каркнула ворона. — Я тебя за версту чую. От тебя раньше помоями воняло, а теперь — серой. Но глаза те же. Глупые.

— Уходи, — сказал Людвиг. — Здесь будет...

— Нечисто? — закончила Клара. — Я знаю. Я за вами давно слежу. Ты теперь плохой, да?

— Я теперь никакой.

— Ага, — усмехнулась ворона. — А сам деревню грабить пришёл. Это как называется?

— Работа.

— Работа у него, — фыркнула Клара. — Слушай, ржавый. Ты там, внутри, ещё есть?

Людвиг молчал.

— Ладно, — вздохнула ворона. — Я полечу. Но если ты вдруг вспомнишь, как тебя зовут... ты знаешь, где меня найти.

Она взмахнула крыльями и улетела.

Людвиг смотрел ей вслед. Что-то внутри шевельнулось. Тёплое. Живое. Он подавил это чувство, как учил некромант.

— Вперёд, — сказал он серым рыцарям.

И они пошли.

Заречье пало быстро.

Крестьяне не сопротивлялись. У них не было оружия. Не было рыцарей. Не было даже собак, потому что собак серые рыцари убили первыми.

— Зачем? — спросил Людвиг.

— Они лаяли, — ответил один из серых. — Мешали.

Людвиг хотел сказать, что собаки тоже разговаривают, что у каждой есть имя и характер, что однажды он встретил пса, который рассказывал анекдоты. Но не сказал. Потому что это было из прошлой жизни. А прошлой жизни больше нет.

Он вошёл в дом старосты.

Староста стоял на коленях. Рядом с ним — жена. Дети. Двое. Мальчик и девочка.

— Пощадите, — прошептал староста. — Возьмите золото. Возьмите скот. Только детей не трогайте.

— Дети тоже станут серыми, — равнодушно сказал Людвиг. — Все станут. Это милосердие.

— Милосердие? — Староста поднял голову. — Ты называешь это милосердием?

— Я называю это так, как сказал хозяин.

Староста посмотрел ему в глаза. Долго. Внимательно.

— Ты не похож на других, — сказал он. — Ты смотришь на нас, будто знаешь. Будто жалеешь.

— Не жалею, — отрезал Людвиг.

— А что тогда? — Староста кивнул на его руку. — У тебя палец дёргается. На рукояти. Ты не хочешь нас убивать.

Людвиг посмотрел на свою руку. Палец и правда дёргался. Мелко. Нервно. Он не приказывал ему дёргаться.

— Это нервное, — сказал он. — От недосыпа.

— У серых не бывает нервов, — тихо сказал староста. — Ты ещё живой. Ты ещё помнишь.

— Замолчи, — приказал Людвиг.

— Не замолчу. Ты человек. Ты...

Людвиг ударил. Не мечом — кулаком. Староста упал и замолчал.

— Забирайте всех, — сказал он тихо.

И вышел из дома.

На

— Помню, — прошептал Людвиг. — Я помню.

Тьма внутри сжалась. Стала холодной.

— Нет, — сказала она. — Ты не помнишь.

— Помню, — повторил Людвиг громче. — Меня зовут...

— Нет!

— Меня зовут Людвиг!

Тьма взвыла.

А в небе, высоко-высоко, кружила ворона и смотрела вниз.

— Ну наконец-то, — сказала Клара. — Ржавый вернулся.

Глава 2

После Заречья Людвиг стал другим.

Не снаружи — снаружи он всё ещё был серым рыцарем с чёрным мечом и пустыми глазами. А внутри. Там, где тьма была хозяйкой, теперь теплилась искра. Маленькая. Слабая. Упрямая.

— Ты меня слышишь? — шептал Людвиг сам себе. — Ты ещё здесь.

— Здесь, — отвечала искра. — Я всегда была здесь. Ты просто забыл.

Они шли через лес. Серые рыцари впереди. Серые рыцари сзади. Людвиг — в центре, как и положено командиру. Но он уже не был командиром. Он был заложником. Заложником собственного тела, которое слушалось тьмы.

— Следующее задание, — прошелестел некромант. — Деревня Берёзовка. Там живёт ведьма. Она опасна. Уничтожить всех. Ведьму — особенно.

— Ведьму? — переспросил Людвиг.

— Она знает про тебя, — сказал некромант. — Она ищет способ вернуть тебя. Не дай ей.

— Не дам, — эхом отозвался Людвиг.

Но внутри искра радостно вспыхнула.

— Ведьма, — прошептал он. — Она знает. Она поможет.

— Не поможет, — холодно ответила тьма. — Ты мой. Навсегда.

— Посмотрим, — сказал Людвиг.

И улыбнулся.

Впервые за много дней.

Улыбка вышла кривая, страшная — серые рыцари не умеют улыбаться. Но она была. Искра внутри стала чуть ярче.

