Рынок витальных сил

Глава 1

Новую кровь получила зима

И тебя она получит

И тебя она получит

Глеб Самойлов

Метель трепала Горсмар, словно щенок старый башмак. Зато в пабе было тепло и, пожалуй, спокойно. Хотя и шумно. Я мирно потягивала подогретое пиво со сметаной и не имела ни малейшего желания вылезать наружу. Бури вообще-то моя специальность, но это не означает, что я без дела должна соваться во всякую бурю.

Когда-то я обитала в жарких краях. Потом обстоятельства вынудили податься на север. В тех степях, куда я попала, случались суровые зимы. Там я выучилась работать со снегом и льдом. Для той, кому подчинялась вода, не так и сложно. Все шло нормально веками. Но люди вечно суются куда-то, ничего не зная и не умея. У них и поговорка есть: хотели как лучше, получилось как всегда. Потепление им не понравилось. Полезли климат регулировать и превратили планету в большую ледышку. Наши… Кто погиб, кто в другие миры подался. Слухи ходят, будто на самом экваторе кто-то еще есть. Но я туда не добралась. Убежала, но не слишком далеко. Как Катастрофа отшумела, побродила туда-сюда и застряла в алеманнской Новой Ганзе. Жить здесь можно. А в Нижнем мире еще не все речки вымерзли. Спустишься и вспоминай былое вволю.

Утопилась в воспоминаниях да бдительность и потеряла. Плюхнулась за мой столик дамочка лет так тридцати пяти. Крепенькая такая. Роста среднего, ближе к высокому. Бледно-рыжая, глазенки карие с прозеленью. И морда, как люди говорят, протокольная. Ясно, что из Бюро. А что магичка, так я издали должна была почуять. И почуяла б, когда б не витала неведомо где. Бояться мне было нечего. Что не так, улечу с пургой. И вся недолга. Поэтому я спокойно ждала развития событий.

– Я знаю, кто ты такая! – торжественно объявила магичка.

Я жестом подозвала кельнершу и заказала еще пива. Только себе, естественно.

– Ну, я тоже знаю, откуда ты вылезла, – произнесла я с максимальным равнодушием. – Из Бюро.

Кельнерша поставила передо мной полную кружку. Быстрые они тут.

Дама растерялась, но моментально восстановила душевное равновесие.

– Тебя называют Шепчущейся со Снегами.

– Меня как только не называют. – Я поднесла кружку к губам и сделала изрядный глоток.

Дама обрадовалась.

– Именно! В Горсмаре лучшая в мире библиотека, и я долго в ней рылась. До Катастрофы вы были распространены по всему свету. И вас называли очень по-разному. Самое древнее прозвание, которое мне удалось обнаружить, – ламашту. Это не какая-то там богиня или демоница. Это – племя.

Я дважды легонько хлопнула в ладоши.

– Беспрерывные и бурные овации! Можешь претендовать на звание «Читатель года». Но есть нюансы. Возможно, поделюсь когда-нибудь.

А нюансов на целую книгу бы хватило. Нас никогда не было в Африке. У них там вечно все свое в ходу, особое. А еще, о чем нынешние люди понятия не имеют, там, где до Катастрофы плескался океан, сперва находились два больших континента, один маленький и туча больших и малых островов. Они ушли на другой план мира еще до того, как европейцы надумали переплывать и активно бороздить водные просторы. Так вот там нас тоже не было. И про ламашту. Да, это – племя. Но мы тогда как раз установили у себя царскую власть. Правила народом Великая Ламашту. Вот ее-то люди чтили как богиню и боялись как демоницу.

Ладно. Дамочка меня глазами ест, ждет более внятной реакции. А я с конкретикой погожу. Пусть сама сперва ясно выскажется.

– И к чему этот исторический экскурс? Впрочем, кое о чем я догадываюсь. Слишком хорошо изучила людей. Надумала бы ты со мной схлестнуться, не демонстрировала бы мне начитанность. Тут спецназовцы уже расталкивали б друг друга локтями, а магички швырялись бы всякой дрянью. Без толку, конечно. Но ты хвастаешься эрудицией, потому что тебе что-то от меня нужно.

