Рубеж

Глава 1

Когда весенние утренние лучи прокрались в его комнату через окно, его осенила мысль: а ведь никто не знает о том, что на самом деле находится на Севере! Конечно, ходили слухи о том, что там лежит огромный заснеженный континент, что там вечно дуют ветры, но то были лишь фантазии. Правды не знал никто. А вдруг там вообще край известного мира и водопад, низвергающий воды в космическую бездну?

Рождение грёз об экспедиции в далёкие северные края выглядело весьма ироничным, ибо молодой человек с горящими глазами, заразительной улыбкой и большими амбициями происходил из семьи Северских, а сам звался Виктором. Северские никогда не выделялись из общей массы выдающимися личностями или же вызывающими объёмами имущества. Как и другие жители царства Туанор, они вели размеренный образ жизни: мужчины находили себя в простом кораблестроительстве, а женщины – в портняжном деле. Тем удивительней было то, что у кого-то в таком заурядном семействе зародились такие незаурядные мечты.

Вместо того, чтобы пойти по стопам предков и заделаться плотником на верфи, Виктор днями напролёт пожирал глазами все заметки о Севере, которые только мог раздобыть. Некоторые отважные мореплаватели ещё эпохи назад пробовали достигнуть загадочных краёв вечной зимы, но у них ничего не получалось: путь занимал многие годы, усложнялся обилием пиратского сброда по маршруту следования, а также непредсказуемыми погодными условиями. Коллапс, имевший место уже добрую пару сотен тысяч лет назад, перемешал климатические зоны не только на Элларантуэли, но и на всей планете в целом, а потому, отправляясь в северном направлении, ты мог с лёгкостью встретить как непроходимые поля пакового льда, так и песчаные отмели с пальмами. Выдвигались теории, что это следствие нарушения плотности атмосферы, либо же локальные температурные аномалии, однако трудность экспедиций в неизведанные воды была неоспоримым фактом для всех.

Поэтому никто и не пробовал заплывать достаточно далеко. Но Виктор считал подстерегающие на пути опасности естественным положением вещей.

«Риск, – считал он, – всегда подстерегает на пути к чему-то великому».

Конечно, у всего были свои исключения. Скажем, воин, отправляющийся на фронт защищать интересы своего государя, тоже идёт тем самым на риск, но величие, окупающее сей риск, весьма субъективно. Для государя дать отмашку наградить отличившегося воина формальными регалиями героя ничего не стоит, а для сегодняшнего врага ты и вовсе не герой, а злодей. По прошествии же десятилетий так вообще всё сотрётся из памяти: вчерашние враги снова станут союзниками, а фронтовые легенды будут похоронены с очевидцами тех событий.

«Другое дело, – вновь и вновь повторял Виктор себе в мыслях, – риск во имя всей цивилизации в целом. Ты бросаешь вызов судьбе не ради денег, фронтовой славы, регалий от своего государя, но ради научного прорыва, ради открытия миру чего-то нового, загадочного и доселе неведомого!»

Романтизм, преисполнявший грёзы Северского об отважной экспедиции в таинственные ледяные воды, разбивался, однако, о суровую историческую действительность: штудируя записи сотен первооткрывателей, Виктор вновь и вновь замечал стратегическую необходимость в освоении новых земель, а не стремление к покорению новых горизонтов ради мировой цивилизации. Снова и снова путешественники отправлялись в дальние странствия не только для описи неизведанных краёв, но и для детального анализа рентабельности дальнейшей колонизации. Они искали источники полезных ископаемых, плодоносные почвы, удачный ландшафт для возведения крепостей и замков, высматривали географические условия, позволяющие проложить, пусть даже через века, выгодные торговые и военные маршруты ради будущей мирной или вооружённой экспансии.

В Севере никто не видел подобной рентабельности: далёкий, совершенно неизвестный край, лежащий на неподдающемся расчёту расстоянии, мог даже сам по себе оказаться мифическим. Присутствовала немалая вероятность, что ничего, кроме паковых льдов, водоворотов и обезумевших от голода и холода пиратов, в тех водах нет. С другой стороны, была и вероятность, что где-то там, на безумном расстоянии, за опасными водами, лежал совершенно неизведанный огромный материк, способный скрывать в себе самые невероятные тайны: возможно, даже другую цивилизацию, точно так же за все эти сотни тысяч лет не отважившуюся отправиться в экспедицию, только уже на юг!

Грёзы о подобном открытии будоражили Виктора, отчего тот, толком не зная, с чего ему начать подготовку к столь важному путешествию, решил поделиться своими намерениями с родственниками. В красках расписав тем захватывающие дух легенды о мифическом Севере с непроходимыми льдами, снежными бурями, морскими чудовищами и климатическими аномалиями, дарующими шанс передышки на пути через низкие температуры, он с горящими глазами стал наблюдать за реакцией родных.