Глава 3

Ведьма ждала.

Она сидела на крыльце своей избы, пряла кудель и делала вид, что не замечает серых рыцарей, окруживших деревню.

— Здравствуй, Людвиг, — сказала она, не поднимая головы. — Я знала, что ты придёшь.

— Откуда ты знаешь моё имя? — спросил Людвиг. Голос его дрогнул.

— Вороны рассказали, — улыбнулась ведьма. — Клара — моя старая знакомая. Мы с ней чай пьём по средам.

— Ты должна умереть, — сказал Людвиг, но меч не поднимался. Рука не слушалась.

— Должна, — согласилась ведьма. — Но не сегодня. И не от твоей руки.

Она подняла голову. Глаза у неё были старые. Очень старые. Но в них горел огонь.

— Ты пришёл убить меня, — сказала она. — А я хочу тебя спасти.

— Не получится, — покачал головой Людвиг. — Тьма сильнее.

— Тьма — это просто грязь, — усмехнулась ведьма. — А грязь смывается. Вопрос в том, готов ли ты платить.

— Платить чем?

— Своим невезением, — ведьма встала. — Я усилю его. В десять раз. Ты будешь спотыкаться на ровном месте. Мечи будут ломаться у тебя в руках. Доспехи — рассыпаться. Даже воздух будет против тебя. Но ты вспомнишь. Всё. Кто ты. Кем был. Кого любил.

— Согласен, — не раздумывая, сказал Людвиг.

— Ты даже не спросил, выживешь ли ты после ритуала.

— А это важно?

Ведьма рассмеялась.

— Ты точно тот, о ком говорила Клара. Ржавый. Упрямый. Дурак.

— Я рыцарь, — поправил Людвиг.

— Был рыцарем, — вздохнула ведьма. — Ладно. Заходи в избу. Ритуал начнём сейчас. Пока твоя тьма не очухалась.

Людвиг шагнул к крыльцу.

— Стой, — сказал один из серых рыцарей. — Нам приказано убить ведьму.

— Я командир, — ответил Людвиг. — Я решаю.

— Ты слуга тьмы. У тебя нет выбора.

Людвиг повернулся к нему. Впервые за долгое время — не как к равному. Как к врагу.

— У меня есть выбор, — сказал он. — Я выбираю вспомнить.

И зашёл в избу.

Серые рыцари остались снаружи. Они не знали, что делать. Приказ был убить ведьму. Но командир зашёл внутрь. И приказа не отменял.

Они стояли и ждали.

А внутри, в избе, начиналось то, что должно было изменить всё.

В избе пахло травами. И ещё — свободой. Людвиг не чувствовал этого запаха много дней. Тьма глушила всё. А здесь, в маленькой лесной избушке, тьма отступала.

— Садись, — сказала ведьма, указывая на лавку. — Будет больно.

— Я привык, — ответил Людвиг.

— К боли — да. А к тому, что ты увидишь — нет. Ритуал вернёт тебе память. Всю. Сразу. Ты вспомнишь не только хорошее. Ты вспомнишь, кого убил. Кого предал. Чьими руками стала эта тьма.

— Я готов, — твёрдо сказал Людвиг.

— Дурак, — вздохнула ведьма. — Ладно. Закрой глаза.

Она начала колдовать.

Людвиг закрыл глаза.

И мир взорвался.

Воспоминания

Он увидел себя. Маленького. С деревянным мечом. Он бегал по двору и кричал: «Я рыцарь! Я герой!»

Отец смеялся. Мать улыбалась.

Потом — посвящение. Сэр Родерик фон Айзенкопф. Старый, морщинистый, с седыми усами. Он ударил Людвига мечом по плечу и сказал: «Будь достоин».

Потом — первое задание. Три разбойника. Ветка. Грязь. Улыбка.

Потом — дракон Грым. Шахматы. Дружба.

Потом — баба Яга. Пирожки. Чай из трав.

Потом — деревня Гнилые Пни. Староста. Бабка Грета с помоями. Лошади. Клуша. Клара.

Потом — невеста. Её смех. Её глаза. Её руки. Он помнил их. Тёплые. Ласковые.

— Я обещаю вернуться, — сказал он ей.

— Я буду ждать, — ответила она.

А потом — тьма. Граница. Некромант. Смерть. И тепло. Тёплая, ласковая тьма, которая забрала его. Которая сделала слугой.

Людвиг открыл глаза.

По щекам текли слёзы. Серые рыцари не плачут. Но он плакал. Потому что он больше не был серым.

— Я помню, — прошептал он. — Я всё помню.

Ведьма сидела на лавке напротив. Она постарела на десять лет. Волосы её стали седыми, лицо покрылось морщинами.

— Плата, — сказала она, устало улыбаясь. — Ритуал стоил мне сил. Но оно того стоило. Ты вернулся, Людвиг.