Дама тяжело вздохнула.

– Похоже, я начала не с того конца. Да, нам необходима помощь. Окажи ее, и всегда тебя встретят в Горсмаре, будто в родном доме.

Интересно. Людям доверять никак нельзя, но… Положение у них больно незавидное. Еще и духи Севера новое наступление начали. В таких ситуациях эти, с позволения сказать, сапиенсы обычно крайне милы и ласковы. Даже обещания выполняют. А в Горсмаре… приятно. Так что имеет смысл ее выслушать. А там посмотрим.

– Ну, говори.

Моя собеседница слегка замялась.

– Э-э-э… Я… ну… я тут про книги опять…

– Валяй! – разрешила я.

– Там запутанно все, – зачастила дама. – Но я поняла: вы помогали или препятствовали родам. А еще у женщин внутренние органы изымали и кидали в воду. Это я не в плане обвинений… Я специально с шаманками консультировалась. Духи ж тут тоже у живых людей органы выедают. А в каждом органе своя концентрация витальных энергий. В общем у вас там сложный энергообмен происходил. С участием стихии Воды.

Сейчас я ее пну. Словесно.

– Печальная повесть о том, что не стоит связываться с людьми. У нас с ними имелся договор. Ритуалы, энергообмен, поддержание гармонии. Кому-то ради гармонии приходилось умирать. В подробности вдаваться не стану, а то до завтра не закончим. Люди договор нарушили и даже воевать с нами затеяли. Последствий много воспоследовало. Самых разных. Но все скверные. К примеру, рождаемость. Сперва от людей не протолкнуться стало. Потом вдруг рождаемость резко на спад пошла. Накануне Катастрофы ваши так называемые ученые уже вопили об угрозе вымирания. Кстати, Катастрофа ситуацию несколько стабилизировала. Но ежели кому-то внезапно втемяшилось возобновить договор, то не выйдет. Меня одной даже на Горсмар не хватит, а других нет.

– У нас с витальными силами проблема, – вновь зачастила дама. – Ты поможешь разобраться и…

– К делу! – резко оборвала ее я.

– Ладно-ладно, – собеседница вскинула вверх руки, как бы сдаваясь. – Про черный рынок витальных сил, тебе, думаю, объяснять не надо. Маргиналки жизненную силу свою за гроши продают и живут с того. Бывает, что отдадут лишнего, да и помрут. А сейчас кто-то массовую скупку затеял. В результате среди маргиналок мор настоящий.

– Ага, – влезла я, – бродяжки передохнут, а там и до приличных граждан дело дойдет.

Дама кивнула.

– Это тоже. Но кто и для чего – вот что главное.

Суть проблемы я ухватила. Дело мне явно по плечу. Но теперь о цене.

– Стало быть, так. Дадите мне официально гражданство Горсмара. И звание почетное. Что-нибудь вроде «Вечный друг города». О привилегиях отдельно потом договоримся. Когда разберусь. А я пообещаю у сограждан органы не таскать.

Тут я покривила душой. Органы после Катастрофы и так не таскала. Но надо же драматизма добавить.

– Мы согласны! – Дама едва не завопила от радости. –

– Как звать-то тебя, посланница?

– Бенигна. Бенигна Зайдель.

Добрая, мягкая, приветливая? Три ха-ха!

– Короче так, Бинке. Я допью пиво. Может, еще закажу. Потом выключу метель и полечу разбираться. Понадобишься – найду. А меня будешь Ламашту звать. Просто Ламашту. Все. Больше не задерживаю.

Бинке мигом убралась. Ох, и приперло их. Я заказала еще пива.

Метель не унималась, даже оборотов прибавила. Пора.

