Русан. Внук Велеса

Внук Велеса

Русан

Глава 1 Лесной хозяин

Русан шёл по тропинке через густой лес, вдыхая запах нагретой хвои и травы. Лето было в самом разгаре. Где-то стучал дятел, под сапогами ломались сухие веточки.

Воспоминания не оставляли его. Как пришли люди с крестами. Как под пытками посвящённые выдавали места, где собирались старые боги. Как горело святилище и мать кричала ему, чтобы уходил.

Он ушёл.

За минувшие годы эта мысль ничуть не стёрлась. Другие вещи забывались: лица встречных, названия деревень, вкус хорошего пива. А эта оставалась.

Возле клёна послышался шорох.

— Выходи, не трону. Поговорить хочу.

Из-за дерева показался дед. Сухонький, в рубахе до колен, босой. Правая ступня стояла на земле пяткой вперёд.

— Здорово, Лешак!

— И тебе не хворать, добрый молодец.

Русан поправил ремень. Высокий, почти на голову выше многих мужиков, широкоплечий, он то и дело пригибался под низкими ветвями. Люди говорили проще: здоровенный. Длинные светло-русые волосы он стянул кожаным шнурком в хвост.

— Скажи мне, Лешак, кто из твоих с местным людом озорует?

Старик перестал улыбаться.

— Возвращайся подобру-поздорову, человек. Не спрашивай, коли ответ тебе во вред.

— Э нет. Человек я, да не совсем. Велес мне дедом приходится.

— Так это ты? Русан? Предатель нашего рода? Убиваешь своих ради людей?

Русан посмотрел на его кривые ступни.

— Ещё много тех, кто старых богов почитает. Их я защищаю. А твои духи разницы не видят. Беды чинят всем без разбору. Вот я и хожу, ищу, кто озорует.

Лешак молчал.

— Помрёте вы без людей-то. На последних верующих держитесь, да сами же их губите.

Страшно стало лесному хозяину. А вместе со страхом закипал гнев. Стоит перед ним предатель старого мира, речи свои ядом в уши вливает.

— Ничего я тебе не скажу. И из леса ты не выйдешь. Оставайся, коль пришёл… предатель.

Он отступил за клён и исчез. Тропинка за спиной Русана тоже пропала.

Русан вытащил меч.

— Великий Сварог, пусть булат твой изгонит страх из сердца и дрожь из рук…

Между стволами замелькали фигуры.

— Ага, показались, русалочки.

Он взмахнул мечом. Клинок со свистом рассёк воздух.

— Узнаёте руку Сварога, поганцы? Кто хочет попробовать сталь бога-кузнеца?

Русалки продолжали кружить, выискивая слабое место. Русан закрыл глаза.

— Помоги мне, кровь Велеса.

Под веками разгорелся красный свет. Деревья стали прозрачными тенями, а за ними проступили чужие тела. Теперь он видел и то, что было за спиной.

Одна русалка бросилась вперёд. Свистнул клинок, голова отлетела к корням. Следом напал шишок. Русан подпустил его на локоть, развернулся — и тот тоже с головой попрощался.

Остальные отступили.

На шее убитой русалки что-то блеснуло. Русан присел. Под мокрыми волосами обнаружился железный обруч, вросший в кожу.

По нему шли мелкие знаки.

Он знал эту вязь. Так его мать помечала двери, чтобы дети не уходили ночью из дома.

Глава 2 Железный ошейник

Русан осторожно коснулся обруча. Кожу обожгло.

Из леса донёсся смех. Одна из русалок сидела на ветке, обхватив колени, и смотрела на него. На её шее темнела такая же полоса.

— Подойди, — сказал он.

Она оскалилась.

— Ну да. После того как я твоей подруге голову снёс, доверия мало.

Русалка спрыгнула. До земли не долетела: обруч резко стянулся, дёрнул её назад. Она схватилась за горло. Русан услышал тонкий звон, хотя поблизости не было ни колокольни, ни бубенца.

Теперь он различил тянувшуюся от железа нить. Она уходила на восток, сквозь деревья.

— Кто тебя держит?

— Мельница, — выдавила русалка.

Обруч снова сжался. Кровь потекла по ключицам.

Русан убрал меч и подошёл. Она попыталась цапнуть его за руку, но он удержал её за плечо.

Он прижал обожжённый палец к железу и заговорил тихо, как когда-то мать над его разбитой коленкой. Слова не снимали чужой узел. Они заставляли его на миг забыть, зачем он связан.

Обруч ослаб.

Русан просунул под него остриё меча. Сталь зазвенела. На клинке вспыхнула тонкая белая черта, железо лопнуло.

Русалка отскочила и упала на четвереньки. Слюна стекала с её губ.

— Не стой тут, — сказала она уже другим голосом. — Он услышал.

— Кто?

Ответа не было. Она метнулась в заросли и исчезла.

Русан поднял половинки обруча. Одна оказалась холодной, вторая обжигала даже через рукав. На внутренней стороне было вырезано имя: Олена.

Из клёна выступило лицо Лешака.

— Что ты наделал?

— Это я тебя хотел спросить.

— Уходи.

— Ты на них железо надел?

— Моих детей забрали. Обоих.

Лицо исчезло. Остался узловатый нарост на коре.

Русан постоял, слушая лес. Красный свет в глазах погас. В затылке закололо, потом боль ударила в глаза. Он моргнул несколько раз и увидел только серые пятна.

Пришлось сесть у корней и ждать. После долгого зрения сквозь морок обычный мир возвращался не сразу. В такую минуту его мог зарезать и мальчишка с кухонным ножом.

Он положил меч на колени.

— Хоть бы хлеба предложил, старый пень, — пробормотал он.

Лешак не ответил. Но спустя некоторое время под ладонь Русана выкатилась горсть лесных орехов.

Глава 3Мельничный омут

В деревню он вернулся к вечеру. Женщина, нанявшая его за еду и ночлег, стояла у ворот.

— Ну?

— Воды дай, Милуша.

Она принесла ковш, посмотрела на кровь на его рукаве и побледнела.

— Живы они?

Русан опустил ковш.

— Ты сказала, скотину уводят.

Женщина зажала рот ладонью. Из дома вышла девушка лет двадцати, с косой, переброшенной через плечо.

— Мальчишки пропали, — сказала она. — Мой брат и мельников сын. Три дня назад.

— А сразу сказать нельзя было?

— До тебя двое приходили. Как услышали про детей, так и ушли.

Русан выругался. Милуша заплакала, а девушка даже не отвела глаз.

— Меня Весной зовут. Брата — Микулой. Я тебе всё покажу.

У мельницы пахло мокрой древесиной. Колесо не двигалось. На плотине лежал разорванный мешок, из него в воду сыпалось зерно.

— Мельник где?

— Тело утром нашли. Зацепилось за решётку.

Мёртвого положили под навесом. На груди у него виднелись четыре длинных следа. Русан опустился рядом, коснулся холодного лба.

Сперва ничего не произошло. Он уже хотел встать, когда услышал, как кто-то захлёбывается.

«Не мой. Мой рыжий…»

Перед глазами мелькнули мокрые детские волосы. Потом кольцо на чужой руке. Зелёный камень с трещиной.

Русан отдёрнул пальцы. Его вырвало прямо на траву.

Весна подала ковш.

— Что ты видел?

— Чужое. И мало.

Он прополоскал рот. Мёртвые говорили с ним редко и почти никогда не отвечали на вопросы. Оставляли то, что держали в голове перед смертью. Иногда страх. Иногда чепуху.

У омута вспухла вода.

— Выходи, хозяин, — сказал Русан. — С тебя начнём.

Из-под плотины поднялся толстый человек с зелёной бородой. Водоросли висели на нём клочьями, одно плечо почернело.

— Не я детей взял, внучок Велесов.

— А мельника?

Водяной посмотрел на навес.

— Моя рука. Только не моя воля.

На его шее Русан увидел железный обруч. Через трещину в нём сочилась чёрная вода.

Глава 4 Человек с крестом

Русан велел Весне отойти от берега.

— Далеко.

Она не стала спорить. Водяной дышал тяжело, будто вода давила на него даже здесь.

— Когда надели?

— Три дня назад. Привели мельникова мальца, сунули головой в омут. Сказали: либо железо примешь, либо утопим.

— Кто сказал?

Водяной задёргался. Обруч стянул шею, под водой забились рыбы.

Русан схватил его за бороду и подтянул ближе.

— Не говори. Покажи, куда ушли.

Водяной поднял руку. На восток.

В этот миг с дороги послышалось:

— Отойди от него!

К ним бежал священник с топором. Подол рясы он заткнул за пояс, на груди прыгал деревянный крест.

