Рушики

Глава 1

– Коргоруши-рушики, держите ушки на макушке. Порчу прогоняйте, чужих духов хвостами выметайте! – Женщина склонилась над колыбелькой, в которой беспокойно спал ребёнок, и продолжила шептать: – Потери мои вернутся, и мне, и вам радостью обернутся! Быть сему!

Невысокая, в застиранном сером платье, Белава – жена слёгшего по осени от лихорадки лесоруба – выглядела измученной. Но её голос, негромкий, пришёптывающий, звучал, будто наполненный силой. Укрыв тёмно-русые волосы платком, она вновь наклонилась над ребёнком.

– Спи, мой хороший, я скоро вернусь, до деревни дойду и обратно, молока с творогом тебе принесу. – Прижавшись к маленькому лбу губами, мать развернулась, пересекла комнату и, негромко скрипнув дверью, вышла из дома.

– Ишь ты, вспомнила! – Чёрный котище, потягиваясь, выбрался из-за старой, местами облупившейся печи. – А мне теперь помогай, пока Хозяин не вернётся.

– Не ворррчи! – мурлыкнул серый дымчатый кот, лежащий в изголовье колыбели. – Детёнка ррразбудишь.

Покосившись на выбравшегося Коргоруша, он вновь прижался к малышу и заурчал.

– Чем я его разбужу? – выгнав из-под половицы затаившуюся было мышь, недовольно буркнул чёрный кот. – Люди нашего голоса всё равно не разумеют.

– Не все! Ведуньи понимают. И дети. Старррики на исходе жизни. – Серый вновь поднял голову. – Неррровен час мать его верррнётся, а у неё бабка сильна в ведовстве была. Услышит, ещё и выгонит обоих. А я к Дворрровому на постой пррроситься не стану.

– Выгонит, как же! – Коргоруш наподдал лапой мышонку, подгоняя его к двери. – Если б она нас слышала, уже давно бы Хозяина искать начала. А то как ушёл он в начале оттепели, так до сих пор ни слуху ни духу.

– Верррнётся, вот увидишь. Всегда возвррращается. – ухмыльнулся серый.

– Старый он у нас стал, Баюнок, – вздохнул чёрный кот. – Переживаю я за него.

– Старррый, – согласился Баюнок. – Я к Хозяину котёнком несмышлёным поколений семнадцать назад прррибился, ещё в старррой избе. Он и тогда немолодой уже был. Домовые долго живут, не чета людям. Верррнётся.

– А! – Коргоруш, вытолкавший наконец-то на улицу мышь, печально махнул лапой. – Пока дождёмся, тут вообще шаром покати будет. Слышал же, она за молоком в деревню ходит. А нет молока дома – какой же это дом? Так, овин жалкий!

Чёрный кот обхватил передними лапами небольшую крынку, оставленную женщиной у двери, поднялся на задние и, торопливо перебирая ими, потащил посуду на печной уступ.

– Тьфу на тебя! – Баюнок снова отвлёкся от ребёнка. – Нашёл с чем дом сррравнить! Пррравильно я Хозяину говорррил, хворрростиной тебя надо было воспитывать.

– Самого бы тебя хворостиной, – фыркнул Коргоруш.

Кот поставил крынку на пол, взмахнул правой лапой, и посуда как ни в чём не бывало полетела вверх на положенное место. После этого он вытащил из-за печи веник и начал от дальнего угла сметать со стен и пола пыль. На морде кота было написано недовольство.

– Нет, вот скажи мне, – наконец не выдержал он. – Вот разве это веник? Ты помнишь, в прошлой избе жили – вот там был веник! Загляденье! Мети не хочу. А это что? Ветка голая! Как можно было потерять тот при переезде?

– Не ворррчи! – Баюнок положил лапу на грудь зашедшемуся кашлем малышу и несколько раз погладил. – Метёшь – и мети!

– Я и мету! – продолжил ворчать чёрный кот. – У меня-то работы полно. Это тебе не на подушке валяться по ночам, а порой и днём. Тут сноровка нужна.

– Поменяться хочешь? – Серый недовольно посмотрел на собрата.

– Не хочу, – сразу же стушевался тот. – И вообще, не отвлекай. У меня дел невпроворот.

Заскрипела уличная дверь. В щель просунулась лысая тёмная лапа с короткими пальцами, а потом в проёме ярко загорелись два глаза – синий и зелёный.

– Что, мохнатые, сладко живёте? – Голос у Дворовика был негромкий, но неприятный. – А Хозяин-то ваш в лесу лежит. Мертвёхонек! Я теперь единственный Хозяин здесь.