Я вышла на улицу и растворилась в снежных вихрях, пропала с глаз. Никто и не заметил. Впрочем, и замечать особо было некому. Хорошо. В обморок падать будет тоже некому. Одежки мои исчезли. Ну, они, собственно, и отсутствовали. Иллюзия всего лишь. Я изрядно подросла. Тело мое сделалось мускулистым, будто у культуристки, обросло длинной шерстью. Банально хорошенькая головенка стала по настоящему эффектной – львиной с премиленькими ослиными ушками. Шумеры всякие мне еще и зубы ослиные зачем-то пририсовывали. Неправда это. Львиные они у меня, львиные. Кто про ослиные вякнет, доказательства предъявлю. Не обрадуется. Пальчики у меня длинные. Всегда. Даже когда я в природной женской форме. Ох, и давно я собой не была. Уж больно на алеманнок непохожа. Да и нелюдской вид не часто принимать доводится. Так что нынче – именины сердца. Вот пальчики именинницы-то и вытянулись, коготками обзавелись. Ножки, простите за дурной каламбур, обрели истинную сногсшибательность. В этом образе они у меня – как у хищной птички. Крылья я развернула что твой самолет. И взлетела всем ветрам навстречу.

Ветра мои, безмолвно покоритесь

И отрекитесь от безумной воли,

Которая на буйства вас толкает.

Руками крепко стисну ваши горла,

Чтобы дыханье злое успокоить,

Чтобы ни свиста не слыхать, ни воя.

И стук сердец я выровняю ваших,

Чтоб не был он предательски прерывист.

В моих объятьях мертво вы замрете…

Неспешно, с истинно садистским наслаждением, я распутывала плетения метели, распускала ее пряжу. И снега бессильно опали наземь. Тучи шарахались прочь от моего бодрого рыка. В просветах тускло загорелись звезды. Я пила ветер и ощутила в нем горький привкус. Но я найду источник этой горечи. Найду. Ибо теперь Великая Ламашту – это я. Я-а-а-а!!!

Я незримо парила над городскими трущобами, виртуозно управляя крохотными снежными смерчиками, которые крутились между домов и забирались во все углы и закоулки. Пока мои непрерывные усилия оставались тщетными. Но вот один из самых мелких смерчиков проник в постройку, часть которой полностью обвалилась, а часть держалась из последних сил.

В довольно большом и относительно целом помещении, на чем-то, напоминающем бренные останки войскового спального мешка, лежала женщина. Смерчик аккуратно подкрался к ней вплотную. Женщина была закутана в изрядно облысевшую шубу, из-под которой торчали ноги в теплых шароварах и тяжелых ботинках. Голову она обмотала платком. Вроде не одним. Я пригляделась.

Юная. Совсем. Если я хоть что-то понимаю в людях и витальности, еще совсем недавно гордилась отменным здоровьем и успешно противостояла всем тяготам бездомной жизни. Сейчас на грани балансировала. Диагноз очевиден: продала слишком много себя. В виновность местных черных геронтологов я почему-то изначально не верила. Подлатать девчонку, узнаю скупщицу. И – дальше по цепочке. Бюро и без меня могло бы такое проделать. Чего-то мне приветливая Бинке недосказала.

Иногда даже древним демоницам просто отчаянно везет. В дверной проем проскользнула женщина неопределенного возраста. Экипировка очень недурна – синий комбинезон, синяя парка, пояс с какими-то подсумками, футлярами и кармашками, теплые унты. Все военного образца, но без малейших опознавательных знаков. Ну, на черном рынке и не такое купить можно. Гостья довольно сильно припадала на левую ногу. По левой щеке когда-то когтями хлестнули. Следы до смерти носить. Сборщица силы. Она самая.

– Бруна! Эгей! Скопытилась что ли?

Девица дернулась и что-то прохрипела. Сборщица подошла к ней поближе.

– Не вздумай сдохнуть, Бруна. У тебя лучшая сила в округе. И мне нужно еще. Срочно. Разматывай свои тряпки. Я тебе зельем заплачу. Как новенькая станешь.

Бруна закашлялась и просипела:

– Fick dich, Эбба! Жмуру твое зелье до задницы. Пошла вон!

– Halt die Fotze! – рявкнула разъяренная Эбба. – По-хорошему не желаешь, по-плохому возьму!

Она уселась девице прямо на грудь, придавив ногами ее руки к полу и принялась стаскивать с жертвы платки.

Я не стала больше ждать. Просто мгновенно переместилась в пространстве, рывком сдернула сборщицу с девицы и хорошенько приложила ее об стену. Эбба мешком свалилась на пол. Я склонилась над ней. Жива. Ну, подстрахуюсь. Парализующее заклятие лишило сборщицу возможности предпринять хоть что-нибудь.