Русан успел перехватить топорище.

— Ещё шаг — и сам в омут полетишь.

— Он мельника убил!

— Знаю. Стой смирно.

Священник попытался вырвать топор. Русан толкнул его в траву и повернулся к воде. Поздно. Снова послышался тонкий звон — тот самый, что Русан слышал в лесу. По обручу прошёл красный огонь. Водяной выгнулся, закричал — и осел мутной жижей. Вода вынесла на берег пустое железо.

Некоторое время никто не двигался.

Потом Русан поднял священника за ворот.

— Ты хоть понимаешь, что наделал?

Тот не отворачивался.

— Я хоронил мельника. Его жена у меня на руках выла. Я увидел тварь, которая его растерзала.

Русан разжал пальцы. За воротом у священника темнели синяки.

— Это откуда?

— Сборщики. Забирали бронзу из часовни. Я возразил.

— Церковные?

— Люди тиуна Ратши. Им приказано поставить большой колокол на Белом дворе. Со всей округи металл везут.

Русан достал половинку ошейника.

— Такой тоже?

Священник побледнел.

— Я видел у них телегу. Под мешковиной что-то шевелилось. Подумал, зверь.

— Когда?

— Позавчера.

Весна вернулась к берегу.

— Отец Лука. Ты дорогу знаешь?

Он кивнул.

Русан отвернулся. Идти рядом с человеком в рясе ему хотелось меньше всего.

— Крест свой спрячь, — сказал он. — Рядом с лесом лишний раз блестеть не надо.

Лука медленно убрал крест за пазуху.

Глава 5 Золото в ручье

Утром Милуша положила перед Русаном хлеб, лук и кусок сала. Он съел всё, кроме половины хлеба. Её завернул для дороги.

Весна уже ждала у ворот с котомкой.

— Домой, — сказал он.

— Я у себя дома. Это ты уходишь.

— В дороге убьют.

— А если останусь, брата вернут?

Русан затянул ремень. Спорить с ней было некогда.

Лука пришёл без топора. С посохом и мешком сухарей. Втроём они покинули деревню, пока остальные ещё спали.

К полудню добрались до брода. На другом берегу стояла застава. Двое вооружённых людей собирали плату с возов. На кольях висели связки отнятых шкур.

— Денег у нас нет, — сказал Лука.

Русан свернул вверх по ручью.

Он снял сапоги, вошёл в воду и закрыл глаза. Под ступнями лежал песок, ниже — глина, ещё глубже тяжёлым холодом отзывались жилы. Золото чувствовалось иначе: как крошечное тепло между пальцами.

Русан опустился на колени, запустил руку под камень. Долго шарил, обдирая кожу. Наконец достал комок грязи. Смыл её. На ладони остался неровный жёлтый кусочек величиной с ноготь.

Весна присвистнула.

— И ты за кашу работаешь?

— Кашу есть можно.

— А за это можно стадо купить.

— Если продавец не решит, что дешевле меня зарезать.

Он завернул самородок в тряпицу. Дед учил слышать подземное богатство, когда Русан ещё едва доставал ему до пояса. Но услышать было мало. Чаще золото лежало под скалой, которую и сотня мужиков не сдвинет. А иной камень хранил такой хозяин, что лучше было пройти мимо.

Этот ручей молчал.

На заставе Русан показал золото старшему и предложил обменять на серебро. Тот долго скоблил самородок ножом, пробовал зубами. Дал меньше, чем следовало. Русан не торговался, только потребовал дощечку с меткой об уплате.

Когда они ушли, Весна обернулась.

— За нами смотрят.

— Потому и не надо часто золото доставать, — ответил Русан.

Ночевать пришлось без большого костра, обошлись малым – руки погреть. Самородок он обменял на серебро, но всю дорогу после заставы всё равно петляли до самых сумерек.

Не знает жадность людская границ.

Среди ночи неподалёку хрустнула ветка.

Русан уже держал меч.

Глава 6 Волчья шкура

На поляну вышли трое. Русан узнал одного из стражников с переправы. Двое других держали рогатины.

— Деньги клади, — сказал стражник. — Девку тоже оставь. Поп может уходить.

Лука поднялся. Русан наступил ему на край рясы, не давая шагнуть вперёд.

— Деньги у меня в сапоге. Сниму?

Стражник кивнул.

Русан наклонился, шепнул заговор в ладонь и бросил горсть земли в тлеющие угли. Над кострищем взметнулся дым. Один из людей закричал, будто ему плеснули кипятком в лицо.

Дольше нескольких вдохов морок не продержался бы. Русан ударил ближайшего рукоятью меча в висок, подхватил рогатину и ткнул древком второму в живот. Стражник успел рубануть. Лезвие рассекло рукав и руку выше локтя.

Русан пнул его в колено. Хрустнуло. Стражник упал и завыл.

— Забирайте своего. И чтоб я вас больше не видел.

Когда они скрылись, Весна затянула рану полосой чистого холста.

— Глубоко.

— До свадьбы заживёт.

— Жениху твоих лет уже в землю пора.

Русан не улыбнулся.

Они сменили стоянку. Ближе к рассвету он разбудил Луку, велел смотреть за Весной и отошёл за деревья. Разделся, положил одежду и меч в развилку дуба. Провёл ногтем по груди.

Превращение началось с челюсти. Зубы стиснулись так, что заболели виски. Пальцы подворачивались, позвоночник выгибался. Русан упал на ладони и уже лапами упёрся в мох.

Серый волк поднял морду.

Мир наполнился запахами. Кровь на собственной шерсти. Лисий след. Прелые листья. Далеко впереди — люди, лошади, смола и железо.

Он побежал.

По дороге на восток недавно прошёл обоз. В колее остался обломок доски, пахнувший омутом. Русан пошёл по следу до заросшего оврага. Там лежал человек в кожаном переднике. Над телом гудели мухи.

Услышать его в зверином облике Русан не мог.

Он вернулся к дубу, пережил обратную ломоту и оделся. Из перевязки сочилась кровь. Рана никуда не делась.

Лука ждал у тропы с его котомкой.

— Весна видела, как ты ушёл. Сказала, сапоги забыл.

Русан взял вещи.

— Умная девка. Говорливая только.

Глава 7 Мёртвый кузнец

Человеку в овраге перерезали горло. Рядом лежали щипцы и распоротый мешок, в котором остались железные заклёпки.

Русан сел возле тела. Весна отвернулась, а Лука стал копать землю плоским камнем.

— Подожди с могилой.

— Земля мягкая, пока успею.

Русан коснулся мёртвой руки. На этот раз голос пришёл сразу.

«Не возьмёт. Сварожье не возьмёт…»

Пахнуло горном. На миг Русан увидел раскалённую полосу, потом руку с зелёным перстнем. Чужой палец ткнул в чертёж. Над ним нависло знакомое лицо.

Ведомир.

Русан выронил руку кузнеца.

Ведомир жил в святилище его матери. Учил посвящённых вязать узлы, знал имена духов, мог заговорить кровь. В ночь разгрома его увели живым. Русан сам видел, как волхва тащили за волосы по ступеням.

— Знаешь его? — спросила Весна.

— Того, кто приказал убить.

У кузнеца под рубахой нашлась берестяная полоска. На ней углём были намечены круги и короткие зарубки. Русан узнал рисунок ошейника. Рядом шёл другой: большой колокол, внутри которого висел необычно длинный язык.

На краю бересты были выцарапаны слова: «Без свободной крови не замкнуть».

Он показал находку Луке.

— У вас колокола так делают?

Священник посмотрел и покачал головой.

— Я их не отливал. Но знаки эти к нашей службе отношения не имеют.

Русан сложил бересту.

Ведомир мог выжить. Пойти на службу, как пошли другие. Под пытками человек способен сделать что угодно. Только кузнеца в овраге зарезали уже после пыток самого волхва, спустя много лет.

— Зажми, — сказала Весна, показывая на руку Русана.

Повязка промокла насквозь.

Пока она меняла холст, Лука закончил могилу. Вместе они опустили кузнеца в землю. Священник начал молитву, но осёкся и посмотрел на Русана.

— Говори, коли надо, — буркнул тот.

Сам он положил в могилу щипцы. Последнюю заклёпку оставил себе.

С холма уже виднелась дорога к Белому двору. Над частоколом стояли строительные леса, а на них чернело пустое окно звонницы.

Глава 8 Белый двор

У ворот толкались подводы. Везли медные котлы, сломанные украшения, куски идолов, снятые с ворот петли. Рядом шагали люди со связанными руками.

— За недоимку, — объяснил привратник Луке. — Три дня поработают, отпустят.