– То есть, ты хочешь бросить всё ради вот этих твоих сказок? – с хмурой усмешкой спросил глава семейства, Георгий Северский.

– Ты хоть понимаешь, что ты можешь не вернуться живым? – с агрессивным переживанием уточнила Евгения Северская, мама Виктора. – Ты сам говоришь о морских чудищах, о пиратах. Они же могут тебя убить!

– Да ладно там убить, – махнул рукой Георгий. – Он – мужик, справится как-нибудь. Тут вот в чём юмор: откуда деньги взять? – глава семейства перевёл взгляд на сына. – Об этом ты подумал?

– Ну, деньги-то найдутся… – протянул Виктор.

– Где?

– Ну, кто-нибудь даст…

– Никто их тебе не даст, – на отцовском лице расплылась немного паскудная улыбка. – Понятное дело, что ты, лентяй, хочешь отлынуть от нашего семейного дела. Но не так-то просто тебе это дастся. В нашей стране ценится стабильность! Твой прадед, мой дед – был плотником. Твой дед, мой отец – был плотником. Я – тоже плотник. Мы поколениями трудимся на верфи, именно поэтому не знаем никаких бед, какие бы волнения не происходили там, – мужчина указал пальцем в потолок, – в верхах.

– Только из-за того, что где-то в верхах происходят волнения, я не могу следовать за мечтой? – ошарашено спросил младший Северский.

– Да мечта – это хорошо, – подала голос Евгения, его мать. – Но как правильно отец заметил, никто тебе денег не даст. Ну кому, кроме тебя, сдался этот твой Север? Да никому же, разве ты не понимаешь!

– Верно, – снова поднял палец Георгий, поворачиваясь к супруге. – Если б этот Север был кому-то нужен, его бы давно уже освоили. И корабли мы строили не для борьбы с этими ирташками проклятыми, мать их перемать, не фрегаты и линкоры возводили бы, а грузовые суда, чтоб они в колонии северные провизию возили. Но, сын, – развёл руками мужчина, – как видишь, нет никаких колоний. Не нужен твой Север никому. Никто денег тебе не даст.

– А Иртанские земли, значит, нужны? Как Север покорять – так это нет, а как иртанцев бить – так это да?

– Торгаши-ирташки грёбаные возомнили себя хозяевами мира! – глава семейства грохнул кулаком по столу. – Их изжить со свету нужно! Отправить к Ардуиллу и прочим чертям, чтоб они подавились!

– Ну, Геш, успокойся, – мама взяла Георгия за руку.

– Да как тут успокоиться? – тот разъярился только сильней. – Ясное ж дело, что эти выродки зла нам желают! Все умы нашей молодёжи захватили, и твой ум тоже! – отец вперился глазами в сына и указал на того пальцем. – Начитался ты этих западных книжонок о путешествиях, вот и сам, вместо того, чтобы честно трудиться на благо Родины, решил уплыть хер пойми куда! Все вы, молодёжь, вместо того, чтобы честно работать, теперь сбежать хотите!

– А сам-то? – осмелился нахмуриться Виктор. – Раз иртанцы такие плохие, взял бы – и поехал на фронт, с ними биться.

– А сам я не такой безответственный, как ты, сынок! – тотчас нашёлся Георгий. – У меня есть вы, у меня есть семья, мне вас обеспечивать надо. Я и тружусь, я и обеспечиваю. Не было б вас – так поехал бы, бить эту иртанскую шваль! Но покуда на мне лежит ответственность, на мне лежит отцовский долг, я его исполняю.

– Ясно, – вздохнул младший Северский.

– Чего тебе ясно? – глава семейства закатил глаза. – У меня в твои годы уже ты родился. А ты чего? Только и думаешь, что о своём этом Севере. А мог бы со мной вместе на верфи работать, деньги получать, с девчонками уже гулял бы.

Не желая и дальше слушать родительские лекции, Виктор ретировался к себе в комнату. Но тут же осознав, что такое недопонимание преследует его чуть ли не всю жизнь, он, сдерживая нервное, практически истеричное, дыхание, переоделся в свой выходной костюм, закинул в портфель свои конспекты по изученным экспедициям, и поспешил уйти из дома.

– Ну и куда ты собрался? – язвительно бросил ему в спину отец.

Виктор ничего не ответил.

Уже через пару часов он сидел вместе со своим товарищем в портовой забегаловке, делясь переживаниями и столь обуревающими его мыслями о путешествии в неведомые холодные воды.

