Русалка из Балгерского леса

Глава 1

Болезнь пожирала Милославу изнутри, и, отчаявшись, она отправилась к озеру, которое, как ей сказали, могло исцелить даже самые страшные недуги.

По полю, приближаясь к Балгерскому лесу, шли две девушки. Первая, Милослава, была облачена в серый сарафан, но её лицо почти полностью скрывал большой белый платок. Она не желала, чтобы кто-либо видел её изуродованное болезнью лицо.

Рядом с ней шла её младшая сестра, Зоряна. Она была одета в таком же сарафане только белого цвета, а её длинные чёрные волосы были заплетены в одну косу, которая лежала на спине. На правом плече девушка несла небольшой мешочек.

Остановившись у самого входа в лес, Милослава произнесла:

— Зоря, доставай клубок.

Зоряна быстро открыла мешочек и извлекла оттуда жёлтый клубок.

— Эх, надеюсь, ведьма нас не обманула, — сказала Милослава, протягивая руку к клубку. — Дай мне конец нити.

Она взяла нитку в руку и добавила:

— Теперь кидай его.

Зоряна кивнула и бросила клубок. Тот покатился вперёд, словно оживший, прокладывая путь среди густых зарослей.

— Всё, идём за ниткой, — сказала Милослава, поправляя платок на лице. — Она приведет нас прямо к озеру живой воды.

Шли они довольно долго, углубляясь всё дальше в чащу. Милослава, тяжело дыша, вдруг остановилась и поправила платок, который начинал сползать с её лица.

— Может, отдохнём? — предложила Зоряна, вытерся пот со лба.

Старшая огляделась и, увидев подходящее место у дерева, кивнула:

— Ну ладно, давай. Только не долго.

Милослава опустилась у ствола дерева, облокотившись на него. Она начала поправлять платок, который снова сполз с её лица.

— Может, снимешь его?

— Нет.

— Он же тебе мешает.

— А если кто-то увидит меня… такой?

Зоряна улыбнулась и пожала плечами:

— Кто? Здесь только я.

— Ах, ладно…

Милослава медленно развязала свой платок. Когда она сняла его, лицо оказалось болезненно бледным, с красными пятнами, словно обожжённым жаром. Щёки ввалились, а глаза, некогда яркие, выглядели усталыми и тусклыми. Оставшиеся рыжие волосы свисали небрежными прядями, обрамляя лицо, которое раньше, возможно, было красивым, но теперь казалось чужим.

— Ну? — резко сказала она, глядя в сторону. — Смотри. Вот и я. Ты довольна?

Зоряна не отвела взгляд, только тихо сказала:

— Ты всё равно красивая, Милослава.

Сестра фыркнула, её губы искривились в горькой усмешке.

— Красивая? Ты издеваешься? С таким лицом только в страшилках детей пугать.

— Перестань так говорить, — сказала Зоряна, — Для меня ты навсегда останешься красавицей.

Милослава бросила на неё свой хмурый взгляд, но Зоряна продолжила:

— К тому же, выше нос! Мы ведь вот-вот дойдём до озера. И тогда всё изменится. Ты снова станешь такой же прекрасной, как и прежде. Болезни уйдут, а молодость вернётся.

Милослава опустила голову, её губы дрогнули, но она ничего не сказала. Тишина, нарушаемая лишь шёпотом ветра, окутала их, пока они сидели под деревом. Через несколько минут она заговорила:

— Ты говоришь, всё изменится? А я не знаю, как смогу снова ужиться среди соседей. Для них я уже порочная блудница.

Зоряна нахмурилась.

— О чем ты говоришь, сестрица? Да какая же ты блудница?

Милослава усмехнулась, горькая улыбка исказила её лицо.

— Эх, Зоряна. Разве ты не знаешь, что говорят? Такие болезни, как у меня, — это кара Белобога за распутство.

— Неужели ты...

— Нет, сестра, — перебила Милослава — Я никогда не изменяла. Хотя, признаюсь, иногда хотелось. Ты же знаешь, каким был мой муж. Он был стар и бессовестен. И верность мне он точно не хранил. К тому же за за день до его смерти у него на плече появились такие же пятна, как сейчас на моём теле. И я их заметила только тогда, когда мы в последний раз были вместе в постели. А потом сама знаешь, что с ним случилось. Случайно упал и умер. Но видимо Белобогу это было мало, и он решил наказать меня за грехи моего мужа.

— Но это не твоя вина!

— Не моя? — перебила Милослава, её голос был резким, но не громким. — Возможно. Но знаешь, благодарить здесь в первую очередь надо нашего отца-самодура. Да упокоится его душа…

Она хрипло рассмеялась, но тут же согнулась, захлебнувшись кашлем. Тёмная кровь проступила на её губах, и Зоряна испуганно потянулась к ней.

— Все нормально, Зоря, все нормально - сказала она вытирая кровь своим рукавом.

— Милослава, не говори так… — прошептала Зоряна, с тревогой глядя на сестру.

— Что, "не говори так"? — горько усмехнулась Милослава. — Ну конечно, ведь он тебя любил очень сильно.

— Но он любил и тебя, — возразила Зоряна, хотя в её голосе была неуверенность.

Милослава фыркнула, её взгляд потяжелел, а голос стал почти насмешливым

— Эх, Зоряна, Зоряна... Иногда мне кажется, что ты просто глумишься надо мной. Помнишь, как он часто наказывал меня? Свист розог был для меня обычным делом. А тебя он высёк всего раз, я это хорошо помню. И то, как он потом ходил, рука у него дрожала, а сам был бледный, будто это его высекли.

— Милослава, он просто был строг с тобой, потому что ты… редко слушалась его. Вот и всё, — неуверенно произнесла Зоряна, стараясь найти оправдание.