У одного пленного спина была в крови. На три дня работы это не походило.

Русан повёл коня, купленного на последние деньги у возчика, к запасным воротам. В телеге под рогожей лежали три медных котла. Их пришлось выменять у того же возчика вместе с лошадью.

— Из Березовки, — сказал Лука стражнику. — Медь по приказу тиуна.

Дощечка с переправы пригодилась: стражник увидел знакомую метку и махнул рукой.

Весну оставили с возами возле кухни. Она сразу принялась помогать женщине, которая чистила репу, и через четверть часа уже узнала, где держат работников.

Русан разгружал котлы. Рана ныла, пот щипал шею. Он видел двор, кузницы, длинный сарай под охраной. Из сарая не доносилось ни звука, хотя возле порога земля была мокрой, будто там разлилась целая бочка.

Из дома вышел худой человек в тёмной одежде. Волосы у него поседели, одна щека была стянута рубцом. На правой руке блестел зелёный камень.

Русан опустил голову.

Ведомир прошёл так близко, что слышалось его дыхание.

— Медь на весы. Железо отдельно. Кто смешает, получит плетей.

— Дети есть хотят, — сказал кто-то за сараем.

Волхв остановился.

— Накормите. Мёртвые нам здесь не нужны.

Русан сжал ручку котла. Тонкая медь прогнулась под пальцами.

Ведомир обернулся.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга. Потом волхв медленно опустил глаза на ножны у пояса Русана.

— Ты чей будешь?

— Медь привёз.

— Я вижу.

Из дома позвали: тиун требовал счёт. Ведомир задержался ещё на миг, затем ушёл.

Русан поставил котёл.

Через двор к нему уже шли двое стражников.

Глава 9 За сараем

Стражники прошли мимо и остановили возчика с мешком угля. Русан выдохнул. Медлить всё равно больше нельзя было.

Он нашёл Весну возле кухни.

— Скажешь Луке: до темноты ждите за двором. Если не выйду — уходите.

— А брат?

— Попробую найти.

Он не стал обещать лишнего. Весна заметила это и побледнела.

За сараем сидел мальчик с ведром. Волосы рыжие, нос распух, рубаха чужая.

— Мельников?

Мальчик испуганно поднял голову.

— Молчи. Микула где?

Тот кивнул на запертую дверь.

— Мы воду носим. Там дети маленькие. Их нельзя выпускать.

— Почему?

— Они не людские.

Изнутри кто-то поскрёб дверь. Русан приложил ладонь к доске. По ту сторону пахло мокрыми листьями и старым деревом. Значит, дети Лешака тоже здесь.

Мальчик схватил его за рукав.

— Старший сказал: если убежим, мою мамку в омут бросят. Она жива?

Русан вспомнил мельничный навес.

— Мать жива. Отец погиб.

Мальчик сел прямо в пыль. Русан не знал, что ещё сказать.

В сарае зазвенело железо. Тонко, как тогда в лесу. Русан заглянул в щель и увидел Микулу: тот сидел возле чана, обняв колени. Дальше темнели клетки. В одной висел водяной с другого омута, пересохший до синевы. В другой шевелилось что-то мохнатое.

Ведомир собирал не войско. Он собирал заложников.

Русан вытащил кузнечную заклёпку и прошептал над ней. Металл стал мягким. Он втиснул его в замок, повернул. Внутри что-то щёлкнуло.

Дверь открылась на ладонь.

Микула поднял голову. Русан приложил палец к губам и отодвинул засов.

Первым на него бросился лесной ребёнок, совсем маленький, с зелёными пальцами. Вцепился в шею и затих.

— Тише, — прошептал Русан. — Сейчас.

За спиной послышался знакомый голос:

— Я надеялся, что ты придёшь к сараю. Меч на землю, Русан.

На крыше кузницы стоял лучник. Целился он в рыжего мальчика.

Глава 10Ведомир

Меч положили на стол между ними. Ведомир долго смотрел на рукоять, потом протянул руку. Не коснулся: белая искра ударила ему в палец.

— Всё ещё признаёт кровь хозяина, — сказал он.

Русан сидел со связанными запястьями. Под лавкой шевелилась верёвка, затягиваясь при каждом движении. Обычный узел он разорвал бы сразу. Этот был живым.

— Ты служишь тиуну?

— Тиун думает, что да.

— Детей в сарае, что, ради старых богов держишь?

Ведомир сел напротив. Рубец на щеке уходил под ворот.

— Ты помнишь, как меня уводили?

— Помню.

Волхв поднял левую руку. Двух пальцев не хватало.

— Спрашивали, где следующее собрание. Кто приходит. Каким именем звать лесного хозяина. Я молчал трое суток. На четвёртые заговорил.

Русан смотрел на обрубки пальцев.

— Потом дал ещё одно имя. Чтобы сохранить мальчика, которого принесли вслед за мной. И ещё одно. Под конец спрашивали уже без железа.

— Почему ты не ушёл?

— Куда? К тем, кого выдал?

Ведомир налил воды, но пить не стал.

— Колокол свяжет всех духов, чьи имена я знаю. Лес перестанет прятать беглецов, вода — топить наших детей. Прикажу, и сама земля вытолкнет чужие кресты. Ты мне нужен.

— Кровь для замыкания?

Волхв поднял глаза.

— Кузнеца нашёл? Толковый был. Понял больше, чем следовало.

— И ты его зарезал.

— Я приказал. Это вернее.

Русан рванул руки. Верёвка впилась глубже.

— Свободная кровь, — повторил Ведомир. — Насильно не возьму. Ты должен сам принять узду, иначе весь род мне не подчинить. Подумай. Одно твоё согласие — и старый мир вернётся.

— У тебя в ошейнике.

Волхв убрал воду.

— Воля уже довела нас до пепелищ.

В дверях появился грузный человек с короткой бородой. Тиун Ратша. Посмотрел на Русана, потом на меч.

— Этот мне нужен живым, — предупредил Ведомир.

— Всем вы нужны живые, пока не заговорите, — сказал тиун, глядя на Русана. — Отведи его вниз.

Глава 11 Тот же возраст

В погребе было холодно. Русана приковали к стене, причём кандалы надели поверх верёвки. Ведомир знал, с кем имеет дело.

У противоположной стены сидел старик. Левый глаз заплыл, губа лопнула.

— Высокий, — сказал он, разглядывая Русана. — Волос только посветлел.

— Мы знакомы?

— Ты мне ногу вправлял. В Черёмушках. Я ещё орал, чтоб отрезали.

Русан припомнил парня, придавленного телегой. Жена того стояла рядом и держала в переднике рассыпавшуюся муку. Он отвёл взгляд.

— Давно было.

— Сорок три зимы. Я считал. Мне тогда двадцать один исполнился.

Старик засмеялся и закашлялся. На ладони осталось красное.

— А ты всё такой же.

Русан прислонился затылком к камню. Возраст перестал менять его лицо раньше, чем он успел привыкнуть к собственной бороде. Раны заживали, волосы отрастали, а годы проходили мимо. Только люди вокруг старели исправно.

— За что тебя?

— Оброк не отдал. У меня две козы осталось, а считают за восемь. Сказал сборщику, что шкуру с меня пусть сдерёт. Ну он и попробовал.

Старик шевельнул плечами. Рубаха присохла к спине.

— Меня Данилой зовут. Ты не помнишь. Да чего там, у тебя таких много было.

Русан помнил муку в переднике. Имя — нет.

К вечеру принесли воду. Стражник поставил ведро между ними и ушёл. До ведра Данила дотянуться не мог.

Русан потянул цепь. Камень за кольцом не шелохнулся. Тогда он лёг на бок, подцепил дужку носком сапога и медленно подтащил воду к старику.

Тот пил, трясясь так, что вода стекала по подбородку.

Наверху ударили молотом по металлу. Данила зажал уши.

— По ночам хуже. Будто кто кости грызёт.

Русан тоже слышал. По всему двору натягивалась невидимая сеть. Колокол ещё не звонил, но обручи уже отзывались на его рождение.

Из маленького окна под потолком посыпалась земля.

— Эй, здоровенный, — прошептала Весна. — Ты тут?

Русан поднял голову.

— Ты почему не ушла?

— Брат там. Ты здесь. Уходить мне куда?

Глава 12 Соль и железо

В щель упал свёрток. Русан подцепил его сапогом и подтянул к рукам. Соль, кусок сала, обломок ножа.

— Меч в доме тиуна, — шептала Весна. — Видела через окно. Отец Лука говорит, что отвлечёт сторожа.

— Кровь свиную найдёшь?

Она помолчала.

— На кухне режут поросёнка.

— Немного. В тряпке. И красную нитку.