— Я вернулся, — кивнул он. — Но что теперь?

— А теперь, — ведьма посмотрела в окно, — теперь ты должен победить тьму. Свою. Чужую. Всю.

— Как?

— Как обычно. — Ведьма пожала плечами. — С мечом. С упрямством. С невезением, которое теперь твой главный союзник.

Она протянула ему ржавый обломок. Тот самый. С первого задания.

— Где ты это взяла? — изумился Людвиг.

— Клара принесла. Сказала, что пригодится.

Людвиг взял обломок. Рука привычно сжала рукоять. Меч был старым, ржавым, кривым. Но он был свой.

— Спасибо, — сказал Людвиг.

— Не за что, — ответила ведьма. — А теперь иди. Твои серые друзья снаружи заждались. Им, кажется, не нравится, что ты так долго.

— Они не друзья, — поправил Людвиг. — Они враги.

— Вот и докажи.

Людвиг вышел на крыльцо.

Серые рыцари стояли полукругом. Десять пар пустых глаз смотрели на него.

— Командир, — сказал один. — Приказ некроманта — убить ведьму. Ты не выполнил приказ.

— Я больше не командир, — ответил Людвиг. — И не слуга.

— Ты серый, — напомнил рыцарь. — Ты принадлежишь тьме.

— Я принадлежу себе, — сказал Людвиг и поднял ржавый обломок. — А теперь извинитесь перед рыцарем.

Серые рыцари замерли.

Потом один из них — тот, что говорил, — шагнул вперёд.

— Ты смешон, — сказал он. — С обломком против десяти? Ты даже не знаешь, как мы теперь сильны. Тьма дала нам мощь, скорость, бесстрашие.

— А я и не собираюсь с вами драться, — улыбнулся Людвиг. — Я просто постою.

— И что это даст?

— Посмотрите на свои мечи.

Рыцари опустили глаза.

Их чёрные мечи... покрывались ржавчиной. Прямо на глазах. Быстро. Неотвратимо.

— Что за... — начал один.

Меч сломался. Потом второй. Третий. Все десять.

— Не везёт, — сказал Людвиг. — Бывает.

— Это колдовство! — заорал рыцарь.

— Это я, — поправил Людвиг. — Рыцарь Неудач. Моё невезение теперь работает на меня. Против вас.

Он шагнул вперёд. Серые рыцари попятились.

— Уходите, — сказал Людвиг. — Передайте некроманту: я иду. И на этот раз не разговаривать. Убивать.

Рыцари развернулись и побежали. Быстро. Даже слишком быстро для тех, кто не умеет бояться.

— Хорошо пошли, — заметила ведьма, выглядывая из двери.

— Это ещё что, — сказал Людвиг. — Вот когда я доберусь до их хозяина, тогда и посмотрим, кто кого.

Он повернулся к ведьме.

— Спасибо тебе. Если выживу — приду в гости. С пирожками.

— Буду ждать, — улыбнулась ведьма. — А теперь иди. Твоя невеста заждалась.

Людвиг кивнул и зашагал на восток.

Туда, где ждал некромант.

Туда, где была тьма.

Туда, где начиналась его последняя битва.

Споткнулся. Упал. Встал.

— Чтоб тебя! — крикнул он корню.

Корень обиженно скрипнул:

— А я что? Я вообще вчера здесь вырос. Сам не смотришь под ноги.

— Буду смотреть, — пообещал Людвиг.

И пошёл дальше.

Невезучий. Ржавый. Но живой. И помнящий.

Глава 4

Некромант ждал его на Чёрной скале.

Той самой, где когда-то жил Грым. Теперь здесь была тьма. Густая, чёрная, живая. Она клубилась вокруг, дышала, шептала.

— Ты пришёл, — сказал некромант. — А я думал, ты сбежишь.

— Рыцари не бегают, — ответил Людвиг. — Они идут. Даже если под ноги не смотрят.

Некромант рассмеялся. Сухо. Страшно.

— Ты смешон, — сказал он. — С обломком против меня? Против всей тьмы?

— А ты посмотри на свой посох, — предложил Людвиг.

Некромант опустил глаза.

Посох покрывался ржавчиной. Прямо на глазах.

— Что за... — начал он.

— Не везёт, — улыбнулся Людвиг. — Бывает.

— Это невозможно! — заорал некромант. — Ты серый! Ты мой слуга! Ты не можешь...

— Могу, — перебил Людвиг. — Потому что я — Рыцарь Неудач. Я падал, ломал мечи, терял сапоги, тонул в лужах, меня курицы клевали. Я был никем. А теперь я здесь. И я пришёл закончить то, что начал.

Он шагнул вперёд.

Некромант поднял руку. Тьма сгустилась в чёрный шар. Ударила.

Шар пролетел мимо. Ударил в скалу. Скала раскололась.

— Промах, — констатировал Людвиг.

