Рыцарь и ведьма

Глава 1 - Ведьма

Тревога висела в воздухе, словно запах гари от далекого лесного пожара. Особенно это ощущалось в городе — в громких, каких-то надрывных криках торговок на рынке, в том, как быстро разбирали свежую рыбу — будто завтра вообще не будет рыбы в мире. Даже попрошайка у ступеней церкви не канючил, как обычно, а сидел, обхватив колени, покачивался и смотрел в одну точку, как пришибленный. Все ждали чего-то, толком даже не понимая чего. Но ждали. И говорили, шепотом, недомолвками, какими-то полунамеками: Печать трещит, грызут ее изнутри демоны Хаоса, забыл про нас Единый, грехов много в миру накопилось, вот он и отвернулся. А демонам только того и надо — как не согревает взгляд Его землю — так и лезут, окаянные. Казалось, у каждого нервы натянуты, как дешевые струны на лютне — тронь и лопнет, разобьется хрупкое равновесие и брат пойдет на брата, сосед вцепится в соседа.

Рыцарю это категорически не нравилось. Он вообще поймал себя на мысли, что не любит, когда мироздание начинает вести себя как пьяный извозчик, который того и гляди перевернет телегу. На четвертом десятке у него наконец-то появилось место при дворе, кормежка от пуза и постоянная крыша над головой, и не нужно думать, где ночевать завтра. И, конечно же, не прошло и месяца, как все полетело в тартарары. Обидно. Он бы предпочёл, чтобы мир рушился как-нибудь без него, желательно лет через пятьдесят, когда он уже старый, больной и ему всё равно. Но выбора, как всегда, ему не дали.

В архив он направился далеко не из любви к знаниям. Знания он, честно говоря, терпеть не мог — в детстве его готовили в монахи, вбивая эти самые знания очень доходчиво и розгами. Но вышло так, что теперь он один из немногих в замке, кто умеет читать не по слогам и не по картинкам, а нормально, как положено. Мастер по оружию, старый косорукий хрыч, царствие ему небесное, когда-то выдернул мальчишку из-под монашеской рясы, заявив, что из него выйдет неплохой боец, а в монахи пусть идут те, у кого руки не тем концом господом вставлены. Вот и получился из четвёртого сына бедного лорда рыцарь. Не стал он за свои лета ни великим, ни славным, но остался живым. И, так уж получилось, грамотным. Может быть, в нынешние времена это и поценнее меча будет.

Комната, которую в замке гордо именовали архивом, на деле была кладовкой за покоями королевского летописца. С низким потолком, без окна, забитая свитками так, что не продохнуть. Даже со своим невеликим ростом рыцарь пару раз приложился макушкой о балку, далеко не ласково вспомнив архитектора, создавшего это безобразие, и летописца, безобразие поддерживающего. Пахло здесь пылью, старым пергаментом и еще чем-то прогорклым — то ли старым воском, то ли летописец подворовывал масло из светильников и хранил тут. Летописец, к слову, скончался пару недель назад во сне, как сказал лекарь — от немощи лет, а по-простому — от старости. Замену ему вызвали из Ротена, но времени дожидаться не было.

Вот и копался он в этом хламе уже третий день. Спина болела так, как не было даже тогда, когда его на турнире вышибли в первой же стычке и он плашмя в пыль рухнул с коня. От тусклого света и дыма глаза покраснели и все время слезились. А в душе зрело стойкое ощущение, что не зря этот хлам был тут свален — все эти рукописи писали идиоты и для идиотов. Хроника прошлого века содержала подробные описания цен на зерно, свадеб захудалых баронов и бесконечные списки того, что поставили герцогства в столицу, что не привезли и сколько кто кому должен. Никакой тебе магии, никаких демонов, никакой Печати, будто бы до сего месяца вообще ничего такого и не было. Хотя кое-что он все-таки нашел: в год, когда, по подсчетам королевского астролога, Печать пытались взломать в прошлый раз, было сильное землетрясение.

Рыцарь развернул очередной свиток, оглушительно чихнул, вытер нос рукавом и вчитался в текст. Да, вот оно, землетрясение. Старый замок на холме, что над рекой, рухнул, сложился как карточный домик. Где-то ему уже попадался отчет: замок пытались восстановить, да все никак — и рабочих там поубивало камнями, и молнии вечно в развалины башни бьют, каждую грозу хоть одна да ударит. В конце концов решили не связываться с ремонтом: объявили место проклятым и отстроили новый замок в излучине реки. Место, конечно, пониже и с обороной посложнее, зато с трех сторон вода. Так и вырос город, ставший всего полвека назад столицей королевства. Рыцарь еще раз чихнул и вернулся к свитку с землетрясением.

Летописец — или кто там все это писал, почерк менялся трижды, с каждым разом все неразборчивее и кривее, — рассказывал, что землетрясение прекратилось не само по себе, а все зло в мире, оказывается, от ведьм. И только принесение коварной злобной ведьмы в жертву спасло тогда королевство и весь мир. И завещал потомкам чтить бога Единого, славить серых братьев — святую инквизицию и «жечь нечисть поганую при каждой возможности». Всё это было написано с таким упоением, что рыцарь даже поморщился. Нет, он, конечно, слышал про ведьм, да кого ими в детстве не пугали? И в каждой деревне была какая-нибудь бабка-травница, что за глаза ведьмой кликали, только колдовства в ней было тьфу. И толку примерно столько же. Поверить в то, что сожги такую и мир ровно встанет, рыцарь не мог, слишком уж... просто?

Он покачнулся на шатком табурете, поскреб щеку под уже отросшей в добрую бороду щетиной и задумался. Даже если предположить, что писавший не врал и не заблуждался — где взять настоящую ведьму? Что от деревенской знахарки толку чуть, он даже не сомневался, а о существовании настоящих ведьм, что и птицей обернется, и скот уведет, он не слышал. Хотя, болтают в городе, что в руинах того самого замка живет то ли призрак, то ли ведьма. Гвардия, говорят, при каждом новом короле обыскивала руины, но так никого и не нашла. А вот людская молва несет разное — что кто один туда зайдет, увидит женщину с черными волосами и птичьими глазами. Больше похоже на байки пьяного мужичья, но как будто бы у него есть выбор.

Рыцарь еще раз перечитал свиток. Если выкинуть религиозные восторги писца, то, в сухом остатке, ведьму принесли в жертву. Сожгли. И с ее последним вздохом земля успокоилась, Печать была восстановлена, демоны отступили. Непонятно было, конечно, почему нельзя было, например, отрубить ведьме голову — все чище смерть, но если сработало в прошлый раз с костром — так тому и быть, нет у них ни времени, ни ведьм для экспериментов. И если для спасения мира нужно сжечь какую-то ведьму, в общем-то, не ему судить о справедливости цены. Все, что он хочет, так это сохранить уже ставшую привычной сытую жизнь. Даже если ведьму в столицу придется притащить на веревке, он сделает это.

На следующее утро он взял в конюшне смирную каурую кобылу с грустными глазами — боевого коня было жалко, мало ли что, все-таки к ведьме едет. А вот кольчугу он надевать не стал — от проклятья добрая сталь не защитит, а с сумасшедшей бабой он и в камзоле совладает. Надел только, немного помявшись, нижнюю рубаху швами наружу — в детстве кормилица рассказывала, что нечисть над теми, кто шиворот-навыворот одежду носит, власти не имеет. Мало ли, от него не убудет. Да верный меч взял, из лучшей стали. Он получил его в награду на одном из турниров, когда за шаг до финала выбил из седла чванливого юнца из южного герцогства, богатого настолько, что мог себе позволить не выкупать снаряжение. Турнир он в итоге проиграл, но меч сумел сохранить.

Дорога до старого холма заняла полдня — это глазами кажется, что тут — излучину обогнуть, и вот уже холм возвышается обрывом над рекой. А напрямки все равно никак — ехать сначала через город, гудящий, как растревоженный улей, потом предместья — в основном нищие хибары с кривыми заборами, из-за которых злобно лают на прохожих собаки. Потом он ехал по дороге мимо полей, решив не ломать кобыле ноги по лесу. Скудный урожай уже убрали, лишь кое-где жирными черными каплями прохаживались вороны. Объехав небольшой лесочек, рыцарь наконец увидел холм, увенчанный щербатой короной руин.

Выглядели они, честно говоря, совсем обычно. Камни, обвалившиеся внутрь стены, наполовину разрушенная башня со следами пожара, торчащая в небо сломанным зубом. Вблизи все это было еще обыденнее и унылее — поросшее крапивой, затянутое диким хмелем. Груды камней уже успели порасти мхом. Пахло сыростью, оным хмелем и чем-то сладковато-гнилостным. Рыцарь спешился, привязал кобылу к кривому стволу молодой осинки, подтянул пояс с мечом и пошел внутрь.

Больше часа он бродил среди развалин, заглядывал в каждый угол, в каждую щель, где могла пролезть только кошка. Ни души. Только шуршали ящерицы да где-то противно и монотонно кричала птица, похожая на сойку. Кругом — покрытые копотью, изъеденные временем стены, обвалившаяся крыша и сгнившие за век балки. Ни следа человека, ни костровища, ни каких бы то ни было оставленных вещей. Похоже, за прошедшие годы отсюда вынесли все, что смогли.

Краем глаза он заметил, что башня, казавшаяся разрушенной, на самом деле целая. Стройная, светлая, с островерхой крышей, крытой каким-то темным лоснящимся деревом, с трепещущим наверху вымпелом. Да и замок с той стороны, оказалось, не разрушен — в стрельчатых окнах витражи, яркие фрески на стенах. Даже воздух изменился — стал теплым и сухим, откуда-то потянуло запахом дыма и жареного мяса.

Рыцарь резко остановился, тряхнул головой — и снова перед ним руины, покрытые грязью и лишайником, окна зияют пустотой. Он прищурился, разглядывая башню — как есть руины, вон балки видно, как ребра у полусгнившей рыбы. Мерещится, верно, от духоты и усталости.

Он двинулся дальше. Где когда-то был внутренний двор и ристалище, он увидел снова, боковым зрением, широкую каменную лестницу с резными балясинами. А на самом верху, на галерее, стояла женщина.

Сердце бухнуло в ребра скорее от неожиданности, и он, резко остановившись, развернулся к лестнице всем корпусом, опустил руку на рукоять меча. Лестницы не было, от галереи остались остовы перил, сползающие по куче щебня. Из трещины между камней росла скрюченная рябина.

— Твою ж мать, — сказал он вслух, и голос увяз в душном, влажном воздухе, не заметавшись эхом. Только птица опять закричала, словно передразнивая его.

Рыцарь крепче сжал рукоять меча и двинулся в сторону башни. Мерещится так мерещится, паника всегда худший из помощников, на турнире тоже мерещится всякое, когда несется на тебя груда железа с копьем — и смерть, и позор. Только вот что там нельзя остановиться, что здесь приходится переть вперед, сквозь чертовщину.

Когда он обогнул груду упавших балок и почти вошел в башню, она появилась снова. Выросла на его пути, как будто бы и была там все это время, а он не замечал. Высокая, на добрую голову выше его самого, женщина в старинном платье, словно сошедшая с картины — темно-синяя струящаяся ткань, расшитый жемчугом корсет, белая пена кружев. Совершенно нелепо выглядящая посреди развалин, поросших крапивой. Ее нельзя было назвать красавицей — жесткое лицо с черным разлетом крыльев-бровей, квадратные скулы и тяжелый подбородок, тонкая, почти ровная линия губ. Длинные черные косы, перекинутые на плоскую грудь, свисали почти до пояса, перевитые синими же лентами.

Он посмотрел женщине в глаза. Янтарные, не карие, а именно янтарные, с темной каймой по краю радужки, ястребиные какие-то глаза. Да и смотрела не мигая, как будто добычу перед собой увидела.

— Ну и что ты тут забыл? — Спросила она низким, с хрипотцой голосом, как будто только что проснулась. — Тебе тут не место.

Рыцарь выдохнул, сжав рукоять, хотя казалось, что сильнее уже невозможно.

— Ведьму ищу, — ответил он прямо. — Говорят, тут живёт.

Женщина чуть склонила голову набок резким, нечеловеческим движением.

— Ну допустим, — чуть усмехнулась, — нашёл. Что дальше?

Так просто? Рыцарь ждал чего угодно: от увиливаний, криков и проклятий до попытки сбежать, а она стояла, уперев руки в бока, и смотрела на него своими золотыми глазищами. Он ощутил себя очень глупо, стоя тут, как дурак, перед ведьмой, которая мало того что совсем его, вооруженного мужчину, не боялась, так еще и на голову выше его.

Он кашлянул, прочищая горло, и заговорил, как обычно, по ходу дела подправляя правду под ситуацию — это он всегда умел и выходило у него вполне складно.

— Мое имя Радан, я рыцарь короны. Королевство на грани гибели, Печать, что сдерживает демонов Хаоса, готова вот-вот рухнуть. Я нашел в архиве старые записи, — начал он, глядя ей в переносицу, потому что в глаза смотреть было выше его сил. — и сказано там, что сто лет назад было уже такое, и лишь ведьма помогла королевству. Спасла всех, укрепила Печать, остановив демонов. Я пришел сюда в поисках ведьмы, я хочу спасти наш мир.

Женщина молчала, но губы ее чуть дрогнули, скривившись в презрительной усмешке.

— «Спасти мир», — наконец повторила она. — И ты приехал один, без доспеха, на кляче, но зато с мечом. И даже рубаху вывернул, ну какой молодец. Спа-си-тель, — проговорила она по слогам, растягивая широкий рот в улыбке и обнажая идеальные зубы.

Рыцарь пожал плечами.

— Какой есть. Какая разница, когда мир на грани?

— Мир всегда на грани.

Она помолчала немного, рассматривая его. Потом резко цокнула языком, как кнутом щелкнула, развернулась.

— Идём. — И направилась, не оборачиваясь, вглубь башни, передвигаясь быстро и ловко, несмотря на метущую по земле юбку.

Рыцарь двинулся следом, спотыкаясь о битый камень и чертыхаясь про себя.

Изнутри башня оказалась вполне жилой — вдоль одной из стен стояли грубые лавки, на полу разложены циновки. В углу, в полуразрушенном и кое-как подлатанном камине, жарился на вертеле кролик, издавая такой аромат, что у рыцаря против воли заурчало в животе. Под потолком, тоже покрытом циновками, сушились пучки трав: зонтики тысячелистника, фиолетовые искорки медуницы, целые связки купены и еще какие-то незнакомые травы с корнями, похожими на высохших пауков. В углу стоял стол, а рядом притулилась колченогая табуретка.