Весна вернулась, когда совсем стемнело. Снизу донеслась ругань: Лука требовал пустить его к пленному священнику. Врал уверенно и громко. Стража отвечала ещё громче.

Русан смазал верёвку кровью и салом, обмотал нитью. Шептал, пока язык не стал сухим. Живой узел искал тепло его тела. Русан предлагал другое: свежую кровь, красную жилку, обещание плоти.

Верёвка дрогнула и поползла на свёрток.

Он выдернул руки. Кожа на запястьях слезла до мяса.

Кандалы остались. С железом было проще, только требовалось время. Он посыпал солью замки, вложил обломок ножа и начал расшатывать пружины. Заговор делал металл податливее, но не открывал его сам.

Данила смотрел молча.

— Тебя тоже вытащу, — сказал Русан.

— А идти куда?

— Для начала отсюда.

Когда последний замок поддался, наверху что-то грохнуло. Лука вскрикнул. Сапоги застучали по лестнице.

Русан сел к стене, накинув цепь на запястья.

В погреб втолкнули священника. Тот упал на колени. Стражник шагнул следом и наклонился за цепью.

Русан набросил ему петлю на шею и дёрнул. Мужчина ударился затылком о стену. Русан подхватил его, чтобы не загремели доспехи, и опустил на пол.

Лука дышал со свистом. Нос был разбит.

— Ещё кто наверху?

— Один. Пьяный. Я… убедился.

— Хорошо убедился?

Лука показал пустой кувшин.

Русан помог Даниле подняться. Старик не смог опереться на ногу. Пришлось взвалить его на плечо.

— Меч заберём, — сказал Русан. — Потом детей.

Данила тихо охнул.

— Ты меня раньше неси. Я тебе весь побег кровью залью.

Глава 13Открытые клетки

Ведомира в доме не было. Ратша спал, развалившись на лавке, с опущенной в миску рукой. На полу стояли пустые кувшины.

Русан забрал меч. Проходя мимо тиуна, остановился. Стоило приложить клинок к горлу — и старик из погреба был бы отомщён.

Данила тяжело дышал у него на плече.

Со двора донёсся крик. Весну заметили.

Русан выбежал, оставив Ратшу спать.

У сарая девушка отбивалась ведром от стражника. Лука бросился ему под ноги. Они покатились в пыль. Русан ударил второго подошедшего человека плашмя по голове, но тот успел закричать.

Во дворе зажглись факелы.

— Отпирай! — Русан швырнул Весне связку ключей. — Всех!

Он посадил Данилу у стены, перерубил петлю на первой клетке и вскрыл обруч на шее пересохшего водяного. Тот рухнул в чан. Вода вскипела, полетела через край и хлынула по полу.

Двое лесных детей выскочили наружу. Русан поймал одного за руку.

— К отцу. Веди людей к реке. Слышишь?

Маленькое существо кивнуло и юркнуло за дверь.

Микулу Весна нашла за бочками. Он сперва не узнал её, потом вцепился обеими руками и заплакал. Рыжий мельников сын держался рядом.

Стража уже бежала от ворот. Русан вышел навстречу. Одному рассёк бедро, другого отбросил плечом. Третий замахнулся копьём — и провалился по пояс в землю. Из глины вытянулись корни, обхватили древко.

У дальнего сарая стоял Лешак.

— Быстрее, предатель! — заорал он.

Лука подхватил Данилу за ноги, Русан — под мышки. Они понесли его за детьми. За спиной раздался треск: водяной проломил стену, выпустив из чана целый поток.

У реки была привязана лодка. Весна отвязала верёвку, дети забрались внутрь. Русан уложил Данилу на дно.

Стрела ударила в борт. Следующая прошла возле щеки.

Он оттолкнул лодку, прыгнул сам и взял весло.

На высоком берегу появился Ведомир. Поднял правую руку. Все освобождённые духи разом закричали: нити ещё тянулись за ними.

Лешак наклонился и погрузил руки в воду.

С берега рухнула ольха. Лодку скрыло ветвями, течение понесло её в темноту.

Глава 14 Чужой берег

Данила умер до рассвета.

Русан понял это не сразу. Старик дышал всё тише, а лодку качало. Лука держал его за плечи и шептал молитву, пока слова не закончились.

Они пристали у песчаной косы. Весна увела мальчиков собирать сухие ветки. Русан взял Данилу на руки и вынес на берег.

Тело показалось неожиданно лёгким.

— Слишком много крови потерял, — сказал Лука.

Русан ничего не ответил. Он коснулся лица старика, ожидая услышать голос. Хотел хотя бы узнать, просил ли тот о чём-нибудь перед смертью.

Было тихо.

Дар не приходил по приказу. Русан знал это и всё равно продолжал держать ладонь на холодеющем лбу.

Похоронили Данилу под сосной. Рыжий мальчик положил на могилу плоский белый камень.

— Отец такие собирал. Чтобы сеть грузить, — объяснил он.

Микулу трясло. Весна обняла его и укутала своей накидкой.

Лесные дети сидели на ветке. Без ошейников они понемногу менялись: кожа становилась похожей на кору, волосы — на молодые побеги. Один из них спрыгнул к Русану и положил на землю сучок с тремя развилками.

— Отец велел. Сломаешь — услышим.

— Сам-то он где?

— Нити режет.

Дети исчезли в кустах.

К полудню на другом берегу показались всадники. Пришлось уходить. Лодку спрятали в камышах, по воде прошли немного, чтобы сбить след.

В заброшенном зимовье Русан нашёл плесневелую солому. Мальчики уснули сразу. Лука сел у двери, прижав ткань к разбитому носу.

— Ведомир тебя знал, — сказала Весна.

Русан долго смотрел на угли.

— Он видел, как погибла моя мать.

— Ты хочешь за ним вернуться?

— Хочу.

— Тогда сначала отведём детей домой.

Она произнесла это спокойно, будто речь шла о том, кто понесёт ведро. Русан кивнул.

Весна легла рядом с братом. Он даже во сне держался за её рукав.

Русан остался у огня. До утра он вспоминал передник с мукой и пытался вспомнить лицо Данилы молодым.

Глава 15 Цена самородка

Проводить детей к деревне вызвался Лука. До мельницы было далеко, но местные тропы он знал. Весна сперва отказалась уходить с ним, потом брат снова начал плакать — и она молча собрала котомку.

Договорились встретиться у старой кузницы на южной дороге. Если через три дня Русан не придёт, ждать не нужно.

На прощание Лука вернул ему остаток серебра.

— Купи хлеба, — сказал Русан.

— У нас есть сухари.

— Так детям купи.

Священник убрал деньги.

Русан пошёл к Каменной речке. Там, ещё до разгрома святилища, он находил жёлтые крупинки. Теперь требовалось больше: нанять людей, купить железо, заплатить кузнецу. Одним мечом Белый двор не взять.

Речку перегородил завал. Под ним блестело то самое тепло. Русан разобрал камни, запустил руку в ледяную щель и достал самородок величиной с голубиное яйцо.

Скала за его спиной заскрипела.

Из расщелины выступил маленький человек с серым лицом. На веках у него росли кристаллы.

— Брал уже.

— Давно.

— Камню всё равно.

Русан положил золото на плоский валун.

— Мне люди нужны. За спасибо не пойдут.

В трещинах за спиной хозяина Русан различил десятки тусклых огней. Драгоценные камни лежали так близко, что можно было выковырнуть ножом. Каждый отзывался под кожей, манил пальцы.

— Чем мне платить?

Каменный человек указал вниз по течению. На берегу чернела заброшенная выработка. Две подпорки уже перекосились, в воде плавала дохлая рыба.

Русан провозился до темноты. Разбирал сгнивший сруб, отводил воду в старое русло, таскал камни. Больная рука перестала разгибаться. Последнюю подпорку он сдвинул плечом, и выработка рухнула.

Вода пошла чище.

Когда он вернулся, самородок лежал на валуне. Рядом появился небольшой синий камень.

— За хорошую работу, — проскрипело из скалы.

Русан поднял золото, а камень оставил.

— Считай, в уплату долга. Вдруг ещё встретиться придётся.

Из расщелины донеслось сухое похрюкивание. Возможно, хозяин смеялся.

Глава 16 Старая кузница

В кузнице жил Твердята. Маленький, обожжённый, с такой широкой шеей, что голова словно лежала прямо на плечах. Он встретил Русана с молотом в руке.

— Мимо проходи. Железа нет, подков нет, денег тоже.

— А пиво?

Кузнец прищурился.

— Русан, что ли?

Они обнялись. Твердята стукнул его по спине, потом отступил и покачал головой.