— Не может быть! — Некромант ударил снова. Снова мимо.

— У тебя сегодня плохой день, — сказал Людвиг, приближаясь. — У меня тоже. Но у меня есть преимущество.

— Какое?

— Я привык.

Он замахнулся обломком. Некромант выставил посох для защиты.

Посох сломался.

— Извинись перед рыцарем, — сказал Людвиг и ударил.

Обломок вошёл в грудь некроманта. Не глубоко. Но достаточно.

— Ты... ты не можешь меня убить, — прошептал некромант. — Я бессмертен.

— А ты не умрёшь, — ответил Людвиг. — Ты просто исчезнешь. На время. А когда вернёшься — меня уже не будет. Но тебя будут ждать другие. Такие же, как я. Рыцари. Настоящие.

Он выдернул обломок.

Некромант закричал. Тьма вокруг него сжалась, забилась, начала таять.

— Я вернусь! — прохрипел он. — Я обязательно вернусь!

— Буду ждать, — спокойно сказал Людвиг.

Некромант исчез. Вместе с ним исчезла и тьма. Туча над головой рассеялась. Солнце выглянуло из-за облаков.

Людвиг стоял на краю скалы, сжимая в руке ржавый обломок, и смотрел вниз.

Там, далеко внизу, лежал мир. Тот самый, который он спас. Или почти спас.

— Ну что, — сказал он сам себе. — Пойдём домой?

— Пойдём, — ответила искра внутри.

И он пошёл.

Вторая часть скоро

Часть вторая. Глава 5

В Миринед он вернулся через неделю.

Пешком. Без сапога (потерял в болоте). Без меча (сломался по дороге, когда пытался зарубить куст, приняв его за врага). Без доспехов (ржавчина съела их окончательно). Но живой. И помнящий.

Город встретил его колокольным звоном.

Люди высыпали на улицы. Они не знали, кто он. Они видели только странного типа в лохмотьях, с веткой в волосах, который шлёпал босой ногой по мостовой.

— Эй, ты кто? — спросил стражник.

— Рыцарь Людвиг, — ответил тот. — Победитель тьмы.

— С виду не похож, — усомнился стражник.

— А ты посмотри на свои доспехи, — предложил Людвиг.

Стражник опустил глаза. Его блестящие доспехи покрывались ржавчиной. Прямо на глазах. Быстро. Неотвратимо.

— Что за...

— Не везёт, — улыбнулся Людвиг. — Бывает.

Стражник хотел что-то сказать, но передумал. Он видел много странного за свою службу, но чтобы доспехи ржавели от одного присутствия человека — такое случилось впервые.

— Проходи, — буркнул он, отступая в сторону. — Только без глупостей.

— Я никогда без глупостей, — честно ответил Людвиг и пошёл дальше.

Не в замок. Не к герцогу. А к городским воротам, откуда шла дорога на восток. Туда, где его ждала телега до Гнилых Пней.

Домой.

Глава 6

До Гнилых Пней добрались к вечеру.

Деревня встретила его тишиной. Но не той, мёртвой, которая была в Заречье. А тишиной уважения. Люди выходили из домов и смотрели на него. Молча. С надеждой. С благодарностью.

Староста вышел первым. С хлебом-солью на расшитом полотенце.

— Здравствуй, Людвиг, — сказал он. — Ждали.

— Здравствуйте, — ответил Людвиг. — Я вернулся.

— Вернулся, — кивнул староста. — И не один, я смотрю.

— А с кем? — не понял Людвиг.

— С драконом, — староста показал рукой на пригорок за деревней.

Людвиг обернулся.

На пригорке, свесив крылья, сидел Грым. Живой. Настоящий. С дымом из ноздрей и знакомым выражением морды — «ну что, я тут, довольны?».

— Грым! — крикнул Людвиг. — Ты живой!

— А ты думал, — лениво ответил дракон. — Меня так просто не убить. Я, знаешь ли, толстокожий.

Людвиг побежал к нему. Споткнулся. Упал. Встал. Добежал. Обнял драконью голову. Грым засопел, но не отстранился.

— Ты дурак, — сказал он. — Обниматься с драконом — это вообще нормально?

— Нормально, — ответил Людвиг. — Мы же друзья.

— Друзья, — нехотя согласился Грым. — Ладно, хватит. Люди смотрят.

Людвиг отпустил его и оглянулся.

Вся деревня смотрела на них. Кто-то улыбался. Кто-то плакал. Кто-то просто стоял с открытым ртом.

— Ну чего вы? — сказал Людвиг. — Не видели, как рыцарь дракона обнимает?

— Не видели, — честно ответил староста. — Первый раз.

— Привыкайте, — сказал Грым. — Я теперь здесь. На довольствии.

— На каком довольствии? — удивился староста.

— Пирожки, — коротко ответил дракон. — С капустой. Раз в день.