Я повернулась к Бруне. Та смотрела на меня широко раскрытыми и полными слез глазами, потом прошептала:

– Не убивай, пожалуйста!

Силу я чувствовала отменно. Поэтому сразу залезла в нужный подсумок сборщицы, достала переполненный кристалл и приставила его к обнаженной уже шее Бруны. Кодового слова я не знала. Просто послала короткий импульс, и кристалл отдал силу девчонке. Тело Бруны затряслось, выгнулось дугой. Девчонка потеряла сознание. Но жить будет.

Я слегка ослабила путы на Эббе.

– Слушай меня, сучка! Я спрошу, ты ответишь. Если промолчишь, будет очень больно. Назови посредницу.

– Хадмут Бергер! – взвизгнула сборщица.

– Хорошо, – одобрила я. – Теперь представь ее себе. Представь, будто ты с ней говоришь.

– Я принесла сбор, госпожа Бергер, – прошептала Эбба.

Я без церемоний влезла к ней в голову. Вот она – эта самая Бергер. Лет пятьдесят. Обрюзгла, растолстела, но следы былой красоты сохранились. Эбба больше не нужна. Сборщицам лишней информации не доверяют. Я тут же без сантиментов свернула ей шею.

Образ получен. Перейти к оригиналу – плевое дело. Девчонка оклемается. Но от старых привычек так трудно избавится. Я подхватила бесчувственную Бруну на руки и потянулась сквозь пространство к Бинке. Метку поставила на ней, пока трепались. Она и не заметила.

Дамочка сидела в тесном кабинете. Не заслужила большой. Ай-я-яй! Не тратя времени на разговоры, я шагнула прямо к ней. Кажется, у них тут защита от таких как я? Поцелуйте-ка меня в зад!

Бинке растерянно замерла с приоткрытым ртом. Физиономия ее выглядела при этом на редкость глупой. Я почти аккуратно уложила Бруну на пол подле ближайшей стены и недобро улыбнулась Бинке.

– О моем трофее – потом. Скажи мне, добрая и мягкая, о чем ты забыла мне поведать?

Дамочка растерялась еще больше, но бессмысленность всякого запирательства осознала быстро.

– Ловили мы сборщиц трижды. Нет, больше вообще-то, но те на геронтологов работали. А три посредниц сдали, а посредницы… Трупы мы нашли.

Башка моя сделалась львиной просто автоматически. Уж больно меня крыса эта кабинетная разозлила.

– Так какого хрена? – взревела я.

Бинке малость позеленела и отодвинулась вместе со стулом. Стул жалобно заскрипел. Но наглости на вопль у нее все же хватило:

– Ты… ты меня не ставила ни во что!

Я вернула голове пристойный вид и с искренним любопытством спросила:

– Интересно, что подумает твое начальство, если вдруг совершенно случайно узнает, как ты из-за своих фанаберий сорвала важную операцию?

Зелень Бинке приобрела более глубокие оттенки. Не ждали, да? Когда древняя демоница львицей рычит да клыки скалит, оно как-то естественно. Ожидаемо. А когда вот так – мелко и по-человечески… Ну, веками с людьми вожжаться да ничего не перенять… Не бывает такого.

Бинке что-то мявкнула, но я не разобрала. Да и не старалась.

– Короче, девочка, я за тобой разгребу. Но когда стану выставлять счет, учту. А ты все мои требования горячо поддержишь. Иначе твое начальство тебя может мне просто подарить. На органы. А результат на неведомого духа спишет. Поняла?

Бинке выполнила неопределенное движения головой. Возможно, просто нервное. Но я соблаговолила посчитать его знаком понимания и согласия.

– Теперь о моей добыче. – Я указала рукой на Бруну. – Вид, конечно, жалкий, но у этого недоразумения на редкость качественная витальность. Давно подобной не встречала. А еще… Ты не хуже меня знаешь, что деторождение – процесс магический. От вашей дурацкой генетики в нем зависит куда меньше, чем талдычили ваши ученые. Так вот. Я тебе говорю. Я! Она более чем способна рожать мальчишек. Если вы о ней не позаботитесь, я буду просто изумлена. Заберу ее в другой город. Да хоть к мадьярам. Те своего не упустят. Займись сокровищем. Но когда я исчезну. А сейчас сделай вид, будто тебя нет.