Ведьма села на лавку, закинув ногу на ногу.

— Садись, — она кивнула на табурет, — рассказывай. Правду.

Рыцарь сел и на этот раз рассказал действительно все — про напряжение в городе, панику среди лучших умов королевства и про то, как он в архиве нашел записи. Ведьма слушала не перебивая, только когда упомянул «жертвоприношение», он заметил, как в ее глазах что-то мелькнуло, какая-то тень, будто бы птица крылом мазнула.

— Значит, ты читать умеешь? — насмешливо спросила она, когда он закончил. — И веришь, что нашел, как спасти королевство?

— Ну да, — он почесал бороду. — Больше верить-то нечему, других вариантов никто не нашел, а времени у нас особо и нет.

— Ладно, помогу, — она замолчала, пристально глядя ему в глаза.

Кажется, от облегчения рыцарь даже забыл как дышать. Он с трудом удержал лицо, пытающееся расплыться в глупой улыбке — все так просто? Вернемся в город и все закончится? Или...

— Это больно. В пламени, заживо, — наконец проронила ведьма.

Она сказала это буднично, как о завтрашней погоде или о том, что будет на ужин. Рыцарь почувствовал, как у него вспотели ладони. Он сотни раз рисковал своей шкурой и убивал как на поле брани, так и в кабацких драках, да и в летописи было четко сказано про костер. Но когда вот так, вслух, спокойно, с расстановкой... стало не по себе.

— Мне жаль.

Она рассмеялась низким, клокочущим смехом, больше похожим на раскаты далекого грома, чем на женский голос.

— Жаль ему, как же. Себя тебе жаль, сытую жизнь и мирное небо. А мне нужна компенсация.

— Что нужно?

— Ком-пен-са-ци-я. Плата, если так тебе понятнее.

— Король даст золото, много, сколько захочешь, земли, даже титул... — начал он, но она мотнула головой, прерывая.

— Не нужно мне твое золото, мне нужен дракон.

Рыцарь открыл рот, желая что-то сказать, но тут же закрыл. Потом, спустя пару ударов сердца, все-таки выдавил из себя:

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно. Водяной дракон. Живой. А, и еще корабль с командой и запасами провизии минимум на полгода, который отвезет меня туда, куда я укажу.

— Да зачем же тебе корабль, если ты умрёшь? — вырвалось у него.

— Я кровь этого мира, рыцарь, — рассмеялась ведьма. — Я бессмертна. Это тебе гнить в сырой земле, а я была здесь до тебя и буду после. Когда Печать будет укреплена, я хочу убраться из этой дыры. Хочу увидеть своими глазами край мира, где океан сливается с небом. Тебе не понять.

— Не понять, — согласился он. — Ты только мир спаси, а дальше делай что хочешь.

Она кивнула.

— Тогда договор: дракон вперёд, корабль, так и быть, пусть ждет в порту Ротена.

Рыцарь задумался — с кораблем проблем не будет, король хоть половину флота отдаст, лишь бы все это закончилось, а вот дракон... Он слышал о них только в детских сказках. Говорили, что они живут в глубоких речных омутах, в ледяных лесных озерах и в черной глубине морей, что могут перевернуть лодку, утопить неосторожного пловца. Но чтобы кто-то их видел по-настоящему, а не в пьяном бреду, а тем более о том, чтоб изловить, и речи не шло. Но ведь и ведьмы казались ему всего лишь легендами и пустыми пересудами.

— Честно говоря, я понятия не имею, как поймать дракона. Я даже не знаю, где его искать. Ты смеешься надо мной, дав надежду и требуя невозможное взамен?

Ведьма вздохнула, словно он спросил, где в лесу набрать дров, а не про существо, о котором слышал только из легенд.

— Что ж ты за рыцарь такой, неспособный одолеть дракона ради прекрасной дамы? — Рыцарь чуть не поперхнулся воздухом от ее слов. — Ладно уж, слушай.

Она наклонилась ближе к нему, вперед, и их лица оказались на одном уровне. Уперла локти в колени и заговорила тихим, доверительным голосом, словно объясняя неразумному ребенку.

— Дракона нужно приманить, они любопытны и игривы, как дикие кошки. Он любит блестящее, переливающееся и вкус серебра. Но больше всего он любит музыку, особенно звук флейты, сделанной из кости утопленника. Только такую флейту нужно выточить самому, в новолуние, чтоб ни единый луч луны не коснулся ее, пока она не будет закончена. Играть нужно трижды: на рассвете, пока первые лучи солнца не коснулись еще воды, в полдень и в полночь. Одну и ту же мелодию, достаточно будет трех нот, он придет с последней. И тогда ты должен бросить ему серебряное кольцо, и он за ним прыгнет, как щенок за палкой. Ты должен накинуть ему на шею веревку из небеленого льна, пропитав петлю собственной кровью. И держи его, пока он не устанет биться, как рыба на крючке. Если ты не отпустишь — он сдастся и пойдет за тобой, а если дашь слабину — не обессудь, убьет он тебя.

Она откинулась назад, сложила руки на груди.

— Впрочем, если ты этого не сделаешь, то все равно умрешь — не от дракона, так от демонов. И еще. Дракона должен привести ты лично. Ты пришел просить моей жертвы — тебе и платить.

Рыцарь смотрел на неё, а в голове вертелось слишком много вопросов. Где взять кость утопленника? Как найти утопленника вообще? Насколько он должен быть... свежеутопленным, или старый тоже подойдет? Сколько серебра в кольце? А небеленый лен — это где брать, на рынке? Веревку самому вить или можно готовую купить? Но вместо этого он сказал:

— Я не умею играть на флейте.

Ведьма приподняла бровь.

— Если ты не способен выучить три ноты, у меня плохие новости для этого мира.

Она встала, подошла к камину, перевернула кролика на вертеле. Жир капнул в огонь, тот вспыхнул ярче, осветив её лицо снизу, и на мгновение рыцарю показалось, что под кожей, как подо льдом, глубокий омут. Он мотнул головой: померещится же такое.

— Ты езжай, — она не обернулась — У тебя мало времени, Печать долго не продержится. Да и ты сам видел, что творится в городе. Не ровен час, как люди сами начнут резать друг друга просто потому, что у соседа курица толще.

Рыцарь встал.

— А ты не исчезнешь, ведьма?

Она обернулась. В глазах её, казалось, задержалось пламя из камина, окрасив радужку в оранжевый и алый.

— Мы заключили договор. Я жду своего дракона, Радан.

И улыбнулась как-то почти по-человечески устало.

Когда рыцарь вышел из башни, уже смеркалось. Ветер усилился, гнал по двору сухие листья и мелкий сор, начал накрапывать мелкий дождь. Кобыла стояла там же, где он её привязал, только уши у неё были прижаты, и сама она дрожала, как в ознобе. Он потрепал её по шее, что-то пробормотал, отвязал и вскочил в седло. Где-то совсем рядом насмешливо крикнула сойка.

Глава 2 - Дракон

Радан ехал обратно в столицу, сутулясь в седле и постаравшись натянуть воротник камзола по самые уши — мелкая противная морось переросла в полноценный дождь, а ветер пробирал до костей. До замка он добрался уже затемно, благо ему повезло, и через городские ворота пропустили практически без вопросов — узнали рыцаря короны. Судачить будут, да и ладно, пусть хоть под корень языки сотрут, ему-то что. Стоило только въехать в замковый двор и направиться к конюшням, как наперерез выскочил служка, а за ним семенил сонный конюх — сэра благородного рыцаря ждала срочная аудиенция у их величеств, а за кобылой присмотрят. Цыкнув на мальчишку, чтоб задал побольше сена лошади, рыцарь направился в королевские покои. По пути он сначала хотел настоять на том, чтоб хоть камзол сменить, но потом решил, что если королю он понадобился так срочно, то придется потерпеть и вид, и запах верного слуги.

Вели его не в тронную залу, где он бывал часто по долгу службы, и не в рабочий кабинет, возле которого он пару раз нес караул, а куда-то вглубь замка.

Комната оказалась небольшой, но очень богато украшенной — у рыцаря аж в глазах зарябило от изобилия: стены были обиты нежно-голубым шелком с вышитыми павлинами и цветами; низкие, даже на вид безумно мягкие и удобные диваны завалены небольшими пухлыми подушками с бахромой; на низеньком столике под окном — искусно выкованная из меди курильница в виде свернувшейся змеи, исторгающая из пасти дым.

Разглядывая убранство, Радан не сразу заметил, что в комнате он не один — только после совсем не деликатного тычка под ребра от камергера он сообразил, что его привели прямо к королевской чете. Спешно склонившись в почтительном и, как он надеялся, изящном поклоне, рыцарь украдкой глянул на короля — любопытство взяло верх, он никогда не видел государя вне церемониала.

Его величество сидел в кресле у камина, вытянув длинные, обтянутые белоснежными лосинами ноги в домашних туфлях поближе к огню. Небрежно распахнутый камзол открывал шелковую нижнюю рубаху. В руках он вертел какую-то странную металлическую палку с изогнутым деревянным концом.

Король был юн, ему не минуло четверти века, но он уже снискал себе воинскую славу, подавив восстание в одном из западных герцогств в первый же год своего правления. И тогда же, еще будучи совсем мальчишкой, он послал, говорят, полсотни придворных и столько же телег с подарками императору далекой восточной империи — с одной лишь просьбой руки и сердца младшей дочери императора. Вернулись послы с ответными подарками и с юной принцессой, выглядящей настолько необычно для их земель, что до сих пор, спустя пять лет, ее облик привлекал взгляд своей чуждостью. Миниатюрная, словно она и не выросла за эти годы, изящная, как та змея, и, говорят, такая же расчетливая. Блестящие черные волосы всегда уложены в высокую прическу и украшены золотыми гребнями и шпильками с цветами из драгоценных камней; странные, раскосые глаза, как черные омуты, пронзают не хуже арбалетных стрел. Ее величество тоже была в комнате — сидела на одном из диванчиков, поджав под себя ноги, и что-то быстро писала в толстой книге.

— А, вот и наш герой, — улыбнулся король, не отрываясь от своей игрушки. — Говорят, ты к ведьме ездил. Да на приемах будешь спину гнуть, не до церемоний сегодня.

Радан выпрямился, поблагодарил за милость и кратко пересказал события дня — как нашел в старых записях про землетрясение, про инквизицию и что со смертью ведьмы все закончилось. Рассказал он и о том, что ведьма добровольно согласилась взойти на костер, потребовав лишь плату с королевства и с него, Радана, лично.

— Какую плату? — подняла голову королева, отрываясь от книги. Голос у неё был неожиданно глубокий, с лёгким напевным акцентом, растягивающим гласные.

— Корабль с командой и провизией на полгода, готовый к путешествию на край света. И дракона. — Зря добавил, уж больно по-дурацки это прозвучало. Теперь Радан был почти уверен, что ведьма над ним посмеялась.

В комнате повисла тишина, только тихо потрескивало пламя в камине, да король отложил странную металлическую штуковину на столик рядом.

— Дракона? — его величество переглянулся с супругой. — Она, часом, не сумасшедшая?

— Может, и сумасшедшая, — Радан пожал плечами и едва не вздрогнул, когда сбоку возникло движение. Главный жрец церкви Единого все это время был в комнате, но настолько слился с обстановкой, что бывалый вояка даже не обратил внимания на него.

— Храни тебя взор Единого, доблестный рыцарь. — Длинный и тощий, словно жердь, старик в серой шелковой рясе с вышитыми символами церкви опирался на трость, но спину держал прямо. Говорил он тихо, привыкнув за десятилетия службы, что каждое его слово ловят словно божественное откровение.

— Ибо сказано: кровью дракона начертана была Печать. Ежели ведьма требует дракона, стало быть, колдунья она воистину. Мерзость, Единым проклятая.

— Так тому и быть, — король перевел взгляд на жреца и кивнул ему. — Значит, наш доблестный рыцарь и изловит дракона. Даруем тебе наше королевское слово, что все, что ты совершишь, исполняя свой долг, — по воле нашей и с благословения нашего, и неподсуден ты суду светскому и лишь Единый тебе судия.

Король встал из кресла одним легким, слитным движением, в два шага пересек комнату и опустил руки на плечи рыцаря, благословляя его.

После чего Радана быстро выпроводили из будуара, и он, не особо жалея, направился в казарму — выспаться перед тяжелым днем.

***

А в будуаре, тем временем, решалась судьба рыцаря.

— Ваше величество, я предлагаю возродить орден Святой Инквизиции. — Жрец опустился в кресло, не показав и толики старческой немощи, закинул ногу на ногу, сложил руки на набалдашнике трости. — И наделить нашего доблестного рыцаря полномочиями.

— Какими еще полномочиями? — Насторожился король.

— Инквизитора, — спокойно ответил жрец, глядя ему прямо в глаза. — Чтобы, когда придёт время, он ведьму и сжёг. Церкви святой руки марать не пристало.

— А если это не поможет закрыть Печать, или, еще хуже, народ будет недоволен — король подхватил мысль — то мы объявим его сбрендившим фанатиком, а дальше суд над ним будет внутренним делом церкви.

— Напомните, святой отец, — подала голос королева, — отчего был упразднен орден?

— Жадность, ваше величество. Золота много хотели, замок себе просили и крестьян.

— Тогда запишем первым догматом для нового ордена нестяжательство. — Ее величество что-то отметила в своей книге и выжидательно посмотрела на жреца.

— Как прикажете.

— Насчет корабля же, — королева пролистала книгу, что-то высматривая и проводя изящным пальчиком по строкам. — Есть у нас старая каравелла, как раз ее немного отремонтировать, чтоб до выхода из порта не затонула, и пойдет.

— И команда из добровольцев? — король присел на подлокотник рядом и тоже смотрел в записи.

— Из штрафников, — поправила королева, не поднимая головы. — Всё равно им виселица светит, так что с радостью пойдут. Капитана только надо подобрать такого, чтоб они хоть из порта вышли. Все-таки хоть формально, но договор соблюсти надо.

— Адмирал Бертрам, думаю, согласится, — задумался жрец. — Он стар, и лекари считают, что не переживет эту зиму, а он все рвется в море.