Староста хотел возразить, но посмотрел на размер дракона и передумал.

— Договорились, — сказал он. — Раз в день. С капустой.

— И чтобы с мясом, — добавил Грым.

— С мясом дорого.

— Тогда буду есть кур.

Клуша, которая сидела на заборе и внимательно слушала, возмущённо закудахтала:

— Только попробуй!

— Шучу, — сказал Грым. — Я вегетарианец.

— Драконы не бывают вегетарианцами, — усомнилась Клуша.

— А этот бывает, — Грым показал зубы. — Хочешь проверить?

Клуша замолчала и сделала вид, что её здесь нет.

Все засмеялись.

И в этом смехе, в этом шуме, в этой жизни Людвиг наконец-то почувствовал, что тьма действительно кончилась.

Глава 7

Она стояла у колодца.

Простая, в ситцевом платье, с русой косой до пояса. Не из замка. Не из богатых. Своя. Та, с кем он вырос. Та, кто помнила его ещё мальчишкой с деревянным мечом. Та, кто не боялась его даже тогда, когда он был серым.

— Здравствуй, Людвиг, — сказала она тихо.

— Здравствуй, Милана, — ответил он.

Она подошла. Обняла. Ветка выпала из его волос. Сапог (второй, который каким-то чудом сохранился) отвалился сам. Грязь с его плаща осталась на её платье.

— Ты весь в грязи, — прошептала она.

— Я весь в грязи, — согласился Людвиг. — Но я дома.

Она засмеялась. Тот самый смех, который он помнил всю свою тьму. Который согревал его там, внутри серой пустоты. Который помог ему не забыть, кто он.

— Я ждала, — сказала Милана. — Все эти дни. Все эти месяцы. Я знала, что ты вернёшься.

— Знала?

— Верила, — поправила она. — Это почти одно и то же.

Они стояли и обнимались. А вокруг собиралась толпа. Кто-то аплодировал. Кто-то кричал «ура». Кто-то просто улыбался.

Клара сидела на колодце и каркала:

— А я говорила! А я говорила! Ржавый вернулся!

— Я не ржавый! — крикнул Людвиг, не отпуская Милану.

— Ржавый, — каркнула Клара. — И это хорошо. Ржавый — значит, живой. А живой — значит, счастливый.

Людвиг отстранился. Посмотрел в глаза Милане.

— Я обещал вернуться, — сказал он. — Я вернулся.

— Я знаю, — ответила она. — И знаю, что ты хотел сказать.

— Откуда?

— Я тебя знаю, Людвиг. Всю жизнь. Ты всегда хотел стать героем. Но ты не знал, что герой — это не тот, кто побеждает тьму. Герой — это тот, кто возвращается домой.

Она замолчала. Потом спросила прямо:

— Женишься?

— Женюсь, — не раздумывая, ответил Людвиг.

— Тогда пошли. Столы уже накрыты.

Глава 8

Свадьбу играли в тот же день.

Староста сказал, что ждать больше нельзя — неизвестно, когда тьма вернётся, а счастье надо ловить здесь и сейчас.

Столы накрыли от околицы до околицы. Снесли всё, что было в погребах. Выкатили бочки с пивом. Испекли пирогов — бабка Грета старалась весь день.

Клуша пришла первой. Сидела на заборе и комментировала:

— Невеста красивая. А жених... ну, хотя бы невеста красивая.

— Спасибо, Клуша, — усмехнулся Людвиг, который подслушал. — Ты очень добра.

— Я справедливая, — поправила курица. — А ты иди, умывайся. Весь в грязи.

Людвиг умылся. Надел чистую рубаху (староста одолжил). Сапог надел новый, из запаса.

Милана вышла из своего дома в белом платье, которое ей сшила бабка Грета. Простое, но красивое. И улыбалась.

Людвиг смотрел на неё и не мог надышаться.

— Красивая, — сказал он.

— Знаю, — ответила Милана. — И ты тоже красивый.

— Спасибо, — сказал Людвиг. — Ты очень добра.

— Я справедливая, — улыбнулась она.

Все засмеялись.

Грым нёс подвенечное кольцо в зубах. Челюсти у него были огромные, а кольцо маленькое. Он плевался, ругался, чуть не проглотил, но донёс.

— Вот, — сказал он, выкладывая кольцо на поднос. — Больше никогда.

— Спасибо, Грым.

— Не за что. В следующий раз сами носите.

— А следующий раз будет? — удивился Людвиг.

— Я про драконов, — буркнул Грым. — Не про вас.

Клара осыпала молодых перьями. Перьев было много.

— Это на счастье, — каркнула она. — И на память.

— Спасибо, Клара.

— Не за что.

— Горько! - крикнул староста.

Людвиг поцеловал Милану.

Пир был шумным. Пили, ели, плясали. Даже Грым плясал — медленно, тяжело, сотрясая землю. Людвиг плясал с Миланой. Спотыкался, падал, поднимался. Все смеялись. Он смеялся громче всех.