– Ты только представь, – воодушевлённо говорил Северский, вроде смотря в сторону друга, а вроде и наблюдая, пусть и в своём воображении, все те образы, что рождались у него в воображении, – это же возможность открыть что-то новое! Сесть на корабль, отправиться на нём туда, где ещё никто до тебя не был. Повстречать чудеса природы, воочию увидеть ещё неизвестных науке животных, увидеть северное сияние… Ты знал о том, что там, в северных широтах, можно увидеть разноцветное зарево на небе? Зелёное, фиолетовое, красное… А звёзды? Там, на Севере, атмосфера более плотная, и говорят, что можно увидеть те звёзды, чей свет в наших краях невидим…

– Ну да, я читал, что такое имеет место быть, – согласился Слава Строганов, товарищ Виктора, происходивший из семьи, державшей несколько лесозаготовительных комплексов, а потому весьма обеспеченной и подарившей своему сыну очень достойное образование вкупе с приличным наследством в виде капитала и недвижимого имущества.

– Ну а представь самому такое увидеть, – продолжил Северский делиться фантазиями. – Самому увидеть северное сияние, неизвестные звёзды, величественные торосовые льды, айсберги… А самое главное, открыть новый материк! Огромный новый материк! Как знать, может там живут такие животные, о которых мы даже представления не имеем! А вдруг… вдруг там ещё обитают драконы? Только представь увидеть самого настоящего дракона!

– Драконы давно вымерли, это научный факт, – покачал головой Строганов. – И с чего ты вообще взял, что там будет какой-то материк?

– Да даже если нет, – взмахнул рукой Виктор, – надо же в этом убедиться! Разве тебе не хочется точно знать, есть там на Севере материк или нет?

– А какая мне разница? – нахмурился Слава. – Ты посмотри, у нас в Туаноре вообще война с Иртаном идёт. Элларантуэль, конечно, возрождается после Коллапса, но очень медленно, по большей части, вся жизнь сосредоточена у нас здесь, на айлинентах. А ты, значит, хочешь, выплыть из Великого Западного залива, сделать крюк вокруг полуострова Эльриэль, и только потом, заметь, направиться к Северу. Да только на это уйдет несколько лет, а уж на сам путь до этого самого Севера… Это безумие! На такое даже денег никто не даст, это просто невыгодно, приоритеты сейчас совсем другие у страны, ты сам это понимаешь, наверняка.

– Ну, государство, может, и не даст денег. Но, может, найдутся частные инвесторы…

– Да Вить, не будет такого, – махнул рукой Строганов. – Да кому нужен этот Север? Плыть херову тучу лет хер пойми куда с огромным риском банально угробить всю экспедицию. Ты сам сказал, что там вечная зима, значит и вечные морозы. А значит там замёрзнуть насмерть можно в два счёта. И это не считая того, что банально припасов может не хватить. Никто в это не вложится, слишком большие риски.

– Ну а ещё в Первую эру, почему рейлы куда-то ходили в экспедиции? Леса есть, поля есть, чего они тогда в разные стороны попёрлись? – с риторическим возмущением вопрошал Виктор. – Разве в этом не было рисков? Были. Но они пошли. Да там экспедиция, в которой орков, гоблинов, ируанов и мленардов отыскали, вообще полвека длилась, если не больше!

– Ты всё-таки не путай разный толк экспедиций, – Слава поправил пиджак, в котором всё время ходил, чтобы подчеркнуть свой статус. – Одно дело – пойти куда-то по земле, а совсем другое – поплыть куда-то по морю. Рейлы эти пошли тогда на юг, но они шли по земле, пока та просто не кончилась. Пока ты на земле, ты можешь на животных поохотиться, другие народы встретить, у которых можешь припасы пополнить. У тебя есть ориентиры, по которым, в случае чего, ты хоть сможешь домой вернуться. А в открытом море у тебя нет никаких ориентиров. Ты можешь банально с курса из-за погодных условий сбиться, и вообще крюк сделать, а это – потерянное время, потерянные припасы, а значит и зазря потерянные деньги…

– Да это понятно, – махнул рукой Северский.

– Ну, раз тебе понятно, то ты можешь ещё и понять, что никто тебе денег на экспедицию такую вот на Север не даст. Слишком высокие затраты при слишком больших рисках. Водовороты, пираты, погодные условия, никаких ориентиров…

– А воздухоплаватели? – резко вспомнил Виктор. – Как на Север поплыть – так нет, а как по воздуху летать – так сразу…

– Воздухоплавание, вообще-то, было стратегически обусловленным решением, – с умным видом сказал Слава. – Во-первых, через воздухоплавание удалось проложить новые, более быстрые, логистические маршруты. Во-вторых, через воздухоплавание удалось усовершенствовать разведку. В-третьих, воздухоплавание банально проще контролировать, потому что ты хотя бы видишь этот самый летательный аппарат и можешь хоть что-то предпринять, если что-то не так пойдёт. А тогда, когда ты уплываешь хрен пойми куда, и исчезаешь из виду, случись что с тобой – никто не поможет.