Я мысленно вызвала образ Хадмут, оформила должным образом, услала с ветром и тут же отправилась по следу ветра сама. Ветер привел меня на границу трущоб, где уже начинались нормальные жилые дома. Приличные люди здесь не обитали. Но приличные мне были без надобности. Я просквозила старый дом и угодила точно в крохотную квартирку.

Хадмут лежала на постели, бледная, тихая и холодная. Ее витальность выпили до капли. Я расширила себя, проникая в пол, стены, потолок, скудную мебель, мертвое тело. Тщетно. Убийца следов не оставил. Я вновь собрала, сконцентрировала себя и устало присела на постель рядом с трупом.

Отсутствие следов тоже кой о чем говорило. У меня сразу возникли очень нехорошие подозрения, нуждающиеся в срочной проверке. Если они оправдаются, убийца может просто убраться куда-то в другой город. С кем имеет дело, она уже почуяла. Такой исход меня бы очень устроил. Но может и принять вызов. Тогда сборщицы продолжат сновать. С небольшим перерывом или без. Я выйду на посредницу, а на меня выйдет убийца. Дело решит поединок. Не хотелось бы. А сейчас необходимо слегка подождать.

Прошло два дня. Дежурные смерчики не фиксировали интересующей меня активности. Та, кого я ждала, залегла на дно или бежала. На третий день сами собой включились мозги. Вопрос, всплывший из их глубин, мог быть сформулирован предельно коротко: а на хрена? Если же разъяснять… Для чего подозреваемой необходимо такое количество виталки? Коль пойму, то пойму и самое важное. Могла ли она вообще уйти, не попрощавшись, или просто втихаря готовит контрудар?

Я снова без стука вломилась в кабинет Бинке. Хозяйка взглянула на меня с глухой тоской, но возмущаться не рискнула. Я уселась на стул и светским тоном поинтересовалась:

– Как там моя подопечная?

Бинке широко и блаженно улыбнулась.

– Чудесно. Еще под наблюдением врачей, но это перестраховка. Маги подтвердили все твои выводы. Город уже подписал с ней контракт. Она рожает трех мальчишек с интервалом в два года. Кроме обычной поддержки и вознаграждения получает еще ряд специальных бонусов. Жилье для нее уже готово. Три месяца отдыха и оздоровительных процедур, потом – первое осеменение. Донора подберут самого лучшего. Словом, девочка в волшебную страну попала.

Я поумилялась, поцокала языком, а потом резко сменила тему:

– Теперь о главном. Отвечаешь правду, только правду и ничего кроме правды. Насколько участились в последнее время нападения духов-убийц со смертельным исходом?

Бинке некоторое время припоминала то да се и наконец решилась ответить.

– За последнее время было несколько сильных всплесков.

Я напряглась, будто охотничья собака, почуявшая дичь.

– Необычное было?

– Каждый дух убивал одну жертву и бесследно исчезал. Шаманки лишь пару раз кого-то развеяли.

Я возвела очи горе, выражая тягостное недоумение.

– И никто не попытался это объяснить?

Бинке замялась.

– У одной шаманки теория была. Не поверили. Молодая совсем. Зашугали ее.

– Где она?

– Тут где-то. Без дела сидит. Из доверия вышла.

Я не выдержала:

– Специально в Бюро идиоток набираете, или они здесь тупеют? Позови ее. Срочно.

Бинке сняла телефонную трубку и набрала номер.

– Мальвина, Людгеру Винклер мне. Срочно.

Шаманку словно духи на крыльях принесли. У Людгеры были белесые волосы, светло-серые глаза и слегка лошадиное лицо – этакий грустный пони. Войдя, она застыла у двери, и физия ее вытянулась еще больше. Меня увидала. Поняла девочка, с кем судьба свела. Жирный плюсик.