— Да? — Милослава нахмурилась, — Сестрёнка моя любимая… А вот скажи мне: почему я вышла замуж в семнадцать, а ты в свои девятнадцать так и не вышла? У нашего отца было много времени найти тебе супруга, не так ли?

Зоряна замялась, не зная, что ответить.

— Он искал… — наконец прошептала она.

— Искал, но не нашёл, — продолжила Милослава, её голос стал язвительным. — А знаешь почему? Потому что он искал тебе достойного мужа. Молодого, примерного, воспитанного. А меня он отдал старому калеке за… ТРИ КОРОВЫ!

Крик разошелся эхом по лесу. А сама Милослава вскочила, её дыхание было прерывистым, а глаза наполнились злостью и горечью.

— Три коровы, Зоряна! Такую цену он поставил за меня. И ты ещё хочешь сказать, что он любил нас одинаково?

Зоряна хотела возразить, но слова застряли у неё в горле. Она лишь беспомощно смотрела на сестру, а Милослава отвернулась, её голос задрожал от слёз:

— Тебе всегда везло, сестра. Всегда. Все в деревне говорили, что сам Белобог покровительствует тебе. А мне что, сестра? Что осталось мне?

Зоряна встала, её глаза наполнились жалостью. Она подошла ближе и попыталась обнять сестру со спины, но та резко отстранилась.

— Не трогай меня! — выкрикнула она.

Милослава сделала несколько шагов, но внезапно её ноги подкосились, и она упала на траву. Её тело сотряслось от приступа кашля, и капли крови окрасили зелёную траву.

— Мила! — воскликнула Зоряна, опускаясь на колени рядом с сестрой.

Милослава подняла голову, её лицо исказилось от боли и злости. Но Зоря нежно приобняла сестру, стараясь успокоить её, и, гладя по голове, прошептала:

— Не переживай, сестра. Всё будет хорошо. Слышишь? Всё будет хорошо. Повторяй это себе. Помни, чему нас учит Белобог: хорошие мысли приводят к хорошим делам. Мы дойдем до этого озеро и ты снова станешь красавицей как прежде.

— Красавицей… — проговорила Милослава и замолчала на мгновение, тяжело дыша. Затем она сделала глубокий вдох и посмотрела на свою сестру. — Зоря… прости… Эта болезнь совсем измучила меня.

— Всё хорошо, сестра, а теперь вставай.

Милослава с трудом поднялась, опираясь на руку сестры. Зоряна помогла ей встать, поддерживая за плечи.

— Дай-ка, я тебя отряхну, — тихо сказала она, стряхивая траву и пыль с одежды Милославы.

— Спасибо, —пробормотала та.

— Ну что, идём дальше? Мы близко, я это чувствую.

Милослава кивнула, выпрямив спину, и сделала первый шаг, будто пытаясь доказать, что болезнь не сломит её. И хоть ее ноги болели, ходила она нормально. По крайне мере пока…

* * *

— О боги, уже темнеет, — пробормотала Милослава, озираясь вокруг. — Проклятие.

— Чего я больше всего боялась, так это ночёвки здесь. — проговорила Зоряна — Но, похоже, придётся.

— Что, страшно?

— Нет, не чуточки, — Зоряна отвела взгляд, стараясь скрыть свой срах.

— Нам нужно разжечь костёр, пока ещё есть свет, — сказала Милослава, уже копаясь в мешке. — Дай огниво. А ты пока хворост собери.

Зоряна вытащила из своего мешка огниво и передала его сестре. А сама пригнулась и начала собирать ветки и сухие листья. Через десять минут костер уже горел, согревая сестер.

Милослава подняла свой взгляд с костра на сестру. И внезапно спросила:

— Ты ведь с детства боишься темноты, не так ли?

— Нет, это неправда! — поспешно ответила Зоряна, но её голос прозвучал неубедительно.

Милослава вдруг резко подняла руку, указав куда-то за её спину, её лицо стало серьёзным:

— Зоряна, осторожно! Волк!

Черноволосая девушка в страхе развернулась, её сердце бешено заколотилось. Она всматривалась в темноту, но там ничего не было. За её спиной раздался смех.

— Милослава! — возмутилась она, оборачиваясь к сестре.

Та лишь продолжила смеяться, прикрывая рот рукой.

— Не пугай меня так! — сердито буркнула Зорана, её щёки покраснели от смущения. — Темнота и так жуткая, а ты ещё и волков придумала!

— Эх, ты трусишка, — усмехнулась Милослава, — Тебя бы тоже выгнать из дома ночевать, как однажды отец сделал со мной. Смелости бы набрала.

Милослава почесала свои веки и продолжила:

– Эх, помню, сидела у забора, прикрывшись тряпьём, ночевала на улице одна. С тех пор я перестала бояться темноты.

— А я вспомнила! — внезапно сказала Зоря. — Ты потом рассказывала мне, что видела русалку.

— Эээ… что? — Милослава удивлённо посмотрела на сестру.

— Ты что, не помнишь? Ты тогда сказала, что в ту ночь видела у леса русалку.

Милослава на мгновение замерла, будто прокручивала в голове воспоминания, затем махнула рукой.

— Ааа, нет, — призналась она с лёгкой усмешкой. — Солгала я тебе. Хотела просто напугать тебя.

Зоряна закатила глаза.

— Ох, Милослава...

— Ну а что? Ты тогда так весело испугалась. После этого ты ещё долго боялась ходить в лес, думая, что русалка похитит тебя.

— А ты всегда всё выдумывала, — сказала Зоряна, поднимая сухую ветку с земли и кинув в костер. — Неудивительно, что ни папа, ни мама не верили ни одному твоему слову.