Баюнок взвился в воздух и приземлился у двери, вцепившись в лапу гостя.

– Ах ты, крысий сын! – Коргоруш рванул следом за собратом. – Я тебе покажу, как про Хозяина гадости говорить.

Громко завизжав, Дворовик вырвался из когтей Баюнка и кубарем покатился по крыльцу. Из-за закрывшейся двери донеслись страшные ругательства и пожелания помощникам Хозяина облезть до конца весны. Потихоньку шумы стихли, а потом раздалось шуршание под окном.

– Сами сбегайте и проверьте. Леший выболтал – лежит ваш Домовик у истока ручья, высох весь уже.

Баюнок вспрыгнул на подоконник, но Дворовика под ним не было уже и в помине.

Они бежали, почти не касаясь подёрнутого теплом снега – рыхлого, подтаявшего, сменившего цвет на серый. Два кота скользили между деревьев, прислушиваясь к говору ручья, уже начавшего вбирать в себя талую воду.

– Не отставай! – Коргоруш выбился вперёд. – Мы с Хозяином прошлой весной здесь ходили, он меня с собой тогда брал! Я знаю дорогу.

Баюнок, сливавшийся окраской со снегом, ускорился, но никак не мог нагнать молодого собрата. Он выскочил на полянку у истока вторым и налетел на Коргоруша, подвывающего над телом Хозяина. Старый Домовик лежал у воды, поджав короткие ручки и ножки, маленький, ссохшийся, почти не похожий на того дородного домовитого Хозяина, который давным-давно призвал себе в помощники маленького серого духа. Баюнок лёг рядом с Коргорушем и заскулил.

Они похоронили Хозяина между корней старой ели. Вырыли углубление, обложили мёрзлую землю еловыми ветвями. Подняв потерявшее вес тельце передними лапами, аккуратно донесли Домовика до последнего пристанища. Коргоруш продолжил колдовать, и над могилой поднялся сруб из веток.

– Он знал, когда уходил. – Баюнок насыпал поверх сруба разрытую землю. – Не хотел на дом беду накликать, поэтому и ушёл. Нас не позвал. И не сказал ничего.

– Потому и не сказал, что мы бы не пустили одного. – Коргоруш принялся помогать собрату. – Что нам теперь делать?

– Домой идти! – Серый кот стряхнул с лап очередной комок земли. – Хозяин нас его оберррегать оставил, уходя.

Детский плач они услышали на подходе к дому. Оба духа рванулись вперёд сквозь деревья и выскочили на двор. Дворовик, качающийся на перилах крыльца с довольным видом, увидев котов, свалился на спину и шустро юркнул за поленницу. Коргоруш бросился в дом сквозь стену, а Баюнок обернулся серой дымкой и втянулся сквозь щель под дверью.

На груди мальчика сидели два плотных шерстяных комка и подвывали его плачу дурными голосами.

– Сгоняй их! – Баюнок взлетел на колыбель и выпихнул одного из незваных гостей на пол. – Иначе ещё набегут.

– Кто это? – Коргоруш опрокинул поверженного противника и прижал его тяжёлой лапой к половице.

– Кррриксы-Варрраксы! – Баюнок метался по комнате за вторым, более юрким комком. – Сзади!

Коргоруш обернулся и увидел, как сквозь печку лезут ещё несколько существ.

– Хватай Рррадима и тащи в курррятник! И этим не попадайся, я слышал, они в соседней деррревне попову кобелю хвост оттяпали и потом в малиннике этот хвост заигрррали.

Чёрный кот после услышанного поджал хвост, надул щёки и начал расти на глазах. Раздувшись до размеров сундука, он подхватил прекратившего реветь мальчика, с интересом наблюдавшего за побоищем, и потащил его к выходу. Криксы-Вараксы заголосили пуще прежнего. Баюнок серой молнией заметался по комнате, отгоняя особо наглые комки.

– Кррриксы-Варрраксы, идите вы за кррруты горрры, за тёмны леса от младенца Рррадима. Плаксы и пустомели, не слыхать вас неделю, сидите тихо, не зовите лихо. Кррриклив петух гонит вас в ночь, уйдите прррочь! – Заговор серого духа эхом разносился под потолком, отгоняя забравшихся в дом существ.

Дворовик, высунувшийся из-под крыльца, недовольно зафырчал на Коргоруша и даже пару раз со злости разразился глухим лаем.

– Куда ты его тащишь? Кто разрешил? – Недовольный дух даже потянулся к двери в курятник. – Это теперь мои владения! Не пущу!

– Освобожусь – найду и сожру тебя! – обернулся в сторону наглеца помощник Домовика.