— Я уж почти отцу своему ровесник. Ты хоть бы облысел для приличия.

Русан положил на верстак золото.

— Сначала дело.

Увидев бересту мёртвого кузнеца, Твердята перестал улыбаться.

— Ефим рисовал. У него круги всегда кривые. Он левша был.

— Его убили.

Кузнец сел на чурбак. Потёр ладонями колени.

— Жена у него в Ольховке. Дочка. Надо сказать будет.

Они долго молчали. Потом Твердята развернул бересту ближе к свету.

— Вот тут его язык. Видишь? Сквозь обыкновенный стержень идёт другой. Ефим, когда приезжал, спрашивал, выдержит ли оправа железо в бронзе. Я сказал: смотря как лить. Теперь понятно, зачем спрашивал.

Русан достал половинку ошейника. Твердята взял щипцами.

— Это не просто кованое. Его после ковки ещё чем-то травили.

— Именами.

Кузнец положил железо обратно.

— Тогда я пас. С железом управлюсь, с именами нет.

Он показал на маленькую зарубку у основания языка.

— Ефим оставил слабину. Вот здесь. Ударь в нужное место — стержень треснет. Только колокол над головой будет, а до языка ещё добраться надо.

Русан провёл пальцем по чертежу.

К вечеру пришли Лука и Весна. Брата она отвела домой. Рыжего мальчика тоже. Милуша передала Русану новый холст для рубахи, сухие яблоки и маленькую деревянную ложку.

— Для чего ложка?

— Свою ты у нас забыл.

Он повертел её в пальцах. Забыл не свою, а хозяйскую. Спорить не стал.

Когда все уснули, Твердята вывел его к горну.

— За тобой приходили. Спрашивали, где стояло святилище Дарены.

Имя матери Русан не слышал вслух много лет.

— Кто?

— Люди Ратши. И ещё один. Глаза добрые, перстень зелёный.

Русан убрал ложку в котомку.

— Значит, туда мне и надо.

Глава 17 Место схода

От святилища осталась каменная лестница. Заросла травой, раскололась посередине. На верхней ступени стояла молодая берёза.

Русан остановился внизу.

Он проходил возле этих холмов много раз. Всегда находил причину свернуть. Размытая дорога, дурная погода, работа в соседней деревне. Теперь сворачивать было некуда.

Весна ждала у опушки. Лука остался с Твердятой готовить телегу и инструменты.

Русан поднялся.

Пожар давно выел всё, что могло гореть. Отцовский щит рассыпался, железный умбон врос в землю. Под корнями берёзы белела кость.

Он опустился рядом.

Чужое дыхание ударило в уши. Крик. Треск дерева. Русан зажмурился, но видение не исчезло.

Отец стоял у двери. Держал его меч, ещё с целой оплёткой рукояти. Слева горела стена. Справа мать тащила за руку самого Русана.

Он помнил это иначе. В памяти оставалась только собственная спина, обращённая к семье.

«Уводи его!» — кричал отец.

Стрела вошла ему под ключицу. Меч выпал, и Русан подхватил его. Дальше видение захлебнулось болью — чужой, отцовской.

Русан отпрянул от кости и долго сидел, упираясь ладонями в землю.

Весна поднялась к нему.

— Нашёл?

Он кивнул.

Они выкопали неглубокую яму. Кости пришлось доставать из корней по одной. Весна ничего не спрашивала. Просто держала холст, пока Русан собирал останки.

Под каменной плитой за лестницей обнаружился узкий проход. На стене сохранились зарубки. Три коротких, одна длинная. Мать оставляла такие, когда вела его маленьким по запутанным подземным ходам.

Русан коснулся камня. Он был тёплым.

В глубине послышалось:

«Не назад. К корням…»

Он обернулся. Весна стояла у свежей могилы. Губы её не двигались.

— Ты слышала?

— Что?

Он снял с пояса котомку, оставил возле неё.

— Если до утра не выйду, уезжай к Твердяте.

Весна хотела возразить, но посмотрела на проход и передумала.

— Меч возьми.

Русан кивнул. На этот раз он не собирался оставлять его у порога.

Глава 18 Внук

Под землёй пахло сырым деревом. Корни сплетались так плотно, что местами приходилось ползти. Красное зрение здесь только мешало: земля наполнялась бледными лицами, обрывками движений, чужими смертями.

Русан открыл глаза и пошёл на ощупь в темноте.

Ход вывел в круглую пещеру. У стены сидел седой человек в овчинном тулупе. На коленях у него лежала пустая деревянная чашка.

Русан остановился.

— Дед?

— Долго добирался.

Голос был прежним. Только тихим.

Русан опустился перед ним. Велес положил ладонь ему на голову, потянул за хвост.

— Всё стягиваешь. Мать ругалась, что волосы ломаешь.

Русан хрипло засмеялся. Потом смех пропал.

— Я их оставил.

— Дарена тебя вывела.

— Я мог вернуться.

— Мог. И погибнуть у двери рядом с отцом. Мне от этого легче бы не стало.

Русан сел на землю.

Велес рассказал немного. После того как посвящённые назвали имена, люди смогли подойти к сходу незамеченными. Богов связали клятвами, которые те когда-то сами дали людям. Одни вырвались. Другие, уже ослабевшие без почитателей, погибли в огне и железе. Дарена вывела сына и вернулась за ранеными. Её убили возле подземного хода.

Сам Велес ушёл в корни. Часть имени осталась в чужих узлах. С тех пор он не мог выйти: всякий раз, когда пытался, обручи на пленённых духах затягивались.

— Ведомир знает?

— Знает, что я жив. Не знает, где сижу. Пока.

Русан показал бересту.

Велес прочёл и долго молчал.

— Моими клятвами он держит мелких хозяев. Они когда-то признавали меня старшим. Твоя кровь даст ему выход ко всему роду. Сам примешь узду — за тобой потянутся остальные.

— Значит, не приму.

— Тогда он найдёт, что тебе дорого. Он терпеливый.

Русан посмотрел на пустую чашку. Достал из кармана сухое яблоко, положил туда.

Велес взял дольку, понюхал.

— Дарена сушила с дымком. Всё время передерживала.

Они сидели рядом, пока яблоко не закончилось.

Потом Русан спросил:

— Как разрубить?

Глава 19Отцовское железо

Велес положил меч поперёк колен. Провёл пальцем по тонкой белой черте.

— Сварог дал его твоему отцу за службу. Ковал сам. Потому волхв его не возьмёт, а мелкие путы он режет.

— Большие тоже разрежет?

— Если попадёшь в узел. Но сталь не бесконечная. На таком железе, как в колоколе, может и сломаться.

Русан рассказал о слабине, которую оставил Ефим.

Велес кивнул.

— Значит, кузнец был не дурак.

Он вернул меч.

— Когда потянутся нити, увидишь их. Не режь те, что идут к живым. Они сейчас держат пленников вместе с железом. Перерубишь не там — выдернешь и то, что осталось от самого духа.

— А где правильно?

— У места, где все сходятся. Ведомир вплетёт туда собственное имя. Иначе приказывать не сможет.

Русан запомнил. Он ждал ещё чего-то: благословения, великой силы, одного слова, после которого всё получится.

Велес устало откинулся к стене.

— Больше дать нечего, внук.

— Я и не просил.

— Просил. Только молча.

Русан усмехнулся и поднялся.

У выхода он заметил в корнях льняной шнурок. На нём висела деревянная птичка с отбитым крылом. Его игрушка. Мать носила её на поясе, когда он подрос и перестал играть.

Коснувшись птички, он услышал её голос.

«Беги, Русан. Пожалуйста…»

Больше ничего. Ни обвинения, ни прощения. Только просьба, произнесённая в страхе за него.

Он снял шнурок.

— Заберу?

Велес кивнул.

Наверху уже светало. Весна спала, привалившись к камню. Рядом лежали две палки: видимо, собиралась идти за ним, но ждала оговорённого срока.

Русан разбудил её.

— Жив твой дед? — спросила она, не открывая глаз.

— Жив.

— Хорошо. А то я уже устала могилы копать.

Она поднялась, отряхнула юбку и забрала котомку. Русан пошёл следом.

У лестницы он задержался возле могилы отца. Проверил, крепко ли лежат камни, и поправил тот, что сполз за ночь.

Глава 20 Не те люди

Они вернулись к кузнице и нашли во дворе чужих женщин. Твердята раздавал им воду. У одной на руках лежал мальчик с перевязанной головой.

— Ратша деревни обходит, — сказал кузнец. — Кто беглецов укрывал, тех вяжет. Кого не может найти — дома жжёт.

Русан узнал женщину с ребёнком. Видел её на переправе. На шее у неё висел крест.