– Людгера, – почти ласково обратилась к ней я. – Ты меня вычислила. Это отлично. Мнение твое знать хочу относительно последних нападений духов.

Людгера вопросительно взглянула на Бинке. Та кивнула.

– Ну… Оно вроде инициации. Если духов этих кто-то специально создает… А убийство – последняя точка. Получается, большой отряд собирают. А еще… Бродяжек-то грабили. Лохмотья последние забирали. Я у полиции справлялась.

Ага, такие духи возникают сами или создаются из старой грязной одежды. Лохмотья бродяжек походят отлично. Все оказалось хуже, чем я думала. Этих… об угрозе пытались предупредить, а они уши себе заткнули. А Людгере рот. Понятно. Хлопоты ж лишние. Но предположение Люди подтверждало мои собственные опасения. А ежели грабежи добавить, то оно уже и не предположение. Подтвержденный факт.

– Как думаешь, для чего такой отряд?

Людгера с усилием сглотнула. Словами подавилась. Выговорить теперь боязно. Но переборола себя.

– Оно ж не кончилось. Мор трущобный – он оттуда. Войско целое получается. Это –только война.

Красота! Под боком у Бюро затевают войну. Бюро находит ламашту и перекладывает ответственность на нее. Стоило б их послать. В ближайшую задницу. Но я уже обязательства на себя взяла. А Люди – молодец. От слов своих не отказывается. Я приязненно посмотрела на шаманку.

– Будешь со мной работать?

В глазах Людгеры заиграли огоньки. Оценила возможности.

– Разрешат, так пойду.

Я повернулась к Бинке.

– Начальство разрешит?

Бинке только отмахнулась.

– Да хоть совсем забирай.

Ясное дело, в Бюро все обрадуются. Никто тревожить не будет. А если чего не видишь да не называешь, то его и нет.

– Поглядим. Может, и заберу. А скажи мне, Люди, было б у тебя такое войско, ты б город захватила?

Шаманка ярко сверкнула глазами.

– Кабы я была ты, то и захватила б.

– Хорошо. Вызывай свой бубен. Мы уходим.

Людгера вскинула руки и тут же обрела бубен с колотушкой. Я встала. Кабинет закружился и исчез. Людгера громко охнула. Мы стояли посреди моего тайного укрывища. Я создала его сама. Вылепила из податливой межмировой ткани в промежутке между мирами.

Помещение, в котором мы очутились имитировало шумерское святилище. Не то чтоб слишком точно. Пол устилали известняковые плиты. По беленым стенам тянулись ленты черно-красного орнамента – зигзаги и ромбы. В нише была установлена статуя. Моя, естественно. Я – в человеческом облике, но с крыльями и птичьими лапами вместо ступней – возвышалась совершенно нагая на спине осла, сжимая в руках двух здоровенных змей. Подле статуи в диоритовых чашах на каменных постаментах пылало магическое пламя. Вдоль стен, где на специальных полках положено было размещаться разным приношениям, тянулись две широкие лежанки. Лежать на двух сразу я так и не научилась, хотя чисто теоретически такое раздвоение было вполне возможным. Отдыхала попеременно – то тут, то там. Одну, конечно, запросто можно было ликвидировать. Но эстетика, симметрия… В святилищах-то полок, на которые вотивные фигурки ставили, вечно делали по две. И лежанок должно быть две. И пусть со мной поспорят!

– Вот здесь мы подготовимся слегка, – сказала я Людгере, – и начнем.

Мы чинно уселись друг против друга. Нет, никакой ритуал того не требовал. Просто я обдумывала, как лучше свое приобретение использовать, и желала при этом, чтобы оно маячило прямо перед глазами. Шаманка оставалась спокойной и не трепетала. Мне это нравилось.

Надумавшись и наглядевшись, я заговорила:

– В Нижний мир пойдем. Там духи спрятаны. Да так, чтоб и в ином пространстве и рядом были. Искать их тебе. Не надо мне там раньше времени показываться. А как найдешь, тут я по укрывищу и ударю. Духов развею. Хозяйка учует и явится. Поэтому, когда я ударю, мгновенно возвращайся сюда. Не для тебя этот бой. Поняла?

– Поняла.