И по глазам кота стало понятно, что обещание своё он готов исполнить.

– А я что? Я ничего. Неси на здоровье, только кур не пугайте – разбегутся.

Коргоруш даже ухом не повёл на эти оправдания. Втащил ребёнка внутрь, к курицам, и захлопнул дверь. Мальчик висел на нём, обхватив кота и вцепившись в длинную густую шерсть.

– Кись! – негромко заявил он, когда дух усадил его подальше от входа.

– Чего? – оторопело протянул Коргоруш, оглянувшись на ребёнка.

– Кись! – ещё раз произнёс малыш и протянул к чёрному коту руки.

– Какой я тебе Кись? – недовольно ответил тот и опять отвернулся ко входу.

– Кись ты и есть Кись, облезлый и бестолковый! Кто ж детёнка на холодный пол сажает? – Баюнок возник будто из ниоткуда.

Шерсть на нём до сих пор стояла дыбом.

– Кись! – радостно завопил Радим и вцепился в серого кота.

– Сам такой, – расхохотался Коргоруш. – А эти где?

– Разогнал! – приглушённо ответил сжимаемый в детских объятьях Баюнок. – Пока не вернутся. Но надолго дом нам оставлять нельзя.

Дверь в курятник распахнулась.

– Ма! – взвизгнул Радим, отпустил серого кота и пополз к выходу.

Оба духа развернулись на месте и устремили взгляды на вернувшуюся так некстати Белаву.

– Руку откушу! – Коргоруш ощерился на женщину, стоявшую подняв руку со сложенными щепотью пальцами.

– Не откусит! – Баюнок боком оттолкнул чёрного кота и приблизился к женщине. – И ничего с ним не будет, если перррекрррестить. Даже не исчезнет. Но ныть и стонать будет неделю. Пррричём не от боли, а из вррредности. Не пугайся.

– Не порть моё доброе имя! – Его собрат скорчил недовольную морду. – Так нас люди вообще и уважать, и побаиваться перестанут!

– Я и не боюсь! – Голос Белавы слегка дрогнул. – Вы на зов пришли, как бабушка учила. Рушики, коргоруши.

Она опустилась на пол у двери, отставила плетёную корзину и подхватила ребёнка на руки.

– Мы и не уходили, – презрительно фыркнул чёрный кот.

– Значит, в доме всё наладится потихоньку. – Женщина радостно переводила взгляд с одного кота на другого.

– Не наладится, – печально протянул Баюнок. – Хозяин умеррр – дому не стоять.

– Он по осени ещё умер... – В голосе Белавы стала слышна тоска по мужу. – Неужели даже года изба не продержится?

– Мы не про твоего мужа, неразумная! – Коргоруш приблизился и деловито засунул нос в корзину. – Хозяином мы только Домовика зовём. А его больше нет. Теперь кто угодно в доме завестись может. И соседские Домовики начнут баловать, Дворовой-обормот проказничать начнёт. Или нечисть из леса какая приблудится.

– Вы… вы же не уйдёте? Не бросите дом? – затараторила Белава. – Я кормить вас стану, помогать буду, не уходите только, прошу!

– Мы-то не уйдём. – Баюнок забрался к ней на колени и прижался к малышу. – Только и спррравиться сами со всеми бедами не способны. Без Домовика жилище долго не пррротянет.

– Как же мы теперь? – всхлипнула знахарка. – Как Драгомира не стало, так и начался во всём разлад. Неужто покидать избу придётся?

– Погоди реветь! – Коргоруш наконец высунул морду из-под холстины, прикрывавшей корзину. – Иди в дом, ребёнка корми. А нам тут поговорить нужно.

– Надо Хозяина под угол избы перрренести! – Как только за людьми закрылась дверь, Баюнок отодвинулся подальше от кур и зашептал: – Здесь его земля, его дом. Может, дух недалеко уйти успел?

– Тёмное дело хочешь сделать! – Шерсть у Коргоруша поднялась дыбом. – Знаешь ведь, Домовики уходят умирать на свободу. А ты его дух привязать решил, покоя лишить.

– А что остаётся? – Серый кот спокойно смотрел на недовольного собрата. – Это позволит выжить и семье, и нам.

– Пусть обряд проводит! – рявкнул Коргоруш.

– А если не сдюжит? – Баюнок покачал головой. – Знаешь же, кто может на заговоррр явиться вместо Хозяина.

– Знаю! – В глазах чёрного кота вспыхнули огоньки. – Я его не пущу.