— Ты счастлив? — спросила она.

— Очень, — ответил Людвиг. — Даже не верится.

— А ты привыкай, — сказала Милана. — У тебя теперь новая жизнь. Домашняя. Деревенская.

— Я привыкну, — пообещал Людвиг. — Я рыцарь. Я ко всему привыкаю.

Глава 9

Дети родились через год.

Сначала — сын. Кирилл. Крупный, громкий, требовательный. Он появился на свет ночью, когда весь дом трясло от ветра, а Грым на улице выл от беспокойства.

— Мальчик, — сказала бабка Грета, принимавшая роды. — Здоровый. Как папаша.

— Папаша не здоровый, — заметил Людвиг, заглядывая в люльку. — Папаша ржавый.

— И сын будет ржавый, — засмеялась бабка Грета.

Людвиг взял Кирилла на руки. Малыш был лёгким, тёплым и очень серьёзным. Он смотрел на отца большими глазами и не плакал.

— У него твои глаза, — сказала Милана, усталая, но счастливая.

— У него моё невезение, — сказал Людвиг, показывая на полку, которая упал в тот же момент.

— Рыцарь Неудач и Рыцарь Неудач Младший, — засмеялась Милана. — Звучит страшно.

— А ты привыкай, — сказал Людвиг. — У тебя теперь новая жизнь. С двумя неудачниками.

— Я привыкну, — ответила Милана. — Я же твоя жена.

Кирилл рос не по дням, а по часам. Уже в полгода он начал говорить — отдельные слова, которые понимала только мать. В год — ходить. И сразу же падать. В два — бегать. И сразу же ломать всё, до чего дотянется.

— Весь в тебя, — вздыхала Милана.

— В меня, — соглашался Людвиг. — Но это пройдёт.

— Пройдёт?

— Не пройдёт, — честно признался он. — Но ты привыкнешь.

В три года Кирилл впервые увидел Грыма вблизи. Дракон лежал на пригорке, грел пузо на солнце и лениво жевал пирожок с капустой.

— Дядя Грым? — спросил мальчик.

— Какой я тебе дядя? — удивился дракон, приоткрыв один глаз. — Я страшный и ужасный Чёрный Грым, пожиратель...

— Пирожков, — закончил Кирилл. — Мама сказала.

— Мама твоя слишком много говорит, — проворчал Грым. — Но в целом... да, пожиратель пирожков. А ты кто?

— Я Кирилл. Сын Людвига.

— Ржавого?

— Ржавого — кивнул мальчик.

— Тогда залезай на спину, — сказал Грым. — Покажу тебе, как драконы летают.

Кирилл залез. Грым взлетел. Мальчик не испугался. Только засмеялся.

— Я тоже так хочу! — крикнул он.

— Не будешь, — сказал Грым. — У людей крыльев нет. Но ты можешь стать рыцарем. Как отец.

— А он рыцарь?

— Был, — вздохнул дракон. — Потом стал... потом снова стал... в общем, долгая история. Но ты просто будь собой. И всё получится.

Кирилл запомнил эти слова.

Глава 10

Через два года родилась Ефрея.

Тихая, спокойная, улыбчивая. Не кричала по ночам, не требовала внимания, просто лежала в люльке и смотрела в потолок. И улыбалась.

— Странная, — сказала бабка Грета. — Таких я ещё не видела.

— Хорошая, — поправила Милана. — Просто спокойная.

Людвиг взял дочь на руки. Она посмотрела на него и... улыбнулась. Беззубо, но радостно.

— Эта хоть не упадёт? — спросил он у полки.

Полка промолчала, но не упала.

— Прогресс, — сказал Людвиг.

Ефрея росла тихо. Не ломала игрушки. Не бегала по лужам. Не дралась с мальчишками. Она любила животных. Разговаривала с курами, с лошадьми, с Кларой. И они разговаривали с ней.

— Пап, а правда, что все говорят? — спросила она однажды.

— Правда, — ответил Людвиг. — Все. Даже деревья.

— А почему они молчат?

— Они умерли, — тихо сказал Людвиг. — Тьма убила их. Но мы посадим новые. Они вырастут и заговорят снова.

— А когда?

— Скоро.

Ефрея задумалась.

— А Грым живой?

— Живой.

— И Клара?

— И Клара.

— И Клуша?

— Клуша — бессмертная, — улыбнулся Людвиг. — Её даже тьма не взяла.

— А мама?

— Мама живая.

— А ты?

— Я? — Людвиг задумался. — Я... я теперь живой. Почти.

— Почти?

— Долгая история, — вздохнул он. — Когда вырастешь, расскажу.

— Я уже выросла, — серьёзно сказала Ефрея.

— Нет, — покачал головой Людвиг. — Ещё нет. Но скоро.