— Значит, решено. — Король хлопнул в ладоши. — А что там за чушь насчет дракона? Ведьмины сказки пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что?

— Драконы существуют, не сомневайтесь. — Порыв ветра, ворвавшийся на этих словах в комнату, погасил все светильники, оставив лишь пламя в камине. За окном крикнула сойка.

Жрец поднял руку, щелкнул пальцами, и свечи в канделябрах разом вспыхнули, ровным, спокойным пламенем. Он слегка поклонился и вышел.

***

Сборы в дорогу были недолгими — рыцарь полжизни скитался от одного лорда к другому и привык обходиться малым. На этот раз он велел снарядить своего походного коня — серого высоченного жеребца с мохнатыми ногами. Тот достался ему также после одного из турниров, когда Радан выбил из седла почти двухметрового гиганта. Броню и оружие тот выкупил, а вот на коня только плюнул, сказав, что более своенравной скотины еще поискать. Скотина оказалась вполне договороспособной и подкупалась яблоком. Так и стало у рыцаря два коня — турнирный Гром, в свое время стоивший ему всего наследства и Яблочко, как он, недолго думая, назвал новенького.

С утра, к большому удивлению рыцаря, к нему прибежал один из слуг и сказал, что благородному сэру велено явиться в главный храм Единого к полудню. Радан пожал плечами, но в храм явился вовремя, помывшись перед этим и сменив камзол на чистый. Его проводили в келью к верховному жрецу, где старик долго распинался о том, как важна вера, долг и как благословен рыцарь, защищающий королевство, и, спустя, кажется, вечность словоблудия, посвятил Радана в Инквизиторы, сказав, что на нем начнется новая история святого ордена и что ему нельзя ударить в грязь лицом. Рыцарь, по правде говоря, ничем ударять в грязь не собирался, хотя бы пока он в парадном камзоле. И зачем его в эти самые инквизиторы записали, тоже не до конца понял, но написал, практически ровно, свое имя в книге, протянутой жрецом, и, преисполненный благословений, вышел вон.

В находящейся недалеко от площади лавке ювелира он попросил самое дешевое колечко чистого серебра. По весу оно оказалось как серебряная монета, а по цене — как золотая. Спустя почти час азартной торговли Радан ушел из лавки с колечком, оставив там четверть золотого и обещание, что если ювелир соврал насчет металла — королевское правосудие укоротит его на одну голову.

С льняной веревкой вышло проще: на рынке нашел бабку, торговавшую домотканым полотном, и сторговал у нее моток небеленого льна. Бабка, щербатая, косоглазая, всё допытывалась, не для покойника ли, не для венка ли на могилку, и Радан, плюнув, соврал, что для рыболовных сетей. Та успокоилась, даже отсчитала на пол-аршина больше, «на удачу».

Оставалась кость утопленника, и у рыцаря не было никаких идей, где бы ее взять, а время близилось к вечеру. Он ехал по берегу реки, что огибала город, и размышлял, спасет ли королевское слово его от участи быть избитым могильщиком, а потом и местными за осквернение кладбища и как бы так ненавязчиво вызнать, где именно утопленник похоронен. По всему выходило, что если вызнавать — на него сразу и подумают, а королевское слово, конечно, хорошо, но пока он дойдет до монаршьего суда, там и синяки заживут. Так и не придя к какому-то решению, он хотел уже сворачивать в сторону замка и озадачить поисками кости вчерашнего служку, как услышал крики ребятни.

Река здесь совсем мелела, и на берегу толклись мальчишки с удочками и садками — ловили мелкую рыбешку да раков. Но сейчас они собрались, галдящей кучей обступив то, что притащила сеть.

Рыцарь подъехал ближе и увидел, что они выловили старый, осклизлый скелет, облепленный тиной, с запутавшейся в ребрах веткой. Мальчишки спорили, был ли это тот купец, что по зиме под лед ушел, или с той осени девка утопшая. Радан спешился, подошел к детям, прикидывая, что сказать и как бы так без лишнего шума заполучить необходимое, но ему даже и не стоило пытаться — увидев вооруженного мужчину, мальчишки прыснули прочь, как мальки из-под пятки.

Стараясь дышать ртом — утопец был хоть и не первой свежести, но запашина стоял тот еще — рыцарь коротким кинжалом отковырял себе пару костей (про запас), завернул в сорванные здесь же листья лопуха и отправился в замок.

Что делать с флейтой, он не знал. Новолуние было вот на днях, и ждать следующего почти месяц. Продержится ли столько Печать молитвами жрецов, он не знал, как и не знал сколько вообще ему надо будет искать дракона — ну вряд ли он тут же, в городской речке бултыхается. Радан крутил в голове слова ведьмы и так и эдак, и выходило у него, что флейту не должен коснуться луч Луны. А в этом случае какая разница, есть Луна на небе или нет, если он, Радан, например, будет в комнате без окон. Быть посему, и, заперевшись в архиве, рыцарь всю ночь пыхтел, вытачивая флейту из кости. К утру у него получилось что-то отдаленно напоминающее музыкальный инструмент и издающее какие-то звуки. А еще безбожно воняющее тиной и падалью, сколько б он ни пытался отмыть. Зато он мог поклясться, что лунный свет ее не коснулся. Для проверки Радан дунул в нее, извлекая жалобный сип, больше похожий на предсмертный крик утки, и решил, что сойдет. Едва ли у дракона музыкальный слух, а если и есть — то ему же хуже.

Ехать он решил к одному из озер в глубине леса, про которое ходила дурная слава, что дна у озера нет, рыбаки там тонут, и вода даже в самый жаркий летний день ледяная. В общем, где еще жить дракону, как не в таком чудесном месте.

По пути Радан тренировался извлекать из флейты три ноты, но точно ли их три, и ноты ли это он, не понимал — ну звуки какие-то издает, они даже немного разные, наверное, сойдет. Сойка по пути, казалось, передразнивает его, особенно мерзким голосом. Рыцарь вертел головой, но заметить гадкую птицу так и не получилось — с ее-то оперением куда там разглядеть в лесу.

К вечеру третьего дня он увидел озеро — все как и описывали, почти идеально круглая чаша, черная, гладкая вода, обрамленная мрачным ельником, подступающим к самому берегу. Вокруг было очень тихо и, казалось, сюда не долетает ветер. Только он хотел насладиться тишиной, как насмешливый крик сойки поднял птичий гвалт в округе, и лес утратил всю таинственность.

Он устроился на привал на небольшом расстоянии от берега, привязав Яблочко к одной из елок, развел небольшой костер, и принялся снова тренироваться играть на флейте. В этот раз, кажется, сойка сидела прямо над ним, противно и насмешливо передразнивая его.

— Да замолчи ты, пернатая дура, — буркнул рыцарь, убирая флейту. Сойка ответила серией резких, скрипучих выкриков, и Радан плюнул в сердцах.

Верёвку он пропитал своей кровью еще в дороге — надрезал предплечье, обмотал один конец, а потом свил петлю. Теперь предстояло соорудить ловушку, да так, чтобы дракон сам сунулся, нырнув за кольцом. Он долго возился с ветками, сгибая молодую поросль и укладывая веревку на землю так, чтобы кольцо лежало внутри, а при малейшем движении петля затягивалась. Получилось коряво, но, вроде, должно сработать. Даже получилось вздремнуть несколько часов — спать вполглаза он давно научился, и не составило труда проснуться перед самым рассветом.

В промозглой серой хмари утра Радан размял затекшие от сна на земле конечности, еще раз мысленно проклял всех ведьм, демонов и печати, чтоб их всех намочило, и, вздыхая по теплой рыцарской казарме, поплелся к берегу.

Хотел умыться, но отдернул руку, едва коснувшись воды — та была настолько ледяной, что обжигала. Нет уж, чай не перед ее величеством предстанет, не к чему тут чистоту наводить. Радан выбрал толстое дерево у берега, да так, чтоб к ловушке поближе, притаился за ним, лицом к озеру, и достал флейту. Вдохнул, приложил все еще воняющий инструмент к губам и заиграл. Первый звук вышел хриплым, второй — ещё хуже, третий — и вовсе сорвался. Не произошло ничего — не дернулась поверхность воды, не колыхнул ветви ветерок, даже сойка, зараза такая, молчала. Рыцарь почувствовал себя идиотом, вздохнул, сунул флейту за пазуху и отправился к импровизированному лагерю — завтракать.

В полдень он повторил все в точности и едва не выронил флейту, когда дурниной заорала сойка.

В полночь, притушив костер — мало ли, спугнет дракона, — он сыграл в третий раз. В глубине души рыцарь был уверен, что никого тут нет, и ведьма его обманула, выставив дураком. Пообещав себе, что он вернется в город и притащит ведьму к королю хоть за шкирку, чтоб уже она объясняла, почему нет дракона, рыцарь готов был развернуться и собирать лагерь.

Но озеро зашевелилось.

Сначала он подумал, что померещилось — просто рябь прошла по воде, как будто бы рыба хвостом мазнула. Потом рябь усилилась, пошла кругами откуда-то от центра, и Радан вжался в дерево. Из глубины поднялось что-то длинное, извивающееся, но не как змея, а как... как большая рыба с лапами? Оно плыло к берегу, раздвигая чёрную воду, и Радан вцепился в край веревки, казалось, готовый слиться с деревом.

Дракон выбрался на берег.

Существо размером с собаку, но сложением больше похожее на кошку. Мокрую, с длинным, гибким телом, покрытым не шерстью, а мелкой, плотно прилегающей перламутровой чешуей, сияющей даже в тусклом свете звезд. У него была вытянутая морда с длинными, свисающими вниз усами, загнутые назад уши и невероятно длинный хвост, заканчивающийся пышной кисточкой, с которой стекала вода. Он встряхнулся, разбрызгивая капли, и уставился на Радана круглыми, светящимися зеленовато-золотыми глазами. Потом принюхался, повёл усами и неторопливо потрусил туда, где на земле блестело серебряное кольцо — прямо к ловушке.

Рыцарь замер, забыв, как дышать. Дракон подошёл к кольцу, склонил голову, разглядывая. Затем, резко, как кот, играющий с блестящей бусиной, подпрыгнул на месте и рванул вперед; его голова оказалась на какой-то миг прямо в ловушке, и Радан, дернув на себя другой конец, затянул петлю на шее зверя.

Дракон взвился, шипя, как раскалённое железо, опущенное в воду, начал биться, метаться, рвать веревку, и Радан, удерживая её обеими руками, шагнул вперёд, чтобы перехватить поудобнее. В этот момент дракон рванул к нему, распластавшись одной перламутровой каплей над землей, и, изловчившись, вцепился ему в руку. Боль обожгла рыцаря; мифический зверь, словно самая обычная деревенская кошка, болтался на его руке, пробив и кожу, и камзол маленькими, но острыми зубками. Из пасти его текла кровь, заливая все вокруг. Дракон замер, вися, только ноздри шевелились.

Радан, матерясь, тряс рукой, пытаясь скинуть тварь, но дракон почти сразу сам разжал челюсти и отскочил на шаг; из приоткрытой пасти свисала ниточка слюны, окрашенная кровью. Дракон облизнулся длинным, змеиным языком, глядя прямо в глаза рыцаря и вдруг заурчал. Низко, утробно, как будто бы где-то вдалеке трутся друг об друга камни, но, однозначно, звук этот означал удовлетворение. Медленно и грациозно он подошел к опешившему Радану и потерся головой о его ногу, слегка боднув, как обычная кошка.

— Ты охренел? — дрогнувшим голосом спросил Радан, стараясь и зажать рану, и, все-таки, не выпустить веревку. Дракон, разумеется, не ответил, только прикрыл глаза и снова потерся, выгнув спину. Длинный хвост хлестнул рыцаря по ногам, оставляя мокрую полосу.

Так они простояли еще несколько ударов сердца — окровавленный рыцарь и вьющийся у его ног дракон.

Потом зверь, не дожидаясь приглашения, вспрыгнул ему на плечо и устроился, как большой, холодный, чешуйчатый воротник. Радан дернулся было, но дракон только фыркнул, напускав слюней ему за шиворот, и сильнее прижался.

— Ладно, — выдавил Радан. — Я понял.

Он кое-как собрал вещи, оседлал Яблочко, которого при виде дракона едва удар не хватил, но, увидев, что опасности нет, конь все-таки смирился. Дракон лежал на плечах у рыцаря, мурлыкал что-то своё, и, кажется, был совершенно доволен жизнью. Радан же чувствовал себя скорее полным идиотом, нежели доблестным героем.

Обратная дорога вышла совершенно безумной: дракон не хотел прятаться, всё норовил спрыгнуть, поймать какую-нибудь птицу или просто размять лапы. Радан вёл с ним бесконечные переговоры, перемежая уговоры руганью, а дракон в ответ только шевелил усами и смотрел с выражением глубокого превосходства.

В последнюю ночь перед тем, как выехать к городу, Радан проснулся оттого, что ему стало очень холодно. Дракон сидел напротив, глядя на него, и вдруг начал истончаться, расплываться, превращаясь в туман. Радан в ужасе вскочил, но было поздно: полупрозрачное облако, бывшее драконом, качнулось, потянулось к нему, и он почувствовал, как оно втягивается в него — через ноздри, через рот, даже через глазницы. Больно не было, только холодно, и от этого холода рыцарю показалось, что время остановилось. Очнулся он сидя один у костра, уже не чувствуя холода. Быстро размотал повязку на руке — от раны не осталось и следа.

К ведьме он ехал, ощущая себя совершеннейшим идиотом — поверит она, что он дракона поймал, но не довез? Или посмеется зло и скажет, что сделки не будет? Радан злился за это на ведьму заранее, злился на себя за то, что вечно вот у него все так, злился на демонов с их проклятой Печатью — не могли они еще полсотни лет своими демонячьими делами заниматься и не тревожить честный люд?

Ведьма ждала его у входа в руины, уперев руки в бока. Выглядела она несколько хуже, чем когда они расстались — под глазами залегли глубокие тени, косы в беспорядке. Когда она увидела рыцаря, на лице промелькнула смесь ярости и изумления.

Радан спешился, подошел, ведя коня в поводу.

— Поймал я твоего дракона, ведьма. Только тут такое дело...