Милослава слегка рассмеялась, но её смех на мгновение затих, когда она посмотрела в сторону леса, где тьма уже накрывала деревья. Но Зоряна не хотела заканчивать разговор, продолжила:

— Эх, помню, ты рассказывала, что русалки похищают детей. А вот папа потом говорил, что не все русалки такие злые. И многие из них, наоборот, добрые, особенно к девушкам и детям.

— Да, к тому же, — добавила Милослава, задумчиво глядя на огонь, — Он говорил, что хоть они и наглые, но очень боязливые. Мол, если они совершат что-то плохое людям, им придётся иметь дело с Белой Ратью. А те с тёмной нечистью церемониться не будут. Так что думаю, если они и есть в этом лесу, нас трогать они не будут. По крайне мере, я надеюсь…

— Да… а вот волки? — спросила Зоряна, её голос чуть дрогнул.

— Волки? Ну, тут всё просто. Нужно оставаться спокойной, не делать резких движений и не смотреть им прямо в глаза. Если они голодны, убежать всё равно не успеешь. А если они сыты, трогать не станут.

— Если они голодны, убежать всё равно не успеешь? — переспросила Зоряна. — То есть…

— То есть твоя судьба уже предрешена, и сопротивляться бесполезно, — с равнодушной улыбкой ответила Милослава, глядя на сестру, а затем вдруг добавила с притворной серьёзностью:

— Но не бойся. Если волки нападут, я просто кину тебя им на съедение и убегу.

Зоряна широко распахнула глаза, посмотрела на сестру, но тут Милослава громко рассмеялась.

— Ты бы видела своё лицо! — проговорила она сквозь смех.

— Эх, ты неисправима!

После этого Зоряна достала из своего мешка хлеб, осторожно разломила его пополам и протянула половину Милославе.

— На, возьми. Ты должна поесть — мягко сказала она.

Милослава молча взяла хлеб, и обе девушки съели свою скромную трапезу, сидя у костра. Ночь начала накрывать лес всё плотнее, ветер шептал среди ветвей, а костёр тихо потрескивал.

— В деревне, где мы были, рассказывают, — начала Зоряна, откусывая кусок хлеба, — Что когда-то этими землями правил варяжский князь Балгер. В его честь и назвали этот лес, в котором он любил проводить время. Говорят Балгер прогневал самого Бессмертного, и тот его сразил. Правда, за что именно — никто уже не помнит.

— Думаю, он просто много болтал, — сказала Милослава, намекая на сестру.

Зоряна усмехнулась, продолжая жевать свой хлеб.

После еды сестры решили лечь спать. Зоряна расстелила своё одеяло и вдруг спросила:

— Милослава, может я лягу рядом с тобой?

Милослава взглянула на неё через плечо, слегка нахмурившись.

— Ты что, не видишь, что я болею?

— Но я уже много раз тебя обнимала и не заболела. К тому же у меня есть амулет.

— Зоря, не надо. Я уже поняла, что тебе страшно, — сказала Милослава, повернувшись к ней. — Но я не хочу навредить тебе. Давай, спи. Всё будет хорошо.

Зоряна немного помялась, но всё же кивнула.

— Ладно... Спокойной ночи, сестрёнка.

— Тебе тоже,… — тихо ответила Милослава, отворачиваясь.

* * *

Ярополк, так звали отца Милославы и Зоряны. Ему было около двадцати пятя лет, когда он женился на своей односельчанке Дарине. Однако их знакомство нельзя назвать романтическим: Дарина с первого взгляда влюбилась в него, а вот Ярополк был равнодушен. Да и как можно было не влюбиться в такого мужчину? Высокий, голубоглазый, плечистый, с густой светлой бородой, он был воплощением мужской красоты. К тому же имел собственное хозяйство.

Но то, что брак не сложится, Ярополк понимал с тех пор как увидел ее впервые. Дарина была симпатичной рыжеволосой девушкой, но ее характер оставлял желать лучшего. Болтливая, глуповатая, вспыльчивая, несносная с бесконечным желанием всё контролировать, она быстро стала для него источником постоянного раздражения.

Ярополк старался держаться на расстоянии, но Дарина была настойчива. Когда её попытки завоевать его сердце не увенчались успехом, она прибегла к хитрости. Приготовив оборотное зелье, она добилась близости с ним. Ярополк, узнав об этом, оттолкнул её, решив навсегда разорвать отношения, но вскоре Дарина сообщила, что беременна. Опасаясь позора и осуждения односельчан, Ярополк всё же женился на ней. Брак, продлившийся почти четыре года, стал для него настоящим страданием, которое он позже сравнивал с темным пламенем бездны Чернобога.

Поначалу жизнь казалась терпимой. Дарина старалась угодить, а он пытался смириться с обстоятельствами. Но после рождения их дочери, Милославы, всё только ухудшилось. Дарина становилась всё более властной, упрямой и раздражительной. Она устраивала сцены, доводила мужа до крайности, и с каждым днём он чувствовал, как любовь к ней, если она вообще была, окончательно угасает.

Да и ребёнок оказался не подарком. До двух лет малышка почти постоянно плакала, днём и ночью, выводя из себя и мать, и отца. Дарина не справлялась, её раздражение накапливалось, и всё чаще она срывалась на Ярополка, обвиняя его в том, что он "холоден к семье". Его терпение было на грани. Иногда ему казалось, что младенческий плач звучит даже во сне, и это вызывало у него глухую злость, которую он старался подавлять.

К трём годам ребёнок стал куда более спокойным, но вот Дарина — совсем наоборот. Она превратилась в бурю, которая не стихала ни на день. Ярополк, уставший от нескончаемых скандалов, по совету односельчан пытался навести порядок кулаком, доказывая, кто в доме хозяин. Но это только усугубляло ситуацию. А иногда Ярополк просил помощи у её отца, который хоть как-то мог усмирить дочь. Это срабатывало, но ненадолго. А после смерти тестя никто уже не мог угомонить эту рыжую «нечесть».