– Мал ты ещё поперррёк незваного идти. – Баюнок недовольно посмотрел на собрата. – Ты и по сррравнению со мной котёнок несмышлёный, а уж для него и подавно.

– Готовь обряд и девчонку к нему! – рявкнул Коргоруш. – С незваным я разберусь, коли явится!

В завершение разговора он развернулся и прошёл сквозь дверь, оставив серого кота в курятнике. Баюнок тяжко вздохнул и направился следом.

Белава сидела за столом и кормила мальчика. Увидев котов, Радим радостно взвизгнул, потянулся к ним, но женщина придержала его порыв.

– Вы поможете? – обратилась она к духам с мольбой в голосе.

– Поможем. Если сама себе помочь решишь. – Коргоруш угрюмо уселся напротив домочадцев.

– Что мне нужно сделать?

– Докорррми сначала, потом обговорррим. – Серый кот улёгся ближе к Радиму.

Поевшего малыша Белава посадила на пол, на огромную волчью шкуру. Положила перед ним две небольшие игрушки и повернулась к котам.

– Собирайся, вновь в деревню пойдёшь! До вечера обернуться успеешь. – Коргоруш отвлёкся от корзинки, которую он подталкивал к двери. – Нужен новый веник, свеча белая, молоко и угощение – печенье или каравая краюшка.

– А Радим? – Женщина начала спешно одеваться.

– С ним я посижу. Пррригляжу! – Баюнок взмахнул хвостом, спасая его от цепких рук малыша.

– Мы Домовика в гости звать будем? – Белава остановилась. – Бабушка в детстве велела не чаровать, только знахарством заниматься позволила.

– Умная бабушка была, – усмехнулся чёрный кот.

– Умная, – согласился серый. – Только либо ты Хозяина пррризовёшь, либо не жить тебе здесь. Да и мы долго не пррротянем.

Уговаривать знахарку долго не пришлось. Подхватив корзину, она выбежала, плотно прикрыв за собой дверь.

Вернулась Белава уже затемно.

– Не нашла веник, – расплакалась она, сев на пол. – Молоко было, три свечи взяла, муку – угощение спечь, а веников ни у кого не осталось новых. Банный один предлагали, и только.

– Плохо... – Коргоруш покосился в угол. – На этот ещё поди призови кого.

– Попррробуем. – Баюнок выглянул в окно. – Всё лучше, чем ничего. Только не сегодня, туч много, луны нет. Завтррра дожидаться будем.

Почти весь следующий день серый кот провёл на подоконнике, ожидая, когда ветер разгонит мчащуюся по небу густую пелену, скрывшую звёзды. Коргоруш с утра помог Белаве прибрать на печи, вымел избу, законопатил щель в дальнем от входа углу. Осмотрел испечённое Белавой печенье и удовлетворённо кивнул. Трижды он выходил на улицу, в метель, и возвращался оттуда раз от раза мрачнее. А потом и вовсе скрылся за печкой. Знахарка взяла малыша на полати и задремала под вой ветра.

– Ушли тучи! Луна хорррошо в рррост пошла! – Баюнок спрыгнул с подоконника и разбудил знахарку. – Готовь веник и угощение, к полуночи звать начнём. К северрру всё неси.

Впотьмах, торопливо спустившись с полатей, женщина переставила к северной стене веник. Разместив его рукоятью к полу, Белава достала небольшое блюдечко, вытерла полотенцем и придвинула ближе к печи. В блюдце она до краёв налила молока, положила рядом испечённое днём угощение.

– Всё верно? – обратилась она к Баюнку, улёгшемуся в тепло к ребёнку.

Тот кивнул.

– Свечу готовь! – Выскочивший из-за печи Коргоруш забрался на лавку и взглянул на стол. – Чтоб не упала, пока не прогорит.

Когда приготовления были закончены, серый кот оставил колыбель и присоединился на лавке к чёрному.

– В полночь встанешь лицом к северррной стене, зажжёшь свечу. Как только я начну говорррить, станешь повторррять слово в слово, смотррри не ошибись. Пока будем пррроизносить заговоррр трррижды, будешь кланяться всем четырррём углам. А потом посидишь тихонько, пока свеча не прррогорррит, и спать ляжешь. Главное, чтоб не пррришёл чужой кто.

– Да кто же ко мне в самую ночь явится? – всплеснула руками женщина.

– Мало ли... Дверрри запррри, никого не впускай, – уклонился от ответа Баюнок и обратился к собрату: – Ты тоже будешь тихо сидеть. Понял?

– Понял я, понял, – буркнул тот.