Северский тяжело вздохнул, разочарованно взглянув в окно на заполонённую портовыми работягами улицу. Их небольшой городок вёл размеренную жизнь, даже несмотря на всё раздувающееся пламя войны с Иртаном, и на то, что за сотни тысяч лет существования разумной цивилизации на Элларанте саму планету смогли изучить в лучшем случае на четверть. Да если бы не магические исследования и отчаянные прорывы в демоническое царство Фолиреуса Хора, никто даже не узнал бы, что планета имеет округлую форму…

– Но ты смотри, – с неожиданной дружеской теплотой в голосе заговорил Строганов, – в теории, если ты что-то эдакое придумаешь, что сможет как-то окупить экспедицию в глазах кого-либо, то, думаю, кто-то может и согласиться.

– М? – не совсем понял Виктор.

– Ну, ты хочешь просто узнать, что там на Севере, это понятно, – принялся объяснять его товарищ. – Но людей с деньгами или властью волнует выгода. Если ты придумаешь какую-то выгоду, сможешь придумать причины, по которым такая вот экспедиция – это стоящее дело, то, я думаю, вполне могут найтись спонсоры, готовые вложиться. Иными словами, если ты объяснишь богачам на их языке, почему не тебе, а им нужна эта экспедиция, то они, думаю, помогут…

– Но какая может быть выгода, действительно?

– А вот придумай, – улыбнулся Слава, откинувшись на стуле.

Чисто логически, Виктор понимал, что в путешествии в неизвестность и вправду нет никакой материальной выгоды, тогда как именно она волновала всех, кто владел крупным капиталом. Да и не только их. Практически все были вынуждены, в первую очередь, думать о вещах прикладных, реалистичных, материальных, а перспективы какого-либо глобального развития цивилизации мало кого волновали.

Однако духовно, молодой человек не мог принять такого положения вещей. Он был убеждён в неправильности того, что подавляющее большинство выбирало примитивный успех, а не свершение исторического масштаба. А преисполнявшая всех уверенность в бесперспективности любых смелых начинаний, прораставшая из принципа «преуспевших единицы, потерявших всё – миллионы, а значит, нет смысла и пытаться», так и вовсе пробивала Виктора на ярость. Преисполненный гнева на общественную трусость и узость взглядов, Северский все предшествовавшие годы лишь сильнее убеждался в необходимости напомнить народным массам, что именно в смелости стремиться к чему-то недостижимому и заключается суть счастья живого существа. И нет ничего страшного в том, чтобы отринуть сомнения, закрыть глаза на статистику – и преодолеть незримый рубеж, раздвинув в сознании цивилизации границы возможного.

– Вы хотите войти в историю, капитан Заря? – осмелился он пристать к командиру хорошо укомплектованного судна, которого видел в первый раз в своей жизни. От случайных работников порта, Виктор смог выяснить лишь то, что семья с фамилией Заря восходит к некому благородному роду, но какому – уже никто и не помнил.

– Ты кто такой, малец? – с усмешкой поинтересовался возрастной мужчина с небрежной густой бурой бородой с проседью.

– Меня зовут Виктор Северский, капитан, – вежливо представился молодой человек. – Я хочу знать, хотите ли Вы войти в историю?

– А ты здесь причём? – недоумевал Заря. – Ты учебники пишешь и можешь обо мне ремарочку наваять? – в голосе капитана послышалась усмешка.

– Нет, я ищу того, кто осмелится отправиться на Север, – твёрдо ответил Виктор, стараясь сдержать нервную дрожь в коленях. – Я слышал, Давид Пантелеевич, что у Вас достаточно технологичное судно для подобной экспедиции.

Капитан Заря на несколько мгновений замер, посмотрел куда-то в пустоту, а затем взглянул на Северского, как на сумасшедшего:

– Ты с мачты рухнул? – с иронией поинтересовался он. – Ты хоть понимаешь, где Север, а где мы? Ты понимаешь, сколько это будет стоить и сколько времени займёт?

– Я понимаю, что это будет вклад в историю!

– Это всё наивный детский лепет, парень. Вклад в историю вершится на западном фронте, где мы бьём иртанцев.

– На западном фронте делается вклад в историю только лишь нашего царства, – продолжал стоять на своём Виктор, хотя с каждой репликой нервничал всё сильнее, – тогда как я говорю про вклад в историю всего мира. Никто не знает, что находится на Севере. Я хочу это изменить раз и навсегда!

– Всем известно, что находится на Севере, – опротестовал Заря. – Зверский собачий холод, голодные пираты и херова туча айсбергов с ледяными полями!

– А что лежит ещё дальше? Об этом Вы знаете?

– То же самое, – уверенно заявил Давид Пантелеевич. – Всё та же дрянь, только в большем количестве. Поэтому никто на Север и не плавает…

– Это всё лишь догадки! – стресс от разговора начал брать верх. – На самом деле, никто ничего не знает о Севере! И если мы это изменим, то мы войдём в историю, но что самое главное, мы развеем ещё одну загадку, мы сделаем вклад в развитие цивилизации!