Он не успел договорить, запнувшись, как о камень, о тяжелый взгляд ведьмы. Ее ноздри дрогнули, словно она принюхивалась, еще миг, и надменное лицо исказилось, как от резко занывшего зуба.

— Дебил, — процедила она, почти не разжимая губ. — Сказано было поймать дракона, а не стать им.

Глава 3 - Гордость эльфов

Ведьма смотрела на рыцаря так, словно он самолично весь мир, все надежды королевства утопил по пьяни в выгребной яме. В ее янтарном птичьем взгляде плескалось что-то древнее и холодное, настолько холодное, что Радан почувствовал, как его пробирает озноб. Звенящая тишина, повисшая между ними, прервалась недовольным всхрапом Яблочка «И зачем мы сюда приперлись, а?» Ведьма словно очнулась, моргнула и медленно провела языком по верхним зубам — движение вышло скупое, змеиное, и произнесла так тихо, что он едва разобрал:

— Ты должен был привести его сюда, ко мне.

— Я и привел, — развел руками Радан. — Как получилось, так и привел. Я не просил его меня кусать, и на шею лезть тоже не просил. Вообще я все сделал как ты мне сказала, флейту эту вонючую выточил, ноты сыграл. А он возьми и уцепись, тварь такая. Ты думаешь я хотел чтоб во мне какая-то магическая штука поселилась?

— Дракон, — отрезала ведьма. — Он теперь и есть ты, болван.

— Мне без разницы, если честно, — Радан отпустил повод, и Яблочко, благодарно фыркнув, отошёл на пару шагов и принялся щипать молодую траву. — Если он так захотел быть со мной, значит не такой уж я и болван. Или дракон тоже болван.

Ведьма закатила глаза, кажется, мысленно о чем-то споря сама с собой, потом снова перевела взгляд на рыцаря и вздохнула:

— Иди за мной, не отставай. Рот держи на замке, пока не спросят. Коня тут оставь, не уйдет из руин.

Радан хотел огрызнуться что не ее дело когда ему говорить, что если коня все-таки сведут то она будет ему платить, что никуда он не пойдет за ведьмой, но благоразумно прикусил язык — не время сейчас для ссор, эта женщина по-прежнему его единственная зацепка. Поэтому он молча кивнул, подтянул перевязь с мечом и пошел следом.

В прошлый раз, когда они миновали то, что осталось от ворот башни, они сразу оказались в комнате ведьмы с травами и камином. Но сейчас, когда ведьма толкнула дверь, внутри все было подернуто какой-то дымкой, и, стоило рыцарю переступить порог, он ослеп от яркого света. Несколько мгновений он тер глаза, не решаясь сделать и шагу, но, вскоре, все прошло и он смог осмотреться. Все вокруг заливал ровный, мягкий свет, как будто бы в комнате царил полдень. Да и сама комната совсем не походила на ту, что была в башне: просторное, светлое помещение, искусно отделанное деревом и шелком, свет исходил из резных статуэток, развешанных по стенам и был ровным и чистым, так не похожим на трепещущее пламя свечей.

— Чего встал? — бросила ведьма, не оборачиваясь. — Шевелись.

Радан послушно потопал следом, оставляя грязные следы на пушистых светлых коврах и на странном, почти зеркальном покрытии пола. Выйдя из комнаты, они оказались в большом просторном помещении. Огромные окна от пола до потолка позволяли увидеть, что снаружи раскинулся великолепный сад, подобного которому рыцарь никогда в своей жизни не видел. В самой же комнате было расставлено множество искусно вырезанных деревянных столов, за которыми сидели люди, чем-то похожие на ведьму — в основном черноволосые, черноглазые, с бледной кожей. И возмутительно раздетые: мужчины в одних рубахах и узких штанах, обутые в странного вида башмаки, женщины — вот срам-то — в узких цветных ночных рубашках с застежкой у горла, зато без рукавов и снизу разрезанных так, что ногу видать выше колена.

Кто-то бил пальцами по странным вычурным металлическим коробкам, словно отсчитывая щелчки, кто-то, кажется, писал, но не пером, а палочкой и вместо пергамента на столах лежали плоские светлые квадраты. Больше всего рыцаря поразил пожилой мужчина, который разговаривал, прижав какую-то странную штуку — изогнутую, как рог, к голове.

Радан замедлил шаг, провожая взглядом изящную, словно статуэтка, женщину, идущую мимо с большой книгой в руках.

— Идем, — одернула его ведьма, — не отвлекайся.

— Да не отвлекаюсь я... — начал он, провожая красавицу взглядом и тут же запнулся, едва не упав — не заметил перед собой лестницу. Чертыхнувшись, рыцарь все-таки сосредоточился на ведьме — та уже поднялась на самый верх и теперь стояла, сложив руки на груди.

Потом они пересекли длинный, светлый коридор, словно состоящий из окон. С высоты второго этажа Радан увидел, что с этой стороны сада гораздо меньше, зато внутренний двор выложен каким-то светлым камнем и по нему проезжают странные безлошадные повозки.

— Магия все это, проклятая магия, — бормотал рыцарь себе под нос, пытаясь одновременно осенить себя знамением Единого и не убирать руку с рукояти меча. Но любопытство, в какой-то момент стало сильнее страха и он снова завертел головой, стараясь запомнить как можно больше. Когда еще у него будет возможность увидеть колдовской мир? Увлеченный своими мыслями и разглядыванием обстановки, Радан едва не врезался в спину ведьмы — та остановилась перед высокой двустворчатой дверью, обитой светлой кожей и с тисненым узором.

— Сейчас ты предстанешь перед правителем эльфов, рыцарь. — Она заговорила негромко, с отчетливым презрением в голосе. — Молчи и не перебивай, говори только когда тебя спросят. Не влезай вперед, не спорь. В его власти убить тебя одним взмахом руки. Но он единственный, кто может знать, как исправить то, что ты натворил.

Не дожидаясь ответа, ведьма распахнула двери и шагнула вперед.

Они вошли в помещение, которое, очевидно, было библиотекой. Не пыльной, темной замковой библиотекой с коптящими свечами из дешевого сала, а огромной простороной залой, полностью состоящей из полок, заполненных книгами. Потолок взлетал вверх на три или четыре яруса и по стенам шли металлические галереи, настолько тонкой работы, что казались сплетенными из кружева. У окна же стоял огромный стол, уставленный диковинными приборами, кресло из-за стола было слегка отодвинуто — словно хозяин отошел лишь на минуту.

Мужчина стоял к ним спиной, заложив руки за спину и глядя в окно. Высокий, кажется, даже выше ведьмы, он был одет в темно-синий халат, перехваченный поясом с серебряными пластинами, а из-под халата выглядывали узкие черные брюки. Длинные чёрные волосы, собранные в одну тугую косу, падали между лопаток, и в них, как капли дождя, блестели серебряные заколки.

— Ирса, — произнёс мужчина, не оборачиваясь, и голос его был низкий, с хрипотцой, как у ведьмы. — Чем обязан такой чести?

— Соскучилась, братец — язвительно ответила ведьма, пересекая комнату. Теперь с мужчиной их разделял только стол. — А еще мне нужна информация — все, что у тебя есть по драконам и, особенно, что касается их крови.

Мужчина медленно развернулся и оглядел посетителей.

Радану показалось, что он снова встретил ведьму — эльф был словно ее отражение — те же резкие, рубленые скулы, тот же тяжелый подбородок, тонкие, почти без изгиба губы, тот же разлет антрацитово-черных бровей. Но то, что делало женщину жесткой и хищной, на мужском лице казалось гармонией совершенства. Даже глаза у него были такие же, золотые с темной каймой.

— А это?

— Рыцарь, — ответила ведьма, глядя прямо на брата. — Он пришел ко мне с просьбой помочь сохранить Печать.

— Печать, — эхом повторил мужчина. — Какое мне дело до вашей Печати?

— Тебе конечно же никакого, — в голосе ведьмы послышалась усталость, смешанная с презрением. — Но архивы не твоя личная собственность, они принадлежат нашему народу.

— Архивы, — мужчина наклонился к ведьме, опершись руками о стол, — принадлежат моему народу. И я не позволю, чтобы в них копался... — он вдруг осёкся, вгляделся в Радана, и лицо его исказилось ненавистью. — Дракон, — выдохнул он. — Ты притащила сюда дракона?

— Это не совсем дракон, точнее, он не тот дракон. — Ведьма, совершенно не смущаясь, присела на край стола и продолжила. — Он впустил в себя дух дракона, вместо того, чтоб привести зверя ко мне. А теперь мне нужна кровь дракона, чтоб укрепить Печать. И кому как не тебе знать, как теперь эту кровь из него добыть.

— Мне нет дела до вашей Печати, — повторил мужчина, сверля Радана взглядом. — Люди выбрали свой путь тысячу лет назад, отказались от знаний, от прогресса, презрели законы природы. Выбрали вместо этого расшибать лбы во славу лживого идола. Так пусть идол их и спасет.

— Жрецы вообще-то людей лечат, — не выдержал Радан. — И молитвы их — не пустой звук, от них и на душе легче становится и жить как-то проще.

Ирса посмотрела на него, как на больного, и улыбнулась краешком губ.

— Именно поэтому они назначили тебя инквизитором, верно? Чтобы ты, дурак, своими руками сжёг ведьму, а если не выйдет — сожгли бы тебя, или повесили как свихнувшегося фанатика.

Радан нахмурился.

— Врешь ты, ведьма. Меня инквизитором назначили, чтоб со мной благословение Единого было и чтоб я наш народ защищал святым клинком. Я и догматы читал, и святой отец все рассказал. Откуда тебе вообще знать?

— Я все слышала. — миг, и там, где сидела ведьма, оказалась сойка. Крикнула ехидно, взмахнула крыльями, взлетая — и снова ведьма сидит, косу поправляет. — Теперь понимаешь? — спросила она. — Я знаю всё, о чём шепчутся в королевском замке.

Эльф с какой-то затаенной тоской в глазах смотрел на сестру.

— Ты все такая же, — он качнул головой. — Заноза.

— Ничего нового, — фыркнула Ирса. — Если печать рухнет, во всех связанных мирах начнется хаос, не думай, что твой уютный мирок не заденет, слишком тесно еще он связан с другими.

— Убирайтесь, — спокойно произнес эльф, игнорируя слова ведьмы. — И сделай так, чтобы дракон больше не ступал на земли эльфов. Никогда.

— Да чем тебе драконы-то так не угодили? — не выдержал Радан. Он увидел бурю эмоций в глазах правителя, но тот не успел ответить — сестра опередила, легко оттолкнувшись от стола и, ненавязчиво, встав между мужчинами.

— Драконы практически уничтожили наш народ в войне, рыцарь. Мы были на грани исчезновения и единственное что нам оставалось — отречься от магии, избрать другой путь, уйти сюда, в мир, где ни один дракон не сможет выжить. Кроме тебя.

— А знаешь, — медленно произнес эльф, — я помогу вам. Если твой рыцарь победит меня в поединке.

— Нет, — ведьма развела руки, взмахнув пеной рукавов, словно пытаясь не дать им схватиться прямо здесь.

— Я согласен — одновременно с ней Радан сделал шаг вперед, чувствуя, как изящная рука упирается ему в грудь.

— За мной, — эльф, не глядя на них обогнул стол и двинулся к выходу.

Ведьма же, прежде чем последовать за братом, уставилась на Радана так, что он готов был поклясться, что услышал в своей голове ее голос: «Если сдохнешь, я тебя сама воскрешу и убью ещё раз».

Во дворе отгородили место для поединка, площадка была вымощена светлым, отполированным до блеска камнем, который отвратительно скользил под сапогами рыцаря. Хуже, чем на утоптанной земле или на ристалище, но, все-таки в разы лучше мокрой травы или лесной подстилки, решил рыцарь и, небрежно скинув камзол, вытащил меч из ножен.

Эльф стоял в центре площадке, оставшись тоже в одной узкой черной рубахе без рукавов, обтягивающей жилистое, но тонкое тело. В руке он держал легкую изогнутую саблю с тонким клинком, казавшуюся слишком хрупкой на фоне добротного рыцарского меча.

Ирса стояла на самом краю площадки, обхватив себя руками, и в ее глазах, казалось, плясало пламя.

— Насмерть? — на всякий случай уточнил Радан, но эльф не ответил, молча рванув вперед.

Первый его выпад рыцарь поймал клинком, отвел, делая шаг в бок и пропуская черный вихрь. Дальше они закружили по площадке, изучая друг друга и примериваясь. Радан никогда раньше не встречал такой манеры боя — эльф не делал широких замахов, не вкладывал корпус. Он шел мелким, пружинящим шагом, держа саблю перед собой на странный манер. Рыцарь сделал пробный выпад — противник ушел в сторону, даже не потрудившись заблокировать, просто шагнул вбок, и его клинок скользнул в ответ, целя в предплечье. Радан отбил, отскочил, чувствуя, как вибрирует сталь. Атаковал снова.

Эльф двигался без рывков, без остановок, уходя с траектории атаки словно вода, обтекающая камни. Рыцарь дважды пытался достать его прямым уколом в корпус, но всякий раз его клинок встречала сабля, отводя удар в сторону. И тут же в ответ прилетали удары, словно укусы змеи. Один чиркнул по предплечью, оставив горячую полосу, другой рассек кожу на боку и Радан почувствовал, как рубаха напитывается кровью.

Он взревел и пошел вперед, вложив в этот удар всю силу, словно пытаясь выбить противника из седла, попер напролом. Эльф поднял саблю, встречая клинок и, на этот раз, не отвел, а принял на себя. Радан увидел, как впервые за бой противник слегка просел, отступая на шаг. Он зарычал и ударил снова. И снова. Вкладывая в удар всю злость, накопленную за эти дни. На Печать, на жрецов, ведьму и дракона, на всех, из-за кого его размеренная, сытая жизнь полетела под откос. Эльф отступал, кружил, уводил его удары, но все же пропустил: клинок рассек ему бровь и скулу, глаз залила кровь. Он усмехнулся, слизнув длинным языком кровь, попавшую на губы, и ударил. Быстро, без замаха, одним слитным движением, начавшимся от бедра и закончившимся лучом солнца, блеснувшим на кончике клинка, торчащем из спины Радана.

Рыцарь хотел что-то сказать, сделать хоть шаг назад, но из горла вырвался только булькающий хрип, а от раны по телу полз обжигающий холод. Он почувствовал, как мир начинает вращаться, подогнулись колени и тут, на границе сознания, услышал голос ведьмы, но не смог разобрать слов.