Люди в селе поговаривали, что некогда благородного и доброго Ярополка больше не осталось. Он стал, озлобленным, словно его душу выжгли изнутри. Были даже слухи, что однажды, доведённый до отчаяния, он напился и молил богов забрать его жену.

И, о чудо, боги услышали его молитвы. В один из прекрасных дней Дарина, возвращаясь домой, шла через старый мост у реки, поскользнулась и упала в воду. Её тело нашли только через несколько часов.

Радость Ярополка была столь велика, что даже плач четырёхлетней Милославы, кричавшей на весь дом и зовущей мать, не мог омрачить её. Он лишь молча слушал детские рыдания, глядя в окно и думая, что, наконец, свободен.

Не прошло и года, как Ярополк снова женился. Его новой супругой стала прекрасная девушка по имени Алёна. Она была беженкой из соседнего княжества, разрушенного войной, но её гордая осанка и сияющие карие глаза не выдавали пережитых бед. Чёрные волосы падали на плечи волной, её улыбка пленяла, и любовь между ними оказалась взаимной.

Алёна стала тем, ради кого Ярополк готов был снова поверить в счастье. Вскоре она родила дочь, которую они назвали Зоряной. Девочка унаследовала красоту своей матери: те же густые черные волосы, тот же нежный овал лица. Но глаза у Зоряны были голубыми, прям как у отца.

Девочка была обожаема родителями. Ярополк души в ней не чаял, гордился дочерью, как своим продолжением. Она росла радостным и любопытным ребёнком, и все в деревне говорили, что эта девочка будет счастлива.

Чего нельзя было сказать о Милославе. Когда ей исполнилось семь лет, отец начал заметно холодеть к ней. Их отношения постепенно становились всё хуже. Со стороны казалось, что Ярополк не воспринимает её как родную дочь, скорее, как слугу в собственном доме.

Да, он разрешал Милославе гулять и играть, но загружал её работой больше, чем следовало. Она часто мыла полы, ходила за водой, кормила кур, убирала в доме, а иногда даже помогала матери смотреть за младшей сестрой. И все это сопровождаясь руганью отца или обвинениями в безделии.

Почему он так относился к ней? Всё становилось очевидным при взгляде на Милослава. Она была точной копией своей матери, Дарины, и, кажется, в этом Ярополк видел напоминание о тех тяжёлых годах, что он хотел забыть. Даже её характер был немного похож на Даринин: сильный, вспыльчивый, своенравный.

— Как и ее мать, никого она не уважает, – говорил он иногда, ворча.

И хотя эти слова были преувеличением, в них было зерно правды. Милослава часто спорила, могла поругаться с соседскими мальчишками, а иногда даже пускала в ход кулаки. Она росла упрямой и свободолюбивой, и, возможно, именно это больше всего раздражало её отца. И Ярополк, делал всё, чтобы подавить его.

Он применял рукоприкладство за малейшую провинность, пару раз выгонял её из дома, и иногда даже отказывался кормить. Любое проявление непослушания, даже обычное "Ну, отец, я устала…" могло вызвать у него вспышку гнева и крики. Удивительно, но Милославу били больше, чем любого самого паршивого и дерзкого мальчишку в селе.

Даже Алёна, несмотря на покорность мужу, испытывала к девочке сочувствие. Она пыталась заступаться за падчерицу, уговаривая Ярополка быть к ней мягче. Но побои от этого не прекращались.

К двенадцати годам Милослава уже была зашуганной и подавленной, но за спиной отца иногда показывала своё истинное лицо — упрямое, гордое и полное скрытой злости. Однако однажды Милослава не выдержала. Зоряна помнила этот день, пусть и не в мельчайших деталях. Отец вернулся с ярмарки из города, привезя подарки. Для Зоряны он привёз красивые ленточки и яркие ткани, а для Милославы — простую деревянную расчёску. Это стало последней каплей для старшей дочери. Она заплакала, вспыхнув от обиды и накричала на отца .

— Опять недовольна? — рявкнул Ярополк, его голос был как удар грома.

– Отец, за что ты так со мной?

И после этих слов, она разрыдалась сильнее. Однако, слезы Милославы только разозлили отца сильнее. Он схватил её за рыжую косу, потащил в подвал, а затем взял розги.

— Я покажу тебе, как уважать отца! — закричал он, он так, что казалось, весь дом содрогался.

Алёна бросилась за ним, пытаясь защитить девочку.

— Ярополк, хватит! — умоляла она, вставая между ним и падчерицей.

Но Ярополк, ослеплённый гневом, оттолкнул её. Милославу били с такой жестокостью, какой она ещё не видела. Но ни крики,ни мольбы, ни слезы не могли остановить ее отца. Зоряна, не выдержав этого зрелища, вбежала в подвал.

— Папа, остановись! — кричала она, вставая между ним и сестрой. Она раскинула руки, закрывая Милославу своим телом. — Ты убьёшь её! Пожалуйста, прекрати!

И только после этих слов он прекратил. А на следующий день, отец даже не извинился. Напротив, он заставил её, избитую и истощённую, извиниться перед ним и всей семьей. А потом и работать заставил.

После того случая Милослава фактически перестала разговаривать с отцом. Она не пыталась ни спорить, ни высказывать своё мнение. Только сухое "да, отец" или короткие вопросы по хозяйству. Больше ничего. Она стала покорной, словно лошадь. Как того и хотел ее «отец».

Что касается отношений между Зоряной и Милославой, они всегда были близкими. Зоряна с раннего детства жалела старшую сестру, делясь с ней всем, что могла. Если у неё был пряник, она разламывала его пополам. Если Милослава попадала в беду, Зоряна иногда брала вину на себя, чтобы отец не наказал сестру.