– Никому нет дела до развития цивилизации, щенок! – уже и у капитана начали сдавать нервы. – Хотел бы я отправиться в экспедицию? Конечно! Лучше уж бороздить неизведанные моря, чем рисковать жизнью ради интересов взбалмошного царька!

Заря опасливо осмотрелся по сторонам, убедился, что его высказывание никто, кроме Виктора, не услышал, и, понизив голос, продолжил:

– Пойми, Виктор, или как там тебя, никому нет дела до исследований новых морей. Никому нет дела до цивилизации, по крайней мере, у нас. Многим туанорцам интересно, что они смогут пожрать на ужин, и будет ли этот ужин у них сегодня вообще. А всякие высшие материи их не волнуют. Ты слышал о Возрождении?

– О том, что возрождают Элларантуэль? – озадачился Северский. – Да, слышал.

– Прекрасно. А кто возглавляет это самое Возрождение, ты знаешь?

– Нет, – честно признался молодой человек.

– Вот именно! Даже ты, столь горящий идеей отправиться покорять неизведанные просторы мира, понятия не имеешь, кто стоит во главе процесса действительно мирового значения. А многие, представь себе, так и вообще не знают, что где-то там какой-то Лиам Фалькон творит важнейшее дело всей Третьей эры. Многие, я уверен, так и вообще воспринимают Элларантуэль, как какой-то древний сказочный мир, а не реально существующий материк…

– Раз Вы обо всём этом рассуждаете, капитан, то Вы понимаете меня, – напомнил Виктор о сути разговора. – Вы понимаете, как важно продолжать…

– Ты не так меня понял, – покачал головой Заря. – Ты даже не услышал меня. Я ничего не говорю о важности экспедиций, я говорю о том, что никакого значения для народа они не имеют. Народ не живёт высшими материями. Народ живёт настоящим. Есть что-то на Севере или нет – им нет никакой разницы, если это никак не влияет на их жизнь. Жратва, одёжка, крыша над головой – вот что им важно.

– Разве это правильно? – расстроено протянул Северский.

– Это просто жизнь.

– Но правильная ли это жизнь, когда человек вместо стремлений к чему-то большему думает лишь о примитивных вещах?

– А кто ты такой, чтобы судить? – мужчина с сочувствием посмотрел на Виктора.

У молодого человека не нашлось ответа на заданный вопрос. Когда стало понятно, что молчание слишком сильно затянулось, капитан Заря похлопал Северского по плечу:

– Спасибо за разговор, малец. Если у тебя лежит сердце к странствиям, можешь наняться матросом ко мне на «Рассвет». Что-то большее предложить не могу: всё занято.

– Я хочу покорить Север, – проговорил Виктор, стиснув зубы.

– Хотеть – не вредно. Но надо же начинать с малого.

«Начав с малого, ты доберёшься лишь до среднего, – мысленно огрызнулся юноша. – Чтобы совершить великое, надо и начинать с большого».

С другой стороны, что большое мог сделать Виктор? По сути, ничего. Прокручивая в голове судьбы великих, сейчас он подмечал, что у всех у них было что-то выдающееся уже на старте: либо наследный крупный капитал, либо наследное обилие связей, либо, что ещё более ценно, врождённый дар к их накоплению. Северский же готов был провалиться под землю только от самого факта, что говорит с кем-то незнакомым, а способность быть абсолютно интересным, обаятельным и разговорчивым с любым собеседником казалась ему чем-то из разряда магии.

Отягощённый мрачными размышлениями, утративший зародившийся с утра запал, Виктор поплёлся из порта по улицам к дому, предчувствуя тяжёлый разговор со своими домашними. Суровая действительность, в которой все вокруг были готовы суетиться, пахать на самых разных работах – и при этом мечтать лишь о том, чтобы просто выжить, изматывала все душевные силы лишь на принятие, не говоря уже о попытках адаптироваться и дальше следовать за мечтой.

«Как можно вот так вот жить, хотя это даже не жизнь, а выживание, даже существование… Как можно вот так существовать и ничем не интересоваться?» – задавался Северский вопросом, потерянно озираясь по сторонам на прохожих и потемневшие в лучах закатного Элдора силуэты покосившихся домов. Казалось, что те свысока поглядывают на него и насмехаются над ним, над его нерешительностью, над его наивным стремлением покорить Север – в его-то годы! Чувствуя всё сильнее накатывающую грусть и чувство отчуждённости, Виктор вскоре шёл мимо бара, особенно гадко насмехавшегося своими жёлтыми огнями. Задержавшись и посмотрев вглубь питейного заведения через широкие окна, он увидел толпы неухоженных матросов, плотников и других работяг, бессмысленно смеющимися над шутками, которые, в чём Северский не сомневался, были ещё более гадкими, чем внешний вид произносящих их людей.