Белава не стала дожидаться полуночи, подошла к двери, закрыла на засов и, сама не понимая зачем, подпёрла его ухватом. Оба духа растянулись на лавке, прикрыв глаза. Присев в уголке на сундук, сделанный несколько лет назад мужем, Белава взялась за вязание. Разбудил её голос Баюнка.

– Пррросыпайся, поррра. – Серый кот сидел посреди комнаты. – Вставай со свечой на моё место.

Женщина вытянула из печи уголёк и подожгла от него свечку. Кот, уже сдвинувшийся вправо, не отрываясь глядел на пламя. Второй, чёрный, сидел на печи, прижав уши к голове и поглядывая на дверь.

– Повторрряй! – Баюнок начал читать заговор, и Белава подхватила его слова, не забывая кланяться углам комнаты.

– Хозяин, с Хозяюшкой, с малыми деточками, приходите к нам жить, не для-ради хитрости и не для-ради мудрости, благословите на доброе житьё, пасите и охраняйте меня и мою семью. Пусть моим словам ключ и замок, во веки вечные!

Стоило женщине начать во второй раз произносить слова, как дверь сотряс тяжёлый удар, а потом с улицы раздался голос, похожий на голос умершего мужа:

– Белава, отвори! Это я!

– Не смей! – взревел Коргоруш с лавки на дёрнувшуюся к двери женщину. – Повторяй за ним дальше!

Чёрный кот легко перемахнул через стол и прошёл сквозь стену. На улице раздался рёв, а потом звуки борьбы. Белава, пересилив себя, поклонилась очередному углу и продолжила произносить слова. Как только они прозвучали трижды, неожиданно наступила тишина. За стеной смолк шум. Комната погрузилась в молчание, лишь негромко посапывал чудом не проснувшийся ребёнок. Баюнок направился было к выходу и замер на полдороге. Коргоруш молча прошёл сквозь дверь и запрыгнул на печку. Чёрная шерсть на его спине местами подёрнулась седыми волосками. Правое ухо было подрано. Белава опустилась возле стола, поставила на него свечу и прислонилась к массивной ножке. А потом и не заметила, как погрузилась в дрёму.

Ей снилось, что стоит она на горе, глядя на лес, которым поросла долина внизу. По верхушкам высоких деревьев пробегал ветерок. Женщина наклонилась к земле и подняла горсть мелкой каменной крошки. Отдельные камешки посыпались с ладони, мелодично перестукиваясь на склоне. Справа от себя Белава увидела большое незнакомое дерево, сплошь усыпанное гроздьями ещё не распустившихся сиреневых цветов. Сладкий аромат разливался вокруг, неуловимо напоминая о чём-то знакомом, но давно забытом. Последние два камешка выпали из её ладони и покатились вниз. Стук их был похож на удары по дереву. Ещё раз. И ещё.

Из сна Белаву вытащил Баюнок, запрыгнувший ей на колени. Стук не прекратился. В дверь снова постучали.

– Я боюсь! – Женщина с ужасом поглядела на вход в дом.

– Не бойся. – Коргоруш высунул морду из-за печки и облизнулся. – Там никого страшного нет. И на улице утро.

Осторожно подойдя к двери, Белава отодвинула в сторону ухват.

– Кто там? – Её голос сорвался на втором слове.

– Это Васлав! – раздался из-за двери голос сына молочницы, к которой знахарка ходила в деревню. – Мать велела передать...

Белава сдвинула засов и отворила дверь. Коренастый вихрастый мальчишка стоял, сжимая в руках веник.

– Она вчера под вечер нашла готовый веник, велела оттащить вам поутру. – Он протянул связку прутьев рукояткой вперёд. – И ещё поблагодарить, отцу отвар помог, спину распрямил вечером.

Белава взяла в руки подарок, и Васлав, отпустив его, побежал прочь.

– Скажи от меня спасибо! И пусть отцу к больному месту продолжает тряпицу смоченную прикладывать, – крикнула она вслед, но мальчишка уже скрылся за деревьями.

Белава внесла веник в дом и прислонила его у порога к стене. Прятавшийся до этого за печкой Коргоруш высунулся наружу и с восхищением на морде разглядывал подарок.

– Вот это я понимаю, – шепнул он приблизившемуся Баюнку.

Серый кот аккуратно подошёл к венику и тронул ветки. В них кто-то зашевелился, а потом на середину комнаты выкатилась махонькая пухлая девочка в цветастом платье с передником. Её соломенные волосы были всклокочены и торчали во все стороны. Она отряхнулась, деловито огляделась и радостно протянула к котам руки.

– Домовинка! – ахнул Коргоруш.

– Хозяюшка! – радостно промурлыкал Баюнок.