Девочки любили играть вместе, и Зоряна всегда считала Милославу своей лучшей подругой. Милослава тоже заботилась о младшей сестре. Если кто-то пытался обидеть Зоряну, Милослава тут же заступалась за неё. Когда у Зоряны рвалось платье, Милослава умело зашивала его. А вечерами, ещё с младенчества Зоряны, она рассказывала ей сказки.

Но всё изменилось, когда Милославе исполнилось семнадцать. Отец выдал её замуж за зажиточного, но старого соседа, исключительно по расчёту. Милослава чувствовала себя, как невеста, похищенная змеем: муж не бил её, но и любви она к нему не испытывала.

После свадьбы она стала холоднее относиться к Зоряне. Это печалило младшую сестру, но Зоряна старалась поддерживать Милославу, как могла. А Ярополку было все равно. Он лишь сказал:

— Что тебе не нравится на этот раз? Он старый, наследников у него нету. Через пару лет помрёт, и всё его хозяйство будет твоим. Чем ты снова недовольна?

Однако отец просчитался: их «счастливый» брак продлился целых семь лет. За это время многое изменилось: отец сестёр был случайно убит в городе во время восстания. Алёна, не выдержав горя, умерла вскоре после этого.

Бедная Зоряна осталась совсем одна в дома. Отец так и не успел найти ей достойного супруга, но она не унывала. Однако ей сильно не хватало сестры. Скучая, она решила попытаться наладить отношения с Милославой. Зоряна не была глупа и догадывалась, почему сестра обижена и держится отстранённо. Но это не останавливало её. Она стала чаще навещать Милославу, приносить ей угощения, предлагать помощь.

Вскоре умер и муж Милославы. Он неудачно оступился на лестнице и упал, сломав шею. На короткое время Милослава почувствовала свободу. Но её радость омрачила болезнь. В отчаянии она обратилась к ведьме, отдав почти половину своего наследства, чтобы узнать, как избавиться от болезни. Ведьма посоветовала ей отправиться к таинственному озеру, где некогда любил отдыхать варяжский князь Белгар. Это было озеро живой воды, которое, как говорили, могло снять любые проклятия и исцелить от любых недугов. В тот же день Милослава решила отправиться туда. Она позвала с собой и свою сестру, и та согласилась без колебаний, готовая помочь сестре во что бы то ни стало.

* * *

— Мила! — закричала Зоряна.

Милослава резко проснулась от крика, вскочив на ноги. Её взгляд метнулся к сестре, и она увидела ужасную сцену: серый волк повалил Зоряну на землю, вцепившись зубами в край её одежды. Милослава огляделась, пытаясь найти оружие, но кинжал, лежавший в её мешке, был слишком далеко. Она схватила ближайший камень, достаточно крупный, чтобы нанести удар, но заметила, как из-под него начали разбегаться муравьи. Не теряя времени, она подняла камень, крепко сжав его обеими руками, и бросилась к волку. Со всей силы Милослава обрушила камень на голову зверя. Волк взвизгнул и отскочил, пошатнувшись, но не упал.

— Не смей трогать её! — закричала Милослава, схватив другой, меньший камень. Она подбежала ближе и со всей яростью ударила волка ещё раз, разбив ему голову. Зверь упал замертво.Зоряна, дрожа, вскочила на ноги и бросилась к сестре. Она обвила шею Милославы руками, крепко прижавшись к ней.

— Спасибо… Спасибо тебе… Ты спасла меня… — шептала Зоряна, почти плача.

— Всё хорошо, сестрёнка. Ты как не поранилась? — спросила Милослава, тяжело дыша, её взгляд тревожно блуждал по сестре.

Зоряна быстро оглядела себя, проверяя руки и ноги.

— Нет, сестра, ни царапины, — ответила она, с облегчением вздыхая.

Милослава слабо улыбнулась и сказала:

— Эх, везёт тебе...

Но вдруг её лицо побледнело, глаза расширились, и она покачнулась, едва не упав.

— О боги, Мила! — вскрикнула Зоряна, подхватив сестру под руку. Милославу вырвало, и на землю упала густая смесь рвоты и крови. Её тело сотрясалось, но она с трудом выпрямилась, сжав зубы. На миг Зоряне показалось, что сестра готова расплакаться, но Милослава быстро взяла себя в руки.

— Всё нормально, всё хорошо, — сказала она, тяжело дыша. Милослава провела рукой по лицу, словно стирая последние следы слабости, и огляделась.— Уже светлеет. Нам нужно идти… прямо сейчас.

— Может… — начала Зоряна, но Милослава перебила её:

— Я в порядке, Зоряна. Просто идём, пока у нас есть время.

Она сделала шаг вперёд, едва удерживаясь на ногах.

Целый день сестры шли по тропе, пробираясь через густой лес. Милославе становилось всё хуже, её лицо бледнело, а дыхание становилось прерывистым. К полудню она почти перестала разговаривать, лишь изредка отвечая на вопросы сестры. Когда солнце клонилось к закату, они решили остановиться на ночлег.

Зоряна, заметив, как с трудом Милослава держится на ногах, предложила:

— Мила, давай я дам тебе свой амулет. На всякий случай.

Милослава лишь махнула рукой и села на землю:

— У меня свой есть.

— Ну же, возьми, — настаивала Зоряна, доставая из-за пазухи простой, но крепко повязанный амулет.

— ты можешь хоть немного ПОМОЛЧАТЬ?! — вдруг рявкнула Милослава.

Зоряна замерла, её лицо стало печальным. Она уже хотела извиниться, но Милослава опередила её.