Смотря на них, молодой человек искренне не мог понять, как в качестве идеала развлечения можно довольствоваться прожиганием здоровья и заработанных средств путём распития горячительного пойла? Как можно предпочесть такое вместо расширения своего кругозора, вместо осмысления глобальной пользы, которую ты можешь дать цивилизации? Неужели такая беспросветная рутина жизни лучше покорения доселе неведомых границ лишь частично известного мира?

Наблюдая за искривлёнными в пьяном угаре лицами, Виктор всё больше задумывался, что, должно быть, действительно не прав в своих мечтах. Раз большинство живёт вот так, как эти матросы, плотники, ремесленники, торговцы и прочий обыкновенный провинциальный люд, то, может, это и есть правильное устройство жизни? Может, именно таково счастье человека?

– Нет, уважаемый, Вы даже не догадываетесь о потенциале подобной экспедиции! – донеслось до уха Северского.

Повернувшись в сторону обладателя звучного джентльменского голоса, Виктор увидел молодого мужчину, лишь немногим старше себя самого, одетого в изысканный деловой костюм. Сопровождаемый группой людей того же возраста, но одетых чуть хуже, он оживлённо спорил с куда более солидным аристократом, – а в том, что перед ним представители знатного сословия, у Виктора не было никаких сомнений.

– Поймите, Леонид, – заговорил возрастной аристократ, – хоть Вы и унаследовали большое состояние, его можно очень легко потерять. Я – друг Вашей семьи, близкий товарищ Вашего почившего отца, упокой Элларад его душу. Поэтому, от всего сердца, прошу: одумайтесь!

– Одуматься от преумножения своих активов? – Леонид, направлявшийся к карете с гербом, изображавшим элегантную букву «М» в окружении медных прямоугольников, остановился. Вместе с ним задержался и солидный аристократ.

– Я уверен, что там что-то есть, – убеждённо, с ноткой пьяной дерзости, проговорил молодой мужчина. – Если отправить туда корабли…

– Допустим, – аристократ сложил руки на груди. – Но кто, по-Вашему, возглавит экспедицию? Вы? Даже приехав сюда погостить, Вы сильно рискуете. Или Вы уже забыли о Златоголовьевых? Будьте уверены, отправьтесь Вы в эту чёртову экспедицию, они мигом приберут Вашу вотчину к рукам.

– Медногорье не достанется дорийским курицам! – яро заявил Леонид, оглянулся на сопровождающую его молодёжь, и махнул тем рукой. – Испарились, живо!

Недовольно бурча, местные отпрыски преуспевающих семей удалились прочь. Как только молодой мужчина решил, что его никто не слышит, он продолжил говорить:

– Послушайте, Михаил Антонович, я и не собирался ставить Медногорье под удар. Если найти подходящего человека…

– Никто в здравом уме не поплывёт на Север! – резко заявил аристократ.

Виктор, всё это время делавший вид, что не обращает на разговор двух дворян никакого внимания, теперь открыто обратился в слух, почувствовав, как успевшее практически затухнуть стремление загорается в нём с новой силой.

– Значит, найду неразумного, – беззаботно предложил молодой властитель Медногорья.

– И похороните экспедицию до её начала. Поймите, Вам надо думать о приумножении достатка и могущества Вашего рода. Ваш дед, – я был юнцом, когда это случилось, и стал тому свидетелем, – за преданную службу государю получил во владение вотчину Эвраелевых – древнейшего княжеского рода во всём Туаноре. Вы, Леонид Меднов, – не только наследник своего деда, но и наследник Эвраелевых, по бабушке. Вы понимаете, какая это ответственность? Даже авантюра с малым риском может поставить Вас в немилость государя, а экспедиция на никому не нужный Север...

– Михаил Антонович…

– Такая экспедиция займёт годы, если не десятилетия, потребует невероятных денежных трат, – продолжал сокрушаться аристократ. – И ради чего?

– Чтобы войти в историю, – осмелился сказать Виктор.

Аристократы опешили, в изумлении посмотрев на молодого человека. Тот ощутил приступ невероятного волнения, но изо всех сил сдержав дрожь в ногах, подошёл ближе и, – неужели он правда это делает?! – протянул руку Леониду Меднову:

– Меня зовут Виктор Северский, я с малых лет мечтаю отправиться на Север, возглавив экспедицию, либо просто став её частью. Мне кажется, это будет выдающийся вклад в развитие цивилизации.

Молодой властитель Медногорья помедлил, взглянул на своего спутника, затем на протянутую руку и внезапно, с неописуемым оживлением, пожал её и радостно воскликнул:

– Хоть один адекватный человек в этой части страны! – не отпуская руку Виктора, он повернулся к собеседнику. – Видишь? Понимаешь? Не только я осознаю значение и ценность подобной экспедиции!

– Это безумие, – закатил глаза Михаил Антонович.

– Во все времена именно безумцы творили историю, – весело ответил Леонид и повернулся обратно к Северскому, наконец отпустив его руку. – А ты как к этому пришёл?