Она кивнула и убежала к Грыму — гладить его чешую. Дракон терпел. Ворчал, но терпел.

— Детей не люблю, — сказал он Милане, когда та принесла ему пирожок. — Но ваши — ничего. Особенно эта. Тихая.

— Она в меня, — улыбнулась Милана.

— А шумный — в папашу, — добавил Грым. — Весь в ржавого.

— Я не ржавый. Это камуфляж, — сказал Людвиг, проходя мимо.

— Ну-ну, — хмыкнул дракон.

Глава 11

Староста состарился.

Он уже не бегал по деревне с криками, не ругался с мужиками, не торговался с купцами. Он сидел на крыльце, смотрел на закат и пил чай из трав.

— Людвиг, — позвал он однажды. — Подойди.

Людвиг подошёл. Сын на плечах. Дочь за руку.

— Я старый, — сказал староста. — Скоро помру.

— Не помрёте, — возразил Людвиг. — Вы живучий. Как крапива.

— Крапива живучая, — согласился староста. — Но и она засыхает. А мне нужно, чтобы деревня жила. Расширялась. Строилась. Ты возьмёшься?

— Зачем? — удивился Людвиг. — Я рыцарь, а не плотник.

— Ты теперь не рыцарь, — покачал головой староста. — Ты герой. Герои строят новую жизнь. На пепле. На памяти. На надежде.

Людвиг задумался.

Посмотрел на Милану. Та кивнула.

Посмотрел на детей. Кирилл строил из палок крепость. Ефрея разговаривала с Кларой.

Посмотрел на Грыма. Дракон дремал на пригорке, подставив солнцу брюхо.

— Нужен лес, — сказал Людвиг. — И камень. Лес мёртвый. Камень далеко.

— А ты добудь, — усмехнулся староста. — Ты же Рыцарь Неудач. Для тебя невозможное — это просто повод попотеть.

Людвиг вздохнул.

— Уговорили.

Глава 12

Лес был мёртвым.

Деревья стояли серые, сухие, без единого листочка. Они не шептались. Не ругались. Не жаловались. Просто молчали.

— Простите, — сказал Людвиг, подходя к первой берёзе. — Я не хотел.

Берёза молчала.

— Я посажу новые, — пообещал Людвиг. — Которые будут говорить. Которые будут злиться на путников. Которые будут жить.

Он взял топор. Топор сразу сломался.

— ну...— сказал Людвиг.

Второй топор тоже сломался. Третий погнулся. Четвёртый куда-то делся хотя Людвиг его не трогал.

— Грым! — крикнул Людвиг. — Помоги!

Дракон прилетел. Увидел мёртвый лес. Вздохнул.

— Жалко их, — сказал он.

— Жалко, — согласился Людвиг. — Но деревне нужны дома. И дрова на зиму. И заборы.

— Я понял, — кивнул Грым. — Держись.

Он ударил хвостом. Десять деревьев упали сразу. Аккуратно. Ровно. Почти как по учебнику.

— А если бы ты так в битве дрался, — заметил Людвиг.

— В битве я дрался, — огрызнулся Грым. — А здесь я работаю. Разница.

Мужики подошли, забрали брёвна. Повезли в деревню. Людвиг пошёл за камнем.

Камень добывали в горах. Там, где раньше жил Ворг. Теперь там было пусто. Только ветер гулял по ущельям.

— Ворг! — крикнул Людвиг. — Ты здесь?

Тишина.

— Я по-хорошему, — сказал Людвиг. — Мне камень нужен. Деревню строить.

Из пещеры высунулась голова. Не Ворга. Другого дракона. Молодого. Зелёного. С любопытными глазами.

— А ты кто? — спросил дракончик.

— Людвиг. Рыцарь. Победитель тьмы. А ты?

— Я сын Ворга, — гордо сказал дракончик. — Меня зовут Зелёный. Потому что я зелёный.

— Оригинально, — усмехнулся Людвиг. — Твой отец дома?

— Улетел. Сказал, что ему стыдно. Что он был плохим. Что хочет побыть один.

— Передай ему, — сказал Людвиг, — что я не держу зла. И что камень мне очень нужен.

Дракончик подумал.

— А что мне за это будет?

— Пирожок, — предложил Людвиг. — С капустой.

— Два, — сказал дракончик.

— Договорились.

Дракончик помог добыть камень. Хвостом колол глыбы, когтями ровнял края. Получалось хорошо. Даже слишком хорошо для ребёнка.

— Ты молодец, — сказал Людвиг.

— Я знаю, — ответил дракончик. — Я в папу пошёл. Он тоже умел камни колоть. Пока плохим не стал.

— Он больше не плохой, — сказал Людвиг. — Он просто заблудился. Как я когда-то.

— А ты нашёлся?

— Нашёлся, — улыбнулся Людвиг. — И он найдётся. Если захочет.