– Тогда…

Я встала. Одежда моя растаяла. Я остановилась напротив статуи, воздев руки. Глаза изваяния засветились. Запылали мои глаза. Два золотых луча протянулись от моих зрачков к ее, прочно связав меня с моим изображением. Пламя светильников взвилось к потолку и хлынуло в пространство между лежанками

– Начинай! С пламенем! – крикнула я.

Людгера шагнула в огонь. Пламена подхватили ее и вознесли ввысь. Потолок святилища поднялся куда-то – в небеса, которых здесь не было. Бубен запел песню странствий. Шаманка легко заскользила по багровым огненным языкам. Распахнули объятия черная тьма и черный снег. Хищной птицей парила над снегами шаманка – небывалым двуглавым вороном. Ворон купался во тьме и радостно граял.

Казалось, будто птица носится, мельтешит совершенно хаотично. Но я знала, что это не так. Вот он взлетел совсем высоко, вот спустился пониже. И тьма открыла вороновым глазам длинный дом. Стены его – вкопанные стоймя в лед стволы медных деревьев, четырехскатная крыша крыта медными листами. Дом тускло светился во мраке.

Вот оно! Крылатым чудищем рванулась я к дому. Ветер Смерти нес меня. Ветер Смерти обрушился на постройку, сорвал с нее крышу, повыворачивал и расшвырял тяжелые стволы. Я победно запела:

Бастарды оскудевшей силы нищих,

Смертями напоённые творенья,

Убийств жестоких жаждущие корма,

Молящие о волчьем пропитанье,

В снегах иного мира вмиг развейтесь,

Восьми ветрам послушны, расточитесь,

Чтобы о вас не молвил снега голос,

Чтоб лед не поминал вас в песнопеньях.

Я слышала беззвучные вопли раздираемых вихрями существ. Жалобные крики просто ломились мне в уши, способные слышать неслышное. Этот молчаливый хор звучал недолго. Ветер знал свое дело. Мнилось, будто все кончено. Но сиреневые молнии вмиг исполосовали окоем, деловито перекраивая пространство. Голос чуждых вихрей звучал почти певуче. Сплошная стена смешанного с острыми осколками льда снега наползала медленно и неукротимо. Медленно и неотвратимо. Сквозь снежный хаос летело ко мне чудище – копия меня самой. Я не ошиблась в своих смутных подозрениях. Ламашту встретила ламашту.

Я не желала этой схватки. Да, нас много в разных мирах. Нашей породе исчезновение не угрожает. Но здесь… Даже если на экваторе и вправду кто-то обосновался, этого все равно мало… Только договор-то заключен. Выхода нет.

Вихри на вихри! От этой сшибки реальность затряслась и покривилась. Медный дом окончательно раскатало по бревнышку. Снежная плеть с оттяжкой хлестнула меня по плечу. Крылья поломать метит. Две плети с визгом встретились в воздухе, обвиваясь друг вокруг друга. Ее плеть рассыпалась, звеня мелкими льдинками, моя полоснула противницу по боку. Та пронзительно закричала, и вопль ее сделался сотнею ледяных копий, летящих в меня. Ледяной щит взвился передо мною. Копья гулко ударили в него, расщепляясь, но и щит раскололся. Одно копье клюнуло меня в шею, однако не пробило ставшую броней шерсть. Моя плеть захлестнула ее, обвилась вокруг талии. Я резко дернула врагиню на себя. Плеть порвалась. А противница тут же обзавелась новой плетью и саданула меня по правому крылу. Я закувыркалась, срываясь в штопор, но сумела выровняться и уйти от нового удара. Развернувшись, я атаковала врагиню уже двумя плетями. Мне удалось зацепить крыло. Крепко зацепить. Она должна была упасть наземь. Просто обязана. Она понеслась вниз. Там был такой красивый сугроб. Он ждал ее. Но почти у самых снегов она вновь взмыла вверх.

Я наконец узнала врагиню. Шултау звали ее на нашем родном языке. А первое человеческое имя, которое она взяла себе, было Шуб-ад. Потом у нее, конечно, появилось множество других имен для людей. Но первое человеческое прозвание навсегда становится частью личного имени. Таков обычай.