— Зоря… прости меня пожалуйста. Просто… просто мне плохо, — сказала она, прижимая руку ко лбу. Затем она тяжело вздохнула. — Ладно, давай свой амулет.

— Да ничего страшного сестрица.

* * *

Ещё в детстве Милослава несмотря на любовь к своей сестре, могла вспылить или обидеть Зорю. Один раз она, разозлившись, швырнула в Зоряну камень, оставив синяк на руке. Зоряна тогда сильно расплакалась, но так и не рассказала отцу о случившемся. Она знала, что Милославу ждёт суровое наказание, и считала, что такой кары сестра не заслуживает. Позже, той же ночью, когда девочки лежали на печке, Милослава тихо шепнула:

— Прости меня, пожалуйста. Я тебя сильно обидела, сестренка ты моя любимая.

Зоряна, уже почти засыпавшая, повернула голову к сестре.

— Прощаю тебя, сестрица… — с улыбкой ответила она.

После таких моментов их дружба становилась ещё крепче. И все же Зоряна знала характер своей старше сестры. Она могла накричать, обидеть, но всегда возвращалась и просила прощения. И младшая каждый раз прощала. Потому что любила свою сестру, несмотря ни на что.

Милослава сидела у костра, едва удерживая голову, и тихо пробормотала, словно сама себе:

— Почему этот недуг усилился именно сейчас?

После этих слов, она легла на бок. А Зоряна тихо произнесла:

— Спокойной ночи, сестрица. Я пока посторожу.

Милослава лишь устало махнула рукой, а Зорянаустроилась у костра, обещая себе не заснуть. Но ночная тишина и накопившаяся усталость сделали своё дело. Она всё же задремала. Ночь прошла без происшествий. Проснувшись утром, Зоряна тут же повернулась к сестре (та уже проснулась) и замерла. У Милославы глаза были красными, словно покрытыми сетью лопнувших сосудов. Белки практически полностью налились кровью, и от этого её взгляд выглядел жутким. Зоряна не сказала сестре об этом, лишь тихо произнесла:

— Идём, сестра. Нам пора

Милослава поднялась, пошатываясь, и они снова отправились в путь. Но с каждым шагом состояние Милославы ухудшалось. Её дыхание стало тяжелее, ноги подкашивались, а затем она и вовсе упала.

— Мила! — воскликнула Зоряна, подхватив её. — Держись, я помогу тебе.

Она подняла сестру, обняла её за плечи и помогла идти дальше. Небо было серым, пасмурным, солнце непоказывалось из-за облаков. Вскоре они выбрались из густых кустов, и перед ними открылось озеро. Оно было небольшим, но казалось какой-то странной. Вода сияла глубоким синим оттенком, словно в ней заключена сама сила жизни.

— Сестра, смотри, — прошептала Зоряна, её голос дрожал от волнения. Милослава с трудом подняла голову и открыла свои красные глаза. Она долго всматривалась в озеро, а затем слабо улыбнулась.

— Мы прибыли… — прошептала она.

— Отлично, Зоря… тащи меня туда…

Зоряна, сжав зубы, помогла сестре дойти до берега

— Держись, Мила, ещё немного, — сказала она, входя в воду первой и поддерживая сестру. Она шагнула глубже, крепко держа Милославу за плечи. Они оба окунулись.

* * *

Зоряна с трудом выползла из озера, её тело дрожало от слабости. Она попыталась встать на ноги, но резкая боль в костях заставила её рухнуть обратно на землю. Каждое движение отзывалось жаром в голове, болью в спине, и даже глаза невыносимо чесались. Она провела рукой по лицу и вдруг заметила, как несколько прядей волос упали на землю. Её взгляд скользнул вниз, и она замерла, увидев красные пятна, рассыпанные по её бледной коже руки

— Мила… Мила, сестра, где ты? — хрипло прошептала она, её голос дрожал. — Мила!

— Что разоралась тут? — раздался знакомый голос. Зорянас трудом перевернулась на бок и подняла голову. Перед ней стояла Милослава. Её рыжие волосы были распущены, сияя на свету, лицо — здоровое, почти сияющее. Милослава выглядела так, будто никогда не болела. Зоряна смотрела на неё, её голос срывался от отчаяния

— Сестра ты здорова, но… что со мной?

Милослава усмехнулась, присаживаясь на корточки перед Зоряной.

— А ты что думала? Всё будет просто? Безо всякой платы?

Она наклонилась ближе, её взгляд был насмешливым, но в нём проскальзывало что-то холодное.

— Да, сестрёнка, — продолжила она. — Помнишь ту ведьму, что рассказала мне об этом озере. Знаешь, что она сказала? Туда могут войти двое. Один отдаёт, другой принимает. Ты вошла в озеро первой и твое здоровье, твоя сила, твой дух — всё это передалось мне. А мой недуг… теперь он твой.

Зоряна замерла, её красные глаза расширились, а тело продолжало дрожать, и каждое слово Милославы звучало, как удар колокола, погружающий её в неизбежную истину.Бедная девушка попыталась еще раз подняться, но боль пронзила всё её тело, и она снова упала на землю.

— Ты… ты знала об этом с самого начала? — слабо произнесла она, слёзы текли по её щекам.

– Ну да.

— Но… почему? Зачем ты лгала мне, — прохрипела Зоряна, едва удерживаясь от слёз. — Я же… твоя сестра.

— Сестра? — усмехнулась она. — Ты волк в овечье шкуре.

Зоряна замерла, не веря своим ушам. А «сестра» продолжила:

— Ты всегда забирала всё, что могла, Зоря. Ты дурачила всех своей добротой, своей улыбкой. Ты даже меня обманула… И неудивительно, ты украла сердце у всех: у отца, у мачехи, у соседей.