А потом мир исчез. Распался тысячей брыз, заискрился перламутром, избавляя и от холода, и от боли. Радан попытался вздохнуть, дернуть рукой, но не чувствовал тела. Рядом, обвивая его мысли, скользило что-то огромное и древнее, закручивая воронку, не давая рыцарю рассыпаться.

Он увидел, как там, где должно было быть его тело, из брызг формируется другое, змеевидное и чешуйчатое тело дракона.

Эльф стоял, выставив саблю и, не обращая внимания на льющуюся кровь, смотрел со смесью отвращения и азарта на появившееся существо. Дракон уставился в ответ, зашипел, выгибая длинное тело, оскалился, прижав уши. Но не бросился.

— Ты получила, что хотела, сестра. Поторопись.

Рядом, буквально из воздуха, возникла ведьма. Подхватила Дракона, прижала к себе и рванула прочь.

Глава 4 - Подземное эхо

Ведьма пронеслась с висящим в руках драконом через залитый ровным светом коридор. Радан, болтающийся в перламутровой шкуре в такт шагам, не мог ни пошевелиться, ни, даже, глазами вращать. Он мог только смотреть туда, куда была повернута голова дракона. Но даже это выходило не очень — глаза у зверя сидели немного по бокам головы и от этого мир выглядел непривычно, пытался расплыться на две кривые половинки и попытка составить из нее привычный мир вызывала только головную боль. Мысли, мелькающие в голове рыцаря, ничуть не улучшали его состояние — «да как это вообще работает» и «почему я дышу, если лёгких у меня нет», мир врывался тысячей различных запахов, звуки казались непривычно громкими, а каблуки ведьмы, совершенно оглушительно.

Дракон завозился, уперся лапами в ведьму и попытался вырваться из хватки — куда там, не сбавляя скорости она только удобнее перехватила его под передние лапы одной рукой и под задние — второй. Дракон недовольно заурчал и пару раз хлестнул хвостом воздух.

Комната, в которую Ирса влетела, оказалась небольшой, ярко освещенной комнатой с большим железным столом посередине и множеством различных странных штук, назначения которых Радан не понял, но ясно ему было одно — это пыточная. И сейчас с ним, то есть с драконом, но и с ним тоже, будут делать что-то страшное. Дракон, как оказалось, был полностью согласен с рыцарем и начал вырываться с удвоенной силой. Он раздувал ноздри, молотил и упирался лапами, даже чешуя, кажется, встала дыбом.

Ведьма сгрузила дракона на металлический столик, ловко перехватила за шкирку, прижав к поверхности и второй рукой зашарила в выдвижном ящике — явно в поисках пыточных инструментов, не иначе. И действительно, вытащила прозрачный цилиндр с огромной металлической иглой и какой-то жгут. Дракон, увидев приспособление, зашипел, показывая мелкие острые зубки, попытался, насколько мог, подобрать под себя лапы и начал молотить хвостом по столу.

Женщина ловко, помогая себе зубами, перетянула жгутом драконью лапу и быстрым движением загнала иглу под чешуйку. Радан не чувствовал в теле дракона ничего, а вот сам зверь взвился, выгнулся дугой, уперся задними лапами в руки ведьмы, запутался когтями в кружевах. У него уже почти получилось оттолкнуть руку, как, неожиданно, еще пара рук прижала бьющегося в ярости и страхе дракона к столу.

— Крепче держи, — появление брата ведьма восприняла как нечто само собой разумеющееся, сняла жгут и продолжила свое черное дело.

Наконец, спустя несколько минут, показавшиеся Радану вечностью, женщина вытащила иглу, аккуратно отложила шприц и какой-то странной на вид тряпицей перевязала драконью лапу. Она выпустила его загривок, отвлекшись на переливание искрящейся серебром крови в какой-то фиал и зверь, воспользовавшись моментом, подцепил зубами повязку, пытаясь сорвать. Рыцарь ощутил нестерпимую горечь во рту и почувствовал, как у него из пасти начинает течь пена.

— А нечего трогать — эльф небрежно перехватил дракона за шкирку, отводя его голову от перевязанной лапы и крепче прижал к столу.

— Орсай. Спасибо, — ведьма закончила с кровью и стояла, держа в руках драгоценный состав. — Здесь достаточно крови, чтоб укрепить печать.

— Я не тебе помогал, а свою лабораторию постарался сохранить в целости. — дракона наконец выпустили из стальной хватки, он все-таки стянул повязку и теперь сидел на столе, рассматривая свою лапу, пробуя ее, осторожно, длинным языком. Горечь почти прошла, но и желание вылизать поврежденную конечность тоже.

— Ставь колбу в аппарат и вали отсюда, утром заберешь готовый артефакт, — распорядился эльф, открывая серебристо-белую огромную коробку, мигающую всеми цветами. Радан мысленно вздохнул и убедился, что на слово верить никому нельзя — вот только что говорил, что не колдун, а явно магический агрегат использует, вон как светится, не бывает такого без магии.

Потом ведьма, унизительно подхватив его под пузо, унесла дракона в выделенные ей покои. Длинный, волочащийся по полу хвост оставлял мокрые перламутровые разводы и Радан испытал даже какое-то удовлетворение, как бы говоря «вот вам за мои страдания». Или это дракон испытал? Рыцарь не совсем понимал грань между своими эмоциями и эмоциями зверя.

В комнате же у Радана перехватило дух от красоты и роскоши обстановки. Куда там будуару в королевском замке! Низкий потолок, выкрашенный в светлые тона, не давил, но создавал уют. Стены были обиты деревом и затянуты темно-красным, расшитым золотом шелком. По панелям летели диковинные птицы, неслись охотники, догоняя свою добычу. Все это было настолько тонкой работы, что рыцарь представить не мог, чтоб ее проделали без магии. Практически половину одной из стен занимало окно, словно кружевом, укрытое частой деревянной решеткой. Под ним стояла широкая низкая тахта, заваленная подушками. А на полу, занимая всю комнату, лежал бордовый же ковер с толстым, практически в палец, ворсом. Вся остальная мебель комнаты был под стать.

Ведьма ссадила дракона на тафту, небрежно потрепав его между ушами, и сама села рядом.

— Ну вот, — она стянула сапоги и поджала ноги, устраиваясь поудобнее, — В виде дракона ты даже вполне себе выносим. Может, так и останешься?

Она протянула руку, почесала дракона за ухом, и зверь, выгнув шею, прижался к ее ладони, жмуря свои огромные глазищи. Радан попытался сделать хоть что-то — отстраниться, укусить ведьму, в конце концов, но он не мог совершенно ничего, только наблюдать за таким унижением. Но дракону, судя по всему, ласка ведьмы нравилась — он привалился к женщине и уже подставил брюхо.

— Знаешь, — ведьма откинулась на подушки, глядя в потолок, — я, пожалуй, начинаю верить, что не зря сюда пришла и все к лучшему. Кровь дракона у меня теперь есть, дракон есть. Вот восстановим печать и уплывем с тобой на край света, знаешь как там? И я не знаю, а, говорят, там духи ветра живут. Интересно, какие они?

Дракон издал какой-то смешное, тоненький взмяв.

— Вот и договорились.

Дракон, покрутившись, устроился рядом, свернувшись клубком, но не заснул, а лежал, прислушиваясь к дыханию ведьмы, к шорохам за окном, к далёкому, едва различимому гулу, будто где-то глубоко под полом работал огромный, неутомимый механизм. Радан тоже невольно слушал, и ему было странно не слышать шагов ночной стражи, хлопанья ставен или возни мышей в соломе. Только этот ровный гул заполнял все и от этого рыцарю было не по себе. Но стоило дракону провалиться в сон, как мир погас и для Радана.

Проснулись они все от грохота распахнувшейся двери — ведьма подскочила, как будто бы и не спала, дракон буквально скатился с тафты, выгнул спину и зашипел.

— Спишь еще дорогая сестрица? — Орсай бесцеремонно ввалился в комнату, не потрудившись постучать, если не считать стуком удар двери о стену. Он был одет в какой-то диковинный халат с широкими рукавами и размахивал зажатым в руке свитком пергамента, — Я всю ночь корпел над архивами, пока ты тут прохлаждалась и знаешь что я нашел? Да ты никогда не догадаешься!

Ирса села обратно на тахту, потерла глаза, даже не пытаясь скрыть раздражения.

— Даже не собираюсь догадываться.

Эльф скосил глаза на дракона, который, успокоившись, подошел и принялся обнюхивать гостя. Увидев, что тот не возражает, дракон принялся тереться о ногу эльфа, пытаясь то ли таким образом поздороваться, то ли примериваясь чтоб сожрать штанину.

— Да убери ты... этого, — Орсай несильно оттолкнул дракона, ведьма наклонилась и подхватила того под пузо, усаживая себе на колени.

— Что ты там такое срочное нашел-то? — поторопила она.

Орсай прошелся по комнате, заложив руки за спину, вернулся к ведьме.

— Если ты из принципа хочешь лезть в свой дурацкий костер, то, в целом новостей у меня для тебя нет. Хоть в вулкан прыгай, я тебе слова не скажу. Получишь свой выброс силы стихии огня, растратишь половину впустую, остатки закинешь в Печать и простоит она какое-то время еще. А потом придется это все повторить. Но, повторюсь, если тебе это так нравится — твое право. Но, если у тебя остались какие-то зачатки мозга, ты должна понимать, что это глупая трата силы. Чтоб она не была глупой, давно уже все за тебя придумано и, если ты решишь отказаться от примитивных методом и не будешь заколачивать гвозди микроскопом, то все-таки послушай меня.

Выдав тираду, эльф уставился на ведьму, ожидая реакции, но та сидела с каменным лицом и, казалось, спала с открытыми глазами. Орсан едва слышно вздохнул и ловким жестом выдернул из-за пазухи кожаный футляр, расстегнул его и показал ведьме кисть. Длинную, изящную, с рукоятью, казалось, светящейся изнутри и испещренной серебряными рунами. Ворс, ярко-алый, казался живым пламенем.

— Рукоять из лунного нефрита, ворс из гривы цилиня. — Эльф спрятал кисть в футляр и протянул сестре. — Это универсальный инструмент для сбора и концентрации силы стихий. Тебе остается смешать кровь дракона с катализатором и использовать кисть.

— Замечательно, — несмотря на равнодушный тон, Ирса аккуратно взяла кисть и спрятала ее куда-то в складки юбки. — У тебя совершенно случайно не завалялся катализатор?

— Совершенно специально нет. Он токсичен и опасен, нынешнего развития моего мира недостаточно для производства таких веществ. Но я знаю, где он может быть.

Дракон, воспользовавшись паузой, снова подобрался к эльфу и вцепился зубами в его штанину, с наслаждением натягивая ткань. Орсай, не глядя, отпихнул его ногой, но зверь не успокоился: отскочил, припал на передние лапы, задрал зад и издал короткий, скрипучий мяв, как будто приглашал поиграть. Поняв, что его возмутительно игнорируют, он отправился точить когти об одну из деревянных панелей. Радан мысленно взвыл, надеясь только на то, что уж со зверя-то стоимость ремонта не будут взыскивать.

— И что ты хочешь взамен на эту информацию? — ведьма сидела с нарочито равнодушным лицом, но рыцарь уже научился понимать ее полутона — внутри кипел азарт.

— Взамен? — эльф делано задумался. — Взамен ты и твой проклятый зверь уберетесь с моих земель и ноги твоей здесь больше не будет. А еще лучше, ты выкинешь эту тварь в портал, а сама останешься тут. Потому что это ты конечно здорово придумала, скинуть на меня заботы о нашем народе, а самой эгоистично жить так, как тебе нравится.

— Долг? — ведьма встала, уперев руки в бока. — Ты выбрал свой путь сам, братец. Я же не давала никаких клятв и до твоей короны и власти мне дела нет. Я не обязана умирать за тех, кто в слепой ярости уничтожает другие виды, лишь бы спасти свою шкуру!

— Я, по-твоему, мечтал с утра до ночи выслушивать бесконечные жалобы, разбирать дрязги кланов, — Орсан шагнул почти вплотную к сестре, скопировав ее позу, — от которых меня уже тошнит? Но не было никого, чтоб подхватить упавшее знамя и, если бы не я, наш народ давно бы сожрали собственные амбиции. Те жалкие остатки нашего народа, которые не добили драконьи владыки, будь они прокляты! А ты... ты просто сбежала!

— Я ушла, — отрезала Ирса. — Это другое.

— Да ну? А результат один.

Дракон, и Радан вместе с ним, переводил взгляд от одного к другой, следя за репликами. Рыцарь поймал себя на мысли, что, хоть оба они его раздражают практически в равной степени, но с правителем он в чем-то согласен. Нельзя всю жизнь делать только то, что хочется. Есть долг перед семьей, перед теми, кто от тебя зависит, и он превыше личных хотелок будет. В конце концов он сам, не по своей же воле поехал к ведьме, а потому что так велел долг. Старый мастер над оружием все твердил, что благородство не в крови, а в том, что ты делаешь, когда никто не видит.

Спор продолжился, но Радан уже не слушал. Дракон, вдоволь поточив когти, вернулся на тахту, свернулся клубком и провалился в полудрему.

И вот уже три дня они бродили по горам в поисках некоего хода, на который указывала карта Орсана. Точнее, шла ведьма, а дракон большую часть пути ехал у нее на плечах, иногда только спрыгивая за какой-то особо яркой бабочкой или просто размять лапы.

К расщелине они вышли под вечер третьего дня, когда солнце уже скрылось за длинными пиками и сгустились сумерки. Вход был узкий и высокий, в полтора человеческих роста, но, при этом, ведьме пришлось первые несколько метров протискиваться боком. Потом же они попали в ровный, будто бы оплавленный коридор, уходящий вглубь горы с ощутимым уклоном.

Ни ведьма, ни дракон не испытывали, похоже, никаких проблем с отсутствием света, а вот Радану потребовалось какое-то время чтоб привыкнуть к тому, как дракон видел в темноте — словно из мира пропали все краски.

Внутри оказалось сухо и тепло. Стены оказались сложены из гигантских, идеально подогнанных блоков и испещрены какими-то мелкими рунами, которые испускали ровное, зеленоватое сияние, когда к ним приближались ведьма и дракон.