Дракончик задумался. Потом кивнул.

— Я, наверное, ещё маленький для таких мыслей. Давай лучше пирожки.

Они съели пирожки. Дракончик съел шесть, Людвиг — два. Потом попрощались.

— Приходи ещё — сказал дракончик.

— Приду — пообещал Людвиг.

И пошёл в деревню. С новым синяком (упал по дороге). Счастливый.

Глава 13

Деревню расширили к осени.

Новые дома. Новые заборы. Новые дороги.

Людвиг стоял на крыльце новой ратуши и смотрел на результат.

— Красиво, — сказала Милана.

— Ага, — кивнул Людвиг. — Только забор кривой.

— Это ты его строил.

— Я, — вздохнул Людвиг. — Не везёт.

— Не везёт, — согласилась жена. — Зато весело.

Они засмеялись.

Подошёл староста. Старый, морщинистый, но с хитринкой в глазах.

— Людвиг, — сказал он. — Я тут подумал.

— О чём?

— О тебе. Я старый. Скоро помру. Надо, чтобы деревней кто-то управлял.

— Так у вас есть помощники.

— Помощники — они помощники, — покачал головой староста. — А нужен человек. Который умеет падать и вставать. Который не боится неудач. Который знает, что даже когда всё плохо — это не конец. Ты такой.

— Я рыцарь, а не староста, — напомнил Людвиг.

— Ты теперь не рыцарь, — улыбнулся староста. — Ты герой. Герои становятся старостами. Или королями. Или просто хорошими людьми. Выбирай.

Людвиг посмотрел на Милану. Та кивнула.

Посмотрел на детей. Кирилл строил из брёвен крепость. Ефрея разговаривала с Кларой.

Посмотрел на Грыма. Дракон дремал на пригорке, подставив солнцу брюхо. Грым теперь жил рядом с деревней — на довольствии. Охранял окрестности, иногда помогал со стройкой, но в основном просто наслаждался покоем.

— Грым, — позвал Людвиг. — Ты как?

— А что я? — лениво ответил дракон, не открывая глаз. — Я здесь. Деревню охраняю. Кур пасу. На довольствии. Жалованье мне, правда, не платят, но пирожками подкармливают. Жить можно.

— Он согласен, — перевела Милана.

— Я и не сомневался, — улыбнулся Людвиг.

— Ладно, — сказал он старосте. — Уговорили.

Староста снял шапку и протянул ему.

— Держи. Теперь ты главный.

— А что мне делать?

— А то же, что и всегда, — усмехнулся староста. — Спасать. Строить. Смеяться. И падать. Но вставать.

Людвиг взял шапку. Надел на голову. Шапка была великовата и съехала на глаза.

Он подошёл к краю крыльца. Посмотрел на деревню. На людей. На жену. На детей. На дракона, который дремал на пригорке. На ворону, которая сидела на фонаре и делала вид, что не подслушивает. На серые, мёртвые деревья вдали, которые скоро заменят новые. Живые. Говорящие.

— Ну что, — сказал он громко. — Живём дальше?

— Живём! — закричали люди.

— Живём! — заржали лошади.

— Живём! — закудахтала Клуша.

— Живём, — лениво рыкнул Грым, даже не открывая глаз.

Людвиг улыбнулся.

— А теперь, — сказал Людвиг, — пойдёмте ужинать. Бабка Грета обещала пирог с капустой.

— С капустой? — оживился Грым, мгновенно открыв глаза.

— С капустой, — подтвердил Людвиг.

И они пошли.

Все вместе.

А теперь — просто Людвиг. Староста Гнилых Пней. Муж Миланы. Отец Кирилла и Ефреи. Герой.

Который не сдаётся.

Даже когда не везёт.

Эпилог

Солнце садилось.

Людвиг сидел на крыльце новой ратуши и смотрел на закат. Рядом, на пригорке, дремал Грым. Изредка почесывал брюхо когтем и довольно вздыхал.

Из дома выбежал Кирилл, за ним — Ефрея.

— Пап! — крикнул сын. — А правда, что ты спас мир?

— Правда, — ответил Людвиг. — Но сначала я его чуть не уничтожил.

— А почему?

— Потому что я был дураком, — сказал Людвиг. — Но потом поумнел.

— А как?

— А вот так, — Людвиг погладил сына по голове. — Набил шишек. Упал много раз. Встал. И пошёл дальше.

Кирилл задумался.

— А я тоже смогу?

— Сможешь, — уверенно сказал отец. — У нас же фамильное невезение. Оно помогает.

— Помогает?

— Очень. Когда всё идёт не так, ты учишься идти по-другому. А это главное.

Кирилл улыбнулся и побежал обратно в дом.

Однако уже через десять лет пятнадцатилетний Кирилл стоял у могилы отца обещая отомстить...

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ (в единственном письменном экземпляре... а может и тут)