— Муж где?

— Увели.

Она отшатнулась, заметив меч. Потом прижала мальчика крепче.

Русан хотел пройти в кузницу. Женщина тихо спросила, нет ли у них знахарки: ребёнок со вчерашнего дня не просыпался.

Он остановился.

Раньше всё было проще. Помочь своим, наказать чужих. А теперь перед ним сидела мать с окровавленным сыном, и он не мог даже спросить её, кому она молится, не почувствовав себя чудовищем.

— На стол положи. Твердята, воды нагрей.

Под повязкой обнаружилась глубокая рваная рана. Русан вымыл её, выбрал щепки, шепнул слова против горячки. Колдовство не возвращало потерянную кровь, но могло удержать жар, пока тело справляется само.

К вечеру мальчик открыл глаза и попросил пить.

Мать схватила руку Русана, хотела поцеловать. Он отдёрнул.

— Холст меняй. И в рану больше паутину не суй.

Из леса вышла Олена. На шее у неё багровел шрам от обруча. Женщины закричали, но она остановилась далеко от них.

— Ведомир велел передать. Через три дня к вечеру колокол поднимут. Не придёшь — приведут людей из Березовки. Всех, кого найдут.

Весна побледнела.

— Ты теперь его посланница? — спросил Русан.

— Я теперь без железа. Могу не послушаться. Только они людей всё равно приведут.

Она посмотрела на ребёнка на столе.

— Твою руку я помню. И её голову тоже.

Русан встретил её взгляд.

— Понимаю.

Олена ушла, не сказав больше ни слова.

Весна вытащила из котомки нож и принялась точить о камень.

— Я иду с тобой.

На этот раз Русан не велел ей оставаться.

Глава 21 Кого позовёшь

За сбытом золота пришлось посылать Луку. Твердята дал ему имя купца, который принимал металл без лишних вопросов. Священник вернулся к вечеру с серебром, двумя лошадьми и телегой муки.

— Не всё взяли, — сказал он. — Остальное у купца оставил. На твоё имя.

— Своё хоть назвал?

— Назвал. Он мне теперь до смерти должен, что без божьего проклятия ушёл.

Твердята хмыкнул. Русан впервые увидел, как священник улыбается.

Людей набралось девять. Пятеро беглых работников Белого двора, двое охотников, лодочник и молодой парень, у которого сборщики увели отца. Все хотели помочь, но идти на частокол с вилами никто не собирался.

— И правильно, — сказал Русан. — Воевать будете только если без этого никак. Нужно людей вывести. Отвезти. Спрятать.

Он разложил на земле угольки вместо домов. Весна поправила расположение кухни. Один из работников показал водосточную канаву под оградой. Лодочник знал, где можно причалить после дождя.

Русан платил каждому сразу. Не за храбрость. За лошадей, верёвки, еду, за риск потерять хозяйство. Твердята спорил из-за своей доли, но Русан положил деньги в сундук его жены.

В лес он пошёл один.

Сломал первую развилку на сучке. Долго ничего не происходило. Потом трава вокруг примялась, и перед ним сел Лешак.

— Мало крови пролил?

— Хочу, чтобы больше не пришлось.

Лесной хозяин посмотрел на забинтованные запястья.

— Моих вывел. Долг помню. Но моих на двор я за тебя не поведу.

— Я своих привёл. Мне дорогу закрой за спиной. И детей прими, если к вам побегут.

— Людских?

— Людских.

Лешак ковырнул землю чёрным ногтем.

— Они вырастут. Топоры принесут.

— Некоторые принесут. А некоторые орехи под клён положат.

— Ты-то положишь?

— Положу. Если жив останусь.

Лешак встал.

— У канавы будет тропа. Не сворачивайте. Пойдут за вами стражники — я разберусь.

— Без убийства тех, кто сдастся.

Старик оскалился.

— Всё торгуешься, внучок Велесов.

Но не отказал.

Глава 22 Ночной след

К Белому двору Русан подошёл волком. Поднялся на холм, лёг в траву и стал смотреть.

Колокол уже лежал у звонницы. Огромный, тёмный, в белых потёках высохшей глины. Вдоль края шли два ряда знаков. Один был виден всем. Второй проступал только в красном зрении.

Русан не стал держать его долго. Считать нити он будет завтра. Сегодня требовалось узнать, куда поведут людей.

За воротами тянулась вереница пленных. Не вся Березовка, но знакомые лица были. Милуша шла с перевязанной рукой. Микула держался за её юбку.

Русан вжался в траву.

Он оставил их дома. Сам решил, что там безопаснее.

По лисьей тропе он спустился к ограде. Возле канавы пахло свежим мясом. Поперёк лежал заяц с распоротым брюхом.

Волчий голод оказался быстрее мысли. Русан сделал шаг и остановился. За запахом крови чувствовалось железо.

Под листьями скрывался капкан.

На стене скрипнул лук. Стрела вошла в землю возле лапы. Русан метнулся в сторону. Вторая скользнула по ребру, оставив горячую полосу. Он нырнул под кусты и побежал, прижав уши.

Ведомир знал о зверином облике.

До спрятанной одежды Русан добрался, хромая. Обратное превращение едва не лишило его сознания. Стрела порвала кожу неглубоко, но с новым телом вернулась вся боль, которую зверь до этого терпел молча.

Он сел на землю, обмотал бок холстом.

В кустах шевельнулось.

Русан потянулся за мечом.

— Не надо, — сказала Олена.

Она положила перед ним мёртвую птицу. К горлу той был привязан крошечный железный кружок.

— Такими он лес слушает. Ещё три сняли.

— Почему помогаешь?

— После колокола и меня найдёт. Шрам остался. Имя осталось. Водяного уже обратно стянул по нити. Ему тоже не помогло, что обруч сняли.

Она взглянула на его бок.

— Капкан обошёл, а стрелу нет.

— В другой раз учту.

Олена не улыбнулась.

— Другого может не быть. Когда зазвонит, начнёт с детей. Знает, что ты рядом.

Глава 23 Дым над крышей

На обратном пути Русан почувствовал гарь. Побежал ещё до того, как увидел дым.

Кузница горела.

Не вся: загорелся навес и склад угля. Люди таскали воду, Твердята лежал возле колодца. Жена держала его руку, обмотанную мокрым холстом.

— Все вышли? — спросил Русан.

— Лука в доме. Старуху выносит.

Русан бросился туда. В сенях уже висел густой дым. Он услышал кашель, нащупал плечо священника, подхватил старуху под спину. Втроём они выбрались, когда за ними рухнула полка.

Весна стояла возле сарая. У её ног лежал человек в кожаной куртке. Из бедра торчал её нож.

— Он факел кинул, — сказала она. — Потом на меня пошёл.

Человек был жив. Рыдал и просил вынуть нож.

Русан присел, проверил рану, перевязал выше.

— Кто послал?

— Тиун. Сказал, здесь разбойники…

— Где остальные?

— Двое в лес убежали. Ещё один у ворот.

У ворот лежал мёртвый охотник. Один из тех девятерых, что согласились помочь. Русан помнил, как тот просил половину денег передать жене, если не вернётся.

Теперь передавать придётся всё.

Он взял ведро и до темноты таскал воду. Колдовство здесь почти не помогало: дерево горело настоящее, вода требовалась настоящая. От дыма слезились глаза.

Пожар остановили у самого горна. Телеги уцелели. Инструменты тоже, кроме тех, что лежали под навесом.

Твердята сел и попытался развязать повязку.

— Не трогай, — сказала жена.

— Проверить надо, пальцы целы?

— Потом проверишь.

Русан отвёл Весну в сторону.

— Твою мать и брата снова взяли. Я видел.

Она смотрела на него так долго, что он опустил голову.

— Живы?

— Да.

Весна вытерла закопчённые руки о юбку.

— Тогда пойдём.

— Я должен был…

— Ты должен завтра их вывести. Сегодня уже ничего не изменишь.

Она вернулась к раненым. Русан поднял упавшее ведро и пошёл к колодцу.

Глава 24 Перед дорогой

Пленному поджигателю наложили повязку и привязали его к дереву. Двое работников хотели повесить. Лука встал рядом с ним и не отошёл, пока они не убрали верёвку.

Русан посмотрел на священника, но спорить не стал.

Ночью Твердята одной здоровой рукой развернул инструменты. Выбрал два зубила, длинный пробойник и клещи.

— На звоннице балки свежие. До опоры доберётесь — вот это забейте в скобу. Ударит, может вывернуть. Людям там не стоять.

— Ты остаёшься, — сказал Русан.

— Ага. Больной. Помираю. Всё понял.