Милослава замолчала на мгновение, будто собираясь с мыслями, а затем продолжила, её голос дрожал от переполнявших её эмоций:

— Ты была той, кому всегда везло. Ты была красивее меня и милее. Отец называл тебя золотце. Ты была его гордостью, его светом. И, конечно получала всё: лучшие подарки, самые красивые одеяния, украшения, всё то, что могло было быть моим. Но самое главное… самое главное, Зоряна, ты получила то, что я никогда не имела. Любовь. Любовь отца, твоей мамы, соседей… даже я любила тебя. А ты… ты даже не замечала, что отнимаешь у меня всё, что мне было нужно. Даже когда твои родители умерли ты осталась той, кого все жалели.

Её глаза начали блестеть от слёз, но голос оставался твёрдым:

— А мне то что? Что получила я!? Потерять свою мать в четыре года? Терпеть оскорбления от человека, которого я называла отцом? Пахать как лошадь? А потом выйти замуж за старика, больного и отвратительного, только чтобы ублажать его в постели?

Она перевела дыхание и продолжила:

— Ты хоть раз задумывалась, каково мне было? Ты всегда была любимицей, всегда в центре внимания. А меня даже собственный отец ненавидел. Он постоянно говорил мне, какая я паршивая. Соседи смотрели на меня с жалостью или презрением. А однажды отец прямо сказал, что сомневается, его ли я дочь. Ты можешь себе это представить?!

Милослава тяжело вздохнула, её глаза все еще блестели от слёз, но она не позволила им пролиться.

— И знаешь, что самое ужасное? Я просто хотела жить счастливо. Но нет, мне оставалось только сжимать зубы и терпеть. Но когда меня поразил недуг, я не стала мирится с этим и ждать свою смерть. Я решила бороться. Ведь это несправедливо, Зоряна. Я заслужила эту жизнь не меньше, чем ты. И если для того, чтобы жить, я должна была взять твоё здоровье… я сделала это.

Рыжеволосая девушка встала на ноги и посмотрела на озеро

— Ну по кране мере теперь ты понимаешь, каково это — чувствовать, как смерть медленно пожирает тебя изнутри.

— Мила… сестричка… послушай.

Но та ее перебила:

— Ты ведь никогда не понимала, каково это — видеть, как кто-то получает всё, чего тебе так отчаянно не хватает. Я не злюсь на тебя за это, Зоря. Я злюсь на судьбу. На то, как несправедлива была жизнь ко мне. И да, возможно, я поступила жестоко. Но я просто хотела хоть раз почувствовать, что у меня тоже есть будущее.

Зоряна с трудом приподняла свою голову.

— Но зачем ты мне не сказала? Ведьма могла предложить другие способы… Ты могла хотя бы попробовать что-то ещё.

— Другие способы? Какие? Молиться Белобогу? Ждать чуда? Или, может, снова унижаться, отдавая последние крохи своего наследства ведьме, которая уже взяла с меня всё, что могла? Нет, Зоряна. У меня не было времени на "другие способы". Каждый день я чувствовала, как жизнь покидает меня. Каждый раз, когда я засыпала, я боялась, что больше не проснусь. А этот способ… он был прост. Надёжный. Ты была здорова, сильна, молода. Это решение… оно было очевидным.

После этих слов Милослава повернулась и пошла в сторону леса.

— Стой, сестричка… — Зоряна протянула к ней руку, её голос был слабым, но отчаянным. — Я умру… не оставляй меня… Ты же не убийца.

Милослава остановилась на мгновение, её спина напряглась. Она обернулась, и в её глазах мелькнуло что-то тёмное, словно память о чем-то давно забытом.

— Увы, я уже убивала, — сказала она — Моего проклятого мужа. Это я столкнула его с лестницы.

— Постой! Ты будешь жалеть об этом… всю свою жизнь… — прошептала Зоряна, её голос срывался от боли.

Милослава хмыкнула, отворачиваясь.

— Думаю, после твоей кончины моя жизнь наконец-то наладится. Ах, кстати…

Милослава взяла с пазухи амулет Зоряны и кинула в ее сторону.

— На держи. Он тебе больше пригодится.

— Милослава… постой, — Зоряна попыталась подняться, но боль пронзила её тело, и она снова упала. — Хотя бы останься со мной… прошу, не оставляй меня одну. Сестренка! Не оставляй меня! Я же люблю тебя…

Милослава замерла, её рука дрогнула, но она не обернулась. На мгновение показалось, что Милослава колеблется. Её плечи дрогнули, но она быстро взяла себя в руки.

— Прощай, Зоряна, — тихо произнесла она и сделала шаг вперёд, исчезая в тени деревьев. Зоряна осталась лежать на берегу, её сердце разрывалось не столько от боли, сколько от предательства. Она смотрела, как фигура её сестры исчезает, и шептала сквозь слёзы:

— Мила… пожалуйста вернись…

* * *

Зоряна, истощённая и измотанная, изливалась слезами, пока не уснула прямо у берега. Оа хотела верить, что все это дурной сон. Но увы она проснулась на том же берегу у злосчастного озера. Её зрение становилось всё хуже, мир вокруг расплывался, когда она вдруг услышала шорох в деревьях.

— Так что там у нас? — раздался незнакомый голос, глубокий и холодный.

Из тени вышла фигура в тёмно-коричневой мантии, её руки были унизаны перстнями с разноцветными камнями.

— Хмм, ещё одна жертва, — протянул он с усмешкой, осматривая её. — Стоило мне ненадолго оставить этот лес, как тут же появляется новый бедолага.

— М-Милослава… — прошептала Зоряна, пытаясь понять, кто перед ней.

— О, так ты ещё жива? — удивлённо поднял бровь незнакомец. — Но это ненадолго, дитя.

— К-кто вы? — прошептала она.