Молодой человек растерялся, но уже через мгновенье смог вернуть себе самообладание:

– Я просто мечтал об этом с раннего детства. Мне было интересно, что там на самом деле. Развеять все мифы и сказки, представив достоверную информацию…

– А есть предположения, что там? – с искренним интересом спросил Меднов, чуть склоняясь в сторону Виктора.

– Мне кажется, там другой материк, – искренне ответил Северский первое, что пришло ему в голову.

– Значит, нам есть, о чём поговорить, – азартно улыбнулся Леонид, после чего панибратски положил молодому человеку руку на плечо и вместе с ним направился к карете. – Прокатимся!

Чувство растерянности и даже страха перед дальнейшим развитием событий ещё никогда не посещало Виктора в столь ярких, насыщенных красках. Утратив контроль над собой, повинуясь приглашению чуть более взрослого, но такого же молодого аристократа, которого он видел в первый раз за всю жизнь, о самом существовании которого он узнал лишь только что, Северский покорно проследовал в карету, а затем с отстраненным видом размышлял о грядущем. Ожидало ли его коварное похищение? – хоть и абсурд, но мало ли что в голове у этих знатных особ!

Наблюдая за тем, как за окном проплывают мрачные, утопающие в багровых закатных лучах, дома, уже не такие высокомерно насмешливые, как всего несколько минут назад, Виктор ощущал животное недоверие к собственным чувствам. Происходящее ну никак не могло быть чем-то действительным. Может он, ведомый тяжестью меланхолии, забрёл в тот самый пыльный, провонявший алкоголем, бар и сейчас валяется у барной стойки, созерцая видения, навеянные горячкой?

– Ты сам, вообще, откуда? – вопрос, заданный Медновым, вырвал Виктора из пелены размышлений.

– В смысле? – даже не сразу понял он вопрос молодого аристократа.

– Ну, ты сказал, что ты Северский. Что за семья у тебя?

– О, – возникло острое желание соврать о своём происхождении, но с такой же силой возникла потребность быть предельно честным с судьбой, дланью которой в данную минуту, бесспорно, являлся князь из далёкого и неведомого Виктору Медногорья, – я из очень простой семьи. Мой отец – кораблестроитель, то есть, рабочий на верфи. Мать у меня работает портнихой, шьёт кители всякие, кожаные куртки… для фронта, в основном.

– Странно, что в такой семье вырос такой смышленый человек. А может, и не странно…

– Почему?

– Что именно?

– Почему «не странно»? – конкретизировал своё непонимание Виктор. – Я уже неоднократно убеждался как раз в странности подобного. Во всех подобных семьях дети идут по стопам родителей, у меня же какие-то амбиции…

– Фамилия у тебя слишком говорящая для сына простых рабочих, – ответил Меднов. – А ещё очень иронично, что Северский – и мечтает о путешествии на Север. Уж не из глубинного зова далёкой мифической родины ли?

Молодой князь усмехнулся своему предположению. Виктор, не зная, как ему реагировать, молча уставился в окно, за которым уже проплывали пригородные поля, а за ними – морское побережье с тёмными водами, простирающимися к самому горизонту. Завороженный этим видом, юноша не отрывал от него взгляда, пока Леонид вновь не нарушил тишину:

– А какой ты её представляешь?

– Кого «её»? – мечтатель не сразу понял услышанный вопрос.

– Экспедицию. Раз ты с малых лет о ней мечтаешь, то, наверное, имеешь какие-то представления.

– А, – кивнул Виктор, собираясь с мыслями, – ну, я всегда думал, что это будет плавание на корабле, скорее всего, многолетнее. Надо будет обогнуть полуостров Эльриэль. Не знаю, как там проходит Возрождение, но если вновь появились прибрежные порты, то в них можно будет пополнить припасы. А затем, когда корабль достигнет северного побережья полуострова, мы возьмём курс на Север – и будем плыть, пока не найдём что-либо…

– То есть, пока не найдём другой материк? – прищурился Меднов.

– Ну, мне хотелось бы верить, что там есть другой материк, но это пока всё только догадки.

– Уже нет, – улыбнулся молодой князь. – До провинциальных горожан, скорее всего, не дошло, но учёные смогли определить по каким-то своим энергетическим полям, что помимо Элларантуэли есть ещё другие материки. Скорее всего, их ещё больше, чем удалось вычислить сейчас, но пока что речь идёт о трёх.

– О трёх? – переспросил Виктор, не зная, удивляться ему или восторгаться.