Утром кузнец уже сидел на козлах.

Отступать было поздно, да и сил спорить не осталось. Раненых и детей отвезли к дальнему хутору. Поджигателя забрали с собой: он знал, где ставят ночную стражу. От страха говорил охотно.

Русан остановился у ручья. Вымыл меч, проверил лезвие. На нём появились зазубрины, которых раньше не было. Железные обручи оставляли след даже на работе Сварога.

Весна подошла с иглой.

— Рубаху снимай.

— Зачем?

— Дыра на боку. Зацепишься — всю раздерёшь.

Он послушался. Пока она шила, сидел на камне и смотрел, как течёт вода.

— Страшно? — спросила она.

— Да.

Весна кивнула, будто другого ответа и не ждала.

— Мне тоже.

Она вернула рубаху. На месте разреза шёл неровный шов.

— Я травами больше занимаюсь. Швея из меня плохая.

— Держит же.

Русан завязал волосы. На миг пальцы задержались у деревянной птички под воротом.

Потом он подошёл к остальным. Объяснил план ещё раз: телеги ждут у канавы, Весна ведёт пленных, Лука идёт к работникам и страже, лодочник принимает тех, кто не сможет пройти лесом. Русан ищет Ведомира.

— Если услышите звон, не возвращайтесь за мной. Уводите людей.

Никто не ответил.

Он не потребовал обещания. Сам бы тоже не дал.

Глава 25 Тропа под оградой

Дождь начался к полудню. К вечеру канава под частоколом наполнилась водой. Люди ложились на живот, протискивались в грязь и вставали уже по ту сторону ограды.

Русан прошёл последним. Меч пришлось вытащить из ножен и нести перед собой: застревал.

Во дворе пахло мокрым пеплом. Колокол уже подняли. Он висел под кровлей звонницы, тёмный, тяжёлый, и едва заметно покачивался.

Пленных держали в прежнем сарае и двух соседних. У каждого стоял стражник.

Лука вышел из тени с поднятыми ладонями.

— Слушайте меня. Тиун связался с волхвом. Вас готовят в такую же неволю, как этих.

Первый стражник схватился за меч. Второй узнал священника: был из соседней деревни. Лука назвал его по имени, напомнил о жене. Пока они спорили, Русан обошёл сарай и снял засов с задней двери.

Весна проскользнула внутрь.

Он слышал, как она нашла брата. Тихий вскрик, потом шёпот: «Молчи. За мной».

Людей выводили по одному. Милуша пошла первой, чтобы принимать детей у канавы. Микула хотел остаться с сестрой, но она сунула ему в руки узелок с хлебом и велела нести матери.

У соседнего сарая закричали. Один из работников ударил стражника лопатой. Тот упал, остальные выхватили оружие.

Русан бросился наперерез. Клинок задел древко копья, срезал наконечник. Он ударил кулаком, оттолкнул человека к стене.

— Бросай!

Тот бросил. Другой побежал к дому тиуна.

Слишком рано.

На крыльце появился Ратша с обнажённым мечом. Рядом встал Ведомир.

— Вот и весь твой выбор, — сказал волхв. — Людей привёл сам.

Он дёрнул за тонкий шнур, спускавшийся с перстня. На звоннице качнулся язык.

Первый удар был негромким. Будто молотком ударили по котлу.

Русан согнулся. Под кожей на груди натянулось что-то чужое. Из сараев ответил многоголосый вой.

Земля у канавы поднялась. Тропа, которую держал Лешак, начала закрываться.

Глава 26 Первый звон

Русан закрыл глаза. Красный свет разрезал темноту.

Нити тянулись от колокола во все стороны. Одни уходили за ограду, другие — в сараи. Две тонкие, почти прозрачные, цеплялись за землю у канавы. Там Лешак удерживал проход и собственных детей.

Через эту сеть шла ещё одна жила, толстая, чёрная. От перстня Ведомира к языку колокола.

Русан бросился к крыльцу.

Ратша ударил сверху. Русан принял меч на клинок, отвёл, врезал плечом. Тиун рухнул на ступени. Волхв отступил в дом, одновременно дёрнув рукой.

Над двором поплыл второй удар.

В сарае рухнула стена. Из пролома выскочил водяной, которого они освободили в прошлый раз. Без ошейника — и всё равно на привязи. Он ударил потоком в толпу бегущих. Людей сбило с ног.

Русан остановился. До Ведомира оставалось три шага.

Весна скользила по грязи, пытаясь вытащить женщину из воды. Рядом упал ребёнок.

Русан прыгнул с крыльца.

Он схватил мальчика за рубаху, поднял, передал Весне. Водяной снова выгнулся. Русан закрыл глаза и увидел узел у него в горле — остаток того самого ошейника. Перерубить его можно было только вместе с шеей.

Он опустил меч.

— Держись, хозяин. Слышу тебя.

Не знал, слышит ли тот в ответ.

У канавы показалась Олена. Схватила раненую женщину за плечи и потащила в проход. С другой стороны её приняли руки Лешака.

Твердята вылез из-под телеги, прихрамывая, с пробойником за поясом. Обухом топора разбил запор на воротцах за кухней.

— Сюда! — заорал он. — Тут шире!

Люди побежали туда. Путь в лес оставался опасным, но хотя бы не приходилось ползти по одному.

На крыльце Ратша поднялся и схватил Ведомира за ворот.

— Ты моих людей топишь!

Волхв посмотрел на его руку. Повернул перстень.

На шее тиуна проступила тёмная полоса.

— Ты же сам разрешил, — тихо сказал Ведомир. — Помнишь? «Защити мой двор от всякого врага». Разрешил поставить знак под воротом.

Ратша захрипел. Русан кинулся обратно, но не успел. Тиун обмяк и повис на собственном вороте, который стянуло так, что ткань ушла под кожу.

Ведомир отпустил тело.

— Он тоже хотел старый мир себе на службу. Только не знал, как.

Русан вытер лицо и поднялся по ступеням.

Глава 27 Под звонницей

Ведомир отступал через дом. За ним сами захлопывались двери. Русан рубил засовы, плечом вышибал доски. В тесном проходе меч застрял в балке; пришлось выдернуть, потеряв драгоценное время.

Волхв вышел на крытую галерею, ведущую к звоннице.

Здесь было приготовлено всё. Чаша на камне. Нож. Железная цепь с незамкнутым звеном.

— Дай руку, — сказал Ведомир. — И это кончится.

Русан медленно подошёл.

— Ты мою мать здесь бы тоже на цепь посадил?

Волхв дёрнул щекой.

— Твоя мать верила людям до последнего. Вышла без оружия. Стала говорить с ними. Я слышал, как она назвала их по именам. Она половину с детства знала.

Русан остановился.

— А ты стоял и смотрел?

— Я висел на дыбе в соседнем сарае.

Некоторое время слышно было только дождь.

Ведомир вытянул из рукава ремень с узлами. Он был потёртым, старым. На нём темнела кровь.

— Потом мне показали, что от неё осталось. Спросили, хочу ли рядом. Я сказал, что знаю другой способ. Что могу сделать духов послушными. С тех пор и служу.

— Служил. Теперь сам хочешь на их место.

— А ты хочешь опять бежать?

Слова попали точно. Русан ощутил знакомый холод под рёбрами.

Внизу кричали. У ворот Твердята вытаскивал застрявшее колесо. Весна помогала сажать в телегу женщину. Лука стоял перед стражниками, показывая им на мёртвого тиуна.

Русан посмотрел обратно на волхва.

— Нет. Я за тобой пришёл.

Ведомир хлестнул ремнём. Узлы раскрылись в воздухе. Русан увидел лицо матери — не обрывок воспоминания, а живое, совсем рядом. Она протянула руки.

Он закрыл глаза.

Морок рассыпался. Ремень обвил запястье, но Русан успел подставить клинок. Белая черта на стали вспыхнула. Узлы лопнули, разбрасывая по доскам чёрные хлопья.

Ведомир выхватил нож.

Русан выбил его, схватил волхва за ворот и ударил спиной о стойку. Тот захрипел.

— Отпусти их.

Ведомир рассмеялся, с трудом втягивая воздух.

— Сам попробуй. Вон узел.

Под колоколом висел сгусток переплетённых нитей. Русан теперь видел его ясно. В центре билось тёмное человеческое имя. От него расходились десятки других, вплетённых в стержень.

Он бросил Ведомира на пол и шагнул к колоколу.

Цепь у чаши ожила. Ударила его по ногам.

Глава 28 Рука Сварога

Русан упал на колено. Железо поползло вверх, обвивая бедро. Он рубанул по звеньям. Одно лопнуло, но остальные затянулись. Цепь не получила его согласия и не могла замкнуть круг — зато ломать кости умела.