— Тут ловушки, — хрипло предупредила ведьма, принюхиваясь. Дракон ощутил, как от нее волнами исходит сила.

Первая ловушка попалась шагов через тридцать — пол под ногой ведьмы дрогнул, и из стены с тихим свистом вылетела тонкая металлическая пластина, похожая на короткое зазубренное лезвие косы. Ирса ушла в бок, прижавшись спиной к камню, пластина с противным звоном врубилась в противоположную стену, застряв там.

Дальше они передвигались медленнее, ведьма периодически пропускала дракона вперед, но, иногда, наоборот подхватывала зверя на руки и тот послушно сидел, вертя головой и принюхиваясь и издавая низкий, вибрирующий звук, похожий на далекий гром.

В одном месте на их пути коридор перегораживала решетка из толстых, будто бы каменных прутьев, опущенная до самого пола. Ведьма осмотрела ее, практически обнюхав механизм, представляющий собой сложное переплетение десятков шестерен, и, вздохнув, принялась ковыряться в замке коротким металлическим стержнем, что-то бормоча себе под нос на неизвестном Радану языке. Минут десять она ковырялась в замке, потом раздался щелчок, и решетка, дернувшись, начала медленно ползти вверх. Но застряла намертво, поднявшись едва ли на полметра от земли. Дракон недовольно пискнул, проскользнул под решеткой и, пока ведьма проползала следом, умудрился лизнуть ее в подбородок. За что получил легкий шлепок и угрозу утопить его, как только выберутся отсюда.

Следующая ловушка оказалась хитрее — часть плит посреди коридора оказались иллюзией и, если б не дракон, они бы не смогли пройти — зверь буквально видел сквозь иллюзию и прыгал на те плиты, которые были безопасны.

Так, помогая друг другу, они миновали еще два зала и один длинный коридор, где из стен, реагируя на движение, выскакивали длинные острые шипы, способные проткнуть человека насквозь. Один из них все-таки попал и черкнул ведьму по бедру, разорвав платье. Ирса зло прошипела что-то и, стиснув зубы, похромала дальше.

В какой-то момент дракон замер, навострив уши и издал предупреждающий скрип. Ведьма резко остановилась, следя за взглядом зверя — там, где для нее была сплошная стена, дракон видел дверь, скрытую иллюзией.

Комната, куда они вошли, была непохожа на все, что Радан видел раньше: на потолке было нарисовано звёздное небо, все вокруг мигало и переливалось, а в центре, на невысоком постаменте стоял невысокий бородатый старик. Прозрачный, словно сотканный из света и пыли, он то появлялся, то исчезал, как отражение в воде, если бросить в нее камень. Он одет был в длинный балахон и монотонно бубнил себе под нос на незнакомом Радану языке. Потом старик повернулся к ним и рыцарю показалось, что то заглянул в самую душу.

— Мы пожелали разделить Печатью миры навеки, но суть мира есть равновесие и нарушив его, мы встали на грань гибели.

Голос срывался, повторял слова, старик мигал и шел полосами, как водная рябь. И иногда он замирал, а потом продолжал бубнить с того же места.

Ведьма шагнула вперёд, дракон зашипел, прижав уши, и Радан почувствовал, как зверю хочется убежать, забиться в щель, но Ирса подхватила дракона на руки.

— Кто ты? — спросила она, и голос ее эхом раскатился под куполом.

Старик уставился на ведьму пустыми глазами.

— Я страж и хранитель, последнее слово народа, что именует себя гномами. Запись триста сорок четыре. Задайте вопрос или назовите ключ доступа.

— Ключ доступа? — Ирса нахмурилась.

— Подтвердите ключ доступа, — монотонно повторил старик и замер.

— Где катализатор? — немного подумав, спросила ведьма.

— Информация засекречена. Уровень допуска: высший. Подтвердите ключ доступа.

Ирса задумалась, прошлась туда-сюда по комнате. Дракон и старик следили за ней глазами. Радан бы предпочел убраться отсюда поскорее — полупрозрачное существо напоминало призрак или проклятый дух и никак не располагало к беседе.

— Ты хранитель, — наконец сказала ведьма, — а функция гида у тебя есть?

— Да, — ответил старик, мигнув.

— Тогда допустим, только допустим, — она сложила руки на груди, — что я здесь в качестве гостя и хочу прогуляться. Расскажи мне, какой дорогой я не должна идти, чтоб ненароком не зайти в лабораторию, где хранится огненный катализатор? Я не хочу туда попасть и хочу всеми способами избежать этого места, поэтому мне нужно его точное расположение — чтоб ненароком туда не забрести.

Радан почувствовал, как его мозг плавится — что за чушь несет ведьма? Она сошла с ума?

Но прозрачная фигура задрожала, ответила медленным низким голосом, растягивая слова и заикаясь.

— Запрос принят. У вас нет допуска в лабораторию номер семнадцать. Вам нельзя перемещаться в восточном крыле и следует избегать минус третьего уровня. Если вы случайно окажетесь там, покиньте зону как можно скорее.

Ведьма победно улыбнулась и, уточнив у старика еще более подробно куда ей ни в коем случае нельзя идти, покинула комнату. Старик продолжил что-то бубнить им вслед, но слов Радан уже не различал.

К лаборатории номер семнадцать они вышли спустя часа два, дверь оказалась открыта нараспашку, а за ней располагался огромный зал, вырубленный в скале, с высокими колоннами, покрытыми барельефами с изображением языков пламени. Посреди зала висела прозрачная сфера, а в ней — небольшой продолговатый предмет, сияющий, словно в него залили солнце.

— Вот он, — выдохнула ведьма, подходя ближе.

Она достала из поясной сумки какие-то щипцы, рукавицы и тряпицу с вышитыми по краю рунами и занялась сферой. Дракон же, к возмущению Радана, полностью игнорировал артефакт и развлекался тем, что носился между колонн, то ли пытаясь взобраться по ним, то ли просто разминая лапы. В какой-то момент рыцарь услышал шипящий звук, как будто бы раскаленное железо опускают в воду и все задрожало, по стенам поползли трещины, а за ними, он мог поклясться — он увидел пламя.

— Здесь был протокол самоуничтожения — Ирса, на ходу убирая артефакт в сумку, подхватила дракона и побежала к выходу. Позади них все рушилось, пол и стены впереди дрожали и ходили ходуном. Радан понимал, что как бы они не спешили, обратный путь займет не меньше пары часов, а ведь еще ловушки!

В какой-то момент дракон вырвался из рук ведьмы и, вцепившись ей в подол, потащил ее к стене, где, скрытая иллюзией, была еще одна расщелина. Они кое-как протиснулись, скатились вниз практически кубарем, и оказались почти в самом конце коридора. Перед ними оказалась большая площадка, от которой начинался узкий металлический мост, ведущий, судя по всему к выходу — к огромным двустворчатым дверям.

Но, стоило им выбежать на площадку, как от очередного подземного толчка мост накренился и с душераздирающим скрипом начал сползать в пропасть. Ирса, закинув дракона на плечи, с нечеловеческой скоростью помчалась к мосту — лишь бы успеть попасть на ту сторону.

Второй толчок застал их в самом начале моста, и Радан ощутил, как они все падают в пропасть. И в тот же миг дракон, оттолкнувшись лапами от ведьмы, прыгнул вперед и вниз, превращаясь в тысячи брызг, увеличиваясь в размере и распахивая огромные пленки-крылья. Он подхватил зубами ведьму за юбку и, взмахнув крыльями, огромным водяным валом обрушился на ворота, выбивая их.

Радан очнулся, лежа на спине. Над ним расстилалось настоящее звездное небо, на котором он не мог узнать ни одного созвездия. Кое-как поднявшись, он доковылял до распластанной недалеко ведьмы и попытался привести ее в чувство.

Ирса уставилась на него янтарными глазами, словно увидела в первый раз. Также по-птичьи склонив голову.

— Радан? — хриплый голос сорвался и она закашлялась, отплевывая воду вперемешку с сажей.

Глава 5 - Король

Ведьма поднялась на ноги, оттолкнув протянутую рыцарем руку, одернула платье и принялась осматриваться, оценивая обстановку.

Водяной поток, выбивший двери, практически бесследно рассыпался по камням, оставив лишь небольшие лужи. Снаружи было не видно, что случилось с подземным городом, но, впрочем, ни ведьма, ни рыцарь не испытывали ни малейшего желания лезть внутрь и выяснять.

Они молча, не сговариваясь, отправились вниз, в долину. Радан только надеялся, что ведьма знает, куда идти — та ориентировалась по звездам и каким-то ей одной понятным знакам. После остановки на ночлег рыцарь попробовал завязать разговор.

— Далеко нам еще идти?

— Понятия не имею, — ведьма деловито щелчком пальцем разожгла небольшой костер. — Если судить по звездам, то мы в том же мире, откуда нас Орсай отправил, даже в том же полушарии, но вот сколько до резиденции идти я не скажу.

— А может ты как-нибудь, эм, магией нас перенесешь?

— А может ты снова станешь драконом, можно даже тем мелким недоразумением, лишь бы молчал. Но если все-таки соберешься — давай уж лучше в летучую тварь, сам нас и доставишь.

Где-то глубоко внутри своей головы рыцарь почувствовал, как дракон заворочался, словно устраиваясь поудобнее. Радану даже показалось, что существо лениво зевнуло где-то глубоко внутри, склубочкалось, обернувшись хвостом и заснуло обратно.

— Он... устал, — рыцарь немного растерянно оглядел свои руки с грязью под обгрызанными ногтями, переступил с ноги на ногу чувствуя каждую задействованную мышцу, потом плюхнулся на землю у костра и озвучил догадку:

— Если я умру, он появится снова, да? А когда он устал, появился я? Мы так и будем чередоваться теперь?

— Я никогда не слышала чтоб человек становился драконом, рыцарь, — ведьма устало опустилась напротив. — Можем проверить, если ты так хочешь, я тебя убью и посмотрим. Но пока дракон не восстановит силы я бы не рисковала — мне эта тварь однозначно нужна живой. Насчет тебя я пока не уверена.

— Тогда я буду спать спокойно, зная что ты не зарежешь меня во сне ради своей ящерицы, — Радану могло уже мерещиться от усталости, но, все-таки слова ведьмы звучали как вполне дружелюбная шутка.

До особняка правителя эльфов им пришлось идти несколько дней, они спустились в долину, оттуда вдоль реки дошли до какой-то небольшой деревни, где Ирса уточнила направление и вот, спустя еще два дня они за ажурной кованой оградой и ждут, пока им позволят войти. Сам особняк скорее напоминал дворец, но даже король в мире Радана не мог позволить себе такую роскошь: белоснежные ажурные колонны поддерживали треугольную крышу, изящные балюстрады опоясывали все три этажа, а подъездная дорожка была вымощена каким-то светлым, сияющим на солнце камнем.

Такой же, как сюзерен — черноволосый и высокомерный — дворецкий проводил их в выделенные комнаты и велел привести себя в порядок. Рыцарь с удивлением обнаружил точную копию своих вещей — даже нижнюю рубаху притащили! В отдельной комнате его ждала белоснежная ванная, полная горячей воды и, бурча про колдовство, Радан все-таки смыл с себя грязь и копоть. Он планировал сразу же после водных процедур отправиться искать ведьму, но все-таки прилег на пару минут. Стоило голове коснуться удивительно мягкой подушки, как мужчина провалился в беспокойный сон.

Утром его разбудил все тот же дворецкий, противным надменным голосом известивший, что мудрейший владыка Орсай ждет гостя в библиотеке и что приказано явиться немедля.

Эльф сидел за тем же столом в библиотеке и что-то быстро записывал на большом белом прямоугольнике. Ирса влетела буквально следом за рыцарем, на ходу поправляя кружево воротника — на ней, кажется, было то же самое темно-синее платье. Орсай закончил писать, откинулся на спинку кресла и закинул ногу на ногу:

— Я уж думал вы решили стать отшельниками и поселиться в горах. Я отправил вам навстречу патруль, но те никого не нашли.

— Мы вышли с другой стороны горы, — Ирса сложила руки на груди. — Знаешь, было несколько несподручно выбирать дорогу при активированном протоколе самоуничтожения. Кстати, катализатор мы нашли, если ты хотел об этом спросить.

— Не сомневаюсь, — Орсай переложил прямоугольники, потом, развернув один из них к сестре, постучал пальцем. — Я сделал замеры и провел некоторые расчеты, и обнаружил кое-что интересное.

Он немного помолчал, явно ожидая от сестры вопросов, но та молчала и он продолжил:

— Печать не просто так разрушается, из нее утекает сила. Сколько бы ты не влила, она все равно уйдет и Печать распадется. Я смог только примерно вычислить, откуда тянут силу, но вам придется самим искать у кого артефакт.

— Какой артефакт? — Ирса тщательно изучила строки на прямоугольнике, потом перевела взгляд на брата.

— Скорее всего кусок самой печати, осколок, но он может быть хоть ограненным камнем, хоть в камзол вшит, я не знаю. Твоя тварь должна учуять его, хотя, конечно, лучше бы его еще раз убить — в форме зверя чуйка работает лучше.

— Тебя забыла спросить, — ведьма вернула лист обратно и посмотрела на брата. — Мы уходим. Радан, за мной.

Она, не дожидаясь ответа, сине-белым вихрем понеслась на выход. Рыцарь, практически перешел на бег в попытке не отстать.

Вышли они там же, где и попали в мир эльфов — в развалинах старого замка. Здесь тоже было раннее утро и солнце едва-едва золотило верхушки деревьев. Яблочко меланхолично жевал траву, стоя на том же месте.

— Нам нужно в королевский замок, — ведьма заметалась по внутреннему двору. — Птицей я хуже чую магические потоки, мне придется идти как есть.

— Ага, так и представляю — приходим мы в замок, ладно нас в город пропустят, все-таки я инквизитор. Так вот приходим мы в замок и говорю я страже — мол так и так,прошу аудиенции у короля и двор весь собрать. Ах зачем? Да вот ведьму я привел, показать хочу, — Радан мрачно проверял упряжь, дракон внутри снова заворочался, словно бы потянул носом и рыцарь ощутил тонкий, еле заметный запах озона — так пахла магия печати.

— У тебя есть план лучше? — вызверилась ведьма. — Без меня ты не распознаешь печать, даже если тебя в нее носом ткнут!