– О трёх, – повторил наследник Медногорья, улыбнувшись ещё шире. – Целых три огромных материка ждут, когда найдутся смельчаки, готовые их покорить. Некоторые знакомые мне феодалы уже пускают слюни на Юг и Запад, где обнаружили два других материка, тогда как я выбрал Север. Другие говорят, что это безумие, что в снегах и льдах нечего делать, однако я убеждён в обратном. «Почему?» – спросишь ты меня, – Леонид с азартом взглянул на молодого мечтателя, обратившегося в трепетный слух. – А потому, что низкие температуры – это природная оборона новых земель. Если на Севере найдутся ценные ресурсы, а они там наверняка найдутся, и если кто-то позарится на них, то этот кто-то десятикратно подумает, прежде чем соваться в царство вечной зимы.

Северский молчал, всё ещё чувствуя детский восторг от осознания, что самые смелые его мечты и предположения наяву воплощались в реальность.

– Конечно, – продолжил говорить молодой князь, – это будет плавание на корабле. Если быть точным, на нескольких кораблях. На закупку припасов, на снаряжение столь масштабной экспедиции потребуется огромное количество средств, – Леонид покивал головой своим мысленным подсчётам, – но я великий князь Медногорья, а не какой-то тупой мелочный скряга, вроде местного начальника порта.

– Это Вы про Вашего собеседника? – осмелился уточнить Виктор.

– Нет, что ты! Михаил Антонович – глава дома Стальских, мой вассал, выражаясь на иностранный манер. Он вызвался меня сопровождать в поездке в эти края, куда я приехал по приглашению Приморьева – это как раз здешний начальник порта, а по совместительству и крупный землевладелец. Ты знал, что у этой сволочи есть несколько десятков гектаров окрестных полей в личном владении?

– Правда? – изумился Северский.

– Абсолютная, – кивнул Меднов. – Ну да к чёрту эту свинью, хоть мы и едем в его поместье. Вернёмся к экспедиции. Можно сказать, дружище, что ты вытащил счастливый билет. Выиграл в лотерею.

– Почему? – только и смог спросить Виктор, уже окончательно проникшись доверием к молодому аристократу.

– Потому что у меня есть к тебе предложение. Есть у меня чуйка на людей, я вижу огонь у тебя в глазах, и думаю, ты как раз тот человек, который мне нужен. Я хочу, чтобы ты стал моим представителем в этой экспедиции. Я не могу отправиться в плавание лично, поэтому ты будешь там вместо меня. А по возвращении, – Леонид сделал паузу и ненадолго задумался, – я смогу организовать твою помолвку с дочерью кого-нибудь из своих вассалов без сыновей.

– Вы сделаете меня главой малого дома? – юноша окончательно потерял веру в происходящее, хоть и старался сохранять серьёзный тон. Такого не может быть. Его разыгрывают.

– Да, – кивнул молодой властитель Медногорья.

Карета заехала во двор шикарного поместья, но Виктор даже толком не обратил на него внимание. Чувствуя дрожь в коленях, ощущая растерянность, страх, вновь накатившее недоверие к собственному мировосприятию, он лишь послушно следовал за молодым аристократом, пока не остановился на самом пороге резиденции.

Леонид, уже открывший двери внутрь дома, и переступивший через порог, посмотрел на Северского с лёгким недоумением:

– Что такое?

– Я…

Юноша начал было говорить, но не нашёл правильных слов. Он только и мог, что беспомощно смотреть на князя Медногорья, ожидая сам не понимая чего. Тот помедлил несколько секунд, а затем участливо подошёл чуть ближе, встав у самой пороговой черты.

– Ты не веришь, что это взаправду, да?

Виктор кивнул.

– Понимаю, – улыбнулся Леонид. – Я тоже так себя чувствовал, когда понял, что унаследовал одно из самых крупных состояний в царстве Туанор. Стал властителем одного из самых крупных и богатых княжеств. Такое… выбивает почву из-под ног.

Меднов опёрся спиной на дверь, смотря на звёзды, начавшие проступать на темнеющем небе. Немного подумав, он продолжил:

– У нас у всех есть какие-то цели и мечты. Мы все чего-то хотим. Даже самый пропитый и провонявший потом рабочий о чём-то да мечтает, хоть и боится сам себе в этом признаться. А знаешь, почему?

– Потому что он знает, что его мечты несбыточны? – с трудом, но Виктор озвучил своё предположение.

– Нет, – покачал головой молодой князь и улыбнулся. – Потому что он боится той неизвестности, которая его настигнет, когда мечта сбудется. Не так трудно начать упорно трудиться ради достижения некой удивительной цели, – Леонид сделал очень выразительную паузу. – Трудно преодолеть рубеж, за которым эта цель уже будет достигнута. Однако, только преодолев его, только стойко приняв неизвестность, ты окончательно воплотишь свою мечту.

Многозначительно посмотрев на Северского, Меднов отошёл от двери. Сделав несколько шагов вглубь дома, он обернулся и с ободрением посмотрел на внезапно обретённого единомышленника. Пропустив его слова через себя, Виктор глубоко вздохнул и сделал шаг вперёд, переступая через порог.

Переступая через собственный рубеж.