Я поняла, что она сейчас сделает. Я могла бы справиться с этим, но оказалась не готова. А времени не оставалось.

– Илшаэ!

Лед сковал пространство вокруг, и я вмерзла в него. Что мне стоило опознать Шултау чуть раньше? Ведь мы сталкивались с ней как раз там, где обе начали постигать тайны льда. Я повредила ей крыло. Сейчас оно неминуемо откажет. Но меня это не спасет.

Струя огня врезалась в лед, и он не выдержал. Людгера! Непослушная девка! Не убралась, как я велела! И слава Великой Бездне Вод!

Теперь ничего не успевала Шултау. Вихрь закрутил ее смял, низверг и вдавил в снег. Бой был окончен. Я приземлилась и не спеша подошла к сбитой летунье. В правой руке у меня появился ритуальный бронзовый кинжал, способный обрывать жизни ламашту.

– Шултау Шуб-ад! Я должна убить тебя в соответствии с договором, заключенным мною с людьми Горсмара.

Шултау приняла человеческий облик.

– Делай то, что должно, Ланнаа Абараге, – с трудом выговорила она.

– Я не хочу убивать тебя, Шултау. Почти не осталось тех, кто способен сказать этому миру истинное имя нашего народа – итэнэлайе. Ты и я – мы обе веками говорили с миром. Такое не проходит бесследно. Поклянись, что уйдешь отсюда навсегда, и я отпущу тебя.

Врагиня бледно усмехнулась.

– Я уйду за пределы, и мой голос все равно не будет звучать здесь.

– Ты уйдешь за пределы, но пока ты жива, твой след здесь не остынет. Этого довольно.

– Быть по сему! Ишшинале раннэсин ту тао Аттанорои! Ты удовлетворена?

Я ощутила жуткую усталость. Но надо было завершить дело.

– Зачем ты хотела захватить город?

– Подчинив людей, я смогла бы померяться силами с духами Севера.

– Почему не договориться?

– Им нельзя верить. Они не чтут договоров.

– Посмотрим, чем все закончится. Уходи.

Шултау мгновенно исчезла. Ко мне неслышно приблизилась Людгера.

– Она не вернется?

– Она поклялась. Эту клятву невозможно нарушить. Спасибо, что не послушалась меня.

Людгера весьма мило запунцовела.

– Духи шепнули.

– Духам тоже спасибо. Возвращаемся.

Мы передохнули в укрывище. Я вновь спросила Людгеру:

– Так пойдешь ко мне? Официальной помощницей будешь.

Людгера, не задумываясь, ответила:

– Пойду.

Крепко ее в Бюро достали. Теперь пусть в зад поцелуют.

Я быстренько набросала проект договора с городом, и мы предстали пред ясные очи Бинке. Я выложила договор на стол с такой рожей, будто на руках у меня королевский флэш.

Думаете ламашту не играют в покер? Ошибаетесь. Когда мне бывало необходимо настоящее человеческое бабло, я часто решала проблемы именно таким способом. И выигрывала честно. Ну, почти.

Бинке быстро пробежала проект глазами.

– Угу-угу. Звания «Друг Горсмара» и «Героиня Горсмара». Парам-пам-пам. Гражданство. Решение квартирного вопроса. Людгера – официальная помощница и представительница. Парам-пам-пам. Пенсион в размере… кхе-кхе… Столько-то зачем?

– А в интересах славного Горсмара. Чтобы я с согражданами за все услуги честно расплачивалась.

– Хорошо. Сделаем. Интересы граждан прежде всего. На органы разбирать лишь врагов города. Чудесно. Парам-пам-пам. Так. Все осуществимо. Но…

Она испытующе посмотрела на меня.

– Совет и бургомистр захотят пункт об оказании помощи городу…

– … в критических ситуациях.

– В критических ситуациях.

Я демонически захохотала. Мысленно. Люди слишком предсказуемы. Пункт о защите тут и так незримо присутствовал, вытекал из духа договора. Я не включила его специально. Теперь у людей будет ощущение крупной дипломатической победы, и остальное они проглотят так, словно шнапсом запивали.

Кажется, жизнь становится интересной. Но посмотрим…