— Есть. Я попрошу у его величества благословения на брак, это традиция и, пусть я и бедного рода, но на монаршее благословение право имею. Я младший из четырех братьев и от меня не ждут родовитой невесты, я могу жениться на простолюдинке.

Ведьма взвилась, подобно пламени.

— Нет! Ты... да как у тебя только поганый язык повернулся... Простолюдинка?

— Ну простоэльфка, — рыцарь пожал плечами, вскакивая на коня и протянул ведьме руку. — Поехали, у нас нет ни времени, ни плана получше. Считай меня кем хочешь, только давай уже покончим с этим. Если по дороге придумаешь план лучше — будем следовать ему.

Ведьма сверлила его злым взглядом янтарных глаз, но, к удивлению рыцаря, руку приняла и уселась в седло перед ним. От нее пахло потом, какими-то травами и чем-то горьким, что Радану не понравилось, а вот дракон внутри заурчал.

До замка они действительно добрались без проблем, если не считать шипение ведьмы о том, как она будет убивать рыцаря, если он посмеет себе что-то лишнее. Радан игнорировал это настолько, насколько было возможно. Дракон внутри, кажется, отдохнул и начал оглядывать мир чужими глазами — рыцарь чувствовал чужое любопытство внутри своей головы.

Караул у замка нес один из знакомых Радана и, безмерно удивившись, что проживший всю жизнь бобылем рыцарь все-таки обзавелся невестой, он сообщил, что возлюбленные выбрали время очень удачно — его величество принимает жалобы лордов и леди и будет рад объявить о таком радостном событии.

— Ты прокляла его, — тихонько, чтоб услышала только ведьма, уточнил Радан.

— Нечего было так скалиться, — так же тихо отозвалась ведьма. — Проведет денек в отхожем месте, не помрет.

— Короля не прокляни.

— Посмотрим.

В приемную залу их ввели со всеми почестями, согласно древнему обычаю: сенешаль на всю залу объявил, что сэр Радан из Лейна и его возлюбленная Ирса под очами Единого просят благословить их союз. После чего просители расступились, образовав живой коридор, а рыцарь и ведьма, рука об руку, прошли к трону.

— Ах, наш инквизитор! — король даже привстал, раскидывая руки в приветственном жесте. — Мое сердце поет, когда я вижу, что даже в этот темный час вы, как истинный сын святой церкви нашей, смогли обрести любовь!

Радан склонился в поклоне, краем глаза следя, чтоб ведьма не вытворила что-то, что подставит весь их план. Но та, изящно присев в глубоком реверансе, скромно опустила глаза.

— Ваше величество! Мои странствия были долгими и тяжелыми, я не смог пока выполнить свою главную задачу, но встретил в одной из деревень эту прекрасную деву, которая согласилась разделить со мной радости и невзгоды жизни. Прошу благословить наш брак, согласно древней традиции! — на одном дыхании выпалил рыцарь, честными глазами глядя на короля.

Король же смотрел прямо на Ирсу и не нравился Радану этот взгляд — уж слишком внимательным и изучающим он был.

— Расскажи же нам вашу историю любви, Ирса. Добровольно ли ты связываешь свою жизнь с моим доблестным рыцарем?

Радан увидел, как побелели у ведьмы костяшки сжимающей подол платья руки, как в ее янтарных глазах запылало пламя. Но миг — и она взяла себя в руки, ответила королю непривычным, мелодичным и высоким голосом.

— Ваше величество, это невероятная честь для меня стоять тут, перед вами! Сей благородный рыцарь спас меня на ярмарке, когда на меня неслась взбесившаяся лошадь! Своей силой и храбростью он завоевал мое сердце, и я уверена — нет в мире мужа лучше. — она еще раз присела в реверансе, склонив голову. Радану показалось, что ее сейчас стошнит.

Король хотел еще что-то спросить, но он только успел открыть рот, как боковая дверь распахнулась и по залу зацокали каблучки королевы. С высокой прической, облаченная в черное, расшитое золотом платье, она казалась диковиной змейкой, скользнувшей сквозь людскую толпу — никто даже расступиться не успел, как она подошла к трону.

— О, какая прелестная пара! — она опустила руку на плечо супруга. — Ваше величество, как же это трогательно! Любовь с первого взгляда, он спас ее, она дарит ему свое сердце! Конечно же мы должны благословить их, дабы их семья была такое же счастливой и крепкой, как наша!

Королева говорила восторженно, и, казалось, искренне, только дракон внутри Радана заворочался, пробуждаясь. Рыцарь смотрел на лицо юной королевы и видел, что ее черные глаза теперь стали совершенно другими — он видел, как они меняют цвет, становясь практически белыми, как зимний снег, с щелками вертикальных зрачков. Когда же королева коснулась супруга, белый цвет сменился, словно подернувшись дымом, на бордовый, а после, когда ее величество подошла к рыцарю и ведьме и взяла Ирсу за руки — ее глаза были янтарными, как у самой эльфийки.

Над ними провели весь необходимый церемониал и, спустя вереницу поздравлений, новобрачные спустились в сад, надеясь тихонько ускользнуть из замка. Там их догнала одна из фрейлин королевы и передала сверток, со словами, что это подарок.

В дом ведьмы они вернулись под вечер, усталые и злые оба. На этот раз Радан забрал из конюшни Грома, а ведьме отдал Яблочко. Так она, конечно, возвышалась над ним еще больше, но это все еще было лучше угроз отрубить рыцарю руки и расписывания вариантов его казни.

В развалинах ведьма молча зашла в башню и развернула сверток — там оказалась книга с заложенной страницей. Прочитав, она обратила внимание на рыцаря, который к тому времени уже успел развести огонь в камине и сидел, устало вытянув ноги.

— Частица Печати у короля.

— Я вообще ничего не почувствовал, — пожал плечами Радан. — Дракону не понравилась королева, вот и все, что я понял.

Ведьма закатила глаза:

— Ты совершенно бесполезный, я и без этого знала. Здесь, — она постучала пальцем по книге, — закладка на сказке о том, как хитрый старый маг украл божественную слезу и мог переселяться в другие тела, обретя, таким образом, бессмертие. И достигнув небывалых вершин. Сказка говорит, что бессмертие не дает счастья и прочую чушь, но вот иллюстрации тут прекрасные.

Ведьма развернула книгу к рыцарю, указывая пальцем на искусно нарисованное кольцо с небольшим ограненным камнем.

— Королевский перстень! — выдохнул Радан.

— Надо же, какой молодец, догадался! Твой король, если верить сказке, живет уже под сотню лет, переселяя свой дух в потомков поколение за поколением. Про него ходит слава великого полководца — так как тут не быть великим, если в твоей памяти больше войн, чем у всех твоих соперников вместе взятых. Нам нужен этот перстень, в нем часть Печати, если ты еще не понял.

— Я не вор.

Рыцарь выпалил это раньше, чем успел подумать. Он ждал очередной язвительной тирады от ведьмы, но, к его огромному удивлению, она только вздохнула.

— Думаешь так просто вломиться в замок и выкрасть кольцо с королевского пальца? Даже прорваться с боем будет проще.

За обсуждением и составлением плана они провели всю ночь, рисуя схемы углем на полу, споря и стирая. На удивление, к утру выстроился план, сложной, с множеством этапов, где все могло пойти не так, но все-таки похожий на рабочий план.

Ведьма, обернувшись сойкой, улетела на разведку, а Радан позволил себе прикрыть глаза и вздремнуть.

Разбудил его стук падения и звон металла — сойка, обессиленно свалившись на стол, лежала распластав крылья. На полу валялось королевское кольцо.

— Ирса? — рыцарь подхватил сойку на руки, но тут же получил клювом по пальцам, птица вырвалась, мир и перед ним стоит встрепанная ведьма.

— Пришлось подкорректировать план на месте. Я прилетела, когда он был наедине с королевой и та хитростью заставила его снять все, в том числе и кольца. Я не стала мешкать, и, пока они были заняты друг другом, унесла кольцо. Тяжелое, зараза.

— Если король не обнаружит его...

— Мы должны успеть раньше, надо добраться до печати, — ведьма устало села на лавку. — Сюда никто не зайдет без моего дозволения. Я отдохну и слетаю еще раз — на разведку.

Ближе к полудню они услышали, как над рекой разносится низкий колокольный звон — в храме Единого оповещали о смерти монарха.

Ирса, обернувшись птицей, слетала в город и по возвращении выглядела растерянной:

— Король умер. Да здравствует королева. И, рыцарь, поверь, даже я не могу понять, что за тварь они усадили на трон.

Глава 6 - Выбор

Траурный звон колокола был слышен весь день, и Радану казалось, что город оплакивает не только короля, но и их с ведьмой. Они подготовили снаряжение, собрали все необходимое и вот уже битый час обыскивали руины — ведьма была уверена, что где-то здесь есть проход в Выжженные Земли, где и расположена Печать.

Ирса знала, что портал скрыт иллюзией, за сотню лет жизни тут она не смогла найти даже намека. Поэтому первым же делом она предложила убить рыцаря, призвав тем самым дракона. По мнению ведьмы зверь, умеющий видеть сквозь иллюзии, гораздо полезнее мужлана, способного только железкой махать. Рыцарь был в корне не согласен с ней и предложил оставить смертоубийство на крайний случай — живым ему нравилось больше, да и мало ли что встретится впереди, может быть махание железкой окажется полезным.

Так, переругиваясь, они в который раз обходили руины. Радан пытался как-то мысленно связаться с драконом, но заработал только нарастающую головную боль. В какой-то момент у него потемнело, задвоилось в глазах и он снова увидел замок, каким он был до разрушения. А еще он заметил, как вооруженные рыцари в полном доспехе ровными рядами уходят... в стену между башней и внешней стеной. Решив, что попытаться стоит, он кратко обрисовал ведьме видение. Та, конечно, высмеяла его, но все-так согласилась проверить.

У самой стены Радан почувствовал, как его голова буквально раскалывается и, кажется, на какой-то миг ослеп. Когда зрение вернулось, рыцарь обнаружил, что во-первых он держит ведьму за руку, а во-вторых они стоят под низким серым небом, на котором совершенно не видно солнца. Вокруг были только серые, полуразрушенные пламенем и временем здания, ледяной ветер пронизывал до костей.

— Мы на месте, — хриплый голос ведьмы вывел его из оцепенения.

— Но куда нам идти, ты чуешь Печать?

— Туда, — она уверенно указала рукой на почти не пострадавшее здание на холме, возвышающееся над городом. — Это храм Магии, такие строили тысячи лет назад, когда она была еще одной стихией наравне с землей, огнем, ветром и водой.

Рыцарю показалось, что дракон внутри него проснулся на этих словах и начал с любопытством оглядываться. Это стоило Радану головной боли и расфокусировки зрения. Как ни странно, помогло мысленно прикрикнуть на зверя — тот недовольно заворчал, но четкость зрения вернулась. Головная боль, к сожалению, не прошла.

Они двинулись вперед, не скрываясь — очевидно, что город был давно необитаем. Но, стоило им выйти на небольшую площадь, как ведьма резко затормозила, а потом дернула рыцаря назад, за угол. Жестом она показала, что впереди кто-то есть, но ни рыцарь, ни дракон ничего не чувствовали и Радан все-таки высунулся посмотреть.

У него на глазах отряд эльфов сражался с огромным черным драконом, который должен был превратить в пыль дом, на который он опустился, но туша прошла насквозь. Дракон выдыхал черное же пламя и воины, которых оно касалось, падали на землю, корчась в муках. Их товарищи слаженно пускали залп арбалетных болтов за залпом, не обращая внимания на потери.

Дракончик внутри Радана взревел в смеси ужаса и ярости, зрение рыцаря опять потеряло четкость и, когда оно через миг восстановилось, на площади уже не было никого.

— Иллюзия это, идем, — ведьма последовала широкими шагами вперед, словно не она миг назад с бледным лицом прижималась к древнему камню.

— Это... что это было?

— Гибель моего народа, последний бой с драконьим владыкой. Этот черный — это один из его офицеров, мелкая пешка. Сам древний владыка гораздо больше, его крылья закрывали солнце.

— Но как, тот дракон, которого я поймал, он же размером с кошку!

— Это пока. Драконы растут не от прожитых лет, а от накопленных знаний. Уже сейчас этот зверь подрос и, скорее всего, размерами достигает крупной собаки или волка. Ты считаешь, поди, что это милая тварюшка, но с взрослым драконом не сладить и десятку гвардейцев.

Дальше они снова шли молча, Радан никак не мог поверить, что дракончик, которого он встретил у озера и это черное чудовище — существа одного вида. Но и не верить ведьме у него причины не было.

На следующую площадь они выходили с опаской и, как оказалось, не зря — там уже восседал совет гномов. Бородатые старцы в серебристых мантиях, окруженные какими-то цветными мигающими огоньками, о чем-то бурно спорили, а потом один из них, на котором было надето что-то вроде диадемы, ударил кулаком по красной полусфере и всю площадь озарил ослепляющий свет. Когда Радан проморгался, снова было пусто, только ведьма стояла, потирая глаза.

— Те, кого мы видели, они похожи на призрака под горой, — рыцарь не помнил, как призрак называл себя, но сходство было очевидным.

— Да, гномы, — ведьма облизнула пересохшие губы. — Они уничтожили сами себя в погоне за идеальной технологией. Их разумные машины, созданные, чтоб защитить их, сочли, что мертвецов защищать проще. Тот, которого ты назвал призраком, всего лишь голограмма, запись с когда-то живого ученого.

— И никто не спасся?

— Никто. Они срастили свои тела с машинами и, когда последние вышли из-под контроля, не осталось никого, кто мог бы сопротивляться. Орсай привел наш народ в их мир уже после этой катастрофы и уничтожил почти все машины. Остались лишь немногие подземные тейги, где все системы автоматизированы и куда не суются. Идем, чем быстрее мы доберемся до храма, тем лучше.

Третье видение настигло их на перекрестке, почти у самого начала холма. Рыцарь и ведьма оказались в огромном светлом зале, украшенном деревом и золотом. Спиной к ним стояло существо, наполовину словно сотканное из языков черного пламени. Пламенем были его волосы, пламенем были кисти рук, а из-под роскошного халата извивался толстый змеиный хвост. Черный. Существо раскинуло руки, словно произнося что-то и со всех сторон к нему потекли цветные ручейки. Даже без пояснения ведьмы Радан понял, что это судя по всему тот самый демон Хаоса. Ведьма выразила догадку, что, скорее всего, они видят какое-то важное событие в истории демонов, но, поскольку это было тысячи лет назад, даже ей неведомо, о чем оно.