Девушка не смогла разглядеть его лицо. Даже общие черты лица, так как оно было прикрыто капюшоном.

— О, это совершенно неважно, — сказал он, наклоняясь ближе. — Главное, кто ты.

— Зо-ряна, — с трудом выговорила она.

Незнакомец протянул костлявую руку и поднял её подбородок, заставив взглянуть ему в глаза.

— Какая красавица… — пробормотал он, внимательно разглядывая её лицо. — Как я понимаю, твой недуг связан с болезненной страстью, недугом блуда? Точнее он был у того, кто тебя привел сюда. Так ведь? Признавайся, что с тобой случилось? Старая мачеха тебя привела сюда? Или, может, какой-то безумный старик?

— Сестра заболела… и…

— А, теперь всё ясно, — перебил он ее, поднимая глаза к небу. — О, великие Чернобог и Белобог… Как же это мерзко, даже для такого алчного, как я. Он поднялся на ноги, глядя на неё сверху вниз, его мантия слегка колыхалась на ветру.

— Ну что ж, дитя, — проговорил он, делая шаг назад. — Может, я найду способ помочь тебе… за определённую цену.

— Что?…

— Чего ты хочешь? Хочешь, чтобы я нашёл эту тварь и заставил её ответить за содеянное?

— Нет… я не хочу…

— Хе-хе, — он тихо засмеялся, покачав головой. — А что же ты хочешь? Гнить здесь, умирая медленно и болезненно?

Она закрыла глаза, слёзы снова покатились по её щекам.

— Я просто… хочу жить, — прошептала она.

— Жить? — протянул он, словно смакуя это слово. — Знаешь, я как раз могу дать тебе то, чего ты желаешь. Но для начала ты должна кое-что узнать. Так вот, слушай. Некогда этими землями правил один варяжский князь по имени Балгер. Он раскрыл секрет этого озера. Оно могло не только «лечить» недуги, но и продлевать жизнь. Долго и счастливо, как любят говорить в ваших сказках. Но знаешь, что сделал этот изверг? Он привёл сюда десятки, если не сотни детей. Они входили в озеро здоровыми… а выходили, унося его болезни. А он становился всё сильнее, всё моложе. И сколько бы ещё это продолжалось, если бы… я не положил конец его мерзости.

— Ты… ты его убил? — прошептала девушка, понимая кто стоит перед ней.

— Конечно, — ответил он спокойно. — Я никому из смертных не позволю стать бессмертным. А у него был шанс, знаешь ли. Но даже после его смерти находятся и другие алчные люди, желающие выздороветь. Они приводят сюда своих бедняжек, вроде тебя, и приносят их в жертву во имя собственного здоровья и силы. Я создал этот лес, чтобы укрыть это озеро от глаз жадных и слабых. Но, как видишь, этого оказалось недостаточно. Ты ведь понимаешь, о чём я, Зоряна? Понимаешь, что за выбор сделала твоя сестра? Понимаешь, что люди, подобные ей, будут всегда?

— Все-гда….

Бессмертный усмехнулся и продолжил:

— Я мог бы призвать на помощь леших, — проговорил он, медленно проводя рукой по кольцам на пальцах. — Но им всё равно. Они думают только о деревьях и о том, как сохранить лес, но судьбы людей их не волнуют. Поэтому мне нужен кто-то, кто будет следить за этим озером, защищать его от тех, кто приходит погубить невинных. Кто сможет хранить его тайну и не допускать, чтобы недостойные прикоснулись к его силе. А недостойными я считаю всех. Поэтому вот моё предложение: служи мне сто лет. Всего сто лет. За это время ты будешь защищать это место, отгонять алчных и спасать невинных. А после… я дам тебе шанс начать новую жизнь. Я отпущу тебя. Ну как, девица моя согласна? По крайней мере, у тебя нет других шансов. Либо умирать, чувствуя себя ничтожеством, или жить, спасая других.

Он замолчал на мгновение, затем добавил:

— У тебя доброе сердце, Зоряна. Такое доброе, что даже такое чудовище, как я, видит его. И поверь, я знаю цену добру лучше, чем любой герой, который когда-либо ступал на эту землю.

Он выжидающе смотрел на неё, словно зная, что её ответ уже предрешён.

Зоряна сжала руки в кулаки, её глаза наполнились слезами.

— Я… согласна, — наконец выдохнула она.

– Отлично а теперь отдыхай, дитя, — сказал он. — У тебя впереди сто долгих лет.

* * *

Жители поселений, расположенных поблизости от Балгерского леса, утверждали, что в лесу поселилась русалка. Слухи появились не на пустом месте: впервые о ней заговорили, когда двое мальчишек заблудились в лесу и, вернувшись, рассказывали, что видели красивую девушку. Она вывела их из чащи, но тут же исчезла, словно растворилась в воздухе.

Русалка — Зоряна — сделала всё, чтобы путь к озеру стал практически непроходимым. Она создала непроходимые заросли кустов, а ближе к самому озеру посадила колючие растения, чей колючий покров больно ранил любого, кто осмеливался подойти слишком близко.

Сама же она часто гуляла по берегу озера, всё в том же платье, что носила когда-то, но теперь босая, словно соединившись с землёй и водой этого места. Во время этих прогулок русалка часто вспоминала о той, кто предала её. Но, что удивительно, Зоряна вовсе не злилась на Милославу. Несмотря на всё пережитое, она не могла ненавидеть свою сестру.

Зоряна верила, что её сестра вернётся. Гордость отступит, ненависть угаснет, и останется только стыд. Милослава придёт к озеру, потому что Зоряна знала её лучше всех. Она готова была ждать, сколько потребуется и встретит ее без злости и упрёков.

Потому что, она всё ещё любила свою сестру.