Ведомир поднялся. Из носа у него текла кровь.

— Не спеши. Никуда твои люди не денутся.

Он потянул за шнур.

Русан вцепился в язык колокола свободной рукой.

Удар остановился в одном вершке от бронзы. Мышцы на плече свело. Тяжёлое железо тянуло вперёд, а чёрная жила обжигала ладонь даже сквозь рукав.

Снизу на лестнице показался Лука.

— Не подходи! — крикнул Русан.

Ведомир обернулся. Священник ударил его посохом по руке. Перстень стукнулся о балку. Волхв заорал и толкнул Луку к краю.

Тот упал на четвереньки, ухватившись за стойку.

Русан отпустил язык.

Колокол ударил.

Волна прошла через него, выбив воздух. На мгновение он увидел пещеру под корнями. Велес согнулся, прижимая руки к груди. Рядом с ним треснула пустая чашка.

Потом видение исчезло.

Русан прижал лезвие к слабине в стержне, туда, где на бересте стояла маленькая зарубка. Сталь заскрежетала. Он надавил сильнее.

Меч сломался.

В руке остались рукоять и короткий обломок. Остриё застряло в железе.

Ведомир посмотрел на белую полоску, вошедшую в стержень.

— Убери, — сказал он.

Русан понял, что Ефим оставил слабину правильно.

Он попытался дотянуться рукоятью, чтобы забить обломок глубже. Цепь дёрнула его назад за ногу, бедро прострелило болью. Теперь до стержня было не дотянуться.

Лука лежал на животе, держась одной рукой за стойку. Другой вытянул из-за пояса кузнечный пробойник. Твердята дал ему ещё во дворе.

— Лови!

Пробойник ударился о доски и покатился. Русан поймал его у самого края.

Ведомир бросился на него. Русан ударил лбом в лицо волхву. Тот отшатнулся, зацепился ногой за чашу и упал. Кровь брызнула на бронзу.

Все нити разом задёргались.

Теперь нельзя было бить вслепую. Среди чёрной жилы Русан видел чужие имена: дрожащие, истончённые. Один неверный удар увёл бы их вслед за Ведомиром.

Красное зрение жгло глаза. Он стиснул зубы, нащупал в сплетении место, где человеческое имя входило в железо, и направил туда пробойник. Уперев его в обломок меча, ударил рукоятью.

Раз.

Ведомир вцепился ему в плечо.

Второй удар.

Имя волхва лопнуло вместе со стержнем.

Русан больше ничего не видел. Услышал только, как зазвенела рассыпавшаяся цепь, как кто-то закричал и как глубоко внизу рухнул тяжёлый язык колокола.

Лука схватил его за рубаху и потащил к лестнице.

Глава 29 Когда стало тихо

Очнулся Русан от запаха дыма. Хотел вскочить, но нога не послушалась.

— Не дёргайся, — сказала Весна. — Кость, кажется, цела. А вот глаза мне твои не нравятся.

Он попытался открыть их. Веки склеились кровью.

Весна приложила мокрую тряпку. За веками стало серо, но больше ничего не появилось.

— Сколько прошло?

— До утра лежал.

— Люди?

Она назвала мёртвых. Семеро. Охотник у кузницы был восьмым. Двое детей сильно нахлебались, но Лука и женщины их выходили. Раненых оказалось больше двух десятков. Всех ещё не успели развезти.

Русан слушал, не перебивая.

— Ведомир?

— Упал с галереи, когда язык рухнул. Жив ещё. Только не говорит.

— Не трогайте его.

— Уже хотели. Твердята не дал. Сказал, раз его друга убили по приказу, пусть теперь люди узнают, кто приказывал.

Русан откинулся на свёрнутую одежду.

Три дня он почти не вставал. Слышал, как спорят во дворе, как скрипят телеги, как Лука убеждает стражников отдать пленным оружие хотя бы до леса. Кто-то плакал по умершему. Кто-то ругался из-за мешка зерна.

Жизнь возвращалась шумно.

На четвёртый день Русан увидел свет. К вечеру смог различить Весну. Она сидела рядом и зашивала его рубаху во второй раз.

На столе лежал сломанный меч. Острие Твердята достал из расколотого стержня. Оно потускнело, белая черта исчезла.

— Починишь? — спросил Русан, когда кузнец вошёл.

— Для вида. Для боя другой нужен. Сварогову работу я за него не сделаю.

— Значит, другой.

Твердята положил рядом отцовскую рукоять.

— Сбереги. Заслужила.

Ведомира забрали люди из трёх деревень. Лука поехал с ними, чтобы довести до княжеского суда живым. Русан не знал, получится ли суд справедливым. Но больше не хотел оставлять волхву единственный выбор между чужой дыбой и собственной властью.

Вечером у порога появился Лешак. Положил орехи.

— Не подавись.

— Твои как?

— Живут. Шумят. Весь лес на уши поставили.

Старик помялся.

— Олена ушла вверх по реке. Велела передать: долг выплачен. Остальное помнит.

Русан кивнул.

Лешак ушёл. Орехи на этот раз оказались очищенными.

Глава 30 Дорога к людям

К осени Русан вернулся к каменной лестнице.

Берёза стояла на прежнем месте. Могила отца не осела, только трава вокруг вытянулась. Русан вырвал лопух, поправил камни.

В подземном ходе стало просторнее. Корни разошлись. Пещера была пустой.

На камне лежала деревянная чашка с трещиной. Рядом — свежая яблочная кожура.

Русан долго стоял у входа. Потом поставил чашку ровнее и поднялся наверх.

У берёзы его ждал Велес. В простом тулупе, с посохом. На сапогах налипла дорожная грязь.

— Хоть бы записку оставил, — сказал Русан.

— Чем писать? Яблоком?

Они сели на ступени.

Русан рассказал о похоронах, о Твердяте, о людях, которые возвращались домой. Весна осталась в Березовке: после Белого двора больных хватало. Лука писал, что Ведомира довёз. Волхв перестал узнавать собственное имя. Иногда просил воды, иногда пытался развязать невидимые узлы.

О том, что будет с ним дальше, в письме ничего не было.

Велес слушал, перебирая пальцами резьбу посоха.

— А ты куда?

— На север. Там возле озера люди пропадают.

— Водяной?

— Может. Сначала посмотрю.

Велес кивнул.

Русан достал из котомки отцовскую рукоять с коротким обломком. Положил на ступень между ними.

— Оставить хотел. Возле отца.

Дед провёл по стёртой коже большим пальцем.

— Носи. Он для того тебе и отдал.

Русан убрал обломок. Новый меч висел у бедра — тяжёлый, обыкновенный, сделанный Твердятой. К нему ещё предстояло привыкнуть.

Перед уходом он положил горсть орехов под клён у лесной тропы. Недолго подумал и добавил сухое яблоко.

Из ветвей донеслось недовольное сопение.

К вечеру Русан вышел к незнакомой деревне. Возле крайнего дома женщина пыталась поднять опрокинутое корыто. Он помог, потом спросил, можно ли переночевать.

Она посмотрела на меч.

— Платить есть чем?

Русан почувствовал под землёй далёкое тепло золотой крупинки. Глубоко. Дня два копать, если повезёт.

— Работой, — сказал он. — Дров нарублю. Крышу поправлю.

Женщина оглянулась на дом.

— Крыша и правда течёт. А ещё у нас с озером беда.

— Слышал.

— Возьмёшься?

Русан посмотрел на дым над трубой. Изнутри пахло кашей.

— Сначала накорми, хозяйка. Потом расскажешь.

Он пригнулся и вошёл в дверь.

Содержание

Глава 1 Лесной хозяин

Глава 2 Железный ошейник

Глава 3 Мельничный омут

Глава 4 Человек с крестом

Глава 5 Золото в ручье

Глава 6 Волчья шкура

Глава 7 Мёртвый кузнец

Глава 8 Белый двор

Глава 9 За сараем

Глава 10 Ведомир

Глава 11 Тот же возраст

Глава 12 Соль и железо

Глава 13 Открытые клетки

Глава 14 Чужой берег

Глава 15 Цена самородка

Глава 16 Старая кузница

Глава 17 Место схода

Глава 18 Внук

Глава 19 Отцовское железо

Глава 20 Не те люди

Глава 21 Кого позовёшь

Глава 22 Ночной след

Глава 23 Дым над крышей

Глава 24 Перед дорогой

Глава 25 Тропа под оградой

Глава 26 Первый звон

Глава 27 Под звонницей

Глава 28 Рука Сварога

Глава 29 Когда стало тихо

Глава 30 Дорога к людям