А потом им встретились демоны. Они выглядели как люди, если бы были в мире люди с чешуйчатой кожей, перепонками между пальцами и змеиными хвостами. Их было четверо вооруженных парными кривыми мечами.

Рыцарь, ни на миг не задумываясь, выхватил меч, сделал шаг вперед, закрывая собой ведьму. Только и услышал как за спиной Ирса издает какой-то металлический лязг.

Первый демон черной стрелой кинулся на рыцаря, но не успел. Что-то оглушающе грохнуло, потянуло гарью и демон, покачнувшись, упал. Во лбу его зияла дыра. Ведьма, выругавшись, откинула ставший бесполезным пистоль и прошипела:

— Чего встал, ждешь пока они на колени попадают?

Радан не ждал, Радан был оглушен не меньше, чем демоны, но голос ведьмы звучал, кажется, внутри его головы. Рыцарь рванул вперед, бросил корпус в сторону, выводя из-под удара, сильно, с оттяжкой, прочертил по незащищенному никакой броню боку демона кровавую полосу. Хлынула черная жижа, но демон даже не обратил на это внимание. Ловко развернулся и коротко, без замаха, ударил с двух рук. Каким-то чудом рыцарь смог отпрыгнуть назад, пропустить один клинок сбоку. Второй поймал на гарду — только звон стали о сталь прокатился над пустынным городом.

Остальные два демона надвигались на ведьму — та стояла, словно вкопанная и, казалось, не замечала их. Но стоило первому пересечь невидимую черту, как к нему рванулись языки пламени. Демон закрутился, пытаясь сбить огонь, но тот не унимался. Его напарник прыгнул, пролетая над огненной полосой и приземлился практически вплотную к ведьме. Миг — сойка взлетела на крышу. Взмах крылом и вот уже ведьма стоит, собирает в руке точку, похожий на маленькое солнце. Демон прыгнул снова, выставив вперед клинки и целясь прямо в ведьму, но пламя настигло и его, прожигая насквозь череп.

Расправившись с этими двумя, ведьма присела, наблюдая за боем рыцаря. Демон уже успел измотать Радана и даже пару раз зацепил — мужчина прихрамывал и медленнее реагировал на атаки. Ирса, казалось, размышляла — стоит ли вмешаться. С одной стороны она получит дракона. С другой — возможно все-таки понадобится еще пара рук, да и рыцарь послушнее выходит. Пока она решала, Радан собрался и вложил все свои силы в один удар, снося демону голову.

Тишина, наступившая после боя, оглушала. Радан привалился к стене, пытаясь рубахой как-то перевязать распоротый бок. Ирса, спорхнув, приземлилась рядом, цокнула языком.

— Я могла бы тебя добить.

— Но не добила. А раз так — помоги лучше повязку наложить, или я сам истеку кровью прямо тут. Останешься вдовушкой.

— Идиот, — Радану показалось, или на этот раз голос ведьмы звучал мягче? Она помогла наложить повязку, пожертвовав своей нижней юбкой. И, конечно же, не забыв прокомментировать, что следующий раз наложит давящую повязку рыцарю прямо на шею, для оптимизации. Что такое оптимизация рыцарь не знал, но на всякий случай бурно выразил несогласие с таким планом лечения.

К храму они дошли когда серое небо стало скорее черным — видимо это было все, на что способна смена дня и ночи в этом мире. Перед ними раскинулись древние широкие ступени с выбитыми на них рунами. Каждая ступень казалось, высасывала силы, каждый шаг давался с трудом. И если первые ступеней десять ведьма шла с прямой спиной, всем своим видом показывая, что ей все нипочем, то на вершину они оба вползали на четвереньках, поддерживая друг друга.

На верхней площадке, прислонившись спиной к колонне, сидела королева. Ее длинные черные волосы водопадом стекали со ступеней, янтарные глаза с вертикальными зрачками внимательно разглядывали рыцаря и ведьму. Свой длинный змеиный хвост она свернула кольцами, бордовая чешуя, казалось, светилась изнутри.

— Я была права.

— Ты... — Радан запнулся, подбирая слова, — Ты демон?

— Наполовину, — королева сделала приглашающий жест. — Присаживайтесь, передохните. У нас есть время на беседу. Чай, к сожалению, предложить не могу — здесь лишь пепел и пыль.

Радан опустился на ту же ступень, на которой стоял. Ирса настороженно встала рядом, восстанавливая дыхание.

— Зачем ты отдала нам кольцо? — ведьма скрестила руки на груди в привычном жесте, словно пытаясь добавить себе уверенности.

— Я не хочу решать эту дилемму сама, — королева развела руками и холодно улыбнулась. — Мой народ когда-то не считали проклятым, мы жили в мире, как и вы. Магия пронизывала наш мир, как солнечные лучи пронизывают ваш. Она была везде, мы дышали ей, жили ей. А потом нашли лучшие умы нашли способ, как вытягивать силы из других миров. И нам стало мало. Мы хотели исцелять болезни, жить вечно, достигнуть звезд.

Королева рассказывала ровным, мелодичным голосом. О том, как испугались другие народы и как собрались эльфы, люди, гномы и драконы и создали Печать, навек разделяя мир демонов и остальные миры. И мир демонов, лишившись подпитки, но привыкший использовать ресурсы, начал жрать сам себя, начал умирать. По словам королевы демоны вынуждены были убивать своих близких, лишь бы количество жителей не превышало определенной грани — когда магия способна обеспечить им жизнь. Только вот год за годом магии в мире становилось меньше, а с ней и демонов.

Самые слабые из них пытались прорваться сквозь трещины Печати, чтоб попробовать сломать ее с обратной стороны. Одному из демонов удалось просочиться и он заключил сделку с человеческим императором, даровав тому неведомую доселе силу, а император же, в свою очередь, отдал демону дочь. Так и родилась королева — дитя, рожденное смертным, но принявшая в себе дух демона.

— Я самая слабая из демонов, — продолжила королева. — И в том мире я обречена на смерть. Если же демоны вырвутся на волю, я все равно буду в самом низу иерархии, за годы своих страданий, за годы работы я не получу ничего. Но мой народ будет жить.

Демонесса вздохнула, перевела взгляд с рыцаря, который, кажется, не понимал ничего, на ведьму.

— Я думаю, ты меня поймешь. Я хочу остаться в этом мире, хочу остаться королевой.

— И предать свой народ, — хрипло отозвался Радан.

— Что я, слабейшая из демонов, могу сделать против эльфийской принцессы и инквизитора? — королева улыбнулась. — Долг, честь, преданность... Это все только слова. Но когда я выхожу на балкон, мне рукоплещет народ. Чем он хуже моего? Я не нашла ответа. Кто я такая, чтоб обречь свою родину на гибель? Я не хочу нести эту ношу. Идите и только вам решать, что сделать с Печатью.

Радан переглянулся с ведьмой, увидел в ее глазах отражение своих сомнений и безумную надежду — что вот-вот все закончится. В храм они вошли рука об руку, молча.

Уже в глубине, убедившись, что королева осталась снаружи, ведьма заговорила.

— Мы должны сохранить Печать, это единственный правильный путь. Демоны сметут все на своем пути, когда она рухнет. Они высушат наши миры ради своего.

— А если ты не права? Ты слышала, что она сказала. Их мир гибнет, мы, заперев магию, обрекли их на смерть.

— За то, что они пытались уничтожить нас? Справедливая цена. Они — хищники и если мы дадим им пищу, они станут сильнее, их станет больше. И они уничтожат нас.

— Столько лет прошло до начертания Печати и они нас не уничтожили. Да и наше развитие не стоит на месте — мы сможем дать отпор первым волнам демонов, а потом — договориться.

— Ты предлагаешь договориться с гангреной, — раздраженно выплюнула Ирса. — Ты же не ждешь, пока гниющая нога сама заживет, ты рубишь ее по-живому, пока зараза не поднялась дальше. Чтоб спасти другие народы, мы должны обречь мир демонов на уничтожение, но иначе — мы умрем все.

Шаг за шагом они приближались к Разлому. Пол под ногами был ледяным и, в то же время, отдающим вибрацией, словно ворочалось и дышало живое существо. Храм внутри казался бесконечным, состоящим из огромных пустых залов с высокими куполами, пыли и пепла. Радану казалось то какое-то движение во тьме, то, будто бы, сама тьма двигалась вместе с ними.

Ирса шла впереди и, кажется, окружающая обстановка ее ничуть не волновала — таким же уверенным шагом она пересекала эльфийский дворец.

Когда они зашли в очередную залу, ведьма остановилась настолько резко, что рыцарь едва не врезался ей в спину.

— Стоять, — голос ведьмы гулким эхом должен был разойтись в пустой зале, но тьма поглотила его.

Рыцарь встал рядом, пытаясь понять, что происходит. Перед ним раскинулся точно такой же зал, как и те, которые они прошли. Но во тьме словно было что-то, что он не мог разглядеть глазами, но он словно слышал дыхание этой сущности. Ледяной ветер пробрал Радана до костей.

— Печать? — его голос словно продирался через вековой лед, даже одно слово вызвало нестерпимую боль в горле.

Ведьма кивнула, закусив губу. Подошла к границе чего-то, что рыцарь даже увидеть не мог, протянула руку, словно желая погладить.

А потом он услышал звук, идущий из этого ничто, как будто тысячи голосов говорили одновременно на разных языках, шептали и кричали, звали его и плакали о нем. Голоса эти проникали ему под кожу, забирались в голову и хотелось кричать самому, лишь бы не слышать их.

— Хаос, — бросила ведьма, не оборачиваясь. — Не слушай. Не верь.

Радан честно попытался, но после слов ведьмы голоса в голове стали только четче и яснее. Они спрашивали его почему он здесь, просили помощи и проклинали, умоляли и пели.

Ведьма разломила емкость с катализатором и вылила жидкое солнце в флакон с кровью дракона, после чего она достала кисть — ворс сиял, словно раскаленный уголь, рукоять же казалась сотканной из льда.

— Кинь кольцо туда, — хрипло приказала она и Радан услышал ее сквозь сонм голосов Хаоса. Рыцарь кивнул и уже готов был воссоединить частичку печати с целым, как ощутил дракона, ворочавшегося у него в груди. Зверь проснулся и освежающим речным потоком ворвался в разум рыцаря.

— Ты врешь, — хрипло выдохнул он не зная, его это слова или дракона.

Ирса замерла, застигнутая врасплох.

— Я не врала тебе, рыцарь. Я сохраню Печать и наш мир будет в безопасности.

Дракон заговорил в голове рыцаря, не голосом, но образами и, кажется, он стремился передать свои ощущения.

Ведьма однозначно врала — ни кисть, ни катализатор не спасли бы ее от участи быть жертвой. Когда только создавалась печать, могущественный дух огня был закован в сердце эльфийки, и лишь его силой можно закрыть Печать. Ведьма знала это с того самого мига, когда сказала, что больно в пламени заживо. И так же она знала, что рыцарь, после всего что они пережили вместе, не даст ей погибнуть.

Радан моргнул, чувствуя, как тысячи осколков сплетаются в один единственный витраж — ведьма на костре.

— Ты знала, ты пришла умереть.

Ирса наконец обернулась, глядя ему в глаза. Золотая радужка, казалось, была застывшим янтарем, темная кайма практически пропала, как и зрачок.

— Огонь, Радан, нужен катализатору. Изначальная стихия огня. Я хочу жить в этом мире, рыцарь, — продолжила она спокойным голосом, — я хочу видеть как небо меняет цвет на рассвете и на закате, хочу слушать шум дождя и чувствовать на губах вкус мяса. Но я не хочу жить в мире, где демоны пьют нашу магию, как вино из кубка. И это моя цена.

— Спасти мир ценой свое жизни? — Радан шагнул почти вплотную, протянул руку за кистью. — Ты не должна умирать, мы найдем другой путь.

— Скормить мир демонам?

— Мы победим их. Соберем величайшие армии, объединимся и уничтожим всех демонов!

— Наивный, — она улыбнулась одними глазами, слегка коснувшись кончиками пальцев его щеки. — Ты знаешь, что мир несправедлив, но все еще надеешься, что если ты будешь поступать правильно и честно, то победишь. Но этот мир стоит жизни. Даже моей.

Она изящным движением взмахнула кистью, и сияющая полоса потянулась, разрывая мрак.

— Стой! — он рванул, пытаясь отобрать у ведьмы кисть, но не смог даже пошевелиться, застыв под ее взглядом, как муравей в янтаре.

— Ты не можешь решать за меня, — она отвернулась, продолжая рисовать узор. — Ты пришел ко мне с просьбой спасти мир и что теперь, когда я его спасаю? Просишь отступить?

Ведьма горько расхохоталась.

— Ты станешь спасителем, Радан, — она в последний раз посмотрела ему в глаза и рыцарь заметил, как дрогнули уголки ее губ прежде, чем Ирса отвернулась, рисуя завершающий штрих на Печати.

И мир поглотила тьма. Рыцарю показалось, что он ослеп, лишился тела и и теперь бесплотным духом парит в кромешном мраке. А потом начали загораться звезды, сначала маленькие и робкие, они складывались в созвездия и сияли — красным, синим, золотым, всеми цветами, какие только мог представить Радан.

Он пытался вдохнуть, но воздуха не было, или легких не было, или его самого не было.

А потом он открыл глаза.

Над ним висело хмурое серое небо, готовое вот-вот пролиться дождем. Руины были все те же, что и, кажется, вечностью ранее, когда он первый раз сюда приехал.

Он вдохнул полной грудью привычный, сырой, с запахом травы, воздух. Попытался встать, но наткнулся рукой на холодную чешую. Радан опустил взгляд и увидел, что у него под боком калачиком свернулся дракон. Зверь открыл глаза и недовольно уркнул, издав что-то среднее между трелью и скрипом несмазанного колеса. А потом он встал, показывая то, что прятал, прикрыв хвостом — на земле лежала распластанная сойка. Обессиленная, но живая.

— Ну что, — хрипло сказал рыцарь, беря бессознательную птицу в руки. — Нас ждет корабль в порту.

Дракон восторженно заверещал, нарезая круги вокруг